— Брент, к примеру, — подсказал Хауи, многозначительно посмотрев на Кей Эла.

Мэдди чуть приподнялась.

— Ты был единственным человеком, которого боялся Брент, — продолжал Хауи. — И все это из-за Бейли.

— Брент лупил Бейли? — спросила Мэдди. «Кей Эл лупил Брента?»

— Только однажды, — ответил Хауи. — Да и то не лупил, а слегка оттолкнул. И когда Кей Эл велел ему прекратить, Брент сразу прекратил.

Мэдди удивилась:

— Это правда?

— Если мне не изменяет память, в тот миг у меня в руках была бейсбольная бита, — сказал Кей Эл. — Не такой уж я был силач.

— И часто ты ходил в школу с этой штукой? — поинтересовалась Мэдди.

— Нет, просто мы тогда играли в бейсбол. Мы с Брентом были в одной команде и были приятелями.

— Точно, — подтвердил Хауи смеясь. — Вы были тогда друзьями.

— У нас и сейчас много общего, — отозвался Кей Эл, опустив ладонь на ногу Мэдди.

«Чуть выше», — мысленно попросила она, делая при этом оживленное лицо и притворяясь, будто внимательно следит за разговором.

— Да, я наслышан об этом, — заметил Хауи, и Трева ткнула его в бок.

Кей Эл рассмеялся. Мэдди смотрела на своих лучших друзей, радуясь, что они готовы принять Кей Эла в свою компанию. Словно он и не уезжал. При этой мысли она вновь ощутила жгучее желание и велела себе думать о чем-нибудь другом.

Она вспомнила, какими они были в школе. Хауи, серьезно взирающий из-за стекол очков; Трева, порхающая повсюду в своей юбке капитана команды болельщиц, флиртующая налево и направо; Брент в свитере с номерами и с вечно невозмутимым лицом; Кей Эл в рубахе навыпуск и с вызывающей хладнокровной физиономией. Были и другие — Маргарет Эрленмейер и ее чудаковатая коллекция охотничьих курток; Кендэйс, сосредоточенная и упрямая; Стэн, который вечно отставал от других и делал вид, будто в этом виновата его рассеянность; Глория, бледная немочь, не спускавшая глаз с мальчишек, особенно с Брента… Но эти трое, сидевшие сейчас в гостиной, значили в жизни Мэдди особенно много. Эти трое и Брент. Вновь оглядывая своих друзей, Мэдди подумала, какая странная собралась компания. У них нет ничего общего, кроме воспоминаний и чувства юмора, но и это уже немало.

Пальцы Кей Эла скользнули по ее колену, и разум Мэдди вновь заволокла пелена страсти.

В этот момент в гостиную ворвались дети с собакой. В комнате опять воцарился всеобщий хаос.

— Где папа? — шепотом спросила Эм, приблизившись к матери.

Острое чувство вины заставило Мэдди подобрать под себя ноги.

— Не знаю, милая, — ответила она. — Думаю, он до сих пор занимается делами.

На лице девочки появилась тревога:

— Он вернется вечером?

— Да, скорее всего. Наверное, он придет поздно, как всегда, — ответила Мэдди, стараясь успокоить дочь.

— Эм! — крикнул Три. — Мы собрались в «Дайри Квин» за мороженым. Идешь с нами?

Мэдди очень не хотелось отпускать дочь, но когда Эм спросила: «Можно?» — она растерялась.

— Да, — неуверенно прозвучал ее ответ. В конце концов девочке нужно отвлечься от неприятных мыслей; и потом, если она уйдет из дома, Бренту будет трудно ее найти.

— Мы возьмем с собой Фебу, — обрадовалась Мэл. — Она еще не бывала у нас.

— Благодаря этому на ваших коврах нет следов собачьей рвоты, — шутливо заметила Мэдди.

Трева посмотрела на Мэдди и перевела взгляд на Кей Эла.

— Полагаю, Феба могла бы остаться у нас на ночь, — произнесла она. — И Эм тоже, если захочет.

— Правда? — в восторге выдохнула Мэл, а Хауи вытаращился на жену, словно на сумасшедшую.

— Конечно, правда, — подтвердила свои слова Трева. — Найдите для Эм пижаму.

Эм казалась растерянной, но Трева уже тянула ее к выходу, у ее ног нетерпеливо подпрыгивала Феба, и Эм позволила себя увести, напоследок недоумевающе оглянувшись на мать через плечо.

Мэдди понимала, что совершает ошибку. Ей не надо было отпускать от себя Эм, но мысль о том, что она вот-вот окажется наедине с Кей Элом, почувствует его обнаженное тело, прикасающееся к ее телу, входящее в нее, движущееся внутри…

Нет. Эм важнее всего.

Она не может отпустить Эм. Она не имеет права предпочесть ночь с Кей Элом безопасности Эм.

— Трева… — начала было Мэдди, но Трева перебила ее:

— Эм лучше переночевать у нас. Вспомни о беглом преступнике и так далее. Хауи и Три сумеют защитить твою дочь.

— Да уж, — пробормотал Хауи.

— О чем вы? — удивился Кей Эл.

— И у тебя наконец появится время заняться собой, — сказала Трева, кивая. — Правда, кому-нибудь придется остаться у тебя на ночь на тот случай, если появится беглый…

«Нельзя же быть такой прямолинейной, Трева», — хотелось крикнуть Мэдди, но мысль о том, что она сможет остаться наедине с Кей Элом, пересилила все прочие соображения.

— Трева, я тебя обожаю, — заявил Кей Эл. — Я всегда тебя любил.

— Что скажешь, Мэдди? — спросила Трева.

«Ладно, пусть я буду плохая мать», — подумала Мэдди. С другой стороны, Эм и правда будет в большей безопасности в доме Тревы. Она так хотела Кей Эла, что готова была забыть обо всем.

— Что ж, это хорошая мысль — забрать Эм на ночь, — сдалась она наконец.

Пока Мэдди прощалась на крыльце с Тревой и Хауи и махала им вслед рукой, Кей Эл обошел вокруг дома, проверяя окна и замки. Вернувшись в прихожую, он запер дверь и накинул цепочку.

— Ну, как ты? — спросил Кей Эл и двинулся к Мэдди. — В последние дни тебе приходилось несладко.

Мэдди любовалась им — таким крепким, уверенным в себе, любовалась его сильными руками, ловила его жаркий взор. Чем ближе он подступал, тем труднее ей было дышать.

«Пока ты рядом, мне хорошо», — хотела ответить она, но вслух сказала лишь:

— У меня все в порядке. Вчера я открыла гаражную торговлю и сбагрила все вещички Брента.

Кей Эл рассмеялся:

— Тебе палец в рот не клади. Ты всегда была жестокой и беспощадной.

Он обнял ее, и у Мэдди перехватило дыхание. Она приблизилась к Кей Элу и крепко прижалась к нему, стараясь сдержать стон. Она не собиралась связывать с ним свою судьбу, твердо намереваясь обрести полную и окончательную свободу; к тому же у нее накопилось немало вопросов, на которые Кей Эл еще не ответил. Но он был так прекрасен и Мэдди было так хорошо к нему прижиматься, что ей совсем не хотелось задавать вопросы, которые могли его оттолкнуть. С этим придется подождать.

— Полагаю, ты выставишь меня на улицу, — пробормотал Кей Эл, зарывшись лицом в ее волосы.

«Возьми меня сейчас же, прямо на полу». Машина Кей Эла стояла около дома, сияя, словно красный фонарь, и Мэдди подумала, что ей действительно было бы лучше выдворить гостя из дома, но она так хотела его…

— Опять ты задумалась, — окликнул ее Кей Эл. — Я уже не раз предупреждал тебя, что этого делать не стоит. — Он нагнулся и поцеловал Мэдди, прикасаясь кончиком языка к ее губам, сведя руки на ее спине и щекоча пальцами ее тело сквозь ткань футболки. Желание Мэдди вспыхнуло так непреодолимо, что она едва не закричала.

— Я должен защитить тебя, — шепнул Кей Эл. — Будет лучше, если я останусь на всю ночь.

Его руки сжимались все крепче; он поцеловал Мэдди в шею, лишая ее дара речи. Она судорожно ухватилась за него и закрыла глаза, представляя его обнаженным, входящим в нее… В нынешних обстоятельствах это была ужасная, греховная мысль, но Мэдди чувствовала, что вот-вот воспламенится, а Трева специально увезла ее дочь, чтобы дать подруге возможность сделать то, что она хочет. И завтра Фрог-Пойнт так или иначе узнает о грядущем разводе.

«В этом деле мы — обиженная сторона», — сказала она матери, но сегодня ночью Мэдди хотелось быть такой же, какой она была в Пойнте: всесильной, дерзкой, алчной и удовлетворенной. Эта новая Мэдди никому не позволит обижать себя. Она возьмет от жизни все, что возможно, даже если ее счастье будет длиться лишь одну ночь.

— Да, — произнесла она, и пальцы Кей Эла впились в ее тело. — Ты можешь остаться. — Мэдди сглотнула и добавила: — Но тебе придется выйти из дома и сделать вид, будто ты уезжаешь. Оставь машину в двух-трех кварталах отсюда и возвращайся дворами.

— Шутишь? — недоверчиво произнес он. «Поторопись же!» — хотела крикнуть она, но сдержалась и спокойно спросила:

— Хочешь, чтобы Генри пронюхал о твоих похождениях?

Кей Эл поморщился.

— Так и быть. — Отпустив Мэдди, он отодвинулся от нее, и она тут же едва не бросилась ему на шею. — Я отгоню машину, но к моему возвращению будь добра остаться в чем мать родила.

— Не беспокойся, — засмеялась Мэдди. Как только Кей Эл ушел, она торопливо поднялась по лестнице, собираясь расположиться в комнате для гостей. «Во всяком случае, я нашла хороший компромисс, — думала она, скидывая одежду, забираясь в кровать и ежась от прикосновения холодного белья. — Хотя и голая, зато не на супружеском ложе».

«Поторопись!» — вновь подумала она и, отодвинувшись в глубь постели, представила себе его руки.



Мэдди заперла дверь спальни и включила лампу в комнате для гостей, поэтому Кей Элу не составило труда найти ее. Комната была нарядная — Кей Эл уголком глаза ухватил бледно-голубое сияние стен и обилие белоснежных кружев на окнах — но по-настоящему он видел только плавные изгибы тела Мэдди, свернувшейся калачиком под тонкой простыней, ее груди, ее бедра, круто вздымавшиеся под легкой тканью, ее обнаженные плечи, отливавшие белизной в свете торшера, ее лицо, прекрасное, несмотря на синяк — подарок Брента, ее горящие темные глаза и соблазнительную улыбку полных губ. Он шагнул к кровати, на ходу расстегивая пуговицы.

— Ты не очень-то спешил. — Мэдди чуть отодвинулась, и Кей Эл замер на месте, ошеломленный движением ее тела под тканью простыни, ее обволакивающим голосом с легкой хрипотцой, которая, как он надеялся, была следствием охватившей ее страсти.

Он уселся на край постели, чтобы снять джинсы. Под его весом кровать осела, и Мэдди чуть подалась к нему, съехав в образовавшуюся ямку.

— Ты сама велела мне припарковать машину поближе к Колумбусу, — сказал Кей Эл, едва справляясь с волнением.

Наконец освободившись от одежды, он перекатился по постели, улегся рядом с Мэдди и привлек ее к себе, затаив дыхание, прикасаясь к ее нежным мягким округлостям, холодившим его грубую разгоряченную кожу. Ее тело напряглось, мышцы и нервы пронзил едва заметный трепет, столь слабый, что ощутить его можно было, только слившись с Мэдди в одно целое.

«Спокойно!» — приказал себе Кей Эл. Его щека скользнула от плеча Мэдди к ложбинке на ее груди, и он ощутил аромат ее тела. Мэдди пахла цветами и, как ни странно, кухней Анны.

— Ты пахнешь пирожными, — произнес Кей Эл осипшим от желания голосом.

— Ванильными, — вздохнув, отозвалась Мэдди.

Кей Эл оторвался от ее груди и успел ухватить губами чувственный рот, еще открытый после произнесенного слова. Он мягко прижал ее язык своим и осторожно опустил Мэдди на кремовые подушки, которые подались под их весом, словно зефир. Он вытянулся вдоль нее, прижимаясь всем телом, и почувствовал, как руки Мэдди скользят по его спине. Ее язык прикоснулся к его ключице, и в тот же миг она стиснула его кожу зубамич Кей Эл вздрогнул и напрягся, ощущая непреодолимое желание сейчас же войти в нее, погрузить себя и Мэдди в забытье. Но он чувствовал, что не должен давать волю своему нетерпению.

Виной тому была атмосфера, царившая повсюду в доме Мэдди, теплом благопристойном гнездышке в городке под названием Фрог-Пойнт. Дом и особенно эта уютная голубая комната сковывали его напор. То была самая настоящая семейная комната, и Кей Эл надеялся, что, когда закончится кошмар прошедших дней, у них с Мэдди будет именно такая спальня, и тогда уже ничто не помешает ему лежать рядом с Мэдди на кремовых простынях, чувствуя, как к нему прижимается ее жаркое округлое тело; тогда они смогут вдвоем плыть по волнам нежной, спокойной, размеренной любви.

Мэдди зашевелилась, и Кей Эла вновь охватила жаркая страсть. Ему пришлось остановиться, прекратить прикасаться к ней, хотя его тело переполняло желание тут же схватить Мэдди и грубо войти в ее теплую влажную плоть, ввергая ее и себя в судорожную схватку, подобную той, которая произошла двумя днями раньше на заднем сиденье автомобиля. «Господи, даже и не думай об этом», — сказал себе Кей Эл, но его тело продолжало трепетать. Сейчас все произойдет по-другому, это будет совсем иная страсть, управляемое, супружеское влечение, которое до сих пор казалось ему немножко пресным и, откровенно говоря, представлялось таким и теперь. Но Мэдди, лежавшая под ним на прохладных простынях, продолжала сладко вздыхать, а большего ему и не нужно.



Тем временем Мэдди, прижатая к кровати его весом, начинала терять терпение.

Она получила все, что хотела — уединение, покой, много свободного места, она сплавила Эм к подруге и заполучила Кей Эла, красивого, широкоплечего, полного страсти. Когда он протянул к ней руки, его глаза излучали такое желание, что Мэдди тут же едва не испытала оргазм, так она хотела его.

И вдруг все затормозилось. Нельзя сказать, что Мэдди не любила предварительные ласки, но она думала о Кей Эле весь предыдущий день и особенно предыдущую ночь, вспоминала его темные горячие глаза с пушистыми ресницами, которые казались неуместными на мужском лице, но придавали ему неотразимое очарование, мечтала впиться губами в его чувственный рот, ощутить, как его руки — о, эти божественные руки! — сжимают ее в объятиях. К этому мгновению она сама привела себя в состояние крайнего возбуждения, и время любовных игр миновало. Миновало уже давно. Мэдди зашевелилась. Кей Эл все еще колебался в нерешительности, поэтому она задвигалась активнее, чтобы не дать ему остановиться. Не то чтобы неторопливые ласки Кей Эла не доставляли ей никакого удовольствия — Мэдди чувствовала, как ее охватывает приятное тепло, — но если все идет как надо, откуда у нее время заниматься анализом своих ощущений? Она чуть выгнулась дугой, подавшись к Кей Элу и вынуждая его поторопиться, и он жадно стиснул пальцами ее бедра. Но стоило Мэдди напрячься в ожидании решительных действий, как он вновь отпустил ее и отодвинулся в сторону.

— Что с тобой? — шепнула Мэдди.

— Ш-ш-ш, — отозвался он и нежно поцеловал ее.

Только этого не хватало. Для нежных поцелуев было свое время и свое место; тогда они оба не были раздеты и разгорячены. Кей Эл мягко привлек Мэдди к себе, и напряжение той части его тела, которой он прикоснулся к ней, свидетельствовало о том, что внутри его пылают желание и страсть. Но внешне Кей Эл был неторопливо-ласков, нежен и спокоен.

«Придется потерпеть», — подумала Мэдди. В этот самый миг он начал ласкать языком ее плечо, которое вряд ли можно было счесть самой чувствительной точкой тела. Мэдди пришлось подождать еще около минуты, прежде чем Кей Эл спустился к ямке на ее шее и добрался до настоящей эрогенной зоны.

Дело было не в Кей Эле. Мужчина, сумевший довести женщину до экстаза на заднем сиденье машины, безусловно, способен на еще большие свершения, если у него в распоряжении удобная постель. Главным затруднением был сам его подход к сексу. Мэдди хотела, чтобы он сейчас же взял ее, позабыв о вежливой медлительности.

Однако прямо сказать об этом было нельзя. Прожив с Брентом шестнадцать лет, Мэдди отлично знала, что высказанная вслух критика мужских способностей партнера не приводит к добру. Она не могла схватить Кей Эла за уши и крикнуть. «Почему бы тебе не трахнуть меня поскорее?» Не могла, даже если бы сумела заставить себя произнести неприличное слово.

Впрочем, это было бы забавно — потребовать желаемое, завопив во всю мочь. Но он был бы шокирован. Он по-прежнему воспринимал Мэдди как Вечную Девственницу, именно этим можно было объяснить то, что он продолжал преклоняться перед ее храмом, вместо того чтобы взять его штурмом. Не хватало лишь, чтобы Кей Эл совсем увял. Сейчас он уже едва шевелился.

Кей Эл замер, чтобы надеть презерватив, и в душе Мэдди мелькнула искорка надежды. Он прильнул губами к ее шее, и она позволила искорке разгореться жарким пламенем, прижимаясь к Кей Элу и содрогаясь. Быть может, она судила его слишком строго, а сама была чересчур пассивна, занявшись пустопорожними размышлениями. Руки его скользнули по ее спине, и Мэдди прикусила губу. К черту размышления.

Щекочущее прикосновение его языка к шее Мэдди пронзило ее от сосков и живота до самых бедер, потом ощущение распространилось глубже, и она судорожно обняла Кей Эла, легонько вцепившись ногтями в кожу на его спине.

Кей Эл выдохнул и отстранился, отнимая у Мэдди последнюю надежду и вселяя в нее такое отчаяние, что она едва не заплакала.

Черт возьми.

Все ясно. Он не любит агрессивных женщин, которые царапают ему спину. Когда Кей Эл вновь прильнул к ее шее, Мэдди решила, что он наконец собрался с силами, однако и на этот раз ее надеждам не было суждено осуществиться. Она почувствовала его губы на своей груди и опять выгнулась дугой, прижимаясь к нему, стремясь забыться в крепких объятиях, но он продолжал медлить. Мэдди застонала от разочарования, и он, должно быть, воспринял стон как ободряющий знак, потому что стал действовать еще осторожнее.

У Мэдди опустились руки. Что ж, чему быть, того не миновать. Мэдди и прежде доводилось заниматься любовью, не получая никакого удовольствия, ведь она была замужем за Брентом. «Фантазируй», — велела она себе и попыталась вызвать в памяти образ самого соблазнительного мужчины, который только приходил ей на ум, но вместо Брэда Питга или Джорджа Клуни перед ее мысленным взором возник Кей Эл, всем весом придавивший ее к сиденью машины и рвущий пальцами ее волосы, чтобы приподнять ее лицо и впиться в него жарким поцелуем; Кей Эл, который вонзается в нее, заставляя корчиться от наслаждения, который кусает ее губы, грубо стискивает пальцами грудь, задирает ей ноги, наваливается сверху и вновь и вновь рывками входит в ее тело…

Мэдди открыла глаза и увидела над собой все того же Кей Эла. Он был прекрасен, как прежде, но теперь на его лице застыла равнодушная гримаса, словно он задумался над чем-то. Мэдди взвыла от отчаяния.

— Что с тобой, Мэдди? — прошептал он, поглаживая ее грудь, и Мэдди завозилась, приподнимаясь на локтях, пока не оказалась носом к носу с Кей Элом.

— Послушай, я очень ценю твою нежность и доброту, но будь любезен вздрючь меня, да так, чтобы я завизжала! — крикнула она.

— Чего? — изумился Кей Эл и, прежде чем Мэдди успела опомниться, прорычал: — Ладно, будь по-твоему.

С этими словами он рванул к себе бедра Мэдди, швырнул ее на подушки, и его плоть мгновенно и так энергично ворвалась в ее тело, что Мэдди захрипела от напряжения.

— Мне продолжать? — задыхаясь, спросил Кей Эл.

— О Господи, да! — крикнула Мэдди и изогнулась, ловя зубами его плечо.

Потом была только горячая тяжесть его тела, раз за разом неистово вторгавшегося в ее увлажнившееся лоно, он наклонялся к ней, и Мэдди впивалась зубами ему в плечи, жадно пожирала губами его рот, заливаясь слезами благодарности. Кей Эл терзал своей твердой как камень грудью ее грудь и оставлял на ее бедрах кровавые отметины ногтей. Мэдди вновь и вновь бросалась ему навстречу, желая слиться с ним в одно целое, чувствовать его массивную упругую плоть внутри себя.

Всякий раз, когда он толчком посылал свое тело вперед, Мэдди вздрагивала, ее сердце билось все чаще, и когда ритм его движений окончательно захватил ее, она уже не могла думать ни о чем, кроме своих ощущений, боясь лишь, что если Кей Эл прервет сладкую пытку, она тут же умрет. «Еще, еще… не останавливайся», — бормотала она и видела перед собой налитые кровью глаза Кей Эла, которые казались пустыми от переполнившей их страсти. Мэдди поняла, что он ее не слышит, что он полностью растворился в ней, что он не в силах больше сдерживать свое желание, и от этого дрожь ее тела еще усилилась. Мэдди теснее прильнула к нему, скрипя зубами от наслаждения, и Кей Эл изо всех сил прижал ее к себе. Казалось, его тело превратилось в тугую раскаленную пружину; внезапно спираль начала раскручиваться, Мэдди вздрогнула и затряслась всем телом. Кей Эл придавил ее к кровати своей огромной тяжестью, забывшись в оргазме, и это была самая потрясающая фантазия, которую Мэдди могла себе представить.



— Господи Боже мой, — проговорил Кей Эл, когда вновь обрел дар речи. — Я и не предполагал, что в этом городишке можно испытать нечто подобное.

— Я тоже. — Мэдди уткнулась ему в плечо. — Спасибо тебе.

Кей Эл судорожно стиснул ее руками. Он любил Мэдди, хотел ее, жаждал повторения. Мэдди застонала, и он разжал объятия.

— Я сделал тебе больно? — спросил он.

— Самую малость, — ответила Мэдди. — Ровно столько, сколько нужно.

Его вновь охватила страсть, и лишь одна мысль удерживала его от того, чтобы опять потерять рассудок. Он знал, что теперь Мэдди безраздельно принадлежит ему и, как только они отыщут Брента и Мэдди подаст на развод, они смогут пожениться и станут неразлучны.

— Я люблю тебя, — шепнул Кей Эл и начал все сначала.



Мэдди лежала, прильнув всем телом к Кей Элу. Ей нравилось все — нравился Кей Эл, нравилась она сама, нравилось, как они занимались любовью. Никогда еще она не чувствовала себя такой свободной. «Зачем я вообще выходила замуж?» — думала она. Как только Брент улетит в Южную Америку, она подаст на развод и станет свободной навсегда. Эта мысль показалась Мэдди столь сладостной, что она не сразу заметила, как Кей Эл вновь задвигался, щекоча волосами ее груди и покрывая поцелуями ее тело до самого живота. Утихшее было желание вновь воспламенило ее, и Мэдди схватила Кей Эла за волосы, чтобы остановить.

— Боюсь, второй раз я не выдержу, — сказала она, чуть отстраняясь. — Если я еще раз кончу, я сойду с ума и умру.

Кей Эл поднял лицо и улыбнулся распухшими губами, которыми он только что исполнил самые заветные ее фантазии.

— Так не кончай, — ответил он.

Его щека скользнула вверх по животу Мэдди, он раздвинул руками ее ноги, и Мэдди почувствовала на себе его вес. Кей Эл вновь вошел в нее, и последней отчетливой мыслью Мэдди было то, что, будучи обнаженной, она не в силах сказать Кей Элу Старджесу «нет».



В любое другое время Эм была бы рада похвастаться перед Мэл своей собакой, вволю поесть мороженого и переночевать на широкой кровати подруги, но сегодня ее ничто не радовало. Сегодня ей хотелось побыстрее вернуться к папе. Она не видела его уже два дня и хотела встретиться с ним, убедиться, что у него все хорошо.

— Этот Кей Эл классный парень, — заявила Мэл. — Почти такой же классный, как Джейсон Норрис.

Феба запросилась на кровать, девочки подняли ее с пола и прикрыли одеялом на тот, случай, если в последнюю минуту в спальню войдет кто-нибудь из взрослых.

— Вот видишь, он даже подарил тебе собаку, — продолжала Мэл.

— Ага, — сказала Эм, крепко прижимая к себе Фебу.

— Так, значит, он тебе не нравится? — допытывалась Мэл.

— Нет, почему же. Нравится, — ответила Эм, зарывшись лицом в шерсть Фебы.

— По тебе этого не скажешь.

— Но он действительно хороший, — возразила Эм и уселась на кровати, не находя больше сил притворяться счастливой и довольной. — Просто я не знаю, что происходит у нас дома.

— Это правда. — Мэл кивнула. — Лицо твоей мамы. Ужас! — Она легла животом на край постели и, едва не падая на пол, заглянула под кровать, а затем вынырнула оттуда с покрасневшим от натуги лицом и упаковкой кексов в руках. — Вот, стащила на кухне. Только не давай Фебе, а то ее стошнит на мою постель.

Эм совсем не была уверена, что ее саму не стошнит после пиццы и мороженого, но все же взяла кекс.

— А где твой папа? — осведомилась Мэл, когда они откусили по куску и слизали крем.

Эм показалось, что ее и вправду вот-вот вырвет.

— Папы нет дома, — ответила она. — Папа на работе.

— Это твоя мама сказала?

Эм кивнула.

— Ну-ну, — отозвалась Мэл, пожав плечами. «Мэл тоже не верит», — подумала Эм и сообщила:

— Они собираются разводиться. А Кей Эл — просто их старый друг. Его все знают, даже твои родители. У моей мамы всегда был только один парень — мой папа.

— С моими родителями та же история. — Подумав о том, какие скучные у нее родители, Мэл помотала головой. — Хотелось бы знать, кто был подружкой Кей Эла.

Эта мысль почему-то не вызвала у Эм восторга.

— Может, у него не было подружки, — сказала она.

— Была, обязательно была, — уверенно произнесла Мэл. — Кей Эл умный и красивый. У него была подружка. Готова спорить, что есть и сейчас. — Она бросила на Эм прищуренный взгляд и добавила: — Уж очень часто он улыбается твоей маме.

— Они просто друзья, — ответила Эм. — Между прочим, он улыбался и твоей маме тоже. И твоему папе.

Мэл кивнула:

— Знаешь, будь это в кино…

— Это не кино, — сказала Эм. — В настоящей жизни с такими людьми, как мы, не случается ничего интересного.

— Верно, — согласилась Мэл. — Мы все такие скучные. Эй! Феба жует твой кекс!

— Феба! — Эм вырвала огрызок кекса из пасти щенка и невольно рассмеялась — так забавно выглядел собачий нос, перемазанный кремом. Она встала с кровати, чтобы выбросить то, что осталось от кекса, и немножко приободрилась. С такими людьми, как ее мама и папа, никогда ничего не происходит. Воспоминание об отце заставило ее сердце болезненно сжаться. Нет, с ее родителями никогда ничего не случится. Очень уж они скучные. Все. Кроме Кей Эла, разумеется. — Кстати, совсем забыла, — сказала она, возвращаясь на кровать. — Кей Эл показал мне обалденный фокус. Теперь я умею тренировать зрительную память. Для этого нужно…

Мэл наклонилась вперед, внимательно слушая подругу, и Эм выбросила из головы все, кроме урока, который ей преподал Кей Эл.



Телефон зазвонил ни свет ни заря, и Мэдди с трудом вырвалась из крепких объятий сна. Она чувствовала приятную боль во всем теле, хотя и была несколько озадачена тем, что лежит не в своей кровати. Кей Эл, тоже не до конца проснувшийся, схватил трубку, прежде чем Мэдди успела его остановить.

— Э-э… Алло?

— Кто у аппарата? — Трубка взревела так громко, что даже Мэдди услышала вопрос.

— Дай сюда телефон, — прошипела она, но Кей Эл уже наклонился, чтобы ответить, и вид его великолепно изваянных обнаженных плеч совсем сбил Мэдди с толку. Она замерла и прислушалась.

— Генри, это ты? — спросил Кей Эл.

— Кей Эл, какого дьявола ты там сшиваешься?

— Вот, зашел в гости, — пробормотал Кей Эл.

— Сейчас семь утра, малыш.

— Я знаю, Генри. — Кей Эл прикрыл рукой глаза, стараясь побыстрее проснуться и усердно шевеля мозгами. — Чего тебе надо?

— Мне нужна Мэдди Фарадей, тупица ты эдакий. Что ты там делаешь?

Мэдди откинулась на подушки, стараясь не расхохотаться. Разумеется, не было ничего хорошего в том, что Генри узнал об их близости, а Кей Эл в эту минуту казался таким несчастным, что поднимать его на смех было бы просто грешно, но у Мэдди после минувшей ночи было замечательное настроение, ее тело все еще хранило восхитительные воспоминания, а обнаженный Кей Эл был так прекрасен в кровати для гостей, что она не выдержала и улыбнулась, хотя и понимала, что ее репутация висит на волоске. К тому же во всем Фрог-Пойнте было не сыскать второго такого молчальника, как Генри. Вряд ли он станет трепать языком.

— Пойду поищу ее. — Кей Эл прикрыл ладонью микрофон и повернулся к Мэдди. — Это мой дядя, — сообщил он. — Думаю, было бы лучше попытаться… э-э…

— Скрыть от него тот факт, что мы с тобой переспали? — Мэдди ухмыльнулась. — Это невозможно. Готова поспорить, он знает даже то, что мы оба голые.

— Все-таки я попытаюсь, — неуверенно произнес Кей Эл. — Ты всегда такая веселая по утрам?

— Только после того, как хорошенько потрахаюсь ночью, — ответила Мэдди и привлекла его к себе, медленно целуя, вспоминая его каждой клеточкой своего тела и подбираясь рукой к его ладони.

Кей Эл освободился и снял ладонь с трубки.

— Генри, ты не против, если мы перезвоним тебе позже? — спросил он. — У нас здесь такие дела…

Генри перестал орать, и теперь Мэдди не слышала его слов; но, должно быть, он говорил что-то очень важное, потому что Кей Эл рывком уселся и отодвинулся на самый край постели. Несколько секунд он напряженно прислушивался, потом сказал:

— Сейчас же выезжаем.

— Куда это мы выезжаем? — осведомилась Мэдди, как только он повесил трубку. — И какие у нас с тобой дела?

— Брент нашелся, — ответил Кей Эл, поднимаясь на ноги.

Он произнес это таким мрачным голосом, что Мэдди тоже приподнялась. Итак, Брент нашелся.

— А я и не знала, что он потерялся. — Мэдди старалась говорить оживленно, хотя на душе у нее заскребли кошки. Значит, Брент не полетит в Южную Америку, и ее надежды были напрасны.

— Он не терялся. — Кей Эл застегнул молнию на джинсах, вновь присел на край постели, взял руку Мэдди и добавил: — Плохи наши дела. Брент мертв. Кто-то застрелил его в Пойнте.

Мэдди икнула от неожиданности.

— Что? Что ты несешь?

— Кто-то застрелил его, — повторил Кей Эл.

Мэдди пыталась осознать его слова, но они казались ей бессмысленными. Кто-то застрелил Брента. Брент мертв. Нет, это невозможно. Кто-то застрелил Брента…

Она перевела взгляд на Кей Эла и спросила:

— Кто?

— Не знаю, — ответил Кей Эл. — Но очень надеюсь, что Генри это известно, ведь только что мы подкинули ему замечательный мотив.

Глава 12

Прошло немало времени, прежде чем Мэдди полностью осознала последствия происшедшего. Брент мертв, а вовсе не летит в Южную Америку. Брент мертв, стало быть, ей не придется разводиться с ним, а он не сможет похитить Эм. Несмотря на весь ужас самого известия, Мэдди восприняла его как нечто постороннее, как будто логиб не Брент, а кто-то другой. Нет, Брент не мог погибнуть. У него всегда все было хорошо.

И тем не менее Брент мертв.

Подумав о том, как тяжело все это отразится на Эм, Мэдди решила, что в эту минуту ей следует быть рядом с дочерью.

— Мэдди? — подал голос Кей Эл.

Мэдди качнула головой и выбралась из постели.

— Эм, — сказала она. — Я должна сказать Эм, что ее папа умер.

— Подожди. Первым делом тебе нужно встретиться с Генри. С Эм поговоришь после. — Произнеся имя девочки, Кей Эл окончательно смешался. — Будет лучше, если ты поговоришь с ней потом, когда вас оставят в покое, — добавил он.

Мэдди остановилась, подумав о том, что она не может сказать Эм о смерти отца и тут же бросить ее одну.

— Да, ты прав, — сказала Мэдди. «Господи, как быть с Эм?» Она собирала одежду с кресла, в котором оставила ее накануне. — Генри точно знает?

— Генри в таких делах не совершает ошибок, — ответил Кей Эл. — Если он сказал, что Брент убит, значит, это действительно так.

— И все же я не верю, — повторила Мэдди и пошла одеваться.



Ей показали Брента на экране видеомонитора, и Мэдди увидела аккуратное маленькое отверстие у него под ухом. Противоположная сторона головы была прикрыта тканью. Мэдди где-то читала, что выходные отверстия обычно бывают большими и неопрятными, но она не стала просить приподнять материю. Ей это было ни к чему. Она и так видела, что, это Брент, распухший и неестественно бледный. Кожа его лица была какого-то странного цвета. «У этого телевизора что-то с цветом?» — спросила она. Кей Эл ответил: «Нет», и Мэдди пожалела о своем вопросе. «Это мой муж», — подумала она, и у нее едва не подкосились колени. Этот человек женился на ней, любил ее и даже бил; а теперь он мертв.

— Мэдди… — произнес Генри, и Мэдди глубоко вздохнула.

— Да, это Брент, — сказала она и, повернувшись, двинулась прочь от экрана, опасаясь потерять сознание.

Кей Эл и Генри вышли следом за ней в коридор. Мэдди бессильно прислонилась к стене.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Кей Эл. — Присядь пока.

— Все в порядке, — выдавила Мэдди. — Давайте побыстрее закончим с этим, и я поеду за Эм.

Генри махнул рукой в сторону лестницы. Они спустились на два пролета и оказались в его кабинете.

— Кто его застрелил? — спросил Кей Эл, когда они вошли в кабинет.

— Пока не знаем. — Генри налил им кофе из термоса, стоявшего на каталожном шкафу, и, когда они уселись, посмотрел на Мэдди. — Какие у тебя мысли по этому поводу? — спросил он.

Мысли. Подумать только. У нее в голове полный сумбур, а он спрашивает про какие-то мысли.

— Брент встречался с женщиной. Это могло встревожить не только меня.

— Какие у вас были отношения? — спросил Генри.

— Генри… — заговорил было Кей Эл, но Мэдди опередила его:

— Я не любила Брента и собиралась сегодня подать на развод. Я звонила в Лиму Джейн Хенрис.

Кей Эл выпустил воздух сквозь сжатые зубы:

— Мэдди, по-моему, тебе не стоит отвечать на вопросы без адвоката.

— Почему? — Мэдди испуганно взглянула на него. — Неужели ты думаешь, будто я убила Брента? Ведь ты провел со мной всю ночь.

Генри посмотрел на Кей Эла, и тот задрал глаза к потолку.

— Нас не интересует прошлая ночь, — сообщил Генри, повернувшись к Мэдди.

— Когда же, в таком случае… — пробормотала Мэдди растерянно.

— Трудно сказать, еще не прибыл отчет коронера. Но мы предполагаем, что это случилось в пятницу ночью или в субботу утром.

— В пятницу?

С тех пор прошло более двух суток. Неужели Брент уже так долго мертв? Значит, когда они с Эм ходили в банк и в кафе, Бренг лежал мертвый в Пойнте? Мэдди отказывалась верить. Брент был уже мертв, когда она продавала его одежду, когда они, собравшись компанией, ели пиццу, когда они с Кей Элом…

Мэдди закрыла лицо ладонями. Ее охватило отчаяние.

— Что ты делала в пятницу ночью, Мэдди? — спросил Генри, возвращая ее к реальности.

— В пятницу. — Что она делала в пятницу? Мэдди почувсвовала, как в ней просыпается инстинкт самосохранения. О Господи! В пятницу она разъезжала по Фрог-Пойнту, пила с Кей Элом, потом получила по морде от мужа и заперлась в спальне. — В пятницу ночью Брент был жив, — заявила она. — Он находился дома примерно до часа пополуночи. Это был последний раз, когда я его видела. — Итак, он ушел из дома, и кто-то его застрелил. — О Боже, — прошептала Мэдди.

Кей Эл поднялся на ноги.

— Генри, позволь мне забрать ее домой. Ты же видишь, у нее шок. Допрос можно отложить.

— Мэдди, ты в самом деле не можешь отвечать? — спросил Генри.

— Никак не соберусь с мыслями, но вряд ли это шок, — Мэдди поежилась. — У меня болит голова.

Генри чуть подался вперед.

— Что у тебя с лицом? Похоже на следы побоев.

— Генри, уж этого я от тебя никак не ожидал, — снова вмешался Кей Эл.

— Как я не ожидал застать тебя в постели женщины, муж которой только что убит, — парировал Генри. Раздражение Кей Эла тут же улеглось.

— Я могу объяснить, — сказал он, и Мэдди посмотрела на пего с угрюмым интересом. «Он хочет все объяснить. Какая прелесть, — подумала она. — Боюсь, я и сама не смогла бы этого сделать».

Генри откинулся назад:

— Слушаю тебя.

Кей Эл напустил на себя добродетельный вид.

— По городу пошли слухи о беглом преступнике, и я решил, что Мэдди нельзя оставлять одну.

Его слова не произвели на Генри особого впечатления.

— Это очень любезно с твоей стороны, малыш, — сказал он. — Ну а чем ты занимался в ее постели?

— Мы вместе провели выходные, — нехотя произнес Кей Эл. — В пятницу вечером я искал Брента, но его не было дома, и мы с Мэдди заболтались…

— И все?

Кей Эл вновь опустился в кресло.

— Видишь ли, Генри, Мэдди решила разводиться, и мы… обсудили этот вопрос.

Генри набычил голову.

— Если ты думаешь, что я этому поверю… — начал он.

— В пятницу ночью мы были в Пойнте, занимались любовью, — перебила его Мэдди. — Когда Кей Эл привез меня домой, было уже около часа. Там оказался Брент, он вышел из себя и ударил меня. Я сказал ему, что намерена разводиться, и спряталась в спальне. Потом Брент ушел. На следующий день я позвонила Джейн Хенрис, сообщила, что хочу развестись, и она велела мне приехать к ней сегодня. — Мэдди запнулась. — Похоже, я больше не нуждаюсь в ее услугах.

— Это еще неизвестно, — мрачно отозвался Кей Эл, вставая. — Все. Мы уезжаем.

— Значит, около часу ночи. — Генри перевел взгляд на Кей Эла. — Встречался ли ты с Брентом Фарадеем, когда привез Мэдди домой?

— Нет. К сожалению, нет.

— Почему к сожалению?

— Да потому, что именно тогда он избил ее! — выкрикнул Кей Эл. — Черт возьми, Генри!..

— Сядь, Кей Эл, — приказал Генри, и Кей Эл сел. — Куда отправился Брент, выйдя из дома? — спросил он, повернувшись к Мэдди и не обращая больше внимания на племянника.

— Не знаю, — ответила она и, откинувшись на спинку кресла, поведала Генри о событиях той ночи. — Эта женщина произнесла лишь одно слово: «ладно», — закончила Мэдди. — Похоже, она была взбешена. Брент ответил, что, мол, все кончено, однако мне трудно по одному слову судить, о чем был разговор.

— Не заметила ли ты еще чего-нибудь странного? — спросил Генри. — Чего-нибудь необычного, подозрительного?

— В субботу я обнаружила в своем банковском сейфе двести восемьдесят тысяч долларов, а в воскресенье — еще сорок тысяч. Они лежали в сумке с клюшками для гольфа, — сказала Мэдди. — Это меня немножко испугало.

Кей Эл уставился на Мэдди широко открытыми глазами:

— Что? И ты не сказала мне об этом?

— Я никому не говорила, — ответила Мэдди. — Я подумала, что эти деньги могут понадобиться Бренту, чтобы уехать в Рио.



Четверть часа спустя они все еще сидели в кабинете Генри, и он продолжал задавать им вопросы.

— Значит, двести восемьдесят тысяч долларов в сейфе — это деньги Стэна, — сказал Генри. — А сорок тысяч в сумке для гольфа…

— Понятия не имею, — ответила Мэдди.

— И ты ничего не вынимала из сейфа…

— Кроме паспорта Эм, — закончила Мэдди. — Я думаю, Брент возвращался домой субботней ночью, потому что тот, кто вломился в дом, имел ключи от дверей и направился прямиком к нужному столику. — Она замолчала, пораженная новой мыслью. — Но ведь к субботней ночи Брент был уже мертв. Значит, убийца взял у него ключи, проник в дом и что-то там искал.

— Не обязательно… — начал Генри, но Кей Эл вдруг сказал:

— Сегодня же сменим замки на дверях.

Генри покачал головой.

— Тот человек вполне мог обойтись без ключей. Полицейские, которых вызывала Мэдди, сообщили, что ее замки можно было вскрыть чем угодно, хоть кредитной карточкой. И все же ты прав, Кей Эл. Поставьте новые замки. — Он улыбнулся Мэдди и добавил: — Мы все хотим, чтобы ты была в безопасности.

— Спасибо, — сказала Мэдди, чувствуя себя крайне неуютно. Генри был не из тех, кто попусту скалит зубы.

— У тебя ведь нет пистолета, правда? — спросил Генри, не прекращая улыбаться.

— Это уж слишком, Генри, — сказал Кей Эл.

— Ни ты, ни Брент не регистрировали на свое имя оружие, но мы бы не удивились, окажись у тебя дома пистолет, — продолжал Генри.

— У меня нет оружия, — ответила Мэдди, и в тот же миг Кей Эл поднялся и заявил: