– Валюта повстанцев, – заявил Ящик. – Ранняя Атаманская теократия.
– Здесь?
– Не волнуйся, Морган. Монеты вышли из обращения более семисот лет назад; а эта, вне всякого сомнения, потеряна одним из первых колонистов. Более того, мир Сиакка является планетой-тюрьмой, а посему не имеет официальной экономики и не нуждается в деньгах.
– Если забыть о контактах с другими планетами, – пробормотала Рош.
– Представители которых в любом случае не в силах сюда попасть.
Рош посмотрела на Ведена, чья спина уже почти скрылась во мгле.
– У них совсем нет денег?
– КТПР торгует на кредиты с Главным финансовым фондом человечества. Заключенные работают, чтобы хоть как-то улучшить свою жизнь, – речь идет о медицинском обслуживании и питании, которые оцениваются в баллах. Официально никакой торговли между обитателями планеты не существует из-за отсутствия экономической среды.
– А неофициально?
– Мы ничего не можем утверждать, пока не увидим, как здесь все устроено – хотя существование монеты говорит о многом.
– У меня возникла такая же мысль.
Рош бросила монету на землю и поспешила догнать остальных. Она вновь подумала об эканди. Если повстанцы мира Сиакка не имеют возможности заплатить Ведену за услуги, зачем он вообще сюда явился?
Эммерик оглянулся и остановился, поджидая Рош, – Не отставайте. Мы уже почти пришли.
Рош заинтриговало напряжение, зазвучавшее в голосе Эммерика, и она решила больше не отходить в сторону, хотя продолжала внимательно оглядывать окружающую местность.
Еще одна дорога пересекла тропу, и мбатан свернул на нее.
Коричневая, каменистая поверхность во многих местах потрескалась, в расщелины набрался песок, из-за чего идти стало опасно. Висящая в воздухе пыль уменьшала видимость до шести метров во всех направлениях; даже в инфракрасном свете мир оставался тусклым и однообразным.
Интересно, как Эммерик здесь ориентируется? – подумала Рош.
Затем вдоль дороги появились какие-то непонятные предметы – длинные ряды палок, не превышающих метра в высоту... или стволы давно умерших деревьев, лишившихся ветвей.
Ветер жутко стенал, пролетая между столбиками, отчего Рош стало не по себе.
Она подошла к обочине дороги и попыталась рассмотреть один из странных предметов. Сквозь клубящуюся пыль узнала тусклый блеск потемневшего металла, приклад, прицел и ствол.
Она смотрела на оружие, которое кто-то воткнул в землю стволом вниз.
– Микроволновая высокочастотная винтовка мбатан, – сообщил Ящик. – Очень старая модель.
Рош присела на корточки, чтобы более внимательно разглядеть оружие. Ей приходилось видеть подобные винтовки только в музее Армады, однако она сразу заметила, что спусковые крючки предназначались для людей с большими пальцами. Это косвенно подтверждало правоту Ящика, указывая на касту, которая сделала винтовки.
– Тут их сотни! – Она протянула руку, чтобы прикоснуться к оружию.
– Рош! – Предупреждение Эммерика заставило её отдернуть руку.
Она виновато подняла голову. Со стороны темного поля к ней приближалась едва различимая фигура. Человек, одетый в какое-то тряпье, что-то сердито шипел. Она выпрямилась и автоматически потянулась к пустой кобуре.
Человек остановился и установился на нее. Вскоре из пыльного облака возникло ещё два незнакомца. Рош молча смотрела на них, ожидая, что они будут делать дальше. Только после того, как ей на плечо легла рука Эммерика, она поняла, что странные существа не сделали к ней ни одного шага после того, как она убрала руку от винтовки.
– Не трогай их, – сказал Эммерик. – У нас нет права прикасаться к тому, что им принадлежит.
– Кто они?
– Хранители. – Эммерик взял Рош за здоровое плечо и легонько подтолкнул в сторону от обочины, – Они охраняют смертельные поля.
– Винтовки?
– Нет, – твердо ответил Эммерик. – Сейчас не место и не время обсуждать, что здесь произошло,. Рош.
Она открыла рот, намереваясь задать новый вопрос, но мбатан уже повел её по дороге вперед Рош молча следовала за ним, однако её взгляд продолжал возвращаться к трем призрачным фигурам, которые скоро скрылись в темноте. Движения одного из них встревожили Рош. Ей показалось, что у него две правых руки.
Когда три фигуры полностью исчезли из виду, Рош поравнялась с Эммериком.
– Сколько их? – спросила она. – Я имею в виду винтовки.
Эммерик продолжал смотреть на дорогу: – Я уже сказал, не сейчас.
– Но когда? – не унималась Рош, – Я устала от бесконечных тайн.
– После того, как мы встретимся с остальными.
– Ты это все время повторяешь! – Рош безуспешно пыталась подавить гнев.
– Осталось совсем немного, – ответил мбатан, поправляя защитные очки. – Город рядом.
«Винтовочное поле» закончилось через сотню метров, и из песчаного облака возникли очертания стены, испускающей слабое сияние. Нижние пять метров были естественного происхождения, остальное – дело рук человека. Как далеко стена уходила вверх, возвышаясь над дном кратера, Рош не знала – ей так и не удалось разглядеть её вершины. Она решила, что строители выбрали это место из стратегических соображений.
Вокруг расстилается ровная поверхность, так что атакующим силам врага негде укрыться, а до стены кратера довольно далеко. При таком раскладе защитники города могут не опасаться снайперского огня с гор.
Дорога уткнулась в пандус, который вел к паре широких дверей в стене. Обе створки были плотно закрыты, но возникало ощущение, будто каждая весит несколько тонн. На дверях висел знак с надписью на неизвестном Рош языке. Впрочем, алфавит она узнала.
– Уль-эмато, – сообщил Ящик. – Алфавит Доминиона, двадцать пятое столетие.
– Что означает надпись?
– Скала Основания.
– Возможно, так назывался город до того, как власть перешла к Атаманской теократии.
– Да, наверное.
– В твоей базе данных что-нибудь есть?
– Совсем немного. – Ящик сделал небольшую паузу, словно сканировал внешнюю память. – Как я уже говорил ранее, система Хаттон-Луу была одной из многих, воевавших с Атаманской теократией во время Войны призраков. Город Уль-эмато подвергся нападению именно в тот период. Больше я ничего не могу сообщить.
Пока Рош осмысливала полученную информацию, Эммерик направился к дверям.
– Серо-сапожники Олмахоя, мирное оружие мбатан, монеты Теократии, развалины Доминиона...
– Планета-тюрьма Содружества империи, – добавил Ящик.
Рош кивнула.
– Эти камни многое повидали на своем веку.
– Здесь все пропитано смертью. – Неожиданно в их беззвучный разговор вмешалась Майи.
– Ты что имеешь в виду? – спросила Рош.
– Я ощущаю эхо живущих рядом людей, – ответила похитительница. – Они не входят в город. Люди не забыли страданий и боли – и думают, что здесь обитают шелай.
Майи почувствовала, что Рош её не поняла, и ответила на вопрос, прежде чем та сумела его сформулировать: – Духи, призраки, квацина, джезу... – Объяснения прекратились, как только Рош сообразила, о чем идет речь.
– А ты можешь узнать от них что-нибудь полезное?
– Нет. Их разумы смущены, они ослаблены.
Рош почувствовала, как по спине у неё пробежал холодок.
Не больны, а ослаблены. Чем-то.
Низкий неприятный гул отвлек её от разговора. Она подняла голову и увидела, как тяжелые створки раздвинулись на метр, а потом остановились. Эммерик проскользнул в образовавшуюся щель, жестом пригласив остальных следовать за собой. Кейн подозрительно принюхался и вошел следующим. За ним двинулись Веден и Майи, оставив Рош в полном одиночестве в холодном ночном воздухе.
Мрак сомкнулся над ней, когда она нырнула в узкий проход, темноту нарушало лишь слабое тепловое свечение шагавших впереди людей. Эхо помогло Рош определить, что коридор немного шире, чем узкий дверной проем, но почти такой же высоты. Ей вспомнилось долгое путешествие по подземному туннелю, однако здесь гнетущие ощущения оказались сильнее – быть может, из-за того, что коридор не был освещен.
Прошло несколько минут, и Веден что-то удивленно проворчал, а Рош напряглась. Затем она сообразила, что Веден и Эммерик, а вслед за ними Кейн и Майи начали подниматься.
Через секунду она почувствовала, что пол уходит вверх. Очевидно, вход предназначался для машин, поскольку подъем был крутым, а на стенах не нашлось перил. Рош с трудом сохраняла равновесие, понимая, что одной рукой ей не удержаться.
Примерно через двадцать шагов подъем прекратился, и они оказались перед очередными дверьми. Эммерик, шагнув вперед, принялся возиться с магнитным замком древней конструкции. Рош ощутила покалывание в имплантантах – включилось мощное силовое поле, – и массивный барьер скользнул в сторону.
Они вышли из туннеля на площадь на окраине города.
Жемчужный свет Обители, пронизывающий пыльный воздух, казался ярким после сумрака туннеля. Рош оглянулась и сообразила, что они оказались внутри стены – из чего следовало, что её толщина составляет не менее тридцати метров.
Поверху шли крытые галереи с мощными укреплениями – очевидно, там когда-то располагались орудия. Все здесь было продумано, построено на века – и город действительно сумел пережить не одно столетие. Рош восхитилась древними создателями стены, да и со стратегической точки зрения она не увидела никаких ошибок.
От площади в разные стороны расходилось пять широких улиц. Здания выглядели массивными и приземистыми, с закругленными углами и куполообразными крышами – архитектура, характерная для военных поселений Доминиона. Время и ветер наложили на дома свой отпечаток, в остальном они не пострадали. Все двери открыты, окна совершенно темные. При отсутствии ветра на площади царила непривычная тишина.
Оторвав глаза от ближайших домов, Рош заметила в центре города две одинокие башни. Теперь до них оставалось около двух километров, и они производили поразительное впечатление. Меньшая достигала в высоту около ста метров, вторая казалась метров на двадцать выше; впрочем, пыль скрывала их верхушки. Следует отметить, что все остальные строения в городе были одно – или двухэтажными. Башни расположились примерно в десяти метрах друг от друга, в окружении строительных лесов, словно кто-то начал их реставрировать, но не успел, поскольку обитатели покинули город.
Нет, напомнила себе Рош, город не умер. Ведь Эммерик. намеревается здесь с кем-то встретиться.
– Куда? – спросил Кейн, показывая на расходящиеся в разные стороны улицы.
– По второй слева. – Голос мбатана звучал глухо, казалось, он с трудом сдерживает волнение. – Пожалуйста, идите по улице и постарайтесь ничего не трогать. Я вас скоро догоню.
– Нам угрожает опасность? – Кейн с подозрением посмотрел на темные дверные проемы.
– Нет. – Эммерик отрицательно покачал головой. – Дело не в этом.
Рош вдруг догадалась, что тревожит мбатана. Внимательно осмотрев тихие улицы, она заметила, что песок забивает все щели и углубления – возможно, нога человека не ступала по ним десятилетия, а то и столетия; даже воздух показался ей чистым, неподвластным влиянию внешнего мира, хотя и не без привкуса всепроникающей пыли. Город превратился в музей, хранящий память о тех, кто жил здесь когда-то. А они своим присутствием нарушают его гордое одиночество.
И снова Рош переборола любопытство и заставила себя идти вперед, желая наконец добраться до цели путешествия. Остальные следовали за ней, их неторопливые шаги эхом отражались от безмолвных стен. Кейн замыкал процессию, внимательно вглядываясь в неподвижные тени. Рош также оставалась настороже, но скорее по привычке, она сомневалась, что они кого-нибудь встретят на пустынных улицах. Однако её беспокоило, что она не слышит уверенных шагов Эммерика. Кроме того, оружие осталось у мбатана – что тоже не слишком радовало.
Рош, не оглядываясь, шагала вперед. Существовали и другие способы выяснить, что здесь происходит.
– Что он делает, Майи? – спросила она, когда они отошли достаточно далеко от мбатана.
– Я не знаю. – В голосе суринки слышалась усталость. – У него очень эффективная защита от эпсенса.
– А ты чувствуешь кого-нибудь еще? Например, людей, которые должны нас встретить?
– Очень слабо. Однако они где-то поблизости. – Майи явно колебалась. – Похоже, они нас ждут. Возможно, узнали, что двери открылись.
Рош вздохнула: – Ящик? У тебя есть карта города?
– Только данные воздушной разведки.
На дисплее в левом глазу Рош, на фоне тускло освещенной улицы, возникло зернистое изображение: снимок города, сделанный с большой высоты. По изображению перемещалась яркая точка.
– Это улица, по которой мы движемся. Обрати внимание: она сворачивает перед тем, как выйти на центральную площадь.
Рош посмотрела вперед, пытаясь увидеть поворот.
– Сколько еще?
– Километр, может быть, немного больше. – Изображение увеличилось и стало ещё более зернистым. – Посмотри, лесов на снимке нет.
– Очень нечеткая картинка. Не могу ничего разглядеть. А ты?
– Итак, докладываю: лесов нет, хотя я не знаю почему.
– Значит, снимок сделан до того, как их построили.
– Это понятно, Морган. – Неужели в голосе ИИ Рош услышала негодование? – Вот что меня интересует: зачем они нужны сейчас и почему без них обходились раньше?
– Я не знаю.
– Вот-вот. – Ящик замолчал, и изображение в левом глазу Рош исчезало. – Бесполезно делать предположения при полном отсутствии информации.
– Не совсем. Мы можем сформулировать гипотезы, которые проверим позднее, когда у нас появится информация.
– Лучше совсем не иметь гипотез, нем изучать ошибочные.
– Возможно.
Рош вновь погрузилась в собственные мысли, задумчиво потирая больное плечо под лямками и повязкой. Дорога казалась бесконечной, а ночь – темной и ужасно холодной. Ее комбинезон, как, впрочем, и комбинезоны её спутников, стал угольно-черным. Если не считать легкого теплового свечения, они были совершенно невидимы.
– Черт бы его побрал, – пробормотала Рош, – мог бы оставить нам воды.
Спустя пятнадцать минут они подошли к повороту. Рош внимательно осмотрелась и только после этого послала Кейна вперед. Лучшего места для засады не придумаешь, а она не собиралась рисковать.
Высокая фигура её единственного Древнего спутника уверенно пересекла открытое пространство и исчезла в темноте.
Рош поняла, что затаила дыхание, только после того, как он вернулся, знаком показав издали, что все спокойно. И хотя её связь с Кейном была зыбкой, Рош казалось, что без него она совсем пропала бы. В её нынешнем состоянии ей требовалось опереться на чью-то сильную руку. Чувства тут ни при чем, такова реальность. По правде говоря, ей, наверное, не следовало доверять Кейну...
Впрочем, особого выбора у неё не было. Рош лишилась привычной поддержки вооруженных сил Армады, ей придется опираться на тех, кто находится рядом, и учиться обходиться без всего остального.
Когда они подошли к сердцу покинутого города, башни показались Рош особенно впечатляющими. Теперь она смогла рассмотреть леса вблизи, однако их назначение продолжало оставаться для неё загадкой. Провода и тонкие шесты, словно абстрактные скульптуры, заполняли пространство между башнями; слабый отраженный свет Обители касался различных секций, придавая им сходство с гигантской паутиной. Рош напрягала глаза, пытаясь разглядеть детали: похоже, ей удалось заметить пятнышко в центре паутины... или это всего лишь плод её воображения?
Улица свернула ещё раз, и путники оказались на центральной площади города, занимающей пространство между башнями. Поворот был плавным, спокойным, однако тревога Рош усиливалась с каждым шагом.
– Не нравится мне это, – заявила она. – По-моему, нас заманили в западню.
– Не говори глупостей, – сверкнув серыми глазами, проворчал Веден. – Они знают, кто я такой.
– И все же...
– Стало очень тихо. – Прозвучали в сознании Рош слова Майи. – Мне это тоже не нравится.
– Впереди двое людей, – сказал Кейн.
Рош застыла на месте: – Где?
– На площади.
Она напряженно вглядывалась в сумрак ночи: – Я их не вижу.
– Я могу различить очертания рук и ног, – сказал Кейн, прищурившись. – Очень смутно...
– Спроси, какого они цвета, Морган, – вмешался Ящик.
– Какого они цвета, Кейн?
– Темно-пурпурный контур. Я вижу лишь силуэты.
– Значит, защищены полем. Он засек высокочастотное излучение в тех местах, где поле сужается.
– Ты полагаешь, он видит в ультрафиолетовом диапазоне? – недоверчиво спросила Рош.
– Такая возможность существует. Ты сама ничего не видишь в обычном и инфракрасном диапазонах, значит...
– Ладно, ладно. – Рош попыталась сосредоточиться.
Что делать – разбиться на группы или держаться вместе, рискуя попасть в окружение?
– У них нет агрессивных намерений, – сказала Майи.
– Ты можешь их читать?
– Сейчас да. Раньше они были закрыты. Камуфляжные поля лишь мера предосторожности – они не хотят, чтобы их заметили с воздуха или со стен. Они ждут Ведена.
– Нам следует идти им навстречу?
– Нам не угрожает опасность, – заверила своих спутников Майи. – Во всяком случае, от них.
Рош не оставила без внимания последнее замечание Майи и кивнула: – Ладно. Но будь внимательна.
Рош пожалела, что с ними нет Эммерика: он мог бы замолвить за них словечко. На Ведена рассчитывать не приходится.
Она продолжала идти вперед. Когда маленький отряд ступил на площадь, защитные поля исчезли, и Рош увидела низенького мужчину и высокую женщину. Оба были одеты в черное и стояли совершенно неподвижно.
Рош остановилась в нескольких метрах от незнакомцев, Кейн и Майи последовали её примеру. Веден заколебался было, но продолжал идти дальше.
– Макил Веден? – нарушил безмолвие площади низкий голос мужчины.
– Да, – ответил эканди, – меня зовут Макил Веден.
Мужчина и женщина одновременно вытащили из-под туник оружие и направили его на эканди.
– Остановись.
Веден тут же замер на месте, автоматически подняв руки: – Что?..
– Еще один шаг – и мы казним тебя за преступления, которые ваша каста совершила против нас.
– Они не собираются никого убивать, – воскликнула Майи. – Им необходимо нас отвлечь...
Кейн стремительно метнулся в сторону – он мчался к краю площади, скрытой глубокой тенью. Рош ахнула, поразившись быстроте его реакции; ноги Кейна мелькали так стремительно, что стали почти невидимыми. Женщина бросилась вслед за ним. Пули не догнали его, Кейн скрылся за дверями одного из домов, через мгновение возник на боковой улочке, а потом вновь исчез.
Рош машинально попыталась экстраполировать его путь. Он огибал площадь, вовсе не собираясь убегать. Ошеломленная его поразительной быстротой, она могла лишь наблюдать.
Мужчина и женщина повернулись к ней с Майи.
– Положите руки на головы, – послышался голос у них за спиной. – Ложитесь лицом на землю и не пытайтесь сопротивляться.
Рош обернулась, услышав знакомый голос. Из темноты возникли шесть человек с винтовками в руках. Среди них Эммерик.
– Давайте, – резко приказал он, сделав выразительное движение винтовкой. – Немедленно
Рош повиновалась, неловко опустившись на колени, через секунду её лицо коснулось холодного камня мостовой.
– Мы её убьем! – крикнул Эммерик, и его голос эхом прокатился по пустой площади.
Слова пугали гораздо меньше, чем его тон. Глаза мбатана неустанно осматривали тени, отчаянно пытаясь найти беглеца.
Что-то шевельнулось на дальней стороне площади, и женщина тут же наставила свое оружие на тень.
– Я не блефую, – продолжал Эммерик уже не так громко.
Рош услышала, как щелкнул затвор: винтовка стреляет пулями, автоматически отметила она; с такого расстояния выстрел будет летальным. – Клянусь.
– Они хотят взять тебя, Кейн, – сказала Майи, и её ментальный голос пронзил ночь. – Только тебя. Они не причинят вреда Рош, если ты выйдешь. В противном случае её могут убить.
Эммерик кивнул: – Она говорит правду. Слишком многие погибли – ещё Одна смерть ничего не изменит.
Тишина, наполненная угрозой, была единственным ответом ему.
Затем тень шевельнулась, и Кейн выступил вперед. Его руки Свисали вдоль тела, в глазах сверкал гнев.
– Ложись. – Эммерик выразительно повел дулом.
Не сводя глаз с мбатана, Кейн повиновался. Женщина ударила его прикладом по затылку, а мужчина быстро надел на руки и ноги наручники из углеродистой стали. Кейн не проронил ни звука, но Рош видела, что он кипит от ярости, не в силах смириться с мыслью о плене. Однако под дулом винтовки бегство невозможно.
Когда они закончили возиться с Кейном, грубые руки подняли Рош на ноги. Она застонала, с удивлением глядя на мбатана: – Какого дьявола?..
– Иначе нельзя, – сказал Эммерик, и в его глазах она увидела мольбу – он просил Рош ему поверить.
– Но он же поклялся вам помогать! – прошипела она. – Он не заслужил такого отношения!
– Он слишком опасен и непредсказуем, – заявил мбатан. – Ты сама видела, как быстро он двигается. Пока Кейн не расскажет нам, кто он такой, мы не снимем с него наручники.
Мне очень жаль.
Рош посмотрела на распростертого на земле Кейна, а потом перевела взгляд на Майи и Ведена. Эканди явно был доволен: ведь схватить хотели не самого Ведена, ни даже Рош и Ящик, а именно Кейна.
Рош отвернулась, чувствуя, как раздражение кипит в ней, словно перегретая вода. Она не могла заставить себя взглянуть на Кейна – одного из лучших бойцов, каких ей когда-либо доводилось видеть. Быть преданным горсткой жалких повстанцев...
– А как насчет честности? – напомнила она. – Прямоты?
Доверия?
– Поднимите голову, – сказала стоящая у неё за спиной женщина.
– Что? – спросила Рош.
– Посмотрите вверх, – повторила женщина. – Между башнями.
Рош так и сделала и с удовлетворением услышала, как вслед за ней ахнул от отвращения Веден.
На железных балках было распято тело обнаженного мужчины эканди, которое, впрочем, успело мумифицироваться.
– На Сиакке часто приходится платить высокую цену за слепое доверие, – сказал Эммерик, жестом показывая Рош, что она должна присоединиться к остальным.
ГЛАВА 9
Мир Сиакка Стена Бизада
\'954.10.31 ДО
0750
– Обычно от тех, кто прибывает на нашу планету, следует ждать неприятностей.
Женщина отбросила упавшие на лицо пряди черных волос.
Рош слышала, как Эммерик называл её «Нэва», хотя формально их друг другу не представили.
– Таковы мрачные реалии нашей жизни, – добавила она.
Рош вопросительно посмотрела на Нэву со своего места. Та отвернулась и занялась делами. Рядом, положив на колени винтовку, сидел на корточках Эммерик и не сводил глаз с Кейна, оказавшегося напротив Рош. Сквозь открытую дверь, ведущую в комнату, где они находились, Рош видела Ведена и Майи, которые что-то обсуждали с полудюжиной повстанцев, но до неё не долетало ни одного слова.
Если слова женщины являются увертюрой к объяснениям, то Рош готова ещё немного потерпеть.
Их отвели в ту из башен, что пониже, – очевидно, она служила импровизированной базой повстанцев в городе. Глазам Рош предстала небольшая комната – повсюду горы пыли, десять походных коек, несколько винтовок, их Рош уже видела в руках повстанцев, кое-какие запасы пищи и воды, а также около дюжины контейнеров. В углу стоял обогреватель, который одновременно являлся единственным источником тусклого света; окно закрывал углеродный щит, вероятно, чтобы блокировать тепловое излучение тел.
Нэва подошла к Рош и мягко расстегнула её комбинезон, чтобы осмотреть раны. Рош поморщилась, когда осторожные руки коснулись её тела.
– Мне кажется, мы не заслужили такого сурового обращения, – проговорила Рош. – Я не стремилась попасть на вашу планету – и если, чтобы её покинуть, мне придется вам помочь, я согласна.
Нэва сухо усмехнулась.
– У вас все равно нет выбора, – заявила она и протянула Рош палочку пищевого концентрата.
Рош засунула её в рот, и концентрат превратился в густую сладкую массу.
– Заключенные тоже попали сюда не по доброй воле, – продолжила Нэва.
Рош кивнула, поблагодарив за пишу. До сих пор повстанцы помогали им, хотя их мотивы оставались для неё загадкой.
– Ну, – пожала она плечами, – ведь это планета-колония...
– Все далеко не так просто. – Нэва быстро сняла Ящик со спины Рош. – Если вы думаете, что мы обращаемся с вами жестоко, значит, вам неизвестно истинное значение этого слова.
– Не сейчас, – вмешался Эммерик. – Ей необходим отдых, а не лекции.
– Успокойся, Эммерик, – спокойно проговорила женщина.
Рош не сомневалась, что Нэва занимает более высокое ^сложение среди повстанцев, чем мбатан.
– Она хочет знать, кто мы такие. Она должна, если хочет, чтобы мы ей помогли.
– И если вы рассчитываете получить помощь от нас.
Рош улыбнулась, но глаза Нэвы остались холодными. Однако Рош видела, что женщина готова продолжать разговор.
– Почему бы вам не рассказать, что произошло?
– Война призраков, – ответила Нэва, присаживаясь на корточки рядом с Рош и продолжая обрабатывать её плечо. – До войны Сиакка была очень симпатичной планетой, с лесами, озерами и пшеничными полями. И реками.
– Невозможно себе представить.
Пальцы Нэвы сжали плечо Рош, и она поморщилась от боли. Помолчи – безмолвно потребовала Нэва.
– Налет на базы Доминиона, расположенные на Обители, изменил – уничтожил – все, – продолжала свой рассказ Нэва. – Его последствия были ужасны. Три крупных луны покинули свои орбиты и рухнули на поверхность планеты. Погибли миллионы людей, биосфера получила удар, от которого так и не смогла оправиться. Уцелело несколько небольших городов, вроде этого, но луны – а также землетрясения и извержения вулканов – уничтожили остальное. Атаманская теократия даже не позаботилась о том, чтобы прикончить оставшихся в живых. Наверное, им пришлось вести другие, более крупные войны. Я не знаю. История не дает никаких объяснений. Впрочем, это не имеет значения. Старый мир навсегда исчез.
Нэва убрала руки и принялась внимательно изучать раненое плечо Рош. Морган молчала, решив, что Нэва сама расскажет все, что посчитает нужным. Сидевший напротив Кейн внимательно её слушал. Он смотрел на Рош, но она не сомневалась, что он не упустит ни одного слова, произнесенного Нэвой или Эммериком.
Наконец Нэва вернулась к начатой работе – и истории Уль-эмато: – Для тех, кто уцелел, жизнь продолжалась. Постепенно обитатели планеты приспособились к новым условиям: пустыням, песчаным бурям и хищникам. Мир Сиакка был домом почти для двух миллионов людей, и, мне кажется, они рассчитывали, что сумеют вновь его приручить. Они стали более жесткими, чем их предки.
Началась и закончилась Первая Атаманская война. В соответствии с официальными соглашениями, мы вошли в состав Теократии, но её представители не слишком нам докучали, поэтому для жителей планеты это не имело решающего значения. Только во время Второй Атаманской войны ситуация изменилась. Содружество империй захватило нашу систему и ввело сюда свои войска. Однако на земле мы сохраняли некоторое преимущество, и нам удалось защитить от захватчиков небольшие территории в горах.
– Вроде Креста Хьютона? – поинтересовалась Рош, заметив, что Нэва бессознательно заменила «они» на «мы».
– Тогда эта территория называлась Уль-эмато, – покачала головой Нэва. – Она стала столицей региона. И хотя Содружество периодически совершало рейды в надежде дестабилизировать обстановку, мы долго сосуществовали сравнительно мирно.
– Именно тогда здесь и основали колонию для преступников, – вмешался Эммерик. – Заключенные работали шахтерами на Обители, а также на поверхностных отложениях, где добыча минералов дешевле.
Нэва вновь кивнула: – После того, как планета превратилась в то, что вы видите сейчас, Теократии стало на неё наплевать – не только на оставшихся в живых людей, но и на её ресурсы.
Нэва замолчала, сосредоточившись на обработке плеча Рош.
– Затем, после восстановления Порта Парвати – и сооружений на Обители, – они были переданы Опусу, горному консорциуму. Планета превратилась в коммерческое предприятие, и совет директоров не собирался терпеть ни конкурентов, ни вмешательства со стороны непокорных соседей. Уль-эмато стало предметом соперничества.
Нэва начала осторожно наносить мазь на раненое плечо.
На Рош накатила волна боли, но она сдержалась, опасаясь прервать рассказ Нэвы.
– Затем КТПР, другая горнодобывающая компания, подчинила себе администрацию планеты. Изыскатели довольно быстро исчерпали залежи, находящиеся близко к поверхности, и решили, что пришла пора строить шахты в горах. Тогда-то и началась широкомасштабная военная операция против местного населения. О вторжении войск КТПР – в основном наемников – до сих пор рассказывают развалины городов и деревень. Там, где прошла армия, оставались лишь руины и пепел. И все же, несмотря на серьезное стратегическое превосходство противника, оборона Уль-эмато держалась, хотя соседние города гибли один за другим. Сражение продолжалось неделю за неделей, в Уль-эмато стекались раненые и напуганные беженцы.
Не хватало продуктов и воды. КТПР уничтожило систему орошения и растительность, которая помогала собирать влагу.
Осада города продолжалась семнадцать недель, пока врагу не удалось разбомбить один из двух ядерных реакторов. Ситуация выглядела совершенно безнадежной, когда в осажденный город прорвался контрабандист из внешних миров с большим грузом оружия.
Нэва замолчала, накладывая тугую повязку на плечо Рош.
– Сведения о его появлении быстро распространились, и очень скоро нашлись желающие нагреть на этом руки. Однако все понимали, что к возможности укрепить свое положение следует относиться серьезно. КТПР прекрасно подготовилась к военным действиям, в то время как сопротивление Уль-эмато имело в своем арсенале лишь оружие давно устаревших образцов. Винтовки мбатан – всего около пяти тысяч – представляли собой высокочастотное микроволновое оружие, предназначенное скорее для вывода из строя электронного оборудования, чем для уничтожения живой силы противника. Но они были достаточно эффективны против брони наступающей армии. К тому же они дешево стоили, а контрабандист согласился продать их в кредит.
– В кредит? – удивилась Рош. – Какой контрабандист станет...
Нэва жестом заставила Рош замолчать.
– Он согласился на поставку винтовок в обмен на солидный аванс наличными. Сделка состоялась. Получив новое оружие, армия Уль-эмато пошла в сражение.
Благодаря неожиданной и смелой атаке наши солдаты дрались весьма успешно: сначала разбили один дивизион КТПР, а потом уничтожили второй. Войска КТПР отступили, и Уль-эмато практически восстановил свою территорию. Теперь автоматические системы не смели пересекать границу – в противном случае мирные винтовки моментально выводили их из строя, а бойцы Уль-эмато были настолько хорошо обучены методам ведения примитивного боя – опыт передавался от одного поколения к другому, – что КТПР перестало посылать сюда свои войска. От бомбардировок с орбиты им также пришлось отказаться, поскольку на подобные действия косо смотрело межзвездное сообщество. Впервые за долгие месяцы войны создалось впечатление, что КТПР будет вынуждена капитулировать и смириться с тем, что исконные обитатели планеты вновь получат контроль над частью её территории.
Закончив с плечом Рош и поменяв другие повязки, Нэва зафиксировала раненую руку в более удобном положении.
Чемоданчик стоял возле Рош на полу. Нэва села рядом с ней и посмотрела прямо в глаза.
– Затем, без всякой видимой причины, войска Уль-эмато стали нести необъяснимые потери. В армии началась эпидемия непонятной болезни, лишавшей солдат сил и воли. Кровотечения, нарывы на коже, выпадение волос... Люди умирали.
Никто не понимал, что происходит. Думали, что КТПР применило биологическое оружие, чтобы наконец подавить сопротивление.
Но, странное дело, болезнь поражала лишь тех, кто участвовал в сражениях, мирное население от неё не страдало.
По мере того как продолжалась война, на место слабеющих бойцов приходили другие и, в свою очередь, становились жертвой таинственного недуга. У колонистов не было эффективного медицинского центра, и почти до самого конца они не знали, что происходит. Выручила случайность. Однако к этому моменту погибло или умирало три четверти населения города.
– Винтовки, – тихо проговорил Кейн.
Нэва кивнула: – Одна из старейшин города, женщина по имени Мадра Гейзил, вернулась с передовой. У её винтовки сели аккумуляторные батареи, и она собиралась подзарядить их. Легенда гласит: Мадра так устала, что оставила оружие рядом с тазом, наполненным водой. Винтовка случайно упала в воду и пролежала и ней несколько часов. Когда Мадра вытащила винтовку из таза, она обнаружила, что вода стала теплой.
– Бета распад, – сказала Рош.
Нэва снова кивнула: – Винтовки оказались радиоактивными, а излучение таким сильным, что даже недолгое использование вызывало лучевую болезнь. Контрабандист продал их совершенно сознательно, прекрасно понимая, какой вред они причинят.
Население Уль-эмато встало перед нелегким выбором: продолжать защищать город при помощи мирных винтовок и медленно умирать от лучевой болезни или сдаться на милость победителя. – Нэва опустила голову. – Так КТПР без боя вступил в Уль-эмато, который погубило оружие, едва не принесшее его обитателям свободу.
Рош ждала продолжения истории, но вместо Нэвы заговорил Эммерик: – Вскоре после падения Уль-эмато военное руководство КТПР узнало, что случилось, и, естественно, пришло в ярость.
Использование радиации, как и бомбардировка с орбиты, запрещено законом. Нарушение Протокола ведения военных действий может повлечь за собой суровое наказание. Только немедленное заключение мира доказало бы всем их невиновность. В противном случае наверняка распространился бы слух, что войска КТПР сами подсунули защитникам Уль-эмато смертельно опасное оружие.
– Поэтому, – догадался Кейн, – в качестве акта доброй воли КТПР разрешил тем немногим, кому посчастливилось выжить, оставить город за собой?
Нэва подняла голову.
– Да, – тихо проговорила она. – Хотя силы безопасности захватили окружающие горы, они поклялись, что покинут город и оставят в покое его жителей. – Она вновь взглянула на Рош. – В последующие недели горожане похоронили своих близких вокруг Уль-эмато, а зараженные винтовки поставили в качестве могильных камней.
Рош вспомнила бескрайнее поле направленных в небо винтовок и содрогнулась.
– А контрабандист?
Эммерик фыркнул: – Ты видела, что с ним произошло.
Рош задумчиво кивнула: – Эканди.
– Лазаро Хьютон, – холодно пояснила Нэва, – в конце концов был захвачен Доминионом при помощи СОИ – в качестве акта доброй воли. После процесса его сослали на мир Сиакка. Он прожил здесь только год – после чего местные жители выследили его и судили своим судом.
– Так появился Крест Хьютона, – пробормотал Кейн.
– Правильно. – Эммерик смотрел на Кейна в тусклом свете обогревателя. – Пережить лучевую болезнь удалось только горстке детей, но КТПР не нарушило своего обещания.
Здесь они нас не трогают. Крест и старый город стали символом всего того, за что мы сражаемся: за справедливость и возможность жить так, как мы сами того пожелаем...
– И тут безопасно, – перебил его Кейн, в очередной раз продемонстрировав прагматизм.
– Конечно. – Эммерик обменялся взглядами с Нэвой. – Мы вовсе не стремимся устроить бойню, да и покидать Сиакку не намерены. Наше дело никак не связано с заключенными или их охранниками. Мы все здесь родились. И хотим просто мирно жить на нашей планете. Чтобы добиться этого, мы предпочитаем дипломатические меры, а не восстание.
– Однако мы будем вынуждены прибегнуть к прямой конфронтации, если нам не оставят другого выбора, – добавила Нэва. – Теперь вы понимаете, чем вызвано наше недоверие к представителям других миров. Оно вошло в нашу плоть и кровь.
Мир Сиакка неоднократно предавали – Атаманская теократия, Блок Дато, Содружество империй и даже Доминион, который бросил нас восемьсот лет назад. Любые договоренности будут подвергаться сомнению до тех пор, пока время не докажет их надежность.
– Нам необходимо набраться терпения, Нэва, – устало проговорил мбатан, словно они уже не раз вели долгие споры на эту тему. – Здесь и так погибло слишком много народу.
– Похоже, что жертв недостаточно – власти не соглашаются на наши условия. – Нэва вновь взглянула на Рош. – Гейд ищет возможности устроить слушания в Верховном суде СОИ, чтобы добиться официального признания нашего права на суверенитет. Для этого необходим гиперпространственный передатчик. Но нам не разрешили воспользоваться средствами связи ВоКома на посадочном поле, а губернатор Делькасаль отказывается вступать с нами в переговоры.
– Поэтому вы сражаетесь, – сказала Рош, которая наконец поняла, чего добиваются повстанцы.
– Нет, мы сопротивляемся. – Эммерик даже наклонился вперед, чтобы подчеркнуть значение последнего слова. – Мы никогда не перестанем искать возможности мирного разрешения всех проблем.
– Даже если придется использовать случайно попавшего к вам в руки офицера Армады?
– Может быть, и так, – не стала спорить Нэва.
– Вряд ли. – Эммерик сердито посмотрел на женщину. – У нас другие планы, предательство в них не входит.
– Они как-то связаны с Веденом? – спросила Рош.
Нэва взглянула на Эммерика, и мбатан отвернулся.
– Мы хотим, чтобы вы поняли, что здесь происходит, – сказала женщина, – тогда вам станет ясно, каково ваше истинное положение. Но пока вы не примете окончательного решения, мы вам больше ничего не сообщим.
Рош прекрасно поняла намек, но её мучило любопытство – какая им может быть польза от Ведена. Она посмотрела в соседнюю комнату, чтобы выяснить, чем занят эканди.
Однако оказалось, что Веден вместе с Майи и другими повстанцами ушли.
Пока вы не примете окончательного решения... Настроение Нэвы тревожило Рош. Она сочувствовала повстанцам, но сомневалась, что готова выступить на их стороне. Она понимала, что не имеет на это никакого морального права – если только у неё не будет другой возможности покинуть мир Сиакка.
Рош опустилась на постель, которую ей приготовила Нэва, и закрыла глаза.
– Ну, что ты об этом думаешь, Ящик?
– Любопытно, – прозвучал знакомый голос.