Это подействовало.

Джеггред замер, посмотрел на Данифай, потом снова на кулак. Грудь его вздымалась и опадала, глаза горели, с клыков капала слюна. Он переводил взгляд то на Квентл, то на Фарона, то на созданный магом кулак силы.

— Она хотела напасть на нас, госпожа! — прошипел Джеггред Данифай.

Фарон медленно придвинул магический кулак поближе к дреглоту. Маг мог ударить Джеггреда в любой момент, когда пожелает, но наслаждался возрастающим разочарованием дреглота.

— Ты недооцениваешь свою тетю, — произнесла Данифай, мило улыбнувшись Квентл.

— Она приказала Джеггреду напасть, госпожа, — сообщил Фарон.

Жрица Бэнр, лишь слегка запыхавшаяся после обмена ударами с Джеггредом, улыбнулась:

— Вы переоцениваете нашу спутницу, Мастер Миззрим.

Фарон так не считал, но ничего не сказал. Джеггред обратился к Данифай тихим угрожающий голосом:

— Госпожа, вы должны позволить мне убить…

— Замолчи, мужчина, — бросила Данифай.

Дреглот умолк. Фарон был восхищен тем, какую покорность она внушила болвану.

— Племянник, ты только что стал кандидатом в священные жертвы Ллос, — сказала Квентл, изучив небольшую дыру в кольчуге, пробитую Джеггредом.

Джеггред сплюнул в сторону Квентл сгустком желтой слюны. Она угодила в магический кулак и повисла на нем, прежде чем упасть на каменистую землю.

— Ты уверена, что моя мать одобрит это, тетя? — спросил он.

Удар был точен. Джеггред был сыном Верховной Матери Бэнр. Возможно, Квентл готова была пойти на риск, вызвав гнев Триль, принеся его в жертву, но возможно, и нет. В следующих словах Квентл Фарон услышал ответ на свой вопрос.

— Я буду рада наказать тебя иначе, племянник, — сказала она.

Разочарованный, Фарон решил, что стоит попытаться изменить решение Квентл.

Самым учтивым тоном, на какой только был способен, он сказал:

— Этот грубый болван постоянно проявлял неповиновение вашим приказам, брал сторону младшей жрицы, — он презрительно кивнул на Данифай, — и показал, что недостоин носить имя Бэнр. Больше его глупости лишь его вонь. Если вы не будете приносить его в жертву, пожалуйста, позвольте мне убить его. Это будет благом для всей разумной жизни во вселенной.

Джеггред взглянул на него с ненавистью.

— Вы ничего не сделаете без моего дозволения, Мастер Миззрим, — не глядя на Фарона, ответила Квентл.

— Госпожа… — начал было Фарон.

— Только с моего разрешения, мужчина! — рявкнула Квентл, и змеи ее уставились на Фарона.

Маг стиснул зубы от досады, но сумел изобразить вялый поклон.

— Дерзость мага и влияние этой проклятой плетки — вот что говорит о твоей слабости, тетя! — прорычал Джеггред.

Фарон занес магический кулак над его боком.

— Довольно, — сказала Данифай. Она взглянула на Квентл и достала свой священный символ.

Квентл сделала то же самое. С минуту они смотрели друг на друга.

— Немного защитной магии, прежде чем мы попытаемся войти в ущелье? — спросила Данифай.

Квентл кивнула.

Обе начали творить заклинания, одновременно следя друг за другом.

Фарон видел выражение глаз обеих и не был уверен, что защитные заклинания — именно то, чем заняты их головы.



Громф методично продвигался сквозь бесконечные слои магической защиты. Порой он использовал грубые чары, отменяя или разрушая защиту, порой хитростью и уловками отклонял или искажал защиту на время, чтобы успеть проскользнуть мимо нее.

Это занятие всецело владело его вниманием, поэтому Архимаг едва замечал проходящих мимо воинов или вторую неудачную атаку Хорларрин на мост.

С каждым пройденным защитным слоем он приближался к храму Ллос, приближался к голему и филактерии.

Заклинания и магические ловушки, расставленные в прошлом Ясраеной или предыдущей Верховной Матерью, не представляли сложностей для контрзаклинаний Громфа. Трудно было пройти или уничтожить только те, которые ставил личдроу, но Громф всякий раз побеждал.

И всякий раз главное заклинание — нить, связующая воедино все остальные, — восстанавливало то, что разрушил Громф. На своем пути он отпер и открыл добрых четыре десятка магических дверей для того лишь, чтобы увидеть, как главное заклинание снова закрыло и заперло их за ним. Он не вполне понимал, какую цель преследовал личдроу, и ему некогда было подумать об этом.

Время шло, но у Громфа не было возможности следить за ним. По его предположениям, сражение с защитой заняло около полутора часов, если не больше. Скоро заклинание, позволившее ему изменить облик — позволившее Прату превратиться в него, а ему — в тень, — потеряет силу. Он больше не будет бестелесным. Прат не будет больше выглядеть как Громф.

В этот миг Ясраена, конечно, обнаружит обман, предположит, что Громф находится в крепости, и бросит все имеющиеся в ее распоряжении силы на то, чтобы найти его.

Он выкинул эту мысль из головы и сосредоточился на очередном защитном заклинании, магической ловушке, которая должна была заключить его в силовую клетку, едва он пересечет невидимую границу. Силовая клетка могла удерживать его даже в нематериальной форме.

Он уже был готов рассеять заклинание, когда заметил, что силовые линии защиты чуть-чуть искривлены.

Там было не одно заклинание, а два, причем второе искусно замаскировано внутри первого.

Скрытое заклятие приводилось в действие уничтожением первого заклинания, и попавшая под его удар жертва испытала бы несколько мгновений мучительной боли, прежде чем ее сердце остановилось бы.

Громф выругал себя за невнимательность. Разум его был измучен, и усталость делала его небрежным. Он едва не совершил роковую ошибку.

Он изменил контрзаклинание и уничтожил защитные ловушки в нужной последовательности. Едва он прошел мимо них, главное заклинание восстановило обе у него за спиной.

Громф двинулся дальше.

Двери храма, сами по себе мощно защищенные, были уже дразняще близко. Он быстро преодолел два защитных заклинания, стоявших между ним и храмом. Мимо спешили воины Дирр.

Храм, сооруженный из обработанного камня, украшали сводчатый потолок и вымощенный каменными плитами портик с колоннадой. Две раскрытые двойные бронзовые двери, потемневшие от времени и изукрашенные мозаиками из сплава золота и серебра на паучьи мотивы и молитвами к Ллос, вели в неф.

Внутри Громф разглядел ряды каменных скамей по обе стороны от центрального прохода, ведущего к апсиде и алтарю. Голема он пока не видел, хотя знал, что тот находится за алтарем.

Храм выглядел заброшенным. Дом был слишком занят, отбивая атаки, чтобы тратить время на молитвы.

Двери защищало несколько мощных заклинаний и магических ловушек. Линия главного заклинания пронизывала их все и уходила в храм, прямо в центральную апсиду, по-видимому к паучьему голему.

Громф подлетел к линиям силы и сотворил несколько заклинаний, позволяющих ему проанализировать природу защиты. Он достал один из своих жезлов для провидения и усилил зрение магическим глазом.

Громф увидел, что защитные заклинания на дверях сильно переплетены между собой, взаимозависимы. Он не был уверен, что сумеет распутать этот клубок.

От досады у него застучало в висках. Архимаг попытался успокоиться, но почувствовал, что позади него кто-то есть, и обернулся.

К открытым дверям храма подходила женщина-дроу, дочь Ясраены Ларикаль. Ее крупное тело прикрывала кольчуга. На поясе висела большая булава. Ее вялое, некрасивое лицо сердито хмурилось.

Рядом с нею шел лысеющий полный мужчина, засунув руки в карманы черной мантии, — Геремис, вспомнил Громф и подумал, что он весьма похож на Нозрора.

В измененных магией глазах Громфа Ларикаль и маг сияли всеми цветами радуги. Обоих защищали личные охранительные заклинания. Оба были увешаны магическими предметами и оружием. Пока они шли, Громф читал по их губам.

— Я больше не потерплю неудач, маг, — бросила Ларикаль.

Подобно всем мужчинам-дроу, Геремису хватило здравого смысла не комментировать ее замечание.

— Филактерия в крепости, — продолжала жрица. — Ты со своими помощниками должен найти ее в течение часа. Либо в следующий раз ты войдешь со мной в этот храм в качестве жертвы Ллос.

— Да, госпожа Ларикаль, — отозвался Геремис.

Ларикаль и маг прошли прямо сквозь бесплотное тело Громфа — у того было при этом чувство, будто на него дунул ветерок, — и шагнули в открытые двери храма. Защита на дверях при их проходе замерцала, на мгновение окутав каждого темно-красным огнем, едва они пересекли порог. Ни тот, ни другой не произнесли никакого пароля и не сделали никакого жеста, и Громф пришел к выводу, что защита, по-видимому, настроена на что-то, что они носят при себе, или, возможно, на сами их тела.

Сразу за дверью Геремис остановился. Он обернулся и с любопытством на круглом лице уставился туда, где висел в воздухе Громф.

Громф выругался и замер. Боясь, что маг каким-то образом почувствовал его, он приготовил заклинание, которое должно было испепелить Геремиса, при условии, Конечно, что сумеет пробить персональную защиту мага.

Когда Геремис отвернулся и поспешил вслед за дочерью Дирр к центральной апсиде, Громф расслабился. Он немного передвинулся, чтобы лучше видеть происходящее в храме.

Жрица прошла по проходу, пересекла апсиду и опустилась на колени перед черным алтарем. С подобающим благочестием она с помощью трута зажгла одинокую свечу, стоящую на алтаре. По храму закачались тени. По алтарю побежали пауки, некоторые бьли размером с кулак Громфа.

В свете свечи Громф сумел разглядеть силуэт голема. Он был огромен.

Геремис остановился на почтительном расстоянии от Ларикаль: мужчинам запрещено было входить в апсиду храма Ллос. Он опустился на переднюю скамью и склонил голову.

Ларикаль тоже склонила голову и начала молиться. Громф не слышал слов, но мог представить, как ее шелестящий голос разносится по храму.

Отблески свечи плясали на гладкой полированной поверхности паучьего голема. Его громада нависала над алтарем, над Ларикаль. Жрица была меньше чем в пяти шагах от предмета своих молитв и не подозревала об этом. Несмотря на усталость, Громф едва не улыбнулся. У Паучьей Королевы, безусловно, было чувство юмора.

Громф вернулся к защитным заклинаниям. Он должен…

Тут его осенило, и он наконец-таки улыбнулся.

Ему вовсе не придется распутывать магический клубок.



Квентл сжимала символ Ллос в прикрытой щитом руке и поспешно читала заклинание. Закончив, она увеличилась почти вдвое, и ее плеть, доспехи и щит — тоже; фиолетовый свет охватил ее всю, хлынул из ее глаз — знак божественной милости Ллос.

Данифай тоже завершила свое заклинание, и тело ее окутал серый туман, магическая защита — физическое воплощение ее веры.

Жрицы уставились друг на друга поверх полосы изрытой земли, а мертвые Ллос текли между ними и исчезали в ущелье.

«Эти заклинания отнюдь не защитные», — подумал Фарон, вновь приготовившись обрушить магический кулак на Джеггреда.

Плеть Квентл зашипела. Данифай покрепче уперлась ногами в землю, держа руку поближе к рукояти моргенштерна.

— Интересный выбор заклинания, госпожа Квентл, — сказала она.

Квентл усмехнулась.

Фарон уже думал, что открытое столкновение неизбежно, но нет. Обе жрицы остались на своих местах и снова принялись творить заклинания.

Хотя Фарон знал обычную магию намного лучше, чем ту, что даровали боги, он видел достаточно заклинаний, творимых клириками, так что мог распознать большую часть из того, что они делают.

Данифай окончила свое заклинание первой. Магия не оказала на нее видимого воздействия, но Фарон по ее жестам и словам понял, что она увеличила ее физическую силу.

Фарон оценил хитрость Данифай. Первое же заклинание Квентл сделало ее большой и сильной, но слишком явно. Данифай тоже сделалась сильнее, но это было незаметно.

Квентл тоже закончила молитву, и кожа ее засияла слабым зеленым светом.

Невосприимчивость к заклинаниям, определил Фарон.

После этого две жрицы снова посмотрели друг на друга.

— В ущелье? — спросила Данифай, но угрожающе шагнула к Квентл. — Или… другое?

Квентл улыбнулась и тоже шагнула навстречу Данифай:

— Другое.

Фарон тоже улыбнулся. Если Квентл и Данифай устроят драку, у него будет возможность убить Джеггреда, Бэнр тот или нет.



Сердце Халисстры колотилось где-то в горле. Впереди, у подножия горы, стояли, уставившись друг на друга, Данифай и Квентл Бэнр. Мерцающий серый силовой защитный кокон окутывал Данифай, а Квентл была вдвое выше своего обычного роста.

Они сражались или собирались сразиться.

С одной стороны за ними наблюдал дреглот Джеггред, с другой — маг Фарон, укрывшийся за чем-то вроде магического кулака. Души мертвых Ллос пролетали вокруг и между противницами, устремляясь в зияющий провал у подножия одной из самых высоких гор — в Ущелье Похитителя Душ.

Халисстра должна была спешить. Она опустилась на землю позади скального выступа в тридцати шагах от места поединка. Фелиани и Улуйара последовали за ней. Усилием воли Халисстра рассеяла заклинание, обратившее их в пар. Она притаилась за скалой и торопливо обратилась к сестрам.

— Видишь? — сказала она Улуйаре. — Данифай сражается с Квентл Бэнр. Должно быть, жрица Бэнр узнала о ее вере в Эйлистри.

Она повернулась, чтобы идти, но Улуйара схватила ее за плечо и развернула к себе:

— Халисстра, пока непохоже, чтобы они дрались. Нам надо подготовить защитные заклинания. Бэнр — противник не из легких.

— Некогда, — ответила Халисстра и оттолкнула руку Улуйары. Если Данифай услышала наконец зов Эйлистри, Халисстра не позволит ей бороться с Квентл в одиночку. — Мы воспользуемся заклинаниями во время боя. Этого будет достаточно.

Она посмотрела сестрам в глаза, взглядом требуя повиноваться ей.

— А дреглот и маг? — спросила Фелиани. — Что с ними?

Халисстра обнажила Лунный Клинок.

— Квентл Бэнр — наш враг, — сказала она. — Предположим, дреглот и маг — тоже, пока они не дадут нам повод считать иначе.

— А Данифай? — спросила Фелиани.

— Предоставьте ее мне, — ответила Халисстра.

С этими словами она повернулась и ринулась в битву. Позади нее зазвенел рог Улуйары.

ГЛАВА 13

Откуда-то из-за спины Фарона донесся пронзительный вопль боевого рога. На миг напряжение между Квентл и Данифай ослабло. Обе обернулись на звук.

Сначала Фарон решил, что ему померещилось, но слова Квентл рассеяли это заблуждение.

— Меларн, — тихо произнесла Квентл.

Змеи в плетке шипели и возбужденно извивались.

Фарон бросил взгляд через плечо и увидел, что Данифай открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но промолчала. Судя по ее виду, она была потрясена, но быстро пришла в себя.

— Похоже, Ллос посылает нам другую жертву для священного жертвоприношения, — заметила она.

Фарон отвернулся от нее и увидел, как Халисстра Меларн в сопровождении двух женщин — дроу и наземной эльфийки — бежит к ним по каменистой земле. Все три были в кольчугах и при мечах. Внимание Фарона привлекла эмблема на щите Халисстры — вертикальный серебряный меч в окружении серебряных нитей.

Он знал, что это символ Эйлистри. Этого ему было достаточно. Каким-то образом Халисстра выследила их в Паутине Демонов. И еще привела с собой двух союзниц, надо думать, жриц той же проклятой богини.

— Она носит эмблему Эйлистри, госпожа, — сказал Фарон, одновременно обратившись к силе кольца и взмыл в воздух.

— Я не слепая, мужчина! — огрызнулась Квентл.

— Она думает, что я ее союзница, — сказала Данифай Квентл, отступив на несколько шагов, — Я не стану разуверять ее. — Потом Данифай прокричала: — Госпожа Меларн! Ко мне! Остановим Квентл Бэнр вместе. Именем Госпожи, ко мне!

Квентл нахмурилась. Головы ее змей поворачивались то к Данифай, то к Халисстре.

В ответ на слова Данифай Халисстра улыбнулась и взмахнула над головой сверкающим клинком. Другая жрица-дроу снова затрубила в рог.

Джеггред взревел в ответ.

Фарон был растерян не меньше змей. Он не был уверен, дурачит ли Данифай Халисстру, или Квентл, или их обеих. Будучи прагматиком, он решил, что лучше перестраховаться и считать врагами их всех.

Приняв такое решение, он быстро продумал линию поведения. Халисстра и Данифай, возможно, и представляли опасность, но, пожалуй, наиболее серьезным противником из всех был Джеггред.

Халисстра и две другие жрицы направлялись к Квентл. Джеггред тоже бросился к Квентл, но Фарон не был уверен, собирается ли он напасть на свою тетку или на жриц.

Отдав мысленное приказание, Фарон обрушил кулак силы на Джеггреда. Заметив угрозу, полудемон попытался увернуться, но кулак со всей силы ударил его в голову и грудь. Огромный дреглот полетел вверх тормашками и остался лежать на земле неподвижно, по-видимому оглушенный.

Фарон ухмыльнулся. Порой его мастерство в области заклинаний удивляло даже его самого.

Данифай зло взглянула на Фарона и отодвинулась еще дальше от Квентл.

— Сюда, Халисстра! — Данифай взмахнула моргенштерном.

На бегу все три жрицы Эйлистри громко взывали к своей богине. Их молитвы походили на песни.

Халисстра завершила молитву, и черный луч с кончиков ее пальцев устремился к Квентл. Жрица Бэнр уклонилась, и луч ударил в скалу.

Другая дроу тоже закончила заклинание, и ее окружила радужная аура. Эльфийка нацелила свое заклинание в Фарона. Она указала на него пальцем, и вокруг него возникла сфера ослепительного света.

Маг задохнулся и прикрыл лицо рукой. Внезапная вспышка пронзила его глаза иглами боли. Зажмурившись, он процедил сквозь стиснутые зубы слова контрзаклинания, и благословенная тусклость дневного света Дна Дьявольской Паутины вернулась.

Фарон открыл глаза, но мгновение видел лишь цветные пятна. Из глаз его текли слезы, и он моргал, чтобы смахнуть их. Когда он смог наконец видеть, то отыскал свой магический кулак — тот висел над оглушенным Джеггредом — и бросил его против эльфийки.

Три жрицы на бегу разделились. Кулак понесся наперехват наземной эльфийке.

Она остановилась и вскинула свой крохотный щит, заслоняясь от удара.

Но Фарон не стал бить ее.

По его мысленной команде кулак остановился перед ней, пальцы разжались и попытались схватить ее. Она была проворна, и ее меч полоснул магическую руку, но та была безжалостна.

Огромные пальцы обхватили женщину. Осталась видна лишь ее голова. Прежде чем она успела позвать на помощь, Фарон приказал руке сжаться.

Рот эльфийки раскрылся, но ей не хватило воздуха, чтобы закричать. Поэтому она страдала беззвучно.

Фарон развернулся и увидел, как Халисстра повернула к Квентл.

— Помоги нам, Данифай! — прокричала Халисстра.

— Конечно, госпожа, — отозвалась Данифай, но не шелохнулась.

Другая жрица-дроу, держа длинный меч двумя руками, подбегала к Квентл с противоположной стороны от Халисстры, но остановилась, оглянулась и увидела свою подругу в магическом кулаке Фарона.

— Фелиани! — вскричала она.

Жрица-дроу взглядом отыскала парящего в воздухе Фарона и запела заклинание.

Фарон полетел ей навстречу, вытаскивая жезл с молниями и тоже произнося заклинание.

Она успела первой.

В воздухе справа от Фарона возник меч магической силы, летящий вслед за ним. Едва появившись, меч атаковал Фарона, метя ему в голову.

Маг отпрянул, но меч был упорен и продолжал преследовать его, рубя воздух. Фарон вертелся, кувыркался, нырял, но проклятая штука не отставала. Дважды меч сумел пробить магическую защиту мага и вспороть кожу у него на плече и на руке. Фарон потерял нить собственного заклинания и выругался вслух.

Он описал несколько кругов, немного увеличив расстояние между собой и мечом, и торопливо пробормотал слова контрзаклинания, противопоставляя свою магию магии жрицы.

Его магия победила. Меч силы мигнул и исчез. Фарон ощупупал плечо и понял, что рана скорее кровавая, чем глубокая.

Маг глянул вниз и увидел, что дроу наступает на Квентл с одной стороны, а Халисстра — с другой.

Жрица Бэнр не сдавалась, змеи ее шипели, плеть щелкала.

Фарон достал из пивафви кусочек кварца, сложил пальцы в виде купола и быстро произнес заклинание, призванное уравнять шансы.

Когда он закончил, из пустоты вокруг Халисстры возникла ледяная полусфера толщиной в руку и заточила жрицу внутри.

Фарон видел, как вероотступница Меларн отчаянно мечется внутри, колотя по стенам мечом. Он знал, что сфера задержит ее ненадолго, но это позволит Квентл выиграть время.

Увидев возможность, Квентл воспользовалась ею. Она налетела на жрицу-дроу и наотмашь хлестнула плетью.

Жрица Эйлистри, все еще окруженная радужным сиянием, не отступила и не дрогнула. Вместо этого она, словно танцуя, увернулась от змей, одновременно нанеся удар слева, который разрубил кольчугу Квентл на груди. Квентл, по-прежнему огромная благодаря магии, ответила ударом щита, но жрица Эйлистри уклонилась от него и ткнула Квентл мечом в живот.

Жрица Бэнр отпрыгнула назад, чтобы избежать удара, но последовательница Эйлистри продолжала теснить ее, кружась, наскакивая, размахивая мечом с такой скоростью, что его очертания расплывались в воздухе.

— Данифай Йонтирр! — вскричала жрица Эйлистри. — Ответь на зов Госпожи и помоги мне.

Но Данифай молчала. Фарон видел это. Она стояла в стороне, с явным удовольствием наблюдая за схваткой, возможно дожидаясь, кто же станет победителем, ослабленным настолько, чтобы она смогла его прикончить.

Тяжело дыша, окровавленная, Квентл яростно размахивала плетью. Скользящий удар заставил жрицу Эйли стри потерять равновесие, и Квентл сумела ударить ее щитом в грудь.

Мощь Квентл была такова, что жрица-дроу пошатнулась, но сумела грациозно восстановить равновесие.

Она снова утвердилась на ногах и бросилась на жрицу Бэнр, рубя и коля мечом.

Взмахнув плетью, Квентл хлестнула ею жрицу Эйлистри. Та метнулась вправо, влево, нырнула, полоснула Квентл по руке клинком и…

Одна из змей вонзила зубы в руку дроу. Та зарычала от боли, и настоятельница Арак-Тинилита использовала представившуюся возможность и снова нанесла сильный удар щитом. Жрицу Эйлистри отбросило на пять шагов назад. Рана на ее руке уже начала чернеть.

— Ей конец, — бросила Квентл.

Верховная жрица устремилась вперед, змеи ее шипели и извивались.

Дроу увернулась, отпрыгнув назад. Она потянулась к своему священному символу и запела заклинание.

С ее протянутой ладони сорвался луч серебристого света, пронзил защитную магию Квентл и ударил ее в грудь. Жрица Бэнр со стоном отшатнулась.

— Вряд ли, — ответила дроу и бросилась на Квентл.

Прежде чем жрица добралась до нее, Квентл вскинула плеть вверх и потребовала:

— Скорость.

Змеи в плетке закружились и эхом повторили: — Скорость.

Адамантиновая рукоять плети вспыхнула фиолетовым огнем, и движения верховной жрицы ускорились. Ее плетка казалась размытым пятном.

Жрица Эйлистри метнулась к ней, пытаясь ударить мечом снизу. Квентл ловко ускользнула вбок, отбила клинок жрицы в землю рукоятью плетки, крутнулась и полоснула противницу по спине всеми пятью змеями, Рыча и шатаясь, жрица Эйлистри сумела-таки устоять на ногах. Она увернулась от очередного удара, который снес бы ей голову с плеч.

Жрица-дроу снова начала творить заклинание, но Квентл была слишком быстра. Плеть щелкнула еще раз, отыскала плоть под кольчугой жрицы, и вскрик боли испортил заклинание.

Фарон видел, что поединок окончен. Жрица Эйлистри была не соперница Квентл Бэнр.

Должно быть, Халисстра тоже увидела это. Сквозь ледяной барьер донесся ее приглушенный вопль:

— Улуйара, Данифай, помогите ей!

Но Данифай не шелохнулась, не выражая лояльности никому. Жрица Темной Девы в отчаянии ринулась на Квентл и осыпала ее градом ударов. Квентл отбила их и ответила мощным ударом щита, от которого ее противница зашаталась.

Двигаясь с дарованной магией плети быстротой, Квентл выхватила из внутреннею кармана пивафви серебристый металлический стержень длиной с пол ее руки. Она указала им на лежащую ничком жрицу Эйлистри, и из него исторглась масса какого-то клейкого полужидкого вещества. Оно обволокло поверженную дроу и быстро затвердело. Жрица Эйлистри попыталась сопротивляться, но не могла пошевелиться.

Квентл усмехнулась и подошла к распростертой ничком неподвижной жрице.

Фарон, довольный тем, что удалось обойтись без особых потерь, улучил момент и оглядел поле боя. Джеггред по-прежнему лежал оглушенный, хотя одна его рука подергивалась. Эльфийка была неподвижна, зажатая в магический кулак Фарона. Халисстра временно была заперта в ледяной полусфере, хотя Фарон слышал, как она звенит оружием, пытаясь пробиться наружу, — и вскоре преуспеет в этом.

Квентл заткнула плеть за пояс и достала из складов одеяния маленький адамантиновый нож с рукоятью в виде стилизованного паука.

Нож для жертвоприношений, понял Фарон.

Она встала позади лежащей жрицы, чтобы Халисстре Меларн было хорошо видно.

— Я не боюсь, — произнесла неподвижная жрица Эйлистри, хотя Фарон не понял, предназначались ли ее слова Халисстре или Квентл.

— Конечно, боишься, — заявила Квентл и высоко занесла нож.

Клинок Халисстры пробился сквозь ледяную стену.

— Нет! — закричала она.

Фарон быстро сотворил заклинание и послал с кончиков пальцев пять стрел магической энергии в маленькое отверстие, проделанное Халисстрой во льду. Они ударили в жрицу Меларн, и та вскрикнула от боли.

Тем временем Квентл вознесла краткую молитву Ллос и перерезала жрице Эйлистри горло. Кровь дроу хлынула на камни Паутины Демонов, в горле у нее забулькало, и она умерла.

— Нет! — кричала Халисстра.

Квентл встала, улыбнулась Халисстре, потом Данифай и обратилась к Фарону:

— Пойдем, Мастер Миззрим. Ущелье Похитителя Душ ждет. Моя жертва Паучьей Королеве принесена.

Фарон услышал, как Данифай рассеянно сказала:

— И моя скоро тоже будет.

Маг бросил последний взгляд на эльфийку, все еще беспомощно зажатую в магическом кулаке. Скоро его заклинание утратит силу. Может, она будет мертва к тому времени, может, нет. До этого Фарону не было дела. Жрицы Эйлистри не были им достойными противницами.

Он опустился на землю рядом с Квентл. На принесенную в жертву дроу он даже не взглянул. Вдвоем они направились к ущелью.

Позади них Халисстра прорубила наконец в ледяной сфере достаточно большую дыру, и весь ледяной барьер рассыпался.

И Джеггред тоже издал тихий стон. Очевидно, он приходил в себя, по крайней мере настолько, насколько он вообще когда-нибудь бывал в себе.

— Посмотри мне в лицо, сука Бэнр! — прокричала Халисстра сзади.

Позади послышались слова заклинания — Халисстра… Фарон прислушался и кивнул — заклинание пламени.

Почти рассеянно он произнес слова контрзаклинания и испортил ее магию.

Он мог себе представить ужас Халисстры.

— Стой, Бэнр! — в безнадежной ярости взревела Халисстра. — Сразись с нами лицом к лицу, и посмотрим, какая из богинь сильнее.

Квентл не обращала на нее внимания. Они с Фароном подошли к самой границе Ущелья Похитителя Душ. Вблизи отверстие в скале бьыо таким же непроницаемо-черным, каким казалось издалека. Души влетали в него и исчезали одна за другой.

Халисстра бежала за ними, ее башмаки стучали по камням.

Сзади казалось, что Квентл едва ли не в трансе.

— Похититель существует с согласия Ллос, — сказала она Фарону. — Он обречен находиться внутри и действует по ее воле.

Фарон разглядывал туннель, в который продолжали устремляться души.

— А какова ее воля? — спросил он.

— Как и всегда, мужчина, — не глядя на него, ответила Квентл. — Испытать тех, кого она хочет испытать. Некоторые души проходят ущелье без испытания. Некоторые — нет. — Она повернулась и взглянула ему в лицо, хотя глаза ее сохранили странное выражение. — Меня будут испытывать, — продолжала она, потом кивнула на Данифай. — И ее тоже, если она осмелится войти. Что касается тебя и моего племянника, испытания Ущелья не для вас. Хотя я полагаю, что Похититель все равно своего не упустит.

— Госпожа, почему мы попросту не убили ее? — спросил Фарон, имея в виду Данифай. — И вашего племянника?

Глаза Квентл были далекими, мысленно она уже преодолевала Ущелье.

— Это уже неважно, — сказала она.

Прежде чем Фарон смог спросить еще что-нибудь, Квентл шагнула в черную дыру. Тьма поглотила ее бесследно. Река душ по-прежнему текла вокруг Фарона и устремлялась в Ущелье. Души тоже исчезали.

Халисстра приближалась, она была в десяти шагах, в восьми.

— Сразись со мною, трус! — кричала она.

Фарон еще мгновение постоял в нерешительности, глядя во мрак. Наконец он набрал в грудь воздуху и шагнул в Ущелье Похитителя Душ. Входя в него, он почувствовал слабое сопротивление, легкое, словно сопротивление паутины.

Халисстра видела, как сначала Квентл, потом Фарон шагнули в туннель и исчезли. Она заскрипела зубами от злости, стиснув Лунный Клинок так, что побелели костяшки пальцев.

Жрица остановилась и уставилась на отверстие в горе. Во мраке ничего не было видно.

Она тяжело дышала, с каждым выдохом давая выход гневу и досаде.

Вокруг нее мелькали души, души мертвых Ллос.

Квентл и Фарон удрали. Улуйара мертва, стала священной жертвой. Фелиани…

Фелиани!

Она стремительно развернулась и с облегчением увидела, что магическая рука исчезла. Фелиани, пошатываясь, шла к ней, потирая бока.

Данифай подошла к Улуйаре и с опечаленным видом склонилась над ней. Она встретилась глазами с Халистрой.

— Я не могла спасти ее, госпожа, — сказала Данифай.

Халисстра сумела лишь кивнуть.

— Я пыталась помочь тебе, госпожа, — продолжала Данифай, подходя к Халисстре сбоку. — Но маг дважды уничтожал мои заклинания. В другой раз я смогу быть более полезной тебе.

Халисстра слишком устала, чтобы разговаривать.

Внимание ее привлекло какое-то шевеление справа. Дреглот поднимался на ноги. Его красные глаза горели злобой, и Фелиани смотрела на него с опаской.

Дреглот взглянул на Данифай, потом на хрупкую эльфийку и зарычал.

Халисстра посмотрела громадному существу в лицо и сказала:

— Твоя госпожа бросила тебя, предпочтя мага. Тебя она оставила мне. И я вырву твое сердце за то, что ты убил Рилда Аргита.

Дреглот усмехнулся, обнажив кинжалы клыков, и глянул на Халисстру:

— Моя госпожа не бросала меня, еретичка.

Прежде чем Халисстра смогла ответить, Данифай с маху ударила ее по спине моргенштерном. Хрустнули ребра, кожа лопнула. Воздух со свистом вылетел из легких. По спине заструилась кровь. Халисстра пошатнулась и упала.

И тогда она все поняла.

Данифай обманывала ее, прикидываясь, будто слышит зов Эйлистри. Она просто хотела, чтобы Халисстра убила для нее Квентл. И это Данифай сделала так, чтобы дреглот убил Рилда.

Халисстра была слепа, видя лишь то, что хотела видеть.

Теперь она расплачивается за это.

— Халисстра! — вскрикнула Фелиани, бросая к ней.

Стоя над Халисстрой, Данифай приказала:

— Джеггред, убей эту эльфийскую шавку.

Дреглот взревел и кинулся наперерез Фелиани, прежде чем она успела добежать до Халисстры.

Оглушенная болью, раздавленная тяжестью чувства вины за собственную глупость, Халисстра тем не менее сумела встать на четвереньки. В голове ее крутились одни и те же слова, — слова, обращенные к Эйлистри: «Ты могла бы предупредить меня. Ты могла бы предупредить меня».

Халисстра смотрела, как дреглот налетел на Фелиани, угрожая страшными клыками. Фелиани отвечала взмахами меча, но Халисстра видела страх в глазах маленькой эльфийки.

— He надо, — попыталась сказать она Данифай, но вместо слов с губ сорвалось сипение. В ее легких не было воздуха.

Данифай снова ударила ее моргенштерном по спине. Доспехи в значительной мере ослабили удар, но все же острая боль пронзила Халисстру, и она опять распласталась на земле.

Бывшая пленница схватила Халисстру за волосы и рывком запрокинула ее голову. Халисстра попыталась вытащить из-под себя Лунный Клинок, но Данифай вырвала меч из ее руки и отшвырнула прочь.

— Вы что-то хотели сказать, госпожа Меларн? — прошипела Данифай ей на ухо. — Нет? Тогда смотри, — приказала она.

Халисстра закрыла глаза и помотала головой.

— Смотри! — потребовала Данифай и встряхнула ее за волосы.

Халисстра открыла глаза в тот миг, когда дреглот полоснул Фелиани когтем по лицу. Эльфийка пошатнулась, но увернулась от следующего удара. Ее клинок оцарапал дреглоту брюхо, но причиненный им вред был невелик.

Ревя так громко, что у Халисстры заложило уши, дреглот бросился на Фелиани. Эльфийка храбро отвечала ему, но она была слишком маленькой, слишком медлительной, слишком слабой. Дреглот нанес ей глубокую рану на груди, едва не выдернул руку из сустава и в конце концов сбил с ног.

Оглушенная Фелиани лежала неподвижно, тяжело дыша.

Халисстре вдруг вспомнились слова, сказанные эльфийкой на вершине холма: «Я боюсь».

Дреглот навис над Фелиани. Без долгих слов он пригвоздил ее руки к земле и приступил к еде. Вопли боли были не слышны за фырканьем голодного полудемона.

Халисстра опустила голову. Из глаз у нее текли слезы, слезы ярости, слезы горя. Она никак не могла восстановить дыхание.

Данифай увидела это и издевательски усмехнулась:

— Слезы, Халисстра? Из-за жалкой маленькой эльфийки?

Она ударила Халисстру кулаком в висок, и перед глазами у той вспыхнули искры. Сознание чуть не покинуло ее, но все же в забытье она не впала.

Данифай пинком перевернула Халисстру на спину. Она лежала на земле Паутины Демонов, царства Ллос, истекая кровью, задыхаясь, и ее бывшая рабыня стояла над нею.