– Какая?

– Правильная очень. Квалификацию повышать, работу другую искать – это же все долго, скучно и не факт, что приведет к желаемому результату.

– Тогда забыть про эту марку, и все! Ну, если не получается, чего уж тут?

– А коллекционер не может забыть. Для него в этой марке весь смысл его никчемной жизни сосредоточен. Но пока эта марка для него недосягаема, конечно, он может только слюнки пускать, по ночам в подушку рыдать и волосы на лысине рвать. Но предположим, что он узнает, что эта самая марка имеется у одного его знакомого, тоже коллекционера, но только располагающего куда большими средствами и марку эту вожделенную купившего. Что он после этого почувствует?

– Зависть, я полагаю.

– Правильно! И зависть эта может его завести очень далеко.

– Например?

– Например, задумает он кражу. Одно дело, когда заветная марка хранится в коллекции где-то на другом конце света и у человека, к которому просто так не зайдешь в дом. И совсем другое, если та же марка окажется в коллекции твоего знакомого или даже приятеля. Тут уж хочешь или не хочешь, а мозг заработает в одном, вполне конкретном, направлении.

– Как бы эту марку украсть?

– Вот именно. И пустится наш бедный коллекционер на поиски человека, который мог бы ему в этом деле помочь. Походит, поищет и найдет человечка, который специалист в такого рода делах.

– Вора? Хорош наш коллекционер!

– Но его тоже можно понять, ему очень надо. Вот он и договаривается со своим специалистом, что тот обворует коллекцию приятеля. Все прочие вещи может взять себе, а наводчик просит всего одну-единственную марочку. Для вора это дельце тоже кажется выгодным. Сам бы он никогда не смог проникнуть в охраняемую сокровищницу, но, имея наводчика, который и назовет ему коды, и даст план дома, и объяснит или даже поможет отключить сигнализацию, дело другое. Тут можно попытаться и рискнуть, тем более что за свою услугу наводчик, и он же заказчик, просит совсем сущую ерунду.

– Как же ерунду, если этой марке цены нет!

– Но вор-то об этом еще не знает. Хотя, не спорю, такая здравая мысль может впоследствии прийти ему в голову. И может он эту марку себе забрать, а? Как ты думаешь? Может?

– Думаю, что вполне может. Но при чем тут какие-то марки? Вы же говорили, что обворованная коллекция состояла из оружия.

– Правильно. Марки – это я тебе только для примера привел. Чтобы ты поняла, как Бородинский мне всю эту ситуацию обрисовал.

Саша немного подумала:

– А фамилию своего бедного друга-коллекционера он вам назвал?

– В том-то и дело, что назвал. И по приметам друг этот маленького роста, щуплый и… рыжий.

– Рыжий!

– В точку! И нужна была Рыжему шпага, которой в свое время владел сам адмирал Федор Федорович Ушаков.

– Ого! Ничего себе! Это же музейная вещь!

– Никто и не спорит.

– Надо же… Шпага самого легендарного адмирала.

– Во-первых, шпаг у адмирала было всяко не одна и даже не две. А во-вторых, данная шпага находилась во владении адмирала совсем недолго, затем он подарил ее одному из своих офицеров, особо отличившемуся в бою за остров Корфу в Средиземном море. В память об этом событии на шпаге даже была выгравирована дарственная надпись.

– И эту шпагу украли из коллекции Бородинского?

– В том числе и ее. Но Бородинский был твердо уверен, что знает человека, который с жизнью готов расстаться, лишь бы завладеть шпагой. Василий Рыжиков, как видишь, фамилия у нашего знакомого очень ему подходящая.

– Так он тоже коллекционер!

– Мы проверили окружение этого рыжего Рыжикова и поняли, что среди его друзей видим знакомую нам физиономию. Некто Спицын, известный под кличкой Спичка, который уже был известен нам и к тому же ярко засветился в ночь ограбления в доме господина Бородинского с огромной заплечной сумкой, в которую вполне бы могли поместиться все украденные из коллекции ценности.

– Рыжий навел, Спицын украл, а что же Бородинский?

– Вот тут-то и главный вопрос. Очень меня заинтересовало упоминание в разговоре наших воришек о том, что украденные ценности нужно было передать лично господину Бородинскому. То есть именно Бородинский выступал заказчиком кражи, в которой участвовали Рыжий со Спичкой.

– Получается, что Бородинский заказал кражу у самого себя?

– И в качестве оплаты, как я считаю, обещал Рыжему ту самую шпагу. А уж что там посулил Рыжий своему приятелю Спицыну, история умалчивает.

– Но зачем Бородинскому затевать эту аферу? Получение страховой премии?

– Молодец! Соображаешь. Я тоже в первую очередь подумал именно об этом. Страховка у Бородинского, конечно, имеется. Заключена с неким российским страховым обществом, совсем небольшим, и условия страхования довольно странные. Во-первых, сама сумма выплаты не сказать чтобы была серьезной. Всего-то три миллиона рублей, при условии, что стоимость коллекции оценивается по самым скромным прикидкам в триста миллионов.

– Наверное, рассчитывал, что все сразу не упрут. Оружие – это не ювелирные украшения, его много не утащишь.

– И второе, что меня поразило в договоре, это условие, что в число страховых случаев не входит кража.

– Как не входит?

– А вот так! От пожара, наводнения, селя и прочих стихийных бедствий, включая ураган и цунами, коллекция застрахована. А вот от кражи – нет!

– Но это же глупо! Точно так же глупо, как и несоизмеримо крохотная сумма выплаты на случай того же цунами. Если уж предположить, что у нас на северо-западе каким-то чудом возникнет цунами, так оно церемониться не станет, уничтожит всю коллекцию, а не какую-то ее часть.

– Могу предположить, что существует еще одна страховка, о которой нам пока что ничего не известно.

– Об этом мы и будем говорить с Бородинским?

– Мы? Нет, к нему я пойду один.

К этому времени они уже подъехали к дому Бородинского, который находился в ближнем пригороде и даже на фоне окрестных домин впечатлял своими размерами и богатством отделки.

Но идти в гости к коллекционеру Милорадов собирался один.

– А как же я? – растерялась Саша.

– Ты подождешь меня в машине.

Сказать, что Саша удивилась, ничего не сказать.

Обиделась ли она? Да, пожалуй, что и обиделась. Стоило тащить ее в такую даль, если все равно она ничем не сможет помочь, а будет сидеть паинькой в салоне машины.

– И не вздумай выкинуть какой-нибудь штуки, – предупредил ее Милорадов, глядя на нее таким взглядом, словно не сомневался: стоит ему уйти, как Саша вновь примется расследовать самостоятельно. – У меня большое искушение приковать тебя наручниками к машине, но я надеюсь на твою сознательность. В общем, ты сиди, жди, а когда вернусь, то поделюсь с тобой своим планом, в котором тебе отводится почетная главная роль, но… но только при условии, что ты за время моего отсутствия никуда не денешься и вообще не станешь шевелиться!

Заинтригованная, девушка пообещала, что выполнит указания в точности. Но стоило Милорадову скрыться за красивыми чугунными воротами, как ее охватили сомнения. А вдруг Милорадов обманывает ее? Вдруг он ничего не собирается ей поручать, а просто наврал, чтобы хитростью удержать ее в машине?

– Конечно, приятно, что он обо мне так заботится, но все-таки я свободная личность!

И свободная личность начала открывать дверь машины.

Она подергала дверь, но ничего не случилось. Заблокировано! Он ее запер! Какое недоверие! И какая подлость!

От возмущения у Саши даже перехватило дыхание. Какое-то время она пыталась отдышаться, потом принялась соображать.

Разбить окно и выбраться наружу? Вариант не самый лучший, потому что Милорадов такое поведение явно не одобрит. И в том случае, если он сказал правду и все-таки планировал Саше поручить некое важное задание, из-за ее самовольства обязательно передумает.

Саша смирилась и не пожалела.

Милорадов вернулся в крайне раздраженном состоянии.

– Вот гад! – буркнул он, садясь в машину, после чего погрузился в мрачное раздумье, не реагируя ни на какие вопросы Саши и лишь временами строго на нее поглядывая.

Наконец он произнес:

– Ничего не поделаешь, придется использовать тайное оружие.

– Чего?

– Не чего, а кого, – уже куда миролюбивей поправил ее Милорадов. – Тебя!

– Меня? Ох, как здорово!

Саша была восхищена. Все-таки не зря она вела себя словно примерная девочка. Удостоилась доверия следователя.

– А что я должна буду делать?

– Собственно говоря, ничего необычного. Вытирать пыль, мыть полы, стелить постели… Одним словом, делать все то, чем ты обычно занимаешься дома.

Саша молчала. У ее любимого следователя были в корне неверные представления о том, как его подопечная заполняет свое свободное время.

Но все-таки Милорадов был проницательным человеком, и по выражению лица Саши он и сам все понял.

– Чего молчишь? Ну, хоть иногда ты с уборкой в доме помогаешь? Швабру от веника отличить сможешь?

– Смогу.

Саше стоило огромного труда заставить свой голос звучать уверенно.

– А окна хоть раз мыла?

– Помогала.

И снова Саше пришлось постараться, чтобы не выдать истинный уровень своей хозяйственности, но Милорадов был доволен.

– Значит, все будет в порядке.

Саша помолчала еще немного, а потом уточнила:

– У кого?

Однако Милорадов ее уже не слушал, он все для себя решил.

– В общем, завтра ты пойдешь в этот дом, – сказал он Саше. – Им нужна горничная, и срочно. Они уже договорились с одной молодой женщиной, но она завтра не сможет прийти.

– Почему?

– Не сможет, и все, – отрезал Милорадов. – Она не придет, вместо нее придешь ты. Отослать они тебя уже не успеют, послезавтра Бородинский дает у себя в доме большой прием, работы по его подготовке еще очень много, им будет нужна любая помощь.

– Значит, я должна буду работать на этого дядю?

– Если бы я мог попросить кого-нибудь другого, то я бы это сделал. Но тут, кроме тебя, мне обратиться не к кому. К тому же я уверен, что именно ты справишься с заданием лучше всех остальных.

Саша чувствовала себя необычайно польщенной. И даже мысль о том, что завтра ей придется побегать с тряпкой, ведром и шваброй, не испортила ей хорошего настроения.

– А чем, помимо уборки, я должна заняться в доме Бородинского?

– Ты оставишь в его кабинете вот этот предмет.

И Милорадов показал небольшой острый ножичек с костяной ручкой. На вид ножик был очень старый, рукоятка была буквально изъедена временем. Да и сталь клинка тоже пострадала, хотя и в меньшей степени.

– Это что?

– Это один из экспонатов коллекции Бородинского, якобы числится среди похищенного у него Спицыным.

– А откуда ножик у вас?

– Это неважно. Ты должна оставить этот предмет где-нибудь на видном месте. Желательно в кабинете хозяина, в его спальне или в любом другом месте, где этот предмет будет найден им самим, а не кем-нибудь еще, кто его снова свистнет. Вот это и будет твоим основным заданием, а вовсе не стирка-уборка.

– И все?

– Это не так-то просто сделать. Например, я сегодня не сумел. В доме повсюду камеры. Ты должна проделать этот трюк так виртуозно, чтобы на тебя никто не подумал.

– У каждой камеры есть своя слепая зона.

– Ты правильно поняла, перемещение каждого в доме отслеживается с пульта охраны. Но если ты даже обнаружишь слепую зону, находясь в которой и положишь клинок, то тебя все равно вычислят.

– Это как же?

– Если ты просто зайдешь в кабинет и оставишь там клинок, а кроме тебя туда никто больше до возвращения хозяина не придет, то тебя легко вычислят. Если кроме тебя никого в кабинете не было, а вещь появилась, значит, ее положила ты.

– Что же мне делать?

– Придумаешь что-нибудь. Я в тебя верю. А со своей стороны я тебя тоже без поддержки не оставлю. Связь будем держать с помощью какого-нибудь мессенджера. Я специально посмотрел, пользоваться смартфонами прислуге не запрещается.

Саша кивнула.

– Выполнишь задание, сразу можешь уходить. Но будет лучше, если доработаешь до вечера, так ты привлечешь к себе меньше внимания и вызовешь меньше подозрений.

– А как я пронесу ножик в дом? Если там охрана, меня не будут обыскивать при входе?

– Вообще-то это не нож – это кортик.

– Кортик? Ну, все равно. Вдруг меня обыщут?

– Не исключаю, что у охранников возникнет такое желание. Даже более того, уверен, что оно возникнет.

– И что же мне делать?

– Проносить кортик на себе через пункт охраны тебе и не придется. Ты найдешь его завтра в саду.

– Где?

– Где-то там!

И прежде чем Саша успела вымолвить хоть слово, Милорадов подошел к ограде и одним резким движением перекинул кортик через забор.

К этому времени уже стемнело, но все же Саша ахнула:

– Увидят!

Какое-то время они постояли, прислушиваясь к окружающей их тишине. Но ничего не указывало на то, что маневр Милорадова был раскрыт.

– Все-таки в охране у него обычные чоповцы, ребята старательные, но профессионалами высокого уровня я бы их не назвал. Запомнила, где я перекинул клинок? Завтра сумеешь сориентироваться и найти его?

– Да. Думаю, что да.

Милорадов доставил Сашу обратно домой.

И на прощание сказал:

– Как только кортик будет у тебя, напиши мне что-нибудь нейтральное. Например, «Привет, не спишь?». И я буду знать, что мне тоже пора действовать.

И укатил, велев ей быть готовой к пяти часам утра. Работа в доме Бородинского начиналась ровно в шесть.

Как только следователь уехал, Саша спохватилась. А родители? Что же она завтра скажет родителям? Под каким предлогом умотает из дома в такую рань?

Одна надежда на то, что родители в это время будут еще крепко спать и попросту не заметят ее исчезновения. А когда спохватятся, будет уже поздно.

Глава 7

Но все оказалось проще простого. Когда Саша зашла домой, то обнаружила своих родителей за сборами.

Оба уставились на Сашу с плохо скрываемым возмущением.

– Ты где ходишь? – воскликнула мама.

Ни «здравствуй», ни «как дела?», а, едва завидев дочь на пороге, сразу кричать.

Саша была возмущена, но решила, что должна продемонстрировать родителям правила хорошего тона.

И ответила как можно спокойней:

– Просто гуляла. По поселку. А вы куда собираетесь?

– Папу завтра вызывают на работу, – нервно произнесла мама, которая всегда дергалась, когда нужно было куда-то собираться.

– Заранее решили собраться?

– Папа не хочет добираться утром по пробкам, говорит, что поедет сейчас. Я тоже поеду с ним. Ты как? Останешься одна или поедешь с нами?

Одна – это на всю ночь! Саша чуть не подпрыгнула на месте от радости. Надо же, как удачно все складывается! Но решила, что демонстрировать свои чувства не стоит, это может все испортить.

– А вы надолго?

– Завтра к вечеру вернемся.

– Тогда я останусь тут, – с деланым безразличием произнесла она. – Чего мне туда-сюда мотаться? Да и дел у меня никаких в городе нет.

Ответ, казалось, удивил маму.

– Надо же… А я была уверена, что ты не упустишь возможности прокатиться до города.

– Ты ошиблась.

– И не побоишься одна ночевать? Может, к тете Тане пойдешь?

– Не волнуйтесь вы, – отмахнулась Саша. – Со мной все будет в порядке, я закрою дверь и спокойно посплю.

О том, что спать ей осталось считаные часы, Саша предпочла умолчать. Если Милорадов прикатит за ней в пять, значит, встать ей нужно минимум в четыре, чтобы успеть продрать глаза, умыться, почистить перышки и выглядеть хотя бы не хуже, чем обычно. Работа горничной в богатом доме – это далеко не всегда пряники в виде высокой зарплаты, а куда чаще суровые будни.

У нее даже мелькнула мысль пригласить Милорадова остаться ночевать вместе с ней, в самом деле, чего человеку нарезать такие концы, но родители все возились и возились со своими сборами, и в итоге момент был упущен.

– У меня такое впечатление, что вы уезжаете не на один день, а как минимум на неделю, – с досадой сказала Саша этим копушам.

Но родители обиделись:

– Молчи.

– Не мешай!

– Доживешь до моих лет, будешь знать, сколько человеку в преклонном возрасте всего нужно.

– Это вам, молодым, смартфон сунул в карман, и порядок.

Со сборами родители провозились не меньше часа. Звонить Милорадову теперь не было никакого смысла. За этот час он уже успел добраться до ночлега и, наверное, даже уже заснул.

Саше не оставалось ничего другого, как, проводив родителей, тоже улечься в кровать. Но сон к ней не шел. Ее не оставляла тревога. Вроде бы завтрашнее задание не представляло для нее никакой угрозы, но Саша вертелась с боку на бок, а сон все не шел к ней.

Наконец, уже понимая, что уснуть ей сегодня не удастся, она включила смартфон и попыталась выяснить подноготную господина Бородинского.

К ее радости, в Сети нашлось немало упоминаний о нем. Пресса любила Льва Яковлевича за яркую харизму, широкие жесты и неизменные скандалы, окружающие его персону. Скандалы могли быть как любовного, так и финансового характера. Женат Бородинский был четырежды, а число его только официальных любовниц превышало два десятка. О неофициальных пресса даже не упоминала и имен девушкам не присваивала, ограничивалась в таких случаях выражением «Господин Бородинский и его очередная пассия». Что касается финансов, то тут у Бородинского бывали как взлеты, так и падения. Но что интересно, чем глубже была финансовая яма, в которую погружался миллионер, тем ярче и шикарней были красотки, окружающие его персону.

Сейчас господин Бородинский был вновь помолвлен, и в скором времени ожидалась его свадьба с Софьей Соколовской – ослепительной красоты брюнеткой.

Впрочем, Саше показалось, что во внешности девушки есть что-то от хищной птицы. Но не от благородного орла или сокола, а от… ворона или вороны. И все же молодость скрашивала эту особенность ее внешности, а умелые визажисты подчеркивали то, что стоило подчеркнуть, и скрывали то, чего показывать не стоило. В итоге получилась та самая «ослепительная красота», которой восхищались писаки из светских хроник.

– Судя по внешности невесты, дела у господина Бородинского нынче идут не так чтобы гладко, – сравнивая фотографии разных лет, сделала вывод Саша. – Нынешняя невеста у него и впрямь настоящая красавица. Даже получше той, другой красотки, которая встречала его из тюрьмы.

Да, был в жизни господина Бородинского и такой эпизод. Впрочем, до тюрьмы не дошло, посидеть ему довелось лишь в следственном изоляторе. Дело его до суда не дошло, развалилось где-то на полпути еще в процессе расследования. А обвиняли господина Бородинского в скупке краденых произведений искусства. Украли их из музея якобы по заказу самого Бородинского, который пообещал ворам за их работу баснословную, по их меркам, сумму в десять миллионов. Процесс был громким, и впору было даже подумать, что репутации Бородинского конец. Но все получилось иначе. И суд, и шумиха Бородинскому были только на руку, потому что его имя после скандала оказалось у всех на слуху. Теперь о хобби эксцентричного миллионера не знал только ленивый или глухой.

Сам Бородинский, когда его спрашивали о выдвинутых против него обвинениях, лишь смеялся и утверждал, что ни о чем не жалеет, уголовное дело оказалось необычайно полезно для его коллекции. Теперь слух о том, что он щедро платит за нужные ему экспонаты, дошел до самых отдаленных уголков России, и ему шлют на оценку оружие со всех просторов необъятной России и даже из-за ее пределов.

– Ловкий типчик! Такой из любой переделки вывернется.

Вот и все, что сумела заключить Саша из этой истории.

Внешность у миллионера была комичная. Маленький, кругленький, словно колобок, и подвижный, словно ртуть, с короткими ручками и ножками и вдобавок лысый. Был он уже немолод и вряд ли когда-то мог считаться красавцем. Но это ничуть не уменьшало шарма, который этот мужчина источал вокруг себя и на который женщины слетались, словно бабочки на яркий огонь.

– Он богат, любим женщинами, что еще нужно человеку для счастья?

Но, судя по всему, было что-то такое, чего Бородинскому не хватало в этой жизни. Детей у него не было. Наследников тоже. Часто меняющиеся женщины не оставляли в его душе сколько-нибудь заметного следа. Единственной страстью, которая владела этим человеком, была страсть к коллекционированию оружия. Она и была главным делом его жизни. И Саша сосредоточилась на описании коллекции Бородинского. А она того заслуживала, ибо в разное время составляла от нескольких сотен до нескольких тысяч единиц хранения.

Фотографии многих образцов Саше также удалось увидеть в Сети. В каталоге с одной из проводимых Бородинским выставок девушка обратила внимание на витрину, под стеклом которой ей посчастливилось разглядеть тот самый кортик, который Милославский сегодня подкинул в чужой сад. И поэтому первый вопрос, который Саша задала следователю, когда тот за ней заехал, касался именно этого ножичка.

– Это не простой ножик, это кортик образца восемнадцатого века. По легенде, принадлежал самому императору.

– Самому Петру Первому?

У Саши даже дух захватило от восхищения и одновременно от возмущения. Какой Милорадов черствый тип! Как он мог так возмутительно поступить с почти что святыней! Кортик, который держал в руках император, сейчас валяется в чужом саду под кустами. На голой сырой земле! В его-то возрасте!

Но Милорадов о мыслях Саши не подозревал и невозмутимо продолжал:

– Когда Петр ввел в армии моду на ношение этого вида оружия, их вначале не слишком одобрили сами военные. Поэтому первых образцов почти не сохранилось, но этот кортик – исключение, и он один из них.

– Значит, он очень ценный?

– Заурядных экспонатов в коллекции Бородинского не имеется вовсе.

– И кортик дорого стоит?

– Как у всякой уникальной вещи, у него нет цены. А на практике высший потолок его стоимости определяется исключительно щедростью и заинтересованностью покупателя.

– А как кортик оказался у вас?

– Оказался… как-то.

– Я имею право знать, вы так не думаете?

– Саша, ты очень умная девочка, и именно поэтому тебе не нужно знать лишнего. Тебе это не пойдет на пользу.

Милорадов произнес это с такой отеческой заботливостью, что Саше захотелось дать ему кулаком по носу. Не отеческих чувств она добивалась! Но похоже, этот чурбан ни на что больше пока не был готов.



Несмотря на ранний час, дом Бородинского уже жил своей жизнью. В окнах горел свет. Слышался шум голосов и звук работающих машинных моторов. У подъезда перед воротами образовалось нечто вроде пробки из грузовиков, желающих посетить или, наоборот, покинуть владения коллекционера.

– Что это? – удивилась Саша. – Откуда столько машин?

– Я тебе говорил, что уже завтра в доме состоится большой прием по случаю приобретения Бородинским новых экспонатов для своей коллекции.

– Какой коллекции? Которую украли? И Бородинский не обломался? Я бы на его месте завязала с этим старинным оружием.

– Во-первых, похищена лишь небольшая часть коллекции. А во-вторых, я уже говорил, у меня есть насчет этой кражи свои сомнения.

– А этот кортик был среди украденных вещей?

На этот раз Милорадов снизошел до ответа и коротко буркнул:

– Был!

Саша кивнула. Теперь ей казалось, что она понимает задумку Милорадова. Следователь подозревал Бородинского в причастности к ограблению собственной коллекции старинного оружия. И, подсовывая коллекционеру кортик, который был украден у него недавно в числе прочих экспонатов, а потому должен был оказаться среди добычи Спицына, но почему-то там не оказался, следователь ожидает, что виновный как минимум запаникует, а как максимум наделает кучу ошибок и тем или иным образом выдаст себя.

И тут же Саше пришла в голову до крайности неприятная мысль. Если Бородинский причастен к краже коллекции у самого себя, то он может быть причастен и к смерти Константина Спицына, на которого пытался свалить вину за эту кражу. А это уже совсем другой коленкор. Одно дело – войти в дом мошенника, промышляющего аферами со страховками или другими финансовыми преступлениями. И совсем другое дело, если этот же человек является хладнокровным убийцей.

Саша еще раз внимательно посмотрела на Милорадова. Нет, не может быть, чтобы он решился подвергнуть ее такой опасности. Скорей всего, к смерти Спицына известный коллекционер не имеет никакого отношения. Да и зачем ему убивать того, с кем он сидит в одной лодке, гребет в одном направлении, и к тому же того, кто еще не отдал ему украденное? Ведь Спицын утверждал, что должен вернуть украденное именно Бородинскому. И собирался это сделать. Разве что украденное Спицыным оружие у него, в свою очередь, свистнул кто-то другой, и совсем не Бородинский. А Бородинский, поняв, что не получит своих экспонатов, выместил злобу на Спицыне. Но тоже как-то глупо, сперва нужно было Спицына хорошенько допросить, но на теле Спицына не было ни малейшего следа допроса с пристрастием.

И это Сашу весьма обнадеживало.

– Пора идти!

Она весело помахала Милорадову ручкой, стараясь не показывать, как сильно дрожат у нее поджилки. Но Милорадов и сам выглядел как-то невесело. Кажется, он здорово раскаивался, что отправил Сашу на это дело.

Однако в самом доме все прошло гладко. Охранников на входе было всего двое, да и те были заняты своими делами.

– Новая горничная? – безразлично спросил старший. – Звать как?

Саша назвалась.

– Вас должны были предупредить обо мне.

Один из охранников был помоложе и посимпатичней, он был готов пропустить Сашу просто так. Но вмешался второй:

– Рюкзак покажи!

Саша с готовностью распахнула недра своего рюкзака, но и этот вроде бы строгий охранник постарше ограничился тем, что лишь глянул в него краем глаза.

– Мелкая ты какая-то, – заметил молодой напарник. – Тебе лет сколько?

– Четырнадцать.

– Паспорт покажи.

Саша продемонстрировала ему документ, и охранник присвистнул:

– И впрямь четырнадцать. Совсем уже у хозяев дела плохи, малолеток на работу приглашать стали.

– Язык не распускай, – посоветовал ему товарищ. – Тут всюду камеры.

– Да знаю я! Половина из них нерабочие.

И молодой охранник дружески подмигнул Саше. Мол, плавали, знаем.

Из будки охраны Саша вышла с твердым ощущением того, что она нашла того, кто сможет ей помочь в выполнении ее задания.

Надо же, как ей повезло с самого начала наткнуться на болтуна и ротозея. Если бы знать, что тут работают такие «профи», можно было бы не закидывать кортик в сад, а пронести его прямо в рюкзаке. Потайных кармашков для этих целей в нем имелось предостаточно. И в них никто даже не удосужился заглянуть.

Впрочем, совсем уж на произвол судьбы Сашу не оставили, сопроводили устными указаниями:

– Иди прямо по дорожке, и окажешься у служебного входа в дом. Там тебя встретят.

Саша начала потихоньку двигаться в указанном направлении. Ночью прошел небольшой дождь, и вся листва в саду дышала влажностью и свежестью. Как там кортик? Не заржавеет ли он? Саша прямо вся извелась от тревоги.

К ее огромному сожалению, эта дорожка четко просматривалась на камерах наблюдения охранников. Это она уже видела на экранах их мониторов. Если сейчас она свернет в сад, то это моментально заметят. А вот в самом саду камер не было, потому что фрагментов с деревьями или цветами на экранах пульта наблюдения не было вовсе, это Саша тоже уже отметила.

Но кто знает, возможно, что камеры снабжены фотоэлементами и включаются только в тот момент, когда в поле их видимости оказывается движущийся объект?

Тогда требовалось подумать о дополнительной маскировке. А еще лучше под тем или иным предлогом отвлечь охранников от пульта наблюдения.

Пока что Саша медленно доплелась до служебного хода, где и была встречена громогласной женщиной, которая тут же загрузила ее работой. В обязанности Саши входила уборка нижнего этажа.

– Будешь вытирать грязь за всеми этими людьми. Народу уйма, на улице слякоть, пол в один момент превращается в болото.

И до самого обеда, пока не схлынул поток поставщиков, Саша была вынуждена подтирать грязные следы. Отвлечься у нее буквально не было никакой возможности. И она даже стала переживать, сможет ли выполнить наказ Милорадова, но тут ей повезло во второй раз.

Та самая женщина, которая утром приняла Сашу на работу, сейчас снова подошла к ней. Саша уже знала, что зовут ее Ирина и что она является кем-то вроде экономки. Но в то же время простой прислугой ее тоже назвать было нельзя, потому что служила Ирина своему хозяину без малого двадцать лет, а потому обладала неким особым статусом и считалась главной женщиной в доме после хозяйки. Но хозяйкой нынешняя невеста еще официально не стала, поэтому командовала всеми Ирина.

– Хватит тут шваброй шоркать, пошли со мной на кухню, – весело сказала она Саше.

И по дороге объяснила:

– Галка – тетка твоя любезная – мне звонила, просила, чтобы я тебя на свежий воздух отправила поработать. Правда, что у тебя сердце больное?

– Так… немного.

Саша знала, что Галина – это и есть та самая горничная, вместо которой Саша явилась работать в дом Бородинского. Уж неизвестно, как Милорадову удалось уломать Галину, но та сказалась больной и пообещала прислать вместо себя племянницу – Сашу. А теперь, должно быть снова по просьбе следователя, Галина звонила и ходатайствовала, чтобы Сашу перевели работать на свежий воздух, то бишь в сад! Поближе к заветным кустам с кортиком под ними.

– Сердце у меня больное, но не так, чтобы очень сильно.

– Ну, я так и подумала, что Галка преувеличивает. Поэтому без свежего воздуха побудешь, на кухне помощь к обеду требуется.

На кухне все шумело, шкворчало, шипело и брызгалось. Повара носились с безумным видом. Приготовления к завтрашнему банкету начались еще за три дня до праздника, но это не отменяло обычного распорядка дня этого дома. Требовалось также готовить завтрак, обед и ужин для хозяев и служащих в доме людей. И бедные повара буквально валились с ног.

– Хорошо, что вы пришли, – кинулась к ним одетая во все белое повариха. – Хозяйка требует свой чай с мятой, а мяты ни одного листочка во всей кухне нет.

– Как же нет? Две коробки с зеленью утром принесли. Я лично принимала. И мята там тоже была.

– Была да сплыла! Эти умники, которых к нам прислали якобы в помощь, все запасы в свое мятное мороженое забабахали. Кондитеры, блин!

– И что теперь делать?

– У нас в нашем огородике, в самом дальнем его уголке есть кустик мяты, – ответила повариха. – Мне не отойти, а вы сходите, нарвите мне с него листиков.

Саша поняла – вот он, ее шанс!

– Я нарву!

– А ты хоть знаешь, как мята выглядит? – с сомнением спросила повариха.

– Конечно! У меня в школе по биологии твердая пятерка была!

– Ну, сходи тогда, – смилостивилась тетка. – Да заодно уж и других душистых травок нарви. И кресс-салата побольше! Хозяин его очень уважает.

Счастливая Саша выскочила за дверь. Ей объяснили, что огородик располагается в самом дальнем углу участка. Запрятали его так далеко специально, чтобы всякие там огурцы-помидоры не оскорбляли бы своим плебейским видом сиятельных хозяйских глаз. Кушать свежие овощи с грядки они любили, а вот лицезреть их не желали. Поэтому огород был надежно упрятан, девушка даже засомневалась, найдет ли она нужное место.

Но Ирина ее обнадежила:

– Иди, не сомневайся. Выйдешь и прямо все время иди. Как раз в огородик и упрешься.

Саша побежала по дорожке, радуясь, что сумела вырваться из дома. Пусть и не без помощи извне, но ведь получилось же! Теперь в поисках кортика она может рыскать по саду где угодно. Спросят, а у нее всегда отмазка есть, мяту для хозяйского чая ищет!

Но такое уж было нынче Сашино везение, что тот уголок, в котором располагался огородик с пряными травами, находился как раз в той части сада, в которую Милорадов вчера и закинул кортик. Саша неплохо ориентировалась на местности и без труда определила, что кортик должен лежать где-то там… там, где находился невысокий упитанный мужчина.

Девушка замедлила шаги, а потом и вовсе начала двигаться еле-еле. Она еще подумала, что мужчина этот напоминает ей хозяина дома. А подойдя ближе, окончательно убедилась в том, что догадка ее верна. Но Бородинский по сторонам не смотрел и Сашу пока что не замечал. Это давало девушке шанс заняться тем, ради чего она сюда и пришла. Она согнулась и начала шарить руками по земле.

Да где же этот кортик? Куда он подевался? Ведь должен быть здесь!

– Что ты тут делаешь?

Саша вздрогнула. Голос прозвучал совсем близко, и вопрос явно предназначался ей. Она второпях сорвала какие-то листья, первыми попавшиеся ей под руку, и выпрямилась.

Тут же она увидела, что Бородинский стоит в двух шагах и смотрит прямо на нее. Но это было еще не все. Бородинский задумчиво разглядывал какую-то блестящую вещь, которую вертел в руках. Вид у него был хмурый, и на Сашу он смотрел без всякой симпатии.

Саша подошла совсем близко и поздоровалась:

– Добрый день!

Мужчина очнулся от своей задумчивости и попытался спрятать то, что держал в руках. Напрасно старался! Саша уже все успела разглядеть. В руках у Бородинского был кортик с потемневшей от времени костяной ручкой. Тот самый, который ей предстояло подкинуть хозяину дома и который она не смогла найти. Ничего удивительного, раз Бородинский нашел его сам и опередил в этом Сашу.

– А меня тут за мятой послали, – улыбаясь во все тридцать два своих зуба, сказала ему Саша.

– Мята растет вон там! На грядках!

– Надо же! – изумилась Саша. – А я думала, что под кустами! Вот же она!

И продемонстрировала сорванную траву.

Но Бородинский по-прежнему был не в настроении, разговор поддерживать не стал, что-то буркнул невнятное насчет современного поколения дебилов, которые не в состоянии отличить мяту от щавеля, и быстро удалился. Кортик он, ясное дело, унес с собой.

Какое-то время Саша постояла, глядя ему вслед и не зная, радоваться ей или огорчаться. Не получится у нее выполнить задание Милорадова. Не сможет она подкинуть кортик Бородинскому в кабинет или, на радость молодой жене, ему в спальню. Но все получилось гораздо лучше, Бородинский нашел кортик совершенно самостоятельно, и теперь при всем желании никто в доме не сможет приплести к этой находке саму Сашу.

Потом она быстренько набрала разных травок, искренне надеясь, что среди них будет и мята, и кресс-салат, о внешнем виде которого Саша имела самые смутные представления. И побежала к дому, где передала поварихе свой улов.

– Вот мята и… остальное.

– Мяту я вижу, – похвалила Сашу повариха. – Но зачем ты нарвала столько щавеля? Я тебя о нем не просила.

Саша похлопала ресницами:

– А я думала, что это шпинат.

– Шпинат я тебя тоже не просила приносить. Я кресс-салат просила.

– А разве это не одно и то же?

Повариха закатила глаза к потолку и возвестила, что весь мир катится в тартарары, если дети на уроках ботаники не в состоянии выучить отличие одной зеленушки от другой. Впрочем, ворчала она на Сашу вполне беззлобно, как поняла девушка, главную роль тут сыграло ее мнимое родство с Галиной, к которой у поварихи было особое отношение, а оно, в свою очередь, проистекало из близкого отношения Галки с самим хозяином дома.

– Галка девка видная, а муж у нее рохля. Ты прости, что я так про твоего дядю говорю, но слов из песни не выкинешь. Жалкий он мужик.

– Ну, есть немного, – подтвердила Саша, понятия не имевшая о том, как выглядит сама Галка, не говоря уж о ее муженьке.

– И зачем Галке понадобилось замуж за этого доходягу выходить?

– Так ведь другого никого не было.