Камерон отнюдь не пришел в восторг от моей блестящей логики. На его лице это было написано достаточно ясно. Но моя аргументация все же убедила его: лучше несколько лишних дней провести в изоляции, чем получить нож в спину. В конце концов он взял себя в руки и кивнул.
— Ты прав, — вздохнул он. — Хорошо, я остаюсь. Ты можешь хотя бы приблизительно предположить, сколько еще мне придется здесь пробыть?
— Пока мы не найдем безопасное место для приземления, — ответил я. — Не беспокойтесь, я дам вам знать.
— Да уж, пожалуйста, — сварливо попросил он. — Этот интерьер уже перестал вдохновлять меня.
— Можете пока начать давать имена созвездиям, — посоветовал я, поднимаясь. — Ладно. Как эта штука работает?
Камерон указал на штангу в двадцати метрах от нас.
— Когда я выставлю пункт назначения, полагаю, тебе останется только спуститься по этой направляющей и активировать наконечник, — ответил он. — В принципе то же самое, что ты сделал на «Икаре».
Да, вот только на «Икаре» гравитационное поле притягивало меня к центру сферы. А тут, похоже, мне придется не спускаться, а карабкаться вверх, причем долго и упорно.
— Ну хорошо, — сказал я. — Не беспокойтесь, если мне понадобится пара часов, чтобы собрать продовольствие. Сейчас у нас на корабле уединиться непросто, а я не хочу, чтобы кто-то видел, как я упаковываю вещички. Могут неправильно понять.
— Или как раз правильно, — предположил Камерон.
— Этого мне тем более не хотелось бы, — кивнул я. По его лицу пробежала странная тень,
— Передай дочке, что со мной все в порядке, хорошо? Нам с ней с самого начала путешествия все не удавалось выкроить время поговорить толком, но я знаю, что она переживает за меня.
— И, похоже, это взаимно, — брякнул я. Камерон поджал губы.
Очень взаимно, — тихо согласился он. — Я буду тебе очень признателен, если ты будешь присматривать за ней, пока меня нет.
— Присмотрю, — пообещал я, — Положитесь на меня.
Он опять принялся задумчиво разглядывать мою физиономию, словно силился понять, действительно ли я достоин такого доверия. Я стойко выдержал его взгляд, не отводя глаз, старательно состроив простую и честную мину. Секунды через две Камерон кивнул.
— Ну ладно, — вздохнул он, — тебе пора.
Я согласился и свистнул. Пакс выскочил из переплетения проводов, которые с интересом обнюхивал, и бросился ко мне со всех лап. Я умудрился поймать зверька прежде, чем он в порыве энтузиазма принялся карабкаться по моей ноге, и усадил его себе на сгиб локтя,
— Я дам вам знать, когда вы сможете там появиться, — сказал я Камерону, шагая к штанге. — Я или приду сам, или пошлю хорька.
— Принято, — ответил он. — Удачи тебе.
— И вам тоже, — пожелал я.
Схватившись одной рукой за штангу, я закинул на нее ногу и неуклюже полез вверх.
Но карабкаться мне пришлось недолго. Продвинувшись немного к центру, я почувствовал, что очень быстро становлюсь невесомым. Примерно пять секунд я полз по штанге в невесомости, после чего снова появилась гравитация, только теперь она была направлена в противоположном направлении, к центру. Я покосился назад, но Камерон по-прежнему прочно стоял на поверхности сферы и никуда улетать не собирался. Только челюсть отвесил. Наверное, не стоило удивляться, обнаружив, что наша находка не устает показывать фокусы. Подумаешь, разнонаправленная искусственная гравитация. Но я не уставал дивиться. Сила притяжения была примерно такой же, как на «Икаре», я плавно скользил по штанге, не испытывая чувства свободного падения. Пока мы с Паксом приближались к центру, я оглянулся, точнее, посмотрел вверх, на Камерона. Интересно, заметил ли он, что я так и не подтвердил, что скажу Тере, где ее отец?
Я не мог сказать ей, чем же является «Икар» на самом деле. Никак не мог — по той простой причине, что тогда она узнала бы о том, что мне самому это известно. Пока все считали, что мы везем гипердрайв неизвестного типа, который еще не факт что заработает, стоимость находки археологов Камерона была высока, но все же точно не определена. Но как только обнаружится, что «Икар» — настоящие звездные врата, да еще и в рабочем состоянии, его ценность тут же подскочит до воистину астрономического уровня.
И у меня не было никакого желания дать Тере понять, что цена «Икара» неизмеримо превосходит те жалкие полмиллиона долга, из-за которых мне приходилось работать на братца Джона и организацию Антоновича. Тех денег, за которые я мог бы продать портал, хватило бы, чтобы не только откупиться от босса, но и обеспечить себя неприкосновенностью от закона да еще и купаться в роскоши до конца дней своих.
Я соскользнул по штанге до мерцающего серого наконечника и в последний раз покосился на Камерона, который в отличие от своей дочери ничего не знал обо мне. Мои руки коснулись пускового контакта на конце штанги, меня затрясло. Уже проваливаясь в темноту, я смутно подумал: а что, если он все же догадывается, кто я такой на самом деле?
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Переход на «Икар», наверное, занял не больше времени, чем путешествие в гости к Камерону. Я говорю «наверное», потому что по моим ощущениям возвращение было определенно более продолжительным. Отчасти — благодаря тому факту, что на этот раз я уже знал, чего ждать, и невольно заранее напрягся, а отчасти и потому, что теперь со мной был каликсирианский хорек, который, когда нас затрясло, с перепуга попытался вонзить когти куда попало,
Но больше всего этому способствовало понимание, что стоит Камерону хоть немного ошибиться в расчетах, и я действительно влипну по уши. От этого знания мне было, мягко говоря, не по себе. Ведь если Камерон догадывается, что я не совсем тот, за кого себя выдавал в таверне на Мейме, и если он решит, что я не нужен ему на борту «Икара», то самым простым и надежным способом надолго избавиться от меня была бы небольшая неточность в указании пункта назначения.
Но когти Пакса не причинили мне серьезных увечий, а Камерон не допустил просчетов, ни намеренно, ни по оплошности. Когда тьма рассеялась, я обнаружил, что парю над штабелем квадратных пластин, ожидающих, когда до них дойдут руки Чорта и его сварочной команды, грудой оборудования и личных вещей, а рядом с люком, ведущим в малую сферу, гудит наш допотопный компьютер.
Пока я волновался по поводу возможности ненароком оказаться на другом конце Вселенной, какая-то часть моего рассудка тем временем гадала, как объяснить Тере мое внезапное появление, не раскрыв притом истинную природу находки археологов. Но, к моему легкому удивлению, Теры нигде не было видно — ни у люка, ни в тени секций внутреннего корпуса, которые мы не стали демонтировать, поскольку по ним были проложены некоторые провода и кабели. Меня на минуту охватило жуткое подозрение, что барышня самовольно полезла в малую сферу, но когда радиальная гравитация мягко потянула меня на посадку (к этому ощущению я уже успел привыкнуть), в голове у меня немного прояснилось. Скорее всего, догадался я, Тера пошла в машинное отделение, на случай если мне вздумается выбираться с той стороны.
Кажется, на сей раз госпожа удача для разнообразия соизволила мне улыбнуться. А может быть, эта ветреная плутовка просто пытается усыпить мою бдительность, морочит мне голову иллюзией безопасности, а сама тем временем уже готовится подставить ножку.
Я совершил относительно мягкую посадку (теперь-то я знал, что в метре от поверхности притяжение резко усиливается, и приготовился) и уже пробирался сложным противолодочным зигзагом к малой сфере, когда открылся люк в соединительный тоннель. Наверняка это пришла Тера, подумал я. Сейчас начнутся вопросы, отвечать на которые у меня не было ни малейшего намерения.
Но, как ни странно, это оказалась вовсе не дочь господина Камерона. Вместо нее из переходника, где царила невесомость, в большую сферу выбрался Чорт. Креан был в скафандре, но шлем отстегнул и откинул назад, как капюшон.
— Капитан Маккелл! — выпалил он, едва завидев меня. — Как хорошо, что вы здесь!
«А где же мне еще быть? » — чуть было не брякнул я, но сдержался. Во-первых, совершенно ни к чему было язвить на ровном месте, а во-вторых, лицемерить без нужды тоже не стоит — ведь, учитывая мои недавние приключения, я вполне мог бы сейчас пребывать очень далеко от «Икара».
— Что-то случилось? — спросил я, опустив Пакса гулять своим ходом.
— Мы должны улетать отсюда, — сказал Чорт. Он ловко выбрался из невесомости переходника в большую сферу и встал на ноги. — И как можно скорее.
Я нахмурился — что еще стряслось?
— Вы уже закончили монтаж кожуха? Чорт резко дернул головой.
— Нет, еще не совсем. Но заканчивать некогда. Специалист по электронике Шоун болен.
Я поморщился. Пока я путешествовал в никуда и обратно, у меня совершенно вылетела из головы эта морока.
— Насколько он плох?
— Скоро сами увидите, — ответил Чорт, от волнения присвистывая больше обычного. — Специалист по двигателям Никабар принесет его сюда, как только у него пройдет припадок.
Волосы у меня на затылке зашевелились. Припадок? Это что-то новое.
— Ревсу нужна помощь? Чорт снова дернул головой.
Он заверил меня, что справится сам. Но нам надо будет достать еще лекарство — и как можно скорее.
— Понятно, — ответил я, подходя к компьютеру и переключая внутреннюю связь на машинное отделение. — Иксиль?
— Так вот ты где! — тут же ответил голос Теры. — Где ты был?!
— А ты как думаешь? — огрызнулся я. — Сидел в этой чертовой головоломке и выпутывал чертова иксилевского хорька из чертовых проводов. А что, девушка, мои темпы вас не устраивают? Иксиля дай.
Она ничего не ответила. Наверное, совершенно обалдела от моей грубости — раньше-то я такого себе не позволял. Мне даже стало немного неловко, но на данный момент угрызения совести имели низший приоритет срочности.
— Да, Джордан, — послышался невозмутимый голос Иксиля.
— У Шоуна какой-то припадок, — сказал я ему. — Ревс принесет его, как только парню полегчает. Начинай готовить к запуску до световой и гипердрайв и пришли сюда Эверета и Теру, пока мы не разгерметизировали шлюз.
— Принято, — ответил он. — Они уже пошли.
— Хорошо, — сказал я. — Да, вот еще что: я нашел Пакса. Он жив-здоров, — меня вдруг осенило. — Сейчас я тебе его принесу.
Я быстренько отключил связь, пока Иксиль не поинтересовался, почему я вдруг решил отнести ему хорька, причем целого и невредимого, вместо того чтобы усесться изучать карты и планировать маршрут.
— А что делать мне? — спросил Чорт.
— Подготовь для него смотровой стол, — ответил я, указывая сваленное в кучу медицинское оборудование. — А потом оставайся помогать Эверету. Я схожу отнесу Пакса Иксилю, вдруг он ему понадобится.
Я мог бы и не утруждать себе изобретением предлога, даже столь неубедительного. Чорт, даже не дослушав, вприпрыжку пустился по поверхности сферы выполнять поручение. Я направился в противоположном направлении, туда, где лежали мой персональный НЗ и запасы продовольствия. Кода-то они хранились возле моей каюты, а теперь были свалены в кучу как раз поблизости. Я сказал Камерону, что переправлю ему припасы, а позже мне могло и не представиться случая выполнить свое обещание.
Только я упаковал воду и пищевые плитки в сумку, как из тоннеля появились Тера и Эверет. Последний, не задерживаясь, направился к Чорту и медицинскому оборудованию. Тера, что вовсе удивительно, так же решительно зашагала ко мне.
Мы встретились на полпути.
— Ну? — тихо спросила Тера.
Голос ее дрожал от волнения. Похоже, она приготовилась услышать самое страшное. Я покачал головой.
— Его там нет, — ответил я. — Ни живого, ни мертвого, ни раненого.
Тера немного успокоилась.
— Тогда где же он? — спросила она.
— Не знаю, — ответил я, что формально соответствовало истине, но на самом деле было чертовски далеко от нее. — Может, он все же сошел на Потоси.
Девушка отвела глаза и тихо сказала:
— Отец не сошел бы с «Икара». Добровольно — никогда.
Я задумался над услышанным. Барышня опять-таки была права — с формальной точки зрения, хотя сама она и не подозревала — насколько.
— Возможно, — согласился я. — Но не будем оставлять надежду. Если уж кто-то и может найти укромное место, чтобы спрятаться от паттхов, так это твой отец.
Она вздохнула.
— Надеюсь, что так.
— Я знаю, что это так, — сказал я ей.
Теперь была моя очередь отводить взгляд. Такая затаенная боль застыла в ее глазах, что я сразу почувствовал себя последней сволочью, мне захотелось тут же сказать Тере, что с ее отцом все в порядке, успокоить ее.
Но я совершил героическое усилие и поборол свой благородный порыв. Стоит мне хоть намекнуть, как в действительности обстоят дела, и я сразу же из утешителя превращусь в главного подозреваемого. А это бы навредило всем нам.
— Слушай, мне бы хотелось поболтать с тобой подольше, — вместо этого сказал я. — Но мне надо отнести эту тварь Иксилю прежде, чем Никабар разгерметизирует переходник.
— Конечно, — машинально кивнула она, все еще погруженная в переживания за судьбу отца.
Что было мне даже на руку. Если я сумею смыться прежде, чем Тере придет в голову спросить, что у меня в сумке, то не придется лишний раз врать. Я свистом подозвал Пакса, который вертелся около запасов продуктов, и потопал к тоннелю.
Иксиль парил в переполненном оборудованием машинном отделении, словно огромное облако. Подготавливая гипердрайв и до световой двигатель к пуску, он проверял и перепроверял индикаторы и приборы.
— Рад видеть тебя в добром здравии, — сказал он и тут же умиленно уставился на Пакса, которого я слегка подтолкнул и отправил в полет навстречу напарнику. Зверек верещал и молотил лапками, стараясь найти, за что зацепиться. — Вас обоих, — добавил Иксиль, когда Пакс прилетел к нему и начал карабкаться на свое законное место на плече хозяина. — Какие-то проблемы?
— Челюсть подвяжи, — посоветовал я ему, направляясь к люку за панелью переключателей, который Тера предусмотрительно оставила открытым. — Могу поспорить, ты даже не поверишь, какое мы с Паксом совершили путешествие.
Путаница проводов с этой стороны выглядела не менее устрашающе, чем со стороны большой сферы. Но после уверений Камерона, что все это хозяйство намного прочнее, чем выглядит, я уже меньше боялся повредить что-нибудь неосторожным движением и пробирался внутрь, убирая с дороги провода и кабели без особого трепета. В результате вместо часа дорога к свободному пространству в центре малой сферы теперь заняла минут пять, не больше.
Зависнув у сетки, я достал блокнот и черкнул Камерону записку, чтобы он не покидал своего убежища до тех пор, пока я не приду за ним сам или не пришлю кого-нибудь из хорьков. Я запихал записку в сумку и подтолкнул посылку, чтобы она заскользила вдоль по штанге. В последнюю минуту мне пришло в голову, что веса пакета может оказаться недостаточно, чтобы запустить телепортацию, что для этого необходимо сжать наконечник штанги. Тогда придется навьючить Пикса и отправить передачу с хорьком. А потом как-то объяснить команде, куда подевался один из питомцев Иксиля, поскольку меньше всего мне сейчас было надо, чтобы Пикс вдруг объявился из ничего посреди большой сферы при всем честном народе.
Но все обошлось — должно быть, для срабатывания пускового механизма сжимать наконечник не требовалось. Сумка соскользнула по штанге и просто исчезла. Только сквознячком чуть-чуть потянуло — воздух быстро заполнил вакуум на месте телепортированной посылки.
Еще через пять минут я преодолел лабиринт проводов и выбрался в машинное отделение. Иксиль уже пристегнулся к креслу, оба хорька сидели у него на плечах, как обычно. А вот такого выражения на физиономии напарника мне еще ни разу в жизни наблюдать не приходилось.
— Ну, — светским тоном начал я, возвращая на место распределительный щиток, за которым скрывался люк в малую сферу. — Что ты об этом думаешь?
С видимым усилием Иксиль вернулся к реальности и посмотрел на меня.
— Невероятно, — тихо проговорил он. — Совершенно невероятно.
— Точно, — согласился я. — Но реально.
Иксиль рассеянно протянул руку и погладил Пакса по голове.
— Нельзя допустить, чтобы остальные узнали об этом, — сказал он. — Паттхи начнут свергать целые правительства, если выяснят, что за добычу они преследуют.
— Да, я уже прикидывал, что следует из нашего с Камероном открытия, — заверил я его. — Включая и тот факт, что мы не можем рассказать, что к чему, даже Тере.
Хорьки синхронно дернулись.
— Потому что мы работаем на братца Джона?
— И потому что самый напрашивающийся выход из положения, — передать ему «Икар», — подтвердил я. — Она нам и без того не доверяет, а уж если узнает, какой крупный козырь у нас в трюме, — точно приварит нам задницы к корпусу.
— Да. — Иксиль немного помолчал. — Что, к сожалению, вновь возвращает нас к вопросу о нашем ближайшем будущем.
Я поморщился.
— Не думаю, что у нас слишком большой выбор, — признался я. — Если только мы не хотим сидеть и смотреть, как умирает Шоун, мы должны отправиться куда-то, где можно купить ему еще борандиса.
— Я вот все думаю, — задумчиво проговорил Иксиль. — Нам ведь известно про его заболевание только сего слов. Насколько я припоминаю, Эверет не смог ни подтвердить диагноз, ни опровергнуть. Что, если Шоун все это симулирует только для того, чтобы вытащить нас из укрытия?
— В таком случае, мы снова возвращаемся к вопросу, почему он не предал нас раньше и не избавил многих проныр Спирали от лишних забот, — напомнил я.
Иксиль прикрыл веки.
— Ты же не станешь от меня что-то скрывать, правда?
— Что скрывать? — спросил я.
— Ну, даже не знаю. — Напарник пожал плечами. — Скажем, придешь к окончательному решению передать братцу Джону «Икар» и не станешь советоваться со мной.
— Не говори ерунды, — обиделся я. — Но согласись, должен быть хотя бы один способ провернуть это без риска.
— «Без риска» — понятие растяжимое.
— Верно, — согласился я. — И все же братец Джон может даже паттхов заставить побегать.
— И конечно, если мы передадим ему такой лакомый кусочек, мы сразу же резко поднимемся в иерархии организации Антоновича, — продолжил Иксиль. — Только не говори, что эта идея не приходила тебе в голову.
— Приходила, я ее обдумал и отринул, — заверил я. — У меня куча недостатков, но никто не упрекнет меня в непомерных амбициях. — Я приподнял бровь и посмотрел на напарника испытующе. — Если только ты не захочешь проделать такой ход.
— Чтобы стать первым не-человеком среди подручных Антоновича? — сухо спросил он. — Спасибо, но, пожалуй, я пас.
Я махнул рукой.
— Твое дело. Кстати говоря, ты не знаешь, Никабару же доставил Шоуна на борт корабля?
— Да, они зашли, пока ты был внутри малой сферы, — ответил он. — Тера даст нам знать, когда давление в шлюзе восстановится. — Он наклонил голову. — По-моему, она была очень недовольна, что ты застрял здесь, в то время как у тебя много работы в большой сфере.
— На самом деле работы там осталось совсем мало, — ответил я, пожав плечами. — Я уже знаю, куда мы направимся.
— И куда же?
Я смущенно кашлянул.
— Думаю, мы попробуем посетить Большой фестиваль Плоринса на Палмари.
Хорьки на плечах Иксиля чуть не подпрыгнули.
— Издеваешься? — пробормотал он. — Большой фестиваль Плоринса?
— Где лучше всего прятаться, как не на площади, от края до края запруженной толпой? — возразил я.
— Толпой, где вертится добрая половина воришек, жуликов и карманников всех обитаемых миров в радиусе двухсот световых лет? — скептически заметил Иксиль. — И соответственно половина всех ищеек с тех же миров тоже слетится на Палмари. Причем и те и другие спят и видят, как бы нас сцапать.
— Конечно, лететь на Палмари — чистой воды безумие, — согласился я. — Поэтому-то никому и в голову не придет, что мы туда заявимся.
Иксиль покачал головой. Но, по крайней мере, его хорьки больше не дергались. Наверное, он все же смирился с моей идеей.
— Безумие — это еще мягко сказано, — вздохнул он. — Но в сложившихся обстоятельствах выбирать не приходится.
— Вот это разговор, — с удовлетворением сказал я. — Кроме того, все равно все порты в радиусе тысячи световых лет от Утено наверняка под присмотром. Так что чем больше будет давка в околопланетном пространстве, тем больше шансов, что нас вовсе не заметят.
Иксиль хмуро посмотрел на меня. У него вообще был очень богатый репертуар хмурых и угрюмых взглядов.
— И тем больший поднимется переполох, если нас все же засекут.
Я пожал плечами.
— Типа того.
Щелкнул динамик интеркома.
— Маккелл, давление в шлюзе восстановлено, — послышался голос Теры. — Тебе не кажется, что капитану не помешало бы притащить свою задницу к навигационному компьютеру и подыскать пункт назначения?
— Уже иду, дорогая, — буркнул я.
— Что?
— Я сказал, что сейчас приду, — ответил я. — И скажи Ревсу, чтобы шел сюда и помог Иксилю провести предстартовую подготовку.
Палмари — один из тех полунезависимых миров, которые хоть и колонизированы сравнительно недавно, умудряются сделать вид, что они тут всегда были и всегда будут. На Палмари это загадочное явление частично объясняется тем, что в отличие от других колоний там нет доминирующей расы, которая управляла бы большей частью освоенной территории. Открыли эту планету тринкианцы — лет двадцать назад. Они же и начали ее освоение. Но не прошло и нескольких лет, как к ним присоединились скваттеры с Вэнча, шахтеры-порпифианы и лесоводы к\'Тра. Какой-то комментатор в новостях благожелательно отозвался о духе равноправия, который, дескать, царит на Палмари, и тем сделал ей неплохую рекламу. Уже через несколько лет на большей части планеты яблоку упасть было негде.
Большой фестиваль Плоринса завезли на Палмари к\'Тра. Это была их национальная традиция, которую с восторгом приняли все равноправные народы колонии. В зависимости от того, с кем вы разговариваете, Большой фестиваль представлялся либо обладающим глубоким смыслом событием эзотерического, культурного и исторического значения, либо самым грандиозным поводом для большого сабантуя, который когда-либо знала Спираль. Лично я всегда считал, что истина, скорее всего, кроется где-то посередине. Эта загадочная дама вечно норовит там спрятаться. Но факт оставался фактом: миллионы разумных существ, которых нисколько не интересовала культура и история народа к\'Тра, каждый год слетались на Палмари, чтобы поучаствовать в шумной трехнедельной гулянке.
Большой фестиваль иногда сравнивали с масленицей, которую до сих пор праздновали на Земле и в некоторых ее колониях. Но сравнение выходило явно не в пользу масленицы.
Прежде чем запускать гипердрайв, я при помощи внешних камер наскоро оглядел плоды наших трудов по изменению внешности «Икара». Да, Чорт не поскромничал: наша маскировка и в самом деле была далека от совершенства. С другой стороны, те продольные секции недостроенного кожуха, которые мы успели смонтировать и приварить к корпусу, по идее, достаточно изменили и внешний облик корабля, и сигнал, который будут фиксировать при нашем приближении радары. Оставалось только надеяться, что это позволит нам приземлиться, не переполошив наших недоброжелателей всевозможного калибра — от мелких воришек и карманников до паттхов.
Конечно, после посадки наша маскировка уже никого не обманет. Любой, кому вздумается приглядеться к кораблю, увидит в просветах между пластинами очертания большой и малой сфер. Но на этот счет я уже кое-что придумал. Однако будем решать задачи по мере поступления. Вот сядем тогда и будем разбираться с маскировкой.
После того как нас встретили в околопланетном пространстве Утено, прием, который «Икару» оказали на Палмари, показался нам куда более радушным. До официального открытия Большого фестиваля еще оставалось три дня, но все входные трассы уже были забиты заядлыми тусовщиками, которые спешили то ли заранее присмотреть лучшие места, то ли просто приступить к веселью, не дожидаясь формального открытия. С нашим обновленным силуэтом и очередными фальшивыми документами, которые состряпал Иксиль (на сей раз мы назывались «Просчет Шермана»), мы быстро прошли все пред посадочные формальности. Диспетчер торопливо отбарабанил координаты, выделил нам посадочную площадку в космопорту Бангрот (в моем вроде бы полном списке местных портов о таком не было ни слова) и рекомендовал нам хорошо провести время.
Почему данное название отсутствовало в списке, стало ясно уже на подлете. Космопорт Бангрот оказался просто-напросто обширным незастроенным участком к югу от городов-двойняшек Дробней и к\'Барч. По-моему, его не застроили только потому, что забраковали. Похоже, Большой фестиваль достиг такого размаха, что местным властям пришлось приспосабливать под посадочные площадки любой мало-мальски подходящий клочок земли.
А ведь до официального открытия праздника еще оставалось целых три дня. Еще несколько лет — и жители Палмари объявят, что Большой фестиваль теперь будет проходить круглый год.
Если вы думаете, что дополнительный космопорт Бангрот был почти пуст и в нем еще оставалась прорва мест для опоздавших, вы глубоко заблуждаетесь. Корабли стояли буквально впритирку, в узких проходах между ними бурлила жизнь. А опоздавшими, с точки зрения завсегдатаев фестиваля, были как раз мы.
И еще меня несколько беспокоило, что же случится с понятиями «верх» и «низ» внутри большой сферы «Икара», когда мы окажемся в гравитационном колодце Пал-мари. Тера говорила, что на Мейме загадочная радиальная гравитация полностью нейтрализовала планетарное притяжение, но ведь это было до того, как камероновские спецы начали там свои изыскания. Если на нас начнет сказываться притяжение Палмари, то корабль мне придется сажать, лежа на спинке кресла. Причем окажусь я в этом положении совершенно неожиданно. Или еще хуже — не выдержат наши самодельные крепления, и тогда мне самому придется совершать вынужденную посадку на «дно» сферы в двадцати футах подо мной. Причем полечу я туда вместе с креслом, а сверху, для полного счастья, свалится пульт.
Как оказалось, на данный счет я боялся совершенно зря. Теперь, когда мы разобрали внутренние перегородки в большой сфере, металлические поверхности больше не экранировали притяжение неизвестного науке типа, и радиальный гравигенератор работал на полную катушку. Так что, пока я сажал «Икар» на отведенный нам крошечный кусочек земли, я почувствовал лишь мимолетное изменение гравитации.
— И что теперь? — спросила Тера, пока я переводил все системы в режим ожидания.
В опустевшей металлической сфере ее голос тут же подхватило эхо.
— Теперь я пойду и раздобуду борандис, — ответил я, выворачивая шею, чтобы взглянуть на барышню, но увидеть удалось только ее макушку.
Рассудив, что, если вдруг откажет радиальная гравитация, всем нам ломать шеи вовсе не обязательно, я разместил рабочие места остальных членов команды (кроме Никабара, который дежурил в машинном) в той части сферы, которая после посадки была бы «нижней».
Тера встала из-за компьютера и направилась к переходному тоннелю.
— А остальные как же? — спросил Шоун. — Что, опять сидеть здесь и ждать, когда ты вернешься? Дурью маяться?
— Можешь маяться, чем твоей душе угодно, — ответил я, спускаясь к нему по вогнутой поверхности сферы. — Потому что вы с Эверетом останетесь здесь, гдеон сможет утихомирить тебя, пока я не вернусь.
— А вот вам, — я невежливо ткнул пальцем в Чорта и Теру, которая вернулась из шлюза, — с Никабаром, наоборот, скучать будет некогда. Я хочу, чтобы вы собрали все аварийные прожектора, какие есть на корабле, и развесили их в просветах кожуха так, чтобы свет был направлен наружу. Миленькое праздничное украшение ,и, если нам повезет, яркий свет не даст досужим зевакам разглядеть за ним очертания сфер.
— Может, мы сумеем достать какие-нибудь красочные транспаранты, чтобы прикрыть щели, — внесла предложение Тера. — Тогда корабль будет выглядеть еще более празднично.
— Может быть, — согласился я. — Но космопорт временный, не знаю, как тут с лавками. Не хотелось бы, чтобы кто-то надолго уходил без особой надобности.
— У них проложены трамвайные пути, от Бангротадо центров обоих городов, — раздался у меня за спиной голос Никабара. Я обернулся — механик стоял у выхода из тоннеля. Наверное, только что подошел. — Я заметил на мониторе, пока ты вел корабль на посадку. Если уж местные удосужились проложить рельсы, то и парочка лавчонок на месте тоже наверняка найдется. Я могу сходить посмотреть. Это быстро.
— Обломись, — проворчал Шоун, не дав мне и слова вставить. — Ты что, забыл, капитан никому не разрешает покидать корабль. Только ему одному гулять дозволено.
— Шоун, — попытался утихомирить его Эверет и положил ему руку на плечо.
— Что — «Шоун»?! — огрызнулся парень, злобно дернув плечом, чтобы стряхнуть ладонь медика. — Я не маленький, знаешь ли!
— Если хочешь — валяй, поищи лавку, — сказал я Никабару — Только смотри в оба и возвращайся через полчаса, чтобы помочь Тере и Чорту.
— Ладно, — пообещал Никабар. — Все будет нормально, там тот еще зверинец. Меня никто и не заметит.
Развернувшись, он снова скрылся в переходнике.
— А что он будет делать? — спросила Тера, кивнув в сторону Иксиля, который стоял немного в стороне, не принимая участия в разговоре.
— Он останется здесь за старшего, — ответил я, не обращая внимания на взгляд, которым одарил меня Шоун. На этот раз я, должно быть, впал в немилость из-за того, что отпустил Никабара. Парнишка и в лучшие-то времена терпеть не мог оказываться неправым, а сейчас, в самый разгар ломки, времена у него были далеко не самые лучшие. — А еще он пошлет наружу Пикса иПакса и будет присматривать за тем, что творится вокруг корабля.
— И где ты собираешься на этот раз добыть борандис? — спросила Тера.
Барышня невозмутимо смотрела мне в глаза. Ее лицо ничего не выражало.
Но уже то, что она скрывала свои чувства, само по себе говорило о многом.
— А тебе-то что? — огрызнулся я. — Если я за что-то берусь, я это делаю. Так что оставь это мне.
— Прекрасно, — ответила Тера, ничуть не обидевшись. По крайней мере, по ней было не заметно, что она обиделась. — Я просто хотела напомнить, что тебе нельзя попадать ни в какие передряги. Если ты не вернешься, мы не сможем взлететь.
— Я вернусь, — заверил я ее, направляясь к шлюзу. — Обо мне не беспокойся, — добавил я. — Займись лучше нашей праздничной иллюминацией.
Чтобы перебраться из сферы с ее радиальной гравитацией в шлюз, где действовало нормальное планетарное тяготение, потребовалась изрядная сноровка, но я умудрился преодолеть это препятствие, не потеряв ни равновесия, ни достоинства. Никабар уже открыл люк и спустил трап. Проверив, свободно ли ходит в кобуре плазменник, я остановился у выхода и обозрел окрестности, благо с десятиметровой высоты открывался отличный вид.
Никабар был прав, снаружи действительно был настоящий зверинец. Корабли стояли так близко, что между ними оставались лишь узенькие проходы, запруженные слетевшимися на праздник гуляками. Гулякам приходилось несладко — по тем же проходам ползали гусеничные цистерны заправщиков, машины таможни и тьма-тьмущая маленьких двухместных каров. Последние, по-видимому, были призваны ускорить перемещение гостей планеты по космодрому, но на самом деле лишь затрудняли его.
В результате в порту творилась давка, о которой я и мечтать не мог. Даже если здесь и рыщут паттхи со своими бородавчатыми приятелями айиками, то черта с два они сумеют нас выследить в такой толпе. Взяв направление на ближайшую ветку упомянутых Никабаром трамвайных путей, я спустился вниз и принялся работать локтями.
Сперва я хотел взять себе кар, но поблизости не было видно ни одной свободной машины, так что пришлось топать на своих двоих. Вскоре оказалось, что это даже к лучшему, потому что кары только и делали, что застревали в пробках. До трамвайных путей было не так уж далеко, да и прогуляться не вредно. Заодно можно спокойно подумать.
Но вовсе не о том, как достать борандис. Хоть я и заявил Тере, что, мол, сделаю, что должен (н-да, почти как в мелодраме получилось), меньше всего меня сейчас волновало, где взять зелье для Шоуна. По крайней мере для дюжины рас, толкающихся вокруг меня, борандис — -обычный, разрешенный к употреблению препарат, так что купить его можно в каждой аптеке на планете, и это даже не вызовет лишних вопросов. Нет, сейчас самым актуальным был все тот же вопрос, что не давал мне покоя все последнее время: как доставить «Икар» на Землю и не попасть в лапы паттхов?
А заодно неплохо было бы понять: а так ли уж мне это надо и нет ли более разумного выхода из положения?
Я все никак не мог выбросить из головы наш последний разговор с Иксилем и как он полушутя спросил, не задумал ли я предложить «Икар» братцу Джону, не мучаясь с доставкой столь горячего груза на Землю. Тогда я заверил напарника, что у меня ничего такого и в мыслях нет. Но теперь я уже не был так уверен. Если передать «Икар» братцу Джону, звездные врата, по крайней мере, останутся пусть не в самых чистых, но все же в человеческих руках. А заодно это даст такой толчок моей карьере, о котором я прежде и мечтать не мог. Возможно, я даже встречусь с неуловимым мистером Антоновичем и он введет меня в круг по-настоящему посвященных и приближенных.
Конечно, Камерон такой ход не одобрит. Равно как и Тера. А раз Тера будет недовольна, то и Никабар тут же примется возмущаться. Эта парочка неплохо спелась с тех пор, как они пришли ко мне в рубку разбираться в моих сомнительных связях. И все же в данном вопросе меня не так уж сильно волновали чувства окружающих. Мы еще не покрыли и пятой части расстояния от Меймы до Земли, а уже побывали на волосок от полного краха гораздо больше раз, чем мне хотелось вспоминать. У остальных членов команды еще оставалась надежда, что мы везем сверхскоростной гипердрайв и что он поможет нам вырваться из сетей паттхов. Но мы-то с Иксилем знали, что никакого гипердрайва у нас нет.
Нет, отдать «Икар» братцу Джону определенно имеет смысл. Чем больше я думал, тем более заманчивой представлялась мне эта идея. А Камерон и Тера, в конце концов, как-нибудь переживут. И все же пришлось признать, что пока я на это пойти не готов. Может, позже. Когда уберемся с Палмари.
Трамвайная линия, хотя прокладывали ее явно в спешке, как ни странно, оказалась более удобной и работала лучше, чем транспорт, которым мне приходилось пользоваться на более, казалось бы, преуспевающих планетах. Когда я подошел, на остановке уже стояли в ожидании пассажиров два вагончика, один из них направлялся в город Дробней, другой — в к\'Барч. Я выбрал тот, что шел в к\'Барч, рассудив, что в к\'Трасском поселении празднование проходит с большим размахом и весельем, а значит, там будет проще затеряться в толпе.
Большинство моих попутчиков, которые вместе со мной подошли к остановке, тоже предпочли поехать в шумный и веселый к\'Барч, хотя, наверное, все же по другой причине. Толпа подхватила меня, и я очутился зажатым в самой середине вагона, между компанией потных нарчнеров и группой чистых, но таких же пахучих саффи.
Мы тронулись. В просветах между головами мне иногда удавалось выглянуть в одно из боковых окон. Как оказалось, Никабар все рассчитал правильно, на пересечении трамвайных линий стоял не только огромный магазин сопутствующих товаров, но и множество ресторанов, таверн и киосков с сувенирами. Даже «Межзвездная связь» не осталась в стороне, построив сборные вспомогательные переговорные центры, так что, если кому-нибудь из разношерстного народа захочется связаться с другим концом Вселенной, ему не придется тащиться в главное здание компании, расположенное в городах-близнецах. Я подумал, что, наверное, снова недооценил доходы, которые приносит Большой фестиваль Палмари.
Трамвай, грохоча по рельсам, приехал на конечную станцию. Похоже, я очутился где-то в наиболее популярной части к\'Барча, в опасной близости к эпицентру приближающегося празднования. Меня снова подхватила толпа, только теперь уже прущая на выход, и через несколько минут неразберихи я уже пробирался к тротуару, чуть меньше переполненному народом, чем вагончик. Через квартал от трамвайной остановки я заметил развевающуюся на ветру вывеску фармакологической лавки и зашагал в ту сторону.
Я добрался до аптеки и начал проталкиваться к ее дверям, когда что-то со страшной силой ударило меня по затылку, и мир вокруг мгновенно погрузился во тьму.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Сознание возвращалось ко мне медленно, постепенно, в несколько последовательных и мучительных этапов. Сперва была просто какая-то общая дурнота, потом она перешла в озноб и онемение (точнее, одеревенение) конечностей и в итоге вылилась в болезненную пульсацию на затылке. Что-то было не так с моими руками, хотя я никак не мог сообразить, что именно. Откуда-то исходил свет, правда такой же смутный и неопределенный, как дурнота, которая одолевала меня поначалу, и я вяло подумал, что, если повернуть голову, может быть, я увижу источник этого странного освещения. Вспомнить, как обращаться с собственными мышцами, удалось не сразу. Но удалось. Мысленно поздравив себя с таким великим достижением, я чуть повернул голову…
И меня накрыла такая боль в затылке, что я моментально проснулся окончательно. Видно, кто-то хорошо поработал, пытаясь голыми руками оторвать мою голову от шеи. Стиснув зубы, я подождал, пока боль немного утихнет, и только тогда, стараясь по возможности не шевелить головой, открыл глаза.
Я сидел в жестком деревянном кресле, свесив голову на грудь. Заодно выяснилось, что было неладно с моими руками: они были прикованы наручниками к подлокотникам кресла, на которых и лежали. В порядке эксперимента я попробовал подвигать ногой и выяснил, что в отличие от верхних нижние мои конечности приковать к креслу никто не удосужился. Откуда-то издалека еле слышно доносилась музыка. А очень близко, прямо передо мной, шел тихий и мирный разговор на нечеловеческом языке. Медленно, памятуя об отбойном молотке, который в любой момент мог снова заработать у меня под черепом, я осторожно поднял голову, чтобы посмотреть, кто это там беседует.
И сразу же горько пожалел об этом. Я находился в комнате средних размеров, почти без мебели. На потолке горела осветительная панель, а единственная дверь располагалась в четырех метрах прямо по курсу. На полпути между мной и дверью за низеньким деревянным столом сидели Два члена бородавчатого клана айиками. На столе перед ними валялся наполовину в разобранном состоянии мой телефон.
Однако в данный момент бородавочники смотрели вовсе не на телефон и прочее содержимое моих карманов, бесцеремонно разложенное тут же на столе. Вопреки всем моим стараниям сохранить в тайне свое возвращение в сознание айиками смотрели прямо на меня.
И, если только я правильно расшифровал выражение на их нечеловеческих физиономиях, никаких дружественных чувств они ко мне не испытывали. Скорее так смотрят на пленника, которого велено оставить живым и относительно здоровым, но которого очень хочется избить до беспамятства, и тюремщики втайне лелеют надежду, что задержанный даст им повод для избиения.
Такому сговорчивому парню, как я, было бы не к лицу разочаровывать ребят.
Я встал на ноги, резко качнулся вперед, восстанавливая равновесие, посильнее вцепился в подлокотники кресла, чтобы оно не потянуло меня назад, а оставалось в более или менее тесном контакте с моей спиной и седалищем. Да, хоть мои бородавчатые тюремщики и лелеяли вышеупомянутые надежды, меньше всего они ожидали от меня такой неожиданной и безрассудной атаки. Они еще успели удивиться, когда я в два шага преодолел расстояние между нами и резко повернулся на сто восемьдесят градусов, тщательно проследив, чтобы ножки кресла не задели края стола. А потом я всем весом обрушился прямо на них. Вместе с тяжелым деревянным креслом.
Бородавочники, конечно, понимали, что я задумал. Но поскольку они сидели, спрятав ноги под столом, они ничего не могли поделать. Под аккомпанемент оглушительного треска ломающегося дерева и не менее звучных ругательств на неизвестном мне языке мы дружно образовали кучу-малу. Хотя с прикованными к креслу руками мои движения были сильно ограничены, я все равно оказался в намного более выигрышном положении для рукопашной, чем мои противники. Раскачиваясь взад-вперед, молотя их креслом и не давая встать, я вдобавок еще и пинал их ногами, нанося удары по головам, туловищам и вообще куда придется. Наверное, драка продолжалась не так уж и долго, но из-за болезненной пелены у меня в голове минуты казались мне вечностью. Наконец айиками затихли и больше не шевелились. Я отвесил каждому еще по паре пинков, просто на случай, если они вдруг притворяются, и в изнеможении рухнул посреди поля боя. Теперь можно было и отдышаться.
Однако рассиживаться не стоило. Я серьезно рисковал, набросившись на них сразу же, как только пришел в себя, но на тот момент выбора у меня не было. Мои шансы на успех и так были невелики, а если бы я стал дожидаться, пока они позовут своих приятелей и обрадуют их, что восковая кукла пришла в себя и пора втыкать в нее булавки, мне бы никогда не выйти отсюда живым.
Впрочем, моя история все еще вполне могла окончиться столь печально. Нашу непродолжительную свалку никак нельзя было назвать тихой, а музыка, звучащая в отдалении, говорила о том, что поблизости есть кто-то еще. И этот кто-то обязательно должен прийти поинтересоваться, что же тут происходит.
Кресло в ходе побоища, конечно, пострадало, но того, что от него уцелело, вполне хватало, чтобы сковывать мои движения. Настороженно прислушиваясь, я принялся неуклюже ворочаться, чтобы обыскать своих тюремщиков на предмет ключей от наручников.
На них были точно такие же неогреческие туники, как и на братцах-бородавочниках, которые напали на меня на Ксатру. Карманов на этих одеяниях было не так уж много и я достаточно быстро выяснил, что ключей у поверженных охранников не имеется. У одного из бородавочников была на поясе сумка, но и в ней ключей не оказалось. И оружия при них тоже не было.
Но зато в двух метрах от меня на полу, там, куда он упал во время моей стремительной атаки, лежал мой телефон.
Мое кресло застряло между телами поверженных айиками, но мне удалось высвободить его. Я перекатился на колени, поднялся на ноги и пробрался через обломки к своему телефону. При ближайшем рассмотрении оказалось, что айиками вовсе не разобрали его на части, а просто сняли заднюю крышку аппарата. Хотя зачем им это понадобилось, было совершенно непонятно. Возможно, они пытались вытащить из памяти один-два номера телефонов.
Если так, то им не повезло. Это был аппарат, который я забрал у Джеймса Фулбрайта в мире Дорчинда, и никаких номеров моих знакомых там не было.
И все же хорошо, что они так долго провозились с телефоном — теперь у меня была возможность связаться с внешним миром. Улегшись на бок на пол, я дотянулся до аппарата и перевернул его. Влип я, конечно, крепко, но короткий звонок Иксилю, по крайней мере, предупредит остальных, что паттхи здесь и вышли на охоту. Покосившись напоследок на дверь, я включил телефон и хотел набрать номер…
Но остановился.
Что-то все это было очень просто. Слишком просто. Где же друзья бородавочников, которые должны ворваться в комнату, чтобы спасти положение? Почему эти два айиками возились с телефоном прямо здесь, если этим куда сподручнее заниматься в специально оборудованной мастерской? И если уж на то пошло, почему вообще тут было всего два охранника?
Я выключил телефон и снова перевернул его лицевой панелью вниз, наклонив так, чтобы можно было как следует осмотреть разверстые внутренности. И теперь, когда я знал, что искать, обнаружить это не составляло никакого труда.
Мои умные маленькие приятели вмонтировали туда маленький ретранслятор как раз перед входом на шифратор общего потока данных. Мне трудно было прочитать напечатанное сверху название схемы, но это было уже и не важно. При помощи простейшего «Марка VI» они могли подслушивать любой мой разговор. А при помощи более совершенного «Марка IX» и соответственно оборудованного телефона, стоящего где-то в городе, они могли не только подслушивать, но и с помощью местной телефонной сети определять местонахождение абонента. Зря я решил, что меня хотят использовать в качестве восковой куклы. Они собирались заполучить «Икар» самым простым способом.
внутренние моря Черная Чаша и Зеркальное (пресные). Крупных рек нет…
Примечательны пять горных цепей Меридианы, идущие через весь континент с севера, на юг и как бы делящие его на сегменты…
высочайшая вершина планеты — пик Силантьева (4247 м.)…
тектонически планета пассивна…
Население:
/на 200 г. Г.Э./ — 159 617 чл. (90 % русские, 5 % германцы, 4 % Союзники, 1 % англосаксы). Язык — русский…
Столица — Озерный (17 262 чл., космопорт, 3 ВУЗа). Города: Новый Магадан (Жемчужная Коса, 11 114 чл., космопорт, ВУЗ), Прибой (прибрежный, 8890 чл., ВУЗ), Вольный (8046 чл., плаваюший), Новый Минск (6789 чл.), Владимир-Горный (5987 чл.) Основная масса населения — фермеры, охотники, лесозаготовители, старатели — живет на фермах, кордонах, в поселках и станицах…
Управление:
вассалитет Российской Империи…
генерал-губернаторство…
11 губерний, 5 латифундий с внутренним самоуправлением…
Уверенно контролируется 32 % планетарной суши…
Экономика:
экспортируются продукты сельского хозяйства, лесоматериалы, пластмассы, драгоценные и полудрагоценные камни, меха, морепродукты, металлы платиновой группы…
импортируются техника, оружие, часть предметов быта…
денежная единица — рубль…
средний доход не душу населения — ок.4 тыс. руб…
История:
планета открыта в 192 г. Г.Э. 102-й Звездной экспедицией (З. С.Осташко, \"Целеустремленный\")…
В период Фоморианской Войны в силу своего положения стала второй по значимости после Луны базой Императорского Военно-Космического Флота, каковое положение сохраняется до сих пор в силу близости границы (соглашение о демаркации)…
Попытка фоморов захватить планету десантом (май-травень 193 года) была отбита силами гарнизона и казачества…
Туземцы: вабиска (оценочная численность на 200 г. ок. 40 млн). Человекообразные гуманоиды…
четыре конечности с двусторонней вертикальной симметрией. Средний рост ок.1,7 м. Серовато-коричневая крупнозернистая кожа, волосяной покров только на верхней части головы (т. н \"хохол\"), черного, реже — серебристо-серого цвета…
большие миндалевидные глаза черного, реже карего или серого цвета, лишенные видимого белка…
крупный клювообразный нос…
Уровень развития вабиска в разных частях континента колеблется от каменного века до ХVIII века по времени Земли…
На планете имеются несколько туземных государственных образований…
Большинство туземных государств и значительное количество племен признают вассалитет по отношению к Империи, но некоторые занимают непримиримо-агрессивную позицию; их противостояние с властями колонии выливается в регулярные пограничные конфликты.
Серия \"Планеты и Луны исследованной Вселенной.\"
Том 116. \"Сумерла\".
Ярослав Ярославович Дзюба (Яр, Яркий, Я, Полковник Дэ) Род. в 160 г. Г.Э… Со 166 по 175 г.г. — Минский Императорский Лицей… Со 175 по 179 г.г. — Рязанское Его Величества десантное училище. После окончания в звании поручика, направлен в 14-ю Собственную Его Величества Полесскую десантно-штурмовую бригаду (на должность командира ударного взвода в 41-й батальон)… Командовал: взводом (со 179 по 183 г.г.), ротой (со 183 по 189 г. г.), батальоном (со 189 по 194.г.), начальник штаба бригады (со 194 по200 г.г.)… Участвовал в: конфликте не Океаниде 180 г.; 2-й Дайрисской войне 183–184 г. г.; англо-нэйкельском конфликте на Хорзе 184 г. (наблюдатель); противосепаратистских операциях на Нова-Гоба 186–189 г.г.; 4-й Сторкианской войне 190 г.; 1-й Фоморианской войне 192 г..; оказании помощи шэни в реорганизации вооруженных сил 192–193 г.г.; конфликте на Сребрине 196 г.; конфликте на Хамм\'с-Лиу 197 г.; англо-джагггиском конфликте на Нью Уэллс 199 г. (наблюдатель)… Награждён орденами: Святого Георгия-Русского (184 г.); Олега Вещего с мечами (190 г.);. За заслуги перед Отечеством с мечами (192 г.); Олега Вещего с мечами и цепью (197 г.)… Витязь Русского Братства «РА»… Профессор органической химии… Императорская Премия 190 г… Автор научно-популярных трудов по вопросам синтеза белка… В 200 г. Г.Э. вышел в отставку в звании полковника. В том же году появился на Сумерле, возглавил отряд переселенцев из 60 активных бойцов, сопровождаемых примерно вдвое большим количеством детей и женщин (среди которых были жена самого Дзюбы и его сыновья Ярослав и Мирослав, близнецы восьми лет)… Назначенный в том году генерал-губернатором планеты С.К.Довженко-Змай принял Я.Я.Дзюбу, после чего, пополнив свой отряд местными добровольцами и доведя его численность до 340 активных бойцов, Я.Я. Дзюба двинулся от побережья Черной Чаши на запад, в направлении 3-го Меридиана. Параллельно с ним двигался отряд германских переселенцев (см.) и примерно равное количество Алых Драгун из личной охраны резиденции генерал-губернатора. 18 марта 200 г. их объединенные силы разбили у Водопадного Нагорья 25-тысячную армию Теократии Иррузай (аналог. Перевод), поддержанную примерно 100-тысячный племенным ополчением жителей лесов…
Результатом победы явилось создание цепи так или иначе подконтрольных рольных нам земель — губернии 2-го Мередиана — латифундия С.К.Довженко-Змая — вассальное княжество (аналог, перевод) Ваббам — новообразованная Прибойная губерния (губернатор Я.Я.Дзюба) — латифундия Фелькишер Ланд — которая отсекла Теократию Иррузай от наиболее простого и безопасного пути на юг. Такое положение дел в значительной степени облегчает нашу экспансию на Сумерле…
На начало 202 г. Г.Э. население Прибойной губернии — 12 972 чл. Столица — быстро растущий город Прибой (8890 чл.) на побережье океанского залива Долгая Губа. Поселки: Водопадный (1400 чл.), станицы Черноречье (560 чл.) и Столбовая (370 чл.)… Связь — воздушная, рейсовые экранопланы… из Прибоя через Ваббам строится струнник, который должен связать губернию со столицей.
Из отчёта ОКБ ВМ РИ по Сумерле за 202 г. Г.Э.
* * *
Птицы встречали рассвет дружным, отвратительно назойливым чириканьем, которое так восхищает людей, ни разу в жизни не встававших достаточно рано, чтобы услышать этот писк во всей его красе. Около кустов крутился туман; между деревьями он уже начал подниматься и висел в воздухе в паре метров над землей плотным ещё, но постепенно развеивающимся пологом. Подальше, где среди вековых деревьев пока стояла неподвижная ночь, угадывалось быстрое, но неслышное движение — спешили в свои логова ночные хищники, а неподалеку, возле реки, протрубил мамонт.
Неслышно раздвинув широкой грудью густые кусты, около деревьев появился серый в яблоках южноуралец. Закинув голову, раздувая розовые ноздри нежного храпа, несколько раз покивал, фыркнул.
Всадник небрежно похлопал коня по шее и выпрямился, выскользнув из-под нависших веток.
Он был еще совсем юн, этот всадник — лет 14, не больше — но во всем — в уверенной, прочной посадке, в широких плечах; в мягкой расслабленности хорошего спортсмена — сквозили спокойная сила и решимость. Почти метра восьмидесяти ростом, мальчишка весил глаз не меньше семидесяти килограмм — не за счет жира, конечно. Но заметная угловатость, курносый профиль, а главное — открытый, весёлый и немного наивный взгляд светло-серых глаз — говорили, что всаднику именно четырнадцать.
Мальчишка был одет в охотничью куртку, перетянутую широким кожаным поясом с большой витой пряжкой германской работы, на котором висели широколезвийный топор в петле, фляжка… Потертые джинсы были выпущены на мягкие казачьи сапоги, подвернутые до середины их голенищ, как в стерео \"Люди вьюги\". Правая штанина сбоку задралась, открыв рукоять засапожного ножа, рядом с которым торчала нагайка-волкобой. Светло-русый густой чуб падал на лоб поверх вышитой цветным бисером туземной повязки.
В правой руке — за середину — всадник держал короткую охотничью рогатину с широким пером и перекладиной. Но у правого колена в чехле покачивался КПП ИжС-52 — устаревшая модель плазменного полуавтомата, давно снятая с армейского вооружения, но широко используемая охотниками, ополченцами и иррегулярными формированиями. Без такого оружия вдали от границ освоенных земель появляться было рискованно…
Впрочем, Борька Утесов знал леса Сумерлы не хуже местных вабиска. Десять из своих четырнадцати лет мальчишка прожил на Сумерле — в поселке Пять Дубов за Первым Меридианом, а последние два года — в почти такой же станице Черноречье. Отец Борьки — начальник полиции Черноречья есаул Утёсов — и мать, инженер 1-го класса Императорского Гражданского Инженерного Корпуса — всячески поощряли охотничьи экспедиции сына. Именно поэтому он заработал в пионерской организации ранг следопыта (что на лесной Сумерле было непросто), получал профессию лесничего (и астроэнергетика, кстати) и собирался стать лесничим. Старшие сестры Борьки уже окончили школу — одна училась на Земле на врача-регенератора, вторая летала стюардессой на планетолете линии Озерный-Луна 233. Но и сам Борька успел побывать во многих местах освоенной человечеством Галактики — летал на каникулах. Землю он помнил плохо и ни разу не был на прародине с тех пор, как Утесовы покинули ее… Впрочем, мальчишка самодовольно считал: Сумерла — планета геоморфная, а всякие там Кижи и Эрмитажи и по стерео неплохо выглядят…
…Сейчас Борька находился в сорока с лишним километрах от границы губернии. И двигал им не охотничий интерес, а обычное любопытство.
Зимой этого года экспедиция Войко Александра Драганова, исследовавшая леса между Голубыми Песками и 3-м Меридианом, вышла на заброшенный город. В составе экспедиции были такие знаменитости, как создатель прославленной Группы Поиска Чарли Беннет и гаргайлианец, чьё имя земляне произнести были не в силах — крупнейший в известной части Галактики специалист по городам и цивилизации Рейнджеров. Именно они и определили найденное поселение, как таковой. Ничего из ряда вон выходящего в находке не было — города Рейнджеров, безвестно сгинувшей загадочной працивилизации, встречались на многих планетах. Но не заглянуть в него лично было бы надругательством над человеческой природой…
Поэтому Борька Утесов, четырнадцатилетний казачонок из станицы Черноречье, добирался туда вторые сутки.
* * *
Подняв левую руку с комбрасом — комплексным браслетом-терминалом — Борька сверился с картой. Оставалось километров семь, не больше, и мальчик похлопал коня древком рогатины по крупу:
— Давай, солнце моё, — негромко сказал он, — уже недалеко совсем, давай.
Между огромными деревьями легко мог бы пройти стандартный джип. Но густющий подлесок катастрофически затруднял движение, порскала из-под копыт животная мелочь, а могло попасться и что-нибудь крупное и опасное. Во всяком случае, медведи тут были. Кроме того, эти леса славились, как вотчина диких племен, не признающих ничьей власти, но умело подогреваемых в ненависти к землянам эмиссарами Иррузая. Ненависть эта густо замешивалась на страхе, а оттого была непредсказуема и опасна. В своих охотничьих экспедициях Борьке приходилось и убивать лесовиков, и меняться с ними, и даже жить в их селениях, поэтому он хорошо себе представлял, на что они способны.
Слева за деревьями появилась хижина — приземистая, сложенная из плоских глыб камня-дикаря, проконопаченных основательно мхом, крытая камышом, уже успевшим поседеть от старости. Ее построили германские охотники, заходившие в эти места. Между Борькой и хижиной стояла грубая прямоугольная плита из алого гранита с высеченными на ней солярными знаками и витыми готическими буквами. Плиту окружало плотное кольцо лежащих на земле черепов, на некоторым из которых сохранились «хохлы». Та еще картиночка — германцы ни милосердием, ни пониманием чужих проблем не отличались, философствовать не любили, стреляли быстро и точно, пленными не интересовались, за своих убитых мстили с угрюмой сосредоточенностью, из-за чего постоянно имели неприятности с властями колонии вплоть до генерал-губернатора, что их нисколько не колебало. Временами Борька их жалел и пытался представить себе Безвременье, когда погибло почти всё население Европы, а потомки уцелевших спаслись пол покровительство более везучих русских и англосаксов, вот уже третий век упорно и не слишком удачно пытаясь восстановиться, как полноценные народы. Но германцам еще повезло, а вот француза, китайца, негра Борька видел лишь в сохранившихся старых лентах и на фотках — смешных моноплоскостных изображениях…
— Хоп, — Борька вновь подбодрил коня. Впереди за деревьями прошли, неспешно обрывая листву с деревьев, несколько длинношеев — похожие на динозавров млекопитающие, они имели жуткую внешность, но для людей и вообще живых существ опасности не представляли — разве что наступят случайно… Да и добираться сюда из южных лесостепей они почти не добирались, предпочитая тамошние места, кишащие разнообразнейшей странной жизнью. — Хоппа, Раскидай!
Конь пошел рысью — плавной и мягкой. Борька на ходу отводил от лица древком рогатины тонкие ветви, пригибаясь под толстые.
Утоптанная звериная тропа вывернулась живой лентой под конские копыта из-под огромного раскидистого дуба. Борька выпрямился в седле, готовясь пришпорить коня каблуками (шпор он — казак и сын казака — не носил)… но короткий, утробный рык, за вершившийся всхлипывающим \"Иххх…\", заставил его натянуть повод, и Раскидай встал, как вкопанный. По его шкуре прокатилась волна дрожи, конь захрапел.
По тропе неспешно, уверенно трусила полосатая гиена. Очень похожая на своих земных собратьев (как и все геоморфные планеты, Сумерла доводила теоретиков биологии до умоисступления — будь их воля, они бы размазали подобные планеты по космосу тонким слоем вещества и успокоились) гиена вовсе не была труслива. Больше полутора метров в холке, с клыками, легко раскалывающими кости на ноге мамонта, полосатка мало кого боялась в лесу и сейчас, возвращаясь в свое логово, наткнулась на человека. На всадника. Людей гиена не видела никогда в жизни и не была голодна, но это существо шло по ее тропе — этого было вполне достаточно для нападения. Гиена опустила к утоптанной земле большую квадратную голову и снова зарычала.
Борька внимательно следил за ее движениями. Встреча была не из приятных. Точнее — встреча была смертельно опасной. Конечно, можно успеть развернуть Раскидая — и гиена с ее ковыляющим галопом вовек не догонит уральца. Можно выхватить \"пятьдесят второй\"… Но ни бегства ни стрельбы из плазмомета по зверю Борька себе не простил бы.