— Ну вот, а я уверен, — твердо сказал Эландер. — Спасибо за предложения, но я возлагаю надежды на то, что ты выживешь. Думаю, ты решишь проблему буквально на днях. — Питер фальшиво улыбнулся, и это выглядело ужасно. — Ведь в конце концов ты — это я, верно? Согласно установленному плану.
Двойник потупился и утвердительно кивнул.
— Хорошо, — проговорил он. — Если ты так хочешь, мы тебя отключим и поместим твои данные в накопитель.
— Именно этого я и хочу, — передразнил Питер гостя. — И передай ей привет, договорились?
— Кому это?
— Лючии, конечно, — не задумываясь, ответил Эландер.
Двойник не произнес ни слова. В его заросшей щетиной голове что-то происходило, но Питер никогда бы не догадался, что именно. Это уже совершенно не походило на собственное отражение в зеркале. Больше напоминало обычное изучение лица незнакомца.
Когда молчание затянулось и стало просто невыносимым, Питер приказал:
— Ну ладно. Действуй.
Двойник не пожелал Эландеру удачи и даже не попрощался с ним; он просто кивнул, и Питер погрузился в кромешную тьму.
2.1.5
— ТВОЮ МАТЬ!..
— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, СОЛ?
— ОН РЕШИЛСЯ НА ОТКЛЮЧКУ, ВОТ ЧТО.
— А РАЗВЕ ЭТО ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ?
— БЫТЬ МОЖЕТ, НЕТ, НО Я НАДЕЯЛАСЬ, ЧТО ОН ПОДАСТ ХОРОШИЙ ПРИМЕР ОСТАЛЬНЫМ. НУ И ЧЕРТ С НИМ!
Сол почувствовала, как Гу Мань вошла в систему связи «КонСенс» для управления ослабевающим телом андроида, которое осталось в закрытой каюте.
За несколько секунд до отключения Эландера Сол скопировала обрывки памяти этой энграммы — просто на всякий случай. Если Питер надеялся унести с собой все секреты, он глубоко ошибался. Однако это никак не помогло решить проблем Кэрил.
Дверь открылась, и в кабину вошел Эландер с Адрастеи.
Хацис снова проверила датчики программного обеспечения для внедрения интерфейсов, соединяющих копию с окружающим пространством, но они были так же заблокированы, как и в прошлом случае, на борту «Тихой Заводи». Мозг энграммы напоминал чистую стену, что сильно беспокоило Сол. Когда это действительно потребовалось, она никак не могла осуществить доступ к информации, находящейся внутри энграммы.
— Вы все видели? — задал Питер вопрос, хотя и так знал, что Хацис будет наблюдать за происходящим.
Кэрил утвердительно кивнула.
— И не могу сказать, что сильно расстроилась, — соврала она. — Эта копия и так подрывала доверие, стала неуправляемой да и вообще являлась пустой тратой сил и средств.
Эландер уже собирался что-то сказать в ответ, как вдруг кто-то толкнул его сзади.
— СОЛ, КУДА ВЫ БЫ ХОТЕЛИ ПОМЕСТИТЬ ОТКЛЮЧЕННУЮ ЭНГРАММУ?
— В сектор «Джей».
Это помещение использовалось для хранения новых или отключенных копий, пока не закончится необходимая диагностика их функций. На самом Сотисе и вокруг него сейчас находилось большое количество колонистов, не брезгующих любой работой, пока они могут себе это позволить.
Эландер с неопределенным выражением лица продолжал наблюдать за тяжелой неуклюжей поступью своей копии, поддерживаемой Гу Мань, все больше и больше расстраиваясь при виде происходящего.
На Гу Мань вид его старой версии тоже оказал неприятное воздействие. Сама она вообще не могла себе представить, как Питер при этом себя чувствовал. Ведь в данный момент он был абсолютно похож на остальных, на обычную «штампованную» энграмму. А тут еще случилось это выключение старой копии, после чего опять сознавать себя одиноким…
Ничего себе, день начинается, подумала Хацис. Ведь она специально направила Питера, чтобы тот поговорил с неисправной энграммой и убедил ее добровольно отдать свои воспоминания перед отключением. Если бы это удалось осуществить, можно было посчитать, что Эландер сделал для Сол что-то полезное. Ей требовалось срочно узнать о Юлах все возможное, и сейчас Питер стал ее единственным доверенным лицом. Если Кэрил не сможет выкрасть информацию, то потребует, чтобы он сам передал ее.
Как волны разбиваются об утес, так и ее программное обеспечение, разработанное с помощью новейших достижений Винкулы в двадцать первом столетии, оказалось совершенно бессильным перед системой защиты энграммы. Когда Кэрил извлекала электроды, у нее все дрожало внутри.
Что же такое Юлы с ним сотворили?
Эландер повернулся к Хацис.
— Нам надо поговорить, — произнес он. — Всем четверым: вам, мне, Юлу и Эксфорду — конечно, если сможем его разыскать.
— А он здесь, — ответила Хацис. Эландер нахмурился.
— Так быстро?
— Это не та версия, с которой ты летел в космосе, — пояснила Кэрил. — Данный генерал прибыл сегодня, немного раньше. Он заявил, что я сошла с ума, объявив войну.
— Почти как и я. Хацис усмехнулась.
— Да, но только ты обвинил меня дважды. Питер едва не рассмеялся.
— Кэрил, на что вы намекаете?
— Питер, это недемократично, — снова посерьезнев, промолвила Хацис.
— Я вас слишком хорошо понимаю, — твердо ответил Эландер.
— По крайней мере одна из твоих версий, — поправила она, отворачиваясь в сторону, чтобы не видеть сожаления в его глазах. — Не хочу чувствовать себя единственной, кто имеет способность руководить должным образом. Мне не нравится, когда остается что-то недоделанное из самого необходимого. Намного проще передать все кому-нибудь надежному, а самой залезть в угол и дожидаться, пока все тревоги отшумят и пройдут стороной. — Она снова посмотрела на Питера. — Ты хочешь поработать вместо меня?
Такой прямой вопрос поразил его. Даже если Эландер никогда не задумывался над этим раньше, он был совершенно уверен, что до сих пор не сидел сложа руки.
— Я? Не думаю. — Он отрицательно мотнул головой. — Меня не очень-то привлекает быть ответственным за все.
— Тогда чего ты хочешь, Питер?
— Хочу верить, что люди поступают правильно, — ответил Эландер. — Вот и все. Но для этого, как я полагаю, нужны жертвы.
Он глубоко вздохнул, будто набираясь сил.
— Не могу обвинять вас в поспешности принятия решения, поскольку вы предприняли такой шаг, не имея тех сведений о Юлах, которыми я располагаю. Однако, поделившись ими, я надеюсь вас переубедить. А лучшее средство для этого — открыть доступ к моим мозговым процессорам. То есть пустить в мозг.
Питер замолчал, пристально глядя на Хацис.
— Можете воспользоваться всей необходимой информацией, а потом мы побеседуем, — после паузы сказал он.
Некоторое время Хацис раздумывала, не замышляет ли Эландер что-либо, добровольно вручая нужную информацию именно в тот момент, когда все ее попытки получить эти крайне важные сведения закончились неудачей. Ведь Питер прекрасно знал, что Кэрил не сумеет воспользоваться его памятью, поскольку не в состоянии преодолеть ту специальную защиту, которую Юлы установили в его новом мозгу.
Но когда Хацис провела предварительные исследования мозга Эландера, то не обнаружила ранее стоявшей защиты. Его разум был прозрачен и доступен, как и прежде. И тут она заметила непонятные изменения, которые сразу же захотела исследовать поглубже.
Однако Хацис заставила себя не спешить с копированием памяти Питера. Ведь существовал еще один вариант: чужаки начинили ее разрушительными вирусами или другими программными ловушками. Оружие Юлов могло быть очень коварным и предназначаться непосредственно для самой Кэрил. Поэтому любое исследование следовало проводить с величайшей осторожностью.
— Спасибо, Питер, — проговорила она. — Но только не здесь. Пойдем в «Арахну». Это не займет много времени.
— А что потом?
— А потом мы будем вести переговоры — ты, я, Юэй и Эксфорд. Обещаю. Не могу ручаться, что изменю свое решение, но…
— Знаю, — прервал ее Питер. — Это лишь начало. Хацис утвердительно кивнула.
— Правильно.
Они неловко переглянулись, какое-то мгновение постояли на месте, а потом повернулись к выходу.
«Черт возьми, — подумала Хацис, — у меня есть вся необходимая информация, зачем же еще какие-то дополнительные сведения?»
Кэрил решила быть осмотрительнее. Ведь Эландер — всего лишь очередная версия, к памяти которой появился легкий доступ, и, в сущности, не имеет никакого значения, кто он такой — энграмма, прилетевшая с колонии Вахагн, или его старая копия. Поэтому нет особых причин так нервничать.
А ведь теперь он, наверное, стал Юлом, решила Хацис. Вынужден был стать. Юлом, и никем больше. И с этим ничего нельзя поделать, вот и все. Вообще ничего.
Попав на борт «Арахны», первым делом Хацис проверила, герметично ли закрыты люки «Тихой Заводи» и стоит ли корабль на прежнем месте. Все было в порядке. Чужак спокойно и достаточно терпеливо ждал возвращения своего приятеля Эландера.
Кэрил задраила гермошлюз «Арахны».
— ГУ МАНЬ! Я НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ БУДУ НЕДОСТУПНА ДЛЯ КОНТАКТА С ОКРУЖАЮЩИМИ. НАЗНАЧАЮ ТЕБЯ ИСПОЛНЯТЬ ОБЯЗАННОСТИ ГЛАВНОЙ, ПОКА НЕ ОСВОБОЖУСЬ И НЕ ВЫЙДУ НА СВЯЗЬ.
— СЛУШАЮСЬ, СОЛ.
— ЕСЛИ Я НЕ ОСВОБОЖУСЬ И НЕ ВЫЙДУ НА СВЯЗЬ… Хацис не знала, как закончить предложение. Что делать Гу
Мань в таком случае? Она смогла вспомнить лишь об одном.
— ТОГДА ОБРАЩАЙСЯ К ЭКСФОРДУ. ОН ЗНАЕТ, ЧТО ДЕЛАТЬ.
Гу Мань замешкалась, но все-таки ответила:
— ПОНЯТНО, СОЛ.
Испытывая какие-то смутные предчувствия, Кэрил прервала всю связь с окружающим миром. Если Юлы приготовили для нее сюрприз, то пусть конец наступит здесь, на борту «Арахны». Она не собирается навредить своим.
Хацис повернулась к сидящему в кресле Эландеру, села напротив и проверила его нервные окончания на наличие чего-нибудь необычного.
Ловушек не оказалось.
— Вот здесь, — произнес Питер, протягивая ей руку. Сначала Хацис не поняла, что он имеет в виду. Но когда до
нее дошло, Кэрил внезапно смутилась.
Ведь при первом проникновении в его мозг на борту «Арахны» Кэрил осуществляла доступ через инфракрасные порты, расположенные на ладонях андроида. Его совершенно не беспокоило, что она уже тщательно обшарила его мозг, находясь еще в Солнечной системе. Питер и теперь предполагал, что Хацис воспользуется тем же самым привычным доступом.
Подобная наивность обезоружила Кэрил. Она решила не обращать внимания на условности, взяла его руку и продолжила свои исследования. Эландер прикрыл глаза, будто приготовившись к уколу.
Хацис старалась проникать в мозг Питера очень нежно — так нежно, чтобы он даже ничего не заметил.
Вся разница между этим внедрением и предыдущим, о котором оба вспомнили, заключалась лишь в том, что в первом случае Кэрил хотела сделать Питеру больно. Ведь ее родная планета была уничтожена, а он собирался вслепую броситься в атаку и погубить обоих. В тот момент самым важным было остановить его, и, чтобы достичь наилучшего результата, Хацис решила передать Эландеру свое горе и печаль. Однако позже, когда кризис миновал, она сняла непосильный груз трагических воспоминаний с его памяти, чтобы облегчить и без того обремененную душу Эландера. В итоге он мало что помнил существенного из личного опыта Хацис, сознавая лишь, что да, были какие-то смутные, тяжелые переживания.
Кэрил подумала, что такое вторжение в мозг напоминает не сокрушительный удар, а то, как косяк изящных стремительных рыбешек заполняет укромные места огромного кораллового рифа. Рыбки целой тучей разбегаются по зарослям, очень осторожно проникая в глубину…
Вскоре Хацис удалось разметить обширные структуры мозга, и она решила немного передохнуть.
А мозг Питера действительно сильно изменился. Юлы совершили более сложные превращения с Эландером, нежели просто поместили его центральные мозговые процессоры в новую плоть.
На первый взгляд серьезные отличия между его энграммой и центральными управляющими процессорами не были особенно заметны. Они взаимно переплетались в сложностях программного обеспечения и нанотехнологических устройств, больше напоминающих естественно развивающуюся мозговую ткань, чем нечто искусственно созданное. Хацис подумала, что сможет распутать эти соединения, было бы время, однако сейчас она решила довольствоваться лишь самым быстрым поверхностным ознакомлением. Ничто не напоминало какую-нибудь диковинную ловушку Юлов, спрятанную в сложных действующих структурах, и Кэрил вынуждена была успокоиться на этом.
Ей необходимы были воспоминания Эландера, а не сами точные периодические процессы организации мыслительных последовательностей. Она послала своих «рыбешек» на поиски основных следов воздействия Юлов на мозг Питера, которые, на ее взгляд, должны быть достаточно свежими, поскольку все его контакты с чужаками осуществлялись в течение нескольких последних дней. Результаты поисков не заставили себя долго ждать, и Хацис принялась тщательно изучать размеченные зоны. И вот тут-то она столкнулась с очередной проблемой.
Блоки памяти энграмм располагались в виде обширного и одновременно функционально простого регистра, сочетающего эмпирические, опытные или практические данные с их эмоциональными признаками или окраской. Эти комбинации запоминались и хранились последовательно в различных строго упорядоченных зонах. А в человеческом мозгу подобные мыслительные процессы были намного сложнее, и их еще не раскрыли ко времени развертывания исследований ОЗИ-ПРО. Грубый аналог человека в виде энграммы достаточно хорошо справлялся со своими задачами копирования поведения людей, что вполне позволяло до определенной поры функционировать в космосе, однако имелись некоторые недостатки, которые в конечном счете вели к старению версий.
Воспоминания, унаследованные Эландером от своего подлинника, были приобретены в результате внутренних противоречий и конфликтов, ведущих к возникновению нестабильности и нарушению работоспособности энграммы. Хацис распознала признаки таких конфликтов, но пока не представляла, как можно их удалить или стереть без повреждения остальной памяти копии.
Она заметила, что сейчас эти противоречия не исчезли — скорее, они поглотились мозгом, стали частью нового, очень сложного разноцветного причудливого узора, лишь отдаленно напоминающего ее собственную память. Было бы очень трудно вытянуть одну нить, одновременно не зацепив соседнюю.
Структура мозга и блоки памяти… Понимание того, насколько глубоко изменился Эландер, заставило вспомнить фразу, высказанную его версией, прилетевшей с колонии Вахагн: «В конце концов ты — это я. Согласно установленному плану».
Однако был ли он самим собой именно теперь? Хацис даже не знала, с какой версией Эландера ей сравнивать эту копию. С той первой, поврежденной энграммой, с хрупким инвалидом, встреченным вначале, или с незначительно видоизмененной копией, в которую она его превратила? Кэрил раздумывала, имеет ли все это существенное значение. В первобытных тайных недрах своей души она хотела знать, с кем конкретно беседовала, но так ли уж сейчас это важно?..
Оставив на неопределенное время эти размышления, она принялась разыскивать необходимую информацию. Хацис обнаружила воспоминания об Эксфорде и о столкновении на Веге. Она узнала себя в глазах Питера, но не в виде подлинника, а в форме своей энграммы — Тор.
Кэрил понаблюдала за ее нападением на пленных Юлов и пережила вместе с Тор глубокую психологическую травму, которую перенесла ее копия после получения известий о гибели родной колонии. Хацис выделила информацию для дальнейшего тщательного изучения. Ведь те незначительные усовершенствования, которые она произвела в этой своей энграмме, явно привели к нарушению ее работоспособности и изменению некоторых личностных особенностей, вместо того чтобы закрепить их.
Когда Кэрил обнаружила требуемые мозговые зоны, оказалось, что в голове Питера Юлы закрепились очень прочно, и память о них занимает обширное место в его мозгу.
Она методично и последовательно, ниточка за ниточкой, распутала все, что хотела. Хацис увидела «Мантиссу» на Альсафи, ее наиболее значительную часть на орбите звезды Бейд — «астероидный пояс», состоящий из прорезателей. Она прочувствовала вихрь эмоций Эландера, будучи проглоченной Практиком, и перенесла отвратительные ощущения, находясь в органическом шлеме, с помощью которого велись переговоры с Верховными. Кэрил проследила ход других бесед Эландера с чужаками, заметив зарождающиеся противоречия в их стане и впервые осознав, что инопланетяне не представляют собой сплоченной группы единомышленников, как сама она считала.
На основе этих немногочисленных фактов Хацис представила систему цивилизации Юлов и поняла, что чужаки действительно разрознены и разделены между собой, как и уцелевшие колонисты-земляне. Подтверждением тому были споры, ведущиеся между теми Юлами, которых Питер воспринимал как Зелота/ Крикуна, Сладкоголосого/Статус-Кво, Выносливого/Стоика и Вызывающего/Радикала.
Но еще нельзя было забывать о Практике. Вот его-то Кэрил никак не ожидала встретить. Этого невообразимого чужака было очень трудно понять, и Хацис честно призналась себе, что вообще не разобралась в нем. У нее никак не вырисовывалась точная взаимосвязь между Практиком, конъюгаторами и Верховными. Этот грандиозный пришелец почему-то не ответил на вопросы Питера насчет Морских Звезд и «прядильщиков». Он прочел в мыслях Эландера о противостоянии между ней самой и Эксфор-дом, и поэтому поместил Питера посередине, а заодно подарил ему новое тело и назвал посланником/проповедником. Все говорило о том, что Практик с таким же удовольствием проглотил бы и саму Кэрил, как высосал нужную суть из Питера.
При этой мысли Хацис содрогнулась. Не для того она прожила полтора века, чтобы закончить вот так — быть сожранной гигантским слизняком. Однако Кэрил не думала, что когда-нибудь окажется в теперешнем положении и будет вторгаться в мозг копии-энграммы, перестроенной чужаками, отчаянно пытаясь найти выход из создавшейся ситуации, сохранить жизнь человеческой цивилизации и одновременно решить другие проблемы…
Кэрил почувствовала злость Эландера, когда тот узнал, что она видоизменяла структуру энграмм. Но, похоже, Питер не увидел прямой связи между таким усовершенствованием копий и непосредственным чтением его мыслей. Быть может, думала Хацис, Эландер поверил, что она выполнит свое обещание и будет придерживаться лишь такого механического вмешательства, а не рыскать в его мозгу, что-то постоянно вынюхивая…
Хацис испытала вместе с Питером ощущение безысходности, когда Юлы узнали, что Двуликие проводят тактику «выжженной земли» и не оставляют за собой ничего живого.
Она почувствовала замешательство Эландера, понявшего, что Практик наделил его способностью понимать Юлов, а также одарил Питера вторым биологическим рождением.
Хацис услышала тревогу Эландера, узнавшего от Эксфорда, что она объявила войну Юлам, и поняла истинную причину его страха — боязни того, что даже один неправильный шаг может перечеркнуть весь смысл его трудов, направленных на объединение различных разумных существ, обитающих в исследуемом космическом пространстве.
Так она проследила все действия, мысли и чувства Эландера при его контакте с Юлами — вплоть до момента их расставания. Но, зайдя так далеко, Кэрил обнаружила, что уже не сможет остановиться и прекратить копаться в чужих мыслях. У Хацис возникло странное и одновременно знакомое ощущение непонятности и отчужденности мыслей, которое заставило ее быть свидетелем встречи Питера с его копией после возвращения на Сотис. Она уже испытала все «прелести» такой встречи; их беседа сводилась лишь к копанию в его самосознании, измененном Практиком. Была бы ее воля, она вообще запретила бы такие переговоры с самим собой.
В представлении Эландера встреча двух собственных энграмм виделась грандиозным увлекательным спором, от которых он уже несколько отвык. Шок от свидания со своим прежним «я» лишний раз подчеркнул растущее сознание того, что сам Питер сильно изменился. Он уже не такой, каким был прежде. Это было нечто большее, чем простое неприятие и нежелание называться «доктором», поскольку Эландер чувствовал, что подобное звание больше неуместно. «Поединок» разумов поставил вопрос о самом смысле его существования.
Теперь Хацис начала свободно перемещаться по воспоминаниям Эландера. Перед ней промелькнули тысячи образов: множество планет, обращающихся вокруг десятков светил; изменяющиеся выражения лица Юэя/Эллила; пережитое им потрясение от ощущения растущей щетины на голове и от естественного розоватого цвета кожи своего заново обретенного тела… Она узнала себя среди тысяч других лиц, но не в качестве отдельного индивидуума, а лишь искорки в центре обширного калейдоскопа одинаковых образов. Кэрил получила впечатление о себе, как о хаотично раздробленной личности, размноженной буквально до тошноты. Питер просто потонул в ее многочисленных копиях. Глядя на нее, он не видел ее саму; и Питер действительно не встречался с Хацис после момента расставания на Адрастее, когда ее энграмма отправила Эландера обратно на Землю с сообщением о появлении «прядильщиков».
Даже находясь в Солнечной системе, она являлась всего лишь частью специального проекта Винкулы, имела определенный шифр-код, своеобразную маску, под которой скрывались непостижимые, поистине невообразимые силы. И Питер все еще представлял ее именно такой.
Хацис прекрасно понимала подобное отношение к себе, даже если оно приносило ей некоторую боль. В конце концов ведь она — тоже личность, не автомат, не машина какая-нибудь. Черт возьми, Питер намного больше ценил этого проклятого Практика за изначальную его гуманность! Но если Кэрил и отличалась от всех остальных существ, знакомых Эландеру, это вовсе не означало, что Хацис отвернулась от всего.
Она обнаружила у Питера состояние глубокой отчужденности и одиночества, и, сознавая, что это пробуждает в ней сочувствие, передала свою поддержку прямо в сердце Эландеру, причем с таким усердием, будто он и впрямь ощущал ее действия. Попутно Кэрил испытала сильную боль, когда колонисты на Адрастее унизили Эландера, причислив его к разряду невезучих инвалидов. Будучи ранее известным профессиональным экспертом широкого профиля, он стал изгоем и был послан для выполнения черной работы на поверхности планеты. Лишь Клео Сэм-сон заметила, наблюдая за ним, как новый Питер Эландер собирался с силами, сохраняя старые ценные качества и выкристаллизовываясь в другую личность. К тому времени когда он доказал свою способность самостоятельно справляться с любыми сложными заданиями, Морские Звезды успели уничтожить колонию. А потом…
Хацис почувствовала восхищение Эландера по поводу перерастания его отношений с Сэмсон во что-то более глубокое на Афине, где находилась его единственная другая работоспособная версия. Она испытала его боль и горечь от известия по поводу смерти этой энграммы.
«Ну что же, по крайней мере хоть одна из его копий испытала мимолетное человеческое счастье», — подумала Кэрил.
Однако в основе чувства одиночества лежало страдание. Оно основывалось на старой индивидуальности Питера — личности, с которой снималась первая энграмма. Хацис услышала слова Тор, сказанные на борту «Тихой Заводи»: «Лючии очень нравились космические путешествия. Она уже не могла остановиться». Кэрил ощутила его отказ поверить тому, что Лючия никогда не сможет снова увидеть Питера после их связи на Земле…
«Ну что за дурь», — подумала Хацис, не зная, кого, собственно, она имеет в виду — Тор, Эландера, Лючию или саму себя. Их мысли настолько переплелись между собой, что теперь было трудно разобрать, кому какие принадлежат.
Кэрил охватила ненависть к самой себе, и отчаяние — вместе с глубокой печалью. Она разразилась рыданиями, и эмоции эхом пронеслись в мозгу, поднимаясь из тех глубин ее души, которые она не тревожила на протяжении нескольких десятилетий. Хацис слишком хорошо знала, какие чувства охватывают Эландера.
Они остались единственными уцелевшими после нашествия Морских Звезд. У всех были собственные копии, за исключением этой версии Питера Эландера из колонии Вахагн. А Кэрил являлась единственным выжившим представителем поколения Винкулы, чрезвычайно одиноким, хотя и окруженным отдельными разумными существами, постоянно ссорящимися друг с другом из-за территории, которая в буквальном смысле ускользала из-под самых ног. Наверное, Питер похож на кого-то из них. По его мнению, Хацис была сверхсложным человекообразным роботом, сохранившим все хитроумные премудрости научно-фантастических монстров прошлых лет. Она не была настоящей, подлинной женщиной.
Неужели еще кто-нибудь воспринимает ее именно так? Разве все вокруг считают ее искусственно созданной?
Кэрил с ужасом поняла, что горько рыдает. Так или иначе, даже претворив надежду Эландера побольше узнать о нем самом и изрядно покопавшись в его мыслях, она в итоге обнажила собственную хрупкость и ранимость, о которой раньше не догадывалась. Хацис охватило чувство отчаяния, одиночества, полной изоляции даже от собственных копий, однако она пока еще не понимала, к чему это может привести.
«Если меня не воспринимают по собственной воле, — подумала Кэрил, — то я заставлю их это сделать!»
И у Хацис, и у Эландера требования были схожими — кому-то принадлежать, быть желанным, любимым — и разделенная боль породила широкий резонанс, еще более сблизив обе стороны, словно разные полюсы магнита. Она почувствовала, что Питер удерживает ее физически — в тот момент, когда он воспринимал зондирование ею своих мыслей. Они прижались друг к другу, как люди, присутствующие на похоронах. Тело Хацис вздрагивало в крепких руках Эландера. Она чувствовала одновременно опустошенность, слабость, утомление и, как ни странно, исключительное блаженство и негу. У Кэрил возникло ощущение почти физической близости с Питером, принесшее утешение после пережитого эмоционального и интеллектуального кризиса.
Но они не были близки в действительности. Это ей только грезилось — в буквальном смысле. Но и такого виртуального соития оказалось вполне достаточно. Даже, пожалуй, слишком много. Перспектива физической близости с кем бы то ни было просто пугала ее.
«Даже если собственная энграмма отвергла его…»
— Прости, — промолвила Кэрил, физически и мысленно отстраняясь от Питера. Она не нашла в себе сил взглянуть ему прямо в глаза. — Я не хотела так глубоко внедряться. Тем более в первый раз.
— Да… — Эландер помедлил, так и не сказав «все нормально». Она все еще продолжала оставаться внутри него. — Я понимаю.
— В любом случае прости меня.
«Извини меня, если можешь, — хотела сказать Хацис. — Скажи, что я не такая плохая!»
Но это уже было бы просто глупо. Кэрил не могла позволить чувствам и эмоциям управлять собой — даже после того, как обнаружила много общего с Питером. Ведь им предстояла тяжелая работа.
Лицо Эландера приняло удивленное и одновременно какое-то сдержанное выражение.
— Что это значит, Кэрил? — спросил он. — Что дальше?
— Я нашла то, что хотела, — объяснила Хацис. «И даже больше того», — добавила она про себя. — Думаю, теперь нам надо поговорить. Всем нам.
— Нет, давай сначала поговорим обо мне. Час назад я отключил версию Питера Эландера с полным убеждением, что имею на это право. Но неужели я буду считаться убийцей? Если я не тот, кем был раньше, то кто же я такой, наконец?!
— Вспомни, что сказал тебе Практик. — Она продолжала держать его за руку. — Изменение — это и есть сама жизнь. Ведь ты — лучшая версия, выросшая на Вахагне… потому что изменился. Ты был вынужден расстаться с этой копией, Питер, иначе, привязавшись к ней, сошел бы с ума.
Эландер с несчастным видом кивнул. Хацис так и не поняла, соглашался ли он с ней или только дал понять, что просто услышал ее точку зрения.
— Я пережила примерно то же самое после времени Спайка, — продолжала она. — Я изменилась, выросла, превратившись во что-то совершенно иное. Каждый новый шаг был прямым вызовом моему восприятию собственной личности, и иногда казалось: единственное, что меня отличает от других бедняков, — это несколько килограммов ткани, оставшихся у меня после смерти родителей на Ио. Что побудило меня искать главенства? Когда стало очевидным, что я больше не являюсь сильнейшим звеном в цепи, пришлось отпустить поводья. Не захоти я пойти на такое, то не стала бы тем центральным ядром, тем руководителем, которым являюсь сейчас. Причина заключалась даже в чем-то другом. Вместе со мной, внутри меня, существовал кто-то еще. А я стала лишь частичкой этого существа и научилась принимать такую маленькую роль, как должное. Это была очень важная роль, однако ролью в буквальном смысле, то есть игрой, притворством, она не являлась, понимаешь?..
Десятилетия своего существования в качестве малой частицы собственной многократно распределенной в последующих копиях личности не могли забыться, однако Кэрил не знала, как это проще объяснить Эландеру. Потеря остальной своей сущности сжигала ее мозг наподобие фантомной боли в ампутированных конечностях. И даже постепенное установление связи с собственными энграммами не облегчало страданий. Однако Кэрил надеялась, что все когда-нибудь изменится.
— Я понимала, что вынуждена принять изменения как должное, или все сказанное мною — чистейшее словоблудие…
— Но ведь это не похоже на убийство, — возразил Питер.
— Нет, — ответила Хацис. — Это хуже. Она выдержала его пристальный взгляд.
— Подобный вызов индивидуальности — просто самоизгнание. А это воспринимается намного болезненнее, чем утрата семьи или родного дома. Если твои самые лучшие черты больше не являются частью тебя самого, кто ты после этого?
Эландер поморщился.
— Если я правильно понимаю, получается, что святая обязанность моих энграмм — приспосабливаться ко мне?
Хацис какое-то мгновение молчала, сдерживая растущее раздражение, затем сказала:
— Сам знаешь: ты был не очень хорошей личностью.
— Что?..
— Там, еще на Земле. Ты не пользовался широким успехом. Да, тебя уважали, восхищались твоими знаниями, даже завидовали, но не любили. Ведь ты бывал высокомерным и нетерпеливым, воспринимал людей, как само собой разумеющееся явление; использовал их ради своей выгоды, даже друзей. С тобой бывало интересно, однако это не главная причина твоих успехов. Особыми заслугами являлись знания, интеллект и особый статус. Но никак не общительность и добросердечие.
— Кэрил, не тяните, — с дрожью прервал ее Эландер. — Скажите прямо.
— Питер, я рассказываю об этом лишь потому, что тебе все равно нужно знать все, — продолжала Хацис. — Ты — лучшая часть личности. Если другая энграмма выбрала смерть — проблемы ее, а вовсе не твои. Пусть чужие неудачи и ошибки не пугают тебя. Питер, ты не похож на ту копию. Пусть он уходит. Кем бы ты ни стал — продолжай движение вперед.
— Можно было бы и проще объяснить.
— Да, — произнесла Кэрил. — Единственное, что нас удерживает, — это мы сами, а победить можно тогда, когда мы позволим это сделать.
Эландер выдавил усмешку.
— Ну, не вижу тут ничего нового.
— Просто сказано в более открытой форме.
Питер попытался высвободить руку, но Кэрил не отпускала ее.
— Тебе нужно четко уяснить, каких взглядов придерживаться и чем руководствоваться в своих действиях, — серьезно произнесла Хацис. — Если твой корабль идет ко дну, ты должен по крайней мере твердо знать, что прочно держишься за спасательный круг, а не за само тонущее судно, правильно?
— А разве вы — мой спасательный круг, Кэрил? — спросил Эландер с раздражением.
Она рассмеялась.
— Господи, да нет же! У меня точно такая же проблема — надо остаться на плаву. Схватишься за меня, и мы оба пойдем ко дну.
— Ну что ж, отличная мысль.
— Неужели понравилась, а? — непринужденно воскликнула Кэрил, но уже без улыбки.
«Если мы исчезнем, — сказала она себе, — человечество пропадет вместе с нами».
— Неудивительно… — начал Питер и тут же осекся. Кэрил не составило большого труда прочитать его мысли:
«Неудивительно, что Лючия не вернулась».
Эландер резким движением выдернул руку, и Хацис отпустила его.
Питер постоял немного, опустив голову, затем произнес:
— Там Юэй нас ждет. Хацис согласно кивнула.
— Ага, и Эксфорд тоже.
— Вот-вот, еще одна голова, — с легкой усмешкой промолвил Питер.
Затем он мрачным выражением лица посмотрел на Хацис и спросил:
— Кэрил, вы на самом деле уверены, что у нас все получится?
— Надо постараться, — ответила она. — И это самое главное.
2.1.6
Выйдя из «Арахны», Хацис первым делом вместе с Гу Мань поспешила проверить, что важного она пропустила.
Кэрил привыкла быть в самой гуще событий, поэтому всего один час отсутствия на рабочем месте являлся для нее слишком большим сроком. Даже сон не мог надолго оторвать ее отдел, а перепрограммированный мозг позволял Хацис отдыхать урывками. Кроме того, слишком многое было поставлено сейчас на карту, чтобы допустить саму мысль об отсутствии каких-либо изменений.
Юэй по-прежнему находился в доке посадочной площадки — так же, как и Эксфорд. Генерал ожидал Хацис в расположенном неподалеку вестибюле, ведя неторопливую беседу с несколькими колонистами. Кэрил с ужасом представила, какие семена инакомыслия сеет сейчас Фрэнк.
— ПЕРЕДАЙ ЕМУ, ЧТО МЫ НАЗНАЧАЕМ ВСТРЕЧУ НА БОРТУ «ТИХОЙ ЗАВОДИ» ЧЕРЕЗ ДВЕ МИНУТЫ.
— СОЛ, Я УВЕРЕНА, ЧТО ОН БУДЕТ ТАМ В НАЗНАЧЕННОЕ ВРЕМЯ.
Хацис встала и поправила одежду, а Гу Мань ошарашила ее еще одним волнующим известием:
— МЫ ПОЛУЧИЛИ СООБЩЕНИЕ С ТАУ КИТА О НОВЫХ НАПАДЕНИЯХ АГРЕССОРОВ. ИНАРИ ПЕРЕДАЕТ, ЧТО ЧЛЕНАМ МИССИИ ПО ИЗУЧЕНИЮ И КОНТРОЛЮ КАЧЕСТВА СНАБЖЕНИЯ КОЛОНИИ НОВАЯ ФРАНЦИЯ КАКИМ-ТО ЧУДОМ УДАЛОСЬ СПАСТИСЬ ПРИ ПОЯВЛЕНИИ МОРСКИХ ЗВЕЗД.
Хацис надолго задумалась и не ответила. Инари являлась ее версией с Пси Козерога, возглавлявшей работы по переброске материалов и ресурсов из старых колоний — вроде Новой Франции — на Тау Кита.
— А ИНАРИ ДОГАДЫВАЕТСЯ, ЧТО НАВЕЛО ЧУЖАКОВ НА ЭТУ КОЛОНИЮ?
— НЕТ. НАВЕРНОЕ, ТО БЫЛА ЧИСТАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ.
— В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ ОНИ НАХОДЯТСЯ В СОСЕДНЕМ РАЙОНЕ, ПОЭТОМУ НАМ СЛЕДУЕТ СОБЛЮДАТЬ ПРЕДЕЛЬНУЮ ОСТОРОЖНОСТЬ.
— КОНЕЧНО.
Хацис показалось, что в голосе Гу Мань сквозило раздражение.
— ЗНАЕШЬ, ГУ МАНЬ, Я БЛАГОДАРНА ТЕБЕ ЗА ВСЮ ТУ РАБОТУ, КОТОРУЮ ТЫ ПРОВЕЛА В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ. ВЕДЬ, НАВЕРНОЕ, ТЕБЕ ОДНОЙ БЫЛО ТРУДНО. И ВСЕ РАВНО ТЫ ПРЕКРАСНО СПРАВИЛАСЬ.
— СОЛ, ДА МЫ ВСЕ ДЕЛАЕМ ВСЕ ОТ НАС ЗАВИСЯЩЕЕ.
Даже если раньше в ее голосе чувствовалось какое-то раздражение, теперь оно сменилось гордостью.
* * *
Хацис организовала с борта «Тихой Заводи» трансляцию на всю территорию базы и окружающие поселения.
Момент начала переговоров знаменовал собой новый этап в истории человечества. Кэрил хотела, чтобы его наблюдал каждый. В таком случае потом не будут раздаваться ложные обвинения в укрывательстве фактов. Кроме того, для многих колонистов это являлось возможностью впервые увидеть живых Юлов.
В переговорах должны были участвовать Хацис, Эксфорд, Эландер, видоизмененный Юлами, и долговязый чужак.
Собравшиеся долгое молчали, внимательно разглядывая друг друга: никто не желал первым начинать беседу. Кэрил совсем не хотела показаться главной на этой встрече, но когда неловкая пауза затянулась больше чем на минуту, она все же решила, что кто-то все-таки должен произнести хоть какие-то слова.
К счастью, перед тем как она уже собиралась открыть рот, тишину нарушил визгливый голос чужака.
— Наши пути снова совпали. — Юэй говорил медленно, стараясь произносить слова так, чтобы обе пары голосовых связок вибрировали одновременно. Он понял, как трудно людям приходится с переводом языка Юлов при разноголосице, и хотел свести к минимуму любую возможность возникновения недоразумений. — Мне приятно отметить это.
— Прошу прощения, что заставили вас ждать, — проговорил Эксфорд, искоса поглядывая на Хацис. — Надеюсь, это не повлияет отрицательно на процесс дипломатических переговоров.
— Фрэнк, не следует особенно спешить, — сказала Хацис.
— Ну почему же, Кэрил?
— Это вы мне лучше объясните, — с легким раздражением сказала она. — Похоже, что я здесь — единственная, кто совершенно не убежден в необходимости проведения переговоров.
Юэй указал на нее двумя пальцами. Хотя после вторжения в мозг Эландера Кэрил знала, что этот жест у Юлов означает уважение к присутствующему, она все равно не смогла избавиться от ощущения, будто ее в чем-то незаслуженно обвиняют.
— Открытый поток информации всегда более предпочтителен, — медленно проговорил Юл, — и не важно, куда он нас приведет. Я прибыл сюда для того, чтобы облегчить дискуссию между представителями наших цивилизаций. Даже если после нашей встречи мы все еще будем придерживаться мнения, что война лучше, чем мир, я все равно не почувствую себя проигравшим.
— Это на ваш взгляд, — возразил Эксфорд. Пластинки на лице Юэя внезапно задвигались.
— А чьим же еще взглядом я могу смотреть на происходящее? Хацис мысленно улыбнулась. Она с некоторым изумлением
наблюдала за тем, как сильно изменился этот Юл по сравнению с их первой встречей. Тогда он молчал, пока его напарник клеветал на человечество. Что бы ни произошло с Юэем во чреве Практика, он явно стал приятнее в общении.
Вероятно, подумала Кэрил, и Эландера можно считать счастливым, поскольку он все еще узнает самого себя.
— Все мы хотим разного в частностях, — вступил в беседу Питер, — однако в главном наши желания совпадают. Мы все надеемся выжить в сложившейся ситуации. В настоящий момент шансы человечества уцелеть невелики, если не сказать — близки к нулевым. Если Юлы правы, в нашем распоряжении остаются считанные недели, пока Морские Звезды не начнут стирать все оставшиеся следы наших колоний в обжитом космическом пространстве. Мы можем либо остаться на месте, либо спасаться бегством. Если выберем бегство, то есть лишь один путь — следовать вместе с Юлами. А если останемся на прежнем месте, тогда нам необходима вся доступная информация о Морских Звездах, и опять-таки наилучшим будет объединиться с Гоэлами. Поэтому ведение переговоров с ними, как мне кажется, является не просто правильным, но единственно верным решением.
— Согласен, — подтвердил Фрэнк.
На Хацис пристально смотрели три пары глаз.
— Думаю, ты рассуждаешь наивно, Питер, — сказала Кэрил. — А что касается вас, генерал, то я вообще не верю вашим словам. У нас нет никаких доказательств того, что Юлы захотят честно вести с нами дела. Уничтожение беззащитных невинных колоний вынуждает меня считать их своими врагами. — Она бросила на чужака испепеляющий взгляд. — Простите, но то, что сделали Юлы в том секторе пространства, откуда я прилетела, говорит само за себя.
— Эти действия не принадлежат мне/нам, — возразил Юэй.
— Какая беспардонная ложь!.. — воскликнула Кэрил, вскакивая со своего места. — Да вас же самого захватили как раз во время нападения на Геру!
— Это было вовсе не нападение, а обычная разведывательная миссия, — ответил Юл. — Мы/я признаем, что воровали ваши ресурсы/время от времени, но лишь в тех колониях, которые вы сами считали состарившимися.
Чем эмоциональнее говорил чужак, тем труднее ему приходилось сохранять синхронность работы своих голосовых связок.
— У нас имеется видеозапись, — возразила Хацис. — Я сама видела, как вы…
— Кэрил, — вмешался Эландер. — Практик сказал…
— Я знаю, что именно сказал Практик, — в свою очередь перебила его Кэрил. — Но чему я должна верить, Питер? Тому, что Фрэнк в ответе за все? Или, быть может, какая-то другая раса чужаков?
— Не спешите с выводами, — приветливо сказал Эксфорд. — Космос слишком велик, а «прядильщики» путешествуют в нем очень долгое время. Могли существовать десятки сопровождавших их цивилизаций.
— Ну, я-то не намерена брать с них пример, — многозначительно произнесла Хацис, давая понять весь смысл сказанного своей интонацией. — Здесь наш родной дом, и я буду сражаться за него.
— Кэрил, я согласен с вами, — поспешно подтвердил Эксфорд. — Только я хочу знать, что мы ведем праведную борьбу.
Юэй издал нечто вроде хриплого свиста — будто прочистил горло.
— Практик не считает агрессию правильным выходом из создавшегося положения, — произнес он.
— Так чему же тогда он верит? — спросила Хацис.
— Природе, — последовал короткий ответ.
— Ага, неустанно трудящейся денно и нощно, старающейся изо всех сил…
Чужак удивленно взглянул на Эландера.
— Наш гость не понимает иносказательных выражений, — пояснил Питер.
— Неужели? — воскликнула Кэрил. — Это меня удивляет. И добавила, обращаясь уже к чужаку:
— Речь идет о хищниках и добыче: о тех, кто занимает главенствующее положение в цепочке питания, и тех, кто подлежит уничтожению, — вот в чем, собственно, смысл. Вы называете нас «уже мертвыми» и подбираете наши останки. Поймите, нельзя считать, что вы превосходите нас по своим моральным качествам только потому, что выражаете недовольство фактом войны.
— Для морали не существует взлетов/или падений. — Линии вокруг глаз чужака образовали фигуры в виде перевернутых букв V, выражая его сильное удивление. — Существует многоразмерный образ вершин/и пропастей. Еще никому не удалось сравнивать абсолютные понятия по отдельности. Готовность представителей моей цивилизации вести переговоры может, по мнению некоторых, обеспечить нам более привилегированное положение по сравнению с вами и, вероятно, даже послужит ответом на ваши агрессивные выпады.
Хацис подбоченилась и ехидно посмотрела на Юла.
— Так вы нам угрожаете?
— Нет, Юлы просто делают свое дело, — произнес Юэй. — Я/мы вовсе не угрожаем. Если бы Юлы намеревались напасть, то вы даже не заметили бы, как это случилось.
Кэрил подумала, что ей не следует торопиться с реакцией на сказанное Юэем.
— Но для чего вы нас пригласили? Просто поболтать?
— Да, но не здесь. Я не имею права решать, а могу только слушать. Вам следует прибыть на «Мантиссу» и погрузить свои головы для контакта с Верховными.
Хацис вспомнила об омерзительных шлемах и передернулась.
— Вы хотите, чтобы я прилетела к вам?
— Практик объяснил, что я должен убедить человечество/добычу согласиться на этот шаг. Это единственный способ вступить в контакт с представителями нашей цивилизации.
И снова заявление Юла прозвучало как ультиматум, однако Кэрил согласилась с его доводами. Юэй — не более чем приманка для того, чтобы Хацис согласилась надеть органический шлем.
Кэрил слишком устала, стараясь понять желания каждой стороны. Это напоминало бег по кругу: доводы и доказательства повторялись, а выводы никого не устраивали. Требовалось найти иной выход.
Однако Хацис не собиралась отдавать инициативу в переговорах Эксфорду или Юлам, и тем более Эландеру, который еще раньше честно от этого отказался. Оставалось воспользоваться помощью одной из энграмм, и такое решение, каким бы сумасбродным оно ни показалось вначале, вероятно, было уже наполовину принято.
— ГУ МАНЬ, Я НЕ МОГУ ПРИНЯТЬ РЕШЕНИЕ В ОДИНОЧКУ. ХОЧУ ПРОВЕСТИ ГОЛОСОВАНИЕ. ПЕРЕДАЙ ЭТО ВСЕМ, КТО СМОТРИТ НАШИ ПЕРЕГОВОРЫ С САМОГО НАЧАЛА, И ИЗУЧИ ИХ МНЕНИЕ. Я ПОСТУПЛЮ СОГЛАСНО ЖЕЛАНИЮ БОЛЬШИНСТВА.
— ХОРОШО, СОЛ. ЭТО ЗАЙМЕТ ВСЕГО ПАРУ МИНУТ.
— ТОГДА НАЧИНАЙ.
— Кэрил, о чем вы задумались? — спросил Эландер, пристально глядя на нее.
Момент их единения прошел, и теперь у Хацис не было ни малейшего представления о том, что сейчас творится у него в голове.
— Погоди-ка, — сказала она, сделав жест, чтобы Питер замолчал. — Я интересуюсь мнением колонистов.
Кэрил прошлась по кокпиту, нервно кусая ноготь большого пальца в ожидании очередного выхода Гу Мань на связь.
Она даже почувствовала нечто вроде гудения энергетического поля, когда население Сотиса голосовало, определяя свое будущее, но не попыталась просмотреть предварительные результаты. Хацис не хотела хоть как-то повлиять на процедуру.
«Пусть сами решают свою судьбу, — сказала она себе. — Если мне не понравится их выбор, я всегда смогу улететь отсюда».
— СОЛ, У НАС УЖЕ ЕСТЬ ДАННЫЕ. — ДАВАЙ.
— ИЗ 100 ПРОЦЕНТОВ ПРОГОЛОСОВАВШИХ: «ЗА» — 54 ПРОЦЕНТА, «ПРОТИВ» — 32. ОСТАЛЬНЫЕ ВОЗДЕРЖАЛИСЬ.
— ОБЪЯСНИ КОНКРЕТНО, ЧТО ОЗНАЧАЕТ ТАКОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ ГОЛОСОВ.
— «ЗА» ОЗНАЧАЕТ — НАДО ЛЕТЕТЬ. Хацис глубоко вздохнула.
— ЗНАЧИТ, Я ВЫБИРАЮ — ЛЕТЕТЬ.
Кэрил сразу почувствовала колоссальное облегчение — быть может, оттого, что сама она была освобождена от участия в принятии общего решения.
— Если мы должны прилететь, — громко спросила Хацис, — нужно ли нам сообщать об этом заранее?
— Нет, — ответил Юэй, снова стараясь говорить медленно, чтобы его речь была синхронной. — Юлы/Гоэлы никогда не объявляют о своих намерениях. Только я/мы делаем это.
— Хорошо, тогда не будем терять драгоценное время. Чем скорее получим ответ, тем лучше.
Хацис посмотрела на Юэя, Эксфорда и Эландера. Юл оставался совершенно невозмутимым; Фрэнсис выглядел пугающе довольным; Питер добродушно улыбался.
— Мы можем продолжить беседу уже в пути.
— Давайте не будем торопиться, как какие-нибудь нищие, — предложил Эксфорд. — Предлагаю состыковать вместе все три корабля — «Арахну», «Оркус» и «Тихую Заводь». Это продемонстрирует владение определенными технологиями и готовность ресурсов, лишний раз покажет, как мы можем сотрудничать, когда это действительно необходимо.
Кэрил уставилась на Фрэнка.
— Вы еще скажите, что имеет смысл передать чужакам «Тихую Заводь» в качестве жеста доброй воли.
— Я был всем в этой жизни, Кэрил, — тихо произнес генерал, — но идиотом — никогда.
Как только три кокпита заняли стабильное положение вокруг нового центрального отсека, Хацис отдала приказ произвести перемещение.
Новый корабль назвали «Триумвиратом». Он имел вполне просторные помещения, где могли свободно разместиться все присутствующие на его борту.
В течение первого часа полета шел неспешный разговор, но потом Кэрил объявила перерыв на отдых.
Эландер отправился в свою каюту. Юэй затемнил перегородку своего отсека в кокпите, и его вообще не было видно. Эксфорд растянулся в одном из кресел и закрыл глаза. Впрочем, генерал вовсе не спал. Фрэнк просто отдыхал, ровно и спокойно дыша со скрещенными на животе руками.
Кэрил гадала, о чем раздумывает Эксфорд, предоставленный сейчас самому себе. Скучает по своим родным копиям? Даже если они не являлись частью некоего гештальта, все равно вызывали у нее необъяснимое сочувствие. Хацис подумала: неужели личность, подобная Фрэнку-Топору, может когда-нибудь остаться наедине с самим собой.
Кэрил пристально наблюдала за генералом примерно четверть часа, а Сотис тем временем постепенно удалялся от нее, неуклонно приближая Хацис к принятому ею решению.