Кире казалось, что она плывет на облаках между небом и землей, то опускаясь вниз, то взмывая вверх. Ее окружала серая, непроницаемая мгла. Наконец, на минуту придя в себя, девушка увидела, что всю ее опутали какими-то сложными проводами и трубками, подключенными к аппаратуре интенсивной терапии. Она хотела пошевелиться, но не смогла. Все тело пронизывала страшная боль.
— Мисс Рид! Кира… вы слышите меня? Если да, пожмите мою руку, — донесся откуда-то издалека спокойный мужской голос.
«Пожать руку? Какую еще руку?» — удивилась Кира.
— Я доктор Армстронг. С вами произошел несчастный случай. Однако не волнуйтесь: все обойдется.
Девушка попыталась улыбнуться, но ее опять поглотила вязкая темнота и на время избавила от боли.
Очнувшись снова, она ощутила, что рука ее словно к чему-то прикована, а к ноге подвешен груз.
— Что… со мной… случилось? — спросила Кира еле слышно.
— У вас трещина ключицы, перелом ноги и небольшое сотрясение мозга. В общем, с моей точки зрения, ничего страшного, — заверил ее доктор Армстронг. — Кстати, нам пришлось сбрить немного волос на голове, чтобы наложить швы, но волосы — не ум, скоро отрастут.
— Ничего, сэкономлю на парикмахерской, — пошутила Кира и поморщилась: сестра ставила ей капельницу.
— Скажите, мисс Рид, у вас есть семья? В вашей сумочке мы нашли только парламентское удостоверение личности, поэтому не известили о случившемся ваших родственников.
Голос доктора то приближался, то удалялся, словно оттесняемый приступами боли. Кира устало прикрыла глаза. Когда же она снова встанет на ноги? У нее так много работы… Как сможет обойтись без нее мистер Коннор?..
— У меня есть дедушка, — пробормотала Кира, не открывая глаз. — На Барбадосе. В Фиттс-Хаусе… Это такой… замок…
— Сестра, вы слышали, что она сказала?
— Что-то о замке на Барбадосе, — сухо отозвалась та, словно речь шла о станции северной ветки лондонской подземки.
— Когда больная очнется, уточните это. — Армстронг сунул стетоскоп в нагрудный карман халата. — И постарайтесь поговорить с парламентарием, ее боссом. Впрочем, его, кажется, волнует не состояние секретарши, а то, как найти ей замену. — Помолчав, он печально покачал головой: — Ох уж эти деловые женщины! Ни семьи, ни родных, ни настоящих друзей, только неуютная квартирка где-то поблизости от офиса… Кто, скажите на милость, позаботится о ней, когда она выпишется из больницы?
— Полагаю, не вы и не я… — Сестра сосредоточенно регулировала капельницу.
— Печально, — заметил доктор. — Вот подлатаем мы с вами мисс Рид да и выставим отсюда, чтобы выкарабкивалась сама…
— У нее, между прочим, есть неплохой выход: она может отправиться на Барбадос.
— Едва ли. Скорее она имела в виду Барнстэпл. К тому же дедушки чаще всего немощны и неспособны присматривать за хромыми внучками.
— Неужели хромота не пройдет?
— Трудно сказать. У нее сложный перелом со смещением, да и кость раздроблена. Возможно, позднее нам удастся выправить ногу, но некоторое время наступать на нее девушке будет очень больно.
Через три дня Киру перевели из интенсивной терапии в отдельную палату в ортопедическом отделении. Посыльный доставил из самого модного цветочного магазина огромный, вычурно оформленный букет гладиолусов с визитной карточкой господина Коннора. «Интересно, — подумала Кира, — кому из секретарш он поручил заказать этот букет?»
Поскольку Кире часто вводили болеутоляющие и снотворные препараты, она постоянно находилась на грани сна и бодрствования. Малейшее движение причиняло боль. Ей не удавалось ни глубоко вздохнуть, ни тем более кашлянуть. Однако молодость брала свое, и Кира довольно скоро пошла на поправку.
— Вам нравится ваша работа? — спросил ее однажды доктор Армстронг.
— Конечно, — без тени сомнения ответила Кира. — Мне очень интересно. Я стараюсь во всем помогать мистеру Коннору. Но свой речи он, разумеется, пишет сам. — Девушка чуть улыбнулась, ибо речи выходили из-под его пера настолько длинными и нудными, что к концу выступлений ее босса в зале обычно оставалось человек восемь, не больше.
Кира догадывалась, что шеф непременно пришлет ей записку с выражениями соболезнования, но получила ее гораздо раньше, чем ожидала. Текст был напечатан на фирменном бланке палаты общин, с тиснением и водяными знаками:
«Дорогая Кира! Поскольку вы не сможете приступить к своим обязанностям до начала летнего перерыва в заседаниях, мне пришлось подыскать вам замену — чрезвычайно аккуратную и исполнительную даму. Как секретарь, она меня вполне устраивает. Вкладываю в конверт два чека: вы получите пособие по болезни и дополнительную сумму на первое время после выписки. Свяжитесь со мной, когда окончательно поправитесь, и мы, возможно, что-нибудь подыщем для вас. Всего самого наилучшего.
Искренне ваш, член парламента
Персиваль Коннор».
Кира отложила записку. Да, это в стиле Коннора! Конечно, он ценил ее как хорошую секретаршу, но как личность она никогда его не интересовала. Ему нужна отлаженная рабочая машина, а какой толк от хромой девушки? И вот за столом Киры уже сидит другой «робот» и перепечатывает бездарные речи Коннора и отклики на письма избирателей, рассказывающих о своих ничтожных повседневных проблемах…
Спасибо, что хоть предложил связаться с ним — может, действительно подберет для нее какое-нибудь место. Одно плохо: придется вновь подлаживаться под характер и стиль работы нового начальника…
В палату вошел доктор Армстронг и оперся локтями о спинку кровати:
— О чем вздыхаете, мисс Рид? Вы делаете большие успехи, так что не стоит грустить. Что, устали от больничной пищи?
Он внимательно смотрел на хрупкую девушку. Что за непонятная грусть таится в ее прелестных карих глазах? Ах, если бы современная хирургия умела исцелять и от душевных страданий!..
Кира уже привязалась к Армстронгу, относившемуся к ней с неизменной теплотой и участием. Она печально улыбнулась:
— Оказывается, я потеряла место. Босс уже нашел другую секретаршу.
— Ну, что ни делается, все к лучшему, — успокоил ее врач. — Если бы вы вернулись на работу, вам пришлось бы слишком нагружать больную ногу. Для полного выздоровления нужно не меньше трех месяцев, вот и отдыхайте.
Кира поежилась и натянула одеяло до подбородка, словно желая отгородиться от всего мира.
— Нет-нет, об этом и речи быть не может! Мне необходимо зарабатывать на жизнь, а для этого снова устроиться на работу. Скоро предварительные выборы… Возможно, тому, кто на них победит, понадобится секретарь, и он оценит мой опыт.
— О работе советую пока забыть, — твердо проговорил Армстронг. — Кстати, как насчет вашего дедушки? Нельзя ли вам какое-то время погостить у него?
— У дедушки?..
Кира в изумлении уставилась на доктора. Откуда Армстронг знает о его существовании? Ведь она никогда и никому не говорила о нем. Никогда и никому! Он остался в прошлом. Кира даже не знала, жив ли дед…
— Вы сказали, что у вас есть дедушка, который живет, кажется, на Барбадосе.
Лицо девушки омрачилось, и она с глухим стоном откинулась на подушки:
— Вы ошиблись, доктор.
— Да нет же, я не мог ошибиться. Да и моя медсестра четко слышала, как вы упоминали вашего деда.
— Значит, я была в бреду.
Армстронг решил не настаивать. Если Кира не хочет говорить на эту тему, значит, у нее есть на то веские основания. Доктор наклонился и легонько похлопал ее по плечу:
— Что ж, завтра мы попробуем поднять вас с кровати. К костылям, конечно, трудно привыкнуть, но…
— Я легко смиряюсь с любыми неудобствами.
Долгие годы Кира не вспоминала о существовании деда, вычеркнув его из своей жизни. Впрочем, это было не так уж и сложно, поскольку и он не вступал в контакт ни с ней, ни с ее матерью. Так почему же предательская память вдруг извлекла его из небытия? Неужели она бессознательно позвала деда на помощь — как тогда, после смерти мамы?
«Поехать к нему погостить? Да ни за что на свете!» — поклялась себе Кира.
Дед был для нее существом почти нереальным. Она знала об этом человеке только то, что он отец ее матери, Тамары. Кира никогда не видела его, но слишком хорошо помнила слезы матери, чьи письма к отцу постоянно возвращались нераспечатанными.
Молодая вдова с крохотной дочкой на руках, Тамара чувствовала себя страшно одинокой в незнакомом городе, и при этом у нее стремительно падало зрение. Понятно, что в такой ситуации она обратилась за помощью к единственному родному человеку на свете, но упрямый старик не мог простить ей побег с Барбадоса, равно как и то, что она отказалась от наследства.
Зрение матери все ухудшалось, а вскоре лишения и страдания окончательно подорвали ее здоровье. И вот зимой, когда в городе свирепствовала жестокая эпидемия гриппа, она умерла. Маленькую Киру забрали в приют, а затем поместили в женский монастырь для неимущих.
Все эти годы показались Кире очень тяжелыми, поэтому она твердо решила изменить свою жизнь, сделать карьеру и наконец узнать, что такое настоящее счастье.
Она вновь и вновь вспоминала бледное, изможденное лицо матери. Тамара никогда не сожалела о том, что влюбилась в Ароновича, а свое замужество рисовала в самых радужных тонах, называя его райским блаженством.
Кира выросла и стала высокой, красивой девушкой с большими амбициями. Скрытная, необщительная, она жила одной мечтой — о независимости. В ранней юности она поняла, что ее благополучие зависит лишь от нее одной. Карие с зелеными крапинками глаза Киры излучали энергию, даже непослушные густые каштановые волосы трещали, когда она проводила по ним расческой. Казалось, из них вот-вот посыплются искры. В соревнованиях по бегу Кира так неслась к финишу, словно ее подгонял ветер, никто не мог обогнать ее. Монахини хвалили девушку за успехи в спорте, но, взглянув на безупречные ноги Киры, они неизменно стыдливо отводили глаза.
Вознамерившись пробить себе дорогу в жизни, Кира поступила на курсы секретарей. «В конце концов, — думала она, — не век же придется печатать под диктовку! Настанет день — и люди будут плясать под мою дудку. Уж я-то постараюсь, чтобы все сложилось именно так!..»
— У вас совсем нет аппетита, мисс? — Больничная сиделка огорченно посмотрела на поднос с нетронутой едой. — Зря, зря, вам надо силушки набираться — сломанные косточки сами собой не срастаются. А уж вы такая худенькая! Наверное, на ветру качаетесь. Не мудрено, что упали.
— Меня сбил мотоцикл, — пояснила Кира.
— Ладно, мисс, сейчас принесу вам бисквит с чаем.
У Киры действительно пропал аппетит, и не только потому, что она все еще не могла ходить. Апатию вызвали и не воспоминания о деде, не дававшем о себе знать. Она смирилась и с тем, что у нее сломана нога, и с больничной обстановкой, и с вынужденной бездеятельностью.
Сердце Киры все еще ныло из-за Брюса. Она любила этого человека, а он бросил, предал ее! Что значит несчастный случай в сравнении с такой подлостью? Всего лишь звено в бесконечной цепи передряг, преследующих ее всю жизнь. Короткую записку от мистера Коннора девушка восприняла как избавление. Да, теперь она свободна от них всех!
— Так, потихонечку, помаленечку, — пробормотала Кира, спуская с кровати здоровую ногу. — А то недолго сломать и эту.
Ее уже освободили от пластикового ортопедического воротника, фиксирующего ключицу, и теперь она чувствовала себя свободнее. Эх, покинуть бы поскорее эти стерильные больничные стены да подышать вольным воздухом! Кира страстно мечтала снова очутиться дома, в привычной обстановке. Работы теперь нет, ее ничто не связывает, и она свободна распоряжаться собой по своему усмотрению. Никто ей не указ!
Опираясь на костыли, Кира подошла к окну. Опять дождь! Господи! Ну и весна — кошмар какой-то! Что она потеряет, если уберется подальше от Лондона? Ничего, только выиграет — избавится от возможности нос к носу столкнуться с беременной секретаршей своего бывшего жениха и от необходимости прятаться от него самого за книжными шкафами.
— Ну-с, скоро мы выпишем вас, — сообщил доктор Армстронг во время следующего обхода. — Хоть вы и украшаете наше отделение, держать вас здесь вечно, увы, невозможно. Итак, чем думаете заняться?
— Выращиванием сахарного тростника, — неожиданно выпалила Кира и добавила: — Уеду в жаркие страны.
Глаза Армстронга округлились от удивления. Уж чего-чего, но такого он от нее не ожидал! Ну и девчонка! Что ж, стремление к экстравагантным поступкам свидетельствует о том, что депрессия у нее наконец проходит.
— Надеюсь, новое занятие не слишком утомит вас? — Армстронг улыбнулся.
— Ни в коей мере, — заверила его Кира — Придется только позвонить моему бывшему шефу — он сам предложил мне помощь. Недавно в Вестминстере принимали делегацию крупных промышленников, занимающихся производством сахара. Мистер Коннор участвовал в конференции, а потом был и на приеме, устроенном в их честь. Надеюсь, он подскажет мне кое-какие имена.
Доктор Армстронг рассмеялся:
— Очень рад видеть, что вы чувствуете себя лучше, мисс Рид. Даже не понимаю, что беспокоит нашу старшую медсестру?.. — Тут он немного покривил душой: кость худо-бедно срастается, но сердце девушки все еще не оттаяло. Кто-то ее обидел, сильно обидел…
В столицу Барбадоса — Бриджтаун Кира вылетела на самолете компании «Бритиш эйруэйз». Билет пассажирского класса стоил целое состояние, но она решила позволить себе такую роскошь, раз свадьбы, на которую копила деньги, все равно не будет.
О дедушке Кира знала лишь то, что его зовут Бенджамен Рид и что он выращивает на Барбадосе сахарный тростник. После смерти мужа Тамара вернула себе девичью фамилию, устав всем и каждому объяснять по буквам, как пишется «Аронович». И еще Кира вспомнила название Фиттс-Хаус, хотя и не понимала, с чего вдруг оно всплыло.
План был прост: встретиться с дедом, назвавшись чужим именем. Так или иначе, Кира поставила себе цель уехать из Лондона до рождения ребенка Брюса.
Какой дерзкий вызов судьбе! Инкогнито явиться на Барбадос — и попытаться стать другим человеком! Не потерявшей работу, хромой и всеми отвергнутой Кирой Рид, а совершенно иной женщиной. А что, если счастье наконец улыбнется ей и все получится как задумано?!
Когда самолет совершил незапланированную посадку на антильском острове Сент-Люсия, стояла жаркая тропическая ночь. Командир корабля любезно предложил пассажирам выйти и размяться. Они провели в воздухе уже девять часов, отчего у Киры затекла и онемела больная нога, и она с радостью последовала совету командира.
Выбравшись из самолета, она с любопытством огляделась. В тусклом мерцании посадочных огней смутно угадывались силуэты высоких скалистых гор, в раскаленном воздухе ощущался едва уловимый запах вулканической пыли.
Кира пересекла взлетное поле, вошла в тесное здание вокзала и остановилась передохнуть у турникета. Именно тут впервые, почувствовав на себе чей-то напряженный взгляд, она обратила внимание на высокого, статного человека в дорогом костюме. Он не входил в круг ее знакомых: Кира вообще никого не знала — ни на Сент-Люсии, ни на Барбадосе.
Кире стало не по себе. Она хотела отвернуться, отойти в сторону, но какая-то неодолимая сила влекла ее к этому человеку. Такие мужчины еще не встречались ей. Спокойный, уверенный в себе, он разительно отличался от всех, кто окружал ее раньше. А еще… Еще незнакомец излучал властность, и Кира ощутила это сразу, в тот момент, когда он стоял в другом конце зала…
Ханна не умеет ни распевать чарующие песни, ни нашептывать на ухо слова любви. Никто не скажет с уверенностью, какие у нее волосы: взметаясь на ветру, они кажутся длинными, цвета спелой пшеницы, прядями, а иногда — короткими и черными, как вороново крыло. Ханне не нужно прилагать никаких усилий, чтобы обвести кого-то вокруг пальца, и еще никому в жизни не удавалось похвастаться тем, что он познал жар ее объятий.
И все же от Ханны исходит неизъяснимый, таинственный аромат обещания. Волнующий и обманчивый, он манит и притягивает к себе с такой же силой, как и мерцающие глубины ее бездонных черных глаз. Однако незаметное, но всегда внезапное появление Ханны повергает многих в панику, а то и в безумие, ибо все знают, что близость той, у которой нет ни лица, ни тела, означает верную смерть.
Ханны не существует. Ханна — капризная, всемогущая, изменчивая и наводящая ужас — это имя смертоносного тайфуна, зародившегося где-то далеко, за тысячи миль отсюда, из-за взмаха трепетных крылышек бабочки, едва коснувшихся невидимой былинки высоко в горах.
Глава 2
Администрацию аэропорта Сент-Люсии не на шутку встревожил небывалый наплыв пассажиров, которые беспорядочно разбрелись по всему взлетному полю. Усталая служащая в помятой форме начала раздавать транзитные карточки.
— Благодарю, мне она не нужна, — отмахнулась Кира. — Раз уж нельзя немного прогуляться, лучше поднимусь на борт, там хоть кондиционер работает.
Услышав это, женщина растерялась:
— Прошу вас остаться здесь, мадам. Сейчас пассажирам нельзя возвращаться в самолет. Подождите, пожалуйста, в транзитном зале.
— Почему же в таком случае командир сам предложил нам выйти? Ведь не пассажиры посадили здесь самолет, чтобы поразмяться.
Однако непреклонная служащая не разрешила вернуться в салон самолета и убедительно попросила Киру подождать в зале для транзитных пассажиров.
Переполненный зал привел девушку в полное замешательство. Здесь нечем было дышать. Свободных мест не осталось. Единственный кондиционер надрывно сипел, едва справляясь с непосильной работой.
Публика в основном состояла из загорелых туристов и местных жителей, нагруженных сумками и баулами. Повсюду виднелись яркие накидки и разноцветные соломенные шляпы. Люди разговаривали очень громко и слишком возбужденно, стараясь перекрыть плач утомленных детей. Прислушиваясь к голосам, Кира отметила странное многоязычие: тут слышались английский и французский, гортанный говор жителей Уэльса, характерный для островитян отрывистый диалект.
Наконец, Кира пристроила больную ногу на перекладине турникета и с трудом перевела дыхание. В спертом воздухе почти не осталось кислорода. Если не удастся отыскать какой-нибудь стул, она, чего доброго, потеряет сознание.
Пытливый взгляд высокого незнакомца неотступно преследовал ее, во сто крат усиливая физические страдания. К счастью, на несколько минут внимание Киры отвлек небольшой скандал: один из пассажиров требовал, чтобы ему позволили немедленно вернуться на борт. Она повернулась спиной к таинственному незнакомцу, но так и не смогла забыть о нем.
Шестое чувство сказало Кире, что этот человек, раздвигая широкими плечами толпу, направляется к ней. Сердце Киры неистово забилось. Ей совсем не хотелось снова встретить властный взгляд этого человека, излучающего мужскую силу.
Странно, что он заинтересовался ею. После длительного перелета Кира выглядела не лучшим образом, а приводить себя в порядок у нее не было ни сил, ни желания. Должно быть, она заблуждается, полагая, что ее скромная персона привлекла его внимание. Высокий незнакомец, по-видимому, хотел проявить элементарное участие к даме, впервые попавшей на остров…
— Наверное, вы очень устали, мадам? — Казалось, мужчина не замечал, что Кира не расположена к беседе. Подняв руку, он щелкнул пальцами, и тут же, как по мановению волшебной палочки, перед ними появился охранник. — Будьте добры, принесите для леди стул.
— С удовольствием, мистер Эрл, но мне, к сожалению, нельзя покидать пост.
— В таком случае пусть стул принесет кто-нибудь другой. Прошу вас, поторопитесь.
Хрипловатый голос звучал нетерпеливо и выражал непреклонную уверенность человека, привыкшего к безоговорочному повиновению.
Его присутствие тревожило Киру. Ей страстно хотелось убраться куда-нибудь подальше, исчезнуть и поскорее услышать по радио долгожданное объявление о посадке. Однако она стояла рядом с ним, словно неведомая сила пригвоздила ее к месту. Вскоре служащий принес стул, и незнакомец придвинул его к Кире.
— Спасибо!.. — Усевшись, она расправила на коленях юбку.
Эрл пристально разглядывал ее помятый летний костюм из тонкого льна и растрепанные волосы. Кира, украдкой посмотрев на него, заметила, что на красивых, четко очерченных губах Эрла появилась саркастическая усмешка. Из-под низко надвинутой шляпы выбилась прядь жестких черных волос. Загорелое лицо казалось чуть грубоватым. Заметив на щеке Эрла свежий шрам, Кира поймала себя на том, что была бы не прочь узнать, откуда у него эта отметина. Синие глаза словно подстрекали Киру задать этот вопрос, но она не желала общаться с тем, кто, не прилагая ни малейших усилий, лишал ее присутствия духа.
— Нам нужно дождаться, пока улетит местный самолет, а потом объявят посадку на ваш рейс до Барбадоса, — пояснил Эрл.
— Служба аэропорта могла бы оповестить об этом пассажиров, — недовольно заметила Кира.
— У них возникли проблемы с информацией. Сент-Люсия — это не лондонский Хитроу с новейшим электронным оборудованием и вышколенным персоналом. Здесь все сбились с ног, пытаясь собрать пассажиров разгуливающих по летному полю. Хорошо еще, что служащие догадались пригласить вас в транзитный зал.
— Вернее, согнать нас сюда! — бросила Кира, досадуя на себя за резкость.
— Ничего, скоро вы будете на Барбадосе: лететь до него всего двадцать пять минут. Не успеете пристегнуть ремни, как окажетесь на месте.
— Одного не понимаю: зачем самолет посадили здесь? Я думала, что это прямой рейс до Бриджтауна.
— Мы пользуемся воздушным транспортом, как вы — городскими автобусами, — усмехнулся Эрл. — Кто-то из ваших спутников пожелал высадиться на Сент-Люсии, а кое-кто из местных отправится с вами на Барбадос. Вот я, например, приезжал сюда по делам, а теперь хочу поскорее вернуться.
Глухое раздражение Киры начало постепенно затихать. Убедив девушку, что без нее самолет не взлетит, Эрл снова вперил в нее пристальный взгляд:
— Скажите, мы не встречались с вами раньше? — Никогда, — твердо отрезала Кира.
— Однако мне знакомо ваше лицо.
— Это исключено. Я лечу на Барбадос впервые.
Эрл был высок, строен и мускулист. Расстегнутые верхние пуговицы белоснежной сорочки открывали взору сильную шею, блестящую от пота. Ненужный галстук — и когда только он успел его снять? — свисал с ручки объемистого портфеля.
Молодой парень в коричневой форме служащего аэропорта подошел к воротам и, широко распахнув их, начал собирать транзитные карточки. Пассажиры устремились к выходу, едва не опрокинув Киру вместе со стулом.
Сильная рука уверенно подхватила ее за локоть. Эрл помог Кире подняться и повел ее вперед, раздвигая широкими плечами толпу людей с орущими детьми и громоздкими баулами. Кира, для которой он так ловко расчищал путь, ошарашенно смотрела, как островитяне, прорвавшиеся на гудронированное шоссе, с громкими воплями рвутся к самолету. Никогда еще она не видела подобного хаоса.
Эрл остановился с Кирой у трапа, ведущего в салон первого класса:
— Не обращайте на них внимания: они хотят поскорее занять места. Я же говорил вам, что местное население пользуется самолетом как рейсовым автобусом. Но прошу вас, не волнуйтесь: пока я не усядусь, самолет не взлетит.
Боже, какое счастье вновь ощутить теплый ветерок после невыносимой духоты транзитного зала! С наслаждением дыша полной грудью, Кира поднялась по трапу. Ее случайный знакомый шел за ней по пятам, оттесняя бесцеремонных островитян.
Едва оказавшись в прохладном салоне, Кира обернулась к Эрлу:
— Очень признательна вам.
Сняв шляпу, он прижал ее к груди и галантно поклонился:
— Рад был оказать вам хоть какую-то услугу.
В его ясных синих глазах, обрамленных густыми черными ресницами, таилось что-то странное, непонятное Кире.
Она собиралась уже отправиться в соседний отсек, но тут к Эрлу подошла бортпроводница:
— Добрый вечер, мистер Эрл. — Ее лицо осветила лучезарная улыбка. — Как приятно, что вы снова летите нашим рейсом! Проводить вас на ваше обычное место, сэр?
— Нет, благодарю. Я расположусь чуть подальше, в пассажирском салоне.
Кивнув стюардессе, он последовал за Кирой. Она опасалась, что Эрл займет пустующее кресло рядом с ней, и в то же время желала этого.
Стараясь не выказать смущения, девушка поспешно сунула сумочку на полку для ручной клади и пристегнула ремни безопасности. Сердце ее почему-то неистово колотилось. Никогда еще Кира не чувствовала себя такой идиоткой: ну почему она паникует? Ведь на ее долю выпало столько испытаний! Так не все ли равно, сядет этот тип рядом или пройдет дальше?
— Простите, это кресло, кажется, не занято? — остановившись в проходе, спросил Эрл. — Не возражаете, если я составлю вам компанию на время полета?
— Садитесь, пожалуйста. — Кира опустила глаза.
Он уселся в кресло и вытянул свои длинные ноги. Странно, но Кире нравилось в нем все: загорелые руки, уверенно застегивающие ремни, массивная золотая цепочка карманных часов, тщательно отутюженные стрелки на дорогих брюках, едва уловимый пряный аромат одеколона, густые черные волосы, падающие на шею… Эрл казался девушке эталоном мужественности — но что ей до того? У нее нет и не может быть с ним ничего общего.
— Вы всегда берете билет в салон первого класса для двадцатиминутного перелета? — тихо спросила Кира.
— Как вы, наверное, заметили, у меня слишком длинные ноги, поэтому мне нужно дополнительное пространство.
Расположившись поудобнее, он переложил бумажник во внутренний карман пиджака и случайно задел Киру локтем. От этого мимолетного прикосновения она вздрогнула так, словно дотронулась до электрического провода. Только огромным усилием воли она сохранила видимость спокойствия.
— Разрешите представиться, — проговорил ее спутник, — меня зовут Джайлз Эрл. Я владелец плантации Шугар-Хилл в округе Сент-Джон.
— Очень приятно. — Девушка приветливо улыбнулась. — А меня зовут Кира…
— Какое красивое имя! — воскликнул Джайлз и тут же начал что-то рассказывать.
Но она не слушала его. Плантация Шугар-Хилл. В портфеле, стоявшем в ее ногах, лежало письмо, адресованное Персивалем Коннором владельцу Шугар-Хилла.
Когда-то деловым партнером Бенджамена Рида был Рувим Эрл. Ну конечно, фирма Рида и Эрла! Пока эти люди не рассорились, их имена были широко известны в мире сахарного бизнеса. Напарниками они стали еще в начале сороковых годов, укрепив тем самым позиции своих плантаций и фабрик по производству рафинада. Кира помнила, как мать рассказывала ей, что свои грандиозные планы партнеры связывали с Барбадосом.
Зачем же медлить? Сейчас самое время вытащить письмо Коннора и вручить его Эрлу. Однако Кира неподвижно сидела в своем кресле, сложив на коленях внезапно похолодевшие руки. Нет, пока не стоит никого оповещать о том, что она — внучка Бенджамена Рида.
Короткий перелет прошел в дружеской атмосфере. Иногда они перебрасывались ничего не значащими фразами, но вскоре Джайлз показал спутнице в иллюминаторе огни Бриджтауна.
— Наш остров прекрасен! — проговорил он с нескрываемой гордостью. — Как знать, может, вам так понравится на Барбадосе, что вы решите навсегда остаться здесь. Кстати, где вы собираетесь остановиться?
— В отеле «Сэнди-Лейн», — ответила Кира, умолчав о том, что хочет провести там лишь несколько дней.
— Отлично! Наш остров не так уж велик. Возможно, я навещу вас.
— Мне будет очень приятно.
— Ваш отель построен на месте старой плантации сахарного тростника, которая называлась Сэнди-Лейн, — продолжал Джайлз, — и расположен в небольшой бухточке на западном побережье округа Сент-Джон. Пожалуй, это один из самых комфортабельных отелей на острове.
Далее Эрл поведал Кире о том, что «Сэнди-Лейн» был любимым детищем члена английского парламента Рональда Три. В 1957 году тот купил участок земли у плантатора и не пожалел денег на самое дорогое оборудование и стройматериалы. Поэтому отель стал истинным раем на земле и приобрел всемирную известность.
— Рональд Три не гнушался никакой работой, — с улыбкой заметил Джайлз. — Порой сам брал в руки лопату и вгрызался в плотно утрамбованный слой песка — совершенно черного, поскольку трубы рафинадной фабрики не менее двухсот лет выбрасывали в небо золу. К счастью, долго рыть землю ему не пришлось: под двумя футами черного песка оказался чистейший золотистый, который и покрывает теперь весь пляж. Вот пойдете завтра купаться, сами увидите.
— Я приехала сюда как консультант, а вовсе не отдыхать… — начала было Кира, но самолет уже приземлился, и Эрл, отстегнув ремни безопасности, пошел по проходу — настоящий деловой человек, стремящийся поскорее приступить к своим обязанностям.
Спасибо, что хотя бы ознакомил ее с историей «Сэнди-Лейн». То, что она чисто случайно выбрала отель, основанный членом парламента, сыграет ей на руку, и ее новый образ приобретет некий лоск. Удовлетворенно улыбнувшись, Кира последовала за своим спутником.
Как она и предполагала, Джайлз Эрл расстался с ней в международном аэропорту Грэнтли Адамс. Багажа при нем не было, а у дверей его ждал автомобиль. Быстро попрощавшись, Джайлз галантно приподнял шляпу и растворился в толпе. Кира видела, как он помахал каким-то парням, стоявшим на балконе для встречающих и, видимо, убивавшим здесь свободное время, а те радостно заулыбались в ответ.
Киру обступили носильщики, и между ними тут же началась перебранка: каждый стремился уложить ее багаж на свою тележку. Победительницей, к великому удивлению Киры, вышла бандитского вида девица в короткой футболке и потертых джинсах, туго облегающих зад. Подхватив чемодан Киры, она швырнула его на тележку и, крикнув конкурентам: «Это моя клиентка, слышите, кретины?..» — поспешила к выходу.
Кира захромала следом за ней, и вскоре они вышли из здания аэропорта. Несмотря на страшную усталость, девушка с любопытством огляделась. Каков же он, этот неведомый Барбадос? К сожалению, в темноте она разглядела лишь несколько строений вокруг аэропорта да кроны высоких пальм на фоне черного тропического неба, усыпанного яркими звездами. Воздух наполняли экзотические ароматы сахарного тростника, водорослей, душистого табака, незнакомых цветов. Эти пряные запахи, как Кира узнала позднее, — непременный атрибут Барбадоса.
Получив щедрые чаевые, девица одарила ее широкой улыбкой:
— Мы, женщины, должны помогать друг дружке, верно? — Она сделала знак водителю большого обшарпанного «форда» — одному из многих припаркованных у обочины.
— К отелю «Сэнди-Лейн», пожалуйста, — сказала Кира таксисту.
— Доставлю, — весело отозвался тот. — В целости и сохранности.
Позднее Кира выяснит, что почти все местное население — от торговцев свежей рыбой до старух, продающих фрукты прямо у порога своих домов, — улыбчиво, благодушно, дружелюбно и неизменно любезно. Приятное разнообразие после угрюмой и зачастую равнодушной Англии!
Таксист усадил Киру в машину и тронулся с места. Узкая дорога вилась между рядами живой изгороди и зарослями сахарного тростника. На высоких прямых стеблях шуршали длинные жесткие листья. Этот таинственный шорох сливался с глухим шумом океанского прибоя. Непривычная для уха горожанки мощная симфония.
Такси выехало на сравнительно новое шоссе, по обе его стороны теснились деревянные домишки. Они походили на деревенские лачуги; хотя были свежевыбелены и содержались хозяевами в чистоте. Несмотря на ночное время, жизнь здесь била ключом: люди сидели на ступенях почти каждого дома, играли в домино, ели фрукты, потягивали местный ром. Несколько подростков затеяли партию в крикет прямо на проезжей части, и таксист нажал на клаксон. Парни, улыбаясь, отошли в сторону.
Из справочников, проштудированных накануне отъезда, Кира почерпнула сведения о том, что англичане обосновались на Барбадосе еще в 1627 году. Обнаружив здесь земли, подходящие для выращивания сахарного тростника и табака, они стали обрабатывать их и вскоре превратили остров в один из самых процветающих аванпостов Великобритании. Однако несмотря на многовековое европейское владычество, на острове в основном преобладало негритянское население.
Кира высунула голову в окошко и с наслаждением подставила лицо прохладному, свежему ветру, дующему со стороны океана. Как ни странно, ей нравился местный климат. Блаженно улыбнувшись, она снова откинулась на сиденье. Как было бы приятно просто отдохнуть на этом райском острове! Тут она быстро пошла бы на поправку, подумала Кира. Но нет, не получится, так или иначе придется встретиться с дедом и восстановить справедливость, хотя бы в память о матери. Впрочем, как это сделать, она еще толком не знала. Ничего, может, завтра утром она что-нибудь придумает.
Уличные фонари остались позади. Теперь они ехали почти в полной темноте, лишь вдалеке тускло мерцали огоньки в рыбачьих домишках, беспорядочно разбросанных на морском берегу.
— А знаете, у нас тут есть пираты, — сообщил Кире водитель. — Держитесь подальше от их кораблей с большими черными парусами.
— Настоящие пираты?
— Самые что ни на есть настоящие, мэм. Здешние воды кишат пиратскими судами, и они тут вовсе не для увеселения туристов, уж поверьте!
Наконец они подъехали к «Сэнди-Лейн». Здание отеля, окруженное пышной растительностью, было выстроено в элегантном стиле испанской асиенды и прекрасно вписывалось в ландшафт береговой линии. Когда такси свернуло с подъездной дорожки к главному входу, Кира поняла, что сделала правильный выбор, решив остановиться в «Сэнди-Лейн». Это, конечно, дороговато, но после всего случившегося она может себя побаловать. Хотя бы первое время.
— Желаю вам хорошего отдыха, — сказал таксист, вытащив из багажника ее чемодан, прежде чем к машине подскочили два проворных швейцара и портье. Кира с удовольствием подумала, что еще никогда столько людей не спешили оказать ей услуги.
Она дала таксисту щедрые чаевые, а он вручил ей свою визитную карточку, сообщив, что иногда подрабатывает частным извозом. На карточке было написано: «Служба \"Ранняя пташка\"».
В просторном холле, выложенном розовым мрамором, царила приятная прохлада; повсюду стояли вазы с яркими экзотическими цветами.
Номер Киры располагался в новом крыле здания. Выдержанная в пастельных тонах уютная комната лишь немногим уступала по роскоши тем, что находились в старой части здания. У нее захватило дыхание: она чувствовала себя так, словно вытянула выигрышный лотерейный билет. «Осторожно, — сказала она себе, — не задирай нос, это всего лишь начало. Высоко занесешься — больно будет падать».
Выйдя на широкий балкон, Кира огляделась. Совсем рядом, темный и таинственный, шумел океан, поблескивающий фосфоресцирующими огоньками. Облокотившись на перила, она с наслаждением ощутила, как легкий бриз теребит волосы и обдувает лицо. Все, больше никаких парикмахерских, никаких мастеров и предварительных записей! Пусть у волос будет естественный вид, решила она и полной грудью вдохнула теплый воздух, напоенный ароматом невиданных ярко-алых цветов примыкающего к отелю ухоженного сада.
Сегодня выдался день, полный волнующих приключений. Только на рассвете она покинула холодный, неприветливый Лондон, а уже довольно скоро на Сент-Люсии повстречалась с удивительным Джайлзом Эрлом. Теперь же любуется красотами Сент-Джонса, возлагая все надежды на то, что волшебная атмосфера Барбадоса излечит наконец ее душевные раны. И слава Всевышнему, теперь целый мир отделяет ее от дымных выхлопов транспорта на Парламентской площади, идиотских статей мистера Коннора и злополучной «хонды».
Вскоре безупречно вышколенный официант вкатил в номер тележку с ужином. На серебряном блюде лежали куски холодного цыпленка, тонко нарезанная семга и зеленый салат. Изысканные фрукты наполняли высокую вазу. Десерт состоял из сока и свежего сыра. Приняв душ, Кира расположилась на балконе и принялась за лакомства и сок. Время от времени она покачивала головой, почти не веря, что все это происходит с ней.
Заснуть девушке удалось не скоро: ее неотступно преследовали мысли о высоком мужчине в широкополой шляпе. Нелепо надеяться на то, что из их мимолетной встречи выйдет что-либо путное. К тому же отношения между Ридом и Эрлом давно разладились. Так что об этом нечего и мечтать. Лучше сконцентрироваться на серьезных исследовательских изысканиях и потрясти своими знаниями сахарозаводчиков, а также сварливого деда. Красивого незнакомца следует немедленно выкинуть из головы — раны, нанесенные Брюсом, слишком свежи, чтобы думать о другом мужчине.
Только вот какую бы исследовательскую работу предпринять? Впрочем, идея есть, хотя и довольно расплывчатая. Кира включила настольную лампу, нашла в ящике письменного стола фирменную бумагу отеля и начала набрасывать свои мысли.
Вдруг об оконное стекло забилось какое-то насекомое. Испуганная Кира отпрянула от стола, выключила лампу и с головой накрылась простыней. Отель, конечно, великолепен, но пока все здесь чуждо ей, включая местную флору и фауну…
Сбитая с толку разницей во времени, девушка проснулась рано. Да она почти и не спала, слыша сквозь отрывочные и бессвязные сновидения предрассветный птичий щебет. Натянув черный купальник и просторную черную футболку, Кира быстро спустилась на первый этаж, миновала цветущий сад и по пути на пляж залюбовалась великолепными королевскими и фиговыми пальмами, хлебными деревьями и авокадо. Когда-то португальские матросы назвали высокие фиговые пальмы с шероховатыми стволами los Barbudos — «бородатые» деревья. Отсюда и название острова.
Белый песок был прохладный и нежный, как пудра; на тихих волнах покачивались ярко раскрашенные лодки. Море, сверкающее в утренних лучах солнца, так и манило Киру поскорее окунуться в чистую, прозрачную воду. Все здесь дышало радостью — неудивительно, что этот остров считают земным раем. Переполненная чувствами, она широко раскинула руки, словно желая обнять этот рай.
Кира стянула футболку и, прихрамывая, вошла в воду, стараясь не смотреть на послеоперационные шрамы на ноге. Немного поплескавшись, поплыла к ближайшей лодке, ухватилась за якорную цепь и оглянулась.
Причудливые изгибы берега образовали множество неглубоких бухточек, затененных пальмами и цветущим кустарником. Между деревьями Кира заметила дома, отделанные розовым кораллом. По-видимому, здесь наслаждались уединением миллионеры и кинозвезды первой величины, имеющие возможность позволить себе подобную роскошь.
Сквозь прозрачную воду виднелось песчаное дно. Стайка серебристых рыбешек проворно шарахнулась в сторону, испугавшись Киры.
Господи! Как решилась мама навсегда покинуть этот чудесный остров? Девушке вспомнилась их однообразная, унылая жизнь в Лондоне, бесконечные переезды с места на место, вызванные тем, что домовладельцы повышали плату за квартиру. Что ж, надо признать, гордость Тамара унаследовала от отца…
Но Кира ничуть не сомневалась, что поступила правильно, приехав сюда. Все-таки молодец доктор Армстронг! Надо непременно послать ему открытку. Было бы хорошо, если бы и ему удалось вырваться на Барбадос… Так, а какие покупки следует сделать в первую очередь? Небольшой акваланг и маска для подводного плавания позволят изучать жизнь морских обитателей. Ночная рубашка с рюшами и воланами совершенно не годится для здешнего климата. Нужно купить батистовую. Следовательно, на повестке дня стоит посещение Бриджтауна.
Интересно, можно ли заказать здесь несколько визитных карточек? «Кира Рид, консультант-исследователь». Звучит весьма неопределенно. Далее надо придумать номер телефона, факса, адрес электронной почты. Так или иначе, никому не придет в голову звонить или отправлять ей факс в «лондонский офис», если она находится здесь! Отлично. В бюро обслуживания отеля наверняка знают, где ближайшая типография.
Солнце поднялось уже довольно высоко и начало припекать. Кира выбралась из воды и не спеша пошла по берегу, чтобы немного обсохнуть. В душе ее воцарилось умиротворение: здесь она даже одна не ощущала одиночества.
Жизнь вокруг шла своим чередом: рыбаки возвращались с утренним уловом, дородный дядька сметал песок с деревянного пола бара. Заприметив Киру, он расплылся до ушей и помахал рукой.
— Доброе утро, мисс. Хотите чашечку кофе? Или стакан колы?
— Доброе утро. — Кира тоже улыбнулась. — Спасибо за предложение, но чуть позже, если можно.
Она направилась дальше, удивляясь разнообразию береговых построек. Рядом с еще одной фешенебельной гостиницей, окруженной цветущим парком, теснилась группа старых деревянных домиков. Неподалеку от них ловкие мальчишки проворно, как обезьяны, взбирались на деревья и раскачивались на длинных лианах. С убогими лачугами, крытыми рифленым железом, соседствовали шикарные виллы. Казалось, никто и никогда не занимался здесь разумным планированием.
Участки пляжа тоже поражали разнообразием: кое-где прямо к морю спускались пологие скалистые отроги. Интенсивная голубизна воды сменялась на глубине темно-зеленым цветом.
Один из отрогов чем-то заинтересовал Киру. Она собралась было подняться по нему, как вдруг услышала громкий всплеск и ободряющий голос:
— Давай, мальчик, давай! Вот умница! Хороший парень!
Кира с удивлением увидела, что седой мужчина тащит к морю упирающегося козла. Как только козел оказался в воде, мужчина начал усердно скрести его жесткой щеткой. Процедура купания козлу явно не нравилась, и он то и дело взбрыкивал.
Мужчина изловчился и, ухватив козла за ногу, погрузил его в воду. Несчастное животное заблеяло, но хозяин не отказался от своего намерения:
— Перестань брыкаться, дурашка! Из-за тебя я насквозь промок. Успокойся, парень, сейчас все закончится.
Кира от души рассмеялась и, мысленно окрестив это место Козлиной бухтой, решила никогда здесь не купаться.
— По-моему, ему это не по душе, — заметила она.
— Ага, и вот так каждый раз. Ведь прекрасно знает, что я ничего худого ему не сделаю. Прямо не козел, а осел упрямый, вот что я вам скажу.
Услышав за спиной голоса, Кира обернулась. На пляже стало еще более оживленно: веселой гурьбой высыпали серфингисты. Одни уже катались, другие стояли по пояс в воде. Все это были красивые загорелые молодые люди в узких ярких плавках и банданах.
Увлеченная этим зрелищем, Кира не заметила, как от группы серфингистов отделился какой-то мужчина и, оседлав волну, направился прямо к ней. Разгадав его намерения, она демонстративно отвернулась.
— Доброе утро! А вы, Кира, ранняя пташка. Вам помешала спать жара? Не мудрено, к ней надо привыкнуть.
Услышав знакомый голос, девушка растерялась и ощутила странную слабость. Она и не предполагала встретиться с ним так скоро! И потом… неужели этот бесшабашный, сверкающий белозубой улыбкой человек в шортах — тот самый господин, что проявил к ней такое внимание в аэропорту Сент-Люсии?.. По его груди стекали струйки воды. Он так загорел, что ничем не отличался от туземцев.
— Какая неожиданность, мистер Эрл! Вообще-то… здесь действительно жарковато.
Щеки Киры вспыхнули, и она быстро отвела взгляд от великолепной фигуры Эрла. Никогда еще ни один мужчина так сильно не будоражил ее воображения. Брюс?.. Нет, она вообще не думала о его теле, не мечтала прикоснуться к нему. Очарованная обаянием Брюса, Кира влюбилась в него и никогда не размышляла о физических достоинствах этого человека.
— Прошу вас, называйте меня Джайлзом.
Он смотрел на Киру столь же пристальным взглядом, как и вчера. Дернул же ее черт надеть этот купальник! В лондонском универмаге он показался ей весьма скромным, но сейчас, под пронзительным взглядом Эрла, Кире казалось, что она почти нагая. Девушка стояла перед загорелым красавцем. Ее кожа, совсем не тронутая солнцем, поражала белизной, а шрам на ноге привлекал внимание своей уродливой краснотой.
— Не смотрите на мою ногу, — пробормотала Кира, овладев собой. — Я не экспонат в кунсткамере.
— До ног я еще не дошел, — спокойно отозвался Джайлз. — Меня так очаровало ваше лицо, что я не в силах от него оторваться. Мне и недели не хватит, чтобы наглядеться.
Совсем растерявшись от такого комплимента, Кира отступила и повернулась, чтобы поскорее уйти, но Джайлз вцепился в ее плечо и повернул к себе.
Она едва дышала.
— Клянусь Богом, я никогда не видел таких зеленых глаз, как у вас, — продолжал Эрл.
— Они у меня карие, — машинально возразила Кира.
— Вот как? Но сейчас, утром, они зеленые, с золотистыми искорками, прозрачные и блестящие. А ресницы темные и очень длинные. Моя сестренка Лэйс умрет от зависти, поскольку носит накладные и, по-моему, пользуется не только этим ухищрением.
— Ну и что? К счастью, в наше время женщинам не нужно просить разрешения, чтобы носить накладные ресницы или пользоваться другими ухищрениями, как вы выразились. А может, на Барбадосе это не принято? Уж не царит ли здесь патриархат?
Откинув голову, Джайлз расхохотался. При этом на его загорелом лице сверкнули ослепительно белые зубы.
Киру снова охватило желание пуститься наутек, избавиться от соблазна, таящегося в этом удивительном человеке, — но не тут-то было: ногу внезапно свела мучительная судорога. От боли она закусила губу.
— Чертов мотоцикл! — простонала она.
— Кира! Что случилось? Нога болит, да? В чем дело? Судорога?
— Все эта нога, черт побери! — процедила девушка, схватившись руками за ногу.
Джайлз быстро опустился перед ней на колени и начал массировать окаменевшую мышцу, да так искусно, что через минуту Кире стало гораздо лучше.
— О… спасибо! Теперь все в порядке. — Переведя дыхание, она согнула и разогнула ногу, потом осторожно наступила на нее. — Вы действовали как настоящий массажист.
— Я держу лошадей, — усмехнулся Джайлз.
Они подошли к тому месту, где Кира оставила футболку. Она надела ее поверх купальника, а Эрл отряхнул от песка колени.
— Позавтракаете со мной, Кира? В саду есть чудный ресторанчик, «Сэнди-Бич». Переодеваться необязательно: там обслуживают клиентов, вернувшихся с пляжа.
— Извините, но у меня есть кое-какие дела.
— Однако позавтракать вам все же необходимо.
«Только не с тобой, — подумала она. — И не с любым другим мужчиной. Отныне я завтракаю в полном одиночестве». Ей очень хотелось произнести это вслух, но Кира вдруг почувствовала нестерпимый голод.
— Видите ли, мне необходимо съездить в Бриджтаун, — пробормотала она.
— Дела подождут. Раз уж вы приехали на Барбадос — отдыхайте и наслаждайтесь. Здесь никто никуда не торопится, если, конечно, не надвигается тайфун.
— Спасибо, что предупредили. И как же мне узнать о приближении тайфуна? Я ничего в этом не смыслю.
— Узнаете, уверяю вас. Просто почуете его в воздухе. У тайфунов особый запах, похожий на смесь перезрелых фруктов, забродившего вина и многовековой пыли. — Джайлз усмехнулся, подтрунивая над девушкой. Как ей, лондонской жительнице, распознать специфический запах надвигающегося урагана?
Кира растерялась. Тайфун. С этим она никогда еще не сталкивалась. Да и вообще она оказалась в неведомом и чуждом ей мире. Взять, к примеру, Джайлза Эрла: родился на этом острове, располагает огромными деньгами, независимостью, положением в обществе — всем тем, чего она лишена. У нее нет с ним ничего общего. Ничего!
— Для меня работа — прежде всего. — Кира гордо вздернула подбородок. — Простите, но я и так потеряла много времени. Всего хорошего.
— Ваша ответственность восхищает меня, но уверен: вам необходимо перекусить. — Внимательно взглянув на нее, Джайлз добавил: — К тому же надеюсь чем-то помочь вам.
— Сомневаюсь… — протянула Кира, сожалея о том, что не произнесла это более решительно. Деловой женщине следует быть неприступной.
— И все же мы позавтракаем вместе.
Он подтолкнул Киру вперед, и ей ничего не оставалось, как подчиниться его воле.
Глава 3
Уверенно взяв Киру под руку, Джайлз повел ее к чудесному саду, окружающему «Сэнди-Лейн». Ресторан, о котором он говорил, располагался на открытом воздухе. У входа Джайлз остановился и быстро смыл с босых ступней песок под струями миниатюрного фонтанчика, украшенного декоративными изразцами. Кира завороженно смотрела, как прозрачные капли блестят на его бронзовых от загара ногах.
— Какие же дела у вас на острове? Какую должность вы занимаете в компании? — осведомился Джайлз;
Кира мучительно пыталась вспомнить, что сказала ему в самолете. Вчера она была так возбуждена… Необходимо собраться с мыслями и не ударить в грязь лицом. Ну, слава Богу! Вчера она назвалась консультантом. Значит, сейчас придется кое-что уточнить.
— Я отвечаю за политические и промышленные изыскания в сфере сахарной промышленности. — Слова сорвались с ее губ сами собой. Кира многое знала о политических исследованиях, ибо несколько лет проводила их для мистера Коннора.
— Тогда вам известно, что администратор должен обладать отличным здоровьем. С моей точки зрения, ваше оставляет желать лучшего. Я не спрашиваю о вашей ноге, но вы перенесли трудный, многочасовой перелет, от которого оправитесь не раньше чем через сутки. — Джайлз выпрямился и провел рукой по волосам. Даже в видавших виды шортах он держался как джентльмен. К тому же в нем чувствовалась порода.
Плечи девушки поникли. Значит, выглядит она неважно… Ничего себе комплимент! После таких слов любая женщина почувствует себя еще хуже. Впрочем, ему незачем разглядывать ее как какой-то экспонат. Кира потянула вниз свою просторную футболку, стараясь прикрыть уродливый шрам, но это ей не удалось.
— Мы хотим позавтракать, — сказал Джайлз официанту, когда тот приблизился к их столику. С этого места открывался великолепный вид на океан.
— О, конечно, мистер Эрл! Доброе утро, мисс Рид. Сразу сделаете заказ или подать меню? — Этот же официант накануне приносил ей ужин.
Кира устало откинулась на спинку стула. Присутствие высокого и властного Джайлза так подавляло ее, что она впала в полудремотное состояние.
Без сомнения, он прав: сказывается переутомление вчерашнего дня. Солнце между тем поднималось все выше, в прозрачном воздухе лениво жужжали насекомые. Доносился сладкий аромат гибискусов. На белоснежной скатерти, на цветах, стоящих в маленькой, изящной вазе и покрытых капельками росы, на сверкающем столовом серебре играли солнечные блики. Они пробивались сквозь листву олеандров, под которыми расположились молодые люди. Сквозь прикрытые ресницы Кира видела море, слышала его монотонный, успокаивающий шум. Мимо них неспешно проходили аккуратно одетые садовники: они собирали сухие листья и срезали свежие цветы для комнат постояльцев. По освободившимся столикам прыгали бесстрашные воробьи, шустро склевывая хлебные и сахарные крошки.
— Вас все здесь знают? — встрепенувшись, спросила Кира.
— Конечно. Остров небольшой, а я прожил здесь всю жизнь. Мой отец, Рувим Эрл, получил плантацию Шугар-Хилл в наследство от своего отца, а тот — от своего. Наш род выращивал сахарный тростник задолго до того, как Бенджамен и Рувим стали партнерами и обосновали компанию «Рид и Эрл»… — Он замер на полуслове и во все глаза уставился на Киру: — Погодите… Мисс Рид… Вы ведь представились как мисс Рид?
Так, сейчас он догадается! Надо немедленно сбить его с толку.
— В местной телефонной книге мои однофамильцы занимают целую страницу, — быстро нашлась Кира. Войдя в свой номер, она первым делом просмотрела справочник в поисках адреса Бенджамена и выяснила, что дед по-прежнему живет в Фиттс-Хаусе. — А в Лондоне Ридов пруд пруди. К сожалению, мне досталась не такая уж редкая фамилия.
Официант привез завтрак на тележке и оставил ее возле их столика. Разнообразие яств, будто сошедших с обложки иллюстрированного журнала о вкусной и здоровой пище, приятно поражало глаз: серебряные чайник и кофейник, несколько сортов экзотических фруктов, красиво нарезанных и разложенных на тарелках, хлеб, булочки, сыр, холодное мясо, рыба, мед, джем, мармелад, йогурты и соки. При виде такого изобилия Кира ощутила голод. Официант налил ей чай и подал блюдо с манго и ананасами. Джайлз налил себе чашку кофе.
— Может, принести яичницу или яйца всмятку?
— Кира?
— Нет-нет, благодарю. Вполне достаточно того, что стоит на столике. Кстати, я ужасно проголодалась.
Джайлз заказал себе яичницу и взял стакан брусничного сока.
— Как жаль, что вы не занимаетесь дизайном. С тех пор как умер мой отец, а мама заболела, Шугар-Хилл пришел в полное запустение. Увы, мою сестренку Лэйс интересуют лишь вечеринки да флирт.
— А здесь часто устраивают вечеринки?
— Постоянно. Мы… — Он осекся, очевидно, сообразив, что Кире с больной ногой о танцах придется забыть. — У нас есть и другие развлечения: крикет, рыбалка, парусные прогулки… церковь, наконец. Да-да, не улыбайтесь, на Барбадосе посещение церкви — одно из непременных занятий, и добропорядочные барбадосцы посвящают этому массу времени. Церквей здесь куда больше, чем магазинов.