– Они ведь так и не установили причину аварии, так?

– Нет, иначе я бы все узнала. Но почему?..

– Значит, так, – медленно заговорил он, – теперь нам известно, что внутри этой горы находится некая фантастическая машина. Не могло ли быть так, что поля, создаваемые репульсарами флайера, вошли… ну, не знаю… скажем, в резонанс или, наоборот, выбились из ритма того, что заработало под землей?

Она надолго задумалась.

– Думаю, это возможно, – согласилась она. – Но никак не пойму, что это нам дает. Кроме того, мы ведь сами без всяких происшествий пролетали над этим районом: видимо, то, что произошло с флайером, было единичным случаем.

Хафнер все еще смотрел на юг.

– Возможно… – Он глубоко вздохнул и повернулся к западу. – В любом случае, им вряд ли удастся справиться с такими масштабами. Эту штуковину не упакуешь в чемодан и так просто с собой не увезешь.

– Угу.

«Он думает совсем о другом, – сказала она себе, не отрывая от Хафнера подозрительного взгляда. – Он что-то замышляет. Но что?»

Сейчас он явно не расположен был разговаривать об этом. Подавив любопытство, Кармен мыслями вернулась к драме, которая разворачивалась на западе. Как бы ей хотелось быть вместе со всеми!





Мередит надеялся, что вражеское командование выйдет на видеосвязь, но экран оставался пустым – что, впрочем, не удивило полковника. Хотя межпланетная телесвязь всегда грешила помехами, за три месяца Мередиту удалось познакомиться с нравами многих народов, и он знал, как они любят перестраховываться. С другой стороны, раз они отказываются назвать себя, значит, планируют сохранить жизнь своим жертвам. Эта мысль успокаивала.

– Извините, командир, – в четвертый раз за долгое время сказал он. – У многих моих людей нет наручных телефонов, так что я просто не в состоянии загнать их в свои норы. Я уже два раза делал объявление.

На экране компьютера появилось сообщение от майора Грегори из Уриста. Вторая ракета приземлилась на поле к востоку от города. Из нее выгружаются одетые в скафандры воины. Строятся в боевые шеренги. По предварительным оценкам…

Ответ неприятеля оторвал его от чтения.

– Говоря на диалекте, вы просто стараетесь протянуть время. Такая тактика бессмысленна. Я не намерен причинять зло вашим людям – если не будет в этом необходимости. Я также не намерен позволять им свободно передвигаться. Если понадобится, с помощью инфракрасного излучателя и других чувствительных датчиков я засеку каждого в отдельности. На водворение всех в города вам дается время одного вращения планеты. После этого вы будете считаться пленниками, и от вас потребуется беспрекословное подчинение моим приказам.

Горло Мередита пересохло – стало трудно глотать. Он понятия не имел, насколько чувствительны и точны датчики инопланетян. Зато он знал другое: чтобы зарыться в землю на спасительную глубину, двадцати семи часов явно не хватит. «Нам надо было строить оборонительные укрепления сразу же после того, как мы поняли, какой ценностью владеем, – укорял он себя. – Но, черт побери, кто же знал, что их торговое сообщество политически так нестабильно!»

– Командир, я жду вашего решения, – сказал чужеземец.

– Да. А… какие гарантии безопасности моего народа вы предлагаете?

Тот начал говорить, но Мередиту не суждено было услышать ответ, потому что на экране компьютера появилось короткое сообщение от майора Барнера, которое полностью завладело его вниманием.

«ДОНЕСЕНИЕ С ПЕРЕДОВОЙ. ВРАЖЕСКИЕ РАКЕТЫ ИМЕЮТ МЕТАЛЛИЧЕСКОЕ ОСНОВАНИЕ. ПОВТОРЯЮ. ПОСАДОЧНЫЕ ПЛОСКОСТИ СОСТОЯТ ИЗ МЕТАЛЛА».

Мередит неотрывно смотрел на экран и лихорадочно размышлял. Намек Барнера был ясен… но как Мередит может инициировать процесс, об этом майор подумал? Никто не знал, что заставило эту штуковину заработать в тот раз, а сейчас нет времени проводить опыты. Ему придется рискнуть, понадеявшись на то, что на этот раз Астра будет на их стороне.

Чужеземец наконец перестал говорить, и Мередит взял себя в руки.

– Хорошо, – сказал он. – Если вы уберете радиопомехи, я оповещу столько людей, сколько смогу.

Станция глушения прекратила работать. Слегка дрожащими пальцами Мередит пробежался по клавишам всех широковещательных каналов, не забыв подключить и телефонную сеть.

– Говорит полковник Мередит, – начал он. – Во избежание ненужного кровопролития приказываю всем подразделениям сдаться на милость нежданных гостей. В знак доброй воли вы должны немедленно открыть все пакеты с удобрениями, используемые для прикрытия, и высыпать их содержимое на землю. Повторяю, высыпать все удобрения на землю. Немедленно.

– Но вы не отдали приказ собраться в населенных пунктах, – сказал чужеземец, когда Мередит отключил передатчик.

– Все остается в силе, – сказал ему полковник. Ведь не могут же они знать всю подноготную людей?! – Когда мы совершаем акт доброй воли, мы должны довести его до конца, а потом уже приступать к другим действиям.

Он с волнением ждал ответа, но враг молчал. «Ну а теперь остается только ждать, – подумал Мередит, промокая покрытое испариной лицо. – Если это не сработает, придется сдаваться. А если сработает… тогда они могут открыть стрельбу».

* * *

– Ты слышал приказ, солдат? – сказал майор Барнер, обратившись к сержанту, стоявшему у баррикады. – Начинайте резать мешки. И проследи, чтобы все удобрения попали только на землю.

– Есть, сэр.

Сержант так и не пришел в себя, но его зычная команда разнеслась по баррикадам, и, повинуясь ей, солдаты зачехлили оружие, вытащили саперные лопатки и засуетились вокруг пакетов из толстого пластика.

Подняв бинокль, Барнер навел его на верхушку вражеской ракеты – единственное, что он мог видеть за высокими домами Кросса. Если дело выгорит, процесс может начаться в любую минуту.





Довольно долго Кармен с волнением вглядывалась в далекий силуэт ракеты. Прохладный ветерок освежал разгоряченное лицо, и, успокоившись, она наконец разглядела днище. Как только ей это удалось, все сомнения были развеяны.

– Посадочные плоскости, – сказала она подошедшему Элу Николсу. – Резиновых шасси нет. Голая сталь или какой-то другой материал – но тоже уязвимый.

Она передала ему бинокль.

– Ах вот для чего вся эта затея с удобрениями! – Николс повесил бинокль на шею. – Видимо, Мередит считает, что появление металла в почве вызовет процесс всасывания. По идее, должно сработать.

– Если концентрация металла окажется достаточной, – напомнила ему Кармен.

Она осмотрела горный склон, окинув взглядом всех участников экспедиции, которые сбились в маленькую группу и дружно смотрели на запад.

Хафнера среди них не было. Она снова осмотрела группу и задумалась. Так. Все понятно. Он может быть только в одном месте. Оставив Николса, Кармен стала спускаться к флайеру.

Когда она подошла, Хафнер сидел на месте пилота и, сосредоточенно нахмурив лоб, изучал панель управления.

– Куда собираешься лететь? – спросила она, усаживаясь рядом.

Он взглянул на нее, потом снова уставился на панель.

– Будь другом, Кармен, покажи мне, как эта штука летает, – сказал он. – А потом уходи.

Она пристально посмотрела на него. Потом неторопливо наклонилась и нажала на клавишу, переключая управление на свою сторону панели.

– Итак, куда мы летим? – спросила она, пристегивая ремни безопасности.

– Ты не должна никуда лететь, – заворчал он, потянувшись к переключателю. – Серьезно, Кармен, это слишком рискованно. Передай мне управление и проваливай.

– Сначала скажи, что ты задумал.

– Ну, как бы… – Он провел правой рукой по волосам. – Послушай, ведь тебе ясно, на что рассчитывает полковник Мередит. Но мне кажется, одних удобрений недостаточно, чтобы трюк удался. Нам нужно как можно скорее вбухать в землю побольше металла.

У нее перехватило дыхание.

– Ты что, собираешься грохнуть флайер?

– Ты с ума сошла? – Он был возмущен. – Я еще не рехнулся. Хочу одурачить наших гостей – пусть разобьют одну из своих машин.

– Вот как? Ну что ж, это меняет дело. Значит, тебе нужен опытный пилот.

Она включила зажигание, и заработали боковые репульсары. Но даже их низкое гудение не заглушило протестующих воплей Хафнера.

– Не спорь! – крикнула она, когда флайер стал подниматься в воздух. – Полковник Мередит может мною командовать, Питер, а ты не можешь. Да ты и сам отлично понимаешь, что я права. Куда летим?

Немного помолчав, он заговорил – на этот раз он не спорил.

– На северо-восток. Я хочу поднять один из тех флайеров, которые уже разгружены. Пусть он начнет преследование.

Кармен кивнула и подключила основной двигатель. Олимп скрылся из виду. Она проверила экран радара.

– А ты уже придумал, как сделать, чтобы они преследовали нас, не стреляя?

– Кое-что придумал, но я ни в чем не уверен. – Он замешкался. – Вот почему я хотел лететь один.

Кармен мрачно кивнула, опуская ненужные комментарии.

– Ладно, выкладывай свой план. Они уже здесь.

Хафнер взглянул в окна. Со стороны Кармен ничего нельзя было увидеть, но она прочитывала все, что ей требовалось, на экране радара. Два вражеских флайера догоняли их: один летел на обычной для флайеров высоте, другой же почти стелился по земле. Отвернувшись от окна, Хафнер надел радиошлем.

– Включен? – спросил он.

Она надавила на правую кнопку и одной рукой ловко надела свой шлем.

– …немедленно, – поприветствовал ее монотонный голос автоматического переводчика. – Повторяю: нарушивший приказ флайер ктенкри должен приземлиться немедленно.

– Если вас хоть сколько-нибудь интересует открытый нами кабель, советую не мешать нам, – заговорил Хафнер. В голосе ученого не было и намека на колебания, терзавшие его минуту назад. – В нашем распоряжении находится хрупкое оборудование, необходимое для управления производящей кабель машиной. Так что оставьте нас в покое. Мы продолжаем полет.

Не дожидаясь ответа, он наклонился и вырубил связь.

– Отлично, – сказал он Кармен. – А теперь делаем два круга и летим на юго-запад, к тому месту, где разбился флайер номер два.

– Может, все-таки раскроешь свой секрет? – спросила она, выруливая направо.

– Никакого секрета нет, просто интуиция. Как ты правильно заметила, мы уже несколько раз летали над этим районом. Но флайер номер два разбился, когда летел точно на юг, так что, выбрав южное направление, мы ни за что не пропустим место аварии.

Кармен задумалась. Да, план Хафнера казался вполне разумным: что-то вроде длинного подземного соленоида или антенны запросто могло вызвать подобную зависимость направленного действия. С другой стороны, случай мог быть единичным.

– Надеюсь, ты прав, – вслух произнесла она, а в душе пожалела о том, что узнала о намерении Хафнера только сейчас, когда не оставалось времени для дискуссий. – Ну, и что мне делать – петлять над этим районом в надежде, что наши преследователи когда-нибудь лягут на курс север-юг?

– Совершенно верно. Я надеюсь, у них хватит ума понять, что достаточно просто не терять нас из виду: ведь когда-то топливо кончится и мы так и так приземлимся. Они могут сколько угодно держать нас под прицелом – но зачем же стрелять? Черт!

Кармен дернулась от неожиданности, и автоматика флайера послушно повторила ее движение. По обеим сторонам всего в нескольких метрах от них внезапно появился вражеский эскорт. Только сейчас, оказавшись так близко от врага, Кармен поняла, как далеко они зашли.

– Кармен! – Дикий окрик Хафнера был полон бешенства и недоумения.

– Ничего не понимаю! – Она затрясла головой. Ее нервы тоже были на исходе. – Двадцать секунд назад они отставали от нас на пятнадцать километров – и я не видела, как они нас догнали.

Она замолчала, сосредоточивая все внимание на приборах. «И все-таки, несмотря на все совершенство их техники, – уговаривала она себя, – мы знаем то, что им неведомо. Но как теперь воспользуешься этим знанием – ведь они буквально висят на хвосте! Ни одно движение от них не ускользнет».

Вдруг ей в голову пришла отчаянная мысль. Эх, была не была!

– Вдохни-ка поглубже, Питер, – скомандовала она, – и держись покрепче. Сейчас что-то будет.

Опрокинутым торнадо навстречу им несся Олимп. Оттянув рукоятку, Кармен включила газ на полную мощность, и флайер пулей выстрелил в облака. Противник тут же повторил головокружительный маневр – без малейших усилий, отметила Кармен; он не отстал и тогда, когда она круто свернула на юг. Теперь конус Олимпа мелькал где-то справа от них – далеко внизу. Двигатель флайера номер два отказал именно здесь… Сжав зубы, она выключила репульсары. Внезапная тишина оглушила ее. Она искоса глянула на Хафнера: его губы тоже превратились в ниточку, но в глазах светилось понимание. Сосредоточив внимание на клапанах и переключателях, она стала лихорадочно вспоминать все, что учила когда-то по теории планеризма. К сожалению, повторение пройденного заняло всего несколько секунд.

– Ты имеешь понятие, сколько времени мы сможем продержаться в свободном падении? – голосом прилежного ученика любезно осведомился Хафнер.

– Никакого. – Она попробовала было подыграть ему и ответить в той же непринужденной манере, но актрисы из нее не вышло. – Я выключила двигатель на взлете, так что пока с нами все в порядке. Все зависит от технических характеристик этой машины, а я понятия не имею о том, как она планирует. Как только выйдем из зоны крушения, надо сразу включать двигатель. Никак не соображу, на сколько нам нужно продвинуться и сколько времени у нас в запасе.

Хафнер развернулся и взглянул в окно.

– Не отстают, да? Интересно, как мы сможем рассказать об этом, если… Ого! Он, кажется, немного снизился. – Кармен посмотрела со своего бока. – И второй тоже. – Неужели уже началось? Ни вспышки, ни грохота…

– Держись, – сказала она Хафнеру, – иду ва-банк.

Она налегла на рукоять – нос флайера резко задрался вверх, и они ринулись в небо. Если репульсары преследователей еще не сдохли, конвой рванет следом… А скорость флайера и так на пределе, так что придется отказаться от борьбы и ее план рухнет…

– Они продолжают снижаться! – крикнул Хафнер, возбужденно стуча кулаком по приборной панели. – Они падают. Получилось!

Вместо ответа Кармен с шумом выдохнула воздух, только теперь осознав, что все это время она почти не дышала. Мотор работал исправно, и она плавно свернула направо. Когда флайер взял курс на запад, она рискнула задействовать репульсары. Они включились с первой попытки, и, выруливая к Олимпу, Кармен во второй раз вышла на радиосвязь.

– Внимание, агрессоры, – сказала она. – Мы приказывали вашим этажеркам убраться с дороги. Теперь с ними покончено. Если вам дорога жизнь, вы немедленно покинете Астру. – Оборвав связь, она с напряженной улыбкой повернулась к Хафнеру. – Может, этим все и кончится – так пусть хотя бы растеряются.

Но Хафнер не отрывал глаз от окна.

– Кармен, а не могла бы ты снова слетать туда, где они свалились? Я не уверен, но, похоже, началось.

И в самом деле, процесс пошел. Поначалу, конечно, почти незаметно. Для тех, кто находился на борту ракеты мзархов, единственным сигналом послужила легкая вибрация, хотя и необъяснимая, но не внушающая беспокойства, а внимание воинов, покинувших ракету, было устремлено в другую сторону, так что никто не заметил, как металлические опоры, соприкасавшиеся с землей, стали таять. Гигантские корабли погрузились в землю по самое брюхо… и продолжали медленно тонуть. Когда воздух огласился безумным воем аварийных сирен, было уже слишком поздно. Боковые репульсары, наполовину разрушенные, ни на что не годились.

Сидящие внутри так ничего и не поняли. Корабельные помещения, тщательно укрепленные на случай атаки, превратились в западню. Шок замедлил все реакции, и мзархи приняли смерть, в ужасе наблюдая за тем, как распадаются стены, как рушатся потолки и как тает, уходя под землю, тяжелое вооружение – подобно сахару в теплой воде. И поскольку внутри оставались те из захватчиков, чья жизнь казалась командованию более ценной и кто не стал рисковать, выходя наружу, основные войска оказались предоставленными самим себе, обезглавленными – без старших офицеров, без тактиков и связных… без артиллерийской поддержки, без коммуникационных линий и без укрытия.





– Мы уничтожили ваши ракеты, – переводя заявление командира землян, заговорил ровный голос транслятора, прикрепленного к локтю Верховного главнокомандующего по имени Избранный. – Либо вы прикажете своим войскам сложить оружие и сдаться, либо их постигнет та же участь.

Пальцы Избранного задергались. Невероятно. Только нейтронное оружие могло так быстро расправиться с боевыми ракетами мзархов. Однако датчики, установленные на транспортном корабле, не зафиксировали ничего похожего на ядерный взрыв. И тем не менее ракеты были уничтожены. Значит, их Космическая Прялка оснащена смертоносным оружием? В таком случае оккупация этой планеты становится для мзархов жизненной необходимостью.

Советник из клана Стармов словно прочитал его тайные мысли.

– Нельзя допустить, чтобы эта технология находилась в чужих руках.

Избранный еле сдержался.

– Готов выслушать ваши стратегические соображения, – обратился он к собравшимся в контрольном отсеке связным кланов и офицерам штаба. – Связь с войсками односторонняя: я могу приказать им атаковать и даже направлять их действия – хотя это малоэффективно. Но если отдать такой приказ, земляне наверняка воспользуются тем же оружием.

– На то они и солдаты, чтобы отдавать свою жизнь во славу мзархов… – завелся кто-то.

– Кому нужны бесполезные жертвы? – возразил Избранный. – Или вы думаете, что они чего-то добьются? Что их оружие уцелеет?

– В нашем резерве есть еще одна ракета, – пробормотал начальник штаба, по обыкновению всех тактиков думая вслух. – Но откуда нам знать, какие контрмеры по ее оснащению надо принять? К тому же радиус действия их оружия никому не известен.

Эти слова заставили всех офицеров осознать возможные последствия.

– Чепуха! – фыркнул Старм. – Если эта ракета так ненадежна – наплевать! У нас полно боевых кораблей! Надо пригрозить землянам тотальным уничтожением!

И снова Избранный прикусил язык. Если Старм будет продолжать в том же духе, кто-то из штабистов обязательно вызовет на бой этого кретина, и тогда хлопот не оберешься. Если бессилен выполнить угрозу, зачем угрожать? Глупость приведет не только к бесславному поражению, но и к гибели дурака и всего его клана.

– Грозить уничтожением всей планеты бессмысленно, – сказал главный тактик, пренебрежительно отмахиваясь от предложения Старма: к счастью, обошлось этим жестом – вызова не последовало. – Другое дело уничтожить их космолет. Это вполне реально.

Не успел он договорить, как трижды прогудела сирена. Она положила конец всем спорам.

– Избранный, – стараясь перекричать сирену, заговорил начальник обороны, – наш перехватчик засек шесть движущихся кораблей. По форме напоминают боевые сторожевики рушрайков.

Избранный встретил эту весть молчанием. Вой сирены заполнил все его существо. Разумеется, позорное поражение неминуемо сбросит его с верхних ступеней власти, до которых он с таким трудом добирался… Но поражение поражению рознь: он не допустит бессмысленных потерь. Да, у него есть два собственных боевых корабля, которые в состоянии справиться с шестью сторожевиками, но ведь эта шестерка – только начало. А вот вступать в бой со всеми вооруженными силами рушрайков у него нет ни возможности, ни желания.

– Штурман, – окликнул он. – Уходим на геостационарную орбиту. Радист, передайте землянам, что, если моим войскам будет позволено беспрепятственно покинуть планету, они сдадутся. Такие же инструкции должны быть переданы на коротких волнах наземным войскам. Объявите боевым кораблям мой приказ не оказывать силам рушрайков никакого сопротивления.

– Вы что, сдаетесь?

Избранный повернулся и смерил Старма уничтожающим взглядом.

– Да, – процедил он сквозь зубы. – Есть возражения?

– Еще бы! Великий народ мзархов…

Хотя эти слова не были формальным вызовом, хотя можно было рассчитывать, что пыл Старма остынет, пока он будет сокрушать защитную броню, грудь Избранного заныла в предчувствии удара. Подобравшись, он встал в боевую позицию, но его противник опомнился – видимо, ему никогда не приходилось драться в состоянии невесомости – и бросился вон из контрольного отсека.

«Ну и ладно, – подумал Избранный, – хотя бы не будет мозолить глаза на обратном пути».

Разумеется, дома ему никогда больше не стать Избранным. Вот тогда Старм и отыграется.

Но это не имеет уже никакого значения. Избранный знал, что его жизнь кончена.



ГЛАВА 14

На следующий день, когда солнце шло к закату, наблюдатели, оставленные у подножия Олимпа, доложили Мередиту, что начались перепады гравитации. А когда последние солнечные лучи разлились по мертвой глади океана, конус вулкана выплюнул новый кабель.

– Первый раз – на восходе солнца, сейчас – на закате, – комментировал Хафнер принесенное Эндрюсом донесение. – Должно быть, на этот раз кабель находится более или менее близко от орбиты Астры. Ускорение было другое.

Мередит кивнул и усмехнулся:

– Это замечательно. Но дело-то не в ускорении… Каков сам механизм, вот в чем вопрос.

Хафнер криво улыбнулся в ответ:

– Да, нельзя сказать, что мы обнаружили на Олимпе что-то примечательное.

– Вход еще не обнаружили?

– Нет. Кратер каким-то образом раскрывается, чтобы выбросить кабель, но это отверстие, видимо, не предназначено для живых существ.

– Может, вы просто проглядели его, – пожав плечами, сказал Мередит. – Площади там порядочные: метров триста квадратных по дну плюс добрая сотня по внутренним стенкам. Есть где спрятать потайную дверь.

– Вряд ли они хотели что-то прятать, к тому же служебный вход обычно строится на виду.

– Что значит – не хотели прятать? Зачем же тогда им понадобился этот фальшивый вулкан? – заговорил Эндрюс.

– Я начинаю думать, что это чистая случайность, – ответил Хафнер. – Кратер имеет форму правильного цилиндра, внутренняя поверхность которого покрыта гладким на ощупь материалом, похожим на то, из чего сделан сам кабель, правда, он не такой липучий. Но снаружи нет и следа оплавленных лавой пород. Так что чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что создание фальшивого вулкана в целях маскировки не входило в планы прядильщиков…

– Прядильщиков? – Мередит нахмурился.

– Ну да, того загадочного народа, который все это создал, – с глуповатым видом пустился в объяснения Хафнер. – Видите ли, ребята из группы доктора Чанга называют эту чудо-машину Прялкой, ну, слово и прижилось, а я просто развил их идею. Так вот, мне кажется, что Олимп – это просто огромная куча земли, которую прядильщики выбросили, выкапывая убежище для своей подземной фабрики, а жар, исходящий от агрегата, придал породе ее нынешнюю форму.

– Вот оно что – подземная фабрика! – сказал Мередит. Наконец-то они подошли к тому, ради чего полковник затеял весь разговор. – В вашем сегодняшнем донесении вы с мисс Оливеро просите разрешения на обследование окрестностей Мертвого моря. Вы что, собираетесь там найти вход? Не слишком ли вы размахнулись? Мне кажется, от вулкана до моря километров десять как минимум.

Хафнер пожал плечами:

– То место, где флайеры мзархов лишились своих репульсаров, тоже от вулкана не близко.

– И все-таки на километр западнее моря.

– Верно. Но вы же не будете уверять меня, что прядильщики построили многоярусную шахту посреди открытого поля. Единственное удобное место для входа может находиться только в горах, окружающих море.

Сидящий напротив Эндрюс поднял телефонную трубку и что-то пробормотал. Глядя на адъютанта, Мередит сказал:

– Поймите меня правильно, доктор, разумеется, я ценю ваше стремление побольше узнать об этой… как ее… Прялке, но у меня нет средств, которых потребует исполнение ваших далеко идущих планов. Почва опять потеряла все металлы, и, чтобы получить хоть какой-то урожай, нам нужно срочно внести удобрения. Срочно, понимаете? Причем в основном вручную… – Он замолчал, встретившись со взглядом Эндрюса. – Ну что там?

– Полковник, со «Следопыта» сообщают, что два корабля рушрайков покинули орбиту и направляются к кабелю.

Мередит кивнул и задумался. Радости мало, что и говорить, но что поделаешь? У «Следопыта» явно нет никаких шансов справиться с рушрайками. К тому же вывод пехоты мзархов еще не закончился, так что сейчас не время искать ссоры с теми, кто в трудный момент пришел Астре на помощь.

– Пусть Рэдфорд сообщит рушрайкам, что в благодарность за своевременную помощь мы дарим им этот кабель, ну и так далее, остальное он и сам придумает.

– Есть, сэр.

Мередит обернулся к Хафнеру, ожидая, что тот будет спорить. Но ученый одобрительно кивнул.

– Отличная идея. Разумеется, на это они и рассчитывали, но пусть знают, что мы кое-что смыслим в политике. Кстати, когда началось всасывание, что стало с первым кабелем? Он исчез?

– Нет, лежит, как новенький.

– Гм… Понятно… Значит, сейчас вы не можете выделить людей мне в помощь, я вас правильно понял?

Мередит развел руками:

– Я же сказал вам – нам нужно немедленно спасать урожай. После этого придется заняться постройкой гигантского пластикового хранилища, способного защитить металлы от всасывания. И на эти неотложные работы будут брошены все силы. Я могу предложить вам джип и кое-какое оборудование для раскопок – и только. Или соглашайтесь, или выкиньте все из головы.

Хафнер пожал плечами:

– Разумеется, я согласен. Но должен сказать, полковник, вы проявляете странное, на мой взгляд, равнодушие к вопросу первостепенной значимости.

– Значит, вы так ничего и не поняли, – слегка раздраженно произнес Мередит. – Если бы меня не волновали вопросы первостепенной, как вы изволили заметить, важности, то вы и ваши приятели-ученые вместо того, чтобы работать в поле или в строительных бригадах, с утра до ночи рыскали бы вокруг Олимпа. Я не тупица, доктор, я прекрасно понимаю, какое потрясающее открытие мы сделали. Но люди должны выжить – и это важнее. Через пару недель здесь будет «Аврора». Рэдфорд сказал, что она должна привезти продовольствие, которое мы заказали. Если Рэдфорд не соврал и если эти жмоты из Капитолия не урезали поставку наполовину, тогда станет немного полегче. Но я успокоюсь только тогда, когда увижу все своими глазами.

– Понял. – Хафнер поднялся. – И все-таки проблему урожая можно решить гораздо проще. Достаточно всего лишь найти Прялку и научиться управлять ею.

С этими словами он откланялся. Тяжело вздохнув, Мередит посмотрел на Эндрюса.

– Как же трудно командовать учеными! – сказал он, качая головой. – Все они одинаковы – не видят дальше своего носа.

Эндрюс пожал плечами:

– А по-моему, его последние слова не лишены смысла, сэр. Мы смогли бы отключить эту машину и включать только иногда – по мере надобности.

– И можно подумать, у нас это получится. Даже если мы обнаружим нечто вроде обычного тумблера… – Мередит сделал гримасу. – Я уж не говорю о том, какое оборудование могли приволочь с собой рушрайки. Вдруг они тоже доберутся до Прялки? А мзархи? Кто вам сказал, что они улетят, когда все их войска погрузятся на корабли?

– Значит, вы думаете, что, когда мы найдем вход в подземелье, – медленно проговорил Эндрюс, – они о нем тоже узнают? Именно поэтому вы затягиваете поиск?

– В основном. Хотя у нас на самом деле нет свободных рук. Правда, поиски и не потребуют большого количества людей. Но мне кажется, что сейчас лучше повременить.

Они немного помолчали.

– Думаю, вы не рассчитываете на то, что Пентагон завалит нас оружием, – нарушил молчание Эндрюс. – Даже если Конгресс все шесть месяцев ломал голову над этой проблемой, они чисто практически не могли изобрести пригодной нам техники.

– Знаю. Космическое вооружение, способное обезвредить шпионский спутник, не устоит перед крейсерами мзархов. Нет, я рассчитываю на тех, у кого уже есть опыт космических войн.

– На рушрайков?

– Есть еще помы, орсфамы и хисты, – кивнув, сказал Мередит. – Скажите, будь вы президентом, что бы вы сделали, если бы Прялка, обнаруженная на территории Верхней Вольты, попала в лапы китайцев?

– Послал бы к ним пару эскадрилий Ф-26 и предложил бы им что-нибудь взамен, – не задумываясь, ответил Эндрюс– Значит, вы тянете время, чтобы весть об атаке мзархов облетела все окрестные планеты?

– Вот именно. Подозреваю, рушрайки уже раззвонили об этом. Если нет, мы отправим весточку послам ктенкри на Земле – пусть поднимут шум.

Эндрюс кивнул:

– «Следопыт» летит на Землю три недели. Вы не в курсе, какова скорость кораблей рушрайков?

– Нет. Но уже известно, что те ракеты, которые всучили нам ктенкри, здорово устарели. Попробуем прикинуть… Пройдет месяц от силы, и здесь будет настоящее столпотворение – все народы слетятся, чтобы лично разобраться в ситуации. А пока можно надеяться, что рушрайки дадут отпор охотникам за легкой наживой.

– Если сами не захотят поживиться.

– Тоже верно, – поморщился Мередит.





– Вот это прикол! – сказал молодой хист, в знак высшей степени удовольствия прищелкнув роскошной клешней.

– Да, хохма что надо, – согласно закивал с экрана пожилой хист. – С тех пор как Прялку нашли, уже вторая.

– Угу. Не думал, что мзархи такие прикольщики.

– Нам надо послать во владения рушрайков своих представителей – пусть сами поглазеют на нее.

Молодой хист призадумался.

– Зачем? Это не смешно, – сказал он, дотрагиваясь до пульта левым усиком. Над лицом его сородича появилась карта с колонкой цифр. – Предсказатель показывает, что восемьдесят девять процентов хистов это не позабавит.

– Вижу, тебе неохота, дитя мое. Но в мире существуют и серьезные вещи – ты должен к этому привыкнуть. Сейчас нам гораздо выгоднее иметь своего наблюдателя, чем потешаться над происходящим. К тому же, – старый хист шевельнул усом, – кто знает, какие веселые фортели еще выкинет эта Прялка?

– Верно. Жаль, что нельзя устроить соседям потеху. Ну ладно, согласен. Сейчас брошу клич.

– Хорошо.

Экран потух. Не теряя времени, молодой хист вывел на экран первую цифру, и монитор тут же предупредил его о небольшой задержке. Еще бы – ведь его братья-ровесники прозваниваются младшим братишкам, а те, в свою очередь, связываются еще с пятью… Именно таким способом нормальные семьи получают и передают друг другу известия. Что и говорить, подобная пирамида – эффективная система передачи новостей, но это в теории, а на практике совсем не смешно: все линии постоянно заняты.

Глядя на карту, молодой хист просиял. Удивить Астру неожиданным появлением не удастся – их там ждут, но хисты могут сделать небольшой крюк и проникнуть во владения рушрайков со стороны орсфамов. Прикол, конечно, не Бог весть какой, но все же лучше, чем ничего.

Линия освободилась, зазвучали длинные гудки. Вежливо сцепив клешни для приветствия, он приготовился к разговору с младшим братишкой.





На родной планете помов новости распространялись в виде звуковых колебаний, которые невидимой рябью бежали в толщах воды и с помощью расставленных тут и там гидролокаторов передавались все дальше и дальше, пока не добирались до каждого рифа, до каждой волны могучего океана. Хотя помы страшно гордились своей скоростью и выносливостью, для созыва народа требовалось немалое время, поэтому собирался народ не часто. Все проблемы можно было обсудить или по радио, или с помощью тех же гидролокаторов. С незапамятных времен Великий заплыв созывался только в крайних случаях – для решения величайших проблем. Сейчас возникла проблема пограничной угрозы: она, без сомнения, входила в разряд величайших.

– Нам ничего не угрожает, – убеждал собратьев Первый самец, плавая кругами среди стаи помов в надежде увлечь за собой сторонников собственной точки зрения. – Нам не нужно ничего предпринимать. Объектом всеобщего внимания являются земляне и их Прялка. Нашим владениям ничто не грозит.

– Разве? – возразила Первая самка. Она плыла в противоположную сторону. – А если к нам все-таки заявятся враги? Всему космосу известно, что на Астру можно попасть только через владения помов и рушрайков. Всему космосу известно, как ревниво охраняют свои территории свирепые воины рушрайков. Значит, все кинутся именно в наши владения.

– Но наш космос пустынен, – упорствовал Первый самец. – Никто не угрожает ни нашим планетам, ни нашим кораблям.

– Нужно все предусмотреть, – высказалась Вторая самка, пристраиваясь к хвосту Первой самки, чтобы выразить свое с ней согласие. – Кабель прядильщиков обладает огромным потенциалом. Да и сама Прялка – настоящее чудо техники. Лучше торговать с самими землянами, чем с удачливыми захватчиками.

– Значит, укрепив границы, мы выиграем дважды, – добавила Первая самка.

– Межзвездные интриги? – сказал Первый самец. – Помам нет до них никакого дела.

Дискуссия длилась до позднего вечера. В конце концов большая часть стаи пристроилась в фарватер к Первой самке. Так закончилось голосование, и Великий заплыв был распущен. Первый самец сообщил о принятом решении качавшемуся на высоких волнах почтовому судну.

Через несколько дней в приграничной зоне космических владений помов встали на вахту сторожевые ракеты, чего в мирное время никогда раньше не было. Теперь Прялка была надежно защищена от агрессоров – во всяком случае, со стороны помов.





Орсфамам все стало ясно с первой минуты. Мзархи уже попытались захватить Астру, поэтому орсфамы чувствовали себя обязанными предотвратить дальнейшие посягательства. Следовало немедленно послать к землянам дипломатическую миссию и предложить посильную помощь в обороне планеты. Войска могут встать неподалеку от космических пространств рушрайков и там дожидаться разрешения на продвижение к Астре. Разрешение должно быть получено и от рушрайков, и от землян.

Такая реакция не была ни следствием давней вражды с мзархами, ни обычным проявлением духа соперничества. Просто орсфамы знали, что у мзархов потрясающий нюх на сокровища. И если из-за этой Прялки они не побоялись риска быть втянутыми в войну с дикими рушрайками, значит, Прялка и в самом деле бесценна. И пока орсфамы лично не убедятся в ее полезных свойствах, пока не определят ее истинной ценности, самым разумным будет держать ее подальше от цепких рук мзархов.

Пусть орсфамы немного медлительны – но тупицами их не назовешь.





Ктенкри были единственным народом Вселенной, который до конца понимал значение нападения мзархов и их поражения.

Задумавшись над донесением рушрайков, главный коммерсант Сен поднес к ноздрям пузырек с семарином. «Отличный удар, – грустно размышлял он. – И нанесли его земляне, напрямую применив технологию прядильщиков. Причем в военных целях».

Это не было неожиданностью: в конце концов, любую технологию можно использовать в военных целях. Но ведь теперь все начнут сходить с ума, всех будет занимать только одно – военная угроза, и это здорово осложнит межпланетные торговые отношения. Ни один народ не захочет оставаться невооруженным, никому не понравится, что у соседа есть уникальное средство защиты. Значит, спрос на товар взлетит. Надо ловить рыбку в мутной воде. Чтобы не упустить своего в атмосфере всеобщей неразберихи, ктенкри должны проявить максимум изобретательности.

Разумеется, нельзя исключать вероятность нежелательного для ктенкри исхода событий: народ, обошедший своих соседей в техническом развитии, вполне может полностью взять в свои руки контроль над этой технологией. Земляне, нежданно-негаданно получившие мощные средства обороны, вряд ли представляют опасность: им и в голову не приходит, что эти же средства можно использовать для нападения. И вообще, с землянами проблем не предвидится. Они даже не подозревают, что с ними обращаются, как со слепыми котятами.

Так. Во-первых, нужно немедленно сократить время перелетов между Землей и ее колонией. Межпланетное право строго-настрого запрещало продавать молодым цивилизациям быстроходные транспортные средства, но законы существуют для того, чтобы их обходить, так что ракеты могут попасть в руки землян «совершенно случайно». Мы подарим им ракеты, решил главный коммерсант. Сделаем благородный жест, и они будут в вечном долгу перед ктенкри.

Погруженный в размышления, Сен не заметил, как пузырек опустел: ароматный семарин давно испарился. Выбросив флакончик в мусорную корзину, он нажал на кнопку селектора, вызывая на связь Генерального секретаря ООН Салеха.





Салех был потрясен до глубины души. Отчаяние и дикая ярость сменялись чувством огромного облегчения, потом он опять закипал. «Мзархи ответят за это, – угрюмо думал он. – Клянусь всеми святыми, они заплатят сполна».

Сделав героическое усилие, он усмирил свой гнев и загнал его в дальний уголок памяти – сейчас нельзя давать ему волю, но придет время, и месть созреет. Несколько минут он спокойно размышлял, потом взял телефонную трубку и набрал кодовый номер президента Аллертона.

– Я только что получил сообщение от ктенкри, господин президент, – сказал он, покончив с общепринятой приветственной церемонией. – Армия мзархов сделала попытку захватить Астру.

Глаза Аллертона сузились, но пока Салех рассказывал о происшедшем, он молчал.

– А коммерсант Сен не сказал, сколько времени рушрайки собираются охранять Астру? – спросил он, когда Салех закончил рассказ.

– По его словам, это зависит от наших пожеланий. Но я не думаю, что их помощь бескорыстна.

– Гм… Вы полагаете, расплачиваться придется технологией прядильщиков?

– Не исключено. Но дело не в этом. Никакое общество не может быть полноценным хозяином земли, которую оно не в состоянии защитить. В этом вопросе мы проявили непростительное легкомыслие, и только благодаря Божьей помощи мы получили теперь возможность исправить свою оплошность.

– И что же вы предлагаете? – невозмутимо поинтересовался Аллертон.

Слишком уж невозмутимо, по мнению Салеха. И куда девается хваленая воинственность вооруженных до зубов янки, когда она на самом деле нужна?

– Я предлагаю немедленно перебросить на Астру военный арсенал, – отрезал он. – Ракеты противовоздушной обороны – в обязательном порядке, а может быть, даже пехотное и артиллерийское вооружение. Нужно оснастить оружием наши звездолеты…

– А кто собирается стать спонсором?

На какой-то момент Салех утратил дар речи.

– А вы что, уже забыли, что там находятся ваши люди? – пронзительным голосом спросил он, когда к нему вернулась способность говорить.

– То есть вы хотите, чтобы именно мы оплатили все это ненужное оружие, – заявил Аллертон. – Ничего другого я и не ожидал.

– Ненужное?

– Неужели вы надеетесь, что наше жалкое оружие способно противостоять военной технике противника? Единственное, что мы можем, это закупить кое-какое залежавшееся барахло у наших приятелей-ктенкри, да и то я серьезно сомневаюсь, что они на это пойдут.

Не отрывая глаз от экрана, Салех снова постарался взять себя в руки.

– Положим, вы правы. Ну а если мы все-таки сможем найти поставщика современного оружия, вы поможете с ним расплатиться?

– Возможно, – сказал Аллертон. – Это зависит от того, кто будет распоряжаться закупленным оружием, а также от того, какие гарантии вы дадите, что оно не всплывет чуть позже в национальных арсеналах кое-каких государств на Земле.

– Контролировать оружие, естественно, будем мы – я имею в виду Организацию Объединенных Наций.

– Это очень расплывчато. Кто конкретно – Совет Безопасности, Генеральная Ассамблея или исключительно Секретариат?

Салех смерил его долгим холодным взглядом.

– Вы что, не доверяете нам?

– Как вы неоднократно отмечали, господин Салех, все контакты с ктенкри проходят через ООН. А поскольку речи на заседаниях Генеральной Ассамблеи, как правило, имеют ярко выраженную антизападную направленность, я полагаю, что у меня есть право на исчерпывающую информацию относительно спешной закупки оружия.

– А вы не помните, как вас обидело мое предложение делиться прибылью от Астры и ее Прялки со всеми государствами Земли?

– Сейчас ситуация совсем иная, вы сами прекрасно понимаете.

– Конечно, понимаю. Но я – это я, а не мировая общественность. – Он помолчал. – Итак, позвольте заранее предупредить вас о моих планах. Первое: я намерен предать гласности все детали совершенного на Астре открытия – рассказать и о Прялке, и о том, что она проделала сегодня утром, – короче, обнародовать донесение ктенкри об атаке мзархов и ее отражении. Одновременно я намерен вынести на рассмотрение Совета Безопасности указ о том, что отныне управление делами колонии и оборона Астры целиком и полностью возлагается на ООН.

– Соединенные Штаты наложат вето на подобный указ, – отрезал Аллертон.

– Посмотрим. И второе: я намерен учредить международное научное общество, целью которого станет изучение Космической Прялки и производимого ею кабеля. Ученых перевезет на Астру один из курьерских звездолетов, которые со свойственной им щедростью предложили нам ктенкри: эти ракеты способны совершать рейс в одну сторону за четыре дня.

Он с удовлетворением отметил, что при этом сообщении выражение лица Аллертона изменилось.

– Вот как! Быстроходные ракеты… – протянул президент. – Если вы надеетесь использовать преимущества в быстроте сообщения между Астрой и Землей для того, чтобы вышибить нас оттуда, вы будете разочарованы. Самую острую нужду Астра испытывает в стабильном источнике снабжения, и я очень сомневаюсь, что ваши малютки-курьеры сравнятся по грузоподъемности с американскими звездолетами.

– Это верно. Но кто знает? Возможно, не пройдет и месяца, как вы сдадите свои звездолеты в аренду, потому что – уверяю вас, господин президент, – Космическая Прялка недолго будет оставаться во владении вашего или какого-либо другого народа. Это собственность всего человечества, и я собираюсь закрепить за ней этот статус и юридически, и морально. Предлагаю вам прямо сейчас начать привыкать к мысли о неизбежном. Вам все равно когда-то придется укротить свою гордыню. Желаю приятно провести день, сэр.

Когда Салех выключил видеотелефон, Аллертон продолжал отрешенно смотреть на пустой экран.



ГЛАВА 15

По прогнозам Мередита должно было пройти никак не меньше месяца, пока, разлетевшись по всей Вселенной, вернутся на Астру отголоски атаки мзархов. Однако чужеземные корабли стали прибывать через десять дней после происшествия. Первыми появились три боевых звездолета империи орсфамов. Корветы рушрайков, сопровождавшие их от границы, казались невзрачными рядом с этими громоздкими созданиями. Спустя несколько дней заявились хисты. Их корабли, напротив, были маленькими и забавными: своим видом они напомнили Мередиту увеличенные в размерах бублики, завернутые в фольгу. Ктенкри обошлись без боевых кораблей – взамен они прислали огромные космические баржи, чья грузоподъемность, судя по толщине переданных на Астру каталогов, казалась настоящим чудом техники. Каждому народу Мередит отправил в высшей степени любезные приветственные послания, исполненные самой сердечной благодарности за предлагаемое содействие. И тем не менее все предложения о помощи были тактично отклонены.

– Я чувствую себя наследником Язона, попавшим на съезд золотоискателей, – однажды пожаловался он майору Барнеру, находясь в его кабинете в Кроссе. В последние дни он много времени проводил в чужих кабинетах: мысли обо всех этих висящих над головой радиолокаторах сделали его крайне подозрительным. Теперь телефонное общение свелось к обсуждению только самых неотложных вопросов. – Когда кто-то из них звонит, мне так и слышится звон падающих с неба монет.

– Орсфамов это не касается, – заметил Барнер. – Эти, похоже, спят и видят, как бы засечь корабли мзархов и вволю пострелять. Вы уже придумали, что делать со всей этой братией?

Мередит поморщился:

– Пока нет. Конечно, мы нуждаемся в чьей-то защите – хотя бы для того, чтобы удержать мзархов от новой атаки. Но как бы наши защитнички не возомнили, что тоже могут погреть на нас руки – вот в чем загвоздка. – Он покачал головой. – Ну да ладно. Пока у нас еще есть возможность поводить их за нос. Вы на самом деле пригласили меня поговорить об урожае или есть какие-то новости от людей Хафнера?

– Второе. – Барнер развернул карту и показал новый район поисков. – Они облазили еще три горы и большую часть хребта, который подходит к этому краю Мертвого моря.

– Гм… Все с теми же эхолотами, которые смастерили люди Брауна?

– Да. Они надеются, что пластины из кабельного вещества не будут валять дурака со звуковыми волнами так, как это было с электрическими полями. И все-таки никаких пустот пока не обнаружено.

– А они говорили об этом с командой доктора Чанга? Подвергал ли он кабель воздействию звуковых волн или нет – не знаю, но он мог бы что-нибудь посоветовать.

– Возможно. – Барнер замешкался. – Но мне кажется, люди Хафнера не хотят посвящать в это Чанга.

– Черта лысого они хотят! – проворчал Мередит. – У нас здесь целая куча экспертов, а мы их не используем. Что там этот Хафнер думает, зачем эта дурацкая конспирация?

– Не думаю, что это сам Хафнер. Скорее кто-то из его людей. Вспомните, как круто Чанг начинал, как ему не терпелось забрать все в свои руки.

Мередит вспомнил, как болезненно реагировал на появление Чанга капитан Видзени.