– Вас проведут ко мне без промедления.

Шестьдесят два орудия, четыреста человек. Два великолепных корабля плюс госпожа удача… Да. Бертран д\'Ожерон был уверен, что этой мадемуазель по силам решить его задачку.

2

Первое, что Галка сделала по возвращении на борт «Гардарики» – позвала Владика. Предложение д\'Ожерона следовало бы сначала обсудить с Эшби, которого недавно выбрали капитаном «Орфея», Старым Жаком, Дуарте, Билли, Бертье и другими лидерами обеих команд. Но как им сказать – мол, братва, такое дело, Морган идёт на Панаму, а я точно знаю, что для нас это ничем хорошим не кончится. Откуда я это знаю? Да я к вам тут из будущего свалилась, понимаешь… Дурдомов тут нет, а сумасшедших, говорят, считают одержимыми дьяволом и бьют кнутами. Но идея у неё уже была. Вернее, очертания идеи. Окончательно её можно отшлифовать лишь в разговоре с тем, кто тебя понимает. Кому можно выложить все карты. А Владик – самое то, что надо. Он и действительно был для неё кем-то вроде доктора Ватсона при Шерлоке Холмсе. Кажется, знаменитый сыщик с Бейкер-стрит 221Б утверждал, что выйти на правильный путь ему иной раз помогают промахи друга? Галка убедилась: мистер Холмс был прав.

Владик явился к ней в каюту с мокрой головой. В последнее время он взял моду учиться у Старого Жака фехтованию на абордажных саблях. Кажется, эти занятия пошли на пользу обоим. Жак стал реже коротать вечера в компании бутылки рома, а Владик почувствовал себя гораздо увереннее. Загорел, стал обрастать красивой мускулатурой. Во всяком случае, кайоннские девушки заглядывались на него всё охотнее. И движения его стали ловкими, точными, быстрыми – не то что раньше. Вот и сейчас он пришёл прямо с палубы, где Жак его натаскивал. Потому, прежде чем явиться к «сестре», пришлось умыться от пота и надеть рубашку.

– Уже вернулась? – спросил он, заходя. – Ну, как, всё в порядке?

– Лучше и быть не может, – двусмысленно проговорила Галка. – Садись, побазарим за жизнь.

– У, всё так серьёзно? – Владик оторвал от виноградной кисти, живописно возлежавшей на большом подносе, несколько ягодок и отправил их в рот одну за одной. – Колись, что стряслось?

– Скажи, Влад, я похожа на сумасшедшую?

– Нет, – честно ответил Владик, ничуть не удивившись. Галка умела задавать вопросики и похлеще. – Скорее, на капитана Блада. Даже корабль такой же – большой галеон в сорок две пушки.

– У него было пять кораблей и сколько-то там лет пиратства за плечами, а у меня только два, и в капитанах я всего два месяца, – едко сказала Галка. – И вообще, это был выдуманный персонаж, а мы с тобой настоящие.

– Галя, в чём дело?

– Морган собирает поход на Панаму.

– Ну и?..

– Ну и приглашает к деловому сотрудничеству.

– Не вижу ничего такого, из-за чего бы я волновался, – сказал Владик, присев на стул. – Я где-то читал, в этом походе он загрёб чёртову кучу золота, и его после этого назначили губернатором Ямайки.

– А там, где ты это читал, не написано, каким конкретно макаром он это всё провернул?

– Опять вспомнился сайт «Весёлый Роджер»?

– Не только. Тот же Сабатини, например, – Галка, сообразив, что от нервной беготни около стола толку не будет, тоже села. – Вернее, комментарии к его книгам. Хочешь, я тебе расскажу, как это произошло в нашей истории? Морган собрал самый крупный пиратский флот, какой только вообще существовал, форсировал панамский перешеек и наехал на город Панаму. Только были там несколько очень неприятных моментов. Во-первых, он не сумел удержать в тайне цель своего похода, и испанцы успели приготовить ему тёплую встречу. Во-вторых, понадеялся, что захватит продовольствие в пути, и не велел брать с собой жратвы на перешеек. А испанцы, не будь дураки, устроили пиратам голодную диету на недельку. Ты представляешь, что такое целую неделю не давать нормально жрать здоровым мужикам? А если их больше тысячи?.. Во-во. В-третьих, захватив Панаму, Морган там такое устроил, что дядя Гиммлер, шеф СС, должен был ронять умильную слезу над книгой о его жизнеописании. Ну и, в-четвёртых, под конец он погрузил добычу на свои кораблики, и помахал всем оставшимся ручкой с юта.

– Это значит…

– …что мы вляпываемся чуть не в самое большое кидалово семнадцатого века, – Галка сердито стукнула ладонью по столу. – И я не знаю, как можно это переиграть.

– А что, есть такая необходимость? – спокойно спросил Владик, продолжая методично уничтожать виноград. – Откажись от участия в этом походе, и всё.

– Не могу сразу по двум причинам. Первая – это уже другая история, другой мир. И мы, как я тебе уже говорила, имеем крутой шанс повернуть её в другом направлении. Хоть я ещё не представляю, как именно это сделать. А что за вторая причина, я тебе пока сказать не могу.

– Слово дала? – хмыкнул Владик. – Или?..

– Или.

– А если придумать, как можно кинуть самого Моргана?

– Морган – не Причард. К нему на кривой козе не подъедешь. – Слова Владика только добавили ей уверенности. Она не то чтобы совсем не знала, что нужно делать. Просто не думала над этим конкретным вариантом. – Морган забил стрелку у острова Ваш, на двадцать четвёртое октября. Допустим, мы поедем на эту стрелку. Допустим, подпишем соглашение и пойдём рубить саблями панамские лианы. Морган знает, что у нас братва насчёт подраться – круче тут ещё не бывало. Что тогда? А вот тогда он начнёт затыкать нами все дыры, подставлять под испанские пули и индейские стрелы. Как думаешь, сколько наших в таком случае дойдёт до Панамы? А сколько вернётся к атлантическому побережью после неё? Хорошо если половина. Этого, пока я жива, не будет, что автоматически означает постоянную грызню с Морганом.

– Можно и не доводить до конфликта.

– Можно. Только ты, сидя на камбузе, не видел Моргана живьём, а я видела. У него при виде «Гардарики» тут же случится острый приступ чёрной зависти. И он будет делать всё, чтобы отобрать корабль. Самое лучшее – с его колокольни, понятно – приморить в панамских джунглях как можно больше наших. А там скажет: на фига, ребята, вам такой большой корабль? Вы теперь и управлять-то им не сможете… В общем, так: я сейчас побазарю с офицерами, а ты имей в виду – тебя я на перешеек не пущу.

– Как это – не пустишь? – возмутился Владик. – Кто же вам готовить будет?

– Ты и приготовишь. Заранее. Сухой паёк. Каждому. На неделю, – раздельно проговорила Галка.

– Но…

– Никаких «но». Это уже не просьба, а приказ капитана. Ясно?

– Так точно, товарищ капитан какого-то ранга, – Владик обиделся. Панамский поход Моргана – это не выезд на шашлыки в «Дубравушку». Но всё-таки хотелось хоть раз хоть в чём-то отличиться как настоящему мужчине. А то кто он в двадцать пять лет? Кок на пиратском корабле. На большее, что, не годен? – Будем сушить сухари.

– Не обижайся, Влад, – Галка положила ему руку на плечо. – Я-то хоть могу за себя постоять, и не пропаду в этом мире. А ты? Пикнуть не успеешь, мигом на плантации загребут. Я хочу тебя защитить, понимаешь?

– Вообще-то, по всем канонам это я тебя должен защищать.

– Ну, если придерживаться канонов, то капитаном на этом корабле должен был быть кто-нибудь другой, – рассмеялась девушка. – Но раз я капитан, – тут она смеяться перестала, – то должна заботиться о команде. А ты – член моей команды. Что не ясно?..

…Примерно через час, когда закат окрасил воды бухты в розовый цвет, на мостике «Гардарики» собрались офицеры. Непривычно серьёзная Галка сжато изложила всё, что узнала от д\'Ожерона, и так же сжато прокомментировала от себя – без упоминания о Панаме, естественно. Морган ещё никому, кроме двух-трёх доверенных лиц, не объявлял о цели похода.

– Морган затевает крупное дело, что и говорить, – первым высказался Старый Жак. – Пусть меня повесят на манильском канате, если на этот раз он не тряхнёт испанцев не на одну сотню тысяч песо.

– На такой лакомый кусок к нему сползутся все наши коллеги с Ямайки и Эспаньолы, не говоря уже о Тортуге, – мрачно проговорила Галка. – Кусок и правда лакомый, только как бы он не стал некоторым поперёк горла.

– Что вы имеете в виду, капитан? – Эшби хоть и сам сделался капитаном, но Галка-то командовала флагманом их маленькой эскадры, и этим всё было сказано.

– То, что я не верю Моргану.

– Ты можешь ему не верить, Воробушек, но что скажет команда? – засомневался Дуарте. Его поставили боцманом «Орфея», так как дядюшка Жак перешёл на «Гардарику». – А команда пойдёт, даже если ты не захочешь. Им-то что? Была бы добыча.

– Ладно, – процедила Галка. – Завтра губернатор покажет письмо Моргана капитанам, и мы соберёмся на совет. Если команда за поход, то и я не буду против. Но в таком случае я попрошу вас всех исполнять мои приказы максимально чётко и точно. От этого будет зависеть слишком многое. Это не гулянка в знакомом порту, а военный поход, и цена самодеятельности одна – жизнь.

– Но мы же не армия, – с сомнением в голосе произнёс Эшби. – То есть я хотел сказать, что ещё не все наши люди готовы действовать как одна команда. Слишком много новичков. Будет недовольство.

– Не будет, – уверенно пообещал Билли. – Ты, Воробушек, так хорошо нас научила, что мы и сами теперь можем кого угодно учить.

– Ну, дай-то Бог, – вздохнула Галка. – Только смотри, шею никому не сверни. На кой чёрт нам вояки, смотрящие на свои пятки?

Предчувствие молчало. Впервые со дня появления в этом мире. Оставшись без такого надёжного проводника, она почувствовала себя на развилке трёх дорог. А на камне написано: направо пойдёшь – ни хрена не найдёшь; налево пойдёшь – хрен найдёшь; прямо пойдёшь – хрен тебя сам найдёт. Авантюра Моргана и впрямь являлась лучшим доказательством того, что пираты были великолепными тактиками и никакими стратегами. «Надо же было додуматься – сунуться в поход без продовольствия! Это типа он таким манером увеличивал долю каждого выжившего, да? – мысли Галки были едкими, как „царская водка\". – Может, рассчитывал, что голодные будут лучше драться за город, в котором полно припасов? Интересно, этот… сэр Генри хоть одну книжку по стратегии читал? Или чукча не читатель, чукча писатель?.. Урод… Ладно, мы ещё посмотрим, чьи будут в лесу шишки. А если применяться к местной специфике – бананы».

Идея, которая пришла к ней в голову незадолго до визита к д\'Ожерону, граничила с безумием. Но Галка тут уже прославилась нестандартным мышлением. К тому же губернатору она пока решила своего плана не открывать. Чем меньше народу будет об этом знать, тем лучше. У неё есть Эшби. Он точно обзовёт её ненормальной дикаркой, зато потом подумает и сделает всё как должно.

3

Сказать, что предложение Моргана воодушевило французских пиратов – значит не сказать ничего. Тортуга медленно, но верно теряла своё значение в этих водах, и местные флибустьеры пробавлялись больше по мелочи – случайно встреченными купцами да рыбаками с побережья. Разве что новоявленная пиратка Спарроу внесла некоторое оживление. С усилением Моргана пираты начали перебираться на Ямайку, отчего страдала местная торговля. Потому-то губернатор и был так любезен с девушкой-капитаном, неожиданно свалившейся ему на голову вместе со своим сорокапушечным призом. Он надеялся «прикормить» её хорошими ценами на захваченные товары, и видел в удачливой авантюристке будущую альтернативу заносчивому ямайскому адмиралу. Пусть она ещё только начинает свою пиратскую карьеру, не беда. Через год-два, если удача её не покинет, она сможет собрать эскадру и потягаться с этим англичанином на равных. Морган начинал точно так же.

Капитаны собрались на совет вечером того же дня, когда губернатор огласил им письмо Моргана. Выбрали таверну побольше, сунули трактирщику пяток золотых монет, выставили всех лишних, и принялись обсуждать столь заманчивое предложение. Поскольку семь из десяти собравшихся были французами, обсуждение шло по-французски. Эшби знал этот язык как второй родной, а Галка понимала в достаточной мере, чтобы не нуждаться в переводчике. Хоть и предпочитала говорить по-английски. Но она-то как раз говорила мало. Больше слушала. Французы были настроены оптимистично, и решение идти в поход все приняли, что называется, единогласно. Вот тут Галка незаметно положила руку на рукоять пистолета, торчавшего у неё за поясом. Потому что капитаны стали активно спорить, кому же из них возглавить тортугскую братву.

Громче всех свои права качал Франсуа Требютор, капитан четырнадцатипушечной «Сен-Катрин». Что и говорить, здесь его знали не первый год, и удача бывала к нему благосклонна чуть почаще, чем к его коллегам. Аргументы прочих его не волновали. Галка и Эшби в этом споре разумно не участвовали, выжидая своего часа. И он настал, когда Требютор решил выставить в качестве веского довода свою саблю…

Пистолетный выстрел в закрытом помещении прозвучал ненамного тише пушечного. С потолка посыпалась копоть, капитаны разом примолкли. И так же разом повернулись в одну сторону – туда, где сидела эта девчонка, державшая в руке дымившийся пистолет.

– Джентльмены, – сказала она так спокойно, будто дело происходило не в портовом кабаке, а на приёме у губернатора. – У меня есть к вам предложение.

– Ага, – криво усмехнулся Требютор, спрятав саблю. – Наша скромница проснулась. Я так понял, ты предлагаешь свою кандидатуру?

– Ты меня верно понял, – девчонка разложила на столе рожок с порохом, шомпол, пули и принялась не спеша заряжать свой пистолет. – То, что тебя знают на Тортуге, это, конечно, аргумент. А как насчёт Ямайки? Сможешь ли ты достойно ответить Моргану, если ему вдруг придёт в голову нас надуть? Это при том, что ямайской братвы там будет раза в два побольше, чем наших. Я уже не говорю о количестве пушек.

– Ну, тут тебе среди нас равных нет, – согласился другой француз, Ле Гаскон. – У тебя одной больше пушек, чем у нас всех, вместе взятых. А что насчёт опыта?

– Галеон мне в руки не сам прыгнул, – ответила Галка, забивая пыж. – Это во-первых. Во-вторых, я знаю кое-кого из ямайских парней. Всё-таки мы не один месяц там бросали якорь. Можно будет при случае отдельно договориться. Ну и в-третьих… Я уже говорила, что именно. Кто из вас способен отстоять наши права в том случае, если Морган всё-таки начнёт загонять нас под стол? Лично я его не боюсь. А может ли кто-нибудь из вас сказать то же самое о себе? Только честно, без раздувания щёк.

Капитаны начали переглядываться. Их всех засмеют, если они поставят над собой девку. С другой стороны, эта девка на насмешки могла ответить залпом шестидесяти двух пушек. Да и в самом-то деле, никого не боялась и вполне была способна перегрызть горло кому угодно. Ну, и её удача – тоже не последний аргумент.

– Метишь в адмиралы, девочка? – хмыкнул Требютор. – Не слишком ли жирно тебе будет? Мы не детишки, чтобы нас по морю водила гувернанточка.

– Если ты против, так и скажи, – девушка пожала плечами. Загнав в ствол пулю, она убрала своё оружейное хозяйство и заткнула пистолет за пояс. – Назначай адмиралом себя любимого, а я в таком случае отчаливаю. «Гардарика» и «Орфей» – хорошие корабли. Сильные. По их палубам ходят лучшие в этих водах вояки. За два-три рейда мы захватим столько испанского добра, что ваша доля от добычи Моргана покажется подаянием.

– Чёрт… – ругнулся Дюмангль, капитан «Летучего дьявола» – грозной посудины о шести пушках. – Франсуа, ты что, головой об фальшборт стукнулся? Кому мы, к дьяволу, будем нужны без «Гардарики»?

Французы тут же подняли галдёж, но теперь Галка была спокойна за исход дискуссии. Её последний аргумент оказался решающим. Большинство поддержало Дюмангля и Ле Гаскона. Требютор, хоть амбиций у него было выше крыши, не без сопротивления, но был вынужден согласиться с их мнением.

– Ладно, черти полосатые, – процедил он. – Хотите ходить под началом у юбки – ходите. Хотите, чтобы я тоже ходил под началом у юбки – я буду ходить. В конце концов, девчонка права: без её пушек Морган на нас плюнет и разотрёт. Только одно условие, детка, – тут он сурово воззрился на Галку. – Я не потерплю, если ты вздумаешь настаивать, чтобы я называл тебя капитаном.

– Я и не настаиваю, – девушка пожала плечами. – Но я не буду возражать, если когда-нибудь ты меня всё-таки так назовёшь.

Сказано это было совершенно серьёзно, без малейшего намёка на юмор, отчего французы пороняли челюсти на пол. Этот воробей умеет удивлять, чёрт побери.

– Ну, ну, – Требютор опомнился первым. – Дай Бог тебе терпения, девочка. Можешь ведь и не дождаться.

– Там видно будет, – Галка поднялась. И так посмотрела на собравшихся, что ни один не усидел на лавке. Все встали. – Что ж, джентльмены, на сборы – две недели. Курс на островок Ваш у южного побережья Эспаньолы.[16] К двадцать четвёртому октября всем нужно быть там. Кто опоздает, тот ничего, соответственно, не получит. Всем всё ясно? Тогда по местам, господа капитаны.

4

Эшби, не проронивший за всё время совета капитанов ни слова, молчал и по дороге в порт. «Он хоть когда-нибудь бывает чем-то доволен? – хмуро думала Галка, когда они сели в шлюпку. – Смотрит на меня так, будто я каждому встречному-поперечному дули кручу». Лишь на корабле, после обсуждения ситуации со всеми офицерами, Эшби позволил себе высказать своё мнение. Напросившись на приватную беседу в капитанской каюте, он сразу дал понять, что взбешён.

– Капитан, – сказал он, сверля Галку таким взглядом, будто собрался прямо сейчас изжарить её и съесть. – Или, может, мне теперь называть вас адмиралом? Что, чёрт подери, происходит?

– Что вы хотите знать, Джеймс? – девушка была необъяснимо спокойна. – Спрашивайте. Вам я отвечу.

– Вы же всей душой против этого похода. Я знаю, при желании вы могли бы убедить команду склониться к вашему мнению. Но вы не только собираетесь идти на встречу к Моргану – вы вытребовали себе звание адмирала Тортуги! Я хочу знать, зачем.

– Хорошо, Джеймс, я скажу, – Галка как-то странно на него взглянула. – Морган собирается в свой последний поход, и потому не станет церемониться с Береговым братством, когда дойдёт до дележа. С чего я это взяла? Месье д\'Ожерон сообщил мне в последнем разговоре кое-какие слухи, дошедшие до него из Парижа и Лондона. Над головой Модифорда собираются нехилые тучки, скоро разразится шторм. Морган понимает, что его покровителя так или иначе вызовут на ковёр, и решил напоследок сыграть на все. Если повезёт, и он сорвёт банк, то ему хватит дать на лапу кое-кому в Лондоне – не будем тыкать пальцем, – чтобы спасти свою шкуру. Если нет, он погиб. Потому-то он будет цепляться за каждый песо, ведь каждая лишняя побрякушка – это его жизнь. Потому-то мы нужны ему в качестве пушечного мяса, с которым можно будет под конец и вовсе не делиться… Видите, Джеймс, чтобы быть хорошим пиратом, нужно ещё быть хоть сколько-нибудь хорошим политиком. Морган – политик. Хоть и неуклюжий, но он всегда просчитывает ситуацию исходя из лондонских раскладов. А мы, если не хотим геройски сдохнуть во имя интересов далёкой, как никогда, Англии, должны просчитывать ситуацию на два хода вперёд от Моргана. И тогда окажемся при делах. Нет – на фига мы тут вообще собрались?

Эшби промолчал. В кои-то веки не обратил внимания на эксцентричный лексикончик своего капитана. Но молчал он недолго.

– Хотелось бы думать, что вы преувеличиваете, капитан, – тихо сказал он. – Но боюсь, вы правы. Как же тогда вы намерены воспрепятствовать Моргану в его замысле?

– Я и не собираюсь ему препятствовать, – сказала девушка.

– То есть?..

– Только в той части, которая касается добычи, – пояснила она… – Он намерен ограбить какой-то испанский город? Флаг ему в руки. Британский. Но тут перед нами стоят три задачи: первая – как не допустить уничтожения мирных граждан после штурма; вторая – как при всём этом вытянуть из испанцев их золото, а народ они прижимистый; и третья – как в конце концов убедить Моргана поделить добычу по закону. Или вовсе оставить его с носом, если он попытается нас нагреть.

– Хорошо, – кивнул Эшби. – Это общие цели, капитан. Что же движет вами лично? Неужели золото?

– Ни в коем случае.

– Тогда что же?

– Хочу быть адмиралом, – Галка впервые за эти дни улыбнулась по-настоящему весело. – Что поделаешь, Джеймс, такой я уродилась.

– Теперь я знаю, почему вы отказали Дуарте, – произнёс Эшби. – Вы вышли замуж за море, а оно не терпит соперников.

Галка посмотрела в открытое окно. Капитанская каюта на галеоне была обставлена с непритязательной, аристократичной роскошью. Кругом резьба, изящные безделушки. И самые настоящие окна, с тонкими рамами и цветными стёклами… Несколько дней назад Жозе попросил её руки, на этот раз без шуток. В другое время и при других обстоятельствах она бы согласилась. Но не здесь и не сейчас. «Разве я тебе не сестра? – спросила у него девушка, чувствуя, как её душа рвётся на части и истекает кровью – она любила этого парня, хоть он об этом и не знал. – Разве ты мне не брат?..»

– Здесь другое, Джеймс, – сказала она, спрятав предательски задрожавшие руки под столом. – Если бы я согласилась, получилась бы полная фигня. Я капитан, и Жозе рано или поздно взбунтовался бы против того, что жена главнее. Я вообще удивляюсь, как вы меня выбрали при ваших-то нравах… Жозе это понял, и мы остались друзьями. Ну а что касается меня, то я просто боялась, чтобы он не стал первым среди многих… Вы понимаете, о чём я.

– Вы настолько не уверены в себе, Алина? – Эшби явно удивился такой откровенности. – Вы, которая не боится идти на абордаж!

– Проще иногда пойти на абордаж, чем разгребать последствия своих чувств, Джеймс, – тихо сказала девушка. – На борту противника всё предельно ясно. Здесь – абсолютный туман. Во всяком случае, для меня. Потому я и держу сердце под тремя большими висячими амбарными замками, как бы это ни было тяжело.

– Я думал, его у вас вовсе нет, – Эшби взял её за руку. – Вы можете на меня положиться, капитан. Никто никогда не узнает, о чём мы с вами сейчас говорили – ни о Моргане, ни о вас лично.

– Я всегда знала, что вы надёжны, как банковский сейф, – грустно улыбнулась Галка. – Говорят, швейцарские банкиры выдумали такие прочные шкафчики для денег…

– Значит, две недели на сборы?

– Ни днём больше.

– «Орфей» будет готов уже через десять дней, капитан, – с тонкой улыбкой сказал Эшби. – И… я прошу вас: если затеете очередную авантюру, хотя бы поставьте меня в известность. Чтобы я вам ненароком её не испортил.

5

Двадцать четвёртого октября 1670 года Морган прибыл к месту встречи.

В бухте Пор-Куильон было тесно от кораблей всевозможных классов, от барок до фрегатов. Пираты с Ямайки, Тортуги, французской Эспаньолы – здесь собрались все, у кого при сочетании слов «Морган» и «поход» тут же разгорались глаза от жадности. Берега не было видно из-за мачт и такелажа стоящих на якоре судов.

– Это больше, чем я ожидал, – сказал ямайский адмирал, разглядывая бомонд в бухте, и коротко хохотнул: – Подумать только, всем нужен капитан Морган. Неужто сами уже ни на что не способны?.. А это ещё что такое?

Сперва ему показалось, будто изменило зрение. Но мираж – а сорокадвухпушечный галеон явно испанского происхождения в окружении толпы мелких судов не мог быть ничем иным, кроме как миражом – рассеиваться не спешил.

– Красавец, – реакция штурмана также подтвердила, что это не галлюцинация. – Интересно, кому это повезло так разжиться? Имечко занятное: «Гардарика». Слово как будто шведское, на клотике – французский флаг, никакого личного вымпела.

– Значит, это флагман Тортуги. – Удивление постепенно испарялось, уступая место ревности. Как? У кого-то корабль лучше его «Сатисфэкшена»? Так, глядишь, ещё начнутся сомнения в его праве на главенство. – Выясним, кто это у нас такой удачливый выискался.

«Сатисфэкшен» бросил якорь в двух кабельтовых от галеона. Тут же на фрегате подняли сигнал, призывающий капитанов на совет. Морган решил не откладывать дело в долгий ящик. Оно и понятно: некоторые ждали его прибытия не первый день, и их команды уже наверняка начинали ворчать. Не следовало С этим шутить. Потому-то уже через час на палубе «Сатисфэкшена» собрались тридцать семь капитанов. Изрядная толпа для квартердека или капитанской каюты, а на берег Морган решил пока не сходить. Куда? В деревушку, населённую почти одними неграми? Ещё нарвёшься на лазутчика. Риск, конечно, дело благородное, если он не глупый.

Девчонка явилась на борт одной из последних. В том, что это именно девушка, а не молодой парень, Морган готов был поклясться, и не потому, что так уж хорошо разбирался в людях. Он её просто узнал. Видел однажды в компании Причарда – вон он стоит у грот-мачты, сверлит девчонку взглядом. По всему видно, насолила она ему изрядно. Но какой корабль её? «Орфей»? Возможно. Причард ничего не рассказывал об этой истории… Когда все собрались, каждый из капитанов, начиная с Моргана, представился: мол, такой-то, капитан такого-то корабля. Морган присматривался к тортугским французам. Кто из них объявит себя капитаном галеона?

– Алина Спарроу, капитан «Гардарики».

Морган мгновенно впился в девчонку взглядом. Она?!! Эта шмакодявка, ростом чуть побольше своей сабли? Затем – быстрый взгляд на капитанов. Те, кто знал, ухмылялись – кто криво, кто весело. Те, кто не был в курсе, смотрели на девчонку, раскрыв рты.

– У самого большого корабля – самый маленький капитан, – Морган изволил пошутить, дабы разрядить обстановку. Кое-кто из пиратов ответил смешком, но большинство промолчали. И это он тоже себе отметил. – Наслышан о вас, капитан Спарроу, – сказал он, выждав несколько секунд. – Говорят, вы изрядно облегчили ношу испанскому фрегату, перевозившему серебро и золото из Картахены.

– Каюсь, грешна, – девчонка ответила с такой иронией, что даже сам Морган состроил усмешку. – Но это дело прошлое, а мы здесь собрались, чтобы обсудить будущее, не так ли?

«Ещё и язык приделан тем концом, что надо. Говорил же Причард – умна, как сатана… Боюсь, эту проблему придётся решать ещё здесь, пока девчонка не испортила мне игру».

Тем временем перекличка капитанов закончилась, и все в ожидании воззрились на «виновника торжества». Морган, прежде чем начать, выдержал эффектную паузу.

– Все вы читали моё письмо, – сказал он. – Все знают, что я не стал бы собирать капитанов со всех островов только для того, чтобы полюбоваться на их рожи. Если вы здесь, то вы уже заранее согласны с тем, что цель укажу вам я. Я знаю, каждый из вас спрашивает: какую именно цель выбрал Генри Морган? Я отвечу вам всем… Мы идём на Панаму!

– Что? Как? Да он с ума сошёл! – послышалось со всех сторон.

Панама и в самом деле считалась самым неприступным городом Мэйна. Мало того: это был не атлантический, а тихоокеанский порт, и, чтобы атаковать город, нужно было либо пешим ходом форсировать панамский перешеек, а это километров семьдесят сквозь джунгли и саванну по прямой, либо плыть вокруг всей Южной Америки. И что хуже, ещё неизвестно. Плюс, эти места были населены индейскими племенами, часть из которых относилась к пиратам не слишком дружественно. Ну, и на закуску – укрепления города. И гарнизон. Тоже не подарок, особенно после нелёгкого перехода. Словом, задачка из разряда невыполнимых. Но Морган, судя по всему, тоже считал, что невозможного не бывает. Он хмуро оглядел галдящих капитанов, и тут его взгляд остановился на девчонке. Капитан «Гардарики» спокойненько так себе стояла и, если судить по её загорелой мордашке, мысленно с ним, с Морганом, соглашалась.

– Дело стоящее, – сказала она. Как будто не очень громко, но там на палубе перекрыла. Сразу стало понятно, как она командует большим галеоном. – Не такое уж нереальное, как думают некоторые.

«Хороший был бы из неё союзник, – подумал Морган. – И очень опасный враг. Что ж, попробую затащить её на свою сторону, вместе с кораблём. А там видно будет».

– Кто не согласен идти со мной в Панаму – повешу, – пообещал он. И все сомневающиеся поняли: повесит, и глазом не моргнёт. – Я не собираюсь готовиться к походу, зная, что с моего корабля сбежало несколько трусливых крыс.

И снова краем глаза увидел, что девчонка как будто с ним соглашается. Всё верно. Если её выбрали адмиралом Тортуги, то наверняка именно за это – за способность достигать цели любыми способами. Ну и ещё шесть десятков пушек – тоже увесистый аргумент.

– Итак, – сказал Морган, дождавшись, когда капитаны умолкнут, – цель вам известна. Остаётся лишь обсудить детали операции…

6

«План сам по себе неплох, – думала Галка, слушая Моргана. – У него только два недостатка: автор и исполнители».

План действительно мог бы сделать честь любому европейскому полководцу тех времён. В первую очередь предлагалось захватить одну из испанских крепостей на атлантическом побережье перешейка, лучше всего – Чагрес,[17] стоящую в устье одноимённой реки. Затем марш-бросок через индейские земли и атака на Панаму с суши, где практически нет укреплений. Насколько Галка узнала пиратов, они в принципе не были способны на проведение такой масштабной военной операции. Пограбить – это да, тут он и первые. Но чётко и слаженно сделать то, что под силу лишь кадровой армии, было выше их «потолка». В чём Галка и убедилась, когда Морган, закончив изложение своего плана, спросил: «Кому что не ясно?»

Странно, но всем почему-то всё было ясно. Кроме Галки.

– Прежде всего хотелось бы прояснить детали. – Она не имела никакого военного образования, зато обожала отрабатывать все тонкости дела ещё до его начала. – Вы не возражаете, если я задам несколько вопросов?

– Девочка желает узнать, сколько мы возьмём с собой в дорогу сахарных фруктов? – ухмыльнулся Харрис, правая рука Моргана.

Кое-кто из ямайских капитанов засмеялся, но это веселье, во-первых, мало кто поддержал, а во-вторых, Галка сделала вид, будто ничего не произошло. И смех почти сразу улёгся.

– Девочка желает узнать, – спокойно сказала она, – какими сведениями располагает господин адмирал о численности противника, его дислокации, его осведомлённости относительно ваших планов? Имеете ли вы надёжных проводников среди панамских индейцев? Имеете ли вы своих людей в самой Панаме? Достаточно ли припасов для перехода, который может продлиться по самым скромным прикидкам от шести до десяти дней? Это только организационные вопросы, затрагивающие лишь одну проблему – как дойти до Панамы. Я пока не буду касаться двух других проблем – как её взять и как вернуться с добычей. Меня и моих людей интересует вопрос должной подготовки к операции, ведь в ней-то как раз половина успеха. Разве не так?

Морган как-то странно посмотрел на неё, цыкнул на Харриса, наверняка собравшегося пройтись по поводу воробьиного чириканья.

– На эти вопросы, мисс капитан, вы получите ответ. В своё время, – сказал он, и Галке до чёртиков не понравился его тон. – Вообще-то, вы правы, утверждая, что хорошая подготовка к походу уже половина его успеха. С чего бы девушке быть такой сведущей в военном деле?

– Имела удовольствие изучать тактику великих полководцев от Ганнибала до Валленштейна, – с непередаваемой иронией ответила Галка. На самом деле она когда-то бегло прочла какой-то труд по истории военной хитрости, но главное всё же запомнила. Об этом она скромно умолчала. – А также Сун Цзы, Чингисхана, Тимура и сёгуна Токугавы. Впрочем, этих вы можете и не знать. Они, конечно, волки сухопутные, но мы ведь и собираемся воевать на суше, не так ли? Грех не воспользоваться их опытом.

– Девчонка дело говорит, – сказал один из доверенных капитанов Моргана – Бредли. – Чёрт побери, послушал бы ты её, адмирал. Не то напоремся, как в Маракайбо. Ты нас вывел оттуда, это верно. А сколько мы парней потеряли? Не спеши хмуриться. Я знаю, что говорю. Парни и так болтают, будто ты не жалеешь своих.

– Я и себя не жалею, – огрызнулся Морган. – Всё ради того, чтобы вы могли спускать по тавернам свою долю. Разве вы когда-нибудь оставались без добычи по моей вине?

– Так-то оно так, – крякнул Причард, явно недовольный тем, что приходится соглашаться с ненавистной девчонкой. Но он был умён, и этим всё сказано. – Только чем больше наших дойдёт до Панамы, тем больше шансов, что доны не успеют закопать или унести своё золотишко.

Капитаны – как ямайские, так и тортугские – дружно загудели, обсуждая это дело. И всеобщее мнение склонялось в пользу более тщательной подготовки. Наскоком тут и вправду можно было только шею свернуть. Себе.

– Хорошо, – недовольно хмыкнул Морган. – Допустим, я согласился, и начали загружаться припасами. Кто поручится, что ни одна сволочь не сболтнёт лишнего, пока мы потратим на это драгоценное время?

– Вы думаете, испанцы всё ещё не в курсе, что адмирал Ямайки собирает флибустьеров со всего Мэйна? – улыбнулась Галка. Звание адмирала Тор-туги хоть и было чистой воды авансом, который следовало ещё заслужить, давало ей право говорить с ним на равных. – Я не утверждаю, что среди нас есть предатели. Просто есть люди, которые поутру могут и не вспомнить, чего и кому они вечером трепали в кабаке по пьяному делу. Насколько я знаю, в последнее время испанцы не жалеют песо на агентуру.

– Откуда вам это известно? – Морган зыркнул на неё так, будто собрался этим взглядом перерубить пополам.

– Оттуда, что я беру с испанцев пример, и тоже не жалею песо на свою собственную агентуру. Скажу сразу: в Панаме у меня есть два осведомителя. Купцы. За день до того, как я подняла якорь, мне пришло письмо весьма занятного содержания. Желаете ознакомиться? – Девушка, не дожидаясь ответа, добыла из кармана листок бумаги, и принялась читать вслух, пропустив короткую преамбулу и начав с самого главного: – «…Сообщаем Вам, что господин алькальд приказал жителям заготовить оружие, дабы в нужный момент вооружить своих слуг и рабов, а также закупил дополнительно пороха, пуль и ядер. Причиной этого, по слухам, стало известие, что еретик Морган собирает силы для нападения на один из наших городов. Какой именно, не сообщается, однако сведения, полученные представителем нашего торгового дома в Картахене, позволяют со всей уверенностью сделать вывод, что в ближайшее время наши воды станут небезопасны…» Письмо датировано девятым октября. Человек, написавший его, – португальский купец. Меня он здесь именует «господином Муано», своим французским компаньоном, чтобы избежать лишних вопросов… Что-то не ясно? Спрашивайте, я растолкую.

– Вы верите этому человеку? – спросил Морган.

– Он сдал нам «Санта-Марию дель Кармен». Ту самую, которую мы обчистили месяц назад.

– Это наверняка был корабль его конкурента!

– Естественно. Панаму он готов заложить по той же самой причине – там его дела идут ни шатко ни валко, зато полным полно контор преуспевающих конкурентов.

– Сведения, полученные от него же?

– Нет. От его другого конкурента, который надеется с нашей скромной помощью прикрыть свои грандиозные растраты… Видите, как полезно иметь сразу двух шпионов, которые не в курсе, что работают на одного хозяина? – Галка позволила себе едкую улыбочку. – Разведка ещё никому не мешала. К тому же иногда бывает полезно щадить пойманных испанских купцов. Такие интересные вещи иной раз узнаёшь – хоть авантюрные романы пиши!

– Вот и отлично, – кивнул Морган, мысленно соглашаясь с этим доводом. – Будете нашими глазами и ушами, раз уж у вас всё налажено. А чтобы вы были поближе к своей агентуре, со своими людьми и кораблями возьмёте крепость Чагрес и будете удерживать её до подхода основных сил. Мы же до того атакуем Рио-де-ла-Ача, а затем – Санта-Каталину. И пусть благородные доны поломают голову, где именно мы нанесём главный удар. Тем, кто останется здесь, придётся как следует просмолить борта и заготовить солонины.

«Вот это уже что-то, – подумала Галка, тоже мысленно соглашаясь с пиратским адмиралом. – Брать крепости пока не приходилось, но попробуем… Ну, и по крайней мере, какое-то время Морган не будет трогать „Гардарику\". А то вон уже в слюнях запутался, пока считал наши пушки».

Что правда, то правда. Галка и хмуро молчавший Эшби то и дело ловили взгляды, которые Морган бросал в сторону галеона. Здесь он ещё не мог посягнуть на корабль: братва юмора не поймёт. Но в открытом море… Пираты не брезговали нападать друг на друга, и далеко не всегда об этих стычках становилось известно. Ну, не вернулся из рейда – подумаешь. Наверняка испанцы постарались, гори они в аду… Поручение брать крепость Чагрес дало Галке отсрочку. И она решила воспользоваться ею на всю катушку.

История в этом мире ещё не легла на новый курс. Её тяжёлый неповоротливый корабль скрипел, качался под сильным встречным ветром, норовя вернуться в привычное течение…

7

Сообщив, как полагалось, команде все новости и получив необходимый «одобрям», Галка отправилась в каюту. И опять набила табаком свою трубку. Нужно было не просто хорошенько обдумать ситуацию. Она должна была вспомнить всё, что когда-либо читала относительно взятия крепостей. Время, если верить читанному про поход Моргана, у неё ещё было. Значит, была и возможность приготовиться как следует, а не соваться наобум лазаря, как это сделал в её истории Бредли. Она хорошо запомнила эту фамилию, он, кажется, в списке ямайских флибустьеров шёл третьим. Теперь вот познакомилась лично. По слухам, мясник был ничуть не лучше Моргана… «Кстати, вот ещё одно расхождение, – подумала Галка, дымя своей изящной трубкой. – В той истории захватом Чагрес командовал Бредли. Здесь командовать буду я. И моя задача не столько взять крепость, сколько не наделать тех же ошибок… Так… Что я помню из этого… как его там?.. Эксвемелина? Кажется, где-то у крепости неглубоко под водой есть скала. Значит, нужно в первую очередь на неё не напороться. Во-вторых, скрытно на кораблях к крепости хрен подойдёшь. А раз не получится скрытно, нужно разделить силы. Пока „Гардарика“ с „Орфеем“ и парой французов будут салютовать испанцам с моря, остальные ночью высадятся где-нибудь на побережье и по-тихому подойдут с суши. По слухам, там такие заросли, что этот финт вполне может удаться. В-третьих, ни одна крепость ещё долго не держалась, когда внутри вспыхивали пожары. Климат тут тёплый, крыши должны заняться от пары зажигалок… М-да… Хороший вопрос – как их доставить, эти зажигалки, на испанские крыши? Тутошние корабельные мортиры годятся только вишнёвыми косточками переплёвываться с борта на борт, через стену они фиг чего перекинут… Надо подумать. Надо выжать из своих мозгов как можно больше. Только тогда у нас получится что-то дельное…»

…Со дня, когда к Рио-де-ла-Аче – не столько за жемчугом, сколько за маисом на дорожку – отправились пять бортов, прошло больше двух недель. Ещё даже рано было начинать волноваться, и Морган позволял себе спать чуть не до полудня. Пираты заготавливали мясо, приводили в порядок такелаж, некоторые кренговали корабли, находясь в относительной безопасности. Словом, адмиралу делать было нечего. Книг он не читал, детали подготовки к походу обсосали уже до косточек, его корабли в порядке, испанцев на горизонте не видать… Словом, валяйся до полудня, а потом до вечера попивай винцо да закусывай. Чем он и занимался. Не хватало только бабы. С негритянками из посёлка пусть команды развлекаются. Он человек культурный и предпочитал общаться с белыми женщинами. К сожалению, белая женщина здесь всего одна, но как раз с ней-то дней десять назад вышла не очень приятная история. Морган не любил об этом вспоминать, пираты ничего не знали: у девчонки хватило ума никому не разболтать… М-да, говорил ведь Причард, что она способна голыми руками переломать кости, искалечить или вовсе убить. Кто же знал, что это настолько правда? А могла выйти неплохая партия. Ради галеона можно было бы и жениться. Да и девчонка ничего, даром что мелкая и жилистая. Сделал ей, гм, предложение, по-своему, конечно… Эх… Что толку, если девка даже слушать не стала? Сразу его носом в пол, руки за спину… сучка… Одним словом, отсутствие женского общества стало ещё одной причиной, по которой Морган пребывал не в самом лучшем расположении духа.

На изящных французских часах было всего восемь, когда адмирала разбудила пушечная пальба. Подумав о худшем, он наскоро оделся и помчался на квартердек. Худшее, слава богу, не оправдалось: это не было нападением на пиратский лагерь. Это вообще было чёрт знает чем. Неподалёку от лагеря кто-то выстроил в ряд пяток пушек и жёг порох почём зря. Причём, если Моргану ещё не изменяло зрение, жерла орудий были задраны кверху настолько, насколько это было возможно. Пришлось спешно приводить себя в порядок, спускать шлюпку и идти выяснять, кто это там устроил стрельбище без его высочайшего дозволения.

В общем, не прошло и получаса, как Морган был на берегу. Увидев, кто устроил этот балаган со стрельбой, он негромко, но забористо выругался. Девчонка. Вернее, она и её канониры.

– Чем, чёрт вас задери, вы тут занимаетесь? – рявкнул он. – Делать больше нечего? Так я найду для вас работёнку!

– Испытываем новый тип снаряда, сэр Генри, – ответила девчонка. Лучше бы она молчала. С того памятного вечера, когда он предлагал ей руку, сердце и прочий ливер, она принялась называть его «сэром Генри». И произносила это всегда с такой ехидцей, что парни волей-неволей начинали скалиться.

– Какого ещё снаряда? – возмутился Морган. – Да вы…

– Зажигательного, – девчонка не дала его адмиральскому гневу перейти в шквал. – Пригодится как при взятии крепости, так и при близком знакомстве с неприятельскими линкорами, если таковые встретятся по пути.

При Моргане было всего четверо его людей, тогда как при девчонке – два десятка канониров и боцман. Потому адмирал соизволил умерить свой начальственный пыл.

– Покажите, – процедил он. Новый тип снаряда – дело стоящее, если это, конечно, не какой-нибудь эфемерный прожект городской барышни. Хотя от этой «барышни» можно было всякого дождаться.

По знаку девчонки один из канониров подал ему шар, скатанный из пеньки. Шар показался непривычно тяжёлым, и от него несло какой-то дрянью. Руки тут же выпачкались в маслянистой тёмной гадости – именно она и воняла.

– Сердцевина – камень или мелкое ядро, – начала пояснять девчонка. – Сверху пенька, хорошенько пропитанная горючей смесью – масло, смола, чуток серы, чуток спирта. Мы тут повозились немного с пропорциями, зато теперь «зажигалка» загорается от пороха ещё в стволе, и в лучшем виде доставляется прямиком на крыши за стеной. Или на такелаж противника – если снабдить эту хрень крюками.[18] Причём не гаснет в полёте. Самое то, чтобы устроить испанцам настоящий ад. Желаете взглянуть, как оно действует?

– Валяйте, – Морган бросил канониру снаряд и, добыв двумя пальцами платочек из кармана, брезгливо вытер руки. – Посмотрим, что вы там навыдумывали.

– Давай, Пьер, – девушка кивнула старшему канониру.

Тот забил зажигательный снаряд в ствол, проколол пороховой картуз, насыпал пороху в запальное отверстие и на полку и поднёс тлеющий фитиль. Пушка рявкнула, выпустила довольно высоко летящую «комету» «зажигалки», после чего снаряд благополучно приземлился в двухстах с чем-то ярдах от зрителей на кучу ломаных досок, выброшенных с кораблей после ремонта. Куча тут же задымилась, а потом и вовсе загорелась весёлым пламенем.

– Достаточно, или повторить?

Девчонка снова ехидничала. Что ж, она может себе это позволить. Любая другая баба на её месте уже узнала бы, как ему дерзить…

– У нашего Воробушка стальной клюв, – хмыкнул Морган. – Добро. Ваша затея мне по нраву. Если придумаете ещё что-нибудь эдакое, соизвольте хотя бы известить меня, прежде чем палить из пушек.

Наверняка у этой сучки вертелся на язычке ещё более ехидный вопросик, касающийся нервов господина адмирала, пушечной стрельбы и возможного появления противника. Но она лишний раз подтвердила, что Причард был прав: ума у неё хватит на двух мужчин. Надо же – придумала использовать взятых ею на крючок купчишек в качестве агентов! Играет на человеческих слабостях. Наверняка следит за перипетиями «наверху». Что там говорил сэр Модифорд? Французы, кажется, решили сыграть с Англией на равных? Но тогда это означает, что д\'Ожерон… Нет, быть того не может. Д\" Ожерон выставил бы в качестве своей фигуры кого-нибудь другого. Не девчонку. Она – скорее всего прикрытие. Тогда кто?

И почему молчит Модифорд?

8

Проводив Моргана и его людей ироничным взглядом, Галка повернулась к своим. И отметила кривую, не очень весёлую усмешку Старого Жака.

– Я не собираюсь под него ложиться, ни в прямом, ни в переносном смысле, – девушка ответила на ещё не заданный вопрос. Зря Морган думал, будто она никому ничего не сказала о его, мягко говоря, ухаживании. Сказала. Только тем, кому доверяла на двести процентов. – Мы ведь к нему не на побегушки нанялись.

– Смотри, не наскочи на рифы, – хмыкнул Жак. – Ладно, кэп, что у нас там дальше?

После «гостинца» из восемнадцатого века – полулегального брандскугеля – Галка приготовила возможному противнику сюрприз от благодарных потомков из века двадцатого. На изготовление опытной партии пошли бутылки из-под рома, шнур и порох для запалов, и всё та же адская смесь, только более «термоядерная», чем на зажигательные снаряды. Вы уже все поняли, надеюсь? Знаменитый «коктейль Молотова», сделанный, правда, на основе подручных горючих материалов. Тем не менее от брошенной бутылки с шипением вспыхнуло даже то, что гореть по идее не должно – кучка рваной парусины, добротно промоченной морской водичкой. Липкие, ярко горящие брызги, разлетевшись от разбитой бутылки, прожгли тонкую почву до каменистой подложки.

– С этим будьте осторожны, братцы, – предупредила Галка. – Пуля попадёт – сами дотла сгорите.

– Город с такими снарядами не очень поштурмуешь, когда всё вокруг тебя загорится к чёрту. Зато на борт противника забросить – милое дело, – согласился Бертье. – Или брандер этим набить. Фейерверк будет такой, что ночь в день превратится… Моргану показывать будешь?

– Нет.

– Ну и замечательно. Сейчас мы оттащим пушки на борт, и сразу примемся мотать пеньку, – Бертье хитро прищурился, наблюдая, как шлюпка Моргана отвалила от берега. – Об остальном не беспокойся, Воробушек, всё будет готово уже через неделю.

– Добро, – Галка сказала это уже на своём корявом французском – надо же учиться, в конце концов, как завещал великий Ленин. Половина книг в её каюте написана по-французски. – Разливать этот «адский ром» по бутылкам лучше бы на берегу, но мы ведь не хотим показывать его Моргану? Так что будьте там осторожны. Держите под рукой пару ведер песка; вода, если оно займётся, сами видите, не очень-то помогает.

У неё про запас был ещё один сюрприз, но над ним ещё только предстояло подумать. Да и не ко времени он. Галка и так ввела в обиход убойные вещи, которым в её истории только предстояло появиться. А такие новшества долго в секрете не удержишь. Обязательно найдётся умник, который их повторит. Или украдёт. И пойдёт тут гонка вооружений…

Если Морган не знал, чем заняться, то Галка вертелась с утра до вечера как заведенная. Ни одной минуты не теряла напрасно. И, когда ещё недели через три явились корабли, посланные за маисом, добрая половина ямайских пиратов уже считала её своей в доску. Не говоря уже о тортугских. Вечерние посиделки на берегу стали традицией. Выставлялся ром, из посёлка приходили весёлые негритянки, но «гвоздём программы» всё равно были байки о далёких странах, которые травила Галка. Почти всё, что рассказывала, она в своё время узнала из телепередач и журнала «Вокруг света». Ведь она до колик в животе не любила путешествовать лично. И причиной тому были её самые ранние воспоминания. Страшноватый калейдоскоп образов, навсегда впечатавшихся в её память, отзывался болью одного единственного слова.

Сумгаит.

Её отец служил там. Ей тогда ещё не исполнилось и трёх лет, но она навсегда запомнила сумасшедшие глаза мамы, судорожно вцепившейся в её одежонку. Автобус с грязными стёклами. Серую, страшную массу толпы, орущей и бросающей камни вслед этому автобусу… Из этих воспоминаний Галка вынесла лютую ненависть к собственной беспомощности. Оттого и дралась с мальчишками, до крови, оспаривая дворовое первенство. Оттого и связалась поначалу с полубандитской компанией Лысого, после чего воевала уже с ним самим. Оттого и айкидо. А теперь вот – пиратство. Самое настоящее, не медийное. Оттого и нелюбовь к путешествиям, в которой она не признавалась никому. Что, впрочем, не мешало ей регулярно усложнять испанцам жизнь, а братве рассказывать о далёких азиатских странах. Одним словом, если бы Морган изволил опередить время и провести социологический опрос среди ямайских флибустьеров, половина из них отозвалась бы о тортугской пиратке с куда большей приязнью, чем о нём самом. Иначе говоря, Галка медленно, но верно проделывала с ним то же, что и с Причардом. Она не сомневалась, что кто-то, возможно, Бредли, Харрис или тот же Причард, уже докладывал адмиралу об изменении настроения среди своих команд. Но раз Морган до сих пор не позаботился отменить вечеринки, значит, не придавал им особого значения. Ну, собрались парни выпить, байки потравить. Так они всегда не против такого времяпрепровождения. В общем, Галке в этом непростом деле пока никто не мешал. И слава богу.

Пока все корабли затарили маисом и солониной, пока Морган назначил окончательный совет на сходке у мыса Тибурон, пока все суда добрались до этого мыса, прошло ещё дней десять. И тринадцатого декабря утром тридцать восемь кораблей встали на якорь.

9

– Смотри-ка, Воробушек, – Старый Жак кивнул на какое-то судёнышко, проскользнувшее мимо «Гардарики» и причалившее к борту «Сатисфэкшена». – Что за гусь?

У Галки теперь была своя подзорная труба. Не такая хорошая, как у Эшби, но всё же в неё что-то можно было разглядеть. Она и разглядела. Двух типов в камзолах службы его величества короля Великобритании, поднимавшихся по трапу прямиком к Моргану в гости. Она мысленно чертыхнулась. Нет, не потому, что визит подчинённых сэра Томаса Модифорда её сильно огорчил. Она только сейчас припомнила, что Морган как будто полез на Панаму, когда мир с Испанией уже был подписан. И на суде в Лондоне уверял, что, отправляясь в поход, ни о чём таком даже не подозревал. А его подельник Модифорд мамой клялся, что курьер с Ямайки опоздал к мысу Тибурон. Как видите, очень даже успел. Да и д\'Ожерон на что-то такое намекал…

– Плохо, – процедила Галка. – Догадываюсь, какие новости сообщает сэр Томас сэру Генри.

– Ты о чём? – Старый Жак был, естественно, не в курсе. Галка об этом как-то даже забыла.

– Перед выходом с Тортуги д\'Ожерон сказал мне, будто Испания ищет мира. Видимо, королева-регентша всё-таки его выплакала.

– Чёрт… Но это значит, что поход под угрозой! – настроение у боцмана сразу же испортилось.

– Не думаю, – хмыкнула девушка.

– Хе-хе, – старина Жак понял, скривился в едкой усмешке. – Выходит, наш адмирал и вправду та ещё сволочь. Только это в первую голову ему самому повредит.

– Нам-то что? – хитро улыбнулась Галка.

– И верно…

Добрых три дня ушло на составление, так сказать, коллективного договора – кому сколько причиталось при дележе добычи – окончательное определение целей и тактики их захвата, и распределение руководящих ролей в эскадре. Вернее, в двух сформированных эскадрах. Себя сэр Генри сразу объявил адмиралом, вице-адмиралом сделал Харриса, а контр-адмиралом, в ведении которого оказались тортугские французы и часть ямайцев, большинством голосов выбрали Галку. Капитана Спарроу. И это не шутка. Пираты в самом деле были большими поклонниками демократических ценностей, в частности выборов. Могли сместить неугодного капитана, если вдруг сочли, что его покинула удача. Могли даже упустить добычу, споря, нападать на неё или нет. Словом, власть капитана не была такой абсолютной, как на королевском флоте. Но двоим капитанам из тридцати восьми собравшихся всё-таки удалось ввести эту пиратскую демократию в какие-то разумные рамки. Морган попросту объявил на своём фрегате военное положение и поклялся без разговоров вешать ослушников. Галка же сразу заявила своей братве: либо вы выполняете мои приказы и остаётесь в живых да при добыче, либо пошли на фиг, дерьма нам не надо. А когда один из новичков начал подстрекать команду «Гардарики» к бунту – мол, баба на борту к несчастью – девчонка заявила, что не баба, а идиот на борту к несчастью. И спровадила подстрекателя на близкий берег. Потому-то Галкину кандидатуру поддержали практически все, кому предстояло теперь подчиняться её приказам. И на клотике «Гардарики» теперь плескался британский военно-морской флаг…

– Слава Британии! – ехидно прокомментировал это событие Владик, подражая одному из персонажей компьютерной игры «Корсары-1». – Ты же не любишь англичан.

– Не люблю, – ответила Галка. Сегодня, пятнадцатого декабря, она решила поужинать в своей каюте. В обществе названого братца.

– А лезешь в эту авантюру. Хотя я вижу, как тебе это противно. Тот же Морган…

– Да, ты прав, – хмыкнула «сестра». – Это такое чмо, что если ненароком приснится, топором не отмахаешься. Козёл.

– Да ладно тебе, – Владик ехидно усмехнулся. – Может, оставишь тут всё как есть? Подворачивается даже возможность стать леди Морган, опять-таки порулить Ямайкой.

Галка поперхнулась, закашлялась. Потом, всё ещё кашляя, многозначительно покрутила пальцем у виска.

– Ты чё, совсем сдурел? – наконец к ней вернулся дар речи. – Ты этого Моргана близко видел? Блин! Рожа красная, патлы немытые, зенки, как перископы, брюхо, как у пивного бюргера, а перегарчик к вечеру – не надо никакого химического оружия изобретать! Мать-перемать, ты за кого меня принимаешь?!!

– Ладно тебе, уже и пошутить нельзя, – видя, каким гневом вспыхнула Галка, Владик пошёл на попятную. – Говорят, ты его мордой в пол уложила. Это правда?

– Правда, – Галка немного успокоилась, но явно была недовольна поднятой темой. – Лапать меня вздумал, сукин сын, да ещё с поцелуями полез. А он зубы, между прочим, в последний раз лет пять назад чистил. Вот я его любимым ментовским приёмчиком и порадовала. Батя научил. И вообще, терпеть ненавижу самцов с деньгами, которые женятся на чужом имуществе.

– Ты корабль имеешь в виду?

– Здесь только «Гардарику» я могу считать по праву своей.

– Ты так привязалась к «Гардарике», что мне иногда становится страшно, – признался Владик. – А если её потопят?

– Типун тебе на язык, – мрачно ответила Галка. – Хотя, может, и не потопят. Борта у неё крепкие. Но одно могу сказать стопудово: пока я жива, другого капитана у «Гардарики» не будет…



…Не знаю, показывать ли это кому-нибудь. Наверное, нет.

Хорошо, когда люди выбирают достойных, чтобы те, так сказать, руководили и направляли. Идеал! Но действительность, как обычно, вносит свои коррективы. Всё должно быть в меру и на своём месте. Извините, если на борту каждый сам себе капитан, и курс прокладывают по большей части дилетанты, путём демократического голосования, то корабль обречён. Я тут не видела, правда, чтобы так гибли корабли – может быть, потому, что не приходилось встречать столь опасной концентрации самовлюблённых идиотов на квадратный метр палубы. Но на глазах моих родителей так погибла великая страна. И уже на моих глазах тем же манером наскочила на рифы другая, которую я всё ещё называю родиной.

Может, хоть этот мир будет чуточку умнее своего «близнеца»?..



Галка отложила перо. Писать гусиными перьями для неё оказалось пыткой – вечно заляпывала чернилами пальцы… Мысли, изъевшие её душу застарелой болью, просились на бумагу. Оставалось либо постоянно возвращаться к этим невесёлым мыслям, либо отлить их в тяжёлые, как свинец, слова. В этот приговор, который она, глядя со стороны, выносила своему родному миру.



…Есть ли шанс, что кто-нибудь спохватится и вытащит наш мир из болота? Да, есть. Есть ли шанс, что это поймёт то самое «электоральное большинство»? Ох, сомнительно. Все предпочитают закопаться в своих маленьких проблемах, старательно делая вид, что всё хорошо. Как у той прекрасной маркизы из знаменитой песенки.

Каждый сам себе капитан. В трюме течь, и крысы уже бросаются за борт. Только команда, вместо того, чтобы вкалывать, заделывая пробоину, занимается поиском вождя, который убедительнее прочих пообещает им решить проблемы одним волшебным заклинанием. И всем будет «щастье». Хм… Сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет. Сколько ни говори «демократия»… Продолжать не надо?

Самое страшное, что я вижу свой мир каждый день. Без масок и макияжа. В лице сэра Генри, не к ночи он будь помянут… Ещё не знаю, как, но я его остановлю. Если для этого потребуется положить свою жизнь – сделаю это с радостью. Потому что у истоков моего уродливого, но всё же родного мира стоит именно этот человек. Генри Морган. Или Томас Модифорд – а чем он лучше Моргана? Или Олонэ, которым, как я слышала, недавно позавтракали какие-то индейцы. Кэвендиш, Дрейк, Мансфелъд, Рок Бразилец… Имя не имеет значения. Важна сама фигура грабителя с большой морской дороги, за счёт которого и поднялся за три века до моего рождения мой страшный родной мир. Я не хочу оказаться в одном ряду с ними, а для этого мне нужно совершить так мало – остаться человеком… Или это так много?

10

В операции на Санта-Каталине, где Морган надеялся найти проводников до Панамы, команды тортугских кораблей почти не участвовали. «Гардарика», «Орфей» и «Сен-Катрин» крейсировали у берегов этого Богом забытого каторжного островка, имея задачей перехватывать любые испанские суда, независимо от того, торговые они или военные. Работка – не бей лежачего. Если бы не проливной дождь, так и вовсе можно было расслабиться. На следующее утро, когда дождь наконец закончился, поставили все паруса. Получив с берега последние новости, Галка сперва посмеялась сама, а потом доложила своим офицерам.

– Ну, вот, – сказала она. – Морган добазарился с губернатором, что он типа нападёт на форт Сан-Херонимо, испанцы типа будут его отчаянно защищать, а потом типа сдадутся. А мы, значит, должны прикрывать весь этот балаган от других испанцев, которые типа не поймут, что это типа разыгрывается сценка из Лопе де Вега.

Эшби скривился, будто проглотил горькую пилюлю. Но по поводу Галкиных образных выражений не сказал ничего. Бесполезно.

– Испанский губернатор решился на имитацию боя? – проговорил он. – Занятно. Видимо, он очень умён.

– Дипломатия – страшная сила, – хмыкнула девушка.

Пока Морган разводил политику в Сан-Херонимо, французы успели перехватить два испанских корабля, один из которых на всех парусах спешил в сторону перешейка. В каюте капитана, который, увы, отказался сдаваться и по этой причине был убит при абордаже, обнаружилось письмо, которое Требютор без особенного удовольствия отдал Галке. А в письме испанцы предупреждали губернатора крепости Чагрес о том, что возможно к нему скоро нагрянут гости. Под английскими флагами.

– Нужно срочно сообщить об этом Моргану. – Галка свернула письмо трубочкой и хлопнула им по раскрытой ладони. – Теперь придётся весьма оперативно брать Чагрес. Я не уверена, что этот гонец был единственным.

– Морган наверняка подумает так же, – подтвердил её догадку Эшби.

– Вы когда-нибудь бывали в тех местах, Джеймс?

– Нет, не был. Но знал людей, которые ходили в эту гавань. Без опытного лоцмана в устье реки там не войти, однако, сам я фарватера не знаю.

– У вас будет время изучить фарватер, когда мы возьмём крепость.

– Так, – Эшби сурово взглянул на девушку. – У вас уже есть конкретный план, как это сделать?

– Разумеется, Джеймс, – девчонка хитро подмигнула. – Кто ж суётся под стены вражеской крепости без плана?

– Не желаете ли обсудить его с капитанами?

– Не раньше, чем получим ценное указание от сэра Генри. По пути и обсудим… Посылайте шлюпку в Сан-Херонимо.

После проливного дождя море исходило тонкой дымкой. Зима пришла даже в эти тропические широты, напомнив о себе зябким холодом и паром, идущим изо рта при дыхании. Видимо, каким-то случайным ветром занесло заблудившийся северный циклон. За год и два месяца Галка с Владиком успели отвыкнуть от родного климата, но похолоданию даже обрадовались. «Глоток родного воздуха», так сказать. Зато пираты, давно забывшие, как выглядит снег, сильно мёрзли и материли эту погоду на все лады. Впрочем, тёплое море и высоко поднявшееся солнце быстро сделали дело: тропический климат взял своё. И, когда от форта Сан-Херонимо пришли четыре корабля с письмом от Моргана, было уже довольно тепло. Даже жарковато.

На борт «Гардарики» поднялся капитан Ле Гаскон. Он и раньше не выглядел простачком, а сейчас его рожа была хитрой, как никогда.

– Ну, я так понимаю, пора отплывать, – Галка поняла его по-своему.

– Верно, капитан, – весело ответил француз, добыв из-за пазухи письмо, обклеенное тяжёлыми печатями. – Вот, приказ адмирала.

Галка сломала печати – нет, ну надо же, опечатал письмецо словно в адмиралтействе! – развернула лист грубой серой бумаги.

– Ага, – сказала она, бегло прочитав написанное. Научилась ведь за этот год с лишним не обращать внимания на всякие закорючки, коими в те времена щедро украшали текст. – Морган приказывает нам немедленно идти на крепость Чагрес.

– Кому это – «нам»? – хмуро спросил Эшби.

– «Гардарике», «Орфею», «Сен-Катрин», «Галлардене» и «Сен-Жану»,[19] – перечислила девушка. – Морган считает, что нам пятерым вполне по силам справиться с испанским гарнизоном. Как думаете, он ошибся?

– Думаю, что нет, – ответил француз.

– Вот и прекрасно. Джеймс, дайте сигнал всем капитанам собраться на «Гардарике». Обсудим это дело, – девушка обмахнулась письмом Моргана, как веером. – Жарковато тут, хоть и зима на дворе. А у нас сейчас, наверное, сугробы по пояс…

– Не надо, кэп, после сегодняшнего утречка от твоих слов мороз по коже, – поёжился Старый Жак.

– Хорошо, дядюшка, не буду, – улыбнулась Галка.

…Спустя три дня, двадцать шестого декабря на закате марсовые увидели впереди по курсу берега панамского перешейка.

11

На кораблях погасили все огни – таков был приказ капитана Спарроу. Но глубокой ночью на борту «Гардарики» всё-таки теплилась единственная свечечка, в капитанской каюте. Где капитаны и боцманы собрались окончательно обсудить план захвата крепости. Подробной карты местности не было, но тут помог Хайме, матрос «Гардарики». Тот метис, взятый на борт ещё в Порт-Ройяле. К слову, оказавшийся самым способным учеником Галки. Его мать-индеанка была родом откуда-то из этих мест. Сам же он, нажив какие-то крупные неприятности от своих испанских родичей, подался к пиратам. И вот теперь от руки нарисовал схему окрестностей крепости Чагрес. По его словам, подойти к ней можно было либо с моря, но там стоял бастион с восемью тяжёлыми орудиями, либо с суши. Однако здесь испанцы уже довольно долгое время исправно расчищали местность от растительности. Так что незамеченными они к крепости может и подойдут, но вот так же скрытно подобраться к палисаду – навряд ли.

– Придётся штурмовать по всем правилам, лихим наскоком не возьмёшь, – сказала Галка. – Сперва зажигательными по крышам, потом плотный заградительный огонь из мушкетов и забрасывание палисада нашим «адским ромом». Затем мы отходим к лесу, постреливаем и ждём, пока стена не обрушится в ров. Вместе с пушками.[20] Но тут ещё одна тонкость… Хайме, ты не помнишь, где проходит дорога, ведущая от Чагрес в Панаму?

– Здесь, – метис прорисовал извилистую линию.

– Ты и Жером – возьмёте двадцать человек, желательно хорошо знающих лес. Устроите засаду. Перехватывайте всех, кто поедет по этой дороге.

– Сделаем, капитан, – отозвался Хайме. О том, как он не любил испанцев, знали все. Но никто не знал, почему он их так сильно не любил.

– Многовато у них редутов с суши, – засомневался Требютор. – Мы вряд ли сможем атаковать их широким фронтом. В одном-двух местах, не больше. Пока ещё тот палисад прогорит до угольков, доны успеют угостить нас свинцом и ядрами.

– Лучше всего было бы сделать временные укрепления – окопы, щиты… – задумчиво произнесла девушка. Из всех собравшихся лишь она представляла сухопутную страну, привыкшую сражаться и побеждать на берегу. Эшби был кадровый военный, но всё же моряк, и на суше никогда раньше не дрался. – Так ведь копать на виду у испанцев, на чистой, хорошо простреливаемой позиции – это половину парней там погубить. А прикажи я пустить на щиты один корабль, вы же сами мне голову открутите, и правильно сделаете.

– Нарубить молодых деревьев и навязать щиты по пути, – предложил капитан Диего. – Делов-то…

– Отлично. – Его идея понравилась всем, в том числе и Галке. – Принимается. Ну, а у вас, Джеймс, задача будет попроще. Утром «Гардарика», «Орфей» и «Сен-Катрин» появляются у крепости. Испанцы наверняка откроют огонь. Вы маневрируете, время от времени постреливаете по редуту, пока не услышите, что мы вошли в крепость. А вы это услышите. В устье заходить не спешите, там, говорят, скала. Высаживайте десант и занимайте форт.

– Сдаётся мне, не всё будет так гладко, как ты говоришь. – Требютор был редкостный скептик. Особенно скептично он относился к способности девчонки командовать войсками, хотя у Галки уже к моменту совещания на Тортуге была слава удачливого капитана. Но переделать себя он не мог. – Чтоб я утонул в ближайшей грязной луже, если доны не будут драться насмерть.

– Они и на кораблях иногда так дерутся, – Галка вспомнила абордаж «Сан-Хуана». – По-твоему, сухопутные испанцы намного страшнее морских?

– По-моему, не мешало бы придумать парочку планов про запас.

– Легко, – девчонка хитро усмехнулась. – Вот, к примеру, один, самый простой. Дожидаемся, когда ветер подует в сторону крепости, и велим парням вывесить на просушку свои носки. Не пройдёт и получаса, как испанцы выкинут белый флаг.

От дружного хохота десятка мужиков задрожали стёкла в окошке. Так, наверное, не смеялись даже запорожцы, писавшие своё знаменитое письмо турецкому султану.

– Тихо вы, черти! – Галка сама еле сдерживала смех. – Демаскируете нас на фиг своим ржанием!

Через час «Галлардена» и «Сен-Жан», взяв на борт две сотни пиратов, всех негров-рабов, захваченных в Санта-Каталине и любезно предоставленных Морганом для перекладывания на них тяжёлой работы, а также нескольких опытных канониров с «Гардарики», снялись с якоря и незаметно вошли в малую бухту, в миле к западу от крепости Чагрес. Высадив десант и выгрузив на берег несколько пушек, корабли ушли подальше, чтобы не маячить перед глазами испанских наблюдателей. Тогда как три самых крупных пиратских корабля с рассветом нагло попёрли прямиком на форт.

– С почином, – сказала Галка, услышав раскат первого залпа испанской батареи. – Пошли, братва. Путь неблизкий.

12

Вы когда-нибудь пробовали продираться сквозь тропический лес, имея в качестве груза десять корабельных орудий и боеприпасы? Да ещё обходя болотистые места и скалы? Если у вас нет под рукой двух десятков негров, прорубающих путь сквозь эти дебри, – даже не пытайтесь, дохлый номер. Впрочем, и с неграми, активно работавшими своими мачете, пираты двигались не ахти как. На кораблях, активно провоцировавших испанцев на артиллерийскую дуэль, уже пожгли немало пороху, пока сухопутный отряд наконец добрался до края леса. Тут их ждал неприятный сюрприз. То ли им не удалось сохранить скрытность высадки, то ли комендант крепости был очень дальновидным человеком, но факт: испанцы, едва увидев подозрительное движение на опушке, сразу открыли огонь.

– Приведите остальных, английские собаки! – кричали из-за стены. – Здесь вы умрёте все до единого, и не пройдёте в Панаму!

– Чёрт… – ругнулась Галка. Упоминание о Панаме ей очень не понравилось. – Щиты вперёд. Заградительный огонь. Пьер, готовь орудия! Будем зажигать по-взрослому!

Щиты, связанные из срубленных по дороге молодых деревьев и – тут Галка настояла на своём – сложенные в два-три слоя пополам с ветками и листьями, выставили вперёд. За каждым укрылись по два стрелка и два заряжающих. По дереву тут же застучали испанские пули и картечины. Под прикрытием пальбы стрелков канониры зарядили орудия «зажигалками», и вскоре за стену испанской крепости, прямо на крыши из высохшего пальмового листа, полетели дымящиеся огненные шары.

– Отлично! – весело крикнула девчонка – Пьер, повтори, а то они, боюсь, не поняли с первого раза!