— Надо полагать, в самых сильных выражениях, — пробормотала Кэролайн.

— Почему вы так говорите? — спросил Николос.

— Вы же называете их заклинателями, — напомнила Кэролайн. — Полагаю, они используют этот дар, чтобы заставить людей делать то, что им хочется, как Сирил меня и Меланту.

— Не совсем так. Повторяю, людям это трудно объяснить.

— Веловски, кажется, понял.

— Веловски — особый случай, — несколько раздраженно ответил Николос.

— Хорошо, значит, они попытались убедить других, — вмешался Роджер. — Что дальше? Голосование?

— Не так прямолинейно, — ответил Николос. — Согласные с Сирилом соединили с ним свои мысленные усилия, так же как согласные с Александром. Двое заклинателей встали друг напротив друга, и получивший перевес был наделен правом принять решение. В данном случае им оказался Сирил.

Роджер негромко хмыкнул.

— Помесь городского собрания с боксерским матчем.

Кэролайн только поморщилась. По ней, так это помесь самых низкопробных рекламных кампаний и самой грязной политики.

— Но как же он сумел убедить всех убить Меланту? — спросила она. — Разве она не лучшее ваше оружие?

— Пока еще нет. Ее дар еще не развился, и в этом как раз вся суть. В настоящее время мы имеем с серыми паритет, при котором ни одна из сторон не чувствует себя достаточно уверенной, чтобы напасть первой. Но когда Меланте исполнится пятнадцать, все переменится.

Он поднял брови.

— Что с позиции серых означает: если они хотят уничтожить нас, то должны начинать сейчас.

— Только не могут из-за паритета, — понял, наконец, Роджер. — Значит, вы заключили сделку?

— Это называется перемирием, — сухо сказал Николос. — Неужели непонятно?

— Но они же напали на вас, — возразил Роджер. — Сожгли ваш лес.

— Мне никогда этого не забыть, — тихо и угрожающе произнес Николос, так, что у Кэролайн по спине побежали мурашки. — Как и всем представителям моего поколения, большинство из которых с радостью пошли бы на все, чтобы бросить шестьдесят моих воинов в решающий бой с врагами.

— А вы за кого? — спросила Кэролайн.

Николос вздохнул.

— Я командующий и возглавляю воинов, а не всех зеленых. Что бы ни решили вожди, мне остается только подчиниться.

— Стало быть, в обмен на мир, — мрачно произнесла Кэролайн, — Сирил согласился убить двенадцатилетнюю девочку.

— Успокойся, милая, — несколько напряженно сказал Роджер. — Подобные решения нациям приходится принимать постоянно.

— И, разумеется, оно не было принято так легкомысленно, как вы полагаете, — добавил Николос. — Мы проанализировали все возможные варианты, начиная с отправки Меланты с семьей в ссылку и кончая исследованием возможности хирургического удаления способности использовать дар. И только после этого с величайшей неохотой признали, что остался единственный выход.

— Что же произошло? — спросил Роджер.

— До сих пор не понимаем, — поморщился Николос. — В ту ночь делегация, состоящая из зеленых и серых, собралась в Риверсайд-парке у памятника Каррере.

— Не лучше ли было по другую сторону Парквея, у реки? — проворчала Кэролайн.

— У реки?

— Она имеет в виду, что так удобнее избавляться от тела, — ерзая на месте от любопытства, нетерпеливо пояснил Роджер.

— В этом нет нужды. — Николос не отвел взгляда. — При контакте с почвой или растительностью тело зеленого быстро поглощается ими, не оставляя видимого для людей следа.

— Как убитая женщина исчезла вчера во дворе, — догадалась Кэролайн.

— Первая жертва в новой войне. — Николос пристально смотрел Кэролайн прямо в глаза. — Если только не удается быстро ее остановить.

Кэролайн заставила себя выдержать взгляд.

— Вы начали говорить о том, что случилось в парке, — напомнила она.

Его губы дрогнули.

— Мы привели Меланту к назначенному месту и… начали… когда фонари на Риверсайд-драйв вдруг погасли. Естественно, мы как дураки оглянулись, и тут же фонари взорвались с такой ослепительной вспышкой, что на какое-то время все потеряли способность видеть.

Николос потеребил трасск.

— Во всяком случае, большинство. Но один из членов делегации явно это подстроил. В ту секунду, когда нас ослепило, он вырубил воинов, державших Меланту, и утащил ее.

— А почему вы думаете, что это один из ваших? — спросил Роджер.

— Если бы кто-нибудь вошел в круг, он бы обязательно кого-то задел, — пояснил Николос. — Но никто ничего не заметил.

— А если сверху? — поинтересовался Роджер. — Веловски что-то говорил об альпинистских примочках серых.

— Силовые линии, — кивнул Николос. — Нечто вроде невидимых проводов, по которым они перебираются со здания на здание. Но в данном случае их негде было установить, кроме домов за Риверсайд-драйв. Чтобы пройти над деревьями, серому пришлось бы спускаться с такой большой высоты и под таким крутым углом, что мы бы почувствовали удар о землю.

Он покачал головой.

— Нет, это должен быть кто-то из группы; некто схватил Меланту и вырвался через круг наружу. Не успели мы опомниться, как он исчез.

— Но в последний момент кто-то успел в него выстрелить, — вспомнил Роджер. — У него шла кровь.

Николос резко выпрямился.

— Так вы его видели? Как он выглядел?

— Он появился всего на минуту, — замялся Роджер, не ожидавший такой реакции. — Мы видели только…

— Мы видели только темный силуэт, — перебила Кэролайн, коснувшись руки мужа. — В тот вечер фонари на Бродвее тоже шалили.

— А телосложение? — настаивал Николос. — Ведь это был серый, так?

— Почему вы потом не пересчитали членов делегации? — возразила Кэролайн. — Если это один из вас, одного, очевидно, должно было не хватать.

— Очевидно, — недовольно сказал Николос. — К сожалению, участники делегации не остались на месте. Кто-то с перепугу крикнул, что серые нарушили перемирие, и почти все, кроме воинов, сразу же разбежались. Серые тоже сбежали и попрятались в своих укрепрайонах в Южном Манхэттене и Квинсе. Своих они также не пересчитывали. — Он поморщился. — Во всяком случае, так утверждают.

— Но почему кто-то из серых хочет спасти девочке жизнь? — спросил Роджер.

Николос с шумом вздохнул.

— Потому что с установлением перемирия и смертью Меланты фракция войны потеряла бы возможность перетянуть на свою сторону остальных серых. Сами по себе они не способны победить нас. Но если бы им удалось похитить Меланту и объявить, что мы нарушили соглашение, то, возможно, они смогли бы разжечь прежнюю ненависть и вражду.

— А зеленые? — спросила Кэролайн. — Из них кто-нибудь мог решиться выступить против Сирила?

— У зеленых нет такого понятия, как «выступить против вождя», — натянуто сказал Николос. — Даже родители Меланты не осмелились прекословить Сирилу.

— Ясно. — Кэролайн решила пока на этом не зацикливаться. — В любом случае нам больше нечего сказать о спасителе Меланты. Еще раз говорю, с фонарями творилось что-то неладное.

Роджер недовольно морщил лоб, но, к ее облегчению, намек понял.

— Да, — подтвердил он. — Извините.

Поджав губы, Николос перебегал глазами с одного на другого.

— Полагаю, это не так уж важно, — произнес он. — Когда Меланта вернется, она нам сама все расскажет.

— А что будет дальше? — спросил Роджер. — Я понимаю, вы собираетесь, — он взглянул на Кэролайн, — завершить начатое. Но что потом? Вы верите, что серые будут соблюдать соглашение?

— Не знаю, что решит Сирил, — ответил Николос. — По моему мнению, Манхэттен в последнее время стал сильно перенаселен. Я бы посоветовал пожертвовать Мелантой, чтобы подтвердить наши добрые намерения, а затем отступить в северную часть Нью-Йорка, где в нашем распоряжении будет неограниченное количество деревьев. — Он покачал головой. — Но такое решение должны принять все зеленые, — добавил он. — В любом случае теперь вы понимаете, как важно, чтобы Меланта вернулась. Когда и где мы сможем забрать ее?

Кэролайн почувствовала, как Роджер напрягся.

— Не хотим отнимать у вас время, господин Грин, — с неожиданной официальностью заявил Роджер. — Если вы дадите свой телефон, мы свяжемся с вами.

Лицо Николоса окаменело.

— У нас нет времени для игр, Роджер, — ледяным тоном произнес он. — Нам нужно, чтобы девочка вернулась. Сейчас.

— Нет. — Голос Роджера был почти спокоен. — Вам нужно, чтобы она вернулась к среде. Остается немало времени, чтобы принять решение.

Он коснулся руки Кэролайн и привстал. Они поднялись вместе.

— Вы совершаете ошибку, — предупредил Николос, не двигаясь с места. — Мы не позволим вам поставить под угрозу наши жизни. Мы все равно вернем Меланту.

— Если она захочет вернуться, мы сами ее доставим, — пообещал Роджер. — Если нет, придется побеседовать еще. Ваш номер?

— Просто зайдите в парк, — процедил Николос. — С вами свяжутся.

Когда они вышли из столовой, двое зеленых, которые сопровождали их в машине, стояли у дверей. Проходя мимо молчаливых стражей, Кэролайн крепко сжимала руку Роджера, но те не сдвинулись с места. Супруги вышли на улицу и жадно вдохнули свежий холодный воздух.

— Что дальше? — спросила она.

— Метро, — кратко ответил он, ускоряя шаг.

Всю дорогу, пока они шли через университетскую территорию, Роджер молчал. Наверное, опять сердится на нее, с тоской догадалась Кэролайн.

Даже в субботу университетский городок был полон студентов и преподавателей, переходивших из одного здания в другое. Роджер повел ее мимо Додж-холла, и, увидев двери, ведущие в театр Миллера, Кэролайн вздрогнула. Если бы она не настояла, чтобы идти пешком со спектакля в тот вечер — если бы она хоть раз переборола свой страх и согласилась проехать в метро несколько коротких остановок, — никто бы не завел их в переулок под дулом пистолета, и их жизнь шла бы своим чередом. В этом случае, конечно, Меланта, скорее всего, была бы мертва. Может быть, она уже мертва.

Только в вагоне метро Кэролайн решилась заговорить.

— Ты злишься на меня, Роджер? — неуверенно спросила она.

К ее облегчению, он удивленно поднял брови.

— Нет, конечно, — ответил он. — С чего бы?

— Не знаю. Думаю, может, слишком много там говорила. С тех пор как мы оттуда ушли, ты все молчишь.

— Пытаюсь разобраться. — Он взял ее за руку. — А ты что об этом думаешь?

— Все как-то нелогично, — сказала Кэролайн. — Николос рисует зеленых такими благородными, цивилизованными, но признает, что они готовы хладнокровно убить двенадцатилетнюю девочку.

— Ради блага всех остальных, — напомнил Роджер.

— Даже если ради блага всей Вселенной, — возразила Кэролайн. — Все равно это неправильно. И не верится, что серые такие жестокие, как он говорит.

— Но они же стреляли по деревьям во время войны, — напомнил Роджер. — Или ты хочешь сказать, что и у этой истории две стороны?

— У любой истории две стороны. — Кэролайн старалась сдерживаться. Спор ни к чему хорошему не приведет. — И надо выслушать обе стороны, до того как что-то решать.

Роджер хмыкнул и снова умолк. «Девяносто шестую улицу» — их остановку — он, судя по всему, не заметил. Подумав, Кэролайн решила, что будет лучше, если она притворится, будто тоже не заметила.

— Ладно, — сказал он, когда поезд подошел к станции «Восемьдесят шестая улица». — Давай так. Вернемся к Янгам и осмотримся. Если Меланта прячется, то должна ждать, что мы вернемся.

— Если она там, почему не ответила, когда я звала ее сегодня утром?

— Может, боялась. Может, вокруг ходили зеленые или серые.

— Думаешь, теперь они ушли?

— Понятия не имею, — признался Роджер. — Но больше пока ничего предложить не могу.

— Хорошо, — сказала она. — Отличная идея.

— Угу, — почти неслышно произнес Роджер. — Извини, — добавил он. — Я просто… у меня не очень получается.

— Да что ты! — заверила его Кэролайн, немного удивленная таким признанием. Обычно в таких случаях Роджер за свою слабость отыгрывался на ней. — Куда лучше-то? — добавила она. — Ты держал в руках все нити разговора, поэтому мы узнали гораздо больше, чем Николос собирался рассказать.

— Сомневаюсь, — пробормотал Роджер. — Но все равно спасибо. Жаль только, я ничего не сделал, когда нас запихивали в машину.

— Брось ты, — нахмурилась Кэролайн. — За это-то что извиняться? Если бы нас не привезли к Николосу, мы бы ничего не узнали.

— Оказалось, что так. Но пока нас везли, ты точно была недовольна.

— Я не сердилась, — запротестовала Кэролайн. — Правда.

— Ты всю дорогу молчала.

Она нахмурилась. Так он из-за этого?

— Я слушала. Пыталась разобрать, что они говорят.

Тут нахмурился Роджер.

— О чем ты? Они ни слова не произнесли всю дорогу.

— Вслух — нет, — согласилась Кэролайн. — Но было такое ощущение… — Она остановилась, подыскивая подходящие слова. — Знаешь, иногда так бывает: когда сидишь у ручейка, бегущего по камням, то будто слышишь какое-то бормотание. Когда я была маленькой, то воображала, что ручеек разговаривает с лесом. Что-то похожее.

— Серьезно? — искренне удивился Роджер. — Ты разобрала какие-то слова, пусть и непонятные?

Она покачала головой.

— Я понимала, что они разговаривают между собой, но и только.

— А Николос? Он, по-твоему, с кем-нибудь говорил?

— Не уверена. Но он ведь был гораздо дальше от меня, чем зеленые в такси.

— Значит, у тебя слишком короткий диапазон, — заключил Роджер. — Плохо дело.

— Извини, — механически произнесла Кэролайн.

Она удивилась, что он улыбнулся, возможно, впервые по-настоящему с тех пор, как заварилась вся эта каша.

— За что «извини»? — успокоил он ее. — Милая, ты совсем не виновата. Вот интересно, почему ты слышала что-то, а я нет?

— Возможно, у меня повысилась чувствительность, когда Сирил пытался заставить меня привести Меланту, — предположила Кэролайн.

— Возможно. Объяснение не хуже любого другого. — Роджер кивнул на окно, за которым проносилась стена тоннеля. — Скоро «Таймс-сквер». Нам пересаживаться.

Кэролайн собралась с духом.

— Роджер… что нам делать, если все-таки найдем Меланту? Просто отдадим ее Николосу?

Роджер покачал головой.

— Не знаю. Найдем, тогда и подумаем.

19

Иона приканчивал четвертый сэндвич, когда, наконец, зазвонил мобильный телефон Ференцо.

— Я слушаю. — Ференцо схватил его со стола и раскрыл.

— Это Джон, — раздался голос Пауэлла. — Есть хорошая новость, плохая новость и странная новость. С какой начать?

— Полагаю, принято начинать с неприятностей. — Ференцо встал и направился к двери. Поглощенный едой, Иона даже не поднял глаз, когда Ференцо закрыл за собой дверь. — Давай плохую.

— Уиттиеры додумались не доезжать на такси до нужного места, — сообщил Пауэлл. — Мы со Смитом обошли весь район между Четырнадцатой улицей и Пятой авеню, и ни в одном магазине их не видели.

— Ничего удивительного.

Ференцо подошел к окну гостиной и глянул вниз. Отсюда, с высоты, город всегда выглядел таким чистым, радостным и спокойным.

— В общем, да, — признал Пауэлл. — Хорошая новость, что Смит после этого нарыл отчет о происшествии, которое случилось час назад рядом с Уэверли-плейс на Западной Одиннадцатой улице. На всякий случай я показал фотографии Уиттиеров торговцам в этом районе, и нам повезло: директор кафе на углу Гринвич-авеню и Банк-стрит вспомнил, что они проходили мимо в сопровождении двух невысоких коренастых парней.

Ференцо нахмурился. Невысокие, коренастые. Как тот, что сидит на кухне и уничтожает весь его запас хлеба и ветчины?

— В каком направлении?

— От Гринвич в сторону Банк-стрит. Место там тихое, особенно по субботам.

— Он уверен, что это они?

— Это я уверен, что это они, — сказал Пауэлл. — Потому что спустя пять минут водитель «скорой», стоявший у больницы Святого Винсента, видел, как они улепетывали в обратную сторону уже без конвоя.

— Вот как. — Ференцо нахмурился, стараясь представить расположение улиц. — Значит, они свернули с Гринвич, прошли по Банк-стрит, повернули на Уэверли-плейс или Западную Четвертую, а затем снова вышли на Гринвич?

— Свернули точно на Уэверли. Водитель говорит, что они там встретились с двумя другими парнями и всей компанией сели в такси.

— Не с теми, что вели их?

— Шофер описал их как высоких и худых. К сожалению, он не запомнил номер машины.

— И то хлеб, — сказал Ференцо. — Таксомоторные парки сегодня нас полюбят.

— Ничего, я привык, чтоб меня любили, — заверил Пауэлл. — Ну что, готов к странной новости?

Ференцо нахмурился.

— Я думал, это и была странная новость.

— И близко нет. Сначала мы оказались здесь потому, что в сообщении говорилось об инциденте на Уэверли-плейс — так и узнали, что тут появлялись Уиттиеры, — машина, судя по всему, пыталась сбить человека. Свидетель, переходивший соседнюю улицу, говорит, что мужчина стрелял в машину, и ее швыряло из стороны в сторону, когда в нее попадали пули или что там еще.

— «Что там еще»?

— Терпение, напарник, — продолжал Пауэлл. — Дай расскажу по порядку. В последнюю секунду мужик отпрыгнул в сторону. Машина проехала, мужчина, на которого покушались, развернулся и начал стрелять вслед.

— Как он выглядел?

— Низенький с борцовским телосложением, — довольным голосом произнес Пауэлл. — Бьюсь об заклад, это один из тех двоих, которые тащили Уиттиеров мимо кафешки. Куда делся другой, неизвестно.

— Может, это он вел машину? — спросил Ференцо.

— Не может, — хмыкнул в трубку Пауэлл. — Потому что за рулем был подросток.

— Точно?

— Угу. Как я сказал, машина проехала дальше по Уэверли мимо мужчины. Свидетель видел, как она свернула у ближайшего дома, чтобы не врезаться в поток на перекрестке с Седьмой. Раздался визг тормозов, а через несколько секунд из-за угла выбежал пацан, лет десяти — пятнадцати.

— Лица он, конечно, не разглядел.

— Не только разглядел. Он видел лицо не только парнишки, но и мужика, которого тот хотел задавить. Мало того, он фотограф-любитель с наметанным глазом и хочет описать их нашему художнику. Я уже отправил его в участок.

— Побольше бы нам таких граждан, — сказал Ференцо.

— Выпиши мне десяток, — согласился Пауэлл. — В общем, после того как мальчишка убежал, наш добровольный помощник еще раз оглядел Уэверли и увидел, что мужик бежит в сторону Банк-стрит. Ну как, уже достаточно странно?

— А что? — с подозрением спросил Ференцо. — Будет еще?

— Еще как будет. Потому что теперь мы переходим к «чему там еще», о котором ты спрашивал минуту назад. Как я уже говорил, машина сильно повреждена, но не пулями, как предполагал свидетель. Выглядит, будто ее обработала шайка ребят с кувалдами. Множество вмятин, но ни единого пулевого отверстия.

Ференцо нахмурился.

— Как следы от молотка на балконной двери Уиттиеров?

— Первое, что пришло мне в голову, — согласился Пауэлл. — Очень похожие следы, только крупнее.

— Может, оттащить машину к нам и дать посмотреть криминалистам?

— Уже у нас в гараже. Владелец — некто Хафдан Грей из Квинса. Ни о чем не говорит?

— Уиттиеры говорили о каком-то Хафдане, — нахмурился Ференцо. — У него нет сына со склонностью к угонам?

— Не знаю — пока не удалось с ним связаться. Может, конечно, просто посторонний мальчишка спер подходящую машину. Да, еще. Свидетель утверждает, что не слышал выстрелов, но когда я потряс его, он все-таки вспомнил про некий звук, будто дергают струну бас-гитары. Это ни о чем не напоминает?

Ференцо задумчиво поскреб щеку.

— Полицейские вчера вечером в Йорквилле.

— Точно. Один из них слышал звук, будто дернули скрипичную струну или резиновый жгут, перед тем как упала ветка. Мне кажется, тут есть очень интересные совпадения.

— Действительно, похоже на то, — согласился Ференцо, не выдавая волнения.

Пауэлл прав: все сходится очень хорошо. Почему же его профессиональный инстинкт возмущенно вопит, как сопрано в Метрополитен, тянущее верхнее до?

— Говоришь, отправил свидетеля в отделение?

— Десять минут назад. А что?

— Сделай одолжение, — медленно произнес Ференцо. — Как только прибудут криминалисты, чтобы заняться машиной, вернись в контору и задержи его.

— Хорошо. Надолго?

— Пока я с ним не поговорю. У меня есть еще пара дел.

— Нет проблем, — пообещал Пауэлл. — У меня там люди застревали без малейших усилий с моей стороны. Только постарайся подъехать сегодня, ладно?

— Да. И пусть Смит отследит последнее такси Уиттиеров.

— Понял. А разве ты не хочешь узнать имя свидетеля?

Ференцо нахмурился.

— Я должен хотеть?

— Думаю, да, — с мрачной иронией сказал Пауэлл. — Этого господина зовут Орест Грин.

— Как? Орест Грин?

— Совершенно верно. Правда, фамилия Грин весьма распространена. Но все-таки интересное совпадение, тебе не кажется?

— Если это совпадение, то я чемодан, — проворчал Ференцо. — Надеюсь, ты не упомянул, что имя нам знакомо?

— Не волнуйся, и виду не подал, — заверил Пауэлл. — Значит, мне заняться им до твоего возвращения?

— Да, и займись портретами Карстерса, что бы там ни вышло.

— Ясно. Пока.

Ференцо сложил телефон и сунул в карман. Опершись плечом на стену, он хмуро взглянул на город.

Грин. Кэролайн Уиттиер говорила вчера о зеленых и серых, что они могут быть в числе тысяч погибших ньюйоркцев о которых упоминал Сирил по телефону. До сих пор он полагал, что под зелеными имелась в виду левацкая партия защитников окружающей среды, фамилия Меланты — всего лишь совпадение, а «серые» — это просто неизвестное ему жаргонное слово.

Но теперь в деле появился Орест Грин вместе с Хафданом Греем. Может, все-таки имелись в виду фамилии.

Ференцо посмотрел в сторону кухни. Он вдруг сообразил, что Иона сообщил только свое имя. Возможно, Иона Грей?

Так это или нет, определенно пора задать ему несколько вопросов. Оттолкнувшись от стены, Ференцо повернулся к двери в кухню.

Он уже протянул руку, когда услышал из-за двери тихий голос.

Ференцо замер, прислушиваясь. Голос один, значит, Иона говорит по телефону; Ференцо осторожно приоткрыл дверь.

— …Конечно, нет, — говорил Иона оскорбленно-негодующим тоном. — Сам не понимаю, какого лешего я тут делаю.

Короткое молчание.

— Потому, что это бесполезно вот почему, — продолжал он. — Сюда-то Меланту никто не приведет.

У Ференцо закололо в затылке. «Меланта». Говорит о пропавшей девчонке.

Вот только с кем?

— Потому, что это глупо, — сказал Иона. — Если они захотят посадить ее под защиту воинов, то отправят в Центральный. Если просто хотят спрятать, то на улицах города деревьев — немерено.

Осторожно, используя голос Ионы как звуковое прикрытие, Ференцо приоткрыл дверь еще немного.

Глазам его предстала невероятная картина. Иона так же сидел за столом спиной к Ференцо, отложив недоеденный сэндвич. Но он не говорил по телефону, как думал Ференцо. Вместо этого он обхватил руками голову, прижимая ладони к щекам и вставив средние пальцы в уши в классической позе «ничего не слышу».

— Если бы я и правда, кого-то видел, неужели ты думаешь, что не доложил бы? — терпеливо спросил Иона. — Как? Еще раз… Отлично. Чтобы я дал отчет о движении? Я дам тебе отчет о движении.

Он раздраженно вздохнул.

— Транспортный поток в основном такой же, как и весь день, разве что немного усилился на Канал-стрит за последний час. Пешеходов немного, дождь же идет… Нет, Берган, я не нарушаю дисциплину. Поверь, я бы тогда занимался куда как более интересными делами… Потому что я тут понапрасну трачу время, вот почему. Я уже говорил: не отправят они ее в какой-нибудь чахлый садик. И уж конечно, не в этот; тут же между ним и Центральным целая толпа людей Торвальда. Если хочешь, чтобы от меня была хоть какая-то польза, пошли меня на Риверсайд или Вашингтон-сквер. Даже Грэмерси и то лучше.

Он снова умолк. Ференцо вглядывался в его руки, пытаясь понять, в которой он держит рацию или телефон. Но вроде обе были пусты.

— Да, ну извини, — сказал Иона. — Но мне же и поспать когда-то нужно. Ага. Не волнуйся — я свяжусь с тобой в ту же минуту, как они появятся. Конечно.

Он опустил правую руку — теперь Ференцо ясно видел, что она пустая, — продолжая прижимать левую к щеке. Дернул мизинцем правой…

— Порядок, он отключился, — продолжил Иона неожиданно грозно. — Ну, может, расскажешь, где ты был в десять утра?.. Слышь, Джордан, ты с кем разговариваешь?.. Да что ты? Послушай-ка меня, дружок: я сейчас говорил с самим Берганом, он просто кипятком писает… Слушай, забудь ты о зеленых хоть на минуту и подумай, что с тобой сделают Берган с Ингваром, когда узнают, что это был ты. И считай, что в рубашке родился, если какой-нибудь легавый не видел, как ты садился в ту машину.

У Ференцо снова закололо в затылке. «Садился в ту машину»?

— Да понимаю, — продолжал Иона чуть более сочувственным тоном. — Но тут-то, по-моему, не о чем волноваться. Даже если бы их привели к Хафдану, все равно они не могут рассказать ему ничего путного. Да и зеленым тоже. Даже заклинателям. Бросай-ка свои геройские выходки, пока тебя не поймали, ладно?.. Нет, пока у меня все в порядке: я тут немного подкрепился, а больше мне ничего и не нужно. Просто сиди тихо и сообщай новости. И в следующий раз обязательно начинай с отчета о движении, понял? Особенно о пешеходах. Именно это интересует Хафдана, тогда они будут довольны. Хорошо. И в следующий раз будь на месте.

Он вздохнул.

— Знаю. Да не волнуйся, найдем мы ее. Слушай, мне пора. Будь осторожен.

Ференцо осторожно прикрыл дверь. Сосчитав до десяти, он наступил на половицу у стены так, чтобы она громко скрипнула. Открыв дверь, он с невозмутимым видом вошел на кухню.

— Извини. — Он уселся за стол. — Дела. Ну, как ты, полегчало?

Иона продолжал жевать сэндвич, словно ничего не произошло.

— Вроде чувствую, что наелся. Только в сон клонит все сильнее.

— Ну, времени спать у тебя будет в избытке. — Ференцо внимательно наблюдал за собеседником. — Мне нужно вернуться на работу. Кого-то чуть не сбила машина у Вашингтон-сквер, надо ехать.

— Да? — Иона старался говорить небрежно, но Ференцо уловил напряженность в его голосе. — Пострадавших нет?

— Кажется, нет, Но обстоятельства какие-то странные. Поэтому хочу лично поговорить со свидетелем.

У Ионы вытянулось лицо.

— Свидетелем?

— Некто по фамилии Грин, — небрежно произнес Ференцо и поднялся. — Мой напарник сейчас везет его в отделение, чтобы тот описал водителя нашему художнику.

— Наверное, это поможет, — пробормотал Иона.

— Да, может все решить, — согласился Ференцо, надевая куртку. — Не открывай дверь и не бери трубку — у меня автоответчик. Если снова проголодаешься, холодильник к твоим услугам. Я скоро вернусь.

Ободряюще улыбаясь, он открыл дверь и вышел из кухни.

Как только дверь закрылась, улыбка сползла с его лица. Иона, несомненно, знал о происшествии — выражение, которое было у него на лице, не оставляло сомнений. Теперь Ференцо мог поклясться, что его приятель Джордан и есть тот мальчишка за рулем.

Вот откуда Иона мог знать о проделках Джордана, это все еще требовало объяснения. Но если детали оставались туманными, одно было ясно как день. Дело, начавшееся как обычное проникновение в жилище, переросло в похищение, нападение, а возможно, и в попытку убийства. Такое развитие событий Ференцо совсем не нравилось.

Зато происшествие позволило расставить ловушки перед загадочным гостем. Если Иона проглотит наживку, то вскорости нужно ожидать появления интересных людей в двадцать четвертом участке.

Направляясь к лифту, Ференцо покачал головой. Выходные летят в тартарары.

* * *

Поначалу Роджер хотел поехать по тому же замысловатому маршруту, который использовал вчера, когда вышел от Торвальда. Но было уже далеко за полдень, а Кэролайн напомнила, что как зеленые, так и серые все равно каким-то образом узнают об их передвижениях. В конце концов, он решил, что запутывать следы бесполезно. Они только дважды сделали пересадку, на «Таймс-сквер» и «Гранд-Сентрал», а выйдя на нужной остановке, сразу направились к дому Янгов, до которого было пять кварталов. Моросящий дождь, на время затихший, пока они беседовали с Николосом, вскоре начался опять, и Роджер купил еще один зонт вместо того, что они потеряли во время бегства от Ингвара и его сумасшедшего дружка за рулем.

Сначала они зашли в квартиру проверить, вдруг Меланта вернулась. Но там было пусто. По настоянию Кэролайн они оставили записку с номером сотового Роджера и снова вышли на улицу.

Ворота парка стояли открытыми, но, видимо, из-за постоянно возобновляющегося дождя там никого не было, кроме нескольких детишек на игровой площадке.

— Так что будем делать? — спросил Роджер, когда они, войдя во дворик, остановились у поврежденного дерева. — Не думаю, что, если мы заберемся на скамейку и начнем кричать «Меланта!», это сильно поможет.

— Я на самом деле хотела… ну, послушать у каждого дерева, — немного неуверенно ответила Кэролайн. — Если я слышала, как зеленые разговаривают друг с другом, когда находятся вне деревьев, может, услышу ее и внутри?

— Попробуй, — согласился Роджер. — Если во дворе ее нет, попытаемся в парке. Она могла перейти в другое растение после… Елки-палки!

— Что? — Кэролайн оглянулась.

— Смотри. — Роджер показал на приближающийся грузовичок с крупной надписью на капоте: «Парковое управление». — Похоже, кто-то собирается заняться деревом.

— А что, это проблема?

— Да, если увидят, как ты с ним разговариваешь. Начни лучше в той стороне, пока я их отвлеку.

Кивнув, Кэролайн направилась в другой конец двора. Роджер вышел на тротуар к подъехавшему грузовику.

— Быстро вы, — обратился он к мужчине и женщине, которые, выйдя, направились к кузову. — Обычно не дождешься никого, когда надо увезти сук.

— На это дерево срочный заказ, — ответил мужчина, вытаскивая лестницу. — Так что случилось-то?

— Тут такое дело… — Роджер бросил взгляд в другой конец двора.

Наклонясь к одному из деревьев, Кэролайн пристально вглядывалась в кору. Потом выпрямилась, оглянулась и перешла к другому дереву.

— Сначала вроде кто-то кричал, потом был выстрел, и набежала туча полицейских.

— Должно быть, перестрелка была. — Женщина взглянула на ствол, доставая из кузова пилу и опрыскиватель. — А ветка-то где?

— Разве не вы ее забрали? — нахмурился Роджер.

— Нет, конечно, — ответил мужчина. — По-вашему, мы увезли ветку, а теперь еще раз приехали, только чтобы обработать слом?

— Наверное, ее кто-то уже забрал, — добавила женщина.

— Наверное. — Роджер отошел в сторону, чувствуя, как в горле пересохло от волнения.

С опозданием до него, наконец, дошло.

Он перехватил Кэролайн по дороге к четвертому дереву.

— Брось это дело. — Роджер взял жену за руку и повел на улицу. — Нет ее здесь.

— Ты знаешь, где она?

— Где она была, — мрачно поправил Роджер. — Она пряталась в сломанной ветке.

Кэролайн поглядела через его плечо и ахнула.

— Ой, Роджер, ветки-то нет!

— Да, а эти ребята ее тоже не забирали, — сказал он. — Думают, что ее увез кто-то из службы по озеленению, но мы-то знаем, что никто бы так быстро сюда не явился.

— Они нашли ее. — Голос Кэролайн дрожал от отчаяния. — Ох, Роджер.

— Погоди паниковать. Может, все не так просто, как кажется.

— В смысле?

— Я вот пытаюсь вспомнить, как выглядел двор утром. Почти уверен, что ветки уже не было.

— Да, кажется, ты прав, — медленно произнесла Кэролайн.

— Значит, ее забрали вчера вечером, — заключил Роджер. — Скорее всего, в суматохе — тут была целая толпа полицейских и криминалистов.

— Наверное, Меланты уже нет в живых.