— Вам удалось успокоить отца?

— Думаю, да. Он готов к тому, чтобы я отказалась от дальнейших попыток записи. Он говорит, что это портит его вечеринки.

— Не говоря уже об отношениях с Шекли.

Когда Миранда сделала глубокий вздох, ее ключица прочертила четкую линию под блузкой.

— Папа хочет, чтобы я еще некоторое время продолжала выступать здесь. Он не верит той быстроте, с которой Лес собирается провернуть сделку с контрактом. Они с Шекли одинаково смотрят на данную проблему.

— А вы? Чего хотите вы?

Она поскребла большим пальцем по ладони, словно пыталась вытащить занозу.

— Складывается впечатление, что я просто плыву по течению. Позволяю всем подряд рулить. Эллисон постоянно повторяет… — Она смолкла, покачала головой, недовольная тем, что отвлеклась. — Я и сама толком не знаю. По утрам, когда я просыпаюсь, у меня возникают самые разные желания.

— Эллисон показала мне сегодняшнюю статью в «Рекординг индастри таймс». Похоже, они считают, что вы довольно скоро сможете выкупить ранчо своего отца, а заодно стать владелицей всего Булверде.

Миранда смущенно рассмеялась.

— Они думают, что Лес Сент-Пьер будет представлять мои интересы.

— Кроме того, я разговаривал с Кэмом Комптоном. Он сказал, что объяснил вам, как следует поступить, чтобы сделка с «Сенчури рекордс» состоялась, и дал Лесу способ надавить на Шека.

Миранда нахмурилась. Казалось, она погрузилась в воспоминания, пытаясь понять, о чем я говорю. Наконец вспомнила.

— Вы имеете в виду Джули? Что-то о концертах?

— Значит, он вам рассказал.

— Кэм постоянно говорит всякие безумные вещи.

— Но вы передали его информацию Лесу Сент-Пьеру?

Миранда пожала плечами.

— Я ничего не… Может быть, но не всерьез. Я сказала Лесу, что это бред, попросила, чтобы он не совершал ради меня глупостей.

— Однако он вас не послушался. Лес сблизился с Джули Кирнс и начал искать компромат на Шека.

Миранда содрогнулась.

— Я не хочу об этом говорить.

Мы сидели и слушали, как еще один караван пикапов с грохотом уезжает по усыпанной гравием дороге. Голос Уиллиса Дэниелса, который благодарил кого-то за визит, доносился из окна кухни.

— Вы попросили меня подождать, — напомнил я.

Миранда кивнула, но продолжала молчать.

— Если вы хотели убедить меня, что Эллисон Сент-Пьер бывает ужасной, вам не следовало беспокоиться. Я видел демонстрационную версию.

Мне кажется, Миранда покраснела. Однако в свете электронной мухобойки было трудно что-то определить наверняка.

— Нет, — сказала она. — Когда я вспоминаю, как говорила о ней, мне становится не по себе. Как только вы ушли из студии, меня начала мучить совесть.

— Эллисон и сейчас вызывает у вас некоторый страх?

— Я не знаю. Нет. Давайте все это забудем.

Однако выражение ее лица сказало мне, что она ничего не сможет забыть в ближайшие несколько часов. Миранда посмотрела в сторону сарая, где вокруг керосиновой лампы собиралась мошкара.

— Вы не одобряете, что она встречается с вашим братом, — заметил я.

Выражение лица Миранды стало жестким.

— Неужели вы не поняли относительно Брента? То, что сказал Шекли?

— Только то, что слова ранят.

Она выпрямила спину, откинулась назад и коснулась головой кедрового столбика, словно собиралась измерить свой рост.

— Марла была женой Брента. Она умерла два года назад.

Слова песни, которую Миранда пела прошлым вечером, всплыли у меня в памяти, и я не мог поверить, что ее написал Брент. «Тустеп вдовца».

— Приношу свои соболезнования.

Она пожала плечами.

— У Марлы был диабет. С самого детства она сидела на инсулине.

То, как Миранда произнесла эту фразу — так о болезнях говорят врачи, — позволило мне понять, что слово «диабет» давно вошло в словарь их семьи.

— Болезнь была неизлечима?

— Нет. То есть она могла с ней жить. Сам по себе диабет не явился причиной смерти. Она попыталась родить ребенка.

Миранда посмотрела на меня, надеясь, что я сам соображу, как развивались события дальше, и ей не придется рассказывать всю историю. Я сообразил.

— Должно быть, Брент очень переживал.

Как только я произнес эти слова, я сразу понял, какое глупое замечание сделал. Мужчине сорок два года, и он до сих пор живет в сарае на ранчо своего отца. Не причесывается, не бреется и носит одежду до тех пор, пока она не сгниет на нем.

— Отцу пришлось на некоторое время запереть оружие, потому что Брент грозился покончить с собой, — сказала Миранда. — Именно это имел в виду Шекли. Даже сейчас, когда я думаю о Бренте рядом с Эллисон… мысль о том, как она может разочаровать его… — Она посмотрела на керосиновую лампу, висящую на сарае. Вы знаете выражение «чья-то жизнь как песня в стиле «кантри»? Это про нас. Сначала умерла мама, потом Брент и Марла…

— А вы? — спросил я.

— И моя жизнь. — Она произнесла это с полнейшей убежденностью. — Моя жизнь подошла к концу.

Большая мухобойка не дает достаточно света, чтобы судить о красоте женщины. Но когда Миранда посмотрела на меня, сомнений у меня не возникло. Не скажу, что она была хорошенькой или похожей на беззащитного милого котенка, какой представилась мне, когда выступала на сцене кафе «Кактус». Я увидел на ее лице вполне подходившее ей спокойное упрямство, благодаря которому она казалась старше, чем при ярком освещении.

— А вы… — Я замолчал.

Мне хотелось спросить у Миранды, живет ли она в чистенькой красно-синей спальне или та комната является лишь музеем ее детства. Однако мне не удалось сформулировать вопрос так, чтобы он не звучал осуждающе. Как выяснилось, я мог не продолжать — Миранда поняла, о чем я подумал.

— Да, — кивнула она. — Боюсь, что да. У Брента просто не было выбора. Ну а в моем случае это просто лень.

Существовали и другие причины, но я не мог продолжать расспросы, не проявив агрессивности.

— И почему же нет выбора у Брента? — спросил я.

— Отсутствие медицинской страховки. Медицинские счета Марлы были огромными. Если бы Брент попытался найти работу, она не могла бы рассчитывать на программу государственной помощи неимущим. Им приходилось оставаться безработными. Они владели лишь этим маленьким сараем — так решил отец. Марла дала согласие за них обоих. Брент предпочел бы остаться на улице. Он очень гордый.

Я попытался связать слово «гордость» с Брентом. Для этого потребовались заметные усилия.

Из кухни послышался долгий и громкий смех Уиллиса Дэниелса. Тот прощался с последними уходящими гостями.

— Так зачем вы меня пригласили? — снова спросил я.

Миранда посмотрела на свои руки.

— Когда мы находились в моей спальне… вы не поняли.

— Похоже, не понял. Я решил, что вы просите, чтобы я увез отсюда Эллисон.

Свет фар последнего пикапа удалялся по Серра-роуд. Как только машина свернула на РР22, из кухни послышался грохот, словно кто-то колотил тростью по стойке, полной стаканов. Уиллис Дэниелс произнес несколько непристойных ругательств, и наступила тишина.

— Нет, — ответила Миранда, которая не отреагировала на шум и просто продолжала наш разговор. — Я хотела, чтобы вы увезли отсюда меня. И плевать, куда именно.

Глава 31

Я вел «ФВ» слишком быстро, преодолевая повороты РР22 на скорости пятьдесят миль в час.

Ветер свистел вокруг, дул сзади, растрепал волосы Миранды, темные пряди устремились вперед, словно отчаянно мечтали покинуть Булверде раньше, чем ее лицо. Она не делала попыток привести их в порядок.

В сотне ярдах за нами лениво следовал автомобиль с включенными фарами.

— Вы знаете, как добраться до офиса Леса? — спросила Миранда так тихо, что я едва слышал ее сквозь шум ветра.

— Конечно.

Мы решили, что я отвезу ее в викторианский дом на Монте-Виста, в котором находилось агентство, и там она сможет провести ночь. Миранда знала, где хранились запасные ключи. Она сказала, что у Леса есть комната для гостей на втором этаже, предназначенная для приезжих артистов, и она думает, что тот не станет возражать, если она там останется.

Я не сомневался, что Лес не станет возражать.

Вскоре она сжала мое плечо рукой, которая показалась мне ужасно горячей из-за прохладного ветра.

— Благодарю вас. Вы в порядке?

— Конечно. Немного побаливает челюсть.

Миранда опустила руку.

— Я рада, что удар достался вам.

— Почему?

— Некоторое время мне казалось, что вы Супермен, который швыряет людей на пивные бочки и приносит круассаны и пистолеты женщинам, попавшим в беду.

Я покачал головой.

— И я ношу красное белье. Хотите взглянуть?

Она улыбнулась.

— Может быть, в другой раз.

Мы сделали еще один поворот. Фары следующей за нами машины вырвали из темноты кусок леса. Между кедрами двигались едва различимые коричневые призраки — олени, лисицы, опоссумы. Свет фар исчез и появился снова, нас по-прежнему разделяло сто ярдов.

Когда мы свернули на юг, на I-10, фары последовали за нами. Впереди, над Сан-Антонио, сияли облака.

Мы все еще находились в округе Авалон, когда фары стали приближаться.

— Самое время, — сказал я.

— Что? — спросила Миранда.

Я сбросил скорость до сорока миль, и фары начали приближаться быстрее, потом вновь отстали. Тогда я опять сбросил скорость.

Наконец они сдались. Красный свет замигал на крыше машины, взывала сирена. Это был черный «Форд Фестива».

— Что… — начала Миранда.

— Скорее всего, ничего, — ответил я.

— Сколько бутылок пива вы выпили? — нервно спросила Миранда.

Мы съехали на обочину.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. К нашей машине со стороны пассажирской двери подходил какой-то тип, похожий на небритого орангутанга. У него была бледная кожа, жесткие черты лица и маленький пучок оранжевых волос на макушке. Одной рукой он держал возле уха фонарик, другая спряталась под мятым коричневым пиджаком спортивного покроя.

С моей стороны приближался кряжистый блондин в бирюзовой рубашке поло и брюках. У него на поясе висел пистолет. Оба вели себя осторожно и оставались рядом с машиной.

— Уф, — сказал я. — Не думаю, что у них есть индикаторная трубка.

Они осветили «ФВ» с расстояния в пять футов. Блондин подошел к моему окну.

При других обстоятельствах я бы сказал, что у него дружелюбное и открытое лицо — крупные черты, красный нос, жесткие усы, широкий лоб без морщин, на котором остался след от шляпы. «Старина Бубба». Отличная компания, если ты намерен выпить пива. Но не сейчас, когда тот светил фонариком мне в глаза, его левая рука лежала на рукояти пистолета, а на лице появилось подозрительное выражение.

— Как поживаете? — сказал я.

Бубба нахмурился еще сильнее.

Парень с оранжевыми волосами подошел к Миранде и бросил на нее почти презрительный взгляд.

— Мисс Дэниелс?

Миранда удивилась, но вовремя вспомнила нужное имя.

— Привет, Элджин. Как дела? Как Карен?

Я посмотрел на Буббу.

— Элджин — это его кодовое имя?

— Заткнись, сэр.

Сэр. Классно. Вежливый обыск.

Элджин почесал пучок волос, отошел от окна Миранды, но тут же вернулся. Он выглядел смущенным. Бедняга рассчитывал приятно провести время — вечер полицейской жестокости. Два против одного. И никаких тебе леди. Никто не знает твоего имени. Нет, такого варианта развития событий сценарий не предусматривал.

— Почему бы вам не выйти из машины, мадам?

Миранда посмотрела на меня, рассчитывая на совет. Я улыбнулся. Она повернулась к Элджину и попыталась одарить его такой же улыбкой.

— Конечно, Элджин. Надеюсь, не произошло ничего плохого.

Элджин помог ей выйти из машины, снова посветил мне фонариком в глаза, затем провел лучом по заднему сиденью.

— Что в футляре? — спросил он.

Стоявший рядом со мной Бубба посмотрел назад и вздохнул.

— Гитара, Элджин. А ты что подумал? — и, взглянув на меня, заявил: — Покажите мне права и бумаги на машину, сэр.

— А разве вы, парни, не должны предъявить мне сначала ваши документы?

Бубба смотрел сквозь меня.

— Бумаги.

— Очень медленно, — добавил Элджин.

Я прекрасно знал, что будет дальше, и потянулся к бардачку, стараясь держать руки так, чтобы они находились в луче фонарика.

Когда мои пальцы находились в нескольких дюймах от цели, Элджин громко выругался, вытащил девятимиллиметровую пушку и завопил:

— Пистолет!

Бубба отреагировал мгновенно. На счет «один» он засунул полуавтоматический пистолет мне в ухо, а другой рукой обхватил меня за шею. На счет «пять» меня выволокли из машины и швырнули на асфальт. Один мой глаз ничего не видел, другой различал лишь размытые вспышки света. Что-то большое и тяжелое пыталось пробурить отверстие у меня между лопаток. Наверное, колено Буббы. Еще несколько секунд ушло у него на то, чтобы довольно надежно зафиксировать сустав моей правой руки. Однако ему следовало нажимать немного ближе к локтю, чтобы уж наверняка. Я решил не сообщать ему об этом.

В таком положении мы находились с минуту, возможно, меньше. Я не видел и не слышал Миранды, но периодически Элджин повторял:

— Пожалуйста, оставайтесь на месте, мадам. — Он сделал вид, что обыскивает бардачок.

Прошло немного времени, и тепло и влага с асфальта просочилось сквозь мою футболку. Наверное, несколько камушков попало в мою левую ноздрю, челюсть снова начала пульсировать от боли. И еще у меня возникло ощущение, что кто-то пытается свернуть мне шею при помощи огромной открывалки для пива.

— Эй, Фрэнк.

— Нашел? — осведомился Бубба-Фрэнк.

— Да, — сказал Элджин.

— Вставай, — приказал мне Фрэнк, обойдясь на сей раз без «сэра».

Он поднял меня на ноги и прижал грудью к машине, сам оставаясь где-то за мной. Потом мы с ним посмотрели на Элджина, который мрачно ухмылялся, держа в руках пистолет 0,38 калибра с рукоятью, перетянутой изоляционной лентой.

— У тебя, конечно, есть на него лицензия? — спросил Фрэнк.

— Я никогда его не видел.

— Он был у него, — пробормотала Миранда и добавила несколько увереннее: — Он у него был. — Она обхватила себя руками и указала на пистолет подбородком. Когда Миранда заговорила снова, в ее голосе послышались извиняющиеся нотки. — Элджин, ты же сам подложил пистолет в машину. Я видела.

Элджин нервно рассмеялся и помахал пистолетом.

— Перестаньте, мисс Дэниелс. Вы же знаете…

— Это называется подстава, — сообщил я Миранде. — Вы не сказали этим парням ничего нового.

— Я же все видела. — Миранда говорила тихо, но упрямо, словно ребенок, описывающий невидимого друга.

Мы все молчали. Я понимал, что теперь возможны самые различные сценарии дальнейшего развития событий, но большинство из них мне совсем не нравились.

Элджин посмотрел на Фрэнка, рассчитывая на поддержку. Я не видел его лица, но, судя по реакции, он ее не получил.

— Клянусь богом… — начал Элджин.

— Ну надо же, — с отвращением пробормотал Фрэнк.

Он вновь положил меня на асфальт и предложил Элджину за мной присмотреть.

Элджин подошел и бросил на меня свирепый взгляд, небрежно направив дуло пистолета мне в спину. Потом поставил ногу в сапоге мне на шею, чтобы я не дергался.

Я решил держать рот на замке. Иногда мне это удается.

Фрэнк отвел Миранду к черному «Форду».

Мне открывался отличный вид на левую заднюю шину «ФВ», и я подумал, что ее не помешало бы поменять. Мимо проехал автомобиль, водитель слегка притормозил, но тут же нажал на газ и умчался прочь.

Фрэнк о чем-то поговорил по рации и через некоторое время вернулся к нам.

— Нам нужно перекинуться парой слов, — сказал он Элджину, и они отошли от меня.

Первую часть разговора я не слышал, но вскоре Элджин начал протестовать.

— Чепуха, — повысив голос, возразил Фрэнк.

Они снова заговорили тише, но я уже не сомневался, что Фрэнк недоволен поведением Элджина. Он даже не называл его «сэр».

Наконец Фрэнк подошел ко мне, снял наручники и поставил на ноги.

— Садись в машину.

Я так и сделал. Миранда последовала моему примеру, изо всех сил стараясь не смотреть по сторонам. Шарф сполз ей на шею, и черные волосы спутались на ветру.

С минуту Элджин сердито смотрел на меня, потом перехватил взгляд Фрэнка и отступил к своему автомобилю.

— Прошу нас извинить, — сказал Фрэнк. — Произошла ошибка.

— Замечательно, — сказал я. — Надо было рассказать мне об этом, когда я рыл асфальт носом.

Фрэнк покачал головой.

— А если я пожалуюсь шерифу округа Авалон?

— Ты не станешь жаловаться, — ласково сказал Фрэнк. Когда мы отъезжали, Элджин и Фрэнк дружески болтали, как два товарища по работе, — иными словами, сидели на капоте и кричали друг на друга, размахивая руками. Мой бок уже болел не так сильно.

И тут Миранда заплакала.

Глава 32

Агентство Леса Сент-Пьера не отставало от времени. Кто-то — могу спорить, секретарша Глэдис — положил груду тыкв на крыльцо и украсил стручками красного перца чили дверь. Интересно, станет ли Мило Чавес надевать маскарадный костюм и угощать конфетами будущих звезд, которые зайдут его навестить. Почему-то у меня возникли большие сомнения на этот счет.

Миранда поднялась на крыльцо и без всяких объяснений опустилась на ступеньки. Я поставил возле двери ее гитару и сумку и сел рядом.

Был час ночи, в воздухе наконец повеяло приятной прохладой. Однако я чувствовал себя паршиво. Руки и ноги налились свинцом, и лишь нестихающая боль в челюсти и боку не давала заснуть.

Должно быть, Миранда хотела спать еще сильнее, чем я. Она тихонько раскачивалась всем телом, словно пыталась удержать равновесие на корабле. Она уже давно перестала плакать, но ее глаза оставались мокрыми.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Я не могла поверить, что Элджин способен на такое. Он с женой — она кузина Бена Френча, моего барабанщика, — иногда приходит на вечеринки моего отца. Элджин всегда казался мне джентльменом.

— Джентльмен, — пробормотал я. — Вроде Тилдена Шекли.

Получилось жестче, чем мне хотелось.

Миранда откинулась назад, и ее плечи коснулись стены. Она смотрела на противоположную сторону улицы, на темные башенки особняка Колеров.

— А если бы меня там не оказалось?

— Мне повезло, что ты была рядом. Фрэнк и Элджин хотели, чтобы у меня появились серьезные проблемы и я забыл о бизнесе Тилдена Шекли.

Миранда обхватила руками колени; еще в машине она сняла туфли, и теперь ее босые ноги выглядывали из-под джинсовой юбки. Она снова и снова поджимала пальцы, словно пыталась снять верхний слой дерева с крыльца.

— Шек поговорил со мной сегодня вечером, — сказала она. — Перед той безобразной сценой с Эллисон. Он попросил меня перебраться в особняк.

— Что?

Она откинула назад голову и закрыла глаза.

— Шек живет в старом охотничьем доме за «Пейнтбраш», там около шести миллионов комнат. Он предложил мне занять целое крыло и обещал свободный доступ к студии. Конечно, оборудование там хуже, чем в Остине, но тем не менее. Шек сказал, что так я буду ближе к происходящему.

— Угу.

Миранда открыла глаза и тихонько лягнула меня по щиколотке.

— Это совсем не то, что ты подумал. Там будет нечто вроде колонии артистов.

Она неуверенно посмотрела на меня, словно надеялась, что я вопреки всему с ней соглашусь. Колония артистов, могу поспорить, как раз напротив спальни Тилдена.

Голая ступня Миранды все еще касалась моей ноги. Может быть, она так устала, что не замечала этого.

— Твой отец не согласится, — предположил я.

Но я уже не думал о том, что говорю. Я смотрел на Миранду и вспоминал ее фотографию, которую видел в офисе Мило пять дней назад, пытаясь понять, почему я не мог поверить, что Тилден Шекли хочет ее заполучить.

— Лес тоже стал бы возражать, — добавила Миранда. — Если бы был рядом.

Я понял, что она хочет от меня услышать.

— Лес верил в твое будущее, Миранда, — сказал я, стараясь, чтобы мои слова прозвучали как можно более убедительно. — Иначе как объяснить его участие в твоей судьбе? Если у него возникли проблемы с Шеком, это его вина, а не твоя.

Миранда смотрела мне в глаза, ее плечи слегка расслабились.

— Я просто беспокоюсь. И хочу, чтобы все наконец каким-то образом разрешилось.

— Я прекрасно тебя понимаю. Однако тебе не стоит этого делать.

— Что именно?

— Переезжать к Шекли. Миранда, тебе следует покинуть дом отца и начать жить отдельно. Но только не в доме Шекли.

Теперь она смотрела на меня совсем по-другому. Усталость исчезла из ее глаз, и она больше не задавала вопросов, которые можно сформулировать словами. Ее ступня все еще касалась моей ноги.

Я откашлялся.

— Сегодня был длинный день. Ты завтра выступаешь?

— В «Пейнтбраш». Каждую субботу мы там на первых ролях.

— Ну… — Я встал, и Миранда протянула мне руку.

Я помог ей подняться, но она не отпустила мою ладонь. Мы подошли к двери, и Миранда достала запасной ключ из-за висевшего на стене почтового ящика.

Когда она распахнула дверь агентства, я уловил запах фреона и свежих цветов — напоминание о жарком дне.

Миранда повернулась ко мне и улыбнулась.

— Спокойной ночи?

— Да, — хрипло ответил и хотел отпустить ее руку, чтобы она не заметила, как дрожат мои пальцы, однако она мне не позволила и провела языком по губам.

— Может быть… здесь будет одиноко ночью.

В голове у меня звучали разные голоса: Эрейни Манос, Мило Чавеса, Сэма Барреры и многих других; все они говорили о профессиональной отстраненности и лояльности к клиенту. Мол, не следует начинать вещи, о которых потом будешь жалеть. Миранда продолжала улыбаться, и голоса постепенно стихли. Я пытался сформулировать слова вежливого, но остроумного отказа.

— Может быть, я могу просто… — вместо этого пробормотал я.

— Может быть, — согласилась она.

Ее рука еще сильнее стиснула мою ладонь, и Миранда повела меня в дом.

Глава 33

Только страх встретить Мило Чавеса, который мог прийти утром на работу, заставил меня еще до рассвета вернуться домой на улицу Куин-Энн. Я успел проспать три часа, когда меня разбудил звонок Келли Аргуэлло.

— Боже мой, что это за шум? — спросил она.

Я протер глаза и попытался идентифицировать необычные звуки, которые накладывались на чудовищный скрежет у меня в голове.

Ой.

— Роберт Джонсон, — ответил я.

— Ты его пытаешь?

Роберт Джонсон продолжал издавать звуки, характерные для испорченного двигателя тяжелого грузовика. Я попытался высвободить ногу из когтей его передних лап, а он перевернулся на спину, чтобы иметь возможность пустить в ход все четыре лапы. Я погладил его брюхо пальцами ноги, пока тот обрабатывал стальными крючками мою щиколотку.

— Вроде того. Я немного опоздал с его завтраком.

— Должно быть, ты делаешь дьявольский завтрак.

Я попытался встать с футона. Ошибка. Мне удалось ухватиться за гладильную доску и удержать равновесие. Со второй попытки я сумел сесть; теперь мне оставалось дождаться, когда исчезнут расплывчатые черные шары, которые плавали у меня перед глазами.

Я изо всех сил старался заставить свой мозг работать, пока Келли рассказывала, что она разузнала про Леса Сент-Пьера.

Она вновь сумела меня удивить. В мире государственных документов трудно ожидать многого за сорок восемь часов, но Келли это удалось. Она умудрилась получить информацию о водительских правах Леса из отдела транспортных средств — «Мерседес» с откидным верхом, брошенный «Кадиллак Севилья», список штрафов, а также сведения об Эллисон Сент-Пьер. Келли сделала запрос на вождение автомобиля в нетрезвом состоянии, за которое Леса оштрафовали в прошлом году в Хьюстоне. Такие вещи обычно занимают не меньше недели.

Она отправила несколько тонн запросов в Управление социального страхования и различные государственные агентства в надежде получить свежие документы по именам из файлов Джули Кирнс. Мы произвели суровую прополку, и у нас осталось всего шесть возможных кандидатов для новой личности Леса Сент-Пьера, но даже в этом случае собрать нужные бумаги — задача почти невыполнимая. Однако Келли планировала получить ответы к утру понедельника.

— Как тебе удалось так быстро раскрутить ОТС? — спросил я.

— Ничего сложного. Я сказала диспетчеру, что составляю повестку для прокурора штата. Как в том случае в Сан-Франциско, о котором ты мне рассказывал. Ты прав, работает как заклинание.

— Но я вовсе не утверждал, что это пример для подражания, Келли.

— И что теперь? Хочешь, чтобы я вернула им информацию?

Я колебался. Трес Наварр, пример высокоморального поведения.

— И они поверили, что ты работаешь на прокурора штата?

— Конечно.

— Пурпурные волосы и все остальное?

Она вздохнула.

— Господи, Трес, я не ношу кольцо в носу и умею одеваться, как деловая женщина. Я отлично выгляжу в блейзере.

Тут я ничего не смог возразить.

Келли продолжала свой рассказ. Она нашла свидетельства, удостоверяющие смерть родителей Леса Сент-Пьера в округе Дентон, что, в свою очередь, привело ее к документу о судебном утверждении их завещания. Так она получила список собственности, которая перешла по наследству к Лесу. Ему достался небольшой семейный домик в Дентоне и дача на озере Медина. Келли отправила запросы в округ Дентон и округ Авалон с просьбой прислать копии документов на эту недвижимость.

— Озеро Медина, — повторил я. — Округ Авалон.

— Так здесь написано. Насчет Дентона я сомневаюсь, но практически уверена, что он все еще владеет летним домиком на озере.

— Почему?

— Я обратилась в службу охраны парков и дикой природы. На Леса зарегистрирована пресноводная яхта.

Я присвистнул.

— Похоже, ты заработала премию.

Многие специалисты по документам недооценивают службу охраны парков и дикой природы. Сам бы я не стал обращаться к ним на такой ранней стадии. Обычно принято начинать с очевидных источников и лишь потом обращаться к более сложным. К счастью, Келли работала иначе. Порядок ее обращений в различные государственные учреждения определялся их расположением по маршруту ее автобуса.

— Речь идет о небольшой яхте, — сказала Келли. — Двадцать пять футов. У него не было необходимости ее регистрировать, но Лес Сент-Пьер это сделал.

Я подумал о спальне Леса, об аккуратно надписанных коробках из-под обуви и его аферах с женщинами, которые он так тщательно фиксировал. Может быть, ублюдок был слишком организованным?

— Продолжай.

— Он купил яхту в Плам-Коув, на озере Медина. Я сделала несколько звонков и получила адрес места в сухом доке, который он арендует.

Я нашел ручку, лежавшую в щели между гладильной доской и телефоном, и записал полученную информацию.

— Хорошая работа.

— Верно. Кроме того, я выяснила, что яхтой больше никто не интересовался.

Моя ручка замерла над бумагой.

— В каком смысле?

— Когда я была в ОТС, клерк узнал имя Леса Сент-Пьера, потому что несколько недель назад к ним уже обращались по его поводу. Уж больно имя необычное. Он заметил, что у Леса, должно быть, серьезные неприятности.

— Почему?

— Выяснилось, что я уже второй человек из офиса прокурора штата, который про него спрашивал.

Глава 34

Моя мать сидела на корточках в заднем дворе своих соседей и рисовала побеги глицинии на сосновой изгороди. Чтобы добраться до нее, мне пришлось перешагивать в своих выходных туфлях через минное поле форм для выпечки пирогов, наполненных разными красками.

Она была в пурпурном комбинезоне и розовой футболке с надписью «Ночь в старом Сан-Антонио», перепачканной акриловыми красками. Теплый неподвижный воздух пропитался их запахом, и мама вспотела не меньше, чем открытая бутылка пива, стоявшая рядом с ней на камне.

Она приветствовала меня, не поднимая головы и продолжая водить кистью, выводя пурпурные лепестки. Ее нос украшал отпечаток пальца такого же цвета.

— Ты знаешь, сейчас продают растения, — заметил я. — Их можно купить в магазине.

Мама сдержалась и не фыркнула в ответ. Я решил, что это первый признак того, что она слишком долго сидела на солнце и вдыхала пары краски.

— Это trompe l’oeil,[120] Джексон, — ответила она и, понизив голос, добавила: — Эндемены мне платят!

Я посмотрел в сторону дома Эндеменов. Мистер Эндемен, неухоженный газетчик, вышедший на пенсию, сидел за пишущей машинкой за обеденным столом. Он что-то быстро печатал, чтобы выглядеть занятым, но все время искоса посматривал на нас в венецианское окно и хмурился, словно после моего появления пейзаж стал заметно менее привлекательным.

— Я никому не скажу, — обещал я.

Мама закончила рисовать лепестки и наградила меня оценивающим взглядом.

— Ну… — Она приподняла брови. — Сожалею. Я думала, ты мой сын.

— Мама…

— Нет, ты выглядишь замечательно, дорогой. Что случилось с твоим подбородком?

— Это синяк.