Глава 12

Над головой мелькали огни, а сейчас, наверное, появятся красивые ангелы, которые куда-то его поведут…

Он слышал голоса, много торопливых голосов, говорящих на медицинские темы. Вряд ли красивые ангелы стали бы говорить о его пульсе или снижении давления.

К тому же мертвые не испытывают боли.

Сквозь боль, холод – почему так холодно? – путаницу в голове и удивительно отстраненные мысли о собственной смерти он услышал голос Эсси:

– Все будет хорошо. Рид. Рид. Держись. Ты поправишься.

«Ну, тогда ладно», – подумал он.

Его тело, его разум, все его существо, казалось, плыло сквозь боль, вокруг боли, внутри боли. «Боль» была названием этой чертовой игры. Но он не хотел в нее играть и попытался отплыть подальше.

Боль отказывалась уходить и была тут как тут, когда он снова всплыл на поверхность. Им овладела злость. Кто-то чем-то в него тыкал, и это тоже злило.

Он сказал: «Отвали». Или, скорее, «оаи».

– Почти закончили, детектив.

Рид открыл глаза. Все вокруг было слишком белым, слишком ярким, поэтому он чуть не закрыл их снова. Но успел заметить красивое лицо, большие карие глаза, золотисто-коричневую кожу.

«Красивый ангел». «Асивый аел».

Полные мягкие губы дрогнули в улыбке. А он снова поплыл.

Вверх-вниз, вверх-вниз. Не как на американских горках, а словно плот по мягко колышущейся реке.

Река Стикс? Плохо.

Донесся голос матери. А потом он снова уплыл, и ему снилась долгая беседа о смерти и красивых ангелах.

Когда снова ударила боль, он решил – окончательно, – что быть мертвым – плохо.

– Конечно, но ты не умер.

Рид поморгал тяжелыми веками и посмотрел на Эсси.

– Разве?

– Точно! Я только что уговорила твоих родителей сходить поесть. Могу их вернуть.

– Что за хрень со мной?

Когда она опустила ограждение койки, чтобы сесть на краешек и взять его за руку, он оценил ситуацию. Аппараты, мониторы, противное ощущение от внутривенной иглы в руке, неистовая головная боль, кислый металлический привкус во рту и много других раздражителей – помимо боли во всем теле.

– Она подстрелила меня. Патрисия Хобарт… за рулем белой «Хонды-Сивик», штат Мэн…

– Ты уже нам все это сказал.

Мозг хотел снова отключиться, но он справился.

– Ее взяли? Взяли?

– Возьмем. Не хочешь рассказать, как это произошло?

– Все как в тумане. Давно?

– Три дня, пошел четвертый.

– Дерьмо. Насколько все плохо?

Эсси помолчала.

– Для начала хорошие новости: ты не умрешь.

– В самом деле, хорошие новости.

– Ты получил две пули. Та, что в плече, кое-что разорвала, но врачи говорят, что ты сможешь вернуть себе полную подвижность с помощью лечебной физкультуры. Причем от упражнений не отлынивать, как бы ни было больно или скучно. Понял?

– Ага.

– Вторая попала в бок, сломала пару ребер, задела печень. Ты потерял много крови. Какое-то время будешь чувствовать себя дерьмово, но, если не будешь дураком, полностью выздоровеешь.

– Она ведь не попала… э-э, в мое достоинство? Что-то там внизу не так.

– Это катетер. Его снимут, когда начнешь передвигаться самостоятельно.

– Значит, я был почти мертв четыре дня…

– Как ей удалось тебя достать?

Рид закрыл глаза, пытаясь вспомнить.

– Светлый парик, голубые контактные линзы, чем-то слегка увеличена верхняя губа. Сказала мне, что Рене… Рене! – Он открыл глаза и понял все по лицу Эсси еще до того, как она рассказала.

– Мне очень жаль, Рид. Мы нашли ее в ее доме. Два выстрела в голову. Примерно за два часа до того, как она стреляла в тебя. Судя по тому, что удалось раскопать, Хобарт – рыжая девушка по имени Фейт Эпплби – познакомилась с Рене пару месяцев назад. Сказала, что подыскивает дом; похоже, она ходила по твоим стопам – по тем же домам, что и ты. Она подружилась с Рене, вероятно, увидев шанс вывести тебя из игры.

– Она сказала, что Рене задержится и попросила ее показать мне дом. Я сначала не узнал ее, но голос… Я видел несколько интервью и узнал голос. Однако соображал слишком долго.

– Друг, если бы ты вообще не сообразил, ты сейчас был бы мертв.

– Ей почти удалось, Эсси. И учти, получить в тело пулю больно как черт знает что. Она обошла вокруг барной стойки, чтобы меня прикончить. Я не владел правой рукой, но вытащил пистолет левой и трижды выстрелил. Я знаю, что попал в нее. Знаю, что попал.

– Да, ты попал. К двери вел кровавый след.

– Хорошо.

– Мы опоздали, Рид. Наверняка у нее уже был разработан план побега. Она сбежала – убив своих бабушку и дедушку.

– Иди ты!..

– Да. Сучка застрелила свою бабушку на ходунках, потом дедушку в его массажном кресле. Мы заморозили их счета – на всех было вписано ее имя, – но она систематически, годами, снимала большие суммы. Теперь у нее миллионы.

– Это она. Она убивала тех, кого не успели убить ее брат и его приятели.

– Мы нашли в ее кабинете списки убитых, фотографии, данные, которые она собирала. Там осталось много оружия, парики, карты. Компьютера нет. Видимо, работала на ноутбуке и забрала его с собой. Машина «Хонда» была угнана тем утром, и она бросила ее у дома. У нас есть ориентировка на машину, зарегистрированную на нее, и, поскольку теперь она главный подозреваемый по нераскрытым убийствам в нескольких штатах, делу дан национальный характер.

– Вмешались федералы?

– Я не возражаю. Она умная, Рид. Хитрая и сумасшедшая. Нельзя отказываться от помощи. Ты должен снова встать на ноги, напарник. Отдых, лекарства, физкультура и все, что велят доктора.

– В моей квартире, в спальне, есть доска с делом – архив. Сходи, забери все.

– Поняла. Слушай, я позову твоих родителей. Они дежурили здесь почти круглосуточно.

Желая прикоснуться к другу, Эсси провела пальцем по четырехдневной щетине на его лице.

– Выглядишь дерьмово, Рид, но ты поправишься. Видишь эту кнопку? При необходимости можешь включать капельницу с морфином.

– Да. Учту. Есть тут одна медсестра… наверное, медсестра, если мне все не приснилось. Очень красивая, карие глаза, белоснежная улыбка, кожа цвета карамели, которой моя мама покрывала яблоки на Хеллоуин…

– Не приснилась. Это Тинетт. Посмотрю, работает ли она сейчас. – Эсси наклонилась и слегка коснулась губами его щеки. – Ты напугал меня до полусмерти, Рид. Постарайся больше так не делать.



Еще сутки он то приходил в сознание, то отключался. Врачи хотели, чтобы он вставал с койки и совершал короткие прогулки, а прекрасная (к сожалению, замужняя) Тинетт строго следила за этим. Мол, если он хочет, чтобы сняли катетер, то должен быть мобильным.

Рид шаркал по коридору, волоча за собой капельницу, обычно в сопровождении кого-нибудь из родных или приятелей-копов. Его очень тронуло, что Бык Стоквелл не пропустил ни одного дня посещений, хотя и ворчал, чтобы Рид пошевеливал своей тощей симулянтской задницей.

За десять дней, прошедших с тех пор, как сталь впилась в его плоть, он похудел на четыре кило и чувствовал, как тает мышечный тонус.

Мать приносила ему мясной рулет, отец угощал пиццей. Сестра испекла для него печенье. А брат протащил пиво.

Первое занятие по лечебной физкультуре оставило Рида без сил и в холодном поту.

Его палата, полная цветов, книг и мягких игрушек, включая плюшевого медведя с детективным значком, стала казаться ему тюрьмой. Впрочем, попасть сюда было так же сложно, как и вырваться. Когда в палату однажды проникла Селина Макмаллен, Тинетт – отныне герой Рида – вытурила ее в два счета.

Но Макмаллен удалось сфотографировать его на мобильник. Увидев свой снимок в Интернете, Рид решил, что все ему врут, и он, по-видимому, умер.

Он выглядел как зомби.

Бык, оправдывая свое имя, упрямо заставлял его вставать и двигаться после второго раунда физкультуры, когда Риду хотелось только упасть и уснуть.

– Кончай ныть.

– Я не ною.

– Ну, скулишь, стонешь, пищишь. Хочешь снова стать копом или нет?

– Я никогда не переставал быть копом. – Рид стискивал зубы, пока они шли. По крайней мере, теперь ему разрешили надевать хлопковые штаны и футболку вместо унизительного больничного халата.

– Тебя засадят за бумажную работу и будут держать там до скончания времен, если ты не сможешь выхватывать пистолет и стрелять, как мужик.

– Эсси надерет тебе задницу за «как мужик».

– Ее здесь нет.

Бык привел друга в небольшой сад, подышать свежим воздухом.

– И она, кстати, не говорит тебе обо всем прямо. Боится поранить твои нежные чувства.

– О чем ты?

– Федералы. Они оттесняют нас, захватывают дело.

– Я так и знал! – От злости Рид ударил кулаком в воздух. Плечо отозвалось такой болью, что в глазах потемнело.

– Ладно, ладно, расслабься, вояка. – Бык схватил Рида за здоровую руку, подтолкнул его к скамейке. – Она боролась как лев. Вы с ней много лет были впереди всех в этом вопросе, и никто вас не слушал. Включая твоего покорного слугу. Беда в том, что это не просто горячее дело, это горячая пресса. Наверху могут строить суровые лица и заявлять, что пресса тут ни при чем, но это чушь собачья. С другой стороны, ты сам был в «Даун-Ист» и стал мишенью для сестры одного из психопатов.

– Она наверняка знала, что затевал ее брат.

– Не спорю. Я говорю о том, что федералы против того, чтобы ты продолжал расследование, и наше начальство с ними соглашается.

– Черт знает что.

– Таков уж расклад. Когда вернешься, тебя посадят за стол и завалят бумагами, пока не пройдешь реабилитацию. И даже после этого тебе не дадут заниматься делом Хобарт.

– Сукины дети.

– Смирись, малыш. Многие из нас будут работать над этим неофициально, однако тебе сначала нужно полностью поправиться. И не говори мне, что тебя не мучают страхи в темноте.

– Мне видится этот пистолет. Приближается в замедленном движении. Кажется, у меня полно времени, чтобы укрыться и открыть ответный огонь. Но я двигаюсь еще медленнее, а чертов пистолет огромный, как пушка.

– Возьми себя в руки.

– Спасибо за чуткость и сострадание.

Бык фыркнул – прямо как бык.

– Хватит с тебя нежностей и поцелуев в лобик. Прими пинок под зад.

– Я ценю…

– И, черт возьми, ешь как следует. Ты похож на зомби, из которого набили чучело. Теперь вставай и иди.

Разговор с Эсси Рид пока отложил на другое время, потому что врачи наконец открыли дверь его клетки. Он собирался домой.

Но не в свою дерьмовую квартиру – он пока еще не смог бы одолеть три лестничных пролета, – а в свою детскую спальню, к маминой стряпне, к замечательно несмешным шуткам отца.

Рид попросил именно Эсси забрать его из больницы и отвезти в дом родителей – нарочно, чтобы с ней поговорить.

– Почему я должен садиться в инвалидное кресло, чтобы доехать до дверей, если две с половиной долбаные недели я только и слышал «вставай и ходи»?

Тинетт, ослепительно улыбаясь, похлопала по стулу.

– Правила есть правила, мой дорогой. Будь умницей и садись.

– А давай, когда я восстановлюсь на все сто процентов, у нас будет жаркий, страстный роман? Это пошло бы на пользу моему эмоциональному и психическому здоровью.

– Мой муж раздавит тебя, как таракана. Жаль, моей сестре всего восемнадцать.

– Отличный возраст!

– Попробуй подойди к моей сестренке, и я верну тебя в больницу!.. – Она хлопала его по плечу. – Я рада, что ты выписываешься, Рид, и в то же время мне жаль.

– Я буду приходить на пытки.

– А я спущусь и прослежу, чтобы ты не плакал слишком громко. Вот, держи своего плюшевого мишку.

Он взял его и окинул палату прощальным взглядом. Эсси уже забрала его книги, планшет и прочее накопившееся за две недели барахло.

– По палате я скучать не буду, – сказал Рид, когда сестра повезла его к выходу. – А по тебе буду. Кроме моей матери, ты единственная женщина, которая видела меня голым, при том, что я не имел такой же привилегии.

– Тебе нужно снова набрать вес. – Она ввезла его в лифт. – И послушаться моего совета.

– Твоего – с удовольствием.

– Не возвращайся к работе слишком быстро. Дай себе время. Гуляй на солнышке, играй со щенками, ешь мороженое, запускай воздушного змея. По-моему, ты хороший полицейский и хороший человек. Дай себе время вспомнить, почему ты – и то и другое.

Рид протянул руку назад – левую, – чтобы коснуться ее руки.

– Я правда буду по тебе скучать.



Эсси встретила их улыбкой.

– Покорился, напарник? Тинетт, ты сокровище!

– Я знаю. Давай, дорогой, посадим тебя в машину. – Она помогла ему сесть и сама его пристегнула. – Позаботься о моем любимом пациенте.

– Один часик в мотеле? Это изменит твою жизнь.

Смеясь, Тинетт чмокнула его в губы.

– Мне нравится моя жизнь. Теперь поезжай и живи своей.

– А что, если бы она согласилась? – спросила Эсси, когда они отъезжали.

– Не согласилась бы. Она без ума от своего мужа. Знаешь, ей было двадцать лет, когда случился «Даун-Ист», и, чтобы оплачивать кредит на колледж, она подрабатывала помощницей медсестры, поэтому в тот вечер оказалась на передовой в больнице. Мир тесен.

Рид немного помолчал.

– Бык сказал мне, что федералы забрали наше дело, отпихнули нас. Меня.

– Я хотела с тобой об этом поговорить, когда выйдешь из больницы и устроишься дома. К сожалению, Рид, у них на руках все козыри. Ты слишком близко к делу, значит, и я слишком близко. Я боролась со стеной, и стена победила.

– Меня это не остановит.

Эсси шумно выдохнула, взметнув челку, которой недавно обзавелась.

– Федералы поблагодарят тебя и похлопают по спине. С нашей стороны такое же решение принято наверху.

– Меня это не остановит, – повторил Рид.

– Что бы ты ни делал, придется делать это без огласки, в личное время. Если они узнают, напишут начальству, и тебя приструнят. Несправедливо, но таков порядок.

– А у тебя каков порядок?

– Я с тобой. В свободное время мы будем делать все, что в наших силах. И, хочу добавить, Хэнк тоже с нами.

– Молодец.

– Да. Он не вернется к штатному преподаванию. Он хочет закончить книгу, «роман о полицейских». Те отрывки, что я читала, мне понравились. Но отчасти он не вернется, чтобы дать мне больше времени поработать над этим делом. С тобой.

– Мне нужно все продумать, нужно время. И прийти в форму. Похоже, пули превратили меня в чучело зомби.

– Да, ты мог бы выглядеть лучше. Однако, поверь мне, две недели назад было гораздо хуже.

– Я должен поймать ее, Эсси. Я не могу стоять в стороне. Ничего больше не известно о ней? С тех пор, как нашли ее машину?

– Гуляет как ветер в поле.

– Ветер переменится, – пробормотал Рид.



Он провел месяц у родителей, осилил курс реабилитации, сумел набрать пару фунтов, потерянных во время заключения в больнице.

Вернулся к работе – к дежурству за столом. И когда он получил приказ от капитана – отстранение от дела Хобарт, – не стал спорить. Не было смысла.

Однако работа за столом имела свои преимущества: давала достаточно времени для изучения файлов.

Следы крови Хобарт были обнаружены на водительском сиденье машины, которую она бросила в аэропорту. Машина, об угоне которой сообщила семья из четырех человек после того, как они вернулись из трехнедельного отпуска на Гавайях, была еще не найдена.

Рид мог бы поспорить, что Хобарт утопила ее в озере или сожгла в лесу. У нее имелись наличные деньги, поддельные документы и кредитные карты. Она не оставила бы себе угнанную машину. Наверняка купила другую под вымышленным именем, причем выбрала неброскую, подержанную. Изменила прическу, внешность и теперь ничуть не похожа на фотографии в выпусках новостей и в Интернете.

Она просматривает новости, блоги, газеты и будет держаться на расстоянии. Пока не нападет снова.

Конечно, она нашла способ получить медицинскую помощь. Рид изучал отчеты о незаконном проникновении в дома, клиники, ветеринарные больницы, аптеки, но ничего подходящего не находил. Среди внезапных смертей медицинского персонала – врачей, медсестер, фельдшеров, ветеринаров – тоже ничего не нашлось.

Он прикинул, что бы сделал на ее месте, где бы спрятался. Север. Канада. Поддельный паспорт. Пересечь границу, устроиться, прийти в себя. Без необходимости изучать новый язык. Арендуешь домик в лесу и сидишь себе тихо.

Однако она не сможет остановиться. Захочет завершить начатое. Рано или поздно придет сообщение о смерти кого-то из выживших в «Даун-Ист».

Рид копался в бумажках, ходил на физиотерапию, ел домашнюю пищу.

А однажды проснулся и осознал, что больше не чувствует себя хорошим полицейским. Вообще почти не чувствует себя полицейским.

Он уже мог вращать плечом, не испытывая боли, и мог несколько раз поднять пятикилограммовую гирю, но он также не особо чувствует себя и мужчиной. Он чувствует себя чучелом-зомби, который дожидается, когда кто-нибудь умрет.

Пора что-то делать, решил Рид и последовал совету Тинетт. Нужно погулять на солнце и вспомнить, кто он есть и почему.

Глава 13

Два дня, наслаждаясь утренним кофе в патио, Сиси наблюдала за мужчиной на узкой песчаной полосе внизу.

Он бегал туда-сюда, потом ходил, еще бегал около получаса, потом взбирался – очень медленно – на камни, садился и смотрел на воду. Затем, как человек, который прежде был в хорошей форме, а теперь выздоравливал после долгой болезни, проделывал все это снова, после чего шел по пляжу к велосипедной дорожке, ведущей к деревне.

Еще в первый день она узнала его имя у местного агента по недвижимости. Забронировать на острове бунгало на три недели – в конце октября и начале ноября – было весьма необычно.

Еще до того, как узнать его имя, она хорошенько разглядела лицо мужчины в бинокль.

Симпатичный, но худой и очень бледный, с щетиной на подбородке.

Ей нравились мужчины с небольшой щетиной.

Она узнала его – поскольку следила за текущими событиями, – однако хотела убедиться.

Ей было любопытно, о чем он думает, когда бегает трусцой, ходит, сидит. Поэтому на третий день Сиси сделала макияж, взъерошила волосы, недавно покрашенные в темно-сливовый цвет, надела легинсы – у нее все еще были отличные ноги, – футболку с длинными рукавами и джинсовую куртку.

И, наполнив две чашки кофе латте, спустилась вниз, к камням.

Он оглянулся, когда она начала взбираться к нему на камни, и заработал очки за то, что сразу же встал и протянул ей руку.

Левую руку, заметила Сиси, и слегка поморщившись от боли.

– Доброе утро, – сказала она, протягивая ему чашку.

– Спасибо.

– Идеальное утро, чтобы сидеть на камнях, попивая латте. Я Сиси Леннон.

– Рид Квотермейн. Восхищен вашими картинами.

– Можно на «ты». Выходит, ты не просто красивый парень, но и умеешь понимать красоту. Признаюсь честно, я тебя узнала. Я знаю, кто ты и что с тобой случилось. Но нам не обязательно об этом говорить.

– Спасибо за понимание.

«Великолепные глаза», – подумала Сиси. Спокойный зеленый цвет, но цепкий взгляд, что добавляет немного магии.

– Что привело тебя на наш остров, Рид?

– Потребность отдохнуть и восстановиться.

– Хорошее место для этого, особенно в тихий сезон.

– Я бывал здесь несколько раз, летом. В детстве, с семьей, и потом с друзьями, когда стал водить машину. В последний раз, наверное, лет десять назад.

– Тут мало что изменилось.

– И я рад. – Он осторожно повернулся и посмотрел на ее дом. – Я помню ваш… твой дом. Помню, я думал, как здорово было бы в нем жить, каждый день смотреть на воду, иметь возможность в любой момент выйти на маленький пляж…

– Да, для меня это единственное место на земле. А где твое?

– Пока не нашел. Вообще-то меня подстрелили как раз в тот момент, когда я искал его не там, где надо. – Рид улыбнулся. – Ценный жизненный урок. Здесь есть еще один дом, который мне всегда нравился. Я специально пошел посмотреть, сохранился ли он. Двухэтажный, с маленьким бельведером[5] на крыше. Такой слегка причудливый, вроде твоего. Мне нравится причудливое. Поменьше окон, чем у тебя, но достаточно. Большие веранды на обоих этажах впереди и одна сзади. Маленький кусочек песчаного пляжа – меньше, чем здесь. А за домом – скалы.

– Ты говоришь о доме Барбары Эллен Дорчет. По ту сторону деревни. Летом перед домом буйство люпинов. Там стоял красный «пикап»?

– Да, и «Мерседес».

– Сын приехал помочь ей привести дом в порядок, прежде чем выставить его на продажу.

– На… Серьезно?

Сиси, немножко ясновидящая, отпила латте и улыбнулась.

– Не самое подходящее время, поскольку мало кто будет искать дом на острове поздней осенью или зимой. Но в прошлом году умер ее муж, и она не хочет жить тут одна. Переезжает на юг, к сыну, который уже двенадцать лет живет и работает в Атланте. Хочет быть рядом с внуками.

– Значит, продает… – Рид тихо рассмеялся. – Я много лет ищу подходящий дом. А когда приехал сюда, увидел твой и тот, понял, почему ни один из тех, что я смотрел, мне не понравился.

– Не там искал. Ты должен купить ее дом. Я могу поинтересоваться ценой.

– Надо же… – Он замолчал, потягивая действительно отличный латте. – Это дико странно.

– Я фанат всего дико странного. Ну, пошли, детектив. Приготовлю тебе завтрак.

– Да не стоит… – Рид замолчал, разглядывая ее яркие блестящие волосы, красивые глаза. – Ты часто приглашаешь на завтрак незнакомых мужчин?

– Только тех, кто меня заинтересует. Обычно у меня готовит мужчина, но поскольку я не провела с тобой эту ночь, я сделаю оладьи с клюквенным соусом.

Рид рассмеялся, что принесло ему еще несколько очков.

– Глупо отказываться от красивой женщины и оладьев. Я не такой дурак.

– Я заметила.

– Позволь, помогу.

Он спустился вниз, стараясь держаться за камни левой рукой, и немного поморщился, протянув ей правую.

– Еще болит?

– Побаливает. Я по-прежнему делаю упражнения, а дважды в неделю отправляюсь паромом на сеансы настоящих пыток.

– Тебе нужно заняться йогой. Я горячий приверженец холистики. Впрочем, начнем с оладьев. Как ты относишься к «Кровавой Мэри»?

– Только не жалейте острого соуса.

– Мой человек! – Сиси взяла его за левую руку, сжала ладонь. – Как говорится, «это начало прекрасной дружбы».



Внутри дом оказался таким же эффектным, как и снаружи. Яркие цвета, много света, фантастический вид из окон.

– Дом похож на тебя.

– Боже, да ты умен.

– Нет, я серьезно. – Рид прошелся, разглядывая комнату. – Так смело, красиво и творчески. И… – Он остановился возле «Возникновения». – Вот это да. Это просто… ух ты.

– Работа моей внучки Симоны. Она и правда «ух ты».

– От нее словно исходят торжество, радость. Это правильное слово?

– Это прекрасное слово. В тот вечер она тоже была в торговом центре. Моя Симона.

– Я знаю, – сказал Рид, не отрывая глаз от лица скульптуры. – Симона Нокс.

– Ты с ней знаком?

– А? Что?.. Простите. Нет, просто следил за событиями. Еще до того, как стал копом. Чувствовал потребность узнать побольше о людях, которые там были.

– Она тоже там была. – Сиси нежно коснулась рукой скульптуры, прежде чем пошла на кухню смешать коктейль. – Это лицо подруги Симоны, которая погибла в тот вечер.

– Ваша внучка первой позвонила в «девять-один-один».

– Ты прекрасно осведомлен.

– Женщина-коп, которая застрелила Хобарта… она стала моим напарником, когда я получил звание детектива. Благодаря ей я и пошел служить в полиции.

– Как увлекателен мир, правда? Как он то сталкивает, то разлучает, то сводит, то разделяет людей. Тот мальчик убил эту милую девушку. Он уничтожил все, кем она могла стать и что могла сделать. Симона триумфально вернула ее в мир при помощи своего таланта и любви к Тиш. Та женщина-полицейский первой откликнулась на вызов, потому что судьба поместила ее рядом с событием. И она не позволила больному мальчику забрать еще больше жизней, а потом помогла Симоне.

Сиси подошла к Риду и вручила стакан с «Кровавой Мэри».

– Затем она же связалась с тобой, и ты стал полицейским. Я немножко ясновидящая, и я чувствую, что ты очень хороший полицейский. А теперь больная сестра этого больного мальчика убивает других людей и пытается убить тебя. И вот ты в моем доме, которым восхищался в детстве. По-моему, тебя привела сюда судьба.

Она подняла свой стакан.

– Я вообще неплохо готовлю, но оладьи у меня просто изумительные. Так что будь готов изумиться.

– Я только этим и занимаюсь с того момента, как ты села рядом со мной на камни.

– Ты определенно мне нравишься. Теперь это абсолютный, необратимый факт. Сядь, пока я замешиваю тесто, расскажи мне все о своей личной жизни.

– В данный момент ее нет.

– Все наладится. Упражнения, правильное питание, йога, медитация, умеренное употребление взрослых напитков. Плюс время на острове и, конечно же, время со мной. И силы к тебе вернутся.

– Сегодня положено чертовски хорошее начало.

Сиси улыбнулась.

– Ты арендовал бунгало Уистлеров.

«Кровавая Мэри» была крепкой и острой – в точности как ему нравилось.

– Ты знаешь все?

– Почти. Неплохое местечко, но здесь лучше. После завтрака пойдешь домой, соберешь вещи. Живи здесь.

– Я…

– Не беспокойся, я не собираюсь тебя соблазнять. Заманчиво, но тебе все-таки нужен отдых, а не искры из глаз. Над моей студией есть гостевая комната. Я мало кому позволяю там оставаться. У тебя будет шикарный вид, выход на пляж и моя замечательная компания. Готовить умеешь?

Рид не мог перестать ее разглядывать. На запястье у Сиси была татуировка в виде браслета, а на груди кулон – заостренный книзу фиолетовый кристалл.

– Вообще-то… совсем не умею.

– Ладно, зато у тебя есть другие хорошие качества. Ты тоже мне поможешь.

– Как?

– Здесь большую часть времени живет и работает Симона. Я уже привыкла, что рядом всегда кто-то есть. Кто-то симпатичный и интересный. Ты подходишь. Симона недавно уехала в Бостон, затем поедет в Нью-Йорк. Сделай одолжение одинокой женщине. Обещаю тебя не соблазнять.

– А если я сам захочу?

– Это мило. – Она ослепительно ему улыбнулась, не переставая мешать тесто. – Но поверь мне, дорогой, у тебя не хватит силенок.



Рид решил, что эта женщина – природная стихия. Кто другой мог бы накормить его оладьями (изумительными) и уговорить переехать в ее гостевую комнату через несколько минут после знакомства?

Он распаковал вещи. Это не заняло много времени, поскольку он взял с собой очень мало. Все еще наполовину оглушенный стремительными событиями, он оглядел комнату, в которую его поместили с той же простотой, с какой люди указывают дорогу к ближайшему бару.

Как и весь дом, как и сама Сиси, комната была смешением красок и стилей. Стены насыщенного фиолетового цвета занимали произведения искусства. Рид отметил, что на картинах – не пляжные сцены, которых можно было ожидать в доме на берегу, а стилизованные обнаженные или полуобнаженные тела, мужские и женские. Его внимание привлекло изображении женщины с крыльями за спиной; казалось, едва проснувшись, она тянется к небу одной рукой.

Кровать массивная, с четырьмя столбиками, увитыми бронзовыми завитками виноградной лозы. На покрывале – сад из пурпурных цветов на ярко-белом фоне. Множество подушек… похоже, все женщины имели необъяснимое пристрастие к подушками. Основания ламп на прикроватных тумбочках напоминали корни деревьев в волшебном лесу.

Небольшая гостиная зона представляла собой маленький диван, покрытый зеленым покрывалом, таким ярким, словно его подключили к электрической розетке. Стеклянную столешницу журнального столика держал изогнувшийся дракон – видимо, приятель того, который стоял на каменном пьедестале. Комод с изогнутыми ножками был разукрашен сказочными ликами.

«Волшебная комната», – подумал Рид, разглядывая дракона и восхищаясь его искусно вырезанной чешуей и почти живым, воинственным взглядом.

Но все чудеса комнаты не шли ни в какое сравнение с видом из окна. Залив и океан, лодки, скалы, небо – все это было такой же частью комнаты, как и волшебное сочетание искусства и буйных красок.

Он приехал на остров не ради приключений; он хотел провести время в уединении, подумать, перезарядиться. И за одно утро нашел путь ко всему этому.

Разместившись и приведя себя в порядок, Рид по приглашению Сиси направился в ее студию. Спустился по ступеням, выкрашенным огненно-красным, и подошел к боковой двери, обрамленной ухмыляющимися горгульями.

– Входи! – крикнула она на стук.

И он вошел в новую страну чудес.

Пахло краской, скипидаром и ладаном – с ноткой марихуаны. Неудивительно, ведь в одной руке Сиси держала кисть, а в другой – косяк. На ней был забрызганный краской фартук, а ее удивительные волосы – почти того же цвета, что и стены комнаты для гостей, – были стянуты в узел и скреплены чем-то вроде украшенных драгоценностями китайских палочек.

Кисти, краски, инструменты вперемешку лежали на высоких красных стеллажах и на длинном рабочем столе, тоже забрызганном краской.

Картины стояли, лежали и висели повсюду.

Поразительные картины.

– Ого. Это словно… нет, это ни с чем не сравнимо!

– Как тебе твоя комната?

– Волшебная.

Она одобрительно улыбнулась.

– Совершенно точно.

– Не знаю, как тебя благодарить. Я как будто… хотел сказать, как будто вошел в страницу фантастической книги, но скорее я как будто вошел в одну из этих картин.

– Мы отлично проведем здесь время.

Сиси протянула ему косяк. Рид улыбнулся и покачал головой.