Он пробормотал что-то в ответ.

Турель Меркурия стала вращаться, а потом встала под углом к спине «Звезды», словно бейсбольная шапочка, сдвинутая на бок для пущего эффекта.

А Брамби читал дальше:

–  «Для того, чтобы поднять ствол орудия, мягким движением отведите назад правую ручку гашетки».

Я сжал руками гашетки, которые торчали прямо из ручек кресла стрелка-оператора, и легонько дернул.

Орудие выстрелило. Весь корпус «Звезды» тряхнуло. Сотни снарядов разом вырвались из многочисленных орудийных стволов. Грохот стоял такой, словно я попал на прием к сумасшедшему дантисту. Вокруг клацали затворы, всасывая ленты со снарядами. Выла гидравлика.

Брамби продолжал читать:

–  «Не пытайтесь понизить скорость стрельбы, чуть мягче нажимая на курок… Курок – красная кнопка на ручке управления Меркурием высоко справа».

Дерьмо! Согласно сообщению находящейся передо мной навигационной системы, 612 самый лучших высоко качественных разрывных снарядов Сэмюеля Кольта пролетев мимо цели отправились в бесконечный полет в сторону Плутона.

– Сэр, вы уверены, что знаете, как работает эта штука?

Моя грудь тяжело вздымалась под броней скафандра. Если в армии и существовало что-то неприятное для меня, то это, несомненно, стрельба из автоматического оружия. Будь у меня соответствующая сноровка, я, наверное, сумел бы управлять креслом и жать на курок одной рукой.

– Говно, Брамби. Вляпались по самые гланды.

– Так точно, сэр, – нахмурившись пробормотал сержант.

После двух минут практических упражнений, я уже вновь был уверен в себе, и стрелял из Меркурия так, что, по крайней мере, мог попасть в цель, размером с рубку управления «Огненной ведьмы». Но сейчас меня больше интересовало, где эти твари могли устроить рубку, а не ее размеры.

Я поинтересовался у Говарда. Если кто и знал, так только он.

– Рубка управления должна находиться где-то впереди, там где сходятся шесть рук.

– Стреляющие руки вытянулись, так что теперь эта тварь похожа на баскетбольную корзину, размером с Мэдисон-скуэр-гарден[89], – прошептала Мими. – Если центр управления находится там, где говорит Говард, нужно будет всего лишь сыграть за Рейнджерз[90]. Нужно попасть в цель. Понятно?

Я кивнул, и осознав, что она этого не увидит, ответил:

– Понятно.

– Это – твоя судьба, Джейсон.

– То есть?

– Ты знаешь. В древности твое имя произносилось как Язон. А Язон был одним из аргонавтов. Ты должен поразить глаз циклопа.

Я улыбнулся.

– Это согласно техасской мифологии? Циклопа ослепил Одиссей, а не Язон.

– Если ты попадешь, то через пять тысяч лет скажут, что это был Язон. Ты уж поверь мне.

Проплывая между расставленными руками «Огненной ведьмы» я чувствовал себя скорее Джонахом[91], чем Язоном. Мне казалось, вот-вот и гигантский белый кит проглотит меня. Искривленный и переливающийся синим, руки огромные, словно высотные небоскребы, освещенные, с открытыми окнами. Мне даже казалось, что я вижу слизней, наблюдающих за нами. Хотя я никогда не замечал, чтобы у них были глаза, в нашем понимании.

В том месте, где руки сходились, располагался купол, гладкий и ярко фиолетовый. Ничего похожего на всевидящее око. Очевидно, Мими не смела маневрировать нашим судном, так что я должен был сам развернуть турель и навести орудие на цель. Я надавил ногой так, словно между педалью и мой ступней лежало сырое яйцо, и я не хотел раздавить скорлупу. Вершина фиолетового купала оказалась прямо передо мной.

Уголком глаза я заметил, как мигнул свет. В верхней части моего дисплея вспыхнули инфракрасные сенсоры, значит твари навели на нас свои прожектора. Наша «Звезда» была покрыта толстым слоем активной инфракрасной краски. Слизни видели в инфракрасном спектре. Мы были у них, как на ладони.

– Мими, пора стрелять.

Руки «Огненной ведьмы» стали сжиматься вокруг нас. Вскоре вражеский корабль мог оказаться слишком близко, и тогда я не смог бы стрелять в него, не боясь попортить наш модуль.

Сейчас или никогда. Я надавил на гашетку. Фюзеляж нашего модуля встряхнуло, и орудие загрохотало. Поток желтых трассеров ударил в купол, точно в центр. И тогда тот взорвался. Он края до края. Огни «Огненной ведьмы» потухли. Поток воздуха вырвался из разрушенного корпуса вражеского корабля. Слава богу, он нас не задел, хотя борясь со взрывной волной «Звезда» закачалась словно буй в бурю.

– Черт побери, ты отлично справился! – пробормотала Мими мне в ухо.

Да, я это сделал. Циклоп ослеплен.

Расстегнув ремни, удерживающие меня в кресле стрелка, я потянулся.

А потом и вовсе сбросив ремни, я свесился вниз, в грузовой отсек, словно спортсмен, выполняющий упражнение на кольцах.

Говард и Брамби, в шлемах и при оружии, сидели нахмурившись.

Я подмигнул своим ребятам.

– А теперь, парни, начинается самая веселая часть.

Никогда в жизни я не говорил никому большей лжи.

Глава сороковая.

Через две минуты, я уже заплыл в стыковочный мостик в шлюзовой камере, который сконструировали шпионы Говарда, и который Мими укрепила на спине «Звезды». Я прижал лицевую пластину своего шлема к маленькому окошечку в люке, двадцатисантиметровой толщины. Впереди не было ничего кроме синей туши «Тролля».

Мими провела «Звезду» вдоль «Тролля». Вблизи он казался синеватым и шершавым. Под шкурой чудовища билось сердце. Система силовых установок. Какая-то могучая сила, которая пронесла такой огромный объект меж звезд, без сомнения могла уничтожить и самого «Тролля» и всех «Огненных ведьм».

По пути мы столкнулись лишь с меньшим препятствием, внутри которого находилось примерно сто тысяч слизней, вооруженных, дисциплинированных и не согласных с нашими планами.

– Десантный отряд, приготовьтесь к высадке, – прозвучал у меня в ушах голос Мими.

Мои пальцы дрожали, когда я в сотый раз проверял М-20. Мы ожидали теплой встречи, и я зарядил свое оружие flechette[92], в один миг превратив винтовку в дробовик, который мог засыпать врага смертоносными стрелами. Поверх боевого скафандра я нацепил плечевую кобуру Орда с сорок пятым калибром. Пистолет тоже был заряжен стрелками отечественного производства. Но я чувствовал себя голым без М-60, который сейчас висел у меня за спиной. Кроме того, мы тащили на себе все, что смогли себе вообразить великие говардовские шпики. Мн ведь даже и представить себе не могли, что нам понадобиться на самом деле.

Я пыхтел, словно паровоз. Парадокс пехоты в том, что в момент атаки, когда солдату нужно двигаться быстро и ловко, он нагружен, словно вьючный як.

От вибрации при включении ракетных двигателей малой тяги у меня застучали зубы. И вот Мими причалила к «Троллю».

Повернувшись, я посмотрел на Говарда и Брамби. За ними в нулевом «g» плавала бомба – сверточек достаточно длинный и широкий, чтобы послужить гаражом для семейного седана. Как только мы перетащим бомбу на борт «Тролля», то сразу попадем в гравитационное поле слизней. И наша бомба превратиться в груз весом в тонну, который мы должны будем катить по кривым проходам, если Говард и Брамби не придумают чего попроще.

Мы собирались словно черви просочиться через брюхо корабля слизней. Криптозоологи предсказывали, что слизни в качестве мер защиты могут покрыть илом стены и потолки своих темных коридоров, поняв, что делают люди, до того, как мы закончим работу. Однако я знал, как поступить в таком случае. Я был единственным человеком, побывавшем на судне слизней, и не жаждал вновь оказаться там. Чтобы собраться, я вдохнул побольше воздуха, и крепко закрыл глаза.

Рука в перчатке легла на мое плечо.

– Джейсон? – Говард уже был рядом со мной.

Я открыл глаза.

– Расслабься, Говард. Мы готовы.

Командир всегда вынужден лгать.

– Я знаю, Джейсон.

– Еще десять секунд, Джейсон, – раздался голос Мими. Дерзкая и хладнокровная. Такой может быть только женщина-пилот. Однажды я уже делал предложение вот такому-вот пилоту.

Я потряс головой и отодвинулся от кварцевого иллюминатора. Не было времени для печальных воспоминаний.

Ручка люка завибрировала в моих руках, когда гидравлические механизмы стыковки воротником впились в кожу «Тролля».

Бум!

Края воротника прилипли к поверхности корабля, словно на клею, образовав тоннель между судами.

Мое сердце учащенно забилось, когда Брамби принялся манипулировать автоматическими руками-захватами. Они вытянулись вниз по тоннелю, потом стали возиться, то и дело касаясь корпуса корабля – паук, ткущий термитную сеть.

Я глубоко вздохнул. Пропитанный озоном воздух ударил мне в ноздри, и почувствовал вес ответственности, который теперь лежал на моих плечах. Я согнулся, не смотря на нулевое «g». Впервые в истории состоялась космическая битва, и человечество проиграло. А, может, я всякий раз оставался в живых лишь затем, чтобы погибнуть в брюхе этого инопланетного зверя?

– Поджигаю! – предупредил Брамби.

Паучьи руки разошлись в стороны.

Судьба… Удел… Первым из людей я поднялся на борт инопланетного судна. Первым вступил в контакт с инопланетянами. Стал первым человеком, который убил слизня. Я помогал родам первого человеческого ребенка, родившегося вне Земли. Я командовал армией, которая спасла человеческую расу. Со стороны все это выглядело совершенно невероятно. Столь же невероятно, как осознание того, что следующие несколько часов могут изменить историю не только человеческой расы, но и вселенной.

Я вновь крепко зажмурился, но яркая, словно солнечный свет, вспышка все равно прошла через веки.

Глава сорок первая.

Джиб первым отправился вниз по стыковочному «мосту». Я поплыл следом за ним, устремившись в пурпурную полутьму корабля слизней. Их искусственная гравитация, быстро подтащила меня к плитам палубы. Как слизни делали это, я не знал.

Я многого не знал. Возле моего левого глаза на внутренней стороне визора шлема располагались сенсоры Джиба и экран коммуникационного аппарата. Внутри вражеского корабля температура была около пятнадцати градусов. Барометр показывал давление, какое обычно можно найти на Земле, на глубине в пять метров. Кислород составлял пятнадцать процентов атмосферы, три четверти земной нормы, но это было приемлемо. Никаких отравляющих веществ в воздухе. Пока все предсказания Говарда сбывались. Если бы мы смогли закрепиться на этом судне, по меньшей мере, захватить крошечную его часть, мы смогли бы дышать достаточно долго для того, чтобы спасти мир. Я отстегнул баллоны с кислородом.

Потом я оглянулся. Говард и Брамби плыли вниз по соединительному трапу в мою сторону – в недра «Тролля», а потом припечатали желтую «пробку» из политана к корпусу судна слизней. Она должна была сдерживать вакуум, закрывая дыру в корпусе, до тех пор, пока мы не установим бомбу. А сама бомба покачивалась за спинами Говардом и Брамби, словно колесница за двуногими пони, плывущими в глубь «Тролля». Как только бомба обрела вес, она опустилась на колеса. Брамби и Говард разом согнулись и потянули силиконовые веревки, подкатывая ее ближе и ближе к тому месту, где я стоял.

Мими, остающаяся в рубке «Звезды», вновь обратилась ко мне:

– Джейсон, я разъединяю стыковку и удаляюсь.

С самого начала мы решили, что ей нужно держаться в стороне. Могло оказаться так, что уходить с «Тролля» мы будет другим путем. Возможно, за нами будут гнаться тысячи слизней. При этом неожиданное появление Мими может спасти наши шкуры.

Я повернулся, наблюдая за «пробкой». Если она подведет то, произойдет декомпрессия и нас просто выдует наружу. Но «пробка» выдержала.

Если Говард правильно рассчитал время, то у нас было три минуты, для того чтобы блокировать как можно больше проходов и тем самым дать Брамби время сообразить, как взорвать силовую установку слизней, а потом возвратиться к Мими и спастись бегством. Если Говард правильно рассчитал, мы в главном коридоре, который поднимался вверх по спирали вдоль внешней обшивки корабля. Мы собирались толкать бомбу вдоль него, а потом, свернув, запихать в самое сердце силовой установки «Тролля». Чем глубже, тем лучше.

Брамби посмотрев мимо меня, вглубь «Тролля».

– В какую сторону пойдем, сэр? – поинтересовался он.

Я повертел головой. Согласно плану Говарду перед нами должен был оказаться один проход. Но в реальности мы оказались в месте, где два совершенно одинаковых коридора сходились в один. При чем этот один явно вел в другую сторону. К тому же он был загорожен бомбой. Вот дерьмо-то!

Можно было идти хоть направо, хоть налево.

Но не это оказалось настоящей проблемой.

– Сэр, наша бомба слишком велика для обоих коридоров, – продолжал Брамби.

Он был совершенно прав. Туннели слизней совершенно разные по диаметру, но ни в один из них бомба не пролазила.

Дерьмо!

– Говард, мы же рассчитывали, что это будет широкий коридор.

– Знаю. Я думаю.

– А если взорвать бомбу прямо здесь?

– Нам нужен направленный взрыв, – объяснил Брамби. – Взорвав бомбу тут, прямо под кожей «Тролля», мы не сможем сильно ему повредить.

Я послал Джиба пробежаться вперед по левому коридору.

Он прошел двадцать ярдов по извилистому коридору, прежде чем встретил первых слизней, спешащих навстречу к нам.

Коридоры слизней напоминали искривленные цилиндры – словно канализация, залитая пурпурным светом. Дверей, которые вели из коридора в коридор, как таковых не было. Только щели шириной в метр с хвостиком. Очень удобно, если вы бескостный двоюродный брат осьминога, который может сплющить тело, стать плоским, как подгоревший омлет. Но эти щели совершенно не подходили для людей.

По тем же самым причинам щели становились идеальными местами для засады.

Сначала слизни просто высунули свои странные, изогнутые ружья из щелей и стреляли в нас.

Один из таких зарядов задел мой шлем. Ружья слизней сделанные на основе магнита выплевывали большие пули. У меня аж в голове зазвенело, когда их заряд попали в мой шлем. И еще я, наверное, вывихнул шейные мускулы, с такой силой дернуло назад мою голову. Но в целом мне повезло.

Пули засвистели вокруг нас – стреляли из левого коридора. Они вспыхивали при ударе о стены туннеля, или рикошетом отлетали, сметая пластины со стен, которые с грохотом падали на палубу. Слизни – паршивые стрелки. К тому же наши боевые скафандры были покрыты краской, которая, правда чисто теоретически, превращала нас в подобие призраков, для тех, кто наблюдал за нами в инфракрасном диапазоне.

Распластавшись на палубе, мы открыли ответный огонь.

Три М-20 совместно могли выплюнуть двадцать четыре сотни пуль в минуту. Каждая пуля раскалывалась на девяносто острых стрелок. Трассеры наших выстрелов были фиолетово-белыми в пурпурном свете. Казалось, мы стреляем в таинственную тьму. Чисто автоматически наша троица воспроизвела финальную часть салюта Четвертого июля.

Винтовка колотила по плечевой чашечке моего боевого скафандра меньше, чем требовалось на то, чтобы вздохнуть полными легкими. А потом я сменил магазин. Я перекатился на спину, автоматически сорвал новый магазин с пояса и вставил его на место прежнего. Хотя мне было очень неудобно. Нужно действовать пятью пальцами, а у меня два пальца перчатки мотались из стороны в сторону пустые.

Мы оказались лицом к лицу с сотнями тысяч слизней. Более того, предварительная оценка Говарда могла оказаться неправильной, точно так же как его догадка о ширине проходов. К тому же мы не имели ни малейшего понятия о том, задел ли наш ответный огонь кого-то из слизней.

Я зашептал ругательства, но получилось так громко, что, похоже, Говард и Брамби услышали мой голос без всякого радио. Слизни не могли видеть нас, и сами находились слишком далеко, чтобы мы увидели их.

– Выключите полуавтоматическую стрельбу. По меньшей мере до тех пор, пока мы их не увидим.

Теперь пока мы не увидим их, мы не станем стрелять длинными очередями.

У меня в ушах отдавался каждый удар моего сердца.

Пороховой дым застилал коридор.

Он клубился, словно туман.

И постепенно его завитки стали превращаться в твердые объекты.

Черные, закованные в броню тени ползли сквозь сумрак в нашу сторону.

Бум-бум-бум!

Я вздрогнул от нахлынувших воспоминаний. Обычно воины-слизни во время атаки в унисон стучат ружьями о свои доспехи. Этот звук преследовал меня в кошмарных снах.

– Здравствуйте, маленькие ублюдки, – прошептал Брамби.

Он отрыл огонь, и черные призраки метнулись назад. Но далеко они не ушли. Они падали и оставались неподвижно лежать на полу коридора.

В тот момент, когда винтовка Брамби замолчала, требуя новой обоймы, на нас из полумрака выкатилась первая волна слизней.

Размером с человека, закованные в броню, за исключением зеленоватого кончика, с помощью которого они видели в инфракрасном диапазоне, они ползли в нашу стороны. Издали они больше всего напоминали блестящие, черные бананы. Каждый воин нес кривое магнитное ружье, с заостренным, словно меч, дулом. Они наполняли коридор от стены до стены, от пола до потолка.

Однако автоматический огонь хорошо подействовал на них.

Все закончилось в тридцать три секунды.

Я знал это, потому что мне трижды пришлось перезаряжать М-20, и трижды сбрасывать на пол пустые магазины, прежде чем мы их остановили.

Край первой волны застыл в трех метрах от нас. Вонь слизи проникала даже сквозь носовые фильтры боевого скафандра. Тела воинов лежали друг на друге, грудой до самого потолка, словно мешки муки на складе.

– Боже святы! – выдохнул Говард в микрофон.

– Е… твою мать! – выругался Брамби.

По привычке я собрал пустые магазины, чтобы перезарядить.

Сбоку на бомбе располагался ряд контейнеров. Если мы только не хотим сидеть тут, тренируясь в стрельбе на воинах слизней, мы должны идти дальше, прихватив эти контейнеры, если уж вышло так, что мы не могли доставить к месту всю бомбу.

– Что ты думаешь? – повернулся я к Говарду. – Почему твоя догадка оказалась ошибочной?

– До сих пор мы не понимаем, с помощью какой силы движутся суда псевдоголовоногих. Тем не менее, мы должны быть где-то возле силовых установок… Хотя это всего лишь догадка.

Я хлопнул себя по лбу. Однако вместо кожи моя бронированная перчатка ударилась о шлем. Мои пальцы и мой лоб разделяли десять сантиметров.

– И мы поставили будущее человечества на карту, полагаясь на догадку?

– Будущее человечества не стоит и двух долларов, Джейсон, – тут он замолчал на какое-то время. – Я рассчитывал, что мы сможем сымпровизировать. Это – лучшее, что мы можем сделать.

Я покачал головой.

Говард пальнул в стену, и пластина, ослабленная выстрелами слизней, повалилась на палубу.

– Этот материал не эластичный. Мы не сможем протащить бомбу целиком. Предлагаю демонтировать ее и пронести по частям.

Брамби покачал головой.

– Майор, тут три тонны S-51. Тут все это весит, по меньшей мере, тонну. Мы не сможем катить тележку, но мы втроем можем прихватить с собой килограммов сто.

Джиб уже прошел две сотни ярдов по правому туннелю, который отходил под углом от того, по которому прибыла толпа слизней – тех, кого мы перебили. На маленьком экране голосвязи я видел то же, что и Джиб. Коридоры корабля были пусты. Нигде ни одного слизня. Неожиданно коридор закончился запечатанным люком, который отличался от всего, что видел во время своего первого путешествия по судну слизней. Может такими люками чужеродный нам интеллект – разум зеленого муравейника запечатал вход в машинное отделение? Может, Говард не так уж сильно ошибался.

– Ого-го, – неожиданно прошептал Говард. Он показывал на груду мертвых слизней.

Она выгибалась в нашу сторону. Что-то могучее давило на нее с другой стороны. Достаточно могучее, чтобы сдвинуть с места пару сотен тел. А может, это была новая волна нападающих – еще пара сотен слизней, который пытались пробиться на встречу к нам.

Я уставился на бомбу – наш якорь. Похоже, у нас не было времени, снять сотню кило пластида.

Мертвый слизняк, вылетев из пробки, скатился к нашим ногам. Остальная груда еще больше наклонилась вперед.

Я показал Брамби на взрыв пакеты.

– Возьми их. И запечатай левый коридор.

Говард посмотрел на бомбу.

– А что с ней? Как мы сможем подорвать эту гору, если у нас не будет бомбы?

Другой слизень скатился с раскачивающейся груды. Я схватил еще несколько пакетов.

– Будем импровизировать. Ну-ка двигай заднице, Говард.

Говард и я пробежали сотню ярдов, надрываясь и проклиная на чем свет контейнеры, которые несли, когда я понял, что Брамби нет с нами.

– Сэр, я попытаюсь блокировать проход с помощью мегатеха, как мы говорили. Немного е…ной слизи уже просочилось, через эти узкие дверные проемы. Но они не смогут одолеть нас числом.

Мегатех – современный пластид, скатанный в трубочку. Рулон взрывчатки, напоминающей сосиски, с помощью которой Брамби мог играть как Страдивари на своей скрипке.

– Ладно. Но держись ближе к нам.

– Вумп!

Словно подчеркивая итог нашей беседы, приглушенно и безошибочно рванул мегатех. Встряхнуло весь коридор. Я улыбнулся. Пока у Брамби есть мегатех ничего склизкого в этот коридор не просочиться.

Мы приструнили всех слизней, которые попробовали было высунуть зеленые псевдоподы из дверных щелей. Но, казалось, их слишком много.

Мы бежали направо со всех ног. В какой-то миг Говард поскользнулся и едва удержался на ногах.

– Осталось ярдов пятьдесят, Говард.

Я ускорил шаг. Два слизня выползли из дверной щели прямо передо мной. Но еще до того, как они успели поднять ружья, я сделал два выстрела. Иглы прекрасно действовали на них.

Слизни по сути своей живые жидкие мешки. Хороший удар разрывает их словно пластиковую бутыль с водой. Я обошел две поверженных тела, но поскользнулся на разлившейся жиже. Нога проехала вперед, не найдя опоры. Я рухнул на бронированное колено и изо всех сил постарался сдержаться, чтобы не сказать лишнего. Кишки слизней воняли, словно раздавленные грибы.

Впереди проход соединялся с другим коридором. И тут я снова был удивлен. Тот, второй коридор был огромным.

Задыхаясь, я прокричал Брамби:

– Оставайся на перекрестке. Если сможешь рвани и тут.

Я продолжал бежать. Говард тащился сзади.

Позади меня раздались выстрелы, и эхо подхватило их. Магнитные ружья, когда стреляют, издают звук похожий на завывание голодной собаки. Брамби отвечал. Полный автоматический огонь. А это означало, что за нами шло много «плохих парней».

– Сэр, тут штук пятьдесят прошло, прежде, чем я успел запечатать, – Брамби тоже задыхался.

Я посмотрел на туннель впереди, судя по всему, он вел к нашей цели. Рядом со мной хрипел Говард. У него аж глаза закатывались. Однако через несколько секунд он уже начал приходить в себя.

– Жди, Брамби, – объявил я, а потом помчался со всех ног, словно за мной гнали гончие ада. Я хотел как можно скорее отыскать Джиба.

Этот спринт я выиграл. Джиб застыл, вжавшись плечом в изогнутую стену. Его хамелеоновая шкура стала пурпурной, так что он был почти неразличим, если, конечно, вы не знаете, куда смотреть. Геотермические пластины придавали его броне ту же температуру, что и окружающей среде, так что и для слизней он оставался невидимкой. Его антенны были направлены на люк так, словно он пытался разобрать, что делается по ту сторону.

– Нужно пробить проход, – объявил я.

Молчание.

– Брамби? Ты мне нужен здесь и сейчас.

Пол вновь тряхнуло от взрыва Мегатеха.

Секунд через тридцать показался Брамби. Он задыхался, и у него не было рюкзака. Вопреки всяким инструкциям, проходя мимо меня, он на ходу выворачивал мегатех их пачки. На мгновение он замер, изучая раму люка. Глаза блестят, пальцы не останавливаясь разминают пластид.

Загорелся маленький экран внутри моего шлема – пришли данные от Джиба. На другой стороне люка – обширное пустое пространство. Что может быть в космическом корабле больше, чем помещение главных двигателей или для источника энергии? Джекпот!

Брамби отскочил от люка, размахивая передатчиком дистанционного управления. Заряды, которые он разместил вокруг люка были большими, как батоны хлеба. Я кивнул. У нас не осталось времени, чтобы попытаться снова, если бы выяснилось, что взрывчатки слишком мало.

– Сейчас рванет! Сейчас рванет! – закричал Брамби.

Говард и я отбежали подальше, присели на корточки.

– Сейчас рванет!

После третьего предупреждения, Брамби надавил на кнопку, а потом помчался к нам по коридору.

Глава сорок вторая.

Говард и я стояли на коленях недалеко от двери, когда взрыв настиг нас. Воздух засвистел вокруг – давление между коридором и помещением по ту сторону люка уравнялось.

Но еще до того, как затихло эхо взрыва, я услышал визг пуль. Что-то заколотило мне в спину. Поток жалящих ос и только.

Брамби ответил огнем.

Нырнув, я пригнул голову. Говард лежал на полу рядом со мной. Глаза у него были закрыты. Трещины словно паутина разбежались по лобовому щитку шлема. Пока я смотрел, кровавая ниточка протянулась из одной ноздри, словно одинокая слеза.

Прекратив стрелять, я переключил внутренний дисплей моего скафандра на показатели жизнедеятельности скафандра Говарда. Зеленый круг означал, что все в порядке. Если зеленый начинал мерцать – солдат ранен… Нет, зеленый светил ровно.

Я прикоснулся к его плечу.

– Говард?

Никакого ответа.

Я перешел на внутреннюю связь:

– Брамби?

Нет ответа. Я переключил сеть, пытаясь понять, в чем же дело.

– Мими?

Нет ответа. Скорее всего, она молчала, потому что корпус экранировал все сигналы.

В ушах у меня звенело словно после удара колокола. Может Говард, Брамби и Мими могли говорить между собой, а я ничего не слышал?

По другую сторону люка, царила тьма. В воздухе ползли тонкие струйка дыма.

Я встал и только тут понял, что повредил колено. Захромав назад по коридору, я обнаружил Брамби, который пытался высвободиться, распихивая в разные стороны обломки металла и тела мертвых слизней.

Судя по количеству трупов, на него набросилось не пятьдесят слизней, а целая сотня. В черной броне – воины, но некоторые были и голыми – без брони. Одно из подразделений камикадзе, даже более отчаянное, чем то, что настигло нас в первый раз. Тогда я решил, что за взорванным люком определенно есть то, к чему слизни не хотели нас подпускать.

Я долго стоял в коридоре, прислушиваясь, как с бульканьем вытекает жидкость из тел поверженных тварей. Запах пороха смешался с вонью развороченной зеленой плоти.

Наконец Брамби поднялся и выругался.

– В чем дело, Брамби?

– Контейнер, который я нес. Мне пришлось бросить его, когда вы позвали меня. Потом все рвануло, – он протянул руки к массе трупов, загораживающих проход от пола до потолка. – Мегатех. Микродетонаторы. Все, что было лучшего у нас, осталось там, – я покачал головой. – Теперь все потерянно!

Мы вернулись к выбитой двери. Говард стоял рядом с ней, прислонившись к стене и согнувшись почти вдвое.

Джиб был рядом с ним. Его ножки вытянулись, словно он тянул носки. Сенсоры КОМАРа пытались определить, что там, впереди.

Позади нас Брамби запечатывал боковые коридоры взрывчаткой, но путь назад, туда, где Мими смогла бы подобрать нас, оставался открытым. Теоретически. Слизни больше не подползали к нам один за другим пробираясь через узкие щели в стенах коридора. Они готовы были до бесконечности жертвовать собой, но понимали когда следует прекратить самоубийственную тактику.

Как долго продлиться наше вынужденное перемирие я не знал, но у нас, по крайней мере, появилось время для того, чтобы обследовать помещение, которое мы распечатали, не смотря на то, что слизни были против.

– Вернись и посмотри. Может тебе удастся обнаружить свой рюкзак, – обратился я к Брамби по внутренней связи. – А мы пока осмотрим новую территорию.

Я шагнул вперед, чтобы увидеть, что там рассматривают Говард и Джиб.

В первый момент я ничего не увидел. К тому же вонь стояла такая, что меня чуть не вывернуло.

– Что там такое, черт побери? – поинтересовался я у Говарда, стараясь дышать через нос.

Говард задыхался, его рука беспомощно стискивала лицевую пластину.

– Видал я помойки, где воняло хлеще того.

Я раскрутил его генератор кислорода и пусти в коридор нормальный воздух. Тем не менее, темнота в помещении оставалась непроницаемой. Отдаленный вой эхом донесся из отверстия.

Я содрогнулся.

Потом я повернулся к Джибу. Кивнув в сторону темного отверстия, я приказал:

– А теперь ты, парень.

Он прополз в отверстие, расправил крылья и медленно взмыв в воздух исчез во тьме. На экране у меня появилось изображение помещения в инфракрасном диапазоне. Однако помещение оказалось столь огромным, что сигналы не достигали его стен и потолка. Покатый пандус выходил из стены на пятьдесят метров ниже нашего нынешнего уровня. Я укрепил веревки и сбросил вниз концы, потом подозвал Говарда. Его крутило, он задыхался, качался, словно маятник, но сумел добраться до того места, где стоял я.

Повернувшись, он направил свет фонаря на внутреннюю стену помещения. Она оказалась из того же, переливающегося синего металла.

Я заморгал, когда он случайно попал лучом своего фонаря мне в лицо.

Далеко под нами раздался страшный вой.

Глава сорок третья.

Пандус, изгибаясь вдоль стены помещения, уходил куда-то вниз. Подсвечивая фонарями на шлемах, мы спускались по нему минут двадцать. Джиб показывал нам дорогу. Наше дыхание эхом отдавалось в сыром, застоявшемся воздухе.

– Говард, по моему, это не слишком похоже на машинный зал, – пандус был всего полметра шириной. И никаких перил.

Мы спустились уже на семьдесят метров, если верить альтиметру Джиба, когда вой поднялся до невыносимого уровня, и мне пришлось уменьшить восприятие окружающей среды, выкрутив настройки аудиофильтров шлема. Мы направили лучи наших фонарей в сторону источника шума, и высветели барабаны метров тридцать в диаметре. Они вращались на месте, словно гигантские паровые катки, совершая одни и те же движения. Серая жижа стекала по роликам и, капая, исчезала во тьме.

– Что-то специфическое, – Говарду, идущему следом за мной, приходилось кричать, чтобы я смог расслышать его голос сквозь этот адский шум. – Тут нет ни сложных машин-двигателей, ни генераторов энергии.

Как только мы миновали «катки» дорожка разветвилась – во все стороны протянулись повисшие над бездной мосты и переходы. К тому времени согласно приборам Джиба мы спустились уже на триста метров. Но до пола зала оставалось еще примерно столько же. Я как можно дальше перегнулся через край, и направил вниз луч своего фонаря. Большинство конструкций слизней были гладкими, но пол внизу показался мне серым, покрытым ухабами, таким же неровным как старая булыжная мостовая. И еще мне показалось, что по нему шла рябь, словно по поверхности озера при сильных порывах ветра.

Когда я осторожно отступил от края, свет моего фонаря скользнул в темноте, окружающей нас. Я заметил, как что-то блеснуло на дорожке в тридцати метрах впереди. Вновь посветив в ту сторону, я заметил один из «булыжников» вроде тех, из которых состояла мостовая внизу.

– Эй, Говард! – позвал я и подошел к своей странной находке. Чтобы нагнуться и изучить находку мне пришлось чуть сместить вес М-60, крест на крест пристегнутого ремнями к моей спине, Мне казалось, что на спину мне взвалили штабель кирпичей. Чтобы удержаться на ногах, я опустился на колено. Я дышал прерывисто. Воздух казался слишком холодным. Мое дыхание дымком вырывалось из клапана шлема и туманом клубилось в луче головного фонаря.

«Булыжник» оказался овальным, грязно-белым, словно недопеченный хлеб.

Я потянулся к нему.

– Говард, он выглядит словно…

«Булыжник» прыгнул на меня.

Я инстинктивно втянул воздух, так сильно, что звук от моего вдоха эхом разнесся по пустому залу.

Передо мной был миниатюрный слизень. Он прыгнул на меня, я отскочил, и, пролетев мимо, он исчез в разряженном воздухе.

Так и не восстановив равновесие из-за винтовки и рюкзака, я пошатнулся и упал на край дорожки. А потом, не удержавшись, последовал за крошечным чудовищем, уже исчезнувшем во тьме.

Как я кричал!

Глава сорок четвертая.

Пол зала понесся ко мне навстречу. Я падал около тридцати метров. Луч фонаря на моем шлеме искрился на извивающихся, карабкающихся друг по другу обнаженных слизнях. Их было столько, что я себе и вообразить не мог. Я извернулся в воздухе и плечом врезался в их массу. Они взорвались, подобно лопающимся помидорам, и я погрузился метра на полтора в живое, шевелящееся море.

Боевой скафандр скорее предназначен для того, чтобы останавливать пули, а не поглощать кинетическую энергию удара, однако если не считать боли в плече, я легко отделался. Я выжил, грохнувшись с огромной высоты. Это все что я мог сказать, да и то лишь слизню, который корчился, умирая в пяти сантиметрах от визора моего шлема. Отвратительная слизь, просочившись через приоткрытый визор, залепила мне рот. На вкус она напоминала гнилую плоть. Правда, если говорить честно я раньше никогда гнилой плоти не пробовал. Я попытался, как можно плотнее сжать губы.

Собрав все силы, я рванулся вперед, прочь от ужасных червей, которые готовы были похоронить меня. Наконец моя голова высунулась из моря шевелящихся тел.

В тридцати метрах надо мной во тьме мерцал луч фонаря моего спутника.

– Джейсон? С тобой все в порядке?

Я бултыхался среди слизней, словно человек оказавшийся за бортом. Наконец, собравшись с силами, я ответил:

– Да, слава Богу! Говард, это – детская!

– Они тут растут. Кто-нибудь из них может действовать самостоятельно?

– Говард! Вытащи меня отсюда!

– Ладно. Хотя это так очаровательно…

– Спусти веревку. У тебя связка в длинном кармане с левой стороны рюкзака.

Откуда-то сверху до меня донеслись скребущие звуки.

– Не знаю, Джейсон. Не уверен, что смогу спуститься вниз. Эта веревка…

Я закатил глаза.

– Не «спуститься», а спустить веревку! Ты мне тут не нужен! Ты должен поднять меня наверх! Привяжи ее к чему-нибудь там, а другой конец брось мне.

– Ага.

Через десять минут откуда-то сверху из темноты скатилась фиолетовая плетеная веревка. Ее конец качался у меня над головой. Задержка дала достаточно времени, чтобы у меня разыгралось воображение. В какой-то миг я почему-то решил, что окружающие меня твари – плотоядные. Каждый раз, когда я перемещал свой вес, что-то тыкалось в меня. Неожиданно мне представилось, что это слизни пытаются пробиться сквозь скафандр и зажевать мою плоть. На самом деле мое положение было хоть и неприятно, но полностью безопасно. С тем же успехом, я мог плавать на спине по воняющему озеру опарышей.

Я поймал веревку со второй попытки, и, прилагая все силы, начал постепенно сантиметр за сантиметром выбираться из живого моря. Я едва не свалился назад, когда почувствовал, как что-то ухватилось за мою ногу. Вскрикнув, я принялся отчаянно лягаться. Веревка начала раскачиваться и теперь я отчасти напоминал Тарзана. Когда слизень, зацепившийся за меня, отвалился, и я вновь полез наверх.

Только через час Говард сумел ухватиться за мои плечевые ремни и помог мне влезть назад на дорожку. Минут десять я, задыхаясь, лежал на твердой поверхности. Я даже говорить не мог. От усилий у меня дрожали мускулы предплечий. И это не смотря на то, что на мне был боевой скафандр.

– Черт побери, что это за место, Говард? Что все это значит?

– Ладно. Скажем честно. Нам не повезло, – Говард сматывал веревку, перебрасывая ее вокруг локтя и через рогатку расставленных пальцев. Действовал он словно настоящий солдат. – То, что я собираюсь сообщить, ничуть тебя не утешит.

Я тяжело вздохнул.

– Говард, гигантские улитки, которые летят на этом корабле, не так давно бомбили Землю. Три недели назад. Из-за них я потерял два пальца. Я только что вылез из ямы кишащей чудовищами, размером с озеро Эри. Что может меня утешить?

Говард тяжело вздохнул.

– Пока ты занимался альпинизмом, я послал Джиба обследовать помещение и попытаться определить балансировку корабля, а так же провести минимальную оценку систем «Тролля». Это палата – их главный инкубатор. Ты был прав.

Шпионы полагали, что слизни размножаются клонированием. Я всегда считал, что инкубатор слизней должен напоминать какой-то гигантский госпиталь с многочисленными рядами крошечных кроваток, к которым присоединены приборы жизнеобеспечения. Ну, или что-то в таком духе.

– Выходит слизней выращивают в огромной бадье с удобрениями?

– Проще говоря, да.

– Если это не двигатели и не силовые установки, то куда же нам теперь идти, чтобы взорвать корабль?

Говард ударом кулака задействовал голопроектор Джиба, и перед нами в воздухе вновь возникло миниатюрное, схематичное изображение «Тролля».

– Если базироваться на информации Джиба, это здесь, – объявил он, ткнув пальцем. После этого Говард закашлялся, сделав вид, что ему нужно прочистить горло.

– И насколько это достоверная информация? – поинтересовался я.

– Настолько, насколько вообще можно говорить об этом, находясь в нашем положении, – ответил Говард.

– Если мы сейчас ничего не решим, то потом будет поздно.

– Мы уже давно определились, что слизни не используют реактивной тяги.

– Поэтому их корабли и могут развивать скорость близкую к скорости света.

Говард кивнул.

Мы пошли назад – верх по дорожке. Мерцающая зеленоватая голограмма «Тролля» плыла по воздуху, чуть впереди. Говард так и не отключил проектор Джиба. Издали голограмма напоминала фонарь ночного стража из фантастического средневекового города.

– Похоже, псевдоголовоногие манипулируют гравитацией.

– Дерьмо собачье! Объясни мне, что это значит.

– Гравитация – одна из основных сил во вселенной. Она существует повсюду, таится во всем. Мы уже давно выдвинули гипотезу, что существуют особые частицы – гравитоны. Правда, мы никак не можем их обнаружить.