– Думаю, он совершил столько ужасных вещей, что знал: этого не произойдет.

– К счастью для Эстеры. Кто захочет любить монстра? – вздохнула Селия. – А что случилось дальше?

– Мы не выбираем, в кого влюбляться, – поучительным тоном сказал ей ведьмак. – Она его отравила, но когда после его смерти попыталась запечатать его библиотеку, то пала жертвой заклинаний, которые должны были это предотвратить. Однако некоторые утверждают, что она намеренно выбрала такую смерть в надежде найти его душу в стране вечного лета. Не захотела ждать, пока умрет естественной смертью.

– Тогда она, видимо, не сомневалась, что они родственные души, – вставила я.

– Они ими и были. Несмотря ни на что. Так или иначе, после смерти их обоих никто и никогда больше не пробовал закрыть библиотеку Нексора. Наоборот, не было ни одного короля или королевы ведьм, которые бы не поддерживали в ней порядок и не расширяли.

– Чтобы в любой момент иметь доступ ко всем черномагическим заклинаниям, которые когда-либо изобретали колдуны, и мучить ими других, как вы обычно и делаете? – спросила Селия. – Прости, я не хотела…

Но Ярон не обиделся на ее замечание.

– В этом ты недалека от истины. Этими чарами достаточно часто злоупотребляли. Пусть и не все наши правители – порождения зла, но среди них встречалось немало таких, кто делал именно это. – Он мягко улыбнулся.

– Все равно извини. – Она робко улыбнулась.

Я залюбовалась одной особенно красивой искусной резьбой на дверном полотне. Крошечные черепа, увитые розовыми лозами, выглядели, конечно, немного жутковато, но тем не менее было сразу ясно, что это работа настоящего мастера своего дела.

– А королева Эстера, палатин Андрада и верховная жрица Илеана, случайно, не в Караймане подписали первый пакт?

– Да, – согласился Ярон. – Документ до сих пор хранится здесь. Этот договор стал важным и знаковым событием для ведьм.

Он был таковым для всех трех народов, потому что подарил Ардялу пятьсот лет мира.

– Почему Селеста отказалась от замка? И когда? – полюбопытствовала я.

С потолка свисала паутина, а по оконным стеклам разбегались трещины. Очевидно, в эту часть замка забредало не так много его обитателей и участников съезда.

– Она покинула его через три дня после подписания второго пакта, – отозвался Ярон.

– Наверное, у нее не было причин праздновать. – Я вздрогнула, когда возле меня раздался голос Кайлы. Я так увлеклась разговором, что не заметила, как они с Магнусом остановились, чтобы дождаться нас.

– Тогда кому пришла в голову идея проводить здесь эти ежегодные съезды? – спросила я, когда мы продолжили путь все вместе.

– Мелинде. Хотя именно она убедила Селесту вообще принять этот договор, Раду Пател и Никита Лазарь поначалу отклонили предложение. Но они, безусловно, увидели возможность построить доверие между народами. Мелинда согласилась на то, что замок будет тщательно проверен на предмет скрытой магии, – рассказала Кайла. – Мы ничего не нашли.

– Ты при этом присутствовала? – это не должно было меня удивлять, однако до сих пор я об этом не задумывалась.

– Разумеется, и Николай тоже. Во время войны мы вместе служили в армии его отца. Странные это были дни, – тихо произнесла она. Магнус, успокаивая, погладил ее по руке, и стригойка благодарно ему улыбнулась. – У нас не осталось сил сражаться, и мы с трудом могли поверить, что все наконец-то заканчивается. Думали, Селеста готовит новую ловушку, но перспектива мира заставила нас рискнуть прийти сюда. Этот замок пугал меня сильнее, чем все поле битвы. – Девушка нырнула под низкую дверную перемычку. – Я не доверяла Селесте. Мы провели здесь три дня, и всякий раз при встрече я видела безграничную ненависть в ее глазах. Она практически не принимала участия в переговорах и предоставила все Мелинде. Вечером перед подписанием разразилась грандиозная буря. Делегации ужинали, и тут раздался страшный грохот. Он не прекращался, и мне казалось, что замок сейчас обрушится на всех нас.

– Но этого, судя по всему, не случилось.

– Нет. Мелинда обо всем позаботилась, потому что королева в очередной раз отсутствовала. Она совсем не такая, как Селеста, и действительно желала мира. После подписания Селеста передала Мелинде замок, та пригласила библиотекарей виккан и стригоев проводить в нем исследования и организовала ежегодные съезды. Поначалу лишь немногие отваживались принимать в них участие, однако с каждым годом их число росло. Сейчас ей даже приходится отказывать некоторым посетителям и переносить их визиты на следующий год. Она проделала невероятную работу.

– Но почему Селеста просто отдала Мелинде Карайман? И библиотеку Нексора? – снова спросила я. Какой смысл оставлять это сокровище другим, тем более викканам и стригоям?

– Мы так и не выяснили, – призналась Кайла. – Решили, что дело в капитуляции.

– Это не так. У королевы была другая причина отказаться от замка, – поколебавшись, вмешался Ярон. Он слушал историю Кайлы так же внимательно, как и мы. – Подписание договора совпало с другим событием, о котором почти никто не знал. Почти всех свидетелей, которые тогда присутствовали, либо убила королева, либо они помутились рассудком, – очень медленно добавил он, как будто сомневался, стоит ли нам об этом рассказывать. – Но ей так и не удалось по-настоящему опровергнуть слухи.

– Я всегда готова к парочке хороших слухов. Это же здесь, да? Куда оно делось? – неожиданно спросила Кайла у Магнуса. Мы стояли в конце коридора, который выглядел таким же заброшенным, как и предыдущие.

Корбий с улыбкой кивнул:

– Терпение никогда не относилось к твоим сильным сторонам. Подожди минутку.



Глава 10

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Едва он договорил эти слова, как вдруг впереди возникла двойная стеклянная дверь.

– Дамы, – Магнус распахнул одну из створок и пропустил нас вперед, – добро пожаловать во второй наиболее тщательно охраняемый секрет Караймана. Перед вами Оранжерея Эстеры.

От открывшегося зрелища у меня перехватило дыхание. Усыпанная гравием дорожка вилась между высокими тонкими деревьями, цветущими кустами и самыми яркими цветами, которые я когда-либо видела. Слышался плеск ручья, щебет птиц, а потом на плечо Кайлы села бабочка с переливающимися крыльями. Стригойка рассмеялась и поднесла к ней палец. Над нами тянулась филигранная потолочная конструкция из белого дерева и стекла, настолько прозрачного, что его почти не было видно. Дождь только что прекратился, и теперь на стекле сверкали тысячи маленьких радуг и капель воды. Когда мы вошли, птицы запели громче и взвился рой бабочек.

Селия тихо присвистнула:

– Это…

– Завораживает, – произнес голос позади меня, мягкий и в то же время словно наполненный тьмой. Прохладное дыхание Николая коснулось моего затылка, и я с большим трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть.

Кайла ухмыльнулась:

– Я хорошо за ней присматривала. Тебе необязательно было за нами ходить.

– Я в этом не сомневался, просто хотел посмотреть, по-прежнему ли здесь так же красиво, как и четыре года назад.

Магнус сделал шаг в сторону от Кайлы, словно вспомнил, кому она принадлежит.

– Как будто даже еще красивее.

Откуда-то доносилась тихая музыка. Сквозь стекло виднелись башни Караймана, и создавалось впечатление, что комната словно парила между ними.

– Никогда не видела ничего подобного, – прошептала я.

– Мало кто видел, – сказал Николай. – Мы тоже случайно нашли это место. – Они с Кайлой обменялись взглядами. – Его создала королева Эстера. Именно сюда она приходила, когда чувствовала, что не справляется со своими обязанностями.

– Она жила тысячу лет назад, как такое возможно? – спросила я, пораженная масштабами магии, которая требовалась, чтобы все это поддерживать.

– Магия замка очень сильна, – пожал плечами стригой.

– Ни один колдун, каким бы талантливым он ни был, сегодня не сможет создать нечто подобное, – с трепетом произнес Ярон.

– А колдунов еще много осталось? – мы прогуливались по узкой тропинке, заходя глубже в роскошное царство растений. Воздух был насыщен ароматами цветов. Николай шел позади, почти вплотную ко мне, а Ярон шагал передо мной.

Он покачал головой:

– Насколько мне известно, в живых осталось только два колдуна и три колдуньи. Все пятеро древние. Когда они умрут, то заберут свои знания с собой в могилу. Никто из них больше не обучает других, и по-моему, это к лучшему.

– Почему?

– Некоторые знания должны исчезнуть, а еще мне кажется, нет новичков, достойных у них обучаться.

– Чуть дальше будет место, где ты сможешь рассказать нам, почему Селеста покинула замок, – крикнула Кайла, возглавлявшая наш небольшой отряд, и тем самым прервала его размышления.

Тропа разветвилась, и открылся вид на место для «привала» у ручья. На берегу лежало множество пледов и удобные подушки. На серебряном подносе появилось печенье и виноград, а из графина в шесть бокалов само собой полилось вино.

Селия взвизгнула от восхищения.

– Сад невероятно рад наконец-то снова принять гостей, – пробормотал Николай у меня за спиной.

Он галантно подал мне руку. Я вложила в нее свои пальцы и перебралась через камни, окаймляющие поляну. Стригой отпустил меня, когда я больше не нуждалась в его помощи, и пошел к Селии, которая стояла на берегу ручья. В нем плавали оранжевые и желтые рыбки.

Кайла устроилась на подушках и ухмыльнулась:

– Это абсолютно секретное место. Так что не рассказывайте о нем направо и налево, иначе здесь никогда больше не будет покоя. – Она взглянула на Магнуса. – Мы так здорово проводили здесь время, правда?

Он не ответил ей, но протянул бокал вина и сел напротив.

– Я бы предпочла воду, – с сожалением сказала Селия, и перед ней тотчас появился стакан, обрызгав ей кончик носа. – Спасибо, – засмеялась девушка и удобно уселась на плед.

Брат заботливо обернул ей ноги вторым, хотя воздух был теплым и влажным, и сам вытянулся рядом с ней.

– Что ты имел в виду под слухами, которые никогда не умолкают? – спросил он у Ярона. – Мы много лет ломаем головы над мотивами Селесты. По нашему мнению, наиболее вероятной причиной могло быть то, что она ненавидела этот замок. Эстера была королевой мира, а последнее, чего желала Селеста, – это заключение второго пакта. Карайман, должно быть, постоянно напоминал ей о провале.

– И это тоже. – Ярон помедлил. – Но не по этой причине она передала замок Мелинде.

Когда он начал рассказывать эту историю, к нам еще не присоединился Николай. Может, ведьмак опасался делиться тайной с будущим палатином?

– Можем его прогнать. – Кайла толкнула вытянутую ногу Магнуса. – Если ты вдруг не хочешь рассказывать при самом преданном стороннике верховного жреца.

– Нет. Все в порядке. – Ярон перевел взгляд с нее на Магнуса и обратно. – Думаю, он умеет хранить секреты.

Я села прямее, а Селия откинулась на подушки.

– На протяжении тысячи лет дети королей и королев рождались в Караймане, – начал он. – И короновались. Как вам известно, со времен Эстеры кровная линия не прерывалась. Селеста тоже родила здесь свою единственную дочь, как того требовала традиция. Ее звали Анкута. К несчастью для Селесты, девочка оказалась очень слабой, и ее практически никто не видел. Тем не менее она отдала свою единственную наследницу на обучение к самым талантливым библиотекарям. Быстро выяснилось, что способностей Анкуты не хватит, чтобы править нашим народом. Так что сразу после совершеннолетия Анкуты Селеста выбрала ей мужа. Мужчину с уникальным даром.

– Но корона наследуется только напрямую. Этот мужчина не смог бы стать королем, – перебил его Николай.

– Верно. Зато ребенок, рожденный от этого союза, мог бы.

– Она использовала свою дочь, чтобы получить подходящего наследника? – в изумлении спросила Селия.

– Собиралась, – подтвердил Ярон, – и она не первая королева, применившая подобную тактику. Однако Анкута, какой бы слабой она ни была, воспротивилась. Она сама нашла себе пару и забеременела. – У него на лице отразилась печаль. Она родила мальчика в ту самую ночь, когда состоялось подписание второго договора. А до тех пор у нее несколько дней не прекращались схватки.

– Вот почему Селеста так странно себя вела? – удивилась Кайла. – Волновалась за дочь? Почему она ничего не сказала? Все бы поняли. Я до последней секунды не верила, что она подпишет договор.

– Она волновалась не за Анкуту, – перебил ее Ярон. – Она была в ярости и полна ненависти. Дочь ее обманула. Она сама выбрала себе мужа, прежде чем Селеста успела выдать ее замуж. Кроме того, королева даже не подозревала о беременности, пока не начались схватки.

– Что случилось дальше? – задал вопрос Николай, чье лицо превратилось в маску.

– Говорят, после того как мальчик родился, все сразу поняли, что он будет обладать необычайными способностями, когда вырастет.

Интересно, от кого он услышал эту историю? Ведь сам Ярон тогда еще не родился. По крайней мере, мне так кажется. Или он тоже пользовался омолаживающими заклинаниями?

– Как это можно понять по ребенку? – полюбопытствовала Селия.

– Он родился с открытым третьим глазом.

На мгновение все мы благоговейно замолчали. Третий глаз таил в себе невероятное количество магии. За всю жизнь очень мало кому из ведьм и ведьмаков удавалось его открыть. Какую силу означал открытый глаз у младенца, мне даже представлять себе не хотелось.

– И где же этот наследник? – Николай сел и положил руку на правое колено. Он выглядел еще более сосредоточенным, чем раньше… и более обеспокоенным. Ярон рассказал ему о враге, которого он не ожидал. Никто из нас не ожидал.

– Этого я не знаю. В ночь его рождения Селеста убила свою дочь, чтобы иметь полное право на ребенка и воспитать такого наследника, которого она хотела.

– Мы все находились здесь, и никто это не предотвратил, – почти прошептал Николай.

– Да, – согласился Ярон. – Селеста, скорее всего, заявила бы, что сделала это во благо нашего народа.

Николай нахмурился:

– Ведь официально Анкута умерла в родах, как и ребенок, если я правильно помню. Но позже.

– Как ты уже сказал, это официальная версия. Однако в ночь подписания договора, – Ярон пристально посмотрел на Николая, – начал звонить колокол Караймана и не умолкал. Ты был здесь. Ты должен помнить.

Стригой очень медленно кивнул:

– Грохот. Так звонил колокол?

Ярон кивнул:

– Это древний артефакт. Согласно легенде, его отлили по заказу Эстеры трое величайших из когда-либо живших колдунов. Он служит единственной цели – защите королевской семьи. Когда с кем-то из членов рода поступают несправедливо или если ему грозит опасность, он звонит. Башня, на которой установили колокол, была первой, построенной в Караймане.

– Он звонил всю ночь, – произнесла Кайла. – Было жутко. Никто из нас не сомкнул глаз, а буря бушевала такая, что мы не могли выйти из замка.

– Колокол замолчал только после того, как Мелинда по приказу Селесты распорядилась снять его и бросить в реку, которая течет через лес. Иногда днем или ночью все еще слышится его звон, в такие ночи Анкута бродит по Карайману в поисках своего сына. По крайней мере, так говорят.

Пронзительный птичий крик вывел всех из оцепенения, в которое погрузила нас эта история. Я так сильно вздрогнула, что расплескала красное вино. Кайла резко выдохнула, а Николай скрипнул зубами.

Ко мне первой вернулся дар речи:

– И твой народ знает об этом? Вы позволяете править королеве, которая убила собственного ребенка?

– Она замела почти все следы. Никто и никогда публично не обвинит ее в убийстве Анкуты.

– Мне тоже известна только официальная версия, – тихо сказал Николай. – Селеста якобы безутешно горевала из-за того, что не могла быть рядом с ней, поскольку благополучие ее народа и мир были важнее.

Ярон кивнул:

– Она использовала Анкуту даже после ее смерти.

– Колокол Караймана… – я взглянула на Николая, однако тот незаметно качнул головой. – Что стало с младенцем? – вместо этого спросила я.

– Селеста покинула замок спустя пару дней после подписания пакта, – рассказал Ярон. – Она удалилась с ребенком в Ониксовую крепость далеко в горах и там отдала его на обучение последним колдунам. Крепость надежно скрыта, и туда можно попасть, только преодолев все магические барьеры на пути. Много лет она не выходила из этого замка. Наш Совет ожидал, что однажды Селеста представит внука как своего наследника, но затем, примерно двадцать четыре года назад, она сама исчезла и вернулась лишь пару недель назад.

– Значит, наследнику сейчас сорок лет. Слишком взрослый, чтобы позволять бабушке его прятать. Почему в годы ее отсутствия он не управлял вместо нее вашим народом? – спросила я.

– Наверное, не хотел. Может быть, она его заперла из-за слишком мощной магии. Может быть, он ее сопровождает. Слишком много вопросов и почти нет ответов. Кажется, о нем вообще никто ничего не знает, – вдохнул Ярон.

– Почему именно ты нам об этом рассказываешь? – задал вполне справедливый вопрос Николай. – Сдается мне, что Селеста убила бы всякого, кто распространяет слухи.

– Она так и делала и сделает снова. – Ярон уверенно посмотрел в глаза сначала Николаю, а потом Магнусу. – Королева возвратилась несколько недель назад. До сих пор она показывалась только некоторым своим советникам. Четверо из них уже мертвы. Ими оказались те, кто договаривался о мире. Так что можно смело предположить, что нас ждет война. И неважно, что она будет утверждать, чтобы убедить вас в безопасности. Эта война будет страшнее, чем все предыдущие. Женщина, убивающая свое дитя, способна на все. Многие ведьмы и ведьмаки не хотят новой войны. Но если Селеста их призовет, им тоже придется сражаться. И есть еще кое-что. – Он вздохнул. – Если верить слухам, то за эти годы ее магия возросла. Не знаю, правда ли это и как ей это удалось. Должно быть, это темные заклинания, которые вообще не должны были быть созданы.

Температура в помещении словно резко упала, так что я натянула на плечи плед.

– Почему вы не восстанете против нее?

– Страх, – отозвался Николай вместо Ярона. – Они боятся собственную королеву. – В его словах ощущалось не презрение, а искреннее понимание. – Магия Селесты всегда была невероятно сильна. Любой, кто выступит против нее, подвергнет опасности не только себя, но и всю свою семью. Поэтому они будут сражаться и надеяться на победу. Я прав?

Ярон кивнул:

– Семьи четырех советников, которых она убила, тоже мертвы. Никто не отваживается об этом говорить.

Николай откинулся на большую подушку и, кажется, полностью погрузился в свои мысли.

– Мелинде стоило гораздо раньше поставить перед нами эту задачу, – сказала Кайла. – В ближайшие недели нам потребуется вся магия, которую только можно получить.

– Вероятно, она надеялась, что Селеста не вернется, – откликнулся Ярон. – Но ты права. Нам давно следовало принять меры безопасности. Я лишь боюсь, что Мелинда станет следующей жертвой Селесты. Она не может себе позволить оставить ее в живых. Если кто-то еще и может претендовать на корону королевы ведьм, то это Мелинда.

– Почему? – резко спросил Николай.

– Селеста и Мелинда единоутробные сестры, – заявил Ярон. – Широкой публике об этом неизвестно, потому что Мелинда никогда не считала важным обнародовать этот факт. Старая королева отдала своего второго ребенка на попечение отца. Селеста на год старше. В детстве они не особенно часто встречались. Когда Селесту короновали, Мелинда подала заявку на место ее советницы. И к изумлению всего Совета, Селеста назначила на эту должность единоутробную сестру. На протяжении многих лет Мелинда являлась одним из ее ближайших доверенных лиц, пока не настояла на том, чтобы Селеста подписала пакт. Что произошло дальше, вам известно. Они поссорились, и Мелинда осталась в Караймане, в то время как Селеста с внуком отправилась в Ониксовую крепость.

– Сколько тайн. – Кайла встала. – Я и так терпеть не могла Селесту, даже до этой истории. Она не просто злая. Она чудовище. – Ее и без того бледная кожа как будто лишилась вообще всех красок. Магнус тоже поднялся, когда стригойка покачнулась, но прежде, чем он успел ей помочь, возле девушки уже возник Николай и приобнял ее за плечи.

– Все опять начнется сначала? – меня напугало отчаяние в ее голосе. В поисках поддержки она взглянула на Магнуса.

– Вместе мы ее остановим, – сказал он, на что Кайла благодарно улыбнулась.

– Не давай обещаний, которые не можешь исполнить. – Голос Николая казался холодным как лед.

– Верховный жрец сохранит союз с вами, – поспешила я на помощь Магнусу. – Он тоже не хочет новой войны.

Николай тихо хмыкнул.

– Спасибо, что доверился нам, – поблагодарил он Ярона и повернулся к Селии. – Пошли. – Брат протянул ей руку, но, попытавшись встать, девушка запуталась в пледе. Николай поймал ее до того, как она упала, и взял на руки, как маленького ребенка. – Я отнесу тебя в твою комнату. Тебе надо отдохнуть.

Стригойка без возражений позволила ему ее унести. Пораженная, я смотрела вслед им троим.

– И больше ему нечего на это сказать?

– Кайла и Николай единственные из нас, кто пережил последнюю войну, – попытался оправдать стригоев Ярон. – Селеста сотворила нечто ужасное с их народом. Им нужно время, чтобы решить, как действовать дальше.

– А что, если королева узнает, что ты рассказал нам обо всем этом? – мне вдруг стало страшно за молодого ведьмака.

– Тогда она покарает только меня одного, – собранно ответил тот. – У меня никого нет. Я ничем не рискую, выступив против нее. А Николай должен знать, что есть наследник трона, который может быть еще опаснее, чем Селеста. Я не горжусь тем, что предаю свой народ, но альтернатив у меня нет.

Чем бы ни закончилась эта ситуация, никто не будет благодарен ему за это предательство. Он это знал и принимал в расчет.

– А что насчет твоей матери? – спросила я. – Разве она не одна из королевских советниц? Что, если Селеста будет пытать ее вместо тебя или убьет?

– Она этого не сделает. Куда вероятнее, что моя мать будет пытать меня, чтобы развлечь Селесту. – В его тоне сквозило равнодушие, зато в глазах вспыхнуло пламя, прежде чем Ярон отвернулся и тоже ушел.

Мы с Магнусом остались одни.

– Он подверг себя риску, рассказав нам эту историю, – заметила я.

– Совершенно верно, вот почему тебе следовало бы задаться вопросом, зачем он это сделал. Все ведьмы и ведьмаки по достижении совершеннолетия обязаны поклясться королеве в абсолютном повиновении. Этого обычая придерживались и во время ее отсутствия. Рассказав нам все, Ярон нарушил эту клятву. И его не в первый раз наказывают за непокорность.

– Шрамы? – догадалась я, особенно не удивившись.

– Это шрамы от проклятий. Лишь ведьмы с огромной силой в состоянии сплести такое карающее заклятие. Он по-прежнему кажется не очень послушным, а теперь я спрашиваю себя, возможно ли, что он просто хочет кому-нибудь отомстить и тем самым провоцирует войну.

– На меня он не произвел впечатление сумасшедшего мстителя.

– Ты ничего не знаешь об Ардяле, а войны начинались и из-за меньшего.



Глава 11

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Цвет лица Адриана Григоре, беловолосого ведьмака с татуировками-рунами на лице, напоминал черешню. Кайла держала его за горло и прижала его стройное мускулистое тело к стене.

– Ты немедленно снимешь это проклятие, – прорычала она. – Или я тебя разорву в клочья.

Магнус встал позади нее и одним небрежным движением отвел молнию, которую метнул в спину Кайле кто-то из приспешников Адриана. Ведьмак отпрянул, когда вскоре после этого перед ним вырос Алексей и улыбнулся ему как особенно вкусному завтраку.

Мы с Селией и Лупой стояли на лестнице, собираясь в библиотеку, однако путь оказался заблокирован, потому что никто из участников съезда не хотел пропустить развернувшееся зрелище. Доступ к библиотеке Нексора открыли неделю назад и каждый, кому не повезло пересечься с Адрианом и его друзьями, уже схлопотал какое-нибудь ребяческое проклятие или заклинание. До сих пор они были довольно безобидными, хотя, безусловно, неприятными. Мой взгляд упал на молодую викканку, которая стояла с двумя вязальными спицами прямо посреди холла, окруженная огромной кучей шерсти.

– Что она делает? – спросила я у Лупы, которая пришла раньше нас с Селией.

– Вяжет, – ответила сестра. – Уже несколько часов. И не может остановиться. По-моему, это шарф. Какая уродливая штука.

Я воздержалась от улыбки, потому что у девушки уже, наверно, ужасно болели руки. По ее щекам бежали слезы.

Кайла отпустила Адриана, и тот рухнул на пол. Потом, выругавшись, вскочил, выхватил свою волшебную палочку, что-то пробормотал, и из пальцев девушки выпали спицы. Она с облегчением вытерла слезы и опустила руки.

– Лучше померяйся силами с равным, – сказала Кайла Адриану. – Только трусы нападают на более слабых.

– Я не собираюсь выслушивать нотации от кровавой шлюхи, – выплюнул он и опять поднял палочку. Вдруг тонкая нить вырвала ее из руки ведьмака, а потом в его лицо врезался кулак Магнуса.

Лупа покачала головой:

– А я-то всегда думала, что этого мужчину ничто не в силах вывести из себя. Вот как можно ошибиться в людях.

Расталкивая зевак на своем пути, она спустилась по лестнице и скрылась в толпе. В последние дни я встречалась с ней только в столовой. Видимо, большую часть времени сестра проводила в библиотеке Нексора. Через два дня после предоставления доступа Мелинда была вынуждена установить определенные условия из-за чересчур большого наплыва желающих. Теперь посетителей регистрировали, и они могли проводить внутри не более часа в день. Лупа наверняка не соблюдала эти требования, и я боялась, что Адриан тоже. По крайней мере, я больше ни разу не видела их вместе. Я была уверена, что это вопрос времени, когда он и его соратники наткнутся на проклятия и заклинания, способные причинить кому-то серьезный вред. Ярость, которая сейчас сверкала в его глазах, говорила всем, что первым делом он использует эти заклятия против Кайлы и Магнуса.

– Исчезни, – прошипел тем временем корбий. – И если еще раз ты так ее назовешь, то друзья повезут тебя домой по кусочкам.

Раздались громкие аплодисменты, и, обернувшись, я обнаружила на верхней платформе лестницы Мелинду. На ней был черный дорожный плащ, а в руке она держала метлу. Очевидно, директриса только что вернулась; сквозь одно из открытых арочных окон дул свежий воздух.

– Адриан Григоре, ты больше не войдешь в библиотеку Нексора. – Она подняла волшебную палочку, взмахнула ею в воздухе, и он вздрогнул, как от удара хлыстом. – И две недели не сможешь превращаться.

– Он пробирался в комнаты в виде крысы? – тихо спросила я. – Ему бы подошло.

Селия захихикала. Когда ушел Адриан толпа разошлась, и директриса спустилась к юной викканке.

Я направилась к Кайле и Магнусу.

– Не надо было его бить, – в этот момент ругалась на него она. – Это лишнее.

– А мне так не кажется. Он тебя оскорбил.

– Он не первый и не последний. Собираешься ломать носы всем мужчинам, которые меня оскорбляют? – стригойка взяла его кисть и осмотрела.

– Если понадобится.

Кайла не поднимала на него взгляд.

– Это не твоя работа. Приложи лед.

– Я в курсе, что это не моя работа, но Лазарь ведь куда-то подевался.

Николай действительно отсутствовал уже три дня, но я боялась кого-то о нем спрашивать. После встречи в оранжерее мы больше друг с другом не разговаривали. Он избегал меня, как и Кирилл.

– Другие магнаты созвали общий сбор, – объяснила Кайла Магнусу. – Он не мог не поехать, но отправил мне послание, что вернется сегодня ночью.

– Хорошо. – Магнус отнял у нее свою ладонь. – Попрошу Кирилла взглянуть.

– Он прячется от Алексея в лаборатории Бредики, – сообщила ему я. И от меня.

– Я смогу уговорить тебя выпить по бокалу вина у меня в комнате? – поспешно спросила Кайла у корбия.

– Чтобы меня выгнали, если к тебе придет Лазарь? Нет, благодарю. Одного раза хватило.

– Ты не должен был уходить.

Магнус презрительно хмыкнул. Для викканина он был крайне ревнив. Пока он не претендовал на официальные отношения с Кайлой, а она – с ним, каждый из них мог делать все, что хотел и с кем хотел. Я тихо вздохнула. «Валеа, имя тебе – лицемерие». До знакомства с Николаем этот принцип в отношениях казался мне совершенно очевидным и логичным. В конце концов, мое тело принадлежало мне, а его – ему. Страсть – это не то, что следует скрывать. Теоретически, конечно. На практике же меня беспокоила мысль о том, что Николай проводил ночи с Кайлой. Очень беспокоила.

Магнус тяжелым шагом ушел, а я осталась с Кайлой. Если не ошибаюсь, позиция стригоев кардинально отличалась от позиции виккан. Когда два стригоя давали друг другу обещание, то это было навсегда. Они хранили друг другу верность. Вероятно, это тоже всего лишь теория, которая хорошо смотрится на пергаменте. Николая, похоже, не волновало, что Магнус и Кайла проводили столько времени вместе и что Кайла постоянно пыталась вывести Магнуса из себя. Кажется, время от времени у нее получалось, потому что вчера вечером, возвращаясь из библиотеки, я застала их в коридоре в довольно взъерошенном виде. Заметив меня, они отшатнулись друг от друга, как двое детей, которых поймали за каким-то запрещенным занятием.

Кайла потерла рукой шею.

– Куда теперь пойдешь? – спросила она у меня.

Я держала в руках книги, которые вчера брала с собой в комнату. Справедливый вопрос. Уже поздно. Мы поужинали, после чего большинство участников съезда разошлись либо по своим комнатам, либо по гостиным.

– Посижу еще немного в библиотеке.

– В полночь Мелинда гасит люмины, – рассеянно напомнила Кайла, будто я этого не знала.

Вчера я еле нашла дорогу обратно. Отыскать коридор, в котором скрылась София, оказалось сложнее, чем я предполагала. После первых попыток я довольно быстро сдалась. Пусть я и сопровождала Софию в воспоминаниях, замок был таким извилистым и запутанным, что, несмотря на все мои усилия, проход найти не удавалось. Нужно придумать какую-нибудь систему, иначе ничего не выйдет.

– Даже с нашей помощью найти ответ на конкретный вопрос в тысячелетней библиотеке – безнадежная задача, – задумчиво произнесла Кайла. – И Мелинда это знает.

Угроза того, что Селеста прибудет с визитом в Карайман, нависла над нами как дамоклов меч. Все вокруг обсуждали только это, и хотя почти все участники лихорадочно копались в бесчисленных книгах и рукописях, пытаясь найти зацепку, мы практически не продвинулись.

– Она хватается за соломинку. – Я прислонилась к стене рядом с Кайлой. – Но по-моему, ты права. Решение нашей проблемы может крыться в пергаменте, похороненном среди сотни других. Вчера мы с Селией нашли в одной из дальних комнат несколько ящиков, содержимое которых превратилось в пыль. Наш ответ мог лежать в одной из этих книг. Но мы все равно продолжим поиски. Чудеса случаются, рано терять надежду.

Она все еще смотрела на лестницу, по которой поднялся Магнус.

– Ты такая викканка, – с ухмылкой покачала головой стригойка. – Надежды не всегда сбываются, знаешь. Но я бы хотела, чтобы никто и никогда не разрушил твою веру в чудеса.

– Это может произойти, только если я сама дам кому-то такую власть.

Она оттолкнулась от стены:

– Тут ты, наверное, даже права. Но я в этой жизни видела вещи, которые ты даже вообразить не можешь. Ужасные вещи. Я дам тебе хороший совет, Валеа. Мы мало друг друга знаем, но ты мне нравишься. Когда этот съезд закончится, не возвращайся в Раску. Вступи в другой ковен. Раду не тот человек, которому стоит вверять свои надежды.

– Что он сделал? – к этому моменту мы остались в холле одни. Селия ушла с викканкой и огромным вязаным шарфом. – Скажи мне.

Кайла покачала головой:

– Не скажу, потому что ты мне не поверишь. Магнус не поверил, а я думала, что важна ему.

– Так и есть. – Это видно каждому, у кого есть глаза. И эта симпатия взаимна, что вновь заставило меня задуматься, что же между ней и Николаем.

– Недостаточно. – Не попрощавшись, она так быстро взбежала вверх по лестнице, что скрылась из виду всего через несколько секунд.

Продолжив путь в библиотеку, я надеялась, что там меня никто не побеспокоит. Вчера вечером я нашла списки участников прошлых съездов и просмотрела их, не зная, что мне даст эта информация. Было интересно наблюдать, как с каждым годом все больше молодых виккан, ведьм и стригоев откликалось на призыв Мелинды. А при мысли о том, что все ее усилия по сплочению народов теперь могут быть уничтожены Селестой, становилось грустно. Я решила поискать план замка и инвентарные описи. Я не смогла запомнить путь от комнаты Софии до потайного коридора, но на одном из гобеленов мне бросился в глаза один особенный орнамент. Изображение жар-птицы. Папа не раз рассказывал нам историю об этом сказочном существе со светящимися перьями, поэтому я сразу его узнала. Если выясню, где висит этот гобелен, то я решу свою первую загадку.

Я вошла в библиотеку, вдохнула знакомый запах и направилась вдоль стеллажей. Некоторые книги искрились, когда я к ним прикасалась, другие тихо смеялись, как будто им было щекотно. Они шептали мне, просили вытащить их и прочесть, но я не поддавалась на уговоры. Это были безобидные книги заклинаний, которые пытались соблазнить меня погрузиться в их истории. Если бы я согласилась, они бы не отпустили меня до рассвета, и ночь была бы потеряна. Отец предупреждал меня об этих искусительницах, а мама дразнила его по этому поводу, потому что он сам часто поддавался магии книг вопреки здравому смыслу. Он любил читать и передал эту страсть мне, как мама передала Кириллу свою страсть к врачеванию. Я заходила все глубже в библиотеку, сворачивая то вправо, то влево. В большинстве коридоров загорались люмины, стоило мне появиться. Их задачей было сделать так, чтобы мне хватало света прочитать названия на книжных корешках. Но зачастую эти маленькие упрямцы либо не хотели работать и парили слишком высоко, либо прыгали прямо у меня перед носом, как будто хотели поиграть, на что у меня не было времени. Слишком многое требовалось обдумать. Я отогнала один чересчур назойливый люмин. Почему Кайла предостерегала меня от Раду? Он вбил клин между ней и Магнусом, это факт. Расскажет ли мне Магнус больше, если я его спрошу? Перестанут ли когда-нибудь Лупа и Кирилл меня избегать? Спустя неделю в Караймане наши отношения не улучшились. Я хотела дать Кириллу время, но, очевидно, это оказалось неправильной тактикой. За время своего отсутствия я видела Раду лишь раз в год, и он всегда казался любящим и понимающим. Я всегда верила его словам о том, что моя безопасность для него на первом месте, но с моими братом и сестрой он, похоже, вел себя совсем не так заботливо. За последние дни дверь в мое прошлое приоткрылась еще немного. Теперь я еще лучше вспомнила дом посреди леса, где мы жили. Он стоял на небольшой поляне, по которой тек ручей. Там на нас напали ликаны, однако ночь нападения полностью стерлась из моей памяти. Отчетливые воспоминания начинались только с того, как я, перепуганная и вся в слезах, сижу на коленях у Раду. С того момента все продолжалось четко и ясно. Кто-то завернул меня в зеленый плащ, и хотя был день и свечи не горели, я чувствовала запах дыма. Потребовались годы, чтобы меня перестало трясти от аромата костра. Раду объяснял, почему приказал Магнусу отнести меня к людям. Я горько плакала и звала Кирилла. Брат не пришел, а потом дедушка передал меня Магнусу. Корбий тогда был гораздо моложе, ему едва исполнилось восемнадцать. Он взял меня на руки и унес. А когда приземлился, меня стошнило. Магнус стоически это вытерпел и дал мне теплого яблочного сока с пряностями. Я прислонилась к стеллажу, когда воспоминание стало таким ярким, словно это было вчера.

Магнус опустился передо мной на колени и пристально посмотрел в глаза.

– Ты не должна бояться, – сказал он десятилетней мне. – Страх ослабит тебя и выведет на тропу зла. Виккане не слабы. Мы спокойны, решительны и уверены в себе. – Корбий погладил меня по волосам. Терпеливо дождался, пока я кивну. – Пойдем.

Он встал, взял меня за руку и вместе со мной зашел в дом к людям. Женщина увидела меня и сразу начала ругать за то, что меня так долго не было. Магнус изменил ее воспоминания за долю секунды. Сам он исчез в тот же миг, а я с тех пор старалась быть идеальной викканкой и следовать всему, чему учили меня мама с папой. Я позволяла себе бояться, только когда оставалась одна, и плакала в подушку, пока не засыпала.

Один из люминов врезался в меня, резко вернув в реальность. Я ухватилась за стеллаж, на который опиралась. Рано или поздно мне придется научиться контролировать эти возвращения в собственные воспоминания. А еще вспомнить больше о временах до убийства родителей и поделиться эти с Кириллом. Возможно, он забыл, как мы были близки. Возможно, ему легче было забыть.

Вдруг я остановилась, зацепившись взглядом за один книжный корешок. Очевидно, я нашла то, что искала. Мимо пролетел еще один люмин и оттолкнул с дороги тот, что мне светил. Он попал мне в лоб и отскочил в глубь полки.

– Проклятье, – выругалась я и потерла место, по которому он попал.

– Мелинде действительно следует поучить эту мелочь хорошим манерам.

Я испуганно развернулась. Николай вернулся. Меня затопило облегчение, которое я постаралась скрыть. Мы до сих пор не обсудили произошедшее, и лучше будет держаться от него на расстоянии.

Он стоял в другом конце ряда стеллажей и смотрел на меня.

– Больно?

Ближе к вечеру, когда все жители деревни потянулись в сторону церкви, по крайне мере, именно так называл то строение с мечом на вершине Виктор, вышла из трактира и экспедиция. По дороге Виктор внушал:

Я видела его только потому, что вокруг стригоя летали два возбужденных люмина, любопытных и горящих желанием помочь. Иначе он бы полностью слился с темнотой. Две расстегнутые верхние пуговицы черной рубашки обнажали бледную, как лунный свет, кожу. Он был в плаще, волосы растрепаны. Сапоги и брюки покрывала пыль. Должно быть, он только что вернулся. Глядя на него, я покачала головой.

– Им, наверное, ужасно скучно, и они рады, что кто-то составил им компанию ночью.

– Как бы вам ни казалось занимательным то, что будет говорить священник, делайте вид, что вам это уже все надоело, и вы уже слышали все это много раз.

Стригой подошел ко мне, и я приготовилась к запаху пряной земли и холодного воздуха, который его окружал.

– Вот почему ты здесь? Чтобы развлечь скучающих люминов?

– Тебе легко говорить, – огрызнулась Велса. Страх перед землянином, вызванный недавним происшествием, сейчас немного поутих, но на него все равно посматривали с опаской. – А я не умею притворяться.

– Ты же знаешь, какие мы, виккане. Всегда готовы помочь существам, которые в этом нуждаются. – Я снова повернулась книжным полкам, потому что его тихий смех словно завибрировал у меня в животе.

– А ты представь, что на месте священника находится Алур и рассказывает об устройстве плазменного фазогенератора.

Подобное предложение вызвало общие улыбки, а Алур надулся.

– Значит, я рассказывать не умею? – вскинулся он. – Рассказываю скучно, да?

– Всем тихо. – Виктор еще раз проверил свою одежду и двинулся на выход.

В коридоре их уже ждал Лукор. Едва выйдя из трактира, Виктор повернулся к Рупу:

– Присмотри за ребятами, а я хочу кое-что спросить у Лукора. – Виктор тогда опасался, что Руп будет против того, что бы этот человек присоединился к ним, но тот, вопреки опасениям землянина, напротив, был этому очень рад, посчитав, что тот сможет им сильно помочь. С этим Виктор был согласен. Он, правда, не стал рассказывать о шантаже и о том, что у него, по сути, не было никакого выхода.

Сейчас он быстро догнал Лукора, взял его под руку и быстро двинулся вперед, опережая остальных.

– У меня к вам один вопрос. Если я объявлю эту деревню своей, соберу ополчение, но проиграю этому Гийому… что будет с этим ополчением?

– Скорее всего, всех их просто повесят. А может и не всех, Гийом не дурак и разбрасываться людьми не будет.

– Повесит?

– Конечно. А вы как думали? Они же нарушили клятву верности, когда присоединились к вам.

– Даже если присоединились под угрозой?

– Не думаю, что это кого-нибудь заинтересует. К тому же, если он никого не накажет, то это может плохо кончиться для него же. Ведь если появится еще один фэтр и заявит свои права, то крестьяне пойдут за ним гораздо охотнее, зная, что в любом случае им ничего не будет.

– Идиотский мир, идиотская планета, – со злостью пробурчал Виктор, но так, что бы Лукор его не услышал.

Даже из того, что тот ему наговорил, Виктор сделал кое-какие выводы. В частности те, что здесь напрочь отсутствовали вассальные клятвы. Вернее они были, но только у крестьян, мастеров, чиновников, которые те произносили, клянясь в верности фэтру. Между фэтрами же никаких уз не было. Между собой они были равны и никто не подчинялся никому. Малейший намек на подчинение расценивался ими как оскорбление. Теперь понятно, почему говорили, что два фэтра никогда не могут путешествовать вместе, не поубивав друг друга в конце концов. Теоретически они все были настолько равны, что могли делать все, что угодно и подчинялись только силе. Поэтому и была такая чехарда с владениями. У кого-то был большой отряд и он захватывал больше земли, чтобы получить больше денег на содержание своего отряда и лучше защитить свои владения.

На средневековой Земле у дворян была выстроена стройная система вассальной зависимости. Герцоги присягали на верность королю, герцогам, в свою очередь, присягали графы или кто там шли ниже. И так доходило до рыцарей, самого низа. Таким образом, в руках короля сосредотачивалась вся власть в стране, пусть и чисто номинальная. Но когда короли стали объединять свои земли, то они опирались именно на эту систему. Никакой герцог не мог начать объединение, поскольку все тут же ополчались на него. Как, герцог и претендует на корону в обход законного монарха? Короли занимали высшее положение, сначала чисто номинально сосредотачивая в руках всю власть через вассалов. Но постепенно их власть стала далеко не номинальной и превратилась в абсолютную монархию.

Здесь ничего подобного не было. Над фэтрами никто не стоял. Любая попытка одного из них попытаться объединить множество земель наталкивалась на яростное сопротивление остальных, резонно задававших вопрос: «А кто он вообще такой, чтобы пытаться подчинить наши земли и заставить меня служить ему? Я такой же фэтр, что и он, только умнее и лучше понимающий, что народу нужно». Последнее не всегда было верным, но все обязательно так думали, считая себя умнее, хитрее и просто талантливее остальных. И теперь Виктор, даже не задавая вопросов, мог сказать, что здесь нет ни одного крупного объединения. Все владения фэтров наверняка были настолько малы, что самое крупное из них можно пешком обойти дня за три. Лукор, которому Виктор все же задал этот вопрос, полностью подтвердил догадку, сообщив, что у самого могущественного фэтра было не больше десяти деревень в подчинении.

– А города? Кому они подчиняются?

– Города? – Лукор ненадолго задумался. – Они тоже подчиняются фэтрам. Это самый лакомый кусочек, но их не так то легко захватить. Все города имеют укрепления. Но дело тут в том, что и власть над городом удержать гораздо труднее, чем над деревнями. Если горожанам фэтр не понравится, то они просто выкинут его из города и никакая охрана не поможет – горожан больше, а на его место пригласят другого фэтра, который горожанам еще и поможет. Удержать город от падения невозможно, если этого не желают сами горожане.

– Бардак, – прокомментировал Виктор.

– Верно. Поэтому все и ждут появления Императора, который прекратит свары фэтров и объединит всю планету.

– Вы считаете, что на всей планете такой же бардак?

Лукор удивленно посмотрел на Виктора.

– Конечно. Фэтры правят везде.

Виктор оставил это заявления без комментариев, тем более что они уже подошли к церкви, куда подходили люди со всей деревне. Перед ними боязливо расступались, пропуская вперед. В церкви, похожей внутри на протестантский храм, на возвышении находилась кафедра, а перед ней стояли скамейки, на которых должны сидеть прихожане. Никаких икон не было. Только перед алтарем стоял большой меч. Виктор быстро определил, что он такой же настоящий, как та шпага на поясе Рупа. Не зная, что делать, все сгрудились в кучу.

– Вон та первая скамейка для вас, – сообщил Лукор Виктору и Рупу. – Видите, на нее никто не осмеливается сесть. Все уже знают, что в городе два фэтра.

– Замечательно, – шагнул вперед Алур, но Лукор побледнел и ухватил того за руку. – Куда вперед фэтра?! Ваше место вон там, среди крестьян. – Лукор кивнул назад, где собирались люди, которым не хватило сидячих мест. Хотя деревня и была невелика, но мест в церкви было все же меньше, чем людей. Тем более что первую скамейку целиком выделили двум фэтрам.

Алур надулся.

– Это почему еще…, – но наткнулся на хмурый взгляд солдата и замолчал.

– А где ваше место? – спросил Руп.

– Там, где вы укажете. Но вообще-то, несколько солдат, как телохранители всегда находятся рядом с фэтром. А поскольку я один, то мое место рядом с вами.

Виктор быстро обдумал ситуацию.

– Нет. Если все остальные будут находиться сзади, то будьте с ними. – Виктор быстро встал на цыпочки, слегка наклонил Лукора и прошептал: – Дело в том, что они такие же крестьяне, как я фэтр. Вы ведь не хотите неприятностей из-за того, что они ляпнут что-нибудь не то?

Лукор удивленно покосился на Виктора. У него явно возникла куча вопросов, но он сдержался. Только кивнул. Сам же Виктор объяснял членам экспедиции как себя вести и что этого дядю надо слушаться.

Алур с Велсой выглядели недовольными, но молчали, понимая, что сейчас не место для объяснений. Петер и Шора попытались было возмутиться, но Велса вмиг заставила обоих заткнуться. Те обиделись, но тоже не решились начать скандал среди такой толпы. Линка же молча со всем согласилась. Хонг, по своему обыкновению, молчал и старался не отходить далеко от Велсы.

Разобравшись кто где будет, Руп с Виктором зашагали к свободной скамейке.

– Что ты ему шептал? – спросил Руп.

– Советовал присмотреть за детьми.

– А-а. Слушай, как ты думаешь, может все-таки посадить кого-нибудь на скамейку? Для двоих она слишком большая, а там смотри какие старички стоят. Как-то некультурно…

Тут Руп наткнулся на пристальный взгляд землянина и осекся. От подобного взгляда его почему-то всегда бросало в дрожь.

– Только попробуй, – прошипел Виктор. – Нам еще неприятностей не хватало, если все сообразят, что мы не настоящие фэтры.

– Ладно-ладно, я только предложил.

– Думай, прежде чем что-либо предлагать.

Виктор быстро прошел к предназначенной для них скамейке и вальяжно на ней устроился, откинувшись на спинку. Руп попытался скопировать позу землянина, но это ему не удалось.

Едва они сели, как раскрылась неприметная дверь сбоку от кафедры, и на нее быстро поднялся уже знакомый Виктору священник в торжественном бело-красном одеянии. Он подошел к мечу, прислоненному к кафедре, и без усилий поднял, что подтвердило догадку Виктора о том, что меч ненастоящий. Священник тем временем водрузил меч на кафедру, положив его в специальные держатели в виде рук, протянутых к публике. Теперь создавалось ощущение, что некто просит принять этот меч и владеть им. Сам меч был красив, отделанный серебром и позолотой.

Священник поднялся на кафедру, улыбнулся Виктору как старому знакомому, водрузил на кафедру толстую книгу и откашлялся.

– Уважаемые прихожане и гости нашей деревни, – начал священник. – Я рад, что собрались вы все здесь, дабы послушать писание, пришедшее к нам из глубины веков. Легенду о человеке, который попытался объединить мир, сделав его могучим и достойным Бога. Люди отвергли его и предательски убили. «Не нужно нам ничьего правления», – заявили они в своем невежестве и в своей гордыне. – «Разве один человек может быть умнее многих? Нас тысячи и каждый из нас владеет частицей мудрости. Вместе мы сила. А что может этот человек? Пусть он даже умнее чем каждый из нас, но он глупее нас всех вместе. И без него проживем хорошо». Разгневался тогда Господь за подобные восхваляющие речи и сказал: «Вы думаете, что все вместе умнее одного? Хорошо. Отныне не будет над вами никого, и только вы сами будете определять судьбу своего народа. Вы, отвергнувшие моего посланца, посланного принести мир и процветание, теперь будете править миром. Нарекаю вас фэтрами, и отныне все будет в вашей власти. Тысяча умнее одного? Вот и правьте так, как подсказывает вам ваш ум. Принесите процветание вашей земле. И если сделаете это, то прощу вам ваши дерзкие речи».

Виктор слушал внимательно, пытаясь не показать вида, что слушает историю в первый раз. А вот Руп откровенно раскрыл рот. Землянину даже пришлось толкнуть его в бок. Впрочем, на них никто не обращал внимания – все слушали только священника. Тот же продолжал рассказ:

– Обрадовались эти невежи, и пошли нести процветание. Но только каждый понимал процветание по-своему. Один хотел сделать всех людей красивыми, другой умными, третий сильными. И каждый считал, что только его точка зрения правильная. Спор разгорелся, уже многие за ножи схватились, но опомнились. Договорились, что каждый получит часть земли, где каждый сможет делать все, что хочет. Через год же они сравнят результаты и примут то, что все признают лучшим. Разошлись они, и начали работать. Но один, у которого ничего не получалось, решил, что это происходит оттого, что у него мало земли и людей. Собрал он армию и захватил землю соседа. Это рассердило остальных, опасавшихся, что тот пойдет войной и на них. Собрали они армию и разгромили своего вероломного соратника. Но не распустили армии. Поняли они, что за сила попала к ним в руки. Стон прошел по земле, когда фэтры с помощью армий стали отстаивать свою правду. Забыли, нечестивцы, что говорил им Посланник: «Истина рождается в спорах, но только когда есть кто-то один наверху, готовый вовремя остановить спор, ибо в драке истина гибнет». Но не было никого, кто мог бы вразумить фэтров, никто не стоял над ними. Многие умные уже пожалели, что прогнали посланца Господа. Они молили прекратить войны, но глух оставался Господь к их просьбам. Кара постигла тех, кто считал себя самыми умными. Но Господь все же милостив. И когда все люди взмолились к Нему, говоря, что не могут все нести вину за тысячу. И ответил Он тогда:

– Вы тоже виноваты, как и они. Вы промолчали, когда они изгоняли моего посланника. Я могу простить эту тысячу, ибо они хотели сделать лучше для людей и просто не ведали последствий своих поступков. Я наградил тех немногих, что до конца защищали моего посланника. Но я не могу быть милостив к вам, которые издалека смотрели за всем и не вмешивались. Именно вы настоящие злодеи, вы, оставшиеся равнодушными в тот момент, когда решалась ваша судьба. Нет преступления хуже, чем равнодушие. И эта кара по делам вашим.

Поняли люди свою вину, да поздно. Если бы поддержали они Посланца, то не посмела бы эта тысяча ничего сделать. Но каждый думал, что его это не касается, что эта тысяча люди умные и разберутся без его советов. И ощутил Господь всеобщее раскаяние и сказал:

– Я вижу раскаиваетесь вы! Я готов проявить милость. Слушайте волю Мою! Фэтры будут властвовать над вами и никого не будет над ними. Каждый из них будет вершить свою волю так, как захочет. Но однажды придет новый Посланник. Он обуздает всевластие фэтров и подчинит их себе. Он принесет единый справедливый закон, которому будут подчиняться все – от самого могущественного фэтра до последнего раба. И имя ему дадут Император. Узнаете же вы его по мечу, который Я вручу Императору. Имя этому мечу будет Карамах – сокрушитель камней. Но если и в этот раз вы будете равнодушно смотреть со стороны, считая, что умные люди решат все за вас, если и на этот раз прогоните Моего посланника, то уже не будет вам милости. Такова воля Моя.