Сквозь витражи в покрове ночи стали проявляться признаки наступающего дня, и вампирам нужно было уходить.

 — Мне кажется, — сказала Камилла, натягивая свои алые перчатки, — что еще одна встреча окажется столь же бесполезной, как и эта.

 — Если только жители Нижнего мира останутся такими же высокомерными негодяями, — сказал Старквезер.

 — Если только Сумеречные охотники останутся такими же лицемерными убийцами, — отрезал Скотт. После лика Эдмунда Херондэйла Магнус не мог смотреть на его лицо. Он не хотел видеть, как умирает мечта еще одного мальчишки.

 — Хватит! — произнес Гранвиль Фэйрчайлд. — Мадам, не просите меня поверить, что вы никогда не наносили вреда человеческой душе. Я не дурак. А все, что делают Сумеречные охотники, они делают во имя правосудия и ради защиты беспомощных.

Камилла  улыбнулась медленной милой улыбкой.

 — Если вы верите в это, — прошептала она, — то вы дурак.

У собравшихся Сумеречных охотников это вызвало еще один унылый и уставший взрыв негодования. Магнусу было приятно видеть, что Камилла защищает мальчишку. Она любит Ральфа Скотта, подумал он. Может, даже больше, чем любит. Магнус мог надеяться, что она выберет его, но оказалось, что он не мог завидовать Скотту из-за ее привязанности. Он предложил ей руку, когда они вышли из комнаты, и она приняла ее. Вместе они вышли на улицу.

И там, на сам порог института, спустились демоны. Акералы-демоны с зубами-бритвами и широкими крыльями выжженной черной кожи, как фартуки у кузнецов. Они укрыли ночь, заслонив луну и стерев звезды. Камилла возле Магнуса вздрогнула, выпустив клыки. При признаке страха Камиллы Ральф Скотт бросился на врага, который начал превращаться, и повалил его кровавой кучей на мостовую.

Сумеречные охотники тоже выскочили, вытащив из ножен и одежд оружие. Как выяснилось, Амалия Моргенштерн прятала под своим кринолином небольшой изготовленный со вкусом топор. Родерик Моргенштерн выбежал на улицу и ударил демона, с которым боролся Ральф Скотт.

Из маленькой тележки, где стоял аквариум, Арабелла издала крик настоящего страха и нырнула на самое дно своего печально неподходящего резервуара.

 — Ко мне, Иосия! — прогремел Фэйрчайлд, и Иосия Вейбред — нет, подумал Магнус, вообще-то это был Вейланд — присоединился к нему. Они выстроились перед тележкой Арабеллы и встали так, чтобы защитить ее, не позволяя ни одному демону пройти мимо яркой линии их клинков.

Силас Пангборн и Элоиза Равенскар двинулись на улицу, сражаясь спиной к спине, их оружие было как яркое размытое пятно в руках, а движения идеально синхронизированы, будто они двое превратились в единое ожесточенное существо. Де Квинси следовал за ними и тоже сражался.

Присутствие сбоку от Магнуса внезапно исчезло. Камилла покинула его и бегом направилась на помощь Ральфу Скотту. Сзади на нее вскочил один демон и схватил ее своими похожими на лезвие когтями. Ральф завыл от отчаяния и горя. Магнус уничтожил взрывом демона, упавшего с неба. Камилла повалилась на землю, и Магнус, опустившись на колени, взял ее дрожащую в свои руки. Он был потрясен, увидев в ее зеленых глазах заблестевшие слезы, был потрясен тем, какой хрупкой она казалась.

 — Простите. Обычно меня не так легко вывести из строя. Однажды гадалка из смертных предсказала, что моя смерть придет ко мне как сюрприз, — дрожащим голосом произнесла Камилла. — Глупое суеверие, не так ли? Но все же я всегда хочу быть предупреждена. Я ничего не боюсь, если только мне не говорят, что опасность наступает.

 — Я бы и сам был полностью выведен из строя, если бы демоны, которые ничего не понимают в моде, не испортили мне наряд, — сказал Магнус, и Камилла рассмеялась.

Ее глаза были подобны траве в росе, она храбрая и красивая и будет бороться за их добро. Вампирша прислонилась к нему, и в этот момент Магнус ощутил, что перестал искать любовь.

Магнус оторвал свой взгляд от очаровательного лица Камиллы и обнаружил, что Сумеречные охотники и жители Нижнего мира, на удивление, не спорили. Вместо этого, они осматривали друг друга, стоя на внезапно затихшей улице в окружении тел побежденных врагов, потому что были вместе. В воздухе витало какое-то удивление, будто нефилимы не видели ничего демонического в представителях Нижнего мира, когда они вместе сражались против истинных демонов. Сумеречные охотники были воинами, и узы войны очень много значили для них.

Магнус же не был воином, но он помнил, как Сумеречные охотники двинулись, чтобы защитить русалку и оборотня. Для него это тоже имело значение. Возможно, этой ночью что-то было спасено. Возможно, эта дикая идея о Соглашении, наконец, сработала.

А потом он почувствовал, что Камилла шевельнулась в его руках, и увидел, куда она смотрела. Она глядела на Ральфа Скотта, а он — на нее. И в его глазах читалась вся скорбь мира.

Парень поднялся на ноги и обрушил весь свой гнев на Сумеречных охотников.

 — Это вы сделали, — бушевал он. — Вы хотели, чтобы мы все были мертвы. Вы заманили нас сюда…

 — Ты сошел с ума? — потребовал Фэйрчайлд. — Мы нефилимы. Если бы мы хотели, чтобы вы были мертвы, то уже давно это сделали бы. Для наших убийств нам не требуются демоны, и, конечно же, мы не хотели, чтобы они оскверняли наш порог. Моя дочь живет здесь. Я не подвергну ее опасности ради того, что вы назвали, и уж тем более не ради Нижнего мира.

Магнус должен был признать, что он прав.

 — Это вы принесли нам эту мерзость! — взревел Старквезер.

Магнус открыл рот, чтобы возразить, а потом вспомнил, как чрезмерно яростно была настроена королева фей, выступая против соглашения с Сумеречными охотниками, и при этом проявляла странное любопытство по поводу деталей, таких как: время и место проведения встреч. Он закрыл рот.

Фэйрчайлд наградил Магнуса осуждающим взглядом, будто на его лице Сумеречный охотник мог прочитать всю вину Нижнего мира. Ральф ясными глазами посмотрел на Фэйрчайлда и заговорил спокойным звонким голосом:

 — Вы не окажете нам помощь? Очень хорошо. Она нам не нужна. Оборотни сами позаботятся о себе. Я за этим прослежу.

Парень-оборотень увернулся от удерживающей руки де Квинси и не обратил внимания на резкий ответ Фэйрчайлда. Он обращал внимание только на Камиллу. Мгновение он смотрел на нее. Камилла подняла руку, а потом уронила ее, и Ральф развернулся и пошел прочь от Сумеречных охотников и своих товарищей из Нижнего мира. Магнус видел, как тот, уходя, расправил худые плечи — парень принял тяжелое бремя и то, что он потерял самое дорогое. Магнусу он напомнил Эдмунда Херондэйла.

***

Больше Магнус не встречал Эдмунда Херондэйла, но еще раз услышал о нем.

Сумеречные охотники решили, что Магнус и Камилла среди собравшихся представителей Нижнего мира были самыми разумными. Учитывая, что другим выбором были несдержанные оборотни и Алексей де Квинси, Магнус не мог обрадоваться такому предпочтению.

Нефилим попросил Магнуса и Камиллу прийти на закрытую встречу, чтобы обменяться информацией, дабы продолжить переговоры, независимо от Ральфа Скотта. В их просьбе звучало неявное обещание, что Сумеречные охотники могут предложить свою защиту, если в будущем Магнусу и Камилле она понадобится. Конечно, в обмен на магию или информацию о Нижнем мире.

Магнус отправился на встречу, только чтобы увидеть Камиллу, другой причины не было. Он говорил себе, что вовсе не думал о той схватке с демонами и том, как она их сплотила.

Однако когда он вошел в Институт, его остановили какие-то звуки. Шум доносился из глубины здания, и это были грохот, звуки мучений кого-то очень живого. Словно крики души в аду или души, сорвавшейся с небес.

 — Что это? — спросил Магнус.

На этой неофициальной встрече присутствовали всего несколько Сумеречных охотников, а не масса представителей Клава. Пришли только Гранвиль Фэйрчайлд, Силас Пангборн и Иосия Вейланд. Три Сумеречных охотника стояли в маленьком зале, крики агонии эхом отдавались от покрытых гобеленами стен и куполообразного потолка, и все три нефилима казались абсолютно равнодушными.

 — Молодой Сумеречный охотник по имени Эдмунд Херондэйл опозорил свою фамилию и оставил свое призвание, чтобы отдаться в руки смертной девки, — без признаков эмоций ответил Иосия Вейланд. — Его лишают Знаков.

 — Лишение Знаков, — сказал Магнус. — Это как?

 — Они переделываются в более низменные вещи, — сказал Гранвиль Фэйрчайлд, его голос был холодным, а лицо бледным. — Это против воли Ангела. Конечно, это больно.

Как бы в подтверждение его слов раздался дрожащий крик боли. Он не повернул головы.

Магнус застыл от ужаса.

 — Вы варвары.

 — Вы хотите поспешить к нему на помощь? — спросил Вейланд. — Если вы попытаетесь, то каждый из нас ударит вас. Не смейте оспаривать наши мотивы и образ жизни. Вы говорите о том, что выше и благороднее, чем вы можете себе представить.

Магнус услышал еще один крик, который прервался отчаянными рыданиями. Маг подумал о ярком парнишке, с которым он провел одну ночь в клубе, его сияющем и нетронутом болью лице. Такова была плата за любовь для Сумеречных охотников.

Магнус двинулся вперед, но Сумеречные охотники сгрудились с оголенными клинками и суровыми лицами. Ангел с мечом, провозгласивший, что Магнус не должен проходить, не мог выразить большей убежденности в своей собственной праведности. Он услышал у себя в голове отдающийся эхом голос своего отчима: «Дети дьявола, полученные сатаной, рождены быть проклятыми, оставленными Богом».

Долгий одинокий крик страдающего мальчика пробрал Магнуса до костей, как холодная вода, просочившаяся внутрь в поисках могилы. Иногда ему казалось, что они все были оставлены, каждая душа на этой земле.

Даже нефилимы.

 — Ничего не поделать, Магнус. Пойдемте, — произнесла ему на ухо в полголоса Камилла. Ее ладонь была небольшой, но держала руку Магнуса крепко. Она была сильной, сильнее, чем Магнус, возможно, во всех отношениях. — Я считаю, что Фэйрчайлд вырастил из ребенка мальчика, и все равно выкидывает его на улицу как мусор. У нефилимов нет жалости.

Магнус позволил ей увести себя на улицу и подальше от Института. Он был впечатлен, что она оставалась такой спокойной. «Камилла обладала силой духа», подумал Магнус. Ему хотелось бы, чтобы она могла научить его трюку, быть менее глупым и менее легко ранимым.

 — Я слышала, вы покидаете нас, мистер Бейн, — сказала Камилла. — Я буду сожалеть о вашем отъезде. Де Квинси организовывает самые известные вечеринки, и я слышала, что вы жизнь и душа любой компании, в которой присутствуете.

 — Мне тоже жаль уезжать, — сказал Магнус.

 — Могла бы я спросить, почему? — сказала Камилла, ее прекрасное лицо вскинуто, зеленые глаза блестят. — Я думала, что вам скорее подходит Лондон и что вы могли бы остаться.

Ее приглашение казалось практически непреодолимым. Но Магнус не был Сумеречным охотником. Он мог пожалеть того, кто страдал и был молод.

 — Этот молодой оборотень, Ральф Скотт, — сказал Магнус, оставив притворство. — Он влюблен в вас. И мне показалось, что вы тоже поглядывали на него с интересом.

 — А если это и правда? — смеясь, спросила Камилла. — Вы мне не кажетесь человеком, который мог бы отойти в сторону и отказаться от своего во благо другого!

 — Да, но я не человек. Ведь так? У меня есть уши, как и у вас, — добавил он, и это было слишком восхитительно — сама идея кого-то любить и не бояться, что скоро его потеряешь. — Но оборотни не бессмертны. Они стареют и умирают. У парнишки Скотта есть всего лишь один шанс на вашу любовь, когда я… я могу уйти и вернуться, снова найдя вас здесь.

Она прелестно надула губки.

 — Я могу забыть вас.

Он склонился к ее уху.

 — Если это произойдет, то мне придется напомнить о себе против вашей воли.

Его руки обхватили ее за талию, гладкий шелк ее платья ощущался под подушечками его пальцев. Он чувствовал, как его прикосновение волнует ее, и она тянется за ним. Его губы коснулись ее кожи, и он почувствовал, как она вздрогнула. Он прошептал:

 — Любите мальчишку. Подарите ему счастье. А когда я вернусь, то посвящу век восхищению вами.

 — Целый век?

 — Возможно, — дразня, произнес Магнус. — Как там говорится в поэме Марвелла?

«Я сотню лет на похвалу

Потратил бы глазам, челу;

На бюст, конечно, пару сот,

И тридцать тыщ для всех красот,

Что ниже. Каждой — век; к тому -

Век гимнов сердцу твоему».[9]

Брови Камиллы поползли вверх при упоминании о ее груди, но глаза сияли.

 — И откуда вы знаете, что у меня есть сердце?

Магнус приподнял свои брови, уступая ей в этом.

 — Я слышал, что говорят, будто любовь — это вера.

 — Будет ли оправдана ваша вера, — сказала Камилла, — покажет время.

 — Прежде, чем время покажет нам это, — сказал Магнус, — я покорно прошу вас принять небольшой символ моего к вам уважения.

Он сунул руку внутрь пиджака, который был сшит из голубой тончайшей ткани и который, он надеялся, Камилла сочла стильным, и вытащил ожерелье. В свете ближайшего фонаря блестел рубин в форме сердца насыщенного цвета крови.

 — Эту прелестную вещицу, — сказал Магнус.

 — Очень прелестную. — Ее голос звучал весело от такого преуменьшения.

 — Конечно, она не сравнится с вашей красотой, но что может сравниться? Она обладает еще одним качеством, помимо прелестности, чтобы предложить ее вам. На драгоценный камень наложено заклинание, предупреждающее о приближении демонов.

Глаза Камиллы широко распахнулись. Она была умной женщиной, и Магнус знал, что ей известна полная цена драгоценного камня и заклинания.

Магнус продал дом на Гросвенор-Сквер, а что еще ему делать с доходами? Он не смог придумать ничего более ценного, чем купить гарант безопасности Камиллы и приятное воспоминание о нем.

 — Я буду думать о вас, находясь далеко, — пообещал Магнус, застегивая кулон на ее белой шее. — Мне бы хотелось думать о вашем бесстрашии.

Рука Камиллы, как белый голубь, взлетела к сверкающему сердцу ожерелья и снова опустилась. Она взглянула Магнусу в глаза.

 — Ради справедливости я должна подарить вам что-то на память о себе, — улыбаясь, произнесла она.

 — О, да, — сказал Магнус, когда она придвинулась ближе. Его ладонь покоилась на ее тонкой талии, покрытой шелком. Прежде, чем его губы встретились с ее губами, он прошептал: — Если только ради справедливости.

Камилла поцеловала его. И в сознании Магнуса промелькнула мысль сделать свет фонаря ярче, и корпус из железа и стекла заполнил всю улицу мягким голубым светом. Он держал ее и обещание возможной любви, и в это теплое мгновение все узкие улочки Лондона, казалось, расширились, и он даже мог по-доброму думать о Сумеречных охотниках, а об одном даже больше остальных.

Он надеялся, что Эдмунд Херондэйл найдет утешение в руках своей прекрасной смертной возлюбленной, что будет жить той жизнью, которая сделает все, что он потерял и что перенес, стоящим.

Корабль Магнуса отчалит этой ночью. Он оставил Камиллу, чтобы она могла разыскать Ральфа Скотта, и сел на свой пароход с восхитительным железным корпусом под названием «Персия», который был выполнен по последнему слову изобретательности смертных. Его интерес к кораблю и мысли о предстоящем приключении позволяли ему меньше жалеть об отъезде, но, несмотря на это, он стоял у борта, когда корабль отплывал в ночные воды. Он в последний раз взглянул на город, который оставлял позади.

Годы спустя Магнус вернется в Лондон и к Камилле Белкорт и обнаружит все не таким, как он мечтал. Годы спустя у его дверей появится еще один отчаянный парнишка Херондэйл с ярко-голубыми глазами, дрожа от холодного дождя и своей собственной убогости. И вот ему Магнус уже сможет помочь.

А пока Магнус ничего не знал об этом. Он просто стоял на палубе корабля и наблюдал за тем, как Лондон, его огни и тени медленно уплывают из виду.

Переводчик: Светлана Дорохова

Редактор и оформитель: Анастасия Антонова

Переведено для: http://vk.com/e_books_vk

Полное или частичное копирование текста без ссылки на группу запрещено!

Уважайте чужой труд!