– Глупец, – сказал Вейдер, – есть только один путь справиться с Силой. Через ее темную сторону.

– Ювелиром был?

– Нет, фининспектором. Нравится? – Марина отстранила руку, любуясь игрой граней.

– Может, лучше вот этот? – Гена показал на большой красный камень.

Вейдер уже собрался вернуться на корабль, как что-то отвлекло его. Он почувствовал нечто… волнение в Силе. Что-то крошечное, почти незаметное. Это было подобно следу на песке.

Другой Джедай?

– Вот когда сорок лет вместе проживем, тогда, на рубиновую свадьбу…

– Нет, – сказал себе Вейдер.

– Мы сто лет проживем! – зашептал он и обнял, загораясь, невесту.

Но вот странно: привычно сплетаясь с ней, жених вдруг вспомнил, как мать в минуты нечастых ссор с отцом, исчерпав упреки, свинчивала с пальца бирюзовый перстенек, подаренный мужем к десятилетию свадьбы, клала осторожно на край стола и говорила, потупившись: «Все, Паша, собирай вещи!» Потом, конечно, мирились. Гена навсегда запомнил тот сладкий предсвадебный день, потому что впервые вместе со счастливым изнеможением ощутил какую-то неприязнь к Марине, точнее, ко всем Ласским сразу. Классовую, что ли?

Он уничтожил всех Джедаев. Несколько лет назад он даже убил одного здесь, на Несписе-8. Должно быть это то, что он сейчас ощущал. Как затухающее эхо.

Приехав с вокзала, Скорятин хотел одного – рухнуть и доспать. В теле были дорожная ломота и несвежесть, какую всегда чувствуешь после ночи, проведенной на узкой полке под серой влажной простыней. Да и попутчик попался неудачный: выпив, храпел так, что дребезжали ложечки в стаканах. В прежние времена, примчавшись из командировки, он сразу же нырял под одеяло, к жене, вдыхал ее невероятный запах, шарил жадной рукой, проверяя совокупность выпуклостей, а Марина, не открывая глаз, умоляла хриплым голосом:

Он повернулся к ожидающим его штурмовикам.

– Генук! Не буди, убью! В пять часов утра с родедормом уснула…

– Отзовите ваших людей, командир. Неспис-8 мертв.

В то утро она встретила его в прихожей. Лицо светилось свежим, чуть торопливым макияжем. На ней был длинный шелковый халат, привезенный тестем из Китая: по черному шелку рябили чешуйчатые кольца дракона, косоглазый Горыныч словно обвивал тело жены, поместив добродушную усатую морду прямо на обильную грудь.

Повернувшись, Темный Лорд вернулся на корабль, который ждал его.

– Я тебе завтрак приготовила! – сказала Марина, оправляя соломенный локон.

Ласская знала, что, сделав новую прическу, тем более перекрасив волосы, она на некоторое время становилась для мужа как бы свежей женщиной повышенного спроса.

Но если бы он задержался на некоторое время дольше, то Вейдер, возможно, почувствовал бы, что где-то глубоко, в недрах космической станции есть что-то живое. У основания глубокой шахты вентиляции, в темноте, столь непроницаемой как черная дыра лежала фигура. Ее обгоревшие пальцы на почерневшей руке вздрогнули, а темный глаз открылся…

– Нравится? – спросила жена.

– А что на завтрак? Яичница?

– Не только. Форшмак.

– Ого! – «Значит, готовить завтрак вызывали с вечера тещу». – А где Борька?