— Думаю, они работают просто потрясно, — ответил тот.

Гермиона захихикала, Флёр взвизгнула — лишь спустя миг они сообразили, что девушки впечатлились не столько удачной шуточкой близнецов, сколько только что прибывшей на прием девушкой, невысокой темноволосой красавицей в белой мантии, расшитой жаворонками и скворцами.

— Моника! — воскликнула Флёр, и, обняв ее, расцеловала в обе щеки. Повернувшись к остальным, она представила ее:

— Это моя кузина Моника. Моника, это Билл, ты знаешь, это, естественно, Гарри Поттер, это Рон Висли…

— Могу я взглянуть на ваш шрам? — настолько неожиданно перебила ее Моника, что все буквально подскочили и уставились на Гарри.

— Э-э-э… — Гарри открыл было рот и замолчал, потому что она смотрела вовсе не на него, а на Рона.

Рон выглядел смущенным и встревоженным.

— Что?

— Ваш шрам, — указала Моника. — Можно я на него взгляну?

Рон медленно поднял правую руку: шрам уже заживал, но все равно имел устрашающий вид, вся ладонь, касавшаяся рукоятки Слитеринского меча, была обожжена, отпечаток змеи бежал от запястья к большому пальцу, окруженный неясным круглым следом.

— О-о-о, — выдохнула Моника, беря его руку. — Я никогда такого не видела. Флёр мне рассказывала, каким вы были храбрецом, подняв Слитеринский меч… Это ведь вы практически разрушили всех дементоров!..

— Ну… это… я… — замялся Рон, и уши его покраснели. — Нет, в смысле, я не…

Гарри наступил ему на ногу.

— На самом деле там было три дементора, — слабо закончил Рон.

Моника распахнула свои и без того огромные синие глаза.

— Потанцуй со мной, — выдохнула она, и умчала за собой Рона с такой быстротой и силой, что никто бы не удивился, если бы она использовала Заклятье «Зовио Рон!»

Гермиона ошеломленно посмотрела им вслед.

— Ну, так, — она с хмурым негодованием смотрела, как Моника притиснулась к Рону на танцплощадке. — Поверить не могу, что он купился на ее действия…

— Какие действия? — усмехнулась Ангелина. — Ты под этим подразумеваешь глубокий вырез и взгляд, словно он самое большое чудо из всех чудес мироздания? Ты даже представить не можешь, сколько парней на это покупаются.

— Возмущён такими обобщениями, — заявил Джордж. Внезапно он замер и присвистнул, глядя на верхнюю часть лестницы, и лишь только Антон объявил новоприбывших, как все взоры обратились туда же:

— Чарли Висли и Рисенн Малфой!

Гермиона удивленно захлопала глазами: Чарли Висли, широкоплечий красавец, спускался по лестнице рука об руку с незнакомой черноволосой молодой женщиной в красном платье. Она прижалась к нему так крепко, что казалось, будто он надел ее как браслет. Как только они спустились, девушка чмокнула Чарли в щеку и растворилась в толпе.

— И кто же это, а, старший братец? — рысью подскочил к Чарли Джордж, брови которого никак не могли вернуться на положенное им место со лба. — Она была просто…

Яна ткнула его локтем под ребро.

— …не из тех, с кем мне приходилось встречаться, — несколько неубедительно закончил Джордж.

— Да и мне тоже, — пожал плечами Чарли. — Она схватила меня за руку наверху и попросила проводить ее вниз. Признаться, я боялся, что, если откажусь, мне придется спускаться вниз в паре со Снэйпом. Он стоял как раз позади нас и тоже без дамы.

— Наверное, она без приглашения, — предположила Гермиона, безуспешно пытаясь разглядеть девушку в толпе.

— Она сказала, что она Малфой, — сообщил Чарли. — Она и выглядит, как Малфой.

— И этого вовсе не следует, что она была приглашена, — заметила Гермиона, наслышанная о сложных и противоречивых отношениях в этом семействе.

— Да что уже теперь, — произнес Чарли таким тоном, что ей стало понятно, что эта тема ему совершенно неинтересна. Он повернулся к Гарри и что-то негромко ему сказал, тот удивленно кивнул и, неловко поцеловав ее в ухо, виновато произнес:

— Мне нужно отойти поговорить с Чарли… Я не надолго.

Гермиона кивнула и посмотрела им вслед, с каким-то странным чувством отметив, что теперь головы Гарри и Чарли уже на одной высоте — неужели Гарри уже такой же высокий? И когда это случилось?.. Внутри у нее похолодело: какая-то часть ее самой хотела, чтобы они с Гарри так и оставались детьми… словно это могло уберечь его от судьбы его отца… когда тот был всего пятью годами старше…

Её глаза перескользнули на Рона, слившегося в танце с вилой — кузиной Флёр. Господи прости…

Она поспешно перевела взгляд на близнецов, таращившихся на лестницу со странными выражениями на лицах. Яна и Ангелина — тоже. Гермиона подняла взгляд под завывание Антона:

— Вирджиния Висли и Драко Малфой!



— Я рад, что ты пришел ко мне на вечеринку, Чарли, — Гарри потянул Чарли руку, тот пожал ее — все это было очень странно, какие-то столь взрослые жесты от Гарри… Глядя на него, Чарли почувствовал какое — то смутное неудобство…

Когда он первый раз увидел Гарри… — маленький, бледный, почти потерявшийся в это его черной мантии, взволнованно взиравший на него с верхушки Астрономическрй башни Хогвартса, куда он прибыл, чтобы отправить Хагридовского крошку — Норберта… Чарли тогда еще подумал, как смел этот малыш, как упрям… как горят за очками его зеленые глаза… Чарли почти простил Гарри то меткое замечание профессора МакГонагалл, впервые увидевшей Гарри в полете: дескать, он, Чарли, никогда бы так не смог.

Хм-м-м, ладно, откуда ей знать?..

Чарли крепко пожал протянутую руку:

— С днем рождения, Гарри!

— Спасибо, — заулыбался Гарри — собранный, непринужденно — красивый в своем зеленом джемпере, так удачно подчеркивающим цвет его глаз.

— Я едва собрался, — Чарли сунул руку в карман, — однако должен же я был сделать тебе подарок!

— Да ладно, Чарли, ты ничего не должен, — ну, после всего, что ты и так для нас сделал… понятия не имею, почем нынче стоянка драконов, но…

— Да ну, выкинь из головы, Гарри. Я не потратил на это много денег. Точнее говоря, я вообще не тратил деньги на это… История немного странная, но я должен… У тебя есть время?

— Разумеется, — кивнул Гарри.

Чарли глубоко вздохнул, по прежнему держа руку в кармане:

— Ну, ты знаешь, что драконий лагерь довольно близко расположен к замку Слитерина. Вернее к тому месту, где он был. В общем, это неудивительно — ведь Наследники Слитерина занимались драконами, их там повсюду было полно. Я знаю, вы там были, когда замок пропал, — исчез без следа, так, кажется?

— Ничего не осталось, — кивнул Гарри, — только ровная поросшая травой пустошь да несколько камней.

— Ага, и там кое-что случилось несколько недель спустя… Я видел странное свечение в небе над лесом, так что сел на дракона и поехал на разведку.

— Туда, где раньше был замок?..

Чарли кивнул.

— Там что-то было?..

— Там было не «что-то», а «кто-то»…

Брови Гарри взлетел вверх, с губ вместе со вздохом сорвался вопрос:

— Кто?

— Я не знаю, — расстроенно ответил Чарли. — Думаю, это был мужчина — в мантии с длинным капюшоном и в перчатках… Наверное, на лице у него было Заклятье Obscurus — я не смог увидеть, как он выглядит… Он посылал в небо зеленые вспышки, но, когда я прибыл, он прекратил и вежливо меня поприветствовал, назвав «Наездником» и спросил, считаю ли я себя смелым…

— А ты?..

— Ну, я сказал, что пытаюсь быть, тогда он вытащил из мантии и передал мне вот это, — Чарли вытащил наконец-то руку из кармана, что-то в ней сжимая. — Он сказал, Наездник, передай это Наследнику Гриффиндора, Тому Кто Выжил. Это спасет его от неудач, когда не помогут ни заклинания, ни заклятья, когда силы Магида оставит его. Передай это ему, если тебе дорога его жизнь…

— Черт побери… — пробормотал Гарри и уставился на руку Чарли: в ней был грубое кольцо, сделанный из красно-черного материала, сиявшего рубиновыми искорками сквозь черноту угля.

Сначала Гарри показалось, что это стекло, но, как только он взял его в руку, он почувствовал, что предмет гораздо гибче, тяжелее и плотнее стекла — скорее, как стальная пластина, которой долго пользовались, если судить по поверхности, сплошь испещренной царапинами. — Черт, и что это?..

— Понятия не имею, — печально ответил Чарли. — У меня тут было время, и я все думал, передать это тебе или нет. Мне казалось, что это может быть что-то опасное, что-то от… Ты-ЗнаешьКого. Ну, все эти чертовы мужики, которые появляются в ночи, суют что-то тебе в руку и снова исчезают — они не слишком внушают доверие. Но вот его слова… Я боюсь, что могу лишить тебя какого-то шанса, — он пожал плечами. — Так что я подумал, выбирай-ка сам, ты уже достаточно взрослый.

Гарри поднял на Чарли серьезные глаза:

— Спасибо, Чарли.

— Не так чтобы подарок… — с полной сожаления улыбкой заметил Чарли.

— Прекрати, — Гарри сжал в ладонь плотный черно-красный кружок, — спасибо, что доверяешь мне и относишься как к взрослому человеку.

— Ну да, — Чарли почувствовал, как холод дурного предчувствия поселился у него внутри, — естественно, Гарри. Само собой.



Гермиона испытывала некое весьма специфическое чувство, наблюдая, как спускаются по лестнице Драко и Джинни. Она ничего не могла с собой поделать: она смотрела и смотрела на то, как они держатся за руки, как лицо Джинни чуть касается лица Драко, как Драко смотрит вперед и улыбается… Оба выглядели великолепно, словно были рождены именно для того, чтобы так вот неспешно спускаться с мраморных лестниц на глазах у толпы народа… Впрочем, Драко-то как раз да, а вот Джинни…



— А Джинни неплохо смотрится, — с гордостью старшего брата заметил Джордж.

Более чем, — подумала Гермиона. Как она и говорила, глубокий золотой цвет великолепно подошел к сияющим волосам Джинни, а корсаж эффектно подчеркнул тонкую талию и аккуратные плечи — она выглядела почти хрупкой, однако искорки в ее глазах не давали забыть ту яростную наездницу, спасшую на своем драконе Драко и Рона с вершины Слитеринской башни.

— Она выглядит просто великолепно, особенно, если не обращать внимание на это безобразие, прилипшее к её руке, — добродушно согласился Фред.

Перси захлопал глазами:

— А, так ты имеешь в виду Малфоя?.. — он нацепил на нос очки. — За эти дни он стал так же знаменит, как Гарри, правда? Журнал Юная Ведьма устроил ежедневный конкурс… первый приз — фотография Драко.

— А второй приз, — подхватил Джордж, — две фотографии Драко.

— Так, а теперь будьте по любезнее, — скомандовала Онори: Драко и Джинни спустились по лестнице и присоединились к остальной группе. — Джинни, безумно рада видеть тебя. Драко Малфой, вероятно вы меня не помните, но…

— …Онори Глоссоп, — перебил ее Драко. — Рэйвенкло. Вы были на седьмом курсе, когда мы заканчивали третий. Вы из семьи Дорчестера Глоссопа, не так ли? Замок Тотлейн?

Онори закивала, порозовев от удовольствия:

— У вас потрясающая память.

Однако остальным появление Драко, судя по всему, особого удовольствия не доставило.

Ангелина, прекрасно помнившая Драко по Квиддитчным матчам, смотрела на него, как на что-то, прилипшее к мухобойке, Яна явно нервничала, Фред с Джорджем косились весьма недружелюбно.

Гермиона чувствовала смятение и не могла найти слов для разговора.

Хоть бы Гарри тут был! — но он исчез с Чарли. Казалось, прошла целая вечность за этими ничего не значащими дежурными разговорами, пока они наконец-то не вернулись, сопровождая новых гостей, — Виктора Крума и высокого, темноволосого и синеглазого незнакомца, представленного Чарли Айданом Линчем.

— Вы должно быть Ирландский Ловец! — немедленно сообразила Ангелина.

— Пока да, — с приятным акцентом ответил незнакомец. — Год меня не было. Но я вернулся.

— И мы запросто можем отдохнуть, — раздался чуть раздраженный голос Драко, и Гермиона перевела на него взгляд. Да, пожалуй, времени, проведенного в кампании с не слишком симпатизирующими ему Висли, Драко хватило с лихвой. А когда Драко начинал нервничать, он сразу язвил. Вот он взглянул в сторону Гарри — но Гарри разговаривал с Чарли и не обратил на него внимания.

— Я видел, у вас тут неподалеку Квиддитчное поле, — заметил Айдан. — Мы обязательно должны завтра поиграть, мы с Виктором останемся в городе и…

— Что? Вы с Виктором против меня и Гарри? Вчетвером? Только ловцы? О, это будет грандиозно, мы просто провисим целую вечность, ожидая, когда наконец-то появится Снитч.

— Драко, не будь невежливым, — выговорила ему Джинни.

Драко приподнял брови:

— А ты не указывай, что мне делать, Висли.

Подошел Гарри, услышавший последние слова:

— Думаю, это звучит вполне: игра для ловцов, — улыбнулся он.

Драко промолчал, Гермиона прикусила губу, у Джинни был напряженный и раздраженный вид — равно как и у Драко. Какая-то часть ее была даже рада этому — это-то и пугало. Она взглянула на Гарри — тот улыбнулся ей в ответ. И ей стало еще хуже.

Тишину нарушил Айдан. Протянув руку Джинни, с улыбкой, осветившей его синие глаза, он с изумительной непосредственностью поинтересовался:

— Не хотите ли потанцевать?

Джинни посмотрела на него, потом на Драко (тот ответил абсолютно равнодушным взглядом, по которому Гермиона поняла, что он крайне, крайне раздражен, и пожал плечами) и с пылающими щеками повернулась к Айдану:

— С удовольствием.



Взяв ее за руку, тот закружил ее в танце, едва не сбив с ног Рона с его француженкой, с которой они миловались со страстью, явно неразрешённой в Англии. За те немногие секунды, пока пары не скрылись в кружащейся толпе, Гермиона успела отметить, что Айдан был отличным танцором.

Гарри приподнял бровь и покосился на Драко.

— Заткнись, Поттер, — не шелохнувшись, тут же ответил Драко. Скрестив руки на груди, он стоял с весьма рассерженным видом.

Гарри ухмыльнулся:

— Ну, чем теперь займешься, Малфой?

Драко медленно опустил руки.

— Я обещал Джинни, что буду танцевать… Ну, так я и буду танцевать! — и он повернулся к стоящей рядом Ангелине.

Она затрясла головой:

— Я тобой танцевать НЕ буду, я лучше бладжер съем.

— Отлично, — Драко протянул руку Яне.

Она захлопала глазами, слабо всхлипнула и, не колеблясь больше, взяла руку Драко и пошла на танцплощадку.

— Яна! — протестующе взвыл Джордж, ошеломленно глядя вслед исчезающим в толпе Драко и своей подружке.

Гарри хихикнул:

— Запасись-ка кожаными штанами, Джордж. Похоже, у тебя есть соперник.

— Она просто раздражена моими пингвиньими штучками, — отрезал Джордж.

— А может, от этих статей в Юной ведьме у нее крыша поехала? — поинтересовался Фред. — Ты же знаешь, она подписалась на него…

— Черт… — прорычал Джордж.

Гарри взял Гермиону за руку. Он больше не смеялся, но в глазах у него прыгали веселые искорки.

— Потанцуем?

— Ты же ненавидишь танцевать, Гарри.

— Ага, но я хочу посмотреть, что будет. А ты нет?

Гермиона усмехнулась:

— Ты же знаешь, что я тоже, — она закинула руки ему за шею, и она закружились в танце.



И, как он и пообещал Джинни, Драко танцевал. Он танцевал с Яной, слегка придерживая ее за талию (под убийственным взглядом Джорджа), танцевал с Панси Паркинсон (чьи огромные локоны норовили выбить ему глаз всякий раз, когда она кружилась), танцевал с Блейз Забини (самой красивой девушкой из Слитерина с фиалково-зелеными глазами) — и не танцевал с Джинни, которая, похоже, была полностью завоевана Айданом Линчем и все время танцевала только с ним.

Раздражение внутри Драко все нарастало и нарастало, он ощущал, что уже не в силах с ним бороться.

Чтобы хоть как-то себя отвлечь, он ошеломил приглашением Флёр: как только с ее руки исчез Знак Мрака, ее лицо снова порозовело.

— Вы с Биллом снова вместе? — поинтересовался он, когда она медленно повернулась.

Флёр сделала вид, что не заметила вопроса:

— Ты помнишь, что за тобой еще должок? — спросила она, голос ее был так же легок, как и шелк ее белоснежной мантии.

Драко обречённо покачал головой. Эта Флёр совершенно невыносима.

— Я полагаю, ты хочешь свести меня с ума и заставить заняться с тобой страстной любовью прямо здесь, на полу?

— Вовсе нет. Я надеюсь, ты купишь для меня дом.

— Дом?..

— Да, лучше на юге Ф’ранции.

— Флёр, опомнись! За мной не такой большой долг!

— А кто сказал, что мне нужен большой дом? — резонно заметила она.



Как всегда, беседа с Флёр заставила Драко почувствовать, что он долго, быстро, а главное — бесполезно метался по какому-то замкнутому кругу. Едва смолкла музыка, он извинился и отошел к столу с напитками, где дриада с кожей цвета молодой травки смешивала интересные на вид коктейли, дымящиеся и пузырящиеся. Едва он выбрал себе Май Тай и сделал большой глоток, как услышал над ухом голос:

— В этот раз без зеленого зонтика?

Это была Гермиона. Он приподнял бровь:

— Кто тебе это рассказал?

— Джинни, кто же еще? — рассудительно ответила Гермиона, вздохнула и поправила выбившуюся на лицо прядку.

— А где Гарри?

— Танцует с Чу, — округлила глаза Гермиона.

— Примирение врагов?

— Да нет, я думаю, она все понимает правильно, — пожала плечами Гермиона. — Уверена, он вернется, как только сможет. Драко… мне нужно тебе кое-что сказать.

— И что?

Она пистолетом наставила на него свой палец и, тыча его в ключицу сна каждое слово, отчетливо проговорила:

— Джинни не нравится Айдан Линч. Она пытается тебя достать. Ты ужасно ревнив, даже если ты не хочешь в этом признаться, а она очень упряма. Так что — ради Бога — подойди к ней и пригласи ее или же мы сейчас тебя схватим и выкрасим твою шевелюру в желтый цвет, чтобы ты начал свой седьмой учебный год, похожим на нарцисс, — кажется, ты их ненавидишь?

Драко склонил голову:

— Весьма творческий подход.

— Заткнись, Малфой.

— Мы с Джинни не можем ужиться рядом.

— Еще хуже вы уживаетесь порознь, — Гермиона подняла руку и слегка коснулась его щеки; по темному огню, мелькнувшему в ее глазах, он понял, что ей это было так же непросто, как и ему. — Просто подойди и сделай это.

И она отошла в сторону.

Обернувшись, Драко увидел покачивающихся в танце Джинни и Айдана. Наверное, не случайно Гермиона была так лаконична. Он секунду помедлил, набираясь смелости, — все, что он собирался сказать, должно прозвучать высокомерно.

Шагнув вперед, он положил Айдану руку на плечо:

— Я бы хотел прервать вас.

У обоих — и у Айдана, и у Джинни — был весьма удивленный вид, однако Джинни все же ухитрилась придать своему лицу выражение неудовольствия. Проигнорировав бормотание Айдана, Драко занял его место и, приобняв Джинни за талию, почувствовал, что в груди у него тут же потеплело. Он опустил глаза к ее лицу, раскрасневшемуся от танцев, к ее сияющим глазам… Ее волосы, цвета огня, просвечивающего сквозь бокал красного вина, лились ей на плечи, горя расплавленным золотом, — она никогда не было так хороша, как сейчас. Даже если с Джинни ничего не выйдет, — мелькнуло у него, — есть шанс на всю жизнь остаться любителем рыженьких…

После долгой паузы она наконец улыбнулась:

— Я видела, ты танцевал…

— Да. Спасибо, что вдохновила.

— Не могу понять, почему ты так беспокоишься. Ты прекрасно танцуешь… Взгляни на Гарри — он постоянно наступает Гермионе на ноги.

— Гермиона, — ответил Драко, — не отказалась бы, если бы он простоял на ее ногах весь вечер.

— А ты, — шепнула она ему на ухо, — отказался бы, если бы я простояла на твоих ногах весь вечер?..

— Боюсь, что нет.

Губы Джинни тронула улыбка, он почувствовал это.

— А почему?



— Это все из-за рыжих волос, я против них не могу устоять.

— Я думаю, Рон уже готов к танцам, — улыбнулась Джинни. — Если все дело в рыжих волосах.

— Боюсь, Рон ушел с той французской развратницей, — в тон ей ответил Драко. — Надо что-то делать.

Джинни чуть отклонилась, с подозрением глядя ему в лицо. Она уже не танцевали, от ее взгляда его кровь снова начала разогреваться…

— И что же? — спросила она.

— А вот это, — и Драко поцеловал ее.

Но его губы лишь успела коснуться ее губ и яркая вспышка пронзила его нервы, когда чья-то рука твердо легла ему на плечо. Распрямившись, Драко резко развернулся, готовый сказать незваному гостю, кто бы он ни был, все, что думает.

Однако это была она — стройная длинноволосая брюнетка в темно-рубиновом, глубоко декольтированном платье с золотой цепочкой, охватывающей талию и спускающейся на бедра, каждое звено которой было украшено золотым маком с рубиновым сердечком посредине.

— Салют, Драко, ты меня помнишь?

Драко вытаращил глаза, и хотел было сказать что-то не слишком вежливое, но что-то в его поведении заставило его остановиться: в ней было что-то неясно знакомое, хотя он не мог уловить, что именно.

— А вы, собственно, кто? — поинтересовался он, понимая, что это звучит невежливо, однако, с другой стороны, куда как более невежливо прерывать кого-то в такие интимные минуты.

— Я Рисенн Малфой, — в уголках ее губ появилась дразнящая улыбка. — Твоя кузина.

Драко прищурился.

— Ты ведь из той ветви нашей семьи, что живет в Сингапуре, да? — Драко припомнил, что рубиново-золотой мак был символом, взятым Малфоями, перебравшимися в 1800-годах на восток, в Сингапур, чтобы заниматься контрабандой крови Китайских Огненных Драконов.

— О, ты меня вспомнил, — вздохнула она. — Потанцуем?

Драко почувствовал, что Джинни вздрогнула.

— Я уже танцую, — произнес он, — по-моему, это заметно.

Улыбка Рисенн стала шире, и она протянула ему свою тонкую руку:

— О, нет, я не думаю, что ты…

Он удивленно уставился на нее, потом его глаза скользнули к ее вытянутой руке, и он замер: на безымянном пальце красовалась ониксовая печатка в форме грифа, вернее, спины грифа с распростертыми крыльями, охватывающими ее палец. На спине была выгравирована литера М, оплетенная змеями. Он узнал это кольцо. Это было кольцо его отца. И оно было на отце в тот день, когда тот умер. Дыхание со свистом вырвалось у него из груди, руки ослабли — Джинни удивленно подняла на него глаза.

— Танцуй со мной, — в глазах Рисенн загорелись предупреждающие искорки.

Он замер. Поколебавшись, он посмотрел на Джинни.

— Джин, я…

Не дожидаясь, пока он закончит, Джинни звонко оттолкнула его руки:

— Все прекрасно, — сдавленно сказала она. — Айдан будет только рад.

Она резко развернулась и бросились прочь, провожаемая раздосадованным и разочарованным взглядом Драко. Ну почему, почему, она всегда убегает прочь, думая о нём самое плохое? Неужели ничего нельзя объяснить?

Преодолев собственное сопротивление, он взял изящную руку Рисенн, и она стиснула его пальцы так сильно, что ее ногти впились ему в кожу.

— Потанцуем.

Она повела его в круг танцующих, где обвила его за шею и притиснула к себе с такой силой, что сквозь почти несуществующее пространство между ними едва ли мог протиснуться лучик света. Ее духи — жасмин, сандал, — сладкие, тяжелые, кружили ему голову. Он пытался разглядеть ее лицо, но это было невозможно: свет бил ему прямо в глаза. Эти ее черные волосы и красные губы делали ее похожей на баньши, но серые глаза были явно Малфоевские.

Она потянулась и губами коснулась его уха:



— Драко, — зашептала она, — ты готов услышать то, что я должна сказать тебе?..

Он попытался отодвинуться, но она вцепилась в него, как клещ.

— Все зависит от того, что это такое.

— Ты не забавный, — она слегка надула губки. — Где знаменитое Малфоевское обаяние, о котором я так наслышана?..

— Я предпочитаю снизить накал страстей в столь людных местах, — сухо ответил Драко. — Это может оказаться опасным.

— Особенно для женщин, как я полагаю.

— Точно. Они могут случайно покалечиться в исступлении, торопясь раздеться.

— Как эта рыжеволосая, с которой ты целовался?..

Драко остановился как вкопанный среди кружащихся пар и крепко сжал ее руку. Она поморщилась, но улыбаться не перестала.

— Думаю, самое время рассказать то, что ты собиралась, — решительно произнес он. — Или говори, или я ухожу.

Она откинула назад прядь волос.

— Это послание, — сообщила она. — Оно может тебе не понравиться…

Он приподнял брови:

— Только не надо снова этих смертельных угроз, — отмахнулся он. — Мы с Гарри за последнее время наелись этим досыта. Все эти «умри, умри, личинка дьявола» уже изрядно достали.

— Нет, улыбнулась она, — это послание тебе необходимо получить…

Драко начал вежливо отстраняться:

— Я так не думаю…

— И это послание, — промурлыкала она, — спрятано у меня за корсажем… Так что уж позаботься найти его…

Драко покосился: корсаж был так туг, что он с трудом мог представить, чтобы она спрятала за ним даже бумажную салфетку, не говоря уже о листе пергамента.

— Я знаю, что обо мне сложилось определенно мнение, — ответил он, — однако я не щупаю незнакомых женщин в публичных местах, даже если они меня об этом просят. Особенно — если меня они об этом просят.

Она холодно улыбнулась и потянулась к его руке, и спустя мгновение он почувствовал, как что — то круглое, жесткое и холодное впилось ему в ладонь, она сжала вокруг предмета его пальцы, даже не глядя на него, он мог с уверенностью заявить, что это то самое кольцо.

— Твой отец, — произнесла она, — хотел, чтобы оно было у тебя.

— В чем дело? — он сам удивился своему холодному тону. — В какие игры ты играешь, Рисенн?

— Ничего не могу сказать, — ответила она, — я должна передать тебе послание. Таковы были инструкции.

— Чьи инструкции?

Она только улыбнулась в ответ и потянула его за сжатый кулак. Он последовал за ней в тень алькова, где она опустила за ними занавес. В этой полутьме она усмехнулась ему, отпустила его руки и начала расшнуровывать тесный расшитый маками корсаж.

Драко невольно отпрянул назад, но глаз отвести не смог (да и в конце-то концов, ему же было только семнадцать!):

— Это что это ты делаешь?..

Она снова усмехнулась, откинула назад свои черные волосы, потекшие по ее спине чернильной рекой, и вздохнула, что, учитывая состояние ее одежды, было весьма впечатляющим.

— Добро пожаловать, — пригласила она. — Послание. Пойди и найди его.

Он подчинился.

Проходившие мимо занавешенного алькова могли слышать странные звуки: какую-то возню, хихиканье, сдавленное дыхание Драко, говорящего «Может, проще было бы голой выскочить из праздничного торта, если только ты не запланировала это на потом?..»

— Отвали, — задорно ответила Рисенн. — Я люблю всегда поступать по-своему. И не надо на меня смотреть. Я всего лишь служба доставки.

— Что-то мне подсказывает, что ты не работаешь в Министерстве совиной почты. Или это премиальная услуга? — резким голосом начал Драко, но у него сбилось дыхание. — Ах… Ничегоничего…

Мгновением спустя гобелен откинулся, и из алькова прошествовала прекрасно выглядящая Рисенн Малфой, а за ней выполз красный, взъерошенный и расхристанный Драко, сжимая в левой руке скрученный пергамент. Подмигнув и состроив гримасу, она испарилась в толпе; проводив ее взглядом, Драко рванулся к лестнице, взлетел по ней, перескакивая через ступеньку, и помчался в библиотеку.

Огонь прыгал за решеткой, разбрасывая в честь приема синие и пурпурные искры. Другого света в комнате не было, за исключением лившегося сквозь высокие стрельчатые окна и падающего млечными пятнами на пол прохладного лунного света. Отцовский стол вишневого дерева, заваленный подарками, призрачно темнел в углу. С легкой дрожью, полный неприятный предчувствий, Драко прошел к огню, развернул пергамент и начал читать адресованное ему письмо.



«Драко, устроенное тобой вчерашнее ночное представление около моего надгробия было весьма забавно (пергамент заходил ходуном в руках Драко). Большинство из сказанного тобой, конечно же, юношеский бред, однако в одном я с тобой соглашусь: я не Создатель, я никогда и не претендовал на это. И, в отличие от Бога, у меня нет мыслей пожертвовать моего сына толпе — всем этим Поттерам, Блэкам, Висли и прочему сброду. Ты принадлежишь мне, Драко, ты всегда мне принадлежал — а все благодаря той темной силе, которой мы с тобой связаны…

Ты понимаешь, о ком я говорю. Он шлет тебе свою благодарность за то, что ты освободил мир от единственного колдуна, который мог противостоять ему и препятствовать его возвышению. Признаюсь, у меня были сомнения, что ты на это способен, но его вера в тебе не поколебалась. Так или иначе, силы, какими он одарил тебя, когда передал тебе статус Наследника Слитерина, лежат за пределами моего разумения. Твои бунтарские наклонности меня беспокоят, однако он гарантирует, что это можно обуздать, давая правильные… стимулы.

В любом случае, ты впервые заставил меня гордиться тобой. Наше фамильное кольцо я прилагаю в знак того, что наконец-то считаю тебя настоящим Малфоем, носи его и жди от меня вестей. Я приду к тебе в твои истинный день рождения. Жди меня и знай, что я наблюдаю за тобой.

Засим, как всегда — твой отец, Люций Неро Малфой» Едва его глаза прочитали последние слова письма, начертанные отцовской рукой, бумага вспыхнула в трясущихся пальцах Драко и обратилась в пепел, тут же рассеявшийся, — он едва успел подхватить кольцо, блеснувшее в полутьме чернотой и пламенем каменного угля.

Мой отец… Мой отец жив…



Гарри стоял в тени гобелена и смотрел на свое запястье. Он наконец-то улизнул от Чу, но, как оказалось, только ради того, чтобы столкнуться с Лавандой, а потом налететь на Парвати. Нет, он был рад их видеть, однако безопасно себя чувствовал только рядом с Гермионой, знавший, каким ужасным танцором он был. Его беспокоило еще кое-что: вокруг его запястья все еще оставался след от браслета, что дал ему Чарли. Он заметил, что, когда он танцевал, двигаясь между кружащимися на мраморном полу парами, тот менял свою температуру, обжигая то жаром, то холодом. Глянув на свое запястье — покрасневшее и влажное — он удивленно подумал, какого черта все это значит.

— Однако, судя по виду, весьма дорогая штучка, — произнес ему прямо в ухо какой-то мягкий голос.

Гарри обернулся — прямо за плечом у него стояла, улыбаясь, девушка, пришедшая вместе с Чарли. Он не слышал, как она подошла. При ближайшем рассмотрении в ней несомненно угадывалась Малфоевская родня — с приподнятыми скулами, вздернутым носом и подбородком, твердыми серыми глазами. И теперь эти глаза безотрывно смотрели на его запястье.



— Воры буду охотиться за твоей рукой, — заметила она, — что заполучить эту вещь.

Гарри прищурился. Было в ней что-то такое, что вызывало в нем желание стиснуть зубы, что-то неестественное.

— Не могу понять, почему ты считаешь это своим делом.

— Я не думала, что ты будешь против… — улыбнулась она. — Ты носишь это на левом запястье, потеряй ты его — у тебя останется для волшебства твоя правая рука. Ну и для снитча, естественно…

— Я не просил у тебя никаких советов, — холодно произнес Гарри.

— Это же не просто украшение, ты же знаешь, — она все продолжала и продолжала улыбаться. — Это не побрякушка, это — рунический браслет. Но было бы куда лучше для тебя, если бы это была просто безделушка… ну, или же ты позволил бы ворам украсть ее: всё, что она даст тебе, — лишь ужас и горе.

Гарри почувствовал, как вдоль позвоночника у него побежали мурашки, и решительно помотал головой:

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Я могу прочитать эти рунические письмена… — ответила она, косясь на браслет. Гарри опустил взгляд — для него все эти значки казались простыми царапинами. — А ты?

Гарри медленно качнул головой:

— Я не могу. Но моя подруга сумеет.

— Да ну? — неожиданно девушка коснулась его щеки длинными холодными пальцами и развернула Гарри лицом к себе. В этом жесте не было ни капли желания или страсти, у Гарри возникло ощущение, что этот взгляд изучает содержимое его головы. — Тогда она скажет тебе, что руны сулят предательство. На самом деле ты не должен доверять тем, кому доверяешь. Ты попросишь совета — тебя обманут. Враги найдут тебя, а друзья прибудут слишком поздно, чтобы помочь.

— Таков твой прогноз? — стараясь говорить спокойно, поинтересовался Гарри, хотя сердце его неистово колотилось.

— Точно, — по ее миндалевидным глазам невозможно было понять, о чем она думает.

— И что я могу сделать, чтобы этого всего избежать?

— На самом деле — ничего, — она указала на браслет, охватывающий его запястье. — Однако на твоем месте я бы засунула эту штуку себе за пояс, а не носила бы на виду, навлекая на себя кучу проблем. Уж коль ты решил оставить её при себе.

— Решил.

— Да, я вижу, — заметила девушка, — ты решил…



Гарри с чрезвычайно серьезным видом, словно бы это был вовсе не его день рождения и не его вечеринка, стоял, прислонившись к стене и погрузившись в глубокие размышления, когда его обнаружила Гермиона — ей показалось, что для того, чтобы выудить его из глубин его размышлений, ей понадобится леска.

Он подскочил, когда она положила руку ему на плечо:

— Гермиона!