— Дай мне хотя бы поцеловать дедушку на прощание! — настаивает Артур.

– Серьезно? – обрадовался Егор. – Самая настоящая летучая мышь?

Отец не может запретить сыну исполнить столь естественное и похвальное желание и отпускает его руку. Оказавшись на свободе, Артур выжидательно смотрит то на отца, то на деда, полагая, что, если отец сам не уйдет из кухни, дедушка попросит его сделать это. Но Арчибальд слишком хорошо воспитан, чтобы без всякой причины вести себя невежливо.

– Ага. Дети подобрали и притащили в клинику. Бойкая, зараза. Чуть нас всех не покусала! Ну мы ей крыло подлечили и, в общем, детям отдали. Наверное, они ее выпустили потом.

Отец стоит и выжидающе смотрит на сына.

– Или коту скормили! Летучему, – предположил Егор, поглядывая на валяющегося на кровати Виконта.

Понимая, что тянуть дальше смысла нет, Артур бросается деду на шею и, целуя его в щеку, шепчет ему на ухо:

– Не, коту – это вряд ли! Такая бойкая мышка была, она бы коту всю морду расцарапала. Ладно, на террасе так на террасе.

— На рисовом зернышке было написано: «На помощь!»

Вечер и вправду выдался очень славный.

Изумленный дедушка тоже целует внука и в свою очередь шепчет ему:

Уже почти наступило лето, во всяком случае, по ощущениям, хотя до конца мая оставалось еще полторы недели. Где-то пели сверчки, переговаривались люди на соседнем участке, играла негромкая музыка, витал запах шашлыков. Те, кто не жил в этих домах постоянно, уже начали съезжаться на выходные – и праздновать вечер пятницы, как это принято в приличном российском обществе.

— А ты уверен?

Маша очень любила всю эту дачную романтику и наслаждалась каждой минутой.

Артур целует дедушку в другую щеку.

Она решила, что уж сегодня вечером можно немного приодеться. Поэтому достала из шкафа одно из нескольких захваченных с собою платьев, длинное и легкое, словно весеннее облачко, собрала волосы, попыталась их красиво уложить, но, как обычно, потерпела неудачу, плюнула да и оставила распущенными. Самую чуточку подкрасилась, чтоб Егор не решил, будто она нанесла боевую раскраску исключительно ради него. И, позвав с собой Виконта, который слушался теперь ее беспрекословно, спустилась вниз.

— Совершенно уверен! Надо что-то делать!

– Слушай, Маша, – сказал Егор, когда она вышла на террасу, и поднялся ей навстречу из-за стола, уже заставленного какой-то вкусной едой.

Арчибальд также решает поцеловать внука в другую щеку.

Горела свеча в необычном подсвечнике – нечто дикое, фэнтезийное, сложенное из ракушек и веточек, – и флер романтики таки витал сегодня над домом…

— Я подумаю, что можно сделать. Артур начинает все с начала: опять целует деда в правую щеку.

– Ты сейчас мне напоминаешь Маргариту из бессмертного романа Булгакова! Она там тоже расхаживала с черным котом рядом.

— Прошу тебя, дедушка, умоляю, не дай минипутам погибнуть! — шепчет мальчик прерывистым от волнения голосом.

Когда дед и внук обмениваются седьмым поцелуем, Арман начинает подозревать, что дед и внук просто издеваются над ним.

Маша приподняла брови:

— Хватит! Пора ехать! Мне вести машину, а дорога долгая! — тоном бывалого шофера-дальнобойщика заявляет отец, прерывая обмен поцелуями и вместе с ним таинственную беседу деда и внука.

– М-м-м, Егор, если я правильно помню содержание данного произведения, большую часть времени Маргарита летала голой на метле либо стояла наверху лестницы, принимая парад мертвецов. Ты действительно хочешь сказать, что я выгляжу как она?

Арчибальд и Артур нехотя отходят друг от друга. Отец с сыном выходят из дома и идут к машине. Пока Арман укладывает рюкзак сына в багажник, Артур переглядывается с дедом, вышедшим на крыльцо проводить внука и его родителей.

– Но зато она была очень красива! И ты очень красивая, правда! – Он обескураживающе улыбнулся. – Извини, возможно, мой комплимент немножко дурацкий, но ты же знаешь, что я и шутки-то дурацкие обычно говорю!

— Не волнуйся, мой мальчик, я все сделаю! — беззвучно, одними губами, шепчет Арчибальд.

Артур посылает деду воздушный поцелуй, хотя сердце у него положительно не на месте.

Тут Егор запнулся, было видно, что он смущен.

— Хватит! Садись в машину, Артур! — приказывает отец.

Желая разрядить обстановку, отец улыбается, однако этого никто не замечает. Он улыбается так редко, что все уже забыли, как выглядит его улыбка. Ведь когда крокодил показывает окружающим зубы, никому в голову не приходит, что он таким образом улыбается.

– Ладно, – сжалилась над ним Маша. – Комплимент принят!

Артур нехотя забирается на заднее сиденье. Отец обходит машину и, не удержавшись, еще раз проводит тряпочкой по сверкающей голове овна, горделиво высящейся на капоте. Словно это не ему, а его золоторунному барану предстоит сейчас сесть за руль и вести машину.

Она уселась за столик, тут же притянула к себе стакан с соком, отпила глоток и зажмурилась от удовольствия.

Что еще нужно? Счастье!

Мать уже сидит в машине, устроившись на переднем сиденье рядом с водительским местом. Она всегда заранее занимает место в машине, потому что ей требуется не менее четверти часа, чтобы справиться с ремнем безопасности и пристегнуться. А так как ее возня с ремнем приводит супруга в ярость, она приобрела привычку садиться в машину задолго до отправления.

Счастье как оно есть – вот оно, простое и незамутненное, его можно пить, надкусывать, смаковать каждый крохотный кусочек. Люди ищут какого-то огромного счастья, гигантского, словно египетские пирамиды, а оно – здесь. Им можно наслаждаться каждый день, просто стоит открыть глаза и увидеть…

— Если тебя начнет тошнить, у меня есть бумажные пакеты! — напоминает мать Артуру тоном, каким обычно сообщают о покупке большой коробки шоколадных конфет.

Сгущались сумерки.

— Принимая во внимание ту скорость, с которой отец ведет машину, меня вряд ли станет тошнить, — пытается объяснить Ар- тур. Но, заметив, что мать не слушает его, он прекращает объяснения, отворачивается и в заднее стекло смотрит на стоящего на крыльце дедушку. Сейчас Артуру может помочь только он.

Виконт спустился на пару ступенек в сад, уселся и уставился в высокую траву, но за кузнечиками не отправился – видно, устал от утренней охоты, а может быть, просто его накрыло созерцательное настроение.

Маша его прекрасно понимала.

Арман занимает водительское место и, потирая руки, тянется к ключу зажигания. Двигатель ревет, словно табун взбесившихся лошадей. Хотя, по словам отца, двигатель обладает мощностью в целых восемь десятков лошадиных сил, похоже, что две трети этих лошадей постоянно пребывают в состоянии отдыха. Тем не менее, отец встречает рев мотора блаженной улыбкой.

В такие вечера хочется сидеть и, может быть, даже не разговаривать, а просто молчать с человеком, который находится рядом.

— Что ж, поехали, мой пупсеночек! — с наслаждением произносит он, берясь за рукоятку ручного тормоза.

С Егором оказалось очень удобно молчать. Минут десять они просто сидели, пили сок, ели закуски и ни о чем не беседовали.

Пупсеночек постепенно набирает скорость.

Наконец, Егор обронил:

Артур смотрит, как дедушка, который машет ему рукой на прощание, становится все меньше и меньше. А вскоре и прекрасный дом, где он провел самые замечательные недели в своей жизни, исчезает за поворотом.

– Конечно, не хочется портить этот чудесный вечер разговорами о том, что нам предстоит, но давай попробуем все повторить. Я созванивался с тетей. Камеры она мне поставить так и не разрешила.

Тем временем Альфред старательно следит за пауком, петляющим по кабинету в поисках обратной дороги. Только когда до него доносится шум мотора, пес, наконец, соображает, что звук этот означает отъезд Артура.

– И ты решил все-таки против нее не идти?

Подпрыгнув, он выбегает на лестничную площадку и мчится вниз, чуть не сбив с ног Арчибальда. На всем скаку Альфред проскальзывает у него между ног, и дедушка, не ожидая от пса такой прыти, с трудом удерживает равновесие. Сбежав с крыльца, Альфред, не снижая скорости, направляется к воротам.

– Ну, Маш, подумай сама. Как это будет выглядеть? Она меня столько раз просила этого не делать, и я сделаю?! Чем я тогда лучше этих товарищей, которые приезжают сюда и топчутся по ее ушам, вываливая свои мелкие проблемы? Да ничем! Просто покажу, что мне на нее плевать и в ее доме я распоряжаюсь, как в своем. Она мне, конечно, дала некие полномочия, но наглеть-то не стоит.

Покинув владения Арчибальда, машина катит по проселочной дороге.

– Но в данном случае это не наглость, а способ поймать вора, – возразила Маша.

Неожиданно вдоль дороги загораются огни, точнее, факелы. Нахмурившись, Арман замедляет ход. Не разобравшись, он силится вспомнить, когда в этом месте успели поставить фонари. Поднять глаза и посмотреть, откуда в действительности взялся свет, ему в голову не приходит. Но так как любопытство не отпускает отца, то он, открыв окно, высовывается наружу.

– Да, но ситуация сложная. Поэтому попробуем все-таки обойтись без камер. Дедуктивный метод, как говорил Шерлок Холмс! Он-то нам и поможет.

В темноте различимы высокие черные фигуры воинов бонго-матассалаи. Выстроившись вдоль дороги, словно почетный караул, они держат в высоко поднятых руках горящие факелы, роняющие на дорогу желтые пляшущие блики.

– Что-то я чувствую себя слишком блондинкой для дедуктивного метода! – созналась Маша.

– Это ты зря. Вот я точно себя ощущаю доктором Ватсоном: ничего не понимаю и могу только записывать.

В отличие от отца, Артур сразу понимает, откуда взялся свет. Изогнувшись на сиденье, он задирает голову как можно выше и смотрит на факелы. Свет их выхватывает из темноты то одно, то другое лицо с боевой раскраской. Артуру становится не по себе: вдруг отец, увидев этот почетный караул, испугается, отпустит руль, и машина, потеряв управление, свалится в кювет или задавит кого-нибудь из воинов?

Они громко расхохотались.

Но все обошлось благополучно, и огни бонго-матассалаи постепенно исчезли во мраке.

Виконт дернул головой, однако не пошел смотреть, почему там люди веселятся. Древнее могущественное божество, созерцающее свет уходящего дня…

— Что они тут делают? Они же создают аварийную ситуацию! Кто им разрешил? — ворчит отец, никогда не упускающий возможности выразить свое возмущение.

– То есть мы по-прежнему просто наблюдаем, – уточнила Маша. – И пытаемся разговорить каждого из них, чтобы понять, у кого проблемы.

Импровизированный почетный караул остается позади, и автомобиль погружается в ночной мрак. Теперь только два крошечных желтых глаза освещают бегущую впереди дорогу.

– Ага, – кивнул Егор. – Также я вспомнил, что есть у меня знакомый паренек, который, в принципе, может взломать электронную почту. Дело, конечно, не очень законное, но, с другой стороны, то, что у нас здесь творится, дело незаконное совершенно точно. Поэтому я с ним связался и попросил заняться нашими четырьмя подозреваемыми. Он сказал, что в ближайшие пару дней у него времени на это не будет, но где-нибудь в понедельник он постарается выполнить мою просьбу.

Когда воины, погасив факелы, собираются возвращаться к себе в шатер, на дорогу кубарем выкатывается пес Альфред. Отряхнувшись, он бросается вслед за автомобилем. Бонго-матассалаи даже не успевают расспросить его. Они долго стоят, наблюдая, как пес мчится по дороге за своим хозяином. Бонго-матассалаи видят ночью так же хорошо, как и днем.

– То есть ты хочешь, чтобы он залез в чужие письма и выяснил… Выяснил что?

ГЛАВА 8

– Да не знаю, – сказал Егор с досадой. – Господи, как тяжело быть детективом! Как они вообще справляются-то с этим? Нужно узнать, не испытывает ли кто финансовые проблемы или, может, проигрался на ипподроме или в рулетку. Я понятия не имею! Но, возможно, в электронной почте найдется ответ.

Арчибальд и Маргарита, совершенно подавленные, стоят на крыльце своего опустевшего дома.

Маша молчала.

— Не волнуйся за Альфреда, он побегает минут пять, а потом вернется. Он боится темноты, — говорит бабушка, беря мужа под руку и увлекая его в дом.

Этот способ ей не очень-то нравился, честно говоря, она предпочла бы к нему не прибегать.

— Я боюсь не за Альфреда, а за Артура, — отвечает Арчибальд.

Дедушка закрывает за собой дверь и задвигает засов.

В чем-то Егор прав: у подозреваемых нет мотива. Вернее, мотив есть: преступник же делает это по какой-то причине! Только вот Егор с Машей не знают, по какой. И если уж Макаров с его многолетним знанием и опытом общения с родственниками не смог догадаться, кто из них может таскать ценные вещи из дома Ирины Валерьевны, то у Маши вообще нет никаких шансов.

— Он принимает эту историю слишком близко к сердцу, а мне не хотелось бы, чтобы он чувствовал себя несчастным.

Несмотря на то что совесть говорила ей, что затеянное Егором тоже не совсем законно, Маша попыталась взглянуть на ситуацию с другой стороны. Тот человек, который ворует, может пойти и на другие злодеяния. Злодеяния, конечно, громко сказано, возможно, это будут мелкие пакости, но что, если Машины опасения верны и кто-нибудь из родственников действительно от злости, ревности или просто от скудости душевной решит вредить не только коту, но и… тетушке? Не то чтобы от воровства до убийства один шаг, и даже слово «убийство» Маша произносить не хотела, однако и исключать такую возможность она не могла. Она все-таки не жила в мире розовых пони и понимала, что родственные отношения не всегда бывают радужными и теплыми. В конце концов, статистика говорит, что большинство преступлений совершается именно в родственной среде. Люди, не знакомые друг с другом, кокошат друг друга значительно реже.

Бабушка улыбается:

– Егор, – наконец заговорила Маша. – Я честно скажу, что мне это не нравится. Но если другого выхода нет…

— Артур еще так мал, и это всего лишь его первые амурные страдания. Но наверняка не последние! Сколько их еще будет…

Арчибальд вздыхает. Все это ему совершенно не нравится.

Макаров внимательно посмотрел на нее и вдруг произнес:

— А если он говорит правду? Если мини-путы и в самом деле в опасности?! Разве я не должен отправиться к ним на помощь? — вновь и вновь вопрошает Арчибальд.

Бабушка подходит к нему и берет его за руки:

– Хорошо. Решим так. Если мы с тобой за выходные справимся сами, хакеру не придется копаться ни в чьем грязном белье. Как тебе такой вариант?

— Арчи! У твоего внука богатейшее воображение, и он так хочет вновь увидеть свою принцессу, что вполне мог придумать невесть что! Что-нибудь вроде этой истории про послание, написанное на рисовом зернышке! Ведь ты же сам говорил мне, что минипуты пишут письма только на листьях деревьев, разве нет?

– Звучит логично, – согласилась Маша. – А почему ты внезапно решил этого не делать?

— Да, конечно, — покорно соглашается с супругой Арчибальд, — но ни один паук не сумел бы доставить лист прямо в руки Артура. Рисовое зернышко удобнее для транспортировки.

– Не знаю, – усмехнулся Егор. – Видно, ты на меня хорошо влияешь. Ты – воплощенная совесть, Мария.

В ответ на реплику супруга Маргарита только улыбается. Когда Арчибальд говорит о минипутах, кажется, что ему тоже всего десять лет.

– Да ладно, какая я совесть, – отмахнулась Маша. – И вообще, мы вроде бы все решили, давай о чем-нибудь другом поговорим!

— Арчи, минипуты существуют уже больше тысячи лет, они сумели выжить в самых невероятных катастрофах. Поэтому они сегодня такие сильные.

– Давай! – согласился Егор. – Почему бы и нет. Расскажи мне, как ты жила в Ростове? Не сложно было в Москве менять привычки, устраиваться?..

— Да… в общем, ты, конечно, права… — уступает Арчибальд.

Глава 11

— Они возмужали, перенеся посланные им испытания, так же, как возмужает Артур, — добавляет Маргарита.

Субботнее утро выдалось роскошным. Казалось, май совершенно передумал быть сереньким, сыпать дождями и решил развлечь москвичей, а также всех окружающих прекрасной погодой. Возможно, поэтому гости начали являться уже с самого утра: деревня звала и манила, будто дудочка крысолова.

— Да, но… они такие маленькие и беззащитные! — душераздирающим тоном восклицает дедушка.

Спустившись вниз около девяти утра, Маша обнаружила, что Егор пьет кофе не в одиночестве, а в компании Тараса. Тот вяло помахал Маше рукой и выдавил стандартное «привет». Вид у Тараса был несколько помятый, от былой элегантности не осталось и следа. На рубашке, явно несвежей, – несколько пятен, брюки измялись, а свитера и вовсе нет. Эх, прощай, европейский лоск, радующий взгляд…

Маргарита целует его в лоб.

– Доброе утро, – сказал Макаров чуть насмешливо, и стало ясно, что насмешка эта относится не к Маше, а к мятому Тарасу.

— И ты туда же! Самый маленький среди всех нас ~ это ты! Пойдем лучше спать. Утро вечера мудренее, — говорит дедушке его супруга, направляясь к лестнице.

– Утро, конечно, доброе, – согласилась Маша и села на свое место, однако вопросительно покосилась на Егора.

— Я… я пойду проверю, все ли как следует заперто, и сейчас же вернусь, — отвечает Арчибальд.

Тарас сидел, подперев голову кулаком, и смотрел куда-то в пространство расфокусированным взором.

Помахав рукой, Маргарита исчезает наверху.

– Мой брат, – пояснил Егор со смешком, – решил приехать сюда прямо из ночного клуба. Даже чемодан в ночной клуб с собой взял!

Похоже, Арчибальд только и ждал, когда же, наконец, наступит тишина и вокруг не будет никого. Он глубоко вздыхает, присаживается на диван и пытается собраться с мыслями. Разумеется, Маргарита права. Она очень часто бывает права. Наверняка его волнения напрасны, и это послание на рисовом зернышке было всего лишь игрой воображения не в меру впечатлительного внука. Их обожаемого мальчика, неуемного фантазера.

– Ну, предположим, чемодан я на танцпол с собой не брал, – пробормотал Тарас и потер лоб. Видно было, что мужику тяжко. – Чемодан я положил в багажник. А с утра, когда чуток протрезвел, сел за руль и доехал сюда. Думаю, здесь-то я и отосплюсь!

Смирившись, Арчибальд направляется к лестнице, но неожиданно ощущает у себя под ногой какой-то очень мелкий твердый предмет. Опустив глаза, он видит на полу крошечный белый шарик, очень похожий на рисовое зернышко. Кряхтя, Арчибальд опускается на колени и с помощью лупы подбирает зернышко. Потом кладет его на ладонь, долго переворачивает и, наконец, под стеклом лупы различает вырезанную на боку зернышка надпись: «На помощь!»

– То есть вы ехали по городу в нетрезвом состоянии? – не удержалась Маша.

— На помощь! — в растерянности шепчет Арчибальд. — Неужели Артур ничего не придумал? Неужели минипуты действительно в опасности?

– Ну, я выпил это, как его… антипохмелин! И рассольчику немного бармен плеснул.

– Сейчас тебе Калерия еще нальет, – пообещал Егор.

Нет, внук никогда бы не смог сделать такую миниатюрную надпись, даже с помощью лупы. Следовательно, долой сомнения. В стране минипутов действительно случилось что-то ужасное.

– Это было бы хорошо! – вяло обрадовался Тарас. – И кофе. Хотя нет, кофе, наверное, не нужно, я же спать собрался…

– И часто вы так делаете? – снова не удержалась Маша.

Мать Артура вновь стошнило в мешок, который уже и без того полон. Отец брюзжит не переставая. Мысль о том, что мать может испачкать сиденье, мешает ему сосредоточиться на управлении машиной. Вот почему он то и дело совершает немыслимые зигзаги, отчего жена его чувствует себя просто отвратительно.

– Что делаю? – не понял Тарас. – Рассол после пьянки пью? Ну, в общем, каждый раз. Самое действенное народное средство! А вы что, не пробовали?

Артур пребывает в прежней позе — стоит коленками на сиденье и смотрит в заднее стекло. Правда, голову он уже больше не поднимает, ибо за окном нет ничего примечательного, только вьются клубы пыли, поднимаемые колесами. Растревоженная пыль, освещенная красным светом задних фар, розовым туманом окутывает дорогу, скрывая обочины. Мать чувствует, как у нее к горлу вновь подступает тошнота. Но, поскольку мешка у нее больше нет, она поворачивается к мужу, чтобы попросить остановить машину.

– Рассол? Почему, пробовала, – невозмутимо ответила Маша. – А вот пьяной за руль не садилась.

— Мне кажется, пора сделать остановку, тем более что впереди виднеется бензозаправка, — стараясь говорить как можно убедительнее, хрипло произносит она.

— Но у меня еще много бензина, — отвечает отец. — К тому же эти заправки посреди чистого поля всегда гораздо дороже, чем на автостраде.

– Слушайте, ветеринар, – простонал Тарас. – Давайте вы меня лечить как-нибудь потом будете, а? Я посплю, приду, склоню перед вами голову, и вы меня отчитаете, и я, конечно же, раскаюсь, что так плохо себя вел, и никогда-никогда больше не буду это повторять. Но сейчас можно я где-нибудь упаду, Егор, а?

— Нам надо остановиться не для того, чтобы заправиться, а для того, чтобы освободиться! — нервничает мать; ее бледное лицо говорит само за себя.

Волнуясь больше за свои сиденья, чем за жену, Арман решает остановиться на эспланаде, напротив павильона техобслуживания.

– Только не здесь, – сказал Макаров. – Давай я тебя напою этим рассольчиком – где эта Калерия бродит? – и потом отведу в спальню, ладно?

Не в силах долее терпеть, мать буквально на ходу выпрыгивает из машины и, прижимая ко рту обе ладони, мчится к туалету.

Отец с отвращением взирает на два мешка с пахучим месивом, стоящих под передним сиденьем. С искривленным лицом он двумя пальцами подхватывает мешки и отправляется на поиски мусорного контейнера, куда можно выкинуть эти отбросы, ничем, на его взгляд, не отличающиеся от ядерных отходов.

– Ладно, – кивнул Тарас и поморщился: кивнул, видимо, зря.

Не собираясь принимать участие в хождениях родителей, Артур сползает на сиденье, устраивается возле бокового окна и, тяжело вздыхая, смотрит на пыль, медленно оседающую на дорогу. Крохотные природные частицы, именуемые пылинками, очень красивы, особенно когда их много и на них падает свет от разноцветных неоновых надписей, украшающих бензозаправку. Пылинки собираются в облачка, образуют завитки и кружатся подобно снежным хлопьям, подхваченным легким ветерком.

Маша пожала плечами и молча принялась за завтрак.

Внезапно из пылевого облака выскакивает равнинный йети. Точнее, запыленная собака.

Это Альфред. Затормозив всеми четырьмя лапами, пес останавливается и энергично отряхивается, вертя одновременно и головой, и хвостом. Вокруг него тотчас образуется облако пыли. Лицо Артура озаряется радостью. Его единственный друг, самый прекрасный пес на свете, не бросил его в беде и последовал за ним! Как он только мог в нем усомниться?! Сам того не зная, Альфред явился спасти жизнь своему хозяину, а вместе с ним и минипутам! Ведь если Артур не придет им на помощь, они все погибнут!

Калерия готовила такие омлеты, что можно было съесть вместе с ними тарелку и вилку! В конце концов, кто она, Маша, такая, чтобы читать нотации этому Тарасу? Он что, изменит из-за этого образ жизни?

Распахнув дверцу, Артур выскакивает из машины, и Альфред прыгает ему в объятия.

— Альфред, мой милый Альфред! — говорит мальчик, прижимая тяжелого пса к своей груди.

Да никогда!

У Альфреда язык на плечо, от усталости он еле держится на ногах.

Просто Маша ненавидела людей, которые садились за руль пьяными. Она, конечно, не врач «Скорой помощи», а, как верно отметил Тарас, ветеринар, однако все равно знала массу историй о том, как такие вот люди из ночных клубов ехали домой и… приносили человеческие жертвы на своем пути… Через некоторое время Тарас убрел наверх, а Егор внимательно посмотрел на Машу:

— Послушай-ка лучше вот эти звуки, — отвечает отец, заводя двигатель. — Восемьдесят лошадиных сил, а какой рев! Наверно, у них тоже большие проблемы с нервной системой, ха-ха-ха! Ух, какой храп! — радуется отец, словно дорвавшийся до бутылки алкоголик.

– Что, доставил он тебе пару неприятных минут?

– Думаю, по сравнению с теми неприятными минутами, что он доставляет тебе и тете Ире, это ерунда. Но все-таки вы, то есть родственники, можете как-то уговорить его не ездить пьяным?

ГЛАВА 9

– Ты знаешь, – задумчиво сказал Егор, – пожалуй, я в первый раз вижу, чтобы он явился сюда в таком состоянии. Обычно Тарас не позволяет себе терять лицо. Он как самурай: скорее сделает харакири, чем позволит другим увидеть себя пьяным и расхристанным.

– Может, у него что-то случилось? – предположила Маша.

А в доме храпит Маргарита. Нельзя сказать, что Арчибальда это беспокоит. Ему просто не спится, но, разумеется, когда бессонница сопровождается громоподобным носовым свистом, от которого содрогается ночной столик, со сном можно распрощаться окончательно. Хотя бабушка худобой не отличается, тем не менее, трудно поверить, что ее храп может соперничать со звуками отбойного молотка новейшей конструкции. Или со свистком скороварки, стоящей на открытой на полную мощность газовой горелке. Арчибальд ворочается в кровати, подпрыгивая в такт храпу. Бабушка вряд ли ощущает эти подпрыгивания, однако в скором времени тональность ее храпа меняется. Звуки становятся ровными и монотонными, конвульсии ночного столика прекращаются.

– Вполне возможно, – кивнул Егор. – Но мне он об этом ни словом не обмолвился. Тарас даже в таком состоянии себя очень хорошо контролирует. Слышала? Речь связная, хотя вискарем от него разит за километр. Ладно, я попытаюсь потом поговорить с ним. Хотя, – добавил он после секундного раздумья, – Тарас всегда старается, чтобы у него все было отлично, и не любит ввязываться ни в какие авантюры.

Арчибальд смотрит на настенные часы с боем. Большая стрелка, подрагивающая в такт храпу Маргариты, ухитряется показывать еще и время. Даже если предположить, что она на пару минут ошибается, полночь все равно наступит очень скоро — через четверть часа с минутами. До урочного часа, когда лунный луч упадет на линзу подзорной трубы и откроет проход в страну минипутов, остается пятнадцать минут.

– Ну да, ну да, – ехидно заметила Маша. – А коучей всяких слушает.

Арчибальд размышляет. Разумеется, Маргарита извлекла на свет весомые аргументы. Она права: для таких путешествий надо иметь крепкое здоровье, а он уже далеко не молод. С другой стороны, прослыть трусом среди минипутов было бы ужасно. А прослыть предателем в глазах собственного внука еще ужасней. Но даже если оставить в стороне рассуждения о доверии и предательстве, вдруг минипуты действительно в опасности?

– А-а, ты читала его фейсбук? – догадался Егор. – Ну да. Там-то он, конечно, практически сам достиг статуса гуру. Я думаю, что Тарасу хотелось бы зашибать легкие деньги, но гораздо больше ему нравится, когда к нему прислушиваются. Поэтому… Может, его девушка бросила?

Неужели он так и останется дома и до утра будет слушать громкий храп жены, звучащий то глухо, то с присвистом?

– Кстати, я так и не спросила у тебя. Все наши претенденты на звание вора – они женаты, замужем? Кто-нибудь с кем-нибудь встречается? Про Вениамина, я помню, ты говорил, что рядом с ним особо девушки не задерживаются, но вдруг что-то поменялось.

На миг Арчибальд замирает, затаив дыхание, а потом набирает в грудь побольше воздуха. Разумеется, он стерпит эти звуки. Вот уже тридцать лет, как он терпит их каждую ночь, и если даже сегодня ночь не такая, как обычно, она все равно когда-нибудь кончится. «А завтра настанет новый день», — устраиваясь под одеялом, подводит итог своим размышлениям Арчибальд. Уж если спать под громкий храп, то хотя бы с удобствами.

Егор подумал и покачал головой:

Но так уж заведено: стоит тебе принять решение, которое судьба сама долго и упорно тебе втолковывала, как капризница фортуна тотчас меняет свое желание и посылает тебе знак, столкнувшись с которым ты понимаешь, что решение твое никуда не годится. Так, например, когда долго раздумываешь, стоит ли принять душ, и, наконец, являешься в ванную комнату, оказывается, что горячую воду отключили. Поэтому именно в ту минуту, когда Арчибальд уютно устроился под одеялом, раздается частая барабанная дробь. Или, если угодно, чечетка, исполняемая стадом буйволов. А проще говоря, яростный стук в дверь.

– Насколько я знаю, на данный момент все – птицы вольного полета. Хотя у Алены, конечно, парней немерено, может, с кем-то и есть серьезные отношения. Веня ее дразнит связью с продюсером, но я не уверен, что он прав. Алена в чем-то – девушка очень принципиальная, и делать карьеру через постель – не ее стиль… Тарас любит дам своих менять, причем расчетливо, даже отводит им какой-то срок. Вычитал у кого-то, что лучший срок для любви три месяца, а потом послевкусие все более неприятное. Он считает, что со временем чувства притупляются, а новизна – это всегда волнующе… У Вениамина постоянной женщины не было, мне кажется, очень давно. В студенчестве он водил шашни с однокурсницами, однако с тех пор серьезных увлечений не было, кажется. Фаина же у нас вообще не от мира сего. Если она кого и выберет себе в спутники жизни, полагаю, это будет ну очень незаурядная личность!

Арчибальд подскакивает в постели, а Маргарита нежно улыбается. Так как у нее в ушах беруши, то звуки буйволиной чечетки кажутся ей нежным легким постукиванием.

– Я просто поняла, в чем причина наших неудач, – сказала Маша. – Несмотря на то что это твои родственники, с которыми ты знаком всю жизнь, кроме того, что они пишут в интернете, мы фактически о них ничего не знаем. Доступность информации и все такое, но ты никогда не можешь предполагать, что скрывается под кучей сведений, которые на тебя вываливают. Информационный шум, скрывающий что угодно. Гора, под которой таится сундучок с сокровищами… или вонючее болото. Ты не узнаешь, пока не пророешь ход.

– Прекрасная аналогия, – одобрил Егор. – И как ты предлагаешь рыть ходы?

Под предлогом, что Арчибальд слишком громко храпит и своим храпом будит ее, она уже две недели подряд закладывает на ночь уши берушами.

– Ничего нового, болтаем, смотрим, слушаем. Я человек новый, тем более ты представил меня как свою знакомую. То есть, – Маша усмехнулась, – я вроде прислуга, но и не совсем прислуга. Иду туда, куда ведет меня Виконт. Но тут есть маленький нюанс. В последнее время Виконт идет туда, куда веду его я!

– Да ты, я смотрю, совсем приручила котяру!

А ее супруг, ни при каких обстоятельствах не забывающий о куртуазном* отношении к женщине, не решается сказать ей, что по ночам она просыпается исключительно от собственного храпа. Но куртуазность еще никогда не оказывалась лишней. И сейчас Арчибальд с радостью возносит хвалы чудесным маленьким берушам. Благодаря им он сможет спокойно, не вдаваясь в лишние объяснения, удрать из дома.

Быстро, насколько это возможно в его возрасте, он вскакивает с кровати, но впопыхах никак не может попасть ногами в войлочные тапочки. Наконец, выиграв поединок с тапочками, он шлепает в коридор. Стук в дверь по-прежнему сильный, однако удары стали более редкими: стучащий стал уставать.

– Это нужно нам для нашего заговора, – патетически провозгласила Маша.

Арчибальд завязывает халат и вцепляется в перила, чтобы не полететь с лестницы. Когда очень спешишь, это случается.

Добравшись до входной двери, дедушка, даже не подумав взглянуть в маленькое окошко, выходящее на крыльцо, и полюбопытствовать, кто это явился к ним среди ночи, тотчас отодвигает задвижку. Дверь распахивается, и в дом врывается Артур.



— Артур?! — восклицает Арчибальд, уставившись округлившимися от изумления глазами на мальчугана, который, согнувшись пополам, пытается отдышаться после долгого бега.

Остальные гости тоже не заставили себя долго ждать.

— Зачем ты вернулся? Где твои родители? И где, черт побери, машина? — забрасывает внука вопросами встревоженный дед.

Они явились не позднее полудня. И Фаина – снова в черном, правда, глаза на сей раз были подведены лиловым, и вялый Вениамин, и огненная Алена.

Артур не отвечает, стараясь втянуть в себя как можно больше свежего воздуха. Схватив внука за плечи, дедушка пытается удержать его в вертикальном положении, чтобы тот мог поскорее отдышаться.

В особняке было столько комнат, что места, конечно, хватило всем. Каждому досталось по собственному номеру; Маша помнила, как Ирина рассказывала, что ни одна из комнат ни за кем не «закреплена», однако родственники распределились по спальням быстро и без шума и выглядели очень довольными.

— Что случилось? Вы попали в аварию? Где это произошло? — тревожно вопрошает Арчибальд.

Вениамин даже пошутил, что они тут как в пятизвездочной гостинице с индивидуальным обслуживанием. Хорошо, что его не слышал никто из помощников Ирины Валерьевны, а то, возможно, обиделся бы.

— Нет, просто я сбежал! — с усилием выговаривает мальчик.

— Как это — сбежал?!

Хотя Маша никогда не могла по ним сказать, обижаются ли они или нет, испытывают ли вообще какие-то чувства. На ее памяти чувства проявляла только Валентина Матвеевна, и чувство это было – неприязнь к самой Маше, да и та после исчезла, скрытая под маской ледяной вежливости. Однако Маша здесь все-таки не гостья, а такая же наемная работница, как она. А вот Егор и четверо остальных – члены семьи. Тут, конечно, отношение разное. И бывает, что у прислуги появляются свои любимчики; однако вся троица была подчеркнуто вежлива, не более.

От изумления, а главное, сознавая весь ужас последствий поступка внука, старик замирает, не в силах закрыть даже рот, только что издавший вопрос и восклицание одновременно. С открытым ртом и безвольно опущенными руками Арчибальд отдаленно напоминает соляной столп.

На обед собрались все, даже Тарас, который успел поспать пару часов и пришел в более-менее нормальное состояние. Кроме того, он принял душ, переоделся и за версту благоухал парфюмом. Парфюм перебивал запах перегара, однако Алена все равно учуяла.

— Дедушка, у нас очень мало времени! Луч вот-вот появится! — тормошит деда Артур, свидетельствуя тем самым, что если дыхания ему порой и не хватает, то идей у него, как всегда, хоть отбавляй.

– О-о, Тарас, у тебя была бурная ночка? – провозгласила она, когда кузен вошел в столовую. – Я смотрю, кто-то хорошо отрывается каждую пятницу!

– Но каждый понедельник я огурцом, – отшутился Тарас фразой из песни Семена Слепакова.

Арчибальда поражает упорство этого маленького человечка. Как ни крути, внук — точная его копия. У него такая же белокурая головка, какая была в детстве у Арчибальда, он так же упрям и полон фантазий. Арчибальд до сих пор помнит о том путешествии, которое он совершил, когда ему было всего десять лет. Отец Арчибальда подарил сыну золотую рыбку, выигранную на деревенском празднике. Посаженная в узкий стакан, рыбка билась в стекло, постепенно меняя свой яркий золотой цвет на унылый серо-зеленый. Ничто не могло сделать юного Арчибальда более несчастным, чем созерцание мучений бедной рыбки. Поэтому ничего удивительного, что он решил выпустить рыбку на волю, то есть в море. Пересадив рыбку в банку с крышкой, чтобы не расплескать по дороге воду, маленький Арчибальд добрался до побережья, где его, в конце концов, отыскали жандармы, сообщившие родителям о его местонахождении. Ни родители, ни жандармы ни за что не хотели верить, что ребенок сам, добровольно, прошел сто тридцать километров, отделявших его дом от моря. Все были уверены, что у него был сообщник, который увез мальчика из дома. Но Арчибальду было всего десять лет, и никто из его друзей не мог иметь ни водительских прав, ни тем более автомобиля. Отец, разумеется, устроил Арчибальду нагоняй, но мальчик не обратил на это никакого внимания. Единственной его заботой было добиться ответа на вопрос: сумела ли рыбка, которая, по словам ярмарочного фокусника, была родом из Китая, найти дорогу домой? Поэтому вполне понятно, почему в маленьком Артуре дедушка видит маленького Арчибальда.

– Но каждую пятницу… – подпела Алена и хихикнула. – Тусовался всю ночь?

— Дедушка! Спать будешь потом! — мальчик окончательно пришел в себя и теперь изо всех сил тормошит деда. — Давай скорее неси подзорную трубу, а я пойду разбужу воинов матассалаи!

– Да. На Рублевке новый клуб открылся, и я вот съездил.

И, не дожидаясь ответа старика, Артур выскакивает на крыльцо, сбегает по ступенькам и, не снижая скорости, по хорошо знакомой тропинке мчится в лес. Пара-другая минут — он уже скрылся за деревьями.

– Откуда у тебя деньги? – подозрительно спросил Вениамин.

Растерявшись от такого напора, Арчибальд, несколько минут назад еще нежившийся в мягкой постели, топчется на месте, словно крот, потерявший дорогу, а потом, шлепая тапочками, трусит по лестнице в кабинет.

Тарас хохотнул и хлопнул его по плечу, но тут же поморщился: кажется, резкие движения до сих пор давались ему с трудом.

Артуру не приходится долго бежать. Выскочив на поляну, он сталкивается с пятью воинами в полном боевом облачении. Все пятеро идут ему навстречу.

– Эх, Венечка! Далеко не деньги решают все. Многое зависит от открытости, коммуникабельности и умения заводить друзей.

— Откуда вы узнали, что я вернулся? — удивленно спрашивает Артур.

– Это ты сейчас Дейла Карнеги цитируешь, что ли? – спросил Егор. Он положил себе на тарелку целую гору лобио (Калерия решила обратиться к грузинской кухне) и с энтузиазмом жевал.

— Ночь тихая, а ты, когда бежишь, сопишь, словно кабан, продирающийся сквозь бурелом. Тебя слышно за десять километров! — уточняет вождь, направляясь к подножию большого дуба.

Маша им залюбовалась. Всегда приятно смотреть, как нравящийся тебе мужчина ест!

Арчибальд осторожно ходит по кабинету, стараясь ненароком не наступить на проложенную по полу железную дорогу. Наткнувшись на стопку книг, он поднимает ее и сваливает на письменный стол. Потом кряхтя становится на четвереньки, вытаскивает спрятанный под радиатором тяжелый чемодан и извлекает из него подзорную трубу, необходимую для перехода в мир минипутов.

– Нет. Какой уж там Дейл Карнеги! Он основательно устарел. Теперь нужно общаться с людьми так, чтобы они становились твоими друзьями еще до того, как сами это поймут, – не очень понятно высказался Тарас. – И потом беззастенчиво пользоваться всем тем, что они тебе могут дать. Например, один мой недавний знакомый решил, что он хочет заработать много денег, и приложил для этого некие усилия.

Бонго-матассалаи уже развернули свой знаменитый пятиугольный ковер. Каждый из воинов встает на один из его углов. Прибегает запыхавшийся Арчибальд с подзорной трубой. Артур сдвигает с места фигурку гнома, сидящего по обыкновению у подножия большого дуба, и Арчибальд, установив треногу, быстро направляет объектив в яму, которую только что прикрывал собой гном. Все готово для исполнения ритуала перехода.

– Открыл свою онлайн-школу? – спросила проницательная Алена.

Проверив настройку объектива, дедушка смотрит на часы.

– Ну, типа того. Он, понимаешь ли, коуч: знает, как зарабатывать деньги, и обучает этому других.

— Ровно полночь! — сообщает он.

– А, понятно! Очередное разводилово, – отмахнулась Алена.

Арчибальд страшно горд, что исполнил задание точно в срок.

– Ну почему же разводилово? – слегка завелся Тарас. – Ведь именно он вчера пригласил меня пойти вместе с ним в этот новый клуб, куда, скажем так, далеко не каждого пускают.

Все лица устремляются к небу. Теперь надо дождаться лунного луча, который, проникнув в подзорную трубу, откроет проход в страну минипутов. Но на небе, где только что не было ни пятнышка, вдруг появляется огромное облако. Оно напоминает гигантского кота, пушистого и ленивого. Кот сладко потягивается, не обращая внимания на тявканье пса за окном.

– Господи, что вы в этом всем находите? – протянула Фаина. – Зачем вам все эти клубы, тусовки, когда истинное лежит в объятиях природы!

Артур с отчаянием всматривается в ночь. Он уверен, что, если это чертово облако сейчас не уйдет, произойдет непоправимая катастрофа. На карту поставлена судьба целого народа. Судьба минипутов решается здесь и сейчас, у подножия старого дуба, и решает ее толстое кучевое облако, играющее с ними, как кошка с мышью. Краем глаза Артур смотрит на вождя. Но лицо вождя матассалаи непроницаемо, словно раковина устрицы, пролежавшая двадцать два часа на солнце. Невозможно догадаться, какие чувства обуревают сейчас высоченного вождя. Значит, еще целых шестьдесят секунд мальчику придется переживать в одиночку. Целую минуту, такую долгую, что за это время он смог бы рассказать всю свою жизнь, да еще в шестидесяти главах.

– Фаиночка, природы нам хватит за эти выходные выше крыши, – отмахнулся Тарас. Он налил себе стакан минералки, залпом выпил и тут же налил следующий. – А вечером пятницы, после того как я ишачу пять дней на работе, мне хочется тусовки, громкой музыки и моря алкоголя. После этого можно и на настоящее море, хотя здесь его, кажется, не наблюдается.

Не может небо ни за что ни про что бросить его на произвол судьбы. Он мчался как ветер, один, темной ночью, пробежал более двадцати километров. Он оставил мать и пса во власти водительских талантов отца, мало чем отличающихся от произвола судьбы. И неужели все это было сделано напрасно?

– Ну, есть бассейн, – подсказала Алена.

Но ведь ему столько раз говорили, что любые усилия непременно вознаграждаются, что упорство принадлежит к лучшим качествам человеческой натуры! И вот, когда Артур решил поверить в то, что ему говорят взрослые, на самом деле оказывается все не так. Основным отличием капризницы фортуны является ее абсолютная непредсказуемость, и изменить ее характер не дано никому.

– Бассейн – это хорошо, я даже плавки взял. Венька, а ты купаться пойдешь?

– Купаться, купаться… Это вряд ли. Вот позагорать можно. Благо солнышко светит, как в Турции.

Кот-облако вытягивается, предоставляя луне возможность показать кусочек своего светлого чарующего лика. Но луны нет. А значит, нет луча. Нет прохода. Нет минипутов. Нет Селении. Таков итог всех усилий Артура. Мальчик принюхивается к воздуху, вглядывается в ночную тьму, пытаясь понять, почему природа, которую он так любит, предала его. От усталости у него дрожат руки, он еле держится на ногах. Арчибальд нервно постукивает по циферблату часов, желая убедиться, что они не сыграли с ними злую шутку. Но нет, его старый верный хронометр показывает полночь, минута в минуту. Следовательно, приключение прекращается не начавшись. Артур сражен, уничтожен. У него даже не осталось сил, чтобы, бросившись на землю, начать вопить и заламывать руки. Так в большом мире обычно выражают отчаяние.

Вождь матассалаи не меньше Артура раздосадован случившимся. Ему вовсе не хочется, чтобы его друзья-минипуты подумали, будто он бросил их в беде. Вместе с тем ему лучше всех известно, с каким почтением следует относиться к любым явлениям окружающего мира. Поэтому если на небе появилось облако, значит, так угодно природе, которая, в отличие от капризницы фортуны, ничего просто так не делает. Но даже вера в мудрость природы не мешает ему про себя проклинать это дурацкое облако и обзывать его мерзкой дождевой тучей.

Последнее слово Вениамин произнес с затаенной тоской.

Артур чувствует, как по всему его телу начинают бегать какие-то подозрительные мурашки, а ноги предательски подкашиваются. Усталость и разочарование настолько сильны, что тело отказывается ему подчиняться. Заметив болезненное состояние Артура, вождь произносит несколько слов на своем родном языке, которые, помимо его соплеменников, понимает только Арчибальд.

Маша решила, что последний отпуск он провел, натурально, в Турции, по горящей путевке, в отеле «все включено». Турция сочеталась с Вениамином идеально.

— Ну почему? Почему все против меня? Даже облака! — упрямо твердит Артур.

Арчибальд прочищает горло, как обычно делают певцы перед выходом на сцену, и торжественным тоном объявляет:

– Да, весна в этом году роскошная! – вздохнула Алена. – Я тоже купальник захватила. Кто не хочет купаться – сам дурак. Я вот намерена поплескаться в водичке!

— Мальчик мой, они пропустят тебя через стебли!

Через стебли? Как это следует понимать? Артур с любопытством смотрит на воинов матассалаи. Каждый воин, словно поясом, обвязан лианой. Воины развязывают свои лианы и протягивают их вождю. Сложив пять длинных побегов вместе, вождь скручивает их воедино. Получается некое подобие длинной косички. С этой косичкой в руках вождь подходит к Артуру и с высоты своих двух метров тридцати сантиметров устремляет пристальный взор на мальчика.

Она повернулась к Макарову:

— Мы крайне редко используем этот способ проникновения в мир минипутов, только в экстренных случаях. Но сейчас нам кажется, что наступил как раз тот самый случай, — размеренно произносит вождь, обращаясь к Артуру.

– И кстати, как там тетя Ира? Ты ей передал благодарность за то, что она нас пригласила, Егор?

И прежде чем мальчик успевает что-либо ответить, вождь начинает опутывать его с головы до ног сплетенными стеблями лианы.

— А это не слишком опасно? — тревожно спрашивает Арчибальд.

– Причем трижды, – кивнул тот. – Чтобы она не чувствовала, что мы нагло пользуемся ее гостеприимством.

Он прекрасно знает, что начатый процесс остановить уже нельзя, поэтому на сердце у него неспокойно.

— В каждом приключении содержится своя доля опасностей, Арчибальд. Каждый вновь приобретенный опыт связан с познанием неизвестного, — отвечает вождь Арчибальду.

– Лично я, – заявила Фаина, – приехала отдохнуть на лоне природы и, конечно, очень благодарна тете Ире за то, что она нам предоставила эту возможность. Не каждый день дождешься такого щедрого предложения от своего любимого родственника.

— О да, конечно! Это так! — соглашается взволнованный дедушка, стуча зубами от страха.

– Ну, тетя Ира горазда всех привечать! – сказал Тарас. – Она, конечно, очень добрая женщина. Иногда даже слишком. Некоторых бы и на порог не пускать, но нет.

Он ужасно боится: ведь если что-нибудь не заладится, он больше никогда не увидит внука.

– Это ты на кого намекаешь? – вскинулся Вениамин.

Артур уже плотно обмотан лианами. Удовлетворенный своей работой, вождь матассалаи отцепляет от пояса небольшой пузырек и медленно, с огромными предосторожностями открывает его, доказывая тем самым, что он действительно пользуется им не часто.

– Господи, Венечка, ну уж точно не на тебя! Что на тебя намекать? С тобой и так все ясно!

— Артур, скоро ты попадешь к минипутам. Но помни: тебе обязательно надо вернуться в наш мир через трубу, и сделать это надо до полудня, иначе ты навсегда останешься пленником своего нового тела, — объясняет вождь.

Скандал, может, и разгорелся бы, но тут Калерия принесла основные блюда, поэтому все оказались заняты более важными делами.

Мысль провести всю жизнь рядом с Селенией восхищает Артура. Однако стоит ему представить, что он больше никогда не увидит ни Арчибальда, ни Маргариту, ни Альфреда, ни мать, ни даже отца, каким бы чудаком тот ни был, как ему сразу становится ужасно грустно.

Маша понимала, что следует быть настороже. Однако что конкретно она должна расслышать в застольной болтовне? Кто-то с таинственным намеком скажет некое слово, и у Маши Троицкой в голове вспыхнет догадка? Останется вскочить, показать пальцем и завопить: «Держи вора!»

А после недолгих размышлений он даже впадает в панику. Но матассалаи уже увязали его, словно колбасу, подготовленную для коптильни, так что выбора у него, пожалуй, уже нет.

Так, что ли?

Держа флакон над головой мальчика, вождь произносит несколько заклинаний на никому не известных диалектах языка бонго-матассалаи, а затем аккуратно капает несколько капель жидкости на темечко Артура. Совершаемый обряд чем-то напоминает крещение. Вода, разумеется, не святая, но наверняка волшебная. Жидкость растекается по лианам, и они от этого становятся похожими на светящихся змей, которые с шипением вращаются вокруг мальчика, оставляя за собой шлейф из звезд, сверкающих тысячью и одним цветом.

Внезапно Маше снова показалось, что эта затея заранее обречена на провал. Они с Егором действительно не детективы.

Разинув от изумления рот, Артур стоит посреди сияния редкостной красоты и не знает, что сказать. Такого волшебства он еще не видел. Но постепенно мысли его принимают иное направление. Под действием жидкости лианы не только светятся, но и стягивают его, плотным кольцом сжимаясь вокруг его тела. А главное, тело его тоже начинает «стягиваться», становится тоньше и длиннее. Не смея шелохнуться, Арчибальд напряженно следит за происходящим. Он уже присутствовал при ритуале прохождения через стебли, однако объектом ритуала никогда не был его собственный внук.

Придя к таким выводам, Маша немножко расстроилась, однако решила не унывать, ведь день только начинался, и, возможно, дальнейшие события подскажут парочке деревенских детективов, куда двигаться дальше.

Однако того, что произошло во второй половине дня, не ожидал никто!

Артур съеживается, словно на него надели тесный корсет, который затем сдавил ручищей сам Геркулес. Мальчику не хватает воздуха, чтобы позвать на помощь. Лианы извиваются, цепляются друг за друга, пульсируют, завязываются узлами вокруг тела Артура, сжимающегося на глазах — как пластиковая бутылка, из которой выпускают воздух, перед тем как выкинуть ее в мусорный ящик.

— Не беспокойся, Артур. Побеги лианы высасывают только воду из твоего тела. Все остальное остается при тебе, — говорит вождь так спокойно, как если бы он объяснял, как сушить грибы.

Артур был бы не прочь возразить ему или хотя бы вставить свое собственное слово, но он не может пошевелить ни единым мускулом, даже челюстно-лицевым. Еще хуже: лианы начинают душить его, перекрывают доступ воздуха в легкие и, наконец, полностью оплетают его. Мальчик исчезает в переплетении лиан.

Глава 12

— Все нормально, все идет как надо? — дрожащим голосом спрашивает близкий к обмороку Арчибальд.

После обеда все разбрелись по своим комнатам.

— Мы еще никогда не пробовали отправлять таким образом ребенка. Но Артур прочно скроен. Он, разумеется, станет сопротивляться, — по-прежнему спокойно отвечает вождь.