– Ты имеешь в виду его связи со спиритуалистами?

Одурачить иктотчи оказалось не так-то легко. Не озаботившись ответом, она отступила назад и в сторону, проворно уйдя из-под удара.

– Слишком медленно, – констатировала она.

– Я имею в виду сифилис, который…

– Он не был болен сифилисом. Не стоит верить всему, что пишут.

Противники вновь стояли друг напротив друга, и Сет помедлил, обдумывая ситуацию. У него был голокрон Андедду; все, что ему оставалось, – попасть на корабль, и здравствуй, свобода. Но путь преграждал неизвестный и, судя по всему, весьма умелый противник. На первый взгляд иктотчи не была вооружена, но в складках ее одеяния могли скрываться клинки, бластеры и любое другое оружие. В конце концов Сет решил, что договориться с ней миром – вполне здравая идея.

– Но ведь из-за чего-то он двинулся умом, что-то разрушило его изнутри. В газетах опубликовали результаты аутопсии – в его теле не было ни одного здорового органа! Как ты это объяснишь?

– Меня зовут Медд Тандар, – солгал он с напускной важностью. – Я выполняю поручение Совета Первого Знания. Именем Ордена джедаев – посторонись!

– Ты не джедай, – парировала иктотчи.

– Это нужно спрашивать не у журналистов, а у докторов, – раздраженно ответила Альва.

– Уже нет, – сознался Сет. – Но был когда-то.

Он рассек воздух серией быстрых ударов, затем развернулся, описал клинком несколько замысловатых фигур и закончил представление обратным сальто.

– Как бы то ни было, Вандербильты теперь у всех на слуху.

Судя по всему, иктотчи эта демонстрация боевого мастерства ни капли не впечатлила. Сет понял, что простым запугиванием не заставит ее отступить.

– Аполезнымтрюкам тебя научили?

– Вопреки моим усилиям.

– Да. Нескольким, – ответил Сет, посылая импульс Силы.

– А что думает твой муж о том, что его отец может потерять половину наследства? Ведь тогда ему в будущем достанется гораздо меньше.

Он обрушил на противницу волну чистой энергии, но в ту же секунду понял, что что-то не так. Обычно всплеск Силы лишь заряжал его энергией, но сейчас Сет скрючился от нестерпимой боли, пронзившей живот.

– Никто об этом не думает.

Волна должна была отбросить иктотчи на добрых два десятка метров, но вместо этого лишь легонько толкнула ее в грудь. Противница без труда поглотила силу удара, совершив обратный кувырок, и спустя секунду уже вновь крепко стояла на ногах.

– Конечно, думает – и ты в том числе.

В ее руках возникла пара коротких виброклинков. Сет отступил на шаг, крепко прижимая руки к животу и борясь с рвотными позывами.

– Я люблю своего свекра.

Он в ужасе понял, что иктотчи блокирует ему доступ к Силе! Сет читал о подобном навыке в древних текстах, но никогда не сталкивался лично… и не представлял, как с этим бороться. Все, что ему оставалось, – с боем пробиваться к кораблю.

Подруги подошли к двери детской.

Стиснув зубы, он распрямился. Черпая энергию из боли и нарастающего гнева, он вновь призвал на помощь могущество темной стороны. Отклик пришел мгновенно – но то была лишь слабая рябь, а отнюдь не волна, на которую он рассчитывал. Но все равно это лучше, чем ничего.

– Ты будешь любить его еще больше, если он оставит твоему мужу часть не от пятидесяти, а от ста миллионов. Это же касается и моего сына, чей транжира-отец может оставить его без гроша.

– Это правда – о Мандевиле?

Иктотчи сделала выпад обоими клинками, и Сет неловко отшатнулся, едва успев уйти от удара. Она двигалась быстрее, чем любой из его прежних противников. Или ее способность препятствовать течению Силы затормаживала его движения. Так или иначе, прогнозируемый исход был одинаковым… и этот прогноз не сулил Сету ничего хорошего.

Леди Си только махнула рукой.

Он пригнул голову и ринулся под нос красно-черного челнока, вынырнув уже с обратной стороны. Экс-джедай прекрасно понимал: единственный способ выжить – все время держать между собой и противницей десять тонн прочного металла.

– Только посмотри на них! – Под присмотром двух молодых нянь среди игрушек на ковре сидели малыши. – Составим брачный договор сейчас или ты хочешь предоставить дочери возможность выбора?

Он больше не видел иктотчи, но, сконцентрировавшись, мог чувствовать ее приблизительное местоположение. От чрезмерного усилия его голова закружилась: Сет ощущал себя так, словно пытался разглядеть что-то заляпанными грязью глазами.

– Конечно, я буду направлять ее интересы и желания в нужное русло. Разве девушка способна сделать правильный выбор самостоятельно?

Она шла крадучись, осторожно огибая хвост корабля. И в эту минуту Сет осознал, что иктотчи не обучена обращаться с Силой! Она действовала, полагаясь на инстинкты. Никто не обучил ее даже основам – к примеру, определять, где находится противник, которого не видно…

Леди Си пристально посмотрела на Альву.

– Уж не разочаровалась ли ты в своем выборе?

Сет развернулся и бросился к одному из соседних челноков, успев нырнуть в новое укрытие за секунду до того, как иктотчи показалась из-за турбин черной яхты. Согнувшись в три погибели под брюхом корабля, он видел, как она вертит головой, недоумевая, куда же он подевался.

– Не смеши меня. И вообще, Уильяма выбрала не я, а ты.

– Обожаю хорошую погоню, – прокричала она, растянув губы в хищной ухмылке. – Поэтому меня и зовут Охотницей.

– Это такая мелочь.

Добром это точно не кончится.

– И в чем же я могу разочароваться? За исключением абсурдного скандала вокруг завещания, моя жизнь идеальна.



– Это ты меня не смеши. Жизнь женщины не может быть идеальной. – Леди Си обратилась к юным кормилицам: – Элен, Брин, скажите: вы в кого-нибудь влюблены?

***

Смущенные девушки обменялись озадаченными взглядами.



– Ну же, признайтесь. Разве не любви ищет каждая современная девушка? Разве не любовь придает жизни остроту?

Бейн по-прежнему ощущал в организме следы наркотика. Он сделал все, что в его силах, чтобы выжечь их огнем темной стороны, но ситы не умели очищать организм от ядов так же искусно, как джедаи. Последним остаткам химикатов придется просто разложиться естественным путем. Пока этого не произойдет, он не сможет полностью вернуться в форму. Его движения и мысли будут слегка заторможены, связь с Силой не до конца прочна… И он по-прежнему оставался без меча.

– Я думала, жизни придает остроту разнообразие, – заметила Альва.

Несмотря на все это, владыка ситов был убежден, что победа – дело нескольких минут. По всей темнице продолжали реветь сирены, но Бейн знал, что ни один стражник не прибежит на их трезвон. Несколько наемников, переживших его натиск, благоразумно спаслись бегством, оставив дочь Калеба беззащитной.

– Нет, этого я уже напробовалась. В разнообразии остроты недостаточно, чтобы почувствовать полное удовлетворение. – Леди Си наклонила голову и спросила Альву: – А ты? В твоей жизни есть любовь?

Месть – блюдо, которое следует подавать холодным. Чтобы не допустить просчета, нужно быть внимательным и терпеливым. Но бывают случаи, когда возмездие нельзя откладывать. Когда нужно поддаться ненависти – и пусть она пылает в груди неистовым жаром, пробуждая звериные эмоции.

– Мы можем поговорить об этом в другом месте? – сказала Альва.

Подруга взяла ее за руки.

Покой – это ложь; есть только страсть. Страсть придает силы. Сила дарует власть.

– Только представь, сколько приключений принесет нам лето!

Он чувствовал, что приближается к Серре. С каждой секундой ускоряя шаг, он целеустремленно продвигался по коридорам навстречу своему возмездию.

Власть приносит победу. Победа сорвет с меня оковы.

– Нам с тобой, двум замужним леди? Консуэло, прошу тебя… – вздохнула Альва, выразительно взглянув на девушек.

Он был слаб, беспечен. Он позволил захватить себя. Позволил себе стать жертвой. За это он выстрадал сполна. Но сейчас он вновь обрел силу. Пришел черед страдать другим.

– Дес! – чей-то голос перекрыл рев сирен.

– Ищете ли вы любви, миссис Вандербильт? Любите ли вы? Это серьезный вопрос. Я хочу знать ответ.

Услышав имя, забытое два десятилетия назад, владыка ситов застыл как вкопанный. Медленно повернувшись, он оказался лицом к лицу с темнокожей женщиной, которая совсем недавно помогла ему сбежать.

Женщина тяжело дышала, словно после затяжного бега. Ее штаны на левом колене были разодраны; с лоскутов сочилась кровь. На лице была целая гамма противоречивых эмоций: страх, отчаяние… и надежда.

– Сейчас не время…

– Ты помнишь меня, Дес? Я – Люсия.

– Не важно, – проговорила леди Си, отпуская руки Альвы. – Я узнала достаточно.

Мгновение Бейн в замешательстве таращился на женщину. Затем в его голове начали возникать обрывки воспоминаний молодости. Того времени, когда он еще был не владыкой ситов Дартом Бейном, а всего лишь Десом, простым шахтером с Апатроса.



Воспоминания были погребены на самой глубине, но они по-прежнему были там. Еженедельные взбучки от Херста, его папаши. Долгие, изнуряющие смены в кортозисных шахтах, где он долбил камень гидравлическим отбойником, беспрестанно глотая пыль. Побег с Апатроса и стремительное назначение в отряд «Мракоходов».

Альва мысленно возвращалась к этой сцене, лишь только выдавалась спокойная минутка. Как догадалась подруга, нежелание Альвы давать ответ все объясняло: она хотела любить. Хотела – потому, что любви в ее жизни не было. И это расстраивало Альву, как бы она ни старалась скрыть сей факт от самой себя. Даже пытаясь убедить себя, что любовь – вещь ненужная и нежелательная, она продолжала надеяться, что когда-нибудь любовь придет и к ней.

Он как будто пробудился от сна и теперь пытался вспомнить, что ему снилось. То были сцены из чьей-то чужой жизни; они не казались ему настоящими. Но стоило выйти на поверхность одним воспоминаниям, как следом появлялись другие: долгие ночи в дозоре на Трандоше, пешие марш-броски через леса Кашиика…

Растревоженные призраки прошлого явили перед его внутренним взором лицо Улабора – жестокого и некомпетентного командира, который, сам того не желая, передал Деса в руки ситов и тем самым определил его судьбу. Возникали и другие лица – мужчины и женщины из его взвода, братья и сестры по оружию. Он припомнил голубые глаза и самодовольную улыбку Аданара, своего лучшего друга. И он вспомнил вечно изумленный взор самого младшего бойца в отряде – юного снайпера по имени Люсия.

И если желание испытывать любовь было излишним, почему оно не утихало? Юным леди, как правило, давали совершенно неверное определение этого чувства, а все ради того, чтобы они не противились заключению выгодных союзов. Возможно, это и оправдано с прагматической стороны, но как мало внимания уделялось их будущему счастью!

Бейн обладал интеллектом и дальновидностью. Ему хватило ума и проницательности, чтобы реформировать Орден ситов и начать его долгое, неспешное восхождение к владычеству над галактикой. Он просчитывал каждый свой шаг и был готов едва ли не ко всему, что могло поджидать его в будущем. Но предвидетьтакогоне мог даже он.

В самой любви нет ничего плохого или неправильного. В первом послании к коринфянам любовь – величайшее из человеческих устремлений. Способность любить отличает человека от животных. Мужчины желают любви не меньше женщин и столь же ранимы, когда дело касается ее проявлений (Уильям – лучшее тому доказательство). И хотя романтические чувства всегда сопровождаются риском выставить себя на посмешище, это вовсе не повод бежать от них как от чумы. Безусловно, стоит остерегаться любви безрассудной. Но к истинной любви должен стремиться каждый человек.

Он знал, что многие из бывших солдат армии Каана подались в наемники и телохранители, но даже представить не мог, что однажды столкнется с кем-то, кто знал его еще в прошлой жизни – до того, как темная сторона изменила его до неузнаваемости. Примкнув к ситам, он не мог позволить себе беспокоиться о том, что стало с людьми из его прошлого. Он должен был научиться выживать в одиночку, полагаясь лишь на собственные силы. Привязанность к семье и друзьям – это слабость, цепь, которая сковывает по рукам и ногам и тянет ко дну.

А сейчас женщина из той жизни, которую он так силился забыть, стояла между ним и его возмездием. Она была преградой на пути – вполне преодолимой преградой. Бейн знал, что может отшвырнуть ее в сторону так же легко, как избавился от охраны в караульном помещении.

Что, если, подождав чуть больше, она бы встретила мужчину не только состоятельного и уважаемого, но также способного пробудить в ней истинную любовь и любить ее в ответ? Альву пугала мысль, что она ошиблась, выйдя замуж за Уильяма. Что, если их брак и вправду был ошибкой?

Но вместо этого он спросил:

К сожалению, как можно исправить такую ошибку, Альва не знала.

– Зачем ты помогла мне?



– Мы вместе служили в «Мракоходах», – ответила он так, будто это все объясняло.

Они прожили на Лонг-Айленде целый месяц. Уильям днями охотился за землей (для постройки дома), перепелами (пешком, для ужина) и лисами (с лошадьми и гончими, для развлечения). Альва выполняла роль хозяйки поместья, которое они сняли, – выходящий на морскую бухту просторный особняк в стиле Тюдоров, окруженный сорока акрами ухоженных земель, – излюбленное место охотников, состоятельных молодых людей, приезжающих сюда в сопровождении юных жен или сестер. Альва тоже пригласила Дженни по просьбе леди Си, а точнее, ее брата Фернандо, который вернулся из Нового Орлеана. Альве нравилось думать, что Лонг-Айленд может стать местом, где зародятся чувства – каждый день от этого наполняла тихая радость предвкушения.

– Я знаю, кто ты, – сказал ей Бейн.

По утрам в комнате для завтрака выставляли всевозможные закуски, чтобы гости могли неспешно насладиться едой независимо от своего времени пробуждения и гастрономических привычек. Второй завтрак накрывался для леди, он растягивался на два часа и заканчивался двухчасовым же дневным сном. Время чая наступало около четырех, хотя сам чай подавали редко – если было прохладно, пили «Лэмбсвул» и «Блю Блэйзер», когда выдавались теплые дни – смэш и коблер. К чему откладывать веселье. Ужин начинался в девять и продолжался до глубокой ночи.

Она помедлила, ожидая продолжения. Когда его не последовало, она вновь заговорила:

– Ты спас мне жизнь на Фазире. Спас весь взвод. И не только это. Ты былрядомв каждой битве, приглядывал за нами. Защищал нас.

Разговоры текли рекой – перепела, ружья, лошади, дома… Как-то вечером Уильям объявил, что наконец нашел идеальный участок для дома и даже выбрал архитектора, с которым познакомился в клубе. На следующий день он без умолку твердил о разведении чистокровных лошадей.

– Я был глупцом.

Переработчики минералов работали весьма эффективно. Всего десяти стандартных минут хватило им на то, чтобы превратить друг друга в нефункциональный хлам, плавучий клубок торчащих в разные стороны деталей и полуоплавленных слитков. Металлические обломки расплылись в разные стороны, заняв свое место в поясе астероидов.

– Нет! Ты был героем! Я не раз обязана тебе жизнью. Как я могла не помочь тебе?

Гончие, игры в поло, скачки, устрицы – устриц обсуждали невероятно много.

Дурга кипел яростью и молотил кулаком по панели управления, ища первого попавшегося, чтобы испепелить за любую провинность, но все его техники рке повыскакивали из своих сидений, поняв, что это за ловушки, и теперь в напряжении стояли у панелей.

Сперва он счел ее сентиментальной дурой, ослепленной приливом абсурдного великодушия и оттого распустившей нюни. Но сейчас он уже понимал, что происходит: медленно, но верно все вставало на свои места. Она выпустила его в надежде, что он отплатит услугой за услугу. Ей что-то было нужно. Вот почему она предала дочь Калеба – ради собственной выгоды.

Однажды поздно вечером все собрались на террасе. Факелы отбрасывали тени на лужайку и раскинувшийся внизу каменистый пляж. Внезапно все стали говорить об устрицах – где выращивают самых лучших (в Бостоне? здесь? в Голуэе? в Нормандии?), как их готовить (на пару? в панировке? с маслом? с соусом?), как не купить плохие устрицы, особенно за границей, и так далее…

– Чего ты хочешь? – потребовал он ответа. Рев сирены служил постоянным напоминанием о том, что время на исходе.

5

– Я хочу… пожалуйста… умоляю тебя… сохрани Серре жизнь. – Ее просьба не имела смысла. Жизнь Серры оказалась под угрозой исключительно из-за самой Люсии.

Слушая вполуха беседу и мелодию, которую лениво наигрывала на банджо леди Си, Альва любовалась зрелищем: мощенное камнем патио, добротная мебель с мягкими по-душками из дамаста, хрустальные бокалы в руках гостей, итальянское вино из погреба.

Бевел Лемелиск хмуро шагал, по коридорам корабля \"Небо Копи Орко\". Его раздражала необходимость двигаться, раздражала собственная досада на постоянные требования Дурги. Он ступил в турболифт, тихо и отчетливо излагая закрывшейся двери все, что он думает про этого преступника, повелителя хаттов, жирного слизня… все, что никогда он не решится сказать в присутствии самого Дурги. Дурга вечно желает невозможного и желает этого немедленно.

– Зачем? Какой мне прок от этого?

«Посмотрите на меня, я миллионерша, – думала Альва. – То есть жена миллионера».

Турболифт покачнулся, подбросив Лемелиска. Лемелиск налетел на стену и, сбившись с мысли, умолк, оскорбленно уставился на контроллеры, будто они нарочно заставили его потерять равновесие.

Женщина ответила не сразу. Она перебирала варианты, которые могла предложить взамен… но быстро поняла, что у нее ничего нет.

«Вот она – жизнь сыновей, жен и дочерей миллионеров. К чему любить мужчину, если у тебя и так есть его деньги?»

«До чего же бесподобное вино».

Он охлопал свое урчащее круглое брюшко. Снова забыл пообедать… Он начинает терять связь с внешним миром, элементарное чувство времени. Почесал щеки, обнаружив на них заросли щетины, и сообразил, что брился два дня назад. Вечно он забывает привести себя в порядок, перед тем как идти к Дурге, но, с другой стороны, эти гаморреанские охранники даже не дали ему собраться с мыслями. Лемелиск пробежал пальцами по торчащим во все стороны белокурым волосам, проверяя, прямо ли они стоят - так, как он любит. А впрочем, весьма сомнительно, что слизнеобразный босс обратит хоть какое-то внимание на его вид.

– Загляни в свое сердце, Дес. Вспомни, каким человеком ты был. Я знаю, что ты обратился к темной стороне ради выживания. Только став ситом, ты мог выжить. Пожалуйста, Дес… Я знаю, что частица тебя прежнего еще живет в тебе.

Вслух же она мечтательно проговорила:

Турболифт остановился с внезапным толчком, но на этот раз Лемелиск удержался. Глядя на открывающуюся дверь, он почувствовал, что злость на Дургу усиливается. Он ненавидит, когда его тревожат во время работы. Ненавидит, когда ему мешают думать, когда кто-то возникает перед глазами и что-то говорит, или спрашивает, или просит. И ведь он специально приказал, чтобы никто не смел входить в его каюту, а эти охранники, это хамье, ворвались именно в тот момент, когда Лемелиск наносил последний штрих на сложную трехмерную головоломку кристаллической решетки. Теперь все начинать с нуля!

– Мне как-то довелось отведать нежнейших французских устриц с озера То… В Париже, до падения Луи-Наполеона. Помнишь, Дженни?

– Дес – не мое имя, – произнес он, чуть повысив голос. Бейн распрямился и теперь башней нависал над Люсией. – Я – Дарт Бейн, темный повелитель ситов. Я не испытываю жалости, благодарности или раскаяния. Дочь Калеба заплатит за все, что сотворила со мной.

На этот раз Бевел Лемелиск не станет вести себя смирно и кротко. Он шагнул на мостик и, выпятив грудь, набрал побольше воздуха.

Дженни оживленно беседовала с Фернандо на дальнем конце террасы, и устрицы их совершенно не интересовали.

- Дурга, что все это значит? - Он позволил себе говорить громко и вызывающе.

– Они были приготовлены в вине? – уточнил Уильям, прилегший возле Альвы в шезлонге. – Я пробовал их в Женеве – необыкновенно вкусно.

Персонал командного пункта при его словах съежился, как побитый. Лемелиск обратил внимание, что ни один из них почему-то не сидит на своем месте. Попахивало жареным мясом, словно бы от плохо приготовленных колбасок; его пустой желудок снова заурчал.

– Я этого не допущу, – заявила она, широко расставив ноги и изготовившись отразить любой его выпад

Сидевший в соседнем кресле Оливер Белмонт спросил:

Генерал Суламар, сгорбившись, шагнул навстречу Лемелиску. Его блестящие медали звякали и отбрасывали блики. Лемелиск не удостоил его вниманием. Имперский генерал, с этими его бесконечными разговорами о собственных военных подвигах: резня в Мендикате, подавление Синтона и разгром Рустибара - пустая болтовня все это. В конце концов, Лемелиск управлял созданием Звезды Смерти. Как можно сравнивать с этим простые военные заслуги?

– Ты меня не остановишь, – предупредил Бейн. – Ты не спасешь ее ценой собственной жизни. Хочешь погибнуть напрасно?

– Альва, как вы считаете, попытка Коммуны взять власть в свои руки была оправданной?

Узрев военного инженера, Дурга испустил бессловесный рев, напоминающий одновременно отрыжку и бульканье кипятка. Лемелиск поувереннее расставил ноги. Никогда раньше он не слышал такой ярости в голосе хатта.

Люсия не шелохнулась.

Уильям рассмеялся.

Бледно-голубые глазки Лемелиска моргнули. Его внимание привлек обзорный экран мостика. Он заметил спиральные орбиты в каменных дебрях пояса астероидов. Потом он увидел останки двух автоматических переработчиков минералов, разорвавших друг друга. Во рту у него пересохло.

– Я уже сказала, что обязана тебе жизнью. Если хочешь забрать ее – это твое право.

– Право, какое отношение это имеет к устрицам?

- Ой… - только и мог он произнести.

– Это имеет отношение к Франции, – возразил Оливер. – Ваша жена говорила о Франции.

В сознании Бейна всплыла картина его первой встречи с Калебом на Амбрии. Целитель стоял перед ним так же, как сейчас Люсия, – дерзко и вызывающе, несмотря на полное понимание того, что он не ровня владыке ситов. В то же время Калеб обладал тем, что былонужноБейну, и знал это; подобным знанием Люсия похвастать не могла. Его ничто не останавливало: он мог погасить ее жизнь в одно мгновение.

Дурга придвинул поближе к нему летающую платформу.

– Но она говорила о французских устрицах, а не о французских коммунистах.

Бейн начал накапливать энергию темной стороны, готовясь нанести удар. Но прежде чем он смог выплеснуть ярость, со стороны левого коридора накатила сокрушительная волна Силы. Бейн инстинктивно выставил защиту, поглотившую энергию удара. Несмотря на это, его отбросило к стене; весь воздух из легких куда-то испарился.

Лемелиск застыл на месте, пытаясь найти оправдание быстрее, чем хатт успеет сделать что-то такое, от чего Лемелиску становилось страшно.

– Что устрицы, что коммунисты, – махнула рукой леди Си и продолжила играть на банджо.

Люсии повезло меньше. Сила не могла защитить ее: вращаясь и сгибаясь под невозможными углами, женщина пронеслась через весь коридор. Ее тело рикошетило от стен и потолка, быстро превращаясь в бесформенную массу; за время полета череп несколько раз ударился об острые камни. Пролетев три десятка метров, ее труп свалился на землю у дальней стены, где коридор поворачивал под прямым углом.

- Я весьма недоволен твоим творением, Лемелиск, - взревел Дурга, и родимое пятно его угрожающе потемнело и задергалось,

Теперь мелодия отдаленно напоминала какую-то французскую элегию.

Всего секунду спустя Бейн уже стоял на ногах, повернувшись к врагу.

– Оливер, напомните, сколько вам лет? – поинтересовалась Альва.

Лемелиска бросило в дрожь. Лицо его исказилось. Им мгновенно завладели слишком яркие и болезненные воспоминания: именно эти слова произнес Император прямо перед тем, как казнить Бевела Лемелиска в первый раз.

– Ты не мог заставить себя убить ее, – презрительно бросила ему Занна. – Ты стал слабым. Теперь понятно, зачем ты решил нарушить Правило Двух.

– Девятнадцать.

***

– Вы уже практически взрослый! Что вам известно о Коммуне?

Она стояла перед ним с мечом наперевес, крепко сжимая рукоять в ладони. Ученица держала оружие в вытянутой руке, два клинка параллельно полу: защитная стойка, призванная уберечь от внезапного выпада вооруженного противника. Бейн мгновенно осознал: Занне до сих пор неизвестно, удалось ли ему вернуть свой меч.

… Вскоре после того как Звезда Смерти предположительно должна была разрушить базу повстанцев на Явине IV, Бевел Лемелиск был вызван на аудиенцию к Императору.

Уильям встал из шезлонга.

– С тех самых пор, как я создал Правило Двух, я жил по его принципам, – возразил Бейн. – Я всегда поступал в соответствии со своим учением.

В полете на высокоскоростном челноке по воздушным коридорам города площадью во всю планету Лемелиска сопровождала личная гвардия Императора, одетая в красную броню. Миллионы иллюминаторов сверкали, как драгоценные камни. Каждый всплеск света казался триумфальным факелом.

– Куда запропастилась служанка? Кому налить еще вина?

Занна покачала головой.

Лемелиск потер щеки, радуясь, что догадался побриться накануне. Красные императорские телохранители застыли в молчании, словно статуи, Лемелиск обхватил колени и стал что-то напевать про себя. Челнок приближался к огромной пирамиде императорского дворца. Телохранители так стремительно потащили его к выходу, что их красные плащи флагами затрепетали сзади. Когда вся их компания достигла дверей личных апартаментов Императора, телохранители взяли пики на караул. Лица их, скрытые за гладкими пластинчатыми шлемами, не выказывали никаких чувств.

– Я знаю совсем немного, – признался Оливер. – Потому и хочу узнать ваше мнение.

– Я знаю, что ты летал на Пракит. Знаю, что ты охотился за голокроном Андедду. Искал секрет вечной жизни.

Уильям ушел с террасы, и Оливер присел на край шезлонга Альвы. Довольно дерзко с его стороны, принимая во внимание, как мало они знакомы. Однако смотреть на него было приятно, и пахло от него великолепно.

– Я был вынужден. Я обучил тебя всему, что знаю о темной стороне. И долгие годы ждал, когда ты бросишь мне вызов. Но ты была согласна прозябать в моей тени, довольствуясь скромной ролью ученицы, пока возраст не возьмет свое и не лишит меня сил.

Лемелиск, счастливо улыбаясь, легкой походкой вошел в сводчатую комнату, радостно глядя на облаченного в черную рясу Императора, ожидавшего его. Палпатин сгорбился в своем кресле, желтые глазки мерцали сквозь маслянистую тень, отбрасываемую капюшоном. Лемелиск всегда как будто заново поражался, что эти глаза на старом человеческом лице казались заимствованными у змеи. Сегодня Император казался больным: кожа его вздыбилась пузырями, покрылась складками, словно бы сырое тесто налепили на императорские кости. Как будто гниение началось еще до прихода смерти.

Оливер продолжил:

Люсия вмиг была забыта – как и все воспоминания о прошлой жизни. В эту секунду Бейна заботило лишь предстоящее столкновение, и он знал, что от его исхода зависит судьба ситов.

Но Лемелиска не слишком-то волновали неприятные мысли сейчас, когда он стоял на полированных плитах каменного пола покоев Императора. Он изящно отвесил почтительный поклон.

– Ты недостойна быть владыкой ситов, Занна. Поэтому я отправился на Пракит.

- Мой Император,- начал он,- надеюсь, вы уже получили сообщение о том, как наша Звезда Смерти разрушила секретную базу повстанцев.

– Я думаю – и в этом я с ними согласен, – что пролетариат имеет право влиять на государственное управление. Демократическая политика нашей страны гораздо более эффективна, чем эта наполеоновская…

– Нет, – голос Занны был ровным, и от него веяло холодом. – Ты не сможешь перевернуть все с ног на голову. Ты обучал меня для того, чтобы однажды я тебя превзошла. Ты сам говорил, что моя судьба – самой стать учителем. А сейчас ты хочешь жить вечно. Мечтаешь вцепиться в титул темного владыки ситов и лишить меня того, что принадлежит мне по праву!

- Я получил сообщение,- ответил Палпатин и взмахнул пальцем с длинным когтем.

– Да, конечно, наша политика лучше. Если вы мужчина, – перебила Альва. – Для моего пола особой разницы между Америкой, Францией или, скажем, Англией нет – то, чем нам позволено или запрещено заниматься, определяют мужчины. А женщины между тем заслуживают права голоса. Что вы думаете по этому поводу?

– Этот титул еще нужно заслужить, – парировал Бейн. – А ты хотела забрать его, не прилагая никаких усилий.

Лемелиск успел взглянуть в сторону раздавшегося вдруг позвякивания и увидал гибкую клетку, спускаемую со сводчатого потолка. Он пригнулся, но клетка опустилась все же прямо на него, подчиняясь невидимой власти Палпатина. Решетка была сделана из хорошей сетки, в ячейку которой не пролез бы и мизинец. Лемелиск сглотнул.

Леди Си прекратила играть и взмолилась:

– Ты учил меня терпению, – напомнила Занна. – Учил ждать благоприятного момента.

- Простите, Император? - непонимающе пролепетал он.- Вы хотели о чем-то еще со мной поговорить? Возможно, о новых проектах? Что я еще могу для вас сделать? - Лемелиск снова судорожно сглотнул.

– Бога ради, перестань так много думать!

– Но не в этом! – выкрикнул Бейн. – Только сильнейший имеет право властвовать над ситами! Титул темного повелителя нужно забрать силой, вырвать из крепкой хватки учителя!

- Да, мой слуга,- ответствовал Палпатин,- ты можешь умереть для меня.

– Позволь мужчине ответить на этот вопрос.

– За этим я и прилетела. – Занна зловеще оскалилась. – Я нашла собственного ученика. И готова принять свою судьбу.

- О…- не нашел ничего лучшего сказать Лемелиск.- Собственно, я надеялся на что-либо другое,- глупо закончил он.

– Да, позвольте мне ответить, пока у меня есть такая возможность, когда Вандербильт принесет еще вина, я уже не смогу отдавать себе отчет в своих мыслях, не говоря уже о словах.

Палпатин в упор смотрел на него немигающими глазами без выражения.

– Ты в самом деле веришь, что можешь одолеть меня? – Бейн опустил руку к бедру, притворившись, будто тянется за световым мечом. Эта уловка, попытка принудить Занну к отступлению, была его единственным шансом уцелеть в предстоящей схватке.

- Я получил сообщение, что твоя Звезда Смерти на Явине разрушена. Жалкая банда повстанцев нашла слабое место в твоем творении -отверстие в вентиляционной трубе, что позволило истребителю нанести решающий удар. Один пилот уничтожил целую военную станцию!

Леди Си усмехнулась:

Еле уловимое движение Бейна привлекло внимание ученицы. Ее глаза сверкнули. Бейн держал руку на виду, широкой ладонью полностью закрывая часть бедра, где обычно висел его меч. Он попытался внушить Занне образ рукояти, подвешенной на поясе в миллиметрах от его пальцев.

– А мне нравится безотчетность в мужчинах.

- А, вентиляционное отверстие? - Напоминание о самом каверзном месте в его работе, над которым он промучился страшно долго и в котором все же не был до конца уверен, отвлекло его от томительного страха и почему-то показалось слабой зацепкой. Лемелиск прикусил губу. - Так я и знал, что чего-то не предусмотрел. Учту это в следующем проекте…

Ученица не пошевелилась. Она продолжала держать защитную стойку, хмуро взвешивая свои шансы. Но затем ее взгляд упал на левую руку Бейна, едва заметно сотрясаемую мелкой, еле сдерживаемой дрожью.

– И все же вот мой ответ на ваш вопрос. В целом я согласен с вашими словами. Почему право голоса получают черные мужчины, в то время как белые женщины остаются в стороне? И все же, женщины в основном хотят голосовать за запрет алкогольных напитков, а этого я поддержать не могу. Я признаю, что существуют и весьма благоразумные представительницы вашего пола. – Он приблизил свой бокал к бокалу Альвы. – Но они в меньшинстве.

- Учтешь,- ледяным голосом перебил его Император.- Но сначала ты умрешь для меня.

– Ах так, зато каждый первый мужчина в нашей так называемой республике, по вашему мнению, благора-зумен?

– Ты позволил наемникам захватить себя, – произнесла она, медленно вращая оружие и делая решительный шаг вперед.

Сбитый с толку, Лемелиск поморгал голубыми водянистыми глазами и, протянув вспотевшую руку, потрогал крепкие надежные прутья решетки. Обвел взглядом сетчатый металлический купол над собой - и тут паника смерчем охватила его. Дыхание перехватило, как от удара, зазудели похолодевшие щеки. \"Хоть и бритые\",- некстати подумал он.

В середине разговора к ним подошел Август Белмонт и присел на колени к брату.

Император сидел совершенно неподвижно, хотя он, вероятно, должен был манипулировать какими-то контроллерами, потому что внезапно прозвучал резкий щелчок, и у ног Лемелиска открылось крохотное отверстие, ведущее в темную неизвестность. Он услышал жесткие шуршащие шажки.

– Хватит! – заявил Август. – Я запрещаю вам говорить о политике.

Бейн не сдвинулся с места, сдавив левую руку в кулак. Впившись в ладонь, пальцы уняли дрожь.

- Я весьма недоволен твоим творением, Лемелиск,- раздельно произнес Император.

Оливер столкнул брата на землю:

– Ты не смог убить женщину, преградившую тебе путь.

– Если ты не в курсе, кроме скачек и охоты, существует еще целый мир.

Бевел Лемелиск метнулся в сторону от чего-то сверкающего, выскочившего из отверстия,- какого-то жучка. Восьминогое твердопанцирное насекомое, сияя яркой голубизной, выбралось на свет и остановилось, поводя усиками. Еще пятеро жуков появилось из других отверстий. Они постояли, подрагивая надкрыльями, потом принялись летать по замкнутому пространству. Лемелиск в панике отмахнулся от одного из них, пролетевшего совсем близко от лица, и тут голубой жучок круто развернулся и напал на него, вонзив свои острые зубчатые челюсти в толстую часть ладони.

Она шагнула еще раз, небрежно перебрасывая рукоять меча с руки на руку. Будь Бейн вооружен, ему предоставлялась идеальная возможность для внезапного выпада.

Август приложил ладонь к глазам козырьком и поинтересовался:

- А-а-а!

Лемелиск принялся колотить рукой по сетке, пытаясь сбросить жука. Ему удалось разбить его панцирь. Но запах крови уже привлек к нему других. В ужасе увидал он, как полчища новых насекомых полезли из дыр в полу, расправляя свои крылья и с жужжанием бросаясь прямо на него.

Когда он так и не напал, Занна откинула голову назад и расхохоталась.

– Какой мир? Где он?

- Эти жуки,- пояснил Император, поудобнее откинувшись на спинку своего вращающегося кресла,- родом с Явина IV, и я считал, что они должны погибнуть, когда твоя Звезда Смерти уничтожит эту луну. Так что ты спас их.

– И ты угодил в ловушку в этих подземельях – совершеннобезоружный.

Альва обратилась к Оливеру:

Она сделала новый шаг, и Бейн был вынужден поспешно отступить.

Теперь жуки уже облепили Лемелиска. И он орал, скорчившись, прижимаясь к сетке, чтобы раздавить их, жмурясь, вертя головой, пытаясь как-то спрятать лицо и с ужасом чувствуя, как что-то заползает за воротник и больно впивается в спину. Слова Палпатина скользили мимо его внимания.

– Август предпочел бы, чтобы мы обсуждали, сколько хэндов в футе?[31]

Двойные клинки набирали скорость, рисуя круги перед его лицом.

- Останови… б-б-б-ммм! - Оборвав себя на полуслове и безумно мыча с закрытым ртом, он что было сил сжимал губы, как склеивал, леденея от внезапной мысли, что жуки залетят ему в рот и станут жрать его изнутри.

Оливер рассмеялся:

И, прежде чем броситься в атаку, Занна завершила свою речь финальным пассажем:

- Не сейчас,- ответствовал Император. Он наблюдал, как жуки атакуют вжатую в плечи шею, как они уже прогрызли одежду и добрались до бледной кожи - рук, плеч, боков… Кровь залила обрывки ткани, брызгая ярко-алым на блестящие голубые панцири, на дрожащие крылышки. Сотни новых жуков появились вблизи, врезаясь на лету в сетку.

– Лошадиная шутка!

– Твое время истекло, Бейн.

- Эти милые насекомые теперь вне опасности,- продолжал Палпатин, - ведь твоя станция не сработала! По твоей вине я потерпел поражение, Бевел Лемелиск,- процедил он. Его бесцветные морщинистые губы изогнулись безжалостной улыбкой.- И теперь я хочу посмотреть, как эти жуки растерзают тебя в клочья. Они очень голодны, как видишь, и нескоро удовлетворятся. Но если они все же насытятся и решат отдохнуть, то не волнуйся, их у меня еще гораздо больше в запасе,- ледяным голосом докончил он фразу и засмеялся.

– Или, скажем… сколько локтей в поле для игры в поло…



Но Лемелиск уже не мог его слышать.

– Зависит от количества игроков, – подхватил Оливер.

– Совершенно верно!

Жуки жужжали, ползали, терзали его плоть, кожу под волосами, обкусывали уши, ноздри. Он фыркнул - кровь на вдохе затекла в носоглотку,- но жуки тучей кинулись к лицу, и он, крутнувшись и прижав подбородок к груди, задержал дыхание. Промокшие в крови обрывки изгрызенной одежды испещрили пол. Лемелиск, жмурясь, прижимая локти к груди, кидался всем телом на сетку и терся боками и спиной. Раздавленные и отодранные с живым мясом жуки валились ему под ноги, и их голодные собратья набрасывались на них, разгрызая сияющие панцири и пережевывая нежные внутренние органы. Новые стаи садились Лемелиску на раны. Жуки проели брюки, впились в бедра, в нежно-голубое за коленями…

Глава 22

Они смотрели друг на друга сияющими глазами. В последний раз так весело ей было задолго до свадьбы, и уж точно не с мужчиной! Голосовать за запрет алкоголя? Ни за что в жизни.

Плавая на полу в крови, Лемелиск мычал, моля о пощаде,- бесполезно. Боль затопляла сознание. Жуки выгрызли ему глаза. Он осознал, что ослеп… и после этого боль еще нескончаемо долго продолжалась…



Август сказал:

Серра стояла словно в оцепенении, ее палец завис над кнопкой подтверждения запуска системы самоуничтожения Каменной Тюрьмы. Одно нажатие – и комплекс будет разрушен, а все, кто внутри, погибнут. Уже несколько минут она стояла без движения, не в силах нажать эту кнопку.

…Потом вдруг Лемелиск очнулся, открыл целые и зрячие глаза и поморгал ими. Он видел: глаза явственно различали узоры на сводчатом потолке и стенах; значит, он все еще находился в зале. Он лежал на спине. Приподнявшись, он увидел свое тело, одетое в чистую белую форму. Медленно, скованно, ничего не понимая и оттягивая понимание, Лемелиск поднес к глазам кисти рук. Кожа была цела. Боли не было,- а впрочем, Лемелиск просто боялся вслушаться в собственные ощущения. Но чуть-чуть отпустив себя, он ощутил свое тело. Ощущение было новым, и не только от крепнущего сознания, что он жив: тело было молодым и сильным, и дряблые мышцы стали упругими, и не стало брюшка, незаметно отросшего, пока он десятки часов просиживал над проектами, трудясь над усовершенствованием своего разума и не заботясь о бренном теле, то забывая поесть, то жуя между делом. Медленно, думая только о том, что тело прекрасно слушается его, он встал на ноги и глубоко вдохнул.

– Я бы предпочел обсудить свою кобылу, которая на утренней охоте меня сильно подвела только потому, что была не в настроении. Что часто случается с дамами. Ах, кажется, мы сейчас снова вернемся к вопросу о праве голоса… – Он вскочил на ноги. – Леди Мандевиль, сыграйте же нам что-нибудь веселое!

Сделай это! Кого заботит Люсия? Она предала тебя! Давай, сделай это!

Затем до него вновь донеслось приглушенное жужжание и пощелкивание. Он перевел взгляд и, чувствуя легкую дурноту, как-то очень ясно увидел прямо перед собой клетку, все еще полную жуков, жужжащих, стукающихся о стены, работающих челюстями. Брызги крови, темнея и теряя яркость, подсыхали на металлической сетке, внизу натекая каемкой. Местами к сгустку крови присохла блестящая, как эмаль, спинка или крылышко. Внутри, на полу, посреди шевелящейся ало-буро-голубой мозаики ползающих по добыче жуков, остатков панцирей, ошметков одежды, что была на нем - но он не мог определить, минуту или час назад - он разглядел дочиста обглоданный человеческий скелет. -

Глубоко вдохнув, принцесса опустила руку. Но вместо того, чтобы подтвердить запуск, она щелкнула тумблером отмены. Издав негромкое «бип», световая панель потухла.

- Ты мгновенно привыкнешь к своему клону,- услышал он голос Палпатина. Лемелиск, как замороженный, повернулся к нему и посмотрел бессмысленными глазами. Император потирал узловатыми пальцами странную, выглядевшую старинной вещицу.- Надеюсь, все уровни твоей памяти трансформировались должным образом? Возможна некоторая неопределенность: джедай, у которого я украл технологию, отказался дать мне точные инструкции. Но, похоже, сработало.

Оливер улыбнулся Альве:

Она не могла закончить начатое. Как бы сильно ей ни хотелось остановить сбежавшего узника, она просто не могла обречь Люсию на смерть. Эта женщина была не просто телохранителем принцессы: она была ее наперсницей, близкой подругой. Что бы ни подвигло ее на такой поступок, наверняка ему имелось объяснение. И долг перед подругой требовал от Серры хотя бы выслушать ее.

Лемелиск слабо кивнул, уплывая от понимания, всеми силами желая снова потерять сознание, но уже знал, что ему этого не позволят.

Покинув тесный зал экстренного управления, принцесса вернулась в коридор. Она не боялась, что звук шагов выдаст ее присутствие: истошный рев сирен заглушал любое движение. Перейдя на легкий бег, она поспешила обратно в тюремную зону – на поиски Люсии.

- Ну, не подводи меня снова, Лемелиск,- улыбнулся Император,- мне не хотелось бы изобретать еще более страшную казнь.

– Продолжение следует.

***

Он ищет тебя. Ему не нужно слышать шаги, чтобы тебя выследить. Неужели ты искренне веришь, что найдешь Люсию раньше, чем он найдет тебя?

– Надеюсь на это.

Теперь, перед лицом Дурги и Имперского генерала Суламара, Лемелиск судорожно собирался с силами для сопротивления. Переработчики минералов разрушили друг друга самым что ни на есть ужасным образом.

Принцесса понимала, что риск велик. Но она уже лишилась мужа и отца и не хотела потерять еще и лучшую подругу. Даже если придется вновь встретиться с монстром из детских кошмаров.

Когда Альва уходила с террасы, Уильям спал в шезлонге, не слыша разговоров, которыми все еще полнилась ночь. Дженни, которая тоже собралась к себе, остановила ее и прошептала:

- Мы сумеем все исправить,- быстро проговорил он. Он поспешно перевел дух и постарался сказать возможно более внушительно: - Да, я уверен, что сумею перестроить наши работы так, что планы не нарушатся.

Она торопливо пробиралась по коридорам подземной темницы к тому месту, где иктотчи поведала ей о предательстве Люсии. Но, не дойдя до цели, остановилась, завидев у дальней стены тело – там, где коридор изгибался под острым углом.

– Кажется, я вскоре сменю фамилию на Изнага!

Дурга наклонился вперед - его мигающие медно-красные глаза расширились.

– Нет, – прошептала она, срываясь с места. – Нет!

– Он сделал тебе предложение?

- Что?

Она опознала Люсию задолго до того, как склонилась над телом. Руки и ноги охранницы были вывернуты под неестественными углами, кости раздроблены. Но эти травмы – сущий пустяк по сравнению с тем, во что превратились ее лицо и череп.

Дженни кивнула:

- У вас есть два других переработчика минералов, практически завершенных. Потеря, конечно, огромная,- Лемелиск потыкал рукой в сторону окна, - но у нас заложено несколько запасных вариантов. Согласен, планирование плохое, но я сумею запрограммировать другие машины так, чтобы подобное больше не повторилось.

Припав на колени перед телом подруги, Серра, однако, не проронила ни слезы. Вместо скорби она ощущала странное онемение, парализовавшее чувства и разум.

– Мы обо всем договорились. Ты не против? Вы с Армидой нас благословите?

Генерал Суламар расправил плечи и уставился прямо на Лемелиска.