– Белое пламя… разрывает мой мозг! – он стиснул ладони, словно молился, и весь дрожал.

Идрисс и Алекса застыли в шоке.

– Бенето?

Старая Лиа зарыдала, и Утар сжал ее ладонь, утешая и пытаясь успокоить. Коснувшись плеча Целли, Рейнальд почувствовал ее оцепенение, беспомощность, бессилие. Корвус Ландинг была так далеко!

Молодой зеленый священник взглянул на свои руки, словно они были обожжены, потом проверил деревце, чтобы убедиться, не пострадало ли оно от страшного отголоска этой гибели.

– Бенето умер. Все деревья в роще мертвы. Вся Корвус Ландинг уничтожена. – Он поник. – Все… кончено.

110. КОРОЛЕВА ЭСТАРРА

Когда она не могла больше выдерживать пристальное внимание, аплодисменты и сияющие глаза людей, ослепленная известностью Эстарра торопилась обратно в королевское крыло Дворца Шепота, чтобы побыть наедине со своей болью. Она никогда больше не увидит Бенето.

После свадьбы каждый человек в Ганзе восхищался Эстаррой, ее походкой или манерой одеваться. Другая женщина тешилась бы всеобщим вниманием, но Эстарра задыхалась от него. Она не хотела ничего особенно сейчас – после Корвус Ландинг.

У нее даже не было времени оплакать брата. Ей не давали ни минуты покоя.

Во время налета гидрогов придворный зеленый священник Нахтон передавал испуганной Эстарре и ее мужу каждый момент разрушительной атаки. Петер, морально поддерживая ее, стоял возле, и Нахтон описывал все ужасы, которые он видел через телинк – разрушение Колони-Тауна, уничтожение всей рощи. Он едва был способен контролировать собственный болезненный страх. Эстарра рыдала, слыша последние слова Бенето, полученные через сеть Вселенского Леса. И потом, при известии о его смерти…

Придворные, чьи лица исправно изображали соболезнование Эстарре, никогда не видели ее брата; большинство не знало даже о существовании Корвус Ландинг. Однако сейчас прямой отчет Бенето о событиях там привлек к себе всеобщее пристальное внимание. Гидроги виделись безжалостными бешеными псами.

Эстарра представляла себе последние мгновения Бенето, отважно сжимающего вселенское дерево, посылая свои мысли, всю свою душу вкладывая в контакт, пока враги уничтожали беззащитную рощу. И потом двинулись на поиск следующей цели…

Но при этом Эстарра видела несомненно искреннее сочувствие простого народа. Ей посылали цветы и письма; они строили импровизированный мемориал – не только брату королевы, зеленому священнику Бенето, но всем невинно пострадавшим колонистам Ганзы с Корвус Ландинг. Народ был свидетелем войны, которой никто не хотел. Теперь он становился ее кровавой данью.

Эта трагедия и постоянные напоминания об отчаянном положении человечества помогали исцелить народ после болезненного, оскорбительного удара, нанесенного декретом короля об ограничении рождаемости в колониальных мирах.

У человеческой расы действительно не было выбора, и граждане осознали мучения Петера, обязанного встать перед таким трудным решением. Теперь более чем когда-либо народ видел в короле и королеве надежду и поддержку.



Разведывательная экспедиция компи на Голген исчезла бесследно. С Онсьера не пришло ни одного сообщения, шпионские снаряды не нашли в системе ни единого обломка. Флот наблюдения был признан потерянным.

Петер не удивился.

– После внимательного просмотра данных, собранных шпионскими спутниками, EDF согласились, что потеря, очевидно, работа гидрогов.

Петер присоединился к компи-учителю в приемной, где средневековый король, должно быть, встречался со своими придворными. Когда бы он ни обсуждал трудные дела с ОКСом, он использовал маленького робота в качестве ходячего министерства.

– Может быть, это очевидно для кого-то, – начал Петер. – Я считаю, что это плохая идея – отправить разведывательный отряд к Онсьеру. Бессмысленный риск. И теперь мне придется объявить об еще одних мучениках, что пожертвовали собой. Шесть человек – и огромное количество ресурсов EDF – потеряны абсолютно без пользы.

Он уныло повесил голову.

– И я не могу избавиться от этого ноющего чувства тревоги. Пять «мант» и один «джаггернаут» таинственно исчезли. ОКС, а что если не гидроги, а новые компи-солдаты были причиной провала у Голгена?

– По этому вопросу, король Петер, я достал новые тревожные данные, – доложил ОКС. – В прошлом на Земле какое-то время находилась дюжина кликисских роботов. Они существовали здесь, не привлекая к себе внимания, иногда служили в нашей промышленности и на орбитальных заводах, предоставляя полезные услуги.

– Да, я знаю это.

– Однако с тех пор, как разобрали Джоракса, количество кликисских роботов резко возросло. Я провел полную проверку индивидуальных определителей роботов со снимков наших наблюдательных камер. Хотя все машины идентичной конфигурации, у них есть достаточно тонкие различия в расположении меток, которые я способен с высокой степенью достоверности оценить. На Земле теперь вместо дюжины существует несколько сотен кликисских роботов.

– Как такое возможно? – поразился Петер.

– Роботы рассеялись по всей планете, и в отдельно взятой местности их количество не столь велико, чтобы случайный наблюдатель мог заметить внезапное изменение. Однако быстрый рост их численности производит впечатление. Роботы не селятся группами. И появляются в далеко отстоящих друг от друга населенных пунктах.

– Я заметил ранее, что три кликисских робота постоянно находятся на нашем заводе по производству компи, – добавил Петер.

– Намного больше, король Петер. Я не могу понять, что бы это могло значить. Кликисские роботы контролируют наши производственные системы, но они не дают никаких советов, позволяя нам принимать собственные решения в том, чему мы научились. Они просто наблюдают.

– Или ожидают чего-то, – предположил король. – Изначально программировались как помощники и наставники, чтобы помогать людям. Можем ли мы сказать то же самое о новых моделях компи-солдат с кликисскими модификациями? – он внезапно повествовал жгучую боль в груди. – А если слишком скрыты подпрограммы, тайные ловушки? Инженеры так увлечены, они видят только то, что хотят видеть, а Бэзил ослеплен экономической выгодой проекта. Он знает, что в этом деле есть вопросы, но не собирается отвечать на них.

– Президент принял сознательное решение не отвечать на эти вопросы в такое время, – уточнил ОКС. – У меня нет достоверных данных, позволяющих рассчитать, как модифицированное программирование может затронуть переменные вроде базисных ограничений компи. В этой ситуации слишком много неясного.

Петера вдруг придавило ощущение сильной усталости.

– Жорж Селерен.

– ОКС, иногда мне хочется, чтобы на все имелись простые очевидные ответы, чтобы я всегда знал, что делать.

Даже если он предъявит улики, президент высмеет данные Петера. Но после известий о разрушении Корвус Ландинг Бэзил отбыл на лунную базу EDF проконсультироваться с военными советниками. И теперь у короля Петера появился шанс.

– Я такого не знаю...

Оставшись единолично изображать управление делами Ганзы, он мог принять решение без противодействия каждому его шагу со стороны Бэзила. Бюрократы нижнего уровня не посмеют оспорить прямых приказов Петера. Он может добиться пользы, если правильно разыграет эту карту.

Идея быстро созрела в его уме. Наконец-то он мог что-то предпринять.

– Мы с вами довольно долго разговаривали у моего друга Рауля...

111. КОРОЛЬ ПЕТЕР

– Почему вы не позвонили? Вы же знаете, что в гостинице есть телефон... Что вам от меня нужно?

Понимая, на какой риск он идет, пускаясь в эту авантюру, Петер собирался действовать один. Так поступил бы любой порядочный король.

– У меня есть два билета в «Комеди Франсэз»...

Он хотел объяснить все Эстарре, поведать ей все планы, опутавшие его, словно паутина. Но и желал уберечь ее от последствий. Она никогда ни о чем таком не спрашивала… и теперь погиб ее брат на Корвус Ландинг. Петеру хотелось защитить девушку от других бед. Он надеялся на то, что однажды она все поймет сама.

Благодаря славному свадебному празднику король Петер мог командовать всем. Он нарядился в самую разноцветную одежду, надел украшения из ослепительных драгоценных камней. Улыбаясь и горделиво подняв подбородок, он собрал вокруг себя целую процессию, пригласил придворных, распорядителей и королевскую стражу. Все суетились вокруг, стараясь добавить надлежащей пышности и праздничности.

Он нарочно выбрал серьезный театр.

То был неожиданный королевский визит на главный завод по производству компи. Петер не имел намерения раздувать конфликт, но ему хотелось увидеть, что на самом деле там происходит. Кто-то же должен держать ухо востро.

Хотя церемониймейстеры убеждали его официально объявить о цели похода, Петер никого не слушал.

Она посмотрела на него с любопытством.

– Я – король, и я пойду один, если вы не способны собраться так быстро, чтобы сопровождать меня! – Он выбрал всем известный парадный летательный аппарат – открытую платформу, которая позволяла толпе видеть его, летящего над улицами. Королевская охрана быстро разместилась в своих корабликах, чтобы последовать за ним. Петер таинственно улыбался, наблюдая за их реакцией. Никто не отважился остановить его, когда президента Венсесласа не было рядом.

– Вы купили билеты?

Взволнованные, но по-прежнему хваткие чиновники поторопились пригласить представителей СМИ и предупредить управляющего заводом, чтобы он успел организовать соответствующий прием. Серебряные береты проносились по улицам, обеспечивая безопасность на пути следования королевского выезда. Всполошившиеся представители покинули Правление Ганзы, чтобы сопровождать Петера; без сомнения, они также послали срочное известие на Луну, но Бэзил все равно не успеет прибыть вовремя. Петер был уже в пути.

Охочие до зрелищ зеваки ринулись на улицы, чтобы поглазеть на королевскую процессию. За шесть лет Ганза убедилась, что Петера любят все. Люди видели в нем заботливого правителя, который испытывал скорбь и горе, если военные и советники подводили его. Он рассчитывал на поддержку народа.

Он покраснел, хотел было сказать, что ему их подарили, но все же пробормотал:

Король и его свита достигли индустриального района – обширной территории производств на окраине города, вдали от океана и холмов. Это был заводской комплекс, построенный для создания армии искусственных солдат по разработкам загадочных кликисских роботов.

– Да.

Когда процессия приземлилась в обширном приемном ангаре, от сборочных линий сбежались рабочие, во все глаза глядя на короля и выкрикивая нестройные приветствия. Королевская охрана не ослабляла внимания, наблюдая за таким радушным приемом.

– Даже не зная, соглашусь ли я пойти и вообще дома ли я?

Король Петер с улыбкой помахал рабочим. Без сомнения, эти люди были убеждены, что выполняют важнейшую работу для Ганзейский Лиги, и не строили тайных планов саботажа, что бы там ни задумали кликисские роботы.

– Да.

Вперед вышел управляющий заводом, эскортируемый королевской стражей. Он был потрясен до глубины души.

– Мы и думать не могли о такой чести, сир! – с волнением обратился к королю. – Мои люди усердно служат вам, и я прошу прощения за рабочие условия на нашем заводе. Он не предназначен для того, чтобы радовать глаз. Если бы меня предупредили заранее, мы бы прибрались…

– А что там сегодня идет?

– Это отвлекло бы вас от важного военного заказа, – сухо отрезал Петер. – Нет ничего постыдного в том, что я увижу производство таким, какое оно есть на самом деле. К тому же мои верные подданные достойны видеть короля – это поддержит их дух.

Не приглашенные королем советники Ганзы придвинулись ближе к Петеру, озабоченные и удивленные. Король, не глядя на них, последовал вперед за управляющим.

– Какая-то пьеса Фейдо и «Мнимый больной».

Они прошли изолированные вакуумные стерильные камеры с низкой температурой и кружащимся туманом – в них электронщики отслеживали треки цепного расщепления.

– Подождите меня на улице. Я буду готова через четверть часа.

Лаборанты в защитных костюмах возились с тонкими командными модулями, дублированными с кликисских систем, скопированных с устройства Джоракса. Король внимательно смотрел, но почти не задавал вопросов. Пока они двигались от одного поста к другому, управляющий потихоньку успокаивался.

Во время обхода Петер заметил двух черных кликисских роботов, похожих на чудных насекомых, которые наблюдали за процессом изготовления компи. Их вид вызвал в нем беспокойство, хотя он не понимал, почему именно. Он не доверял известной истории об уничтожении памяти, из-за чего ни одна кликисская машина не могла вспомнить, что произошло с ее создателями.

Тогда-то все и началось. Она его не отвергала. Время от времени соглашалась пойти с ним в театр и даже в кино, если шел какой-нибудь из ряда вон выходящий фильм. Потом они заходили в бар выпить пива и съесть бутерброд.

Если он прикажет им удалиться, подчинятся ли ему насекомообразные роботы?

Детали компи-солдат были весьма замысловатыми. Петер сомневался, что даже лучшие ученые Ганзы могут постичь запутанную технологию. Но в такой крайней нужде инженеры не склонны задавать слишком много вопросов.

Он провожал ее до входа в гостиницу, но понимал, что попытка поцеловать Аннет была бы ошибкой.

Когда управляющий завершил обход, Петер скрестил руки на груди, притворяясь благодушно-успокоенным.

– Итак, скажите мне, управляющий, – небрежно спросил он, – большую часть технологии и советов по кибернетике вы получили от кликисских роботов, верно?

– Спасибо вам за этот вечер, – говорила она, пожимая ему руку как доброму товарищу.

– Да, сир, – подтвердил тот. – Специфические подпрограммы управления искусственным интеллектом, которые мы скопировали, позволили нам шагнуть далеко вперед и сделать эти модели намного более сложными, чем наши старые компи. Нашим величайшим компьютерным и электронным специалистам потребовалось бы сто лет, чтобы совершить такой прорыв.

Король кивнул.

Так продолжалось больше года. За это время он не сильно преуспел, хотя думал только о ней. Как-то раз зимним вечером в гололедицу она машинально взяла его под руку, и он почувствовал ее тепло.

– Значит, вы разобрались в кликисских модулях и изучили их досконально? Вы поняли все, что копируете, перед применением базового программирования?

– Нет… не все, сир, – смутился управляющий. – Я не уверен, что понял ваш вопрос, сир.

– Я хотел бы задать вам один вопрос, – сказал он срывающимся голосом, но я знаю, что вы мне скажете «нет».

– Это элементарно. Вы понимаете, что вы создаете? Или просто дублируете кликисские модули целиком, не разобравшись?

– Мы, э-э-э… используем кликисского робота как шаблон и моделируем наши системы, основанные на том, что может быть полезно в наших механических друзьях. – Управляющий сделал жест в сторону ближайшего кликисского робота. Тот, казалось, прислушивался к словам короля с большим интересом. – С начала войны, сир, никто из нас не считает необходимым изобретать велосипед.

– Какой вопрос?

– Знаете, – прищурился король, – я с уверенностью могу сказать обо всех присутствующих здесь, даже о чиновниках, что они понимают, как работает велосипед. – Кое-кто из рабочих хихикнул. – Вы, однако, производите и устанавливаете чрезвычайно сложные компоненты, взятые из интеллектуальных робототехнических систем, разработанных чужой расой – вымершей при загадочных обстоятельствах чужой расой. Этих компи-солдат новой модели предполагается назначать на все боевые корабли Земных Оборонительных Сил, и они будут отвечать за наше самое мощное оружие. Великое множество реморов и «мант» переоборудовали так, что новые роботы могут действовать независимо. И теперь вы говорите мне, что не понимаете, как они работают? Что никто этого не понимает?

– Вы слишком упрощаете проблему, сир, – управляющий растерянно оглянулся вокруг. – Наши инженеры-кибернетики знают все базовые алгоритмы, но в интересах целесообразности мы адаптировали некоторые существующие кликисские компоненты и программы для работы второстепенных систем. Мы делали это с благословения президента Венсесласа.

– Не согласитесь ли вы выйти за меня замуж?.. Я небогат, но зарабатываю достаточно на жизнь и, возможно, вскоре буду работать самостоятельно.

Петер нахмурился.

– Президент Венсеслас в течение этой войны принял несколько… поспешных и неудачных решений. Вы осведомлены о том, что экспедиция, почти полностью состоявшая из компи, направленная к Голгену, внезапно исчезла без следа?

– Вы очень огорчитесь, если я скажу «нет»?

– Да, да, сир! – поспешно пролепетал управляющий. – Это трагедия! Однако новые компи-солдаты замечательно проявили себя в битве у Оскувеля. Я уверен – они своим подвигом сохранили миллионы человеческих жизней.

– Я не оспариваю этого, – спокойно сказал король. – Но мне трудно вполне доверять тому, что остается тайной во всем. Даже кликисские роботы не могут сказать нам, что послужило причиной гибели породившей их расы.

– Да, очень.

– Сир, вы не можете утверждать…

– Я единственно утверждаю, что мы обязаны проявить благоразумную предусмотрительность. Рассчитывая на искусство и профессионализм технических специалистов и гениев нашей кибернетики, я был убежден, что они могут разобрать и проанализировать каждый кликисский модуль перед его установкой в наших новых компи. Сейчас я думаю, что лучше найти время для пересмотра.

– А если мы поженимся, вы позволите мне не бросать работу?

– Сир, но у нас существуют необходимые нормы поставок для EDF! – воскликнул управляющий. – То, о чем вы просите, потребует огромного количества времени и значительной суммы…

– Но я уверен, что лучше потерять только это, – оборвал его король и сурово продолжил: – На благо королевства, я сим помещаю производственный комплекс в резерв до тех пор, пока не буду полностью уверен, что мы до конца понимаем инопланетную технологию, которую используем. Сохраняйте компоненты производства и готовых компи-солдат, но не держите их включенными, пока на этот важный вопрос не найдется ответа.

Скрепя сердце он выдавил из себя:

Рабочие завода оглядывались в смущении – они слышали, как выразил свои сомнения король. Насколько они были основательны?

И тут вперед выступил один из расфуфыренных чиновников Ганзы:

– Да...

– Сир, я боюсь, что это невозможно.

Петер взглянул на светловолосого бюрократишку как на букашку – этому выражению он научился у Бэзила:

– Тогда я вам отвечаю: «Может быть».

– Простите, не понял? Как ваше имя?

– Пеллидор, сир. Франц Пеллидор, специальный связной президента Венсесласа. Я сожалею, но вы не можете задержать производство. Это автономная фабрика.

– Когда мы снова увидимся?

Петер сохранил отечески благодушное выражение на лице, хотя все могли слышать, сколь уверенно холоден его тон:

– Не очень скоро... Мне нужно поразмыслить...

– Мистер Пеллидор, я выдвинул законные требования. Безопасность Ганзы – это моя первейшая обязанность. – Королевские охранники переводили взгляды с Петера на выскочку-чиновника, не зная, что им делать.

– Тем не менее, сир, – упорствовал Пеллидор. – Такие решения должны проходить по официальным каналам. Мы проведем более тщательные исследования и проверки и вынесем резолюцию по этому поводу.

Она сказала «может быть». Он был так счастлив, что в тот вечер его комната в гостинице казалась ему дворцом.

– Надеюсь, что так, – сказал Петер. – Но до этого времени ни один компи-солдат больше не будет активирован. Это мой приказ.

– Сир, вы не можете это приказать.

Он и в самом деле подумывал о том, чтобы открыть собственное дело. Брассье ему еще ни о чем не говорил. Он рассчитывал снять мастерскую в квартале ювелиров вблизи от улицы Фран-Буржуа. Он стал бы работать один. По сути, ювелирное дело, как он его понимал, было сродни скульптуре, о которой он когда-то мечтал.

Петер позволил заметить свое негодование и обвел жестом рабочих.

– Разве кто-то поверит в то, что – кстати, как там, еще раз, ваш титул? – «специальный связной президента» по должности выше короля? – он усмехнулся, чтобы подчеркнуть абсурдность этого утверждения. Многие рабочие засмеялись следом. Чиновник беспокойно замялся и отступил.

Петер повернулся к рабочей смене:

– Вы все усердно поработали и можете гордиться своими достижениями. В течение нескольких недель отдыхайте. Это не сокращение штата. Вам, конечно, полностью оплатят все время отпуска.

Рабочие радостно завопили, а на мирном лице Пеллидора читался полученный им удар. В конце концов Петер признал в нем старого знакомца. Пеллидор был одним из замаскированных оперативников, которые похитили его – юного Раймонда Агуэрру – с места пожара жилого комплекса. Злость вспыхнула в неестественно голубых глазах Петера, но он сдержался.

Он будет делать украшения необычные, совсем – не такие, какие ему приходится делать сейчас у своих хозяев. И мало-помалу обзаведется собственной клиентурой.

– Ты превысил свои полномочия, Петер, – придушенно процедил Пеллидор – но так, что его мог слышать только сам король.

– Как это? – Петер насмешливо поднял брови. – Спроси здесь любого: разве я – не король?

А разве ему не повезло неслыханно в том, что он нашел женщину, которая станет его женой и будет его понимать?

112. БЭЗИЛ ВЕНСЕСЛАС

Он подождал три недели и только тогда позвонил.

Президент не был доволен Петером. Ни в коем случае.

Наглая, глупая выходка короля заставила его прервать чрезвычайное совещание и спешно отбыть с лунной базы EDF. Он надеялся, что еще не поздно взять ситуацию под контроль.

– Вы уже обедали?

Петер опять наворотил дел, основательно и уже не в первый раз.

– Нужно что-то делать, Пеллидор, – президент готов был лопнуть от распиравшей его ярости, изучая последний отчет и мечась по офису Ганзы. – Возможно, придется применить самые решительные меры.

– Нет еще.

Бэзил уже знал, что умным Петером не так легко манипулировать, как весьма недалеким Фредериком – и это, к сожалению, создавало массу проблем. Петер полностью осознавал, что делает, и не мог не подозревать о последствиях.

Оставался вопрос: усвоил ли Петер необходимый урок из своей ошибки… или нужно предпринять некоторые другие действия?

– Почему бы нам не пообедать вместе? В первый раз.

– Я ясно приказал ему держаться подальше от производства компи. Я недвусмысленно предупреждал его! Теперь вмешательство короля в новое производство отбрасывает нас назад сильнее, чем кажется на первый взгляд. – Бэзил глотал свой любимый кофе с кардамоном, но вкус его казался президенту неприятно горьким.

– Линии производства снова запущены и функционируют, мистер президент. – Пеллидор стоял у двери, обеспокоенный и виноватый. – Смены работают сверхурочно, чтобы наверстать.

– Когда?

– Мы никогда не наверстаем упущенного! – воскликнул Бэзил. – Мы потеряли не только время, но и доверие! Петер посеял коварное семя сомнений. Получив порку у Оскувеля, потеряв разведывательный отряд у Голгена, мы отчаянно нуждаемся в надежде бой ценой! И что же делает Петер? Он подсовывает людям параноидальную идею, что эти компи-солдаты могут повернуть против нас.

– Подобная идея оскорбительна, сэр, – поддакнул Пеллидор.

– Через полчаса. Вам удобно?

Бэзил хмуро посмотрел на агента:

– В действительности – нет. Вы достаточно умны, чтобы понять это. Если бы король Петер не добился настоящей преданности от народа, он бы не имел такого влияния. – Он постучал пальцем по проекционному экрану, но цифры выборки из базы данных, естественно, не изменились. – По правде говоря, мы не знаем точно, до последней детали, как работают кликисские подпрограммы. Мы не знаем, что случилось с расой, их изобретшей. Не один Петер тревожится по поводу сложившейся ситуации.

– Да.

– Но если у вас есть подобные сомнения, мистер президент, почему вы собираетесь вновь запустить производственные линии? – недоуменно спросил Пеллидор.

Бэзил прошел к бару и выплеснул кофе, прополоскал чашку, затем наполнил ее холодным темно-коричневым ликером. Одного аромата было достаточно, чтобы он оживился.

Он повел ее в ресторан на Вогезской площади, мимо которого часто проходил, но ни разу не заходил, ибо это, должно быть, был дорогой ресторан.

– Да потому, что использование кликисских роботов есть меньшее из двух зол – это же очевидно, – объяснил президент. – Поднять моральный дух нашего народа гораздо важнее, чем беспокоиться о возможном предательстве.

Пеллидор принял сторону Президента. Это была его работа.

Они сидели друг против друга за маленьким столиком. Аннет подкрасилась больше, чем обычно, и надела синее платье с белым воротником. Он это отчетливо помнил.

– Тогда как мы поступим с Петером, сэр? – подобострастно осведомился он.

– На время, я полагаю, мы можем просто усмирить его наркотиками. Я уверен, у Ганзы найдутся специалисты-фармацевты, которые умело подправят мнение Петера – чуть-чуть. Но мне нужна его включенность в дело, сотрудничество, уверенность. Без проявления присущей ему харизмы популярность короля сойдет на нет… – Бэзил со вздохом просмотрел отчет. – Я вложил столько труда в этого мальчишку… но иногда приходится отрезать то, что не прижилось.

– Сосиски написаны в меню красным. Наверное, это их фирменное блюдо.

Со времени возвращения с Луны он был слишком расстроен поведением Петера – настолько, что не желал и говорить с ним. Он объявил королевской страже, что Петер теперь находится под домашним арестом. Все общественные мероприятия, на которых обязан присутствовать король, были отменены.

– Если он хочет вести себя как дитя, тогда я поставлю его в угол, – бормотал себе под нос президент.

– Обожаю сосиски...

К счастью, недавняя свадьба предоставила удобную отговорку. Петер и его очаровательная жена, Эстарра, проведут несколько дней своего медового месяца в королевском крыле. Разные срочные дела якобы вынудили их отложить это «особое время» на несколько недель, но теперь королевская чета удалилась в «счастливое уединение». Весь народ будет с наслаждением фантазировать о том, чем молодожены занимаются в своей роскошной спальне, и никто пока не будет задаваться вопросами.

– Ганза преподнесла этому молодому человеку все на блюдечке с голубой каемочкой, – Бэзил покачал головой, все еще пребывая в глубоком расстройстве. – Без нас он так и остался бы уличным мальчишкой, вечно голодным, живущим в тесной коробке со своей большой семьей, – он стиснул зубы. – Почему он упорно кусает руку, что его кормит?

Он помнил все, каждое произнесенное ими слово и даже супружескую чету, расположившуюся за соседним столиком. Он был толстый, со складками на затылке и красными прожилками на щеках. Она почти такая же толстая, как он, на пальце у нее бриллиант не меньше девяти карат.

Бэзил глотнул кофе, вспоминая растущую грубость и дерзость Петера, особенно после декрета об ограничении рождаемости, и дошедшую до того, чтобы прилюдно унизить президента на королевской свадьбе. И наглым обидчиком был не тот человек, с которым можно разобраться по-тихому. Да, король Петер имел собственный вес в обществе и мог запросто потягаться с президентом.

Наглое неповиновение короля последним приказам Бэзила сводило на нет, возможность принимать однозначные решения.

– Вы не спрашиваете моего ответа...

Да, Ганза успокоит публику по поводу безобидности компи-солдат и заверит народ, что вопросы короля тщательно рассмотрены, так что производство может продолжаться. Но сомнения уже посеяны.

Они пили розовое вино маленькими глотками, и все же в груди у каждого из них стало тепло.

Пеллидор все так же молчал, пока Бэзил до рези под веками всматривался в экран, по которому бежали данные, отражающие тысячи проблем. Пока весь обитаемый космос воевал с неуловимым агрессором, у него просто не было времени смягчить острые углы характера этого короля-петуха, этого слона в посудной лавке.

– Собери главных представителей планет и высший эшелон правления Ганзы, – не оборачиваясь, сказал президент. – Настало время для еще одной встречи, секретной. Разумеется, Петер не должен ничего об этом знать.

– Потому что боюсь. Вечер такой чудесный, что я боюсь его испортить...

– Подготовить файлы других кандидатов? – кивнул Пеллидор. – У нас на примете много молодых людей. Некоторые из них кажутся вполне приемлемыми.

– Без сомнения, огромная популярность короля Петера работает в нашу пользу чаще, чем во вред, – согласился Бэзил. – Если люди теперь потеряют своего короля, моральный дух, так необходимый в войне, может быть подорван. – Он прищурился. – Поэтому я предпочитаю держать в своем рукаве джокер.

– А если я скажу вам «да»?



* * *



– В самом деле?

Три дня спустя вся Ганза с удивлением и восхищением читала сообщение поступившее из Дворца Шепота. Король Петер был еще более удивлен, хотя намного меньше обрадован.

В «новом духе гласности» Ганзейская Лига с гордостью представила своим гражданам любимого и законного младшего брата короля Петера принца Даниэля, второго сына короля Фредерика, который – как и Петер – рос в тихой безвестности в стенах Дворца. Теперь когда взорам всего общества предстала свадьба Петера и Эстарры, было бы бестактностью не отрекомендовать публике и принца Даниэля.

Он чуть было не вскочил со стула, чтобы расцеловать ее в обе щеки.

Бэзил наблюдал за реакцией общества. Новобранец под кодовым названием «Даниэль» был пока что неограненным алмазом. Едва обучен, но он может все исправить. Он был красив, и народ, наверняка будет его обожать… случись какая беда с нынешним королем.

Петеру необходимо указать на его истинное место в управлении Ганзейской Лигой, взамен уверенной пропаганды, которой они кормят публику. Король и королева вернутся к своим общественным обязанностям, но под более плотным присмотром. Несомненно, Петер достаточно умен и сообразит, что он слишком сильно нажал на президента. Истина проста и незамысловата: Веди себя как следует, или тебя заменят другим. Бэзил был полностью уверен в том, что Петер осознал свою ошибку и с этого времени будет проявлять благовоспитанность.

– Да, это правда. Вы славный молодой человек, и я вас очень люблю. Мы всегда будем добрыми товарищами...

Иначе… Ганзе не останется ничего иного, как вплотную взяться за Даниэля.

В то время он не придал значения этой маленькой фразе. Теперь, когда он ее вспомнил, она заставила его задуматься.

113. ЗЕТТ КЕЛЛУМ

Если смотреть из кометного гало над Оскувелем, этот газовый гигант выглядел лишь маленьким пятнышком, светлым, ярким и мирным. Опоясывающие его кольца были чудом природы, они отражали золотой солнечный свет и отбрасывали на экватор темный пояс теней. Мерцание и сполохи играли на ледяных глыбах. Деятельным светом светились производственные помещения, плавильные печи и ремонтные доки восстановленных гаваней.

– Вы довольны?

Зетт Келлум сомневалась, что система может когда-либо полностью вернуться к нормальной жизни, но, как обычно, Скитальцы перешагнули через препятствия и трудности, всегда глядя в будущее, вместо того, чтобы погрязнуть в прошлых трагедиях. Благодаря Путеводной Звезде, она знала, что у ее народа достаточно поводов для огорчений.

Производство кометного водорода было первым из тех, что привели в порядок. Как только Скитальцы вышли из укрытий, Дел Келлум отправил самую активную команду высоко на Куйпер Белт. Хотя осталось грандиозное количество работы, чтобы вновь привести в действие все гавани, производство по разбиванию комет доставляло крайне необходимое звездолетное топливо.

– Я самый счастливый человек.

Зетт опускалась в кольца с первым маленьким грузом экти, произведенного на запущенной кометной фабрике. Это был символический груз, но его встречали радостные возгласы изнуренных Скитальцев-рабочих. Грузовой конвой, готовый забрать звездолетное топливо, уже прибыл.

В разрываемом противоречиями войны Рукаве Спирали каждая капля имела вес.

– Но сначала надо бы найти жилье.

Во время полета Зетт прослушивала главную частоту. Люди в производственных бригадах непринужденно болтали, частично перекрывали друг друга в эфире сообщения, приказы, обновления. В поясах астероидов кипела бурная деятельность. Балки и воздушные шлюзы достали из тех мест, где они были сложены в каменных обломках, и космические доки были собраны вновь, деталька к детальке. Главные компоненты полусобранных звездолетов были восстановлены, и конструкторы работали круглосуточно, чтобы снова выйти на положенный уровень.

Кое-кто из Скитальцев предлагал Келлуму полностью свернуться и перенести гавани в другое место, найти другую окольцованную астероидами планету или астероидный пояс и начать с нуля.

Зетт никогда не видела его таким злым.

– Я прямо завтра займусь поисками... Какой район вы предпочитаете?

– Бросить все? – рычал он. – После того, как мы дрались годами, употребили все силы, что смогли найти, маскируя каждое здание, защищая результаты наших неимоверных трудов, – и после этого бросить все? Мы видели, что эдди получили хороший пинок, мы подобрали их разбитые корабли – и теперь, когда мы уже наполовину запустились снова, вы хотите бежать неизвестно куда?

– Этот... Здесь мой участок... Я тут уже освоилась...

Зетт беспокоило возвращение землян-военных. Это был только вопрос времени. Но клан Келлума рухнет, если они потеряют Оскувельские гавани.

– Просто смотрите в оба, – проворчал Дел и отправил подстрекателей работать.

Она умерла, и за все двадцать лет их супружеской жизни он так ничего и не понял.

Теперь, из центра управления в большом полом астероиде Дел Келлум надзирал за всеми командами, как распоследний деспот.

– Я хочу, чтобы, по крайней мере, один новый корабль был полностью закончен за неделю, – распорядился он. – Если вы успеете раньше, будет премия для каждой бригады.

\"Мы всегда будем добрыми товарищами... \".

– Нет проблем, Дел, – поддразнил его угрюмый голос по линии связи. – Я просто сокращу все обеденные перерывы.

– Черт, мы здесь уже чуть не падаем от усталости! – возмутился другой рабочий. – Могу научиться также хорошо работать и во сне.

Разве они ими не были?

– Хочешь знать мое мнение? – ответил Дел. – Я хотел бы на нашем собственном корабле доставить груз полученного нами экти в распределительный центр на Рандеву.

Зетт щелкнула передатчиком, неожиданно включаясь в эфир:

– Вы не будете возражать, если я закажу бутылку шампанского?

– Эй, лучше поторопитесь! Я везу экти прямо сюда!

– При условии, что я выпью только один бокал...

Пока она общалась с центром управления и причаливала свой грузовой корабль, перепалка все продолжалась; до ее слуха доносились резкие приказы, отчеты о состоянии дел. Обычное дело!

Он позвал официанта. Вскоре им принесли серебряное ведерко, из которого выглядывало горлышко бутылки. Он никогда не заказывал шампанское в ресторане. Он вообще пил его два или три раза.

Она бодро прошла в центр управления, где ее отец изучал диаграммы системного анализа их производства, плавильных печей и складов ресурсов. Пунктирные линии и парабола отмечали расход производственного материала.

– За нашу жизнь, Аннет...

Внизу экрана выводился статус отчетов и прогноз на будущее.

– У всех рабочих так в скором времени разовьются язвы, пап, – сказала Зетт, подходя и целуя старика в небритую щеку. – Как идет работа над компи, что мы нашли в обломках кораблей EDF?

– За наше здоровье...

Келлум бросил взгляд в ярко освещенный загрузочный отсек, откуда доносился грохот.

– Мы почти закончили перепрограммировать их. В скором времени начнут трудиться, – он кисло улыбнулся дочери. – По крайней мере, они не станут жаловаться на сверхурочную работу.

Они чокнулись и выпили, глядя друг другу в глаза.

Зетт осмотрела маленьких механических слуг, умных компьютеризированных компаньонов, переживших взрывы и декомпрессию, погубившие так много бойцов EDF.

– Смотри, похоже здесь пять различных моделей, – заметила она. Некоторые были все также смяты и покорежены; других уже отремонтировали и отполировали. – Я никогда не видела военных, которые бы выглядели столь подтянуто и ладно.

Потом он проводил ее до дверей гостиницы. И тут она сама сказала:

– Компи-солдаты идеально подходят для тяжелой работы, если ты об этом, – сказал Келлум. – Мы справимся с механической переделкой довольно легко. Может, придется вытащить несколько частей, заменить компоненты, чтобы получить полностью исправные машины. Большой Гусак, кажется, обогнал нас в этом виде производства.

– Сегодня вы можете меня поцеловать...

– Мы можем научиться, пап, – Зетт работала с компи в гаванях, но у нее никогда не было своего собственного робота.

– Конечно, придется улучшить мозги им всем, особенно моделям солдат, – продолжал Келлум. – Не говоря уже о том, что эдди инсталлировали странный вид программирования. Даже Дружественные и Слушатели получили специальные системы команд на непредвиденный случай. Этому нельзя доверять.

Он поцеловал ее в обе щеки и лишь слегка коснулся ее губ.

– Почти ничему нельзя доверять, отец, – резонно заметила Зетт. – Мы сделаем компи верными союзниками, нужно только немного ремонта и чуточку любви.

– Это легче того, что предстоит нам с нашими другими пленниками, – нахмурился Дел Келлум. – Как мы перепрограммируем тридцать два эдди, которые сейчас находятся в лазарете?

– Когда я вас увижу?

– Может быть, мы используем ту же тактику, – улыбнулась Зетт и удалилась легкой походкой.

Патрик Фицпатрик Третий достаточно окреп, чтобы выбраться из кровати в своей тесной комнатенке. Фицпатрик со смущенным удивлением изучал аквариум, вмонтированный в стену, где порхала из угла в угол рыбка-ангел, бесконечно постигая свой маленький мир. Заслышав шаги, он обернулся настороженно, с хмурым видом, но расслабился, когда узнал в вошедшей Зетт.

– В следующую среду.

– Я вижу, вы уже встали и прогуливаетесь, – она улыбнулась ему, но Фицпатрик не проявлял дружелюбия.

– По своей маленькой тюремной камере, – заключил он.

– Пообедаем вместе?

– Она больше, чем была ваша аварийная капсула. Я могла бы просто оставить вас плавать в космосе с отказавшими системами жизнеобеспечения.

– Да, ты могла. Вы же Бродяги.

– Хорошо, но только не в таком дорогом ресторане... – И добавила, немного помолчав: – И без шампанского...

Зетт с видимым раздражением изогнула бровь.

– Я не раз слышала, какими грубиянами бывают эдди, но ты превзошел мои ожидания. Будь ты лучше воспитан, так поблагодарил бы меня за спасение.

Так воскрешал он в памяти события прошлого, но это не мешало ему внимательно наблюдать помимо воли за всем, что происходило вокруг. Ему хотелось, чтобы жизнь кончилась, чтобы земля перестала вращаться, ведь Аннет умерла, но, придя в мастерскую, он бросал взгляд в окно, за которым открывалось небо, вот уже несколько дней такое нежно-голубое, а на его фоне отчетливо выделялись розовые печные трубы над серыми крышами.

– Это зависит от того, что вы собираетесь со мной делать, – сказал Фицпатрик с вызовом.

– Сначала – вот что. Повторяй за мной: «Спасибо, Зетт, за спасение моей жизни».

– Это твое имя? Зетт?

Он здоровался с каждым, для каждого находил доброе слово, и они, должно быть, полагали, что ему становится легче.

Она уперла руки в боки, пытаясь сохранить насмешливое выражение на лице.

– Для военного офицера ты плохо выполняешь приказы. Как я сказала: «Спасибо, Зетт, за мое спасение».

Сейчас он работал за своим верстаком и работал над украшением, которое рисовал, когда появился полицейский и принес ему скорбную весть. Он работал с такой любовью, как будто посвящал драгоценность своей Аннет.

– Благодарю, – покорно сказал он.

– Теперь скажи мне, как высоко ты ценишь нашу медицинскую помощь.

Для него она оставалась живой, и случалось, что у себя дома на бульваре Бомарше он чуть было не заговаривал с ней.

– Прекрати давить на меня! – прошипел Патрик.

– Тогда прекрати обижать нас! – крикнула Зетт. – Ты был почти на небесах, не подоспей я вовремя и – фийють! Я могу предположить только, что ты смущен и дезориентирован.

С детьми и с Натали он был более общителен, но оживлялся, скорее, в силу привычки.

– Вовсе нет! – отпирался Фицпатрик.

– Отлично. Тогда ты – всего лишь ничтожество и такое поведение вполне естественно для тебя!

Ошеломленный, он свирепо уставился на Зетт.

Как-то вечером, когда они с сыном были одни, ЖанЖак спросил его как о чем-то самом естественном на свете:

– Слушай, мою «манту» разбили гидроги. Я не знаю, сколько кораблей мы потеряли, сколько людей, но уверен, черт побери, что получили хорошего пинка под зад. Мне нужно вернуться Землю и доложить, что здесь случилось.

– Поверь мне, они уже знают, – пренебрежительно бросила Зетт. – Значительная часть ваших сил капитулировала. Они бежали и оставили раненых на поле боя, даже не попытавшись спасти тех, кто был в аварийных капсулах. Именно Скитальцы подобрали вас всех и нянчились с тобой, возвращая к жизни! – Зетт отбросила назад свои черные волосы, встретив его пристальный взгляд с такой же непримиримостью. – Тебе чертовски повезло, что мы нашли тебя.

– Скажи мне, отец, ты не собираешься снова жениться?

– А почему, собственно, вы оказались около Оскувеля? – прищурился Фицпатрик. – Судя по нашим записям, это необитаемая система. Гидроги, напавшие на Перекресток Буна, залегли именно здесь.