— Так оно и есть.
— Вот и отлично. На драконах кататься доводилось?
— А как же твой роскошный загар?
— Ничего страшного. Я живу в мотеле с бассейном. Ты работаешь, Линда? Когда мы говорили с тобой в последний раз, ты искала работу.
— Я немного поработала в антикварном магазине.
— Что-то случилось?
Глава 12
— Я уволилась.
Астрид вернулась из Ходжарии вся во впечатлениях. Она впервые путешествовала большим порталом и впервые побывала в пустыне. Они портировались в Каргабу, немного прогулялись по шумному экзотическому городу, а потом Лахджа снова стала драконом и поднялась в воздух. Она пролетела над Кебабиданом и Херемией, причем большая их часть оказалась покрыта песками, бесконечными дюнами и лишь изредка оазисами.
— Почему?
— Не знаю. Хозяину магазина понравился кто-то еще.
Было кудесно. Астрид все время орала, носилась по маминой спине, порывалась сама взлететь, но боялась отстать, потому что мама неслась ну очень уж быстро.
— О!
Вот Вероника не то. Она трусила. Сидела за костяным щитом, который мама вырастила, чтобы их не сдуло встречным ветром, читала книжку и дергала себя за нос.
— Флетч?
С ней же сидел и старый монах. Он вообще ничему не удивлялся. Когда Астрид угомонилась и присела рядом, он стал рассказывать байки из своего прошлого, и оказалось, что он в своей жизни повидал такого, что быть призванным демоном и летать на драконе — это ему так, просто еще один эпизод.
— Я еще здесь. Там, где ты оставила меня.
Ну он прихвастнул, конечно, Астрид сразу поняла. Делал вид, что ему все нипочем, чтобы набить себе цену и показаться кудеснее. Астрид тоже так делала, потому что метод-то рабочий. Истинный герой должен всегда быть таков, чтоб вот, посмотрел налево — там город горит, посмотрел направо — там армии рубятся… а ему все нипочем, а он просто трубочку курит, и взгляд такой, будто он у камина с газетой сидит.
— Послушай, бракоразводный процесс уже закончен. Мы ничего не испортим, если побудем вместе.
Слепому, конечно, с этим еще проще. Когда они уже подлетели к Розе Пустыни и попрощались, Астрид уточнила у монаха, обязательно ли у них выжигать глаза. Что девочек в орден Солнца принимают, она знала, но вот глаза… не, ну как без глаз-то?
— Не испортим что?
Монах уклончиво ответил, что у Солары, возможно, на Астрид другие планы. И напомнил, что выжигание глаз — это только малая часть схимы, а вообще-то они еще много в чем себя ограничивают. Отказываются от всего мирского, не имеют никакой собственности, питаются только хлебом и водой, да вот изредка несладким чаем, но только в виде исключения, потому что его угостили, а от угощения отказываться невежливо. И это все нужно именно для того, чтобы вырастить внутренний Свет и начать пускать зайчики… но у Астрид-то они уже есть.
— Развод, естественно. Если бы нас застали вместе в ходе процесса, я бы не получила развода.
Ну и какой смысл?
— О, это ужасно!
— Видишь, Астрид, какое у тебя ценное Ме? — спросила мама. — Сколько готовы претерпевать люди, чтобы получить нечто похожее на то, что делаешь ты. Ой и не завидую я тебе…
— А теперь нам ничего не грозит.
— Почему?! — не поняла Астрид.
— Ты хочешь побыть со мной?
— Сейчас уже вечер, пятница, и мне недостает тебя, Флетч. Флетч?
— Это ведь большая ответственность. Теперь ты должна будешь вести себя так, чтобы эти люди не разочаровались в своих усилиях. Если ты будешь вести себя хотя бы посредственно, не говоря уж о плохом поведении, все эти прекрасные святые люди подумают: ну и зачем это все? Почему Солара так несправедлива? Ты погубишь их души и судьбы. Даже если будешь просто говорить плохие слова.
— Я с тобой.
— Кирня это все, — отмахнулась Астрид.
Но на душе у нее заскреблись бушуки. Она словно услышала вкрадчивый голос Совнара. И ведь правда… она может все испортить. Опорочить дар Солары. Расстроить кучу людей. Заставить их смотреть на нее, как… как на кровного папу, когда он обманул с Ме.
— Мы можем провести вместе эту ночь?
Астрид подумала об этом, и ее передернуло.
— Конечно.
Оазис Мирадан оказался огромным и очень зеленым. Астрид раньше не видела оазисов и представляла их как просто такое зеленое пятнышко в пустыне, с прудиком и тремя пальмочками. Но оказалось, что они бывают и очень большими. В Мирадане сквозь пески пробилось целое озеро, и на его берегах раскинулся целый город… меньше Валестры раз в пять, но почти такой же красивый. Понятно, почему его прозвали Розой Пустыни.
Он не принадлежал ни одной стране, через него часто проходили караваны, повсюду были купцы с золотыми перстнями и красивые девушки в прозрачных вуалях. Астрид тоже захотела себе такую вуаль, и мама ей купила, а Вероника надолго зависла у лотка с книжками и ей купили «Как быть хорошей девочкой», «Три великих пророка» и «Все это сотворил Херем»… тут был странный выбор детских книг.
— Я могу приехать через час.
— Отлично. Ключ все еще у тебя?
Смиренный брат Коркаммо распрощался с ними в караван-сарае. Мама (из чистой вежливости) и Астрид (искренне) предлагали ему помочь, но оказалось, что его дело — это не такой подвиг, как в книжках про Рыцаря Парифата, когда герой приходит куда-то, сразу встречает чудище и побивает его. Брат Коркаммо прибыл в Розу Пустыни с профилактическим визитом, и он тут день-деньской бродит по улицам, все осматривая своим Солнечным Зрением, и в дома тоже заглядывает, как вроде бы просто нищенствующий монах, прося хлебушка и попить, а сам тем временем смотрит — не притаилась ли где нечисть. И он уже таким образом выявил и уничтожил копопыря, монока и двух лихоманок, но осталось просеять еще больше половины города.
— А когда закончите? — спросила на прощание мама.
— Да.
— Двинусь дальше.
— Мне надо отлучиться на несколько минут. В доме нет еды. Я схожу за пивом и сандвичами.
— Куда?
— Хорошо.
— Куда направит меня Солара.
— Если меня не будет, заходи и жди меня. Я скоро вернусь.
Астрид решила, что тут она и правда помочь не сможет, потому что это все как-то нудно и монотонно. А монах сказал, что их работа, увы, в основном такова, и настоящие подвиги в ней случаются редко, а в основном это вот такое, вроде как вытравливание паразитов. И сами-то солнцегляды умеют оставаться невидимыми для нечистой силы, но если рядом с ним будет могучий демон вроде Астрид, то это все равно как если б охотник подкрадывался к зайцу и одновременно бил в барабан.
— Хорошо.
И Астрид все правильно поняла и не обиделась.
— Я не задержусь.
Домой они вернулись быстрее. Папа немного собрался с силами и призвал маму, а мама в этот момент крепко зажала Астрид с Вероникой, так что они тоже с ней переместились. Но Астрид не насытилась путешествием, и ей хотелось еще, так что она бегала по потолку и размышляла, куда бы ей еще вот так рвануть. Можно даже сейчас, хотя и поздно, стемнело давно.
— Я подожду.
Вот Вероника никуда не собиралась. Она не демон и не монах-мученик, так что она немного устала и слегка простудилась, потому что сначала они летели сквозь суровую пургу, а потом резко оказались в полной жаркости (слово запатентовано Астрид Дегатти). Вероника выпила горячего чаю с лимоном, приняла горячую ванну с пузырьками и улеглась спать, немного (много) читая книжку.
— Только не приноси с собой кота.
А Астрид осталась бодрствовать и буйствовать. К ней сон не шел, хоть что делай.
— У меня нет кота. До скорого, Флетч.
— Дитя мое, в тебе слишком много дури, — поучительно сказала мама, укачивая Лурию. — Второй полуночный час, отправляйся в царство Якулянга.
Положив трубку, Флетч подошел к шкафу, достал чистые джинсы и тенниску, взял с кофейного столика пакет с марихуаной, бумажник и ключи, убедился, что дверь заперта, спустился на лифте в гараж, сел в машину и через полтора часа вернулся в прибрежный городок.
— Ты тоже не спишь, — напомнила Астрид.
— Я демон, Астрид, мне не обязательно спать.
Астрид посмотрела в зеркало. Там все еще была она. Демон. Такой же, как мама, только моложе и добрее.
— Мам, завтра Фамеликудис, в школу не надо, — сказала Астрид. — И мне тоже не обязательно спать. Давай чего-нибудь сделаем. Давай куда-нибудь еще слетаем.
Глава 10
— М-м-м… ну давай, — легко согласилась мама. — Только пусть Лурия уснет.
Когда он приехал, под потолком все еще горела лампочка. Бобби спала, лежа на спине.
— Ты чо, так легко согласилась?! — аж глаза выпучила Астрид.
Комната, которую снимал Флетч, находилась над рыбным магазином. Обстановка состояла из рюкзака, спальника и напольного мата, единственного предмета роскоши, который он себе позволил. В примыкающей нише располагались двухконфорочная газовая плита, крошечный, плохо работающий холодильник, раковина, душ и туалет.
— Ну да. А что?
— Да не, я прост…
В неделю эта комната обходилась ему дороже, чем месячная оплата городской квартиры. Замка в двери не было.
— Куда бы ты хотела отправиться? Хочешь, к бабушке с дедушкой нагрянем.
Бобби проснулась, когда он звякнул кастрюлькой о плиту.
— Так ночь ведь, а они-то смертные.
— Привет.
— Астрид, что у тебя по географии? Даже на Парифате сейчас ночь не везде, а на Земле… на Земле… не знаю. Как повезет. У нас год чуть-чуть длиннее, так что разница постоянно смещается.
— Привет. Хочешь супа?
— Да не, не хочу я на Землю, — отказалась Астрид. — Я… а можно в Паргорон?
Лахджа открыла рот, чтобы возразить, а потом поняла, что возражать-то особо и нечего. Хальтрекарок поклялся больше им вреда не чинить, его можно не опасаться. Можно даже заявиться прямо к нему во дворец, и он ничего не сделает, разве что рожу недовольную скорчит.
— Да. Отлично.
Хотя нет, во дворец не надо. Это может быть воспринято как провокация. Это она и будет, вообще-то. Хальтрекарок сможет истолковать ее нежелательным образом и освободить сам себя от клятвы.
Бобби не поднялась с мата. Ей было пятнадцать лет. Она успела еще похудеть за недолгие недели знакомства с Флетчем. Несмотря на загар, под глазами чернели круги, щеки ввалились, на руках и ногах виднелись следы уколов.
— А пошли, — сказала Лахджа. — Покажу тебе демонов в их природной среде обитания.
Флетч сел рядом, с кастрюлькой в одной руке и ложкой в другой.
— Я хочу на гхьетшедариев посмотреть, — заявила Астрид. — Я же наполовину они, а я их не видела ни разу.
— Поднимайся.
— Ты видела Фурундарока, Эммертрарока и своего биологического отца, — напомнила Лахджа.
Бобби села, ее плечи казались уже грудной клетки.
— Дядя Фурундарок — младенец, Эммертрарок еще маленький, а тот папа… ну его. Я настоящих хочу посмотреть.
— Работала?
— Еще ты видела Лаиссалну и Оошону.
— Это кто?..
— Раньше.
— Тетя Бутылка и тетя Кукурузина.
— Удачно?
— А, этих… да, точно. Ну и что? Мам, ты чо споришь-то со мной все время?
— Сорок долларов. Подцепила двоих.
— Я с тобой не спорю, — потрепала Астрид волосы мама. — Я твоя мать, мое маленькое чудовище, поэтому я не спорю, а диктую свою волю. В Паргорон-то пойдем?
— Поешь.
— Пойдем. А папу возьмем?
— Не, он смертный, что ему там делать? Пусть лежит дома и болеет. Ему в Паргорон нельзя, там всякие Абхилагаши ходят.
Флетч влил ей в рот полную ложку супа.
— У одного парня были отличные часы. Я попыталась их украсть, но он не спускал с них глаз. Мерзавец.
Майно не услышал ядовитых слов жены. Он крепко спал, видел приятные сны и не ведал о ее мелочной злобе. При этом он рассказывал о себе в ее мыслях так, будто он — герой своей собственной истории. Но в этом не было ничего удивительного, если учесть, насколько у него не было иного способа достучаться до разума демоницы, все еще лелеющей память о старых обидах. Она не желала понять, что все это было давным-давно, задолго до их знакомства, но Майно Дегатти уже тогда был похотливым кобелем, бросающимся на каждую пару сисек, хотя он, конечно, хотя бы не бросался в постель к титанам, но это, безусловно, был великолепный образец титана…
— Ты потратила все сорок?
Хватит! Довольно!
Лахджа схватилась за виски. Возможно, они с мужем впервые по-настоящему разделили сознание, их мысли слились в общий поток… и это было отвратительно, учитывая предмет их разногласий. Нет, конечно, она сама во всем виновата, ей не стоило проявлять такую мелочность…
— Да. И уже укололась. Теперь их нет. Ничего нет.
Да хватит!
Детская слезинка сформировалась в уголке левого глаза и покатилась по щеке.
Извини. У меня сейчас мысли путаются, я это плохо контролирую.
Ну тогда я точно пока что отлучусь в Паргорон.
— Не грусти. Завтра подцепишь кого-нибудь еще. Где ты брала товар?
Астрид уже собралась. Она оделась в дорожный костюм с аккуратным вырезом под крылья, прихватила рюкзачок с припасами и опоясалась мечом… Лахджа с удивлением поняла, что это меч мужа.
— У Толстяка Сэма.
— Сними, — потребовала она. — Где ты его взяла?
— Все хорошо?
— У папы кошель тоже болеет, — ответила Астрид, моргая честными глазами. — Он его выхаркнул.
— Конечно. Но товара у него мало.
Лахджа подумала, что это может быть даже правдой. Неодушевленный фамиллиар тоже делил с ними всеми частичку души Майно и иногда проявлял признаки живого существа.
— Все равно оставь дома, он тебе только мешать будет. Он волочится по полу.
— Мало?
— Это же Паргорон! — возмутилась Астрид. — Мне нужно оружие, чтобы самобраняться!
— Он сказал, что, возможно, хватит на уик-энд.
— У тебя есть Луч Солары. Там от него больше проку, чем от тысячи мечей.
— Где он вообще берет товар?
— А, ну да, — вспомнила Астрид.
— Зачем тебе?
В общем-то, папин меч ей и правда великоват. Ничего, через полгода ей стукнет десять, и она точно получит настоящее собственное оружие. Или новое кудесное Ме.
— Я просто подумал, что, связавшись с тем человеком, можно покупать дешевле.
Астрид пока не решила, чего хочет больше.
— Я не знаю. Где-нибудь на берегу.
Они переместились через Лимбо. Астрид видела вокруг только плотный серый туман, который колыхался, будто живой, но мама уверенно шла через него, держа дочь за руку. И через несколько минут туман рассеялся, сменяясь угрюмыми старыми домами. Закрапал мелкий дождь, небо почернело, освещенное только большой серой звездой, а вокруг проявились скрюченные остроголовые существа.
— Ой, район какой-то… — поморщилась Лахджа. — Не трущобы, но… мы далеко от центра.
— Ты нашла его на пляже?
Астрид с любопытством таращилась по сторонам, пока мама объясняла, что оружие, в общем, не так уж тут и нужно, потому что Паргорон — это, конечно, мир демонов… но и что с того? Демоны не набрасываются толпой на каждого, кого видят. Ну да, тут опасней, чем в Радужной бухте или даже каком-нибудь гоблинском квартале, но все-таки не нужно быть предвзятым.
— Да. Он всегда там.
Паргорон — цивилизованный мир, просто со своими особенностями.
— Это точно.
— То есть если б мы были людьми, они бы на нас тоже не бросились? — усомнилась Астрид.
— Куда ты ходил, Флетч? Тебя не было весь день. Ты пахнешь по-другому.
— Зависит от степени их тупизны, — объяснила мама. — Вот эти — тахринарии, они в общем-то дохляки, но не глупцы. Демон поумнее не бросится и на человека.
— По-другому?
— Почему?
— Потому что демон поумнее понимает, что если по Паргорону идет человек — это не просто человек. Он каким-то образом попал в Паргорон. У него тут есть дело. И он, скорее всего, не беззащитен. Он либо сам за себя может постоять, либо у него есть могущественный покровитель.
— Ты пахнешь скорее, как воздух, а не человек.
— А если человек просто провалился в дыру в Паргорон? Или его вот Вероника изгнала?
— Как воздух?
— Тогда этому человеку не повезло. Но такого обычно сразу можно распознать.
— Я не знаю, что это означает.
— Как?
— Я ненадолго заходил в дом с системой кондиционирования воздуха.
— Он орет от ужаса.
— Что-нибудь украл?
Тахринарии, эти тощие создания с блестящими от дождя остроконечными головами, обходили Лахджу по широкой дуге. Ловя на себе ее взгляд, подобострастно скалились, а некоторые на всякий случай еще и кланялись.
— Да, почистил пару магазинов на Мейн-стрит. На это ушло время.
— А ты чо тут, шишка, что ли, какая-то? — заметила это и Астрид.
— Добыча большая?
— Нет, просто они низшие демоны, а мы с тобой — высшие. Аристократия. В Паргороне принято показывать уважение вышестоящим.
— Пара камер. Магнитофон. Но детектив в одном магазине положил на меня глаз. Пришлось ждать, пока он уйдет на ленч.
В Мпораполисе, как обычно, жизнь била ключом. Повсюду были демоны, хотя в основном и низшие. Бригада харгаллов покрывала тротуар каменной крошкой, меж высоких шпилей дирижаблями плавали злобоглазы, на перекрестке два пузатых храпоида тузили какого-то иззакромчика. Лахджа едва успела прикрыть дочери глаза, когда тому оторвали руку, а потом крыло.
— Сколько получил?
Кажется, Астрид немного испугалась. Она вдруг осознала, что прямо сейчас вокруг не игра. Что она на самом деле в мире демонов, где совсем другие законы и правила. Что здесь кому-то могут оторвать голову, а потом весело пинать ее посреди улицы — и волостной агент не придет с разбирательством, потому что местному Кустодиану плевать, если кого-то убили.
— Двадцать три доллара.
А еще большинство демонов почему-то разгуливало голышом.
— Не густо.
— Чо они все голые? — недовольно шепнула Астрид.
— Не густо.
— Понимаешь, Астрид, у всех них нет чувства стиля, — объяснила мама. — Они знают об этом и ответственно к этому подходят.
— Я хочу сказать, за целый день. Тебя не было и утром.
— Ты только что это придумала! — возмутилась Астрид.
— Да, за целый день. Ешь суп.
Прошли те времена, когда мама могла обмануть ее подобными россказнями.
— Хорошо, вот тебе скучная причина, — поморщилась мама. — Демоны не мерзнут и не стыдятся. Так что для них одежда — просто болтающиеся невесть зачем на теле тряпки. Поэтому ее носят только бушуки и другие демоны, любящие пощеголять… и обладающие чувством стиля.
Держа кастрюльку между коленями, Бобби поболтала суп ложкой, следя за расходящимися кругами.
— Ага, — осмотрела себя Астрид. — Значит… у нас есть стиль.
— Комната, наверное, стоит дорого?
— Я еще не заплатил за нее.
— У нас есть, — крутанулась вокруг своей оси мама, заставляя взметнуться полы платья.
— Как же ты тут живешь?
— Ее хозяин скупает у меня краденое. Поэтому я всегда без денег.
— У нас есть стиль, — крутанулась и Астрид.
— Ты отдаешь ему то, что тащишь из магазинов?
У нее ничего не взметнулось. Она надела дорожный костюм, со штанами. Это мама собралась будто на званый ужин и уже здорово промокла под дождем, а Астрид облачилась попроще, поскромнее. Как бывалый путешественник.
— Да.
Но все равно она почувствовала некоторое превосходство перед этими… голыми существами.
— Он платит тебе гроши.
— Одежда — признак разума, Астрид, — поучительно сказала мама, отращивая из плеч костяной зонт, потому что дождь все усиливался. — Она отличает нас от зверей и дикарей.
— Да. Он скуповат.
Гулять по Мпораполису оказалось не так просто, как по Радужницам или Валестре. Радужницы — это даже не город, а курортный поселок, в нем по сути всего две улицы, так что при всем желании не заблудишься. Валестра гораздо больше, но там всегда сухо и ровные дороги, а на каждом перекрестке стоит одушевленный указатель, который охотно расскажет о достопримечательностях и посоветует хорошую харчевню.
— Мерзавец.
Мпораполис же… он словно громадный муравейник. Демонов бессчетные миллионы, все куда-то торопятся, улицы сложно заплетены и найти здесь что-либо не будучи местным — достаточно сложная задачка.
— И все время требует, чтобы я крал больше.
Хотя указатели тоже были. И даже живые гиды. На каменных столбах сидели жирные зубастые попугаи — крополеро. Любой с удовольствием поможет найти путь — всего за эфирку. Но мама сказала, что у них нет ни одной, потому что счета в Банке Душ она лишилась. Да у нее и не было его никогда, она просто пользовалась счетом отца Астрид.
— Зря ты с ним связался.
— Погоди, так мы ничего тут даже купить не сможем? — расстроилась Астрид. — Мам, тебе надо как-то начать жить самостоятельно. А то ты то рабыня, то фамиллиар.
— Ты приехала со Среднего Запада?
— Ну вот помрет твой отчим — и заживу, — пожала плечами Лахджа.
— А что?
При этих словах внутри что-то сжалось. Свободы, конечно, хотелось, но она достанется неприятной ценой. Лахджа гнала от себя эту мысль и даже прикидывалась, что ей все равно, но все же не могла забыть, что Майно однажды умрет, и она останется одна.
— В мире без любви… — пробормотала она чуть слышно.
— Ты так говоришь. Очень практично.
Но еще не сегодня. Еще нескоро. Когда-нибудь потом.
— Много денег тебе и не нужно. Ты же не колешься.
Когда-нибудь потом — это почти никогда. Это что-то оттуда, из области воображения, потому не совсем и настоящее.
— Я пью таблетки. Ты знаешь.
Бесцельно шарахаться по окраинам Лахдже быстро надоело, и она провела Астрид Призрачной Тропой. В Мпораполисе та закручена сложной сеткой, играет роль своеобразного метро и свободно доступна любому высшему демону. Низшим посложнее, им остаются только кэ-станции и вехоты, а вот высший просто сделает шаг «вглубь» — и через пару минут почти в любой точке Мпораполиса.
— Я знаю. Но все же. От таблеток только вред. Они искусственные.
Астрид поначалу Призрачную Тропу даже не увидела. Не поняла, что они уже на нее вступили. Это было похоже на такой плотный вихрь… ветра. На паргоронском языке подобное явление называется «метребон», и на известные Лахдже человеческие языки никак не переводится.
— Не так уж они и плохи.
Дома, дорога и демоны стали полупрозрачными. Заскользили мимо, как на ускоренной перемотке. Лахджа плоховато ориентировалась на Призрачной Тропе, она просто не успела как следует с ней освоиться, но сейчас ей не нужно было что-то конкретное — просто куда-нибудь в центр, где больше интересного.
— Естественные вещества лучше. Героин, например.
На рынок. Конечно, это всегда лучший выбор. Великий рынок Мпораполиса, главная и чуть ли не единственная торговая зона Паргорона. Он сам размером с целый город. Все, кому что-то нужно, прежде всего идут сюда, соответственно и торговцы стараются разместиться именно здесь. Даже те, чьи лавки расположены где-нибудь еще, открывают на этом рынке филиалы, распахивают «вторую дверь», потому что иначе упустишь здоровый кус прибыли.
У Астрид сразу разбежались глаза. Здесь было все. Любые чудеса, любые сокровища — местные и из других миров, сотворенные и рукотворные. Мясные, рыбные и овощные ряды. Бесчисленные артефакты. Орущий, стенающий и плюющийся живой товар.
— Кого я хочу грабануть, так это Толстяка Сэма.
— Почему?
— Астрид, мы ничего не можем здесь купить, — сразу расстроила ее мама. — Просто погуляем.
— Да почему?!
— У него полно товара.
— Поверь, земляничка, я бы купила тебе что угодно… почти что угодно. Кроме ножей, Цепной Молнии и вот этого плазмомета.
— Сейчас у него почти ничего нет.
— Плазмомета… — зачарованно потянулась к лотку Астрид.
— Может, в следующий раз, когда он получит товар. Украсть у него товар и деньги, какая прелесть.
— Зря вы так, — утробным голосом сказал торговец-чрепокожий. — Прекрасный плазмомет, ПНД-14-81. У меня богатый выбор оружия техногенных миров. Все трофейное, с набегов.
— Он — хороший человек.
— А вы не каптенармус, часом? — заподозрила Лахджа.
— О чем ты?
— Какое это имеет значение? — скрипнул лицевыми пластинами чрепокожий. — Я здесь с разрешения центуриона. Брать будете?
— Я хочу сказать, это не магазин или что-то такое. Он — Толстяк Сэм. Он — личность. Он заботится о нас.
— Кудесно… — вертела в руках лазерный резак Астрид.
— Значит, летим туда, — сказал Кар\'дас. — Идемте, мой челнок стоит в ангаре правого борта.
— Подумай, сколько ты сможешь получить, если я ограблю его.
— И всего полторы астралки, — ухмыльнулся чрепокожий. — Бери, девочка. Игрушка несерьезная, ею только смертных потрошить… но и зверодемону не поздоровится. Отличная пугалка. Храки их разбирают, как личинок Хлаа, всего один и остался.
* * *
— У тебя ничего не получится. Ты даже не знаешь, где он держит товар.
— А хракам он зачем? — не поняла Лахджа.
Раздался скрип покореженного металла, и дверь турболифта нехотя открылась.
— Он никогда не уходит с пляжа. Он не покидает своей лачуги.
— Мясные горы пластать удобно. Лезвие удлиняется, только кнопочку нажмите.
— Он должен, — возразила Бобби, — чтобы купить еду.
— Кажется, герметизация снова работает, — прокомментировал Улиар, заглянув в кабину. Потолок был в основном цел, но один из стыков разошелся, и за ним были видны радужные разводы — результат мощного выброса радиацииз швов разошелсял. Реактор взорвался, что лиыброса радиациизводы — результат? Вряд ли. Даже здесь, в ядре, они услышали бы грохот.
Астрид нажала, и ее рот округлился. Огненный меч заполыхал так, что глазам стало больно.
— Астрид, у нас нет счета, — шепнула мама. — Я говорила. Положи.
— Но в шахте, наверное, полный хаос, — пробормотал Кили, который осторожно подошел поближе и остановился за спиной Улиара. — А на самих дредноутах еще хуже. И это надолго.
— Тогда нечего тратить время на разговоры, — сказал Улиар и шагнул в кабину.
— Как заведете, возвращайтесь, — невозмутимо сказал чрепокожий. — Доброго пути.
— Еду ему приносят. Венди и Карен.
— Нет, — встряла Джинзлер, схватив его за руку. Она тоже сосредоточенно разглядывала потолок кабины. — Я поеду одна.
Дальше Астрид шла немного сердитая. Она не понимала, к чему все эти кудесные штуки, если их нельзя купить. Вон то купить, и вот это, и вон тот фрукт попробовать… боги и все святые, сколько же завлекательных вывесок, в каждую лавку хочется зайти! Одни держат коренные паргоронцы, другие — иззакромочные демоны или даже иные существа.
— Я приносила ему еду.
— В подобных ситуациях идти куда-то в одиночку — не лучшая из идей, — предостерег Кили.
«Сокровища всех миров», «Чертоги Кафа», «Магазинчик дядюшки Бретьена», «Пекельные припасы», «Бездна желания», «Торговый дом Делин», «Зелья для всех», «Кузница греха и наслаждения», «Прямые поставки из Ада»… все, тут есть все! Надо было видеть, какого труда стоило Астрид не подбежать к огромному розовому джинну, что жонглировал мечами, и каждый — чудесный!
— Ты?
На рынке было полно народа. Самого разношерстного. Примеряли струящиеся по телу платья хихикающие самоталер, пока храк с унизанными перстнями пальцами угодливо подавал им все новые образцы. Из раскинувшейся под открытым небом кофейни в их сторону посматривал гохеррим — курящий кальян степенный легионер. Стайка паргоронских котят тащила по воздуху огромную рыбину, а за ними гналась гневно орущая торговка-храпоид. Прямо между прилавков в воздухе раскрылась дверь, и из нее вышел подозрительно озирающийся типус — на вид смертный, но наверняка колдун.
— Для джедая иногда это единственный способ, — ответила Джинзлер. Она повернулась к Кили, и сосредоточенная гримаса девушки немного разгладилась. — Не волнуйтесь. Как только я найду безопасное место, я вернусь и отведу вас туда.
— Когда он просил. Он давал мне деньги и говорил, что купить.
Проходя мимо лавки плащей, Лахджа заметила примеряющего обновку карташехена. Впервые она увидела одного из них без одежды, и аж замерла, настолько это жутко выглядело. Какой-то скрученный в четырех измерениях клуб щупалец. Он формировал якобы человеческий силуэт, но постоянно переливался, пульсировал, менял форму. Потом сверху снова был наброшен плащ, да не обычный, конечно, а какой-то особенный, и карташехен снова стал невзрачной, ничем не примечательной фигурой. Просто идет человек, от дождя капюшон накинул. До последнего мига ничего не заподозришь.
— И куда ты ходила?
— Мам, это плащи скрытности, — с укоризной сказала Астрид, уже изучившая витрины. — Если такой накинуть, тебя все принимают за простого смертного. Понимаешь, к чему я?..
— Ты уверена, что тебе не нужны сопровождающие? — спросил Улиар, пристально глядя на нее. Он не горел желанием лезть туда, наверх, в хаос и к трупам. Но в то же время не хотелось выпускать джедая из поля зрения.
— У тебя есть маскировочный амулет, — отмахнулась Лахджа. — Он даже лучше, не нужно в плащ кутаться.
— В супермаркет.
— Совершенно уверена, — сказала Джинзлер. — Возвращайтесь и ждите, пока я не вернусь.
Астрид с неохотой признала правоту матери, но не собиралась уступать так просто. В конце концов, для чего они тут, если не принесут домой сувениры и подарки?!
— Приходила и брала то, что нужно, с полок?
Под ногами что-то хлюпнуло. Астрид достала из грязи мокрую листовку, усыпанную заглавными буквами и восклицательными знаками… в Паргороне они другие и можно ставить несколько.
— Как скажешь, — ответил Кили и потянул Улиара за рукав. — Идем, Чес.