Двое штурмовиков смутились и остановились.

Беатрис вздохнула. Глянула на Майкла, потом на кустик окопника.

– Командир? – Грейв не спускал Чоарда с мушки.

— Ладно уж, ступай сорви сколько нужно. Да побыстрее!

– Он же предатель, сэр, – мрачно напомнил Квиллер.

ЛаРон посмотрел Чоарду прямо в глаза, на бессильную злобу и нереализованные амбиции, которые там сверкали. Да, признал он, искушение велико. Слишком велико. Весь хаос и разрушения, возникшие по воле губернатора, невинные жизни, прерванные из-за его честолюбивых планов…

Сделав над собой усилие, Пуа поклонилась и бросилась к кустику. Сорвала охапку цветов и сунула ее в тючок из листьев слоновьего уха. Затем встала и направилась к краю поля.

Невинные жизни. Как тех людей, на Слезе.

И тут ЛаРон внезапно ощутил, насколько устал убивать.

— Эй, научишь и меня такие сумочки делать? — крикнула ей вслед Беатрис.

– Да, он предатель, – сказал он Квиллеру и встал. – Но пусть его судят судом. Пусть он встретит свою судьбу там.

Он демонстративно повернулся к губернатору спиной.

— Да, мэм, — закивала Пуа, обернувшись.

– Маркросс! – позвал он, подходя к своим друзьям.

Маркросс сжимал раненную руку – инстинктивное и совершенно бесполезное движение при надетом бронированном рукаве.

– Я цел, – сказал он. – Видимо, один патрон там ещё оставался.

Но ответили так лишь ее губы. А напряженная спина, расправленные плечи и крепко сжатые зубы хором грянули: «Ни за что!»

– Похоже на то, крендель ты наш, – ответил ЛаРон.

Он посмотрел на рассеивающийся туман, который спас жизнь его другу, и повернулся к балкону.

Пуа нырнула в заросли хлопка.

Конечно же, она была там и смотрела на них сверху вниз, как ангел отмщения.



– Губернатор Чоард, – сказал этот ангел громко и чётко, – вы арестованы за государственную измену.

В коридоре за занавеской послышался топот. Через мгновение в бальный зал вошёл слуга в ливрее.

— За что ты ненавидишь мужчин? — спросила Тетушка Би, приблизившись к Саре.

– Ваше превосходительство… – он запнулся, остолбенев от вида штурмовиков.

– Что ещё? – спросил ЛаРон.

На губах ее играла легкая нежная улыбка. Глаза заверяли, что вопрос она задала просто из любопытства, а не потому, что стремилась узнать о врагах столько же, сколько о друзьях.

Слуга медленно перевёл взгляд на губернатора.

Сара покосилась на нее и вновь отвернулась в ту сторону, с которой вскоре должна была показаться Пуа.

– Ваше превосходительство, мне только что передали с ворот, – смог вымолвить он, как будто выдавливал каждое слово из засохшего тюбика. – Там повелитель Вейдер с… – он воровато глянул на ЛаРона. – …с группой имперских штурмовиков. И главный управляющий Дизра с ними.

– Прекрасно, – отозвалась с балкона Джейд. Слуга удивлённо повернул голову к ней. – Встретьте повелителя Вейдера у ближайшей двери и проводите его сюда.

— Я не ненавижу мужчин. Мне не нравится только, когда меня пытаются заставить о них думать. — Она покосилась на Мэгги и Эсси. — Но, как по мне, у меня есть полное право их ненавидеть. — Она обернулась навстречу утреннему солнцу, и лицо ее ожило, как умеет оживать только тьма, впитывая свет и творя с ним все, что ей вздумается. Сара уперлась рукой в бок. — Любить мне их не за что. Мне вообще до них дела нет. Живут себе и живут, как деревья или небо, пока их натура не начинает брать свое. Я о них и не думаю. — Она вздохнула. — Я и сюда-то пришла только потому, что Мэгги меня кликнула. А еще потому, что Эти Двое… не совсем мужчины. По крайней мере, один из них. Он, может, и вовсе нечто иное.

Она перевела взгляд на ЛаРона… и ЛаРон прочитал на её лице, что ей известно. Что ей известно всё: кто он, кто все остальные, как они здесь оказались. Всё кончено, и их песенка спета окончательно!

Но потом он посмотрел на Чоарда, чей путь был устлан трупами сотен невинных и который бы погубил ещё несколько миллионов, если бы его не остановили. ЛаРон, Грейв, Квиллер, Брайтуотер и особенно Маркросс, который больше всех этому помог. Да, всё кончено. Но это того стоило.

— Как масса Тимоти? — невольно вырвалось у Эсси.

* * *

— Ох, детка, — рассмеялась Сара.

Грейв снял Маркроссу бронированный рукав и залечивал ему рану, когда к ним подошла Джейд.

– Как он? – спросила она.

Тетушка Би дернула плечами.

– Ожог сильный, но броня поглотила большую часть энергии, – доложил Грейв. – Он будет в порядке.

— Пожимай плечами сколько угодно. Однажды сама поймешь, — отбрила Сара.

– Это хорошо, – Джейд перевела холодный взгляд на Чоарда. – Сами понимаете, лучше бы вы погибли раньше, – сказала она ему. – Если бы вместо этих солдат была я, вас бы уже не было в живых.

— Ты забыла свой народ, — бросила Тетушка Би и пошла прочь от нее.

– Думаю, для кого-то это будет иметь значение, – произнёс Чоард.

— Это ты обо мне или о себе? — сказала ей вслед Сара.

«Даже когда всё кончено, губернатор готов прикрыть себе зад», – подумал ЛаРон.

Ну и дела!

— Свою боль ощущать — это одно, чужую — дело другое, — неожиданно произнесла Мэгги, не сводя глаз с Самуэля и Исайи. — Особенно коль бескорыстно. Не за своих болеть, любовников там или детей, а за любого человека. Просто за то, что он дышит. Я раз видела, как заяц в силок угодил, а другой вокруг него так и вился. Будто и ему так же больно было. Уж если звери так могут, нешто мы — нет? Или, может, это они люди, а нас так по ошибке назвали?

Нервная дрожь пробежала по толпе элиты, стоявшей вдоль стен. ЛаРон собрался с духом и обернулся.

Дарт Вейдер стоял прямо за занавеской, с руками на боках, и осматривал собравшихся. Его чёрный шлем и броня резко контрастировали с блестящими белыми доспехами штурмовиков, быстро вошедших рядами в бальный зал вслед за ним.

— Тут я переборчива, — отозвалась Сара. — Не от всякого боль терпеть буду. Есть люди, которые вечно страдают. Прям-таки молятся на свои невзгоды. Без них вроде как и не понимают, кто они такие. Цепляются за боль, словно помрут, если ее у них отобрать. Не спорю, кое-кто хочет прекратить свои страдания. Но большинство? У них только от боли сердце и бьется. И им нужно, чтобы все слышали его стук.

– Повелитель Вейдер, – Джейд поклонилась.

– Рука Императора, – приветствовал её в ответ Вейдер, слегка кивнув шлемом. Он зашагал вперёд с развевающейся мантией. – Смотрю, вы тут тоже не бездельничали.

— А про Этих Двоих что скажешь? — спросила Мэгги.

– Как и вы. Главный управляющий Дизра взят под стражу?

– Под защиту, – поправил её Вейдер. – Два часа назад он передал мне все данные о предательстве губернатора Чоарда.

Сара посмотрела на Исайю с Самуэлем и нахмурилась.

– Вот как, – сухо заметила Джейд. – Быстро же он сбросил балласт, когда понял, что вот-вот разобьётся. Однажды кое-кто попробовал то же самое сделать и со мной.

— Не-е, эти такого не заслужили. — Она вздохнула и покачала головой. — Но не я виновата в их беде. Что-то я не видела, чтобы еще кто-то, кроме меня, прямо отказался лезть в эту чертову колымагу. Так что нечего на меня еще и это бремя взваливать. Мне своего хватает.

– У главного администратора несколько другой случай, – холодно предупредил её Вейдер.

— В телегу ты, положим, не полезла, но и не подсобила им ничем. Так что хочешь ты того или нет, а часть ноши взять на себя все же придется, — возразила Эсси.

– Несомненно, – Джейд опять поклонилась. – И я уверена, что его свидетельство окажется чрезвычайно полезным, когда Чоарда будут судить. Поздравляю! Вы сможете доставить пленника в Центр Империи? А то мой корабль временно не летает.

– Да, наслышан.

— Это ты так считаешь.

ЛаРон попытался представить себе, как тот улыбнулся под чёрным шлемом, но его воображение не обладало такой силой.

– А что с этими? – Вейдер кивнул в сторону ЛаРона.

— Говорю, как есть.

– А что с ними? – переспросила Джейд.

— А вот тебя-то, Эсси, я как раз в кузове видела. С ребеночком на руках. Ты, может, глаза и закрыла, а я-то свои нет. Меня выпороть могли за отказ, а все одно я не послушалась. А ты чем рискнуть решилась, милая? Ну-ка скажи нам.

– Мне доложили, что они отказались назвать своё подразделение, – мрачно сообщил Вейдер. – Также мне доложили, что на «Возмездии» недосчитались пятерых штурмовиков.

— Как у тебя только язык поворачивается такое говорить, Сара.

ЛаРон почувствовал, как у него пересохло в горле. Значит, их передадут не командованию штурмовиков и даже не ИСБ. С ними будет разбираться сам Вейдер.

— Ты права, — вздохнула Сара. — Не желала я, чтобы до такого дошло. Потому и приходить не хотела.

Ну, хотя бы это будет быстрее. Наверное.

— Да хватит уже воздух-то сотрясать. И без того дышать нечем, — вставила Тетушка Би.

Но, к его удивлению, Джейд лишь пожала плечами.

— Я и говорю, не давите на меня! — отозвалась Сара.

– Да, интересный вопрос. Но сейчас это не имеет значения, – заявила она. – Эти штурмовики мои.

— Делай как хочешь, а только все же будь осторожна, — обернулась к ней Мэгги. — Помни, что рубить начинают, еще не взяв в руки топор. Поначалу одним взглядом обходятся. Поняла, о чем я?

– Ваши?

– У вас целый 501 легион, – напомнила ему Джейд. – Не откажите же мне в личной «Карающей длани».

Сара хотела было ответить, но тут со стороны хлопкового поля показалась Пуа. Она миновала Большой Дом и прибавила шагу, направляясь к хлеву. Сара с улыбкой кивнула ей.

Некоторое время Вейдер молча смотрел на неё. Джейд тоже смотрела на него, спокойно и твёрдо. Затем, к облегчению ЛаРона, Тёмный Повелитель пошевелился.

– Как хотите, – сказал он и махнул рукой. – Командир?

— Быстро ты, девочка.

Командир штурмовиков вышел вперёд.

Пуа улыбнулась в ответ и вошла в хлев. За ней двинулась и Сара. Девушка вручила Мэгги зеленый тючок.

– Да, повелитель Вейдер.

— Сама сумку смастерила? — спросила Мэгги.

– Доставьте губернатора Чоарда на «Исполнитель», – приказал Вейдер. – А потом обыщите здесь всё, – он махнул рукой в сторону подпирающих стены граждан Макрина. – Начиная с них.

– Есть, сэр.

— Да, мэм.

Командир махнул рукой. Двое штурмовиков подошли с боков к Чоарду и подтолкнули его к выходу. Ещё десяток направились за ними, а остальные разошлись обыскивать элиту Макрина.

— Ну и ну. Хорошо получилось. Отлично просто! — Мэгги взяла у нее тючок и оглядела его со всех сторон. — Все принесла?

Вейдер повернулся, и в течение некоторого времени чёрный шлем рассматривал ЛаРона сверху вниз. Затем Вейдер кивнул Джейд.

– Рука Императора, – попрощался он.

— Да, мэм. Осталась только та штука, про которую ты говорила. Тысячежизник.

Взвилась мантия – он развернулся и зашагал прочь.

— Ха! Тысячелистник, лапушка. Пошли-ка со мной. Я тебе его покажу.

ЛаРон посмотрел на Джейд. Та смотрела на него.

– Какие будут приказы, мэм? – спросил он профессиональным тоном.

Мэгги повела Пуа в дальнюю часть хлева. Возле Исайи с Самуэлем они ненадолго остановились. Пуа убедилась, что Самуэль по-прежнему дышит и даже стонет негромко, и пошла дальше.

– Здесь мы закончили, – таким же тоном ответила она. – Заберём Брайтуотера на обратном пути и возвращаемся в Гринклиф, – она прищурилась. – А по дороге вы всё мне расскажете. Пусть в этот раз всё будет правдой.



Мэгги провела ее мимо лошадиных стойл в самый дальний и темный угол. Здесь, в полумраке, ярко алел цветок тысячелистника.

Глава 24

Когда Хан выпустил Лею из потайной оружейной комнаты, лицо принцессы всё покрылось испариной.

— В жизни не видала, чтобы цветы росли в темноте, — сказала Пуа.

– Всё нормально, – сказал он, протягивая ей руку. – Они закончили и ушли.

— Такое редко встретишь. А тысячелистник и вовсе в темноте не растет. А вот поди ж ты. Ступай-ка сорви его и отдай мне.

– Долго же они тут всё осматривали, – заметила она, не обращая внимания на руку и выходя из тесной каморки самостоятельно. – Три раза слышала, как они проходили мимо.

– Их напрягли мотоспидеры в грузовом отсеке, – сказал Хан, когда Лея присела на кровать.



Сейчас она мало походила на принцессу, подумал он: с волосами, приклеившимися к шее, в том самом фартуке из кафе. Но даже под фартуком чувствовалась королевская выдержка. Неплохое сочетание, однако.

— Принеси петуха. Да не дергайся, я его вечером тубабам на ужин приготовлю.

– Но я тут долго им распевал песенки про списанную технику с военных складов, и они купились, – добавил он.

Все женщины стали кругом возле Исайи с Самуэлем. Выражения у всех на лицах застыли разные, за каждой числился свой грех. За Мэгги — важность, за Эсси — скорбь, за Тетушкой Би — восторг, за Пуа — мечтательность, за Сарой — равнодушие. Мэгги заметила это и понадеялась, что ни одно из этих настроений не выстроит стену там, где полагается быть окну.

– Наверное, пошли проверять серийные номера.

— Мы покидаем комнату, чтобы вы в нее вошли, — начала Мэгги.

– Ну и хрыч с ними, – Хан пожал плечами. – Пока проверят, мы будем уже далеко. Брайтуотер только что передал: они возвращаются.

— Ведь это к вам мы взываем, — подхватила Тетушка Би.

– Брайтуотер? Один из тех штурмовиков-дезертиров?

— Верните нам память о возложении рук, — продолжила Эсси.

– Не волнуйся, им можно доверять. Необязательно же говорить им, кто мы такие. В общем, я велел Чуи прогревать двигатели. Несколько часов полёта до места, где мы оставили «Сокол» – и разбежимся по разным углам галактики, – он скосил взгляд. – Если, конечно, ты не хочешь ещё тут поторчать и уговорить ЛаРона вступить в Сопротивление.

– Бывших штурмовиков? – Лея криво усмехнулась. – Вряд ли, – она помедлила. – Я даже тебя не могу уговорить присоединиться к нам.

— Научите облегчать муки, исцелять, защищать, — добавила Сара.

Хан поморщился. Значит, она всё поняла. Как неловко! И всё же ему льстило, что она догадалась об этом не сразу.

– На такое не сразу решишься, – напомнил он ей.

Затем все обернулись к Пуа.

– Знаю. Особенно для тех, кто привык сам отдавать себе приказы. Но нам всем пришлось сделать выбор, – она посмотрела на потайной шкаф и набор штурмовых доспехов. – А после Альдераана вряд ли можно стоять в стороне, – добавила она тихо. – Или ты за Империю, или ты против неё.

— Помнишь? — спросила Сара.

– Наверное, у меня ещё есть время немного подумать. Я ещё не готов поклясться в вечной преданности Мон Мотме, Рийкану и другим.

– Тогда не надо о них думать, – Лея посмотрела на него. – Поклянись в верности другому.

— …И любить в темноте, где никто не в силах тебя увидеть, — закончила Пуа.

Хан посмотрел на неё с подозрением. Неужели она хочет сказать…?

– К нам хочет присоединиться Чубакка, – продолжала Лея. – Сделай это ради него, за всё то, что его народ натерпелся от Империи.

Подозрения пропали.

— О великие, мы пришли посмотреть, как поет вода! — Мэгги кивнула, села на пол возле Исайи с Самуэлем и зашептала им: — Поначалу вам будет нелегко, поняли? Придется тоже кое-что сделать. Может, оно и нечестно, но вы должны отдать что-то взамен. Прародители бывают капризны. И чересчур требовательны. А может, это мы не понимаем, чего всесильные от нас хотят, и расстраиваем их. Но одно мы знаем наверняка: чтобы они услышали, кричать нужно громко. Сами знаете, барабанов у нас больше нет, придется звать голосом. И голос ваш должен перенестись далеко-далеко, в те места, откуда нас увезли. Пробить стену, преодолеть пропасть, отделяющую нас, живущих при свете дня, от них, пребывающих во тьме. Придется вам помочь друг другу. Один из вас сильный, другой — зоркий. Один твердый, другой — мягкий. Один смеется, другой плачет. Двойная ночь. Двое достойных. Стражи врат.

– Эх…

– Что «эх»?

Мэгги понимала далеко не все, что произносили ее губы. Слова приходили к ней из иного мира, и она пропускала их сквозь себя, зная, что только так можно сотворить действенный круг. С закатившимися под лоб глазами она встала на ноги. Затем схватила петуха за ноги, круговым движением проволокла его по полу, а после свернула ему шею и пустила кровь. Пуа ахнула, и Сара тронула ее за плечо.

– Просто «эх», – к Хану опять вернулось самообладание. – Неважно. Выпущу-ка я Люка из кладовки.

Лея широко раскрыла глаза:

— Ш-ш, — прошептала она. — Не нарушай круг.

– То есть, он всё ещё сидит там? Ты тут разглагольствуешь, а он сидит там?

Каждая окунула левую руку в ведро: чуть раньше Мэгги смешала в нем нужное количество всех ингредиентов, и вода превратилась в пасту болотного цвета. Женщины разом вскинули руки к небу, а затем со всей возможной осторожностью возложили их на сочащиеся кровью следы, полосующие спины Исайи и Самуэля.

– У него световой меч, – отрешённо напомнил Хан. – Если ему скучно, может прорубить себе путь наружу.

Исайя вскрикнул так пронзительно, что Самуэль вздрогнул. И Мэгги это заметила, хотя и смотрела в другую сторону.

– Хан!

— Верно-верно. Взывай к ним. Зови их сюда, — мягко сказала она.

– Увидимся, принцесса.

Самуэль зажмурился и взвыл. Сара снова окунула руку в ведро и провела пальцами по его спине, вдоль отметин, оставленных жестокими дураками. Надавила на волдырь, тот лопнул, брызнула сукровица, и Самуэль наконец, не сдержавшись, испустил громкий крик.

«Но она права, – думал Хан, направляясь в коридор. – Может быть, стоит поклясться в верности хотя бы одному. Такому, как Чуи».

Или кому-нибудь ещё.

— Не нужно стыдиться, — заверила его Мэгги. — Пусть стыдятся те, кто причинил боль.

* * *

Спины парней, густо покрытые жгучей пастой болотного цвета, теперь блестели. Женщины накрыли раны полосами ткани. Двигаться было больно, и Исайя с Самуэлем, распростершись на полу, взывали о милосердии, но пока так его и не получили. Исайя накрыл руку Самуэля своей. Тот хотел пошевелить пальцами, но не смог. И стоявшие кругом женщины поняли, что время пришло.

Джейд молча слушала рассказ ЛаРона, пока Квиллер вёл спидер по тихим улочкам Макрина.

Они снова возложили руки на раны и хором воззвали к Ней. И в ту же секунду на небо явились тучи, мешая солнцу творить его преступный замысел. Во влажном воздухе потянуло надвигающейся грозой. И вскоре по выжженной земле застучали первые робкие капли дождя.

– Вам стоило обратиться к своему командиру, – сказала она, когда тот закончил. – Есть специальные процедуры для случаев с самозащитой.

— Они здесь, — негромко объявила Мэгги, и все женщины разом обернулись.

– Процедуры, когда мы попадаем в ведение ИСБ? – намекнул Грейв.

– Точно, – согласилась Джейд. – Но всё равно вам нужно было сдаться. Сейчас уже поздно.

Эсси увидела, как пыль струйкой взметнулась с пола и закружилась в воздухе. Изящно, словно живая. Нет, это не ветер ее всколыхнул. Эсси знала: это они дали знать о себе так, чтобы она ощутила их присутствие и не испугалась. Впрочем, она не испугалась бы в любом случае, напротив, ей не терпелось почувствовать, что они здесь.

– Может быть, – ЛаРон попытался понять, о чём она думает. Но бесполезно. Он так и не догадался, какие мысли скрываются за ярко-зелёными глазами. – И если честно, сейчас мы уже не хотим возвращаться. После Слезы… – он запнулся. Ком встал в горле.

– Да, будь уверен, я займусь этим случаем, – зловеще пообещала Джейд. – Вырезать гражданское население противоречит всем принципам Империи. Если это так, я обещаю, что кто-то за это поплатится.

— Возрадуйтесь, — объявила Мэгги. — Ибо у нас есть повод.

ЛаРон скосил взгляд на Маркросса. Тот только молчаливо согласился. При всей силе и полномочиях, у Руки Императора сохранились очень наивные взгляды о том, на чём держится Империя. Но скоро она тоже всё поймёт.

– А что вы будете делать с нами? – спросил Квиллер.

И все женщины дернули плечами и засмеялись.

Джейд долго молчала.

– Вы дезертиры, – вымолвила она, наконец. – Вы присягнули на верность Империи и нарушили присягу. В принципе, это такая же государственная измена, как и заговор Чоарда.



– Мы понимаем, – сказал ЛаРон. – Но при всём уважении мы поклялись защищать Империю и её граждан.

– Думаете, вы этим и занимаетесь? Летаете по галактике, как непривязанные пушки?

— Который час? — спросила Пуа, подняв глаза к потемневшему небу.

– И всё же лучше так защищать граждан, чем как на Слезе, – заметил Грейв.

ЛаРон поморщился. Но Джейд не ответила. Космопорт Гринклиф уже показался вдали, когда она заговорила вновь:

— Тебе-то что за дело? Мы закрываем глаза, открываем их и по-прежнему остаемся здесь, — ответила Сара.

– Как называется сейчас ваш корабль?

– «Копьё Мельнора», – сообщил ЛаРон.

— Дак ведь тубабы скоро вернутся, — устало сказала Пуа.

– Свяжусь с «Исполнителем» и запрошу для вас разрешение на взлёт, – сказала она. – Улетайте с Шелконвы и больше никогда не возвращайтесь.

ЛаРон переглянулся с Маркроссом, а потом с Джейд.

— О них не волнуйся. Они знают, что мы тут. Если б мы мальчикам не помогли, они б не смогли больше работать, — объяснила Мэгги.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Можно спросить, почему вы так поступаете?

Девушка уставилась в иллюминатор – они проезжали ворота космопорта.

Пуа придвинулась ближе и рассеянно тронула губы. Казалось, в голове у нее мелькнула какая-то мысль и тут же исчезла. Виски пылали, нетерпение мурашками ползало по спине. Она встала, подошла к двери и высунула руку, ловя дождевые капли. Отерла влажной ладонью лицо и вернулась в круг.

– Вы помогли мне вычислить предателя и взять его под стражу, – она помедлила. – А ещё несколько дней назад я была готова простить человека, который больше сделал против Империи и её граждан, чем вы все вместе взятые. Но ему больше ничего не понадобится. С таким же успехом я могла даровать прощение и вам.

– Да, мэм, – ЛаРон совершенно не понимал, о чём она говорит. – Спасибо ещё раз.

Квиллер подвёл спидер под «Сувантек» и остановился.

— Что теперь? — спросила она.

– Просто не отсвечивайте и залягте на дно, – Джейд толкнула дверь и выбралась наружу. – В следующий раз имперцы могут оказаться уже не такими щедрыми.

Она посмотрела на Маркросса, и ЛаРону показалось, что она еле заметно кивнула ему головой. Она уже хотела удалиться, как вновь обернулась к ним:

— Теперь будем ждать, — ответила Мэгги.

– Кстати, ещё одно. Как вы там называетесь? «Карающая длань»?

– А что? – ЛаРон нахмурился.

– Забудьте это название, – приказала она. – В Империи только одна длань, и это я, Рука Императора.

Повторно повернувшись, она исчезла в ночи.

* * *

Все женщины замолчали. Сара цыкнула, встала, отошла к дверям и привалилась к косяку. Дождь стихал. Буря, вопреки ее надеждам, так и не началась. Сара сама не понимала, отчего это ей так хочется увидеть, как молния пронзает небо. Почувствовать, как гром сотрясает внутренности, задает ритм, под который она распустит волосы, а после снова заплетет их в косички. Но, к сожалению, этого так и не случилось. Даже туман не лег.

Брайтуотер подвёл свой искорёженный мотоспидер и спустил грузовой лифт «Сувантека».

– Что это было? – спросил он, когда ЛаРон выбрался из спидера.

– Какой-то политический конфликт. Кажется, так это называется, – ответил ЛаРон. – К счастью, я согласен в нём уступить. Давайте убедимся, что Соло и его друзья на борту, и стартуем отсюда.

Тетушка Би поднялась, подошла к Саре, встала с ней плечом к плечу и вгляделась в сгустившиеся сумерки. Те золотились всего мгновение, а после вывернулись наизнанку, демонстрируя всем свои славные лилово-багряные синяки. Пускай ее собственную красу здесь осквернили, все равно она будет любоваться прелестью природы. Ничто и никогда больше не покажется ей уродливым. Ни небо, ни река, ни Эти Двое, что лежат на земле, моля исцелить их.

– Поддерживаю, – сказал Брайтуотер, когда платформа лифта коснулась пермакрита. – Мы действительно не будем отсвечивать и заляжем на дно, как она нам велела?

ЛаРон проследил взглядом, как Квиллер завёл спидер на платформу.

– Вряд ли это у нас получится, – засомневался он. – Мы поклялись защищать граждан Империи. Опасностей много – всегда есть от чего их защищать.

Мэгги тоже подошла к ним. Ей необязательно было верить, что красота расцветает лишь там, куда не проникнут загребущие руки и несвежее дыхание. Не позволит она этому месту и дальше считать себя круглой дурой. Ни за что — до тех пор, пока у нее есть кулаки. А если и их отберут, ничего, культи-то останутся.

– Я надеялся, что ты так скажешь, – Брайтуотер положил ему руку на плечо. – Несмотря на ссадины и синяки, если ты герой, тебе лучше спится ночью.

– Согласен, – поддержал ЛаРон. – Доставим пассажиров на «Сокол» и будем жить дальше, – он оглянулся на дворец. – Будем выполнять свой долг.

* * *

Эсси взглянула на трех женщин, застывших в дверном проеме. Вот ведь странность: отчего-то она до сих пор не мертва. Мэгги как-то сказала ей — мол, ее предки в свое время славились тем, что умели строить прямые углы. Но реши Эсси этим заняться, и само время скривилось бы. Пускай она заложница своего тела, пускай на него кто угодно может посягнуть, а все же она до сих пор жива и сияет ярче самой большой звезды в небе. Все эти мужчины и женщины, желавшие использовать ее вместо ночного горшка, ждали, наверное, что она сломается и станет кормом для червей. Может, кое-где она и пошла трещинами, но только в тех местах, которых никому не увидать. В сгибах локтей, между пальцами ног — там застревают воспоминания, и ничем их оттуда не вытравишь. Сколько раз они вставали у нее перед глазами, когда она гнула спину в поле или била ногой в промежность приставале, и принимались распевать: «Мы тут, милочка! Давай поболтаем».

Император откинулся на троне. Жёлтые глаза сверкнули под капюшоном. Он посмотрел на двоих стоящих перед ним.

– То есть, Органа выскользнула у нас из рук? – бесцветным голосом подвёл он итог.

– Похоже на то, мой повелитель, – согласился Вейдер, виновато склоняя голову перед Императором. – Поиски ничем не увенчались, – его шлем чуть развернулся в сторону Мары. – Но одному кораблю разрешили покинуть планету до окончания поисков.

Пуа подсела поближе к Эсси. Она тоже не понимала, как так вышло, что она до сих пор дышит. Кругом столько тубабов, которые только и ждут, как бы на нее наброситься, а все ж до сих пор не разорвали. «От коровы всегда будет польза. Не молоко, так телята. Не телята, так мясо. Не мясо, так молоко. Надругательство». Не стоит сейчас об этом думать. Мэгги сказала бы, что это время нужно полностью посвятить кругу.

– Как так, дитя моё? – спросил Император.

– В том фрахтовике находилось моё личное отделение штурмовиков, – пояснила Мара. – Органа не могла улететь на том корабле. Её бы нашли. К тому же сканеры «Исполнителя» засекли на корабле всего пятерых живых существ, – она покосилась на Вейдера. – И вообще как-то неубедительно, что Органу вообще видели на Шелконве, – добавила она. – Я очень подозреваю, что это всё придумал главный управляющий Дизра, чтобы повелитель Вейдер лично явился в Макрин.

Мало-помалу женщины стали возвращаться на свои места. Сев на пол, они образовали подобие круга. И тут же вдалеке наконец загрохотал гром. Сара вскинула голову и глубоко вдохнула. Словно попыталась отыскать что-то в воздухе, почти нашла, но в последний момент упустила. Она склонила голову. Мэгги тронула ее за плечо, и они глянули друг на друга.

– Зачем?

– Дизра утверждает, что уже давно собирал улики против Чоарда. А когда докладываешь на своего начальника, то нужно быть уверенным, что улики не попадут к его другу или сообщнику по заговору, – она кивнула в сторону Вейдера. – Поэтому кто может быть надёжнее повелителя Вейдера?

— Знаю, лапушка. Все мы знаем.

– И кто ещё может помочь Дизре в осуществлении его честолюбивых планов… – закончил Император.

– Он точно хочет стать губернатором во дворце Чоарда, – подтвердил Вейдер.

– Конечно, хочет, – согласился Императора, и Мара почувствовала, что его негодование стихает. – Но не сейчас. Может быть, позднее, – он махнул рукой. – В любом случае, война продолжается. Возвращайтесь к своим обязанностям, повелитель Вейдер, – он улыбнулся Маре. – Что касается тебя, дитя моё, то следующее задание уже ждёт тебя в твоём кабинете.

Они вышли из тронного зала и шагали по длинному коридору, когда Вейдер вновь заговорил:

– Что вы думаете о Дизре?

– Он актёр и притворщик, – просто ответила Мара. – Я бы не стала ему доверять.

– Согласен. Я и не собираюсь.

– Хорошо, – Мара помедлила. – Хочу попросить об одном одолжении, повелитель Вейдер.

Тетушка Би и Пуа покачали головами. Эсси прижала руку к горлу. Мэгги обернулась к ней.

Последовало краткое молчание.

– Продолжайте.

— Спой нам, Эсси, — попросила она, надеясь, что песня вновь сплотит собравшихся женщин.

– Это касается капитана Оззеля, – сообщила Мара. – Он заявляет, что его нападение на геппаринскую пиратскую базу никак не связано со мной, а основывалось на разведданных полковника Соморила.

– И Соморил это подтверждает? – презрительно спросил Вейдер.

Эсси кивнула. Села, как принято было в древности, выпрямилась, ухватилась руками за коленки и принялась раскачиваться взад-вперед. Зажмурилась, склонила голову набок. А затем губы ее разомкнулись, и все женщины немедленно вздернули подбородки, округлили глаза, обхватили себя за плечи и, затаив дыхание, приготовились.

– Конечно, – таким же тоном подтвердила Мара. При всех наших различиях, подумала она, мы с Вейдером всё же одинакового мнения об ИСБ. – И с таким объяснением невозможно продолжать расследование.

– Хотите, чтобы я сделал это за вас?

Римляне

– Не совсем, – призналась Мара. – Просто присматривайте за Оззелем. То ли он нелоялен, то ли им кто-то дёргает за ниточки, то ли он просто тупица. Но, на мой взгляд, за ним стоит присмотреть.

Вейдер сделал несколько шагов молча.

Мы не хотим вводить вас в заблуждение и заверять, что все вы королевских кровей.

– Оставьте его мне, – произнёс он. – Я приму меры.

– Графиня? – позвал голос с поперечного коридора, который они проходили. – Графиня Клерия?

Ничего подобного.

* * *

Мара посмотрела в сторону голоса. К ним бежал знакомый человек.

И не воображайте, будто королевская кровь — нечто невероятно значимое.

– Здравствуйте, генерал Дириан, – она шагнула в сторону, ему навстречу.

Вейдер продолжил шагать по коридору, не останавливаясь.

Это не так.

– Что вы здесь делаете? – спросила она, когда Дириан подошёл.

– У меня новая должность, – сообщил тот с гордостью. – Меня включили в группу по усовершенствованию планетарной обороны Центра Империи.

Часто она оказывается самой нечистой, ведь к титулам стремятся все больше люди тщеславные и жестокие.

– Поздравляю! Наверное, жаль расставаться с блестящим дворцом моффа Гловстока?

– Совсем нет, – Дириан помрачнел. – Не знаю, слышали ли вы, но сразу после моего перевода Гловстока осудили за растрату и измену.

– Растрата и измена? Нет, не слышала, – призналась Мара.

– Для всех это было таким потрясением, – Дириан покачал головой. – Можете себе представить, чтобы человек мог так злоупотреблять властью и положением?

– Вполне могу.

– Ну, я сейчас иду на совещание, – Дириан опять повеселел. – Просто увидел вас и решил поздороваться.

Вы из простого народа. Из тех, кто ткет, пляшет, смеется и болтает. Из тех, кто мог бы гордо вскинуть голову, но предпочитает вскидывать руки. Потому что знает, что вселенной нужно почитание, а не гордость.

– Рада вас видеть. Удачи вам, генерал.

– И вам тоже, графиня.

Гордость заставляет людей забираться на корабли и плыть через моря в запретные земли. Гордость побуждает осквернять чужие тела и помечать их именами своих беспокойных богов. А то, что она опозорила себя, превратив других в ничто, нисколько ее не волнует.

Генерал поклонился и припустил дальше по коридору.

Мара проводила его взглядом. На душе стало теплее. ЛаРон может долго рассуждать на тему злоупотреблений там и здесь. Конечно, с каждым случаем нужно разбираться. Но пока в Империи есть такие, как генерал Дириан, её стоит защищать. А для этого не жалко ни сил, ни жизни.