Бэйли подумал: “А что, если я сейчас подойду к Даниилу и хлопну его по спине?.. Интересно, какова будет реакция этой солярианки?”

– Прекрасно. Остановите эту штуковину, капитан, но очень осторожно. Не стоит, по-моему, устраивать лишнюю встряску и так уже ослабленной и поврежденной обшивке, а также не стоит подбрасывать потенциальных уцелевших. От резкого толчка обшивка может получить трещину, тогда произойдет утечка воздуха изнутри судна.

Но вместо этого он спокойно сказал:

– Отсек управления заканчивает сеанс связи.

— Вы остановились на событиях того дня, когда ваш муж навестил вас.

Мерчисон совершенно серьезно проговорила:

Гладия снова взяла бокал с напитком.

– Знаешь, если вы с капитаном перестанете пытаться перещеголять друг дружку познаниями в ваших областях, доктор Приликла скажет вам спасибо – припадки лихорадочной дрожи не будут мучить его так часто.

— Мне особенно нечего рассказывать. Я знала, что Рикэн занят. Его, как всегда, переполняли идеи, и я решила снова заняться своей собственной работой. И вдруг, примерно минут через пятнадцать, я услышала крик.

Изображение на экране снова уменьшилось. «Ргабвар» поравнялся с терпящим бедствие звездолетом. Диск вращался все медленнее – начали свою работу гравилучевые установки. К тому моменту, когда два корабля приняли неподвижное положение относительно друг друга и застыли на расстоянии в пятьдесят метров, чужой звездолет все успели отлично рассмотреть со всех сторон и заснять видеокамерами. Более всего бросалась в глаза одна подробность, но Конвей о ней сказать не успел, так как отсек управления вновь вышел на связь с медицинской палубой.

– Судя по всему, звездолет сохранил структурную целостность, доктор. Нет свидетельств повреждений обшивки или поломок наружного оборудования. Предварительное обследование обшивки датчиками показывает значительные колебания температуры под обшивкой. Наиболее высоки температурные показатели в области выростов на ребре корабля. Эти области также демонстрируют остаточное излучение, свойственное для генераторов гипердрайва. Наибольшее энергетическое поле сосредоточено в районе центральной оси корабля. Некоторые энергетические установки, связанные, судя по всему, между собой системой кабелей, находятся в действующем состоянии. Подробности представлены на схематическом…

Наступило молчание. Затем Бэйли спросил:

Изображение дискообразного корабля на экране сменилось его схематическим разрезом. Расположение и мощность энергетических установок были отмечены разными оттенками красного цвета. Желтые пунктирные линии обозначали соединительные кабели. Затем на экран вновь вернулось изображение корабля.

— Какого рода крик вы услышали?

– Нет признаков утечки газа или жидкости, которые могли бы входить в состав атмосферы, используемой членами экипажа. Пока я не могу определить способа проникновения космонавтов внутрь этого корабля. Какие бы то ни было люки отсутствуют, как грузовые, так и служебные. Ни одна из меток на обшивке не указывает на места входа или выхода, инспекционных панелей, крышек, под которыми находятся заправочные штуцеры, и так далее. Если на то пошло, на обшивке вообще нет никаких знаков – ни эмблемы, ни инструкций. Цветовые различия обеспечиваются только разницей в оттенке использованных для изготовления обшивки сплавов.

— Это был голос Рикэна, голос моего мужа. Просто крик, никаких слов. Крик, в котором слышалось… ну, не знаю. Ужас? Нет, пожалуй, не то… скорее, изумление, растерянность… я раньше не слышала, чтобы он вообще повышал голос.

– Ни эмблемы, ни названия, – пробормотала Нэйдрад, склонившись к экрану. – Неужели мы наконец встретились с существами, напрочь лишенными тщеславия?

Она подняла руки и заткнула уши, как бы пытаясь стереть следы того ужасного звука. При этом ее одеяние медленно соскользнуло, и она оказалась обнаженной до талии. Но она даже не заметила этого, а Бэйли пришлось углубиться в изучение своей записной книжки.

– Вероятно, все дело в органах зрения хозяев корабля, – высказал предположение Приликла. – Быть может, они не различают цветов.

— Что вы сделали после этого? — спросил он.

– Причина наблюдаемой нами картины может быть скорее аэродинамической, нежели физиологической, – внес свое мнение капитан.

— О, я побежала, побежала, сама не зная куда…

– А если задуматься, – вмешался Конвей, – причина все же скорее лежит в области медицины. Экипаж звездолета, не имеющего видимых повреждений, выбрасывает аварийный маяк. Что бы то ни было – видимо, состояние членов команды плачевное. Мы немедленно должны отправиться к ним, капитан.

— Мне показалось, вы сказали, что он отправился работать в лабораторию, расположенную на вашей половине, не правда ли?

– Не возражаю. Лейтенант Доддс останется в отсеке управления, лейтенанты Чен и Хэслэм пойдут со мной к обнаруженному звездолету. Предлагаю всем надеть жесткие скафандры, поскольку запас воздуха в них больше. Главная наша задача – найти входной люк, а это может занять какое-то время. Каковы ваши соображения, доктор?

— Да, конечно, Элиа… но я точно не знала, где находится эта лаборатория. Я никогда раньше там не бывала. У меня было некоторое представление о том, что она расположена где-то в западном крыле дома. Я так растерялась, что забыла вызвать робота. Он бы с легкостью указал мне дорогу. Но роботы, конечно, не являются без вызова. Все же каким-то образом я нашла эту комнату. Когда я прибежала туда… он был мертв.

– Патофизиолог Мерчисон останется здесь, – ответил Конвей. – Нэйдрад наденет жесткий скафандр и будет ждать нас с носилками снаружи, около входного люка. Приликла и я отправимся с вами на звездолет. Но я надену легкий скафандр. У него перчатки тоньше, а мне, вероятно, придется оказывать помощь оставшимся в живых.

Она внезапно остановилась и, к смущению Бэйли горько заплакала. Она и не пыталась скрыть своих слез, которые ручьем катились по щекам. Ее плечи дрожали от всхлипываний. Затем она открыла глаза и, глядя на землянина сквозь пелену слез, прошептала:

– Понимаю. Встреча у шлюзовой камеры через пятнадцать минут.

— Я никогда раньше не видела мертвецов. Он был весь в крови… а его голова… вся разбита… вся… Я кое-как вызвала робота, он вызвал других, и, наверное, они позаботились обо мне и о Рикэне. Я больше ничего не помню… я…

Все переговоры между членами спасательной группы должны были передаваться в отсек управления и записываться оставшимся там Доддсом. По мере появления новых данных Доддс должен был вносить уточнения в трехмерную схему обнаруженного корабля. Но как только спасатели вошли в шлюзовую камеру и наружный люк должен был вот-вот открыться, капитан прикоснулся своим шлемом к шлему Конвея, а это означало, что он хочет с ним переговорить приватно, чтобы его не было слышно на радиочастоте.

— Что значит, они позаботились о Рикэне? — прервал ее Бэйли.

– Меня немного смущает численность нашего отряда, – признался Флетчер. Голос его звучал глухо, искаженно. – Тут надо поосторожнее. Похоже, корабль цел и невредим. И я подумал о том, что пострадала-то скорее команда, а не сам корабль, и что проблема у них там, вероятно, психическая, а не какая-то другая. Как знать – вдруг члены экипажа находятся в возбужденном, неадекватном состоянии? Они ведь могут среагировать на наше появление плохо. Кто их знает, что они подумают, когда так много странных существ начнет ковыряться в обшивке их корабля?

— Ну, убрали тело и отмыли все следы, — в ее голосе послышались негодующие нотки хозяйки дома, где должен сохраняться образцовый порядок. — Вы ведь себе представляете, что творилось в комнате.

«Так… – подумал Конвей. – Теперь он возомнил себя ксенобиологом!»

— А что сделали с телом?

– Вы правы, капитан, – сказал он вслух. – Но мы с Приликлой ни в чем ковыряться не собираемся. Мы будем только внимательно смотреть, а прикасаться ни к чему не будем, не сообщив предварительно о том, что обнаружили.

Она покачала головой.

— Я не знаю. Наверное, сожгли, как всегда в таких случаях.

Начали с осмотра нижней половины диска. Флетчер утверждал, что это именно нижняя половина, поскольку ближе к ее центру располагались четыре отверстия, которые, по глубокому убеждению капитана, являлись дюзами обычного двигателя. Капитан указал на то, что вокруг этих отверстий металл покрыт копотью и изменил цвет. Судя по расположению и направленности дюз, корабль передвигался вертикально, но, на взгляд капитана, вполне мог разворачиваться «на ребро» при маневрировании в атмосфере*.

— И вы не вызвали полицию?

Помимо копоти вокруг дюз на нижней стороне звездолета было обнаружено большое круглое пятно с шероховатой поверхностью. Диаметр пятна составлял примерно четверть радиуса самого звездолета. Подобные шероховатости были разбросаны по всей обшивке. Они имели самые разные очертания и размеры, и чаще всего их поперечник не превышал нескольких дюймов. Эти шероховатости озадачили Флетчера. Их поверхность была очень грубой – об нее запросто можно было изодрать перчатки и легкий скафандр. Но эти странные пятна тем более изумили Флетчера, что в остальном корабль выглядел так, будто его собирали часовщики.

Она взглянула на него непонимающе, и он вспомнил: ведь на Солярии нет полиции.

Три шероховатых пятна соответствовали выпуклостям вдоль ребра, под которыми почти наверняка находились генераторы гипердрайва.

— Но вы кому-то, очевидно, дали знать о случившемся? — спросил он.

— Роботы вызвали доктора, — ответила она. — А я сообщила в Совет Правителей.

Перебравшись на верхнюю сторону корабля, члены спасательной группы и там обнаружили некоторое количество мелких «потертостей». Они едва заметно возвышались над гладким металлом обшивки и на вид казались обычными дефектами, не более. Флетчер заявил, что эти пятна больше всего похожи на ржавчину, но что это, безусловно, не ржавчина, поскольку нет никакой разницы в окраске пятен и остального металла.

Никаких прозрачных материалов в конструкции звездолета использовано не было. Не нашли спасатели ни антенн, ни радаров – вероятно, все это оборудование было втянуто внутрь корабля до того, как с него был подан сигнал бедствия. Теперь все это было спрятано под невероятно тщательно притертыми к обшивке панелями. О наличии панелей порой можно было догадаться лишь по еле заметным отличиям в цвете пластин металла. Прошло два часа. Спасатели устали ползать по обшивке и непрерывно прищуриваться, но так и не нашли ничего похожего на механизмы, с помощью которых можно было открыть хотя бы одну из этих панелей. Корабль был надежно запечатан, и капитан даже предположить не мог, сколько времени уйдет на то, чтобы в него проникнуть.

Она снова всхлипнула, и в этот момент обнаружила, что ее пеньюар почти совсем с нее соскользнул.

– Это ведь спасательная операция, а не научная прогулка, – в конце концов в отчаянии проговорил Конвей. – Можно взломать обшивку?

— О, извините, извините, пожалуйста, — пробормотала она и поспешно закуталась в свое одеяние.

– Только тогда, когда у нас не останется иного выбора, – ответил капитан. – Нельзя оскорблять хозяев корабля до тех пор, пока мы не убедимся в том, что их положение отчаянное. Сосредоточим усилия по поиску входного люка на ребре диска. Судя по конструкции корабля, вход в него должен располагаться именно там. Ближе к верхней стороне должны, на мой взгляд, располагаться отсек управления и жилые помещения. Там же, будем надеяться, находятся и те, кому удалось остаться в живых.

Бэйли наблюдал за ней… Беззащитная дрожащая фигурка с искаженным от ужаса лицом. С глазами, полными пережитого страха… Он почувствовал себя неловко. Молодая женщина никогда раньше не видела мертвецов… Не видела разбитых черепов и луж крови. И хотя супружеские отношения на Солярии имели специфический характер, все же, очевидно, зрелище окровавленного трупа мужа все еще стояло перед ее глазами.

– Хорошо, – кивнул Конвей. – Приликла, будь так добр, сконцентрируй свой эмоциональный поиск на верхней стороне корабля, а мы переберемся на ребро. Вперед.

Бэйли решительно не знал, какие вопросы следует задавать дальше. У него возник внезапный импульс — попросить прощения у Гладии Дельмар за то, что он заставил ее пережить все снова, объяснить, что он — полицейский и должен выполнять свои обязанности. Увы, на этой планете не существовало полиции. Вряд ли она сумеет понять его побуждения.

Медленно и как только мог мягко он спросил:

Минуты тянулись за минутами, а все сообщали только о том, что по-прежнему ничего не обнаруживают. Конвей, жутко нервничая, включил двигатель своего скафандра и полетел вдоль ребра огромного диска. Через некоторое время он остановился всего в нескольких метрах от Приликлы, обследующего верхнюю часть звездолета. Повинуясь безотчетному порыву, Конвей включил ручные и ножные магниты, которые тут же послушно подтянули его к обшивке звездолета. Конвей отключил магнит на одной ноге и изо всех сил три раза подряд пнул обшивку.

— Скажите, Гладия, вы слышали еще что-нибудь? Какие-нибудь звуки, кроме крика вашего мужа?

И чуть не оглох: все разом закричали – принялись сообщать, что уловили датчиками шум и вибрацию. Как только все умолкли, Конвей заговорил:

Она взглянула на него. Ее глаза блестели от слез, а лицо, несмотря на горестное выражение, а возможно именно из-за него, было прекрасно.

– Простите, я должен был сказать, что собираюсь сделать это. – Он знал, что если бы сказал, то начался бы долгий спор с капитаном, который в итоге запретил бы ему такую самодеятельность. – Мы теряем время. Это спасательная операция, черт подери, а мы даже не знаем, есть ли кого спасать. Нужна какая-то реакция изнутри корабля. Приликла, есть у тебя что-нибудь?

– Нет, друг Конвей, – ответил эмпат. – Никто не среагировал на стук по обшивке, нет признаков упорядоченного мышления или эмоций. И все же я пока не могу с определенностью утверждать, что оставшихся в живых на корабле нет. У меня такое ощущение, что эмоциональное излучение вблизи звездолета составлено не только эмоциями членов отряда спасателей.

— Нет, больше ничего, — коротко ответила она

– Понятно, – смущенно отозвался Конвей. – Ты, по обыкновению, проявляешь тактичность, но хочешь сказать нам, что мы тут все взбаламутили своими эмоциями, а теперь должны расчистить пространство, дабы тебе было легче работать. На какое расстояние нам убраться, доктор?

— Никаких шагов? Ничьих других голосов, вспомните, — настаивал Бэйли.

– Если все удалятся к обшивке нашего корабля, – ответил Приликла, – это будет более чем адекватно, друг Конвей. Моей работе также не помешало бы, если бы вы предались разумным, а не эмоциональным раздумьям, а также отключили бы радиоприемные устройства в своих скафандрах.

Жутко, ужасно долго (как всем показалось) они стояли на крыле «Ргабвара», отвернувшись от чужого звездолета и Приликлы. Конвей всем объяснил, что если они будут смотреть на эмпата, тот скорее всего почувствует их нетерпение или разочарование. Любые сильные чувства для поиска, проводимого Приликлой, являлись помехами. Конвей не знал о том, какие мозговые упражнения производят его спутники для того, чтобы очистить сознание от вредных эмоциональных излучений, но сам он решил поглазеть на звездное небо. Но вскоре ему пришло в голову, что и восторг от увиденного – слишком сильное чувство и что оно тоже может помешать эмоционально-чувствительному цинрусскийцу.

Она покачала головой и повторила:

Неожиданно капитан, обернувшийся, чтобы тайком взглянуть на Приликлу, указал в сторону дискообразного звездолета. Конвей успел включить радио и услышал:

— Больше ничего, уверяю вас.

– Думаю, всем нам уже можно снова излучать эмоции.

— Когда вы вошли в лабораторию, там больше никого не было? Только вы и он?

Конвей развернулся и увидел Приликлу. В своем скафандре-шарике эмпат был похож на маленькую серебристую луну. В данный момент цинрусскиец помечал флюоресцентной краской-спреем участок обшивки примерно на середине расстояния от центра диска до ребра. Помеченный участок уже имел диаметр около трех метров, но эмпат его продолжал увеличивать.

— Да. Только он и я.

– Приликла! – окликнул его Конвей.

— И никаких следов чьего-нибудь присутствия ранее?

— Я не заметила ничего. Да и кто бы мог там быть?

– Два источника излучения, друг Конвей, – сообщил цинрусскиец. – Оба настолько слабы, что я не могу определить их местонахождение с большей точностью. Могу лишь сказать, что они где-то в этой области под обшивкой. В обоих случаях картина эмоционального излучения характерна для ослабленного организма при потере сознания. Я бы рискнул предположить, что состояние этих существ еще хуже, чем у не так давно спасенной нами дверланки в момент ее обнаружения. Эти существа при смерти.

— Почему вы так думаете?

Не дав Конвею ответить, капитан взволнованно проговорил:

Какое-то мгновенье она казалась шокированной подобным вопросом. А потом сказала:

– Ладно, все ясно. Хэслэм, Чен, берите переносную шлюзовую камеру и лазерные резаки. На этот раз будем осматривать ребро, разбившись на пары, – все, кроме доктора Приликлы. Один из двоих, работающих в паре, будет осматривать обшивку, выключив фонарь на шлеме, а второй будет направлять свет своего фонаря так, чтобы было легче заметить зазоры. Постарайтесь найти хоть что-нибудь, похожее на крышку люка. Не сумеем расщелкать принцип механизма открывания – будем вскрывать обшивку. Поиск ведем внимательно, но быстро. Если не найдем крышку люка на ребре в течение получаса, вскроем обшивку на верхней стороне и будем надеяться, что не заденем никаких электрических кабелей и линий связи. Хотите что-нибудь добавить, доктор?

— Я все время забываю, что вы с Земли. Видите ли, никто не мог находиться вместе с Рикэном в его лаборатории. Мой муж с самого детства никогда и никого не видел, я имею в виду, в реальном смысле этого слова, никого, кроме меня. Он не принадлежал к тому сорту людей, которые могли бы вынести физическое присутствие другого человека. Нет, только не Рикэн. Он всегда строго придерживался всех обычаев и традиций нашей планеты, он был хороший солярианин.

— Ну, а если бы кто-то захотел нанести вашему мужу визит, не уведомив его об этом? Каким бы он ни был законопослушным гражданином, что бы он мог сделать в этом случае?

– Да, – ответил Конвей. – Приликла, можешь ли еще хоть что-то сказать о состоянии пострадавших?

— Что он мог сделать? — переспросила она. — Он немедленно вызвал бы роботов, и они тут же убрали бы пришельца. Именно так бы он поступил, уверяю вас. А предположить, что он кого-нибудь допустил к себе?.. Невозможно даже представить себе такое!

Конвей уже летел к чужому звездолету следом за капитаном Флетчером. Маленький эмпат, включив магниты, закрепился на обшивке в районе помеченного им участка.

— Вашего мужа убили ударом по голове, не так ли? — мягко заметил Бэйли.

— Да, наверное. Он был… он был весь… — начала Гладия.

— В настоящее время я не спрашиваю вас о деталях, — прервал свою собеседницу детектив. — Постарайтесь вспомнить, не заметили ли вы в лаборатории какого-нибудь механического устройства, при помощи которого кто-то, находившийся вдалеке, мог убить вашего мужа?

– Мои выводы носят большей частью отрицательный характер, друг Конвей, – ответил Приликла. – Это скорее предположения, нежели установленные факты. Ни одно из существ не излучает боли, но картина чувств у обоих позволяет заподозрить, что они страдают от голода и удушья и нуждаются в чем-то жизненно необходимом. Одно из существ всеми силами старается остаться в живых, в то время как второе, похоже, просто злится. Но эмоциональное излучение настолько слабое, что я не могу даже с уверенностью судить о том, разумны ли эти существа. Вероятнее всего, то существо, которое злится, является неразумным подопытным животным или питомцем, взятым в полет членами экипажа. Все это – всего лишь догадки, друг Конвей, и я могу ошибаться.

— Уверяю вас, я не заметила ничего похожего.

— Ага!.. Отсюда следует, что чья-то рука, и притом человеческая, обрушила на голову доктора Дельмара нечто тяжелое, раскроившее его череп. Следовательно, кто-то все-таки находился у него в лаборатории, не так ли?

– Сомневаюсь, – проговорил Конвей. – Но меня озадачивают эти чувства голода и удушья. Корабль не поврежден, наверняка там есть запасы воздуха и продовольствия.

— Нет, это невозможно, — сказала Гладия убежденно. — Ни один солярианин никогда не позволил бы себе прийти в наш дом.

– Вероятно, друг Конвей, – стеснительно отозвался эмпат, – эти существа страдают от тяжелого респираторного заболевания, а не от сильных травм.

– В таком случае, – подключилась к разговору коллег Мерчисон, остававшаяся на «Ргабваре», – мне, похоже, пора взяться за изготовление какого-то снадобья от инопланетянской пневмонии. Вот уж спасибо, доктор Приликла!

— Но солярианин, который собрался совершить убийство, вряд ли остановился бы перед таким препятствием, как свидание с жертвой, — настаивал Бэйли.

Переносную шлюзовую камеру – широкий легкий металлический цилиндр, окутанный складками прозрачного пластика, подвели к звездолету-диску. Приликла остался на обшивке – как можно ближе к уцелевшим существам. Чен и Хэслэм, капитан и Конвей приступили к последней попытке обнаружения люка. Они искали хотя бы едва заметный зазор между пластинами на обшивке.

Конвей старался смотреть как можно более внимательно, не тратя при это времени зря – ведь Приликла считал, что времени у спасателей нет вообще. Однако диаметр корабля-диска составлял не менее восьмидесяти метров, и за полчаса нужно было успеть многое. Но входной люк должен был существовать, несмотря на всю прецизионную точность сборки корабля.

— Вы, наверное, плохо представляете себе, что значит личный контакт для соляриан. Ничего отвратительней этого не бывает. На Земле для вас это, вероятно, пустяки. Поэтому вы не понимаете, как ужасно это для нас. Впрочем… — в ее голосе зазвучало любопытство, глаза сверкнули. — Ведь я права? Личные встречи — обычная вещь для вас, не так ли?

– А может быть, – вырвалось вдруг у Конвея, – причина аварии – как раз вот эти самые шероховатости? – Склонившись к обшивке, он направил луч своего фонаря под острым углом к ней, а Флетчер старательно присматривался, ища зазор. – Вероятно, – продолжал развивать свою мысль Конвей, – все беды оставшихся в живых – это уже последствия того, что случилось с кораблем. Как знать – быть может, необычайно плотное соединение пластин на обшивке предназначено как раз для защиты от некоей скоротечной коррозии, которая эндемична для родной планеты этих существ.

— Ну, конечно, — сдержанно ответил Бэйли.

Последовала продолжительная пауза, затем капитан Флетчер сказал:

– Гипотеза очень неприятная, доктор. Если так, то эта ваша «скоротечная коррозия» способна и на наш корабль наброситься. Но я так не думаю. Шероховатые участки обшивки – тот же самый металл, что и повсюду на обшивке. Это не коррозия. Кроме того, эти пятна на места соединения пластин не накладываются.

— И вас эти встречи ничуть не беспокоят?

Конвей промолчал. Догадка уже начала формироваться в дальних уголках его сознания, но его спугнул громкий голос Чена, прозвучавший в наушниках:

— Ну, конечно, нет.

– Сэр, вот он!

Чен и Хэслэм нашли нечто вроде большой круглой пластины примерно с метр диаметром, и к тому времени, как к ним присоединились Флетчер, Конвей и Приликла, помечали ее флюоресцентной краской. Больших шероховатых пятен ни внутри окружности, ни вне ее не было видно – только ближе к нижнему краю виднелись два маленьких пятнышка. При более внимательном рассмотрении выяснилось, что эти пятнышки находятся внутри кружка небольшого диаметра.

— Знаете, — в голосе Гладии послышалось колебание, — в фильмах о Земле об этом как-то мало говорится, но мне всегда хотелось знать… можно, я задам вам один вопрос? Вы не рассердитесь?

– Тут, – с трудом скрывая волнение, проговорил Чен, – может находиться механизм открывания люка.

— Задавайте, — спокойно ответил Бэйли.

– Вероятно, вы правы, – отозвался капитан. – Отлично поработали. Теперь установите портативную шлюзовую камеру поверх этого люка. Скорее. – Он прижал датчик к обшивке и сообщил: – За этой пластиной – просторное помещение. Следовательно, это почти наверняка входной люк. Если не сумеем открыть его вручную, придется вскрывать.

– Приликла? – позвал Конвей.

— Вы, наверное, женаты, не так ли? И вы получили вашу жену по назначению?

– Ничего, друг Конвей, – откликнулся эмпат. – Излучение изнутри корабля слишком слабое, чтобы отличить его на фоне прочих источников эмоций.

— Я действительно женат, но у нас не существует назначений подобного рода.

– Медицинская палуба, – поспешно проговорил Конвей, дождался ответа Мерчисон и продолжал: – Учитывая состояние пострадавших, не могли бы вы прибыть сюда с портативным анализатором? Пробы воздуха будут взяты в самое ближайшее время, и мы многое выиграем, если вы проанализируете их здесь, на месте. Заодно и носилки захватите.

— И вы, конечно, видитесь со своей женой, когда захотите, и так же поступает она, и вы оба считаете это нормальным?

– Я ждала подобного распоряжения, – торопливо откликнулась Мерчисон. – Буду через десять минут.

Бэйли молча кивнул.

Конвей и капитан даже не обратили внимания на то, что творилось позади них, хотя легкий удар по спине почувствовали. Чен и Хэслэм расправили складки и растянули прозрачный пластик портативной шлюзовой камеры, после чего подсоединили ее к обшивке с помощью мгновенно действующего герметика. Флетчер сосредоточил все свое внимание на механизме открывания люка – он утверждал, что под маленькой круглой панелью может находиться только он. Все свои размышления и действия он подробно описывал словами для Доддса, который, оставшись на «Ргабваре», вел видеозапись всего происходящего.

– Два небольших шероховатых участка внутри этой окружности не вызваны, на мой взгляд, коррозией, – разглагольствовал Флетчер. – Скорее всего эти участки обшивки загублены искусственно, намеренно, в целях создания наилучшего сцепления с металлом при прикосновении к нему конечностями, на которые надеты металлизированные перчатки…

— Ну, и… когда вы видитесь, предположим, вам хочется… — Она остановилась в нерешительности, как бы подыскивая выражение: — Предположим, вам захочется, — снова начала она, — можете ли вы в любое время… — Она, окончательно смешавшись, замолчала.

– Я в этом не уверен, капитан, – возразил Конвей. Догадка снова начала приобретать очертания в его сознании.

Флетчер, пропустив его возражение мимо ушей, продолжал:

Но Бэйли и не думал помочь ей.

– …что облегчило бы членам экипажа оперирование этим диском. Итак, этот маленький диск можно повернуть по часовой стрелке или против, вкрутить или выкрутить по резьбе, нажать и тем самым утопить или нажать и тем самым приподнять. Целым рядом способов можно привести этот диск в положение «открыто» и «закрыто».

Наступило молчание.

Капитан совершил все эти манипуляции, но ничего не добился. Он увеличил мощность ручных и ножных магнитов, чтобы сильнее надавать на непокорный диск, нажал на шероховатые точки большим и указательным пальцами и снова попробовал повернуть диск. Его рука при этом чуть соскользнула, и в результате большой палец надавил на диск сильнее. Левый край диска тут же ушел под обшивку, а правый приподнялся. Даже через лицевую пластину было видно, как покраснел капитан.

— Не обращайте на меня внимания, — нервно заговорила молодая женщина, — не понимаю, с чего это я задаю вам такие странные вопросы… Ну как, вы узнали от меня все, что хотели? — Ее голос задрожал, и казалось, она вот-вот заплачет.

– Несомненно, данный диск мог представлять собой всего-навсего обычный рычажковый выключатель.

Неожиданно большая круглая пластина тоже задвигалась и ушла внутрь. Наружу хлынул воздух изнутри корабля. Оболочка шлюзовой камеры надулась, металлический наружный люк взлетел ввысь, а все спасатели оказались внутри большого надувного полушария из прозрачного пластика. У них на глазах крышка люка открылась окончательно, и из нее выехал короткий трап, вскоре замерший в том положении, которое занял бы, если бы звездолет совершил посадку.

— Еще немного… — ласково сказал Бэйли. — У меня к вам просьба, Гладия… Постарайтесь забыть тот факт, что никто не мог бы увидеться с вашим мужем. Предположим, что кто-то все же к нему явился. В таком случае, кто бы это мог быть, как вы думаете?

Тут появилась Мерчисон. Глядя на товарищей через прозрачный пластик, она сказала:

— Бесполезно гадать. Никто и никогда не смог бы решиться на такой шаг, уверяю вас.

– У вас в камере – воздух изнутри корабля. Если бы я имела возможность произвести обмеры шлюзовой камеры звездолета и нашей переносной камеры, я бы смогла определить газовый состав воздуха под обшивкой… Я иду к вам.

— Однако, кто-то все же решился, Гладия. Ханнис Груэр сказал, что имеются веские основания подозревать кого-то определенного.

– Это явно посадочный люк, – заявил капитан. – Для забортных работ в открытом космосе должен иметься другой – меньшего диаметра и не такой сложной конструкции и…

Невеселая улыбка тронула губы молодой женщины.

– Нет, – возразил Конвей негромко, но решительно, и добавил: – Эти существа ни за что бы не вышли за борт корабля. Они бы побоялись потеряться.

— Я знаю, кого он имел в виду, — сказала она.

Мерчисон молча смотрела на него, а капитан нетерпеливо проговорил:

— Неужели? Кого же?

– Я вас не понимаю, доктор. Приликла, был ответ со стороны уцелевших членов экипажа, когда мы открыли люк?

Гладия дотронулась своей маленькой ручкой до горла:

– Нет, друг Флетчер, – ответил эмпат. – Друг Конвей излучает слишком сильные эмоции для того, чтобы я мог уловить излучение, исходящее от пострадавших.

— Меня, — вымолвила она просто.

Капитан несколько мгновений молча смотрел на Конвея, после чего неловко заметил:

– Доктор, моя профессия – изучение инопланетных механизмов, систем управления и устройств связи. Мой огромный опыт в этой области привел к тому, что меня назначили капитаном звездолета неотложной медицинской помощи. То, что мне удалось довольно быстро справиться с механизмом открывания люка, – следствие моего опыта, с одной стороны, и чистой удачи – с другой. И я не вижу причин, доктор, для того, чтобы вы, человек, располагающий богатым опытом в другой сфере испытывали раздражение только из-за того, что…

– Простите, что прерываю вас, друг Флетчер, – робко вмешался Приликла, – но друг Конвей не раздражен. Он излучает сильнейшее изумление.

Мерчисон и капитан озадаченно уставились на Конвея. Очевидного вопроса никто не задал, но Конвей все же ответил на него. Он очень серьезно проговорил:

ЭЛИА БЭЙЛИ СТАНОВИТСЯ СВИДЕТЕЛЕМ НОВОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

– Зачем слепым понадобилось лететь к звездам?

Капитану потребовалось несколько минут для того, чтобы он согласился, что предположение Конвея согласуется со всеми обнаруженными фактами, но и тогда Флетчер не пожелал окончательно увериться в том, что кораблем-диском управляли слепые. Действительно: шероховатые участки на обшивке звездолета располагались именно в таких местах, где существу, лишенному зрения, но сохранившему осязание, могла грозить опасность – в частности, вблизи от дюз. Вероятно, более мелкие участки с шершавой поверхностью, расположенные на ребре диска через равные промежутки, обозначали, что рядом – дюзы набора высоты. А многочисленные более мелкие пятнышки, разбросанные по всей поверхности диска, принятые спасателями за странную разновидность ржавчины, помогали слепым обитателям корабля найти доступ к инструментальным панелям и прочитать какие-то инструкции, написанные на местном эквиваленте шрифта Брайля.

— Я должен заметить, коллега Элиа, — неожиданно заговорил Даниил, — что это вполне логичное и очевидное заключение.

Категорическое отсутствие прозрачных материалов – в особенности иллюминаторов, также подтверждало теорию Конвея, хотя не исключалось, что иллюминаторы просто-напросто закрыты подвижными металлическими панелями. Флетчер отметил стройность и последовательность теории Конвея, но ему хотелось верить, что члены экипажа этого корабля все же были зрячими, но «видели» в какой-то иной части электромагнитного спектра.

– А «шрифт Брайля» тогда зачем? – спросил Конвей. Но Флетчер ему не ответил. Чем дальше, тем очевиднее становилось, что шероховатые пятнышки на панелях и выключателях предназначались не только для того, чтобы обеспечивать сцепление. Пятнышки были индивидуальны, как отпечатки пальцев.

Бэйли удивленно взглянул на своего партнера.

Внутри корабля, как и снаружи, стены оказались металлическими, без какой-либо окраски. Шлюзовая камера была довольно просторной – спасатели стояли в ней во весь рост, но два диска, которые, как теперь было известно, служили для открывания и закрывания люков, располагались всего в несколько дюймах от пола. На полу также виднелось несколько свежих царапин – похоже, не так давно загружали или выгружали что-то тяжелое, с острыми краями.

— Почему очевидное, Даниил?

– С физиологической точки зрения, – сказала Мерчисон, – эти существа могут выглядеть как угодно. Может быть, это какое-то крупное создание, но его хватательные конечности находятся на низком уровне? Или, быть может, они, наоборот, очень малы и выстроили этот корабль для более крупных существ или рассчитывали, что те будут их посещать? Если справедливо последнее, то спасательная операция не должна быть чревата сильными ксенофобическими реакциями. Эти существа уже знают о существовании других разумных созданий и вероятности того, что их спасут представители другой расы.

– Скорее всего, мэм, – прервал ее размышления капитан Флетчер, – это грузовой люк и царапины оставил крупный груз, а не какие-то приятели хозяев корабля. Все готовы ко входу?

— Сама госпожа Дельмар заявляет, что она была единственной особой, с которой когда-либо встречался правитель доктор Дельмар. Социальные обычаи на Солярии таковы, что даже она не может привести сколько-нибудь логичных доводов в пользу существования иной альтернативы. Поскольку только одна определенная особа могла видеться с убитым, только эта особа и могла нанести удары. Так, очевидно, считает и правитель Груэр.

Не отвечая, Мерчисон включила фонарь на шлеме на полную мощность. Капитан и Конвей последовали ее примеру.

— Но он также утверждал, — заметил Бэйли, — что и эта особа не могла совершить убийства.

Флетчер уже позаботился о том, чтобы у него была возможность поддерживать двустороннюю связь с Хэслэмом и Ченом, остававшимися снаружи, а также с Доддсом на борту «Ргабвара». Для этого ему нужно было прикасаться шлемом к металлической обшивке чужого звездолета, и тогда вся обшивка превращалась фактически в продолжение его антенны. Капитан опустился на колени и нажал на диск, расположенный чуть выше пола под наружным люком. Люк закрылся, после чего капитан повторил ту же операцию с внутренним люком.

— При этом он имел в виду тот факт, что на месте преступления не было найдено никакого оружия, — по-прежнему бесстрастно говорил Даниил. — Но, возможно, госпожа Гладия Дельмар могла бы объяснить это обстоятельство.

Несколько секунд ничего не происходило, но вот все услышали свист воздуха, наполнявшего шлюзовую камеру, и ощутили давление на скафандры. Как только внутренний люк открылся и фонари спасателей осветили часть темного пустого коридора, Мерчисон принялась торопливо нажимать кнопки на панели своего портативного анализатора.

И он указал с холодной, чисто “роботической” вежливостью на Гладию Дельмар, все еще находившуюся на экране. Ее глаза были опущены, маленький ротик сжат.

– Ну, чем они дышат? – нетерпеливо поинтересовался Конвей.

“О, дьявол! — подумал Бэйли. — Совсем забыли про нее”. Возможно, он был раздражен, поэтому забыл о ее присутствии. А раздражение вызвал в нем не кто иной, как Даниил Оливау со своим, лишенным всякой эмоциональности, подходом к решению загадки. Или он был недоволен самим собой?.. И своим чересчур эмоциональным подходом?.. Кто знает… В настоящее время он не собирался заниматься психоанализом.

— На сегодня достаточно, Гладия, — сказал он. — Как там у вас говорят? Конец контакту или еще что-нибудь?.. Во всяком случае, до свиданья.

Она мягко ответила:

– Секундочку, сейчас проверю еще раз, – отозвалась Мерчисон и вдруг неожиданно подняла лицевую пластину своего шлема и, улыбнувшись, спросила: – Кажется, Я ответила на ваш вопрос?

— Иногда говорят — прекратить контакт, но мне лично “до свиданья” нравится больше. Вы, кажется, встревожены, Элиа? Мне очень жаль. Но я привыкла к тому, что люди считают меня виноватой.

— А в действительности, это вы убили своего мужа, госпожа Гладия? — внезапно спросил Даниил.

Когда Конвей «распечатал» свой шлем, первым делом от небольшой разницы давления у него заложило уши. Он сказал:

– Итак, пострадавшие – теплокровные кислорододышащие существа, нуждающиеся в атмосферных условиях, приближающихся к земной норме. Это упрощает подготовку палаты.

— Нет! — негодующе воскликнула она.

Флетчер немного помедлил, но затем тоже поднял пластину на шлеме и сказал:

– Давайте для начала разыщем их.

— В таком случае, до свиданья, госпожа Гладия.

Спасатели шагнули в отверстие люка и оказались в коридоре с металлическими стенами – совершенно гладкими, за исключением немногочисленных вмятин и царапин на потолке и стенах. Коридор тянулся примерно на тридцать метров и уводил к центру корабля. В самом конце коридора на палу валялось нечто непонятное, напоминавшее клубок металлических прутьев, торчащих из какой-то темной массы. Магнитные подошвы Мерчисон, поспешившей вперед, громко стучали по стальному полу.

Следы гнева еще не успели исчезнуть с ее лица, как изображение уже погасло. На какое-то мгновенье Бэйли продолжал чувствовать на себе взгляд ее глубоких серых глаз. Одно ему ясно. Пусть она говорит о том, что привыкла к мнению окружающих, ее реакция на вопрос Даниила говорила о другом. Интересно, сколько правды и сколько лжи произносит ее очаровательный ротик? Наконец Бэйли остался один на один с Даниилом.

– Осторожнее, мэм, – предупредил ее капитан. – Если гипотеза доктора верна, то все пульты, выключатели, таблички с инструкциями и предупреждениями должны быть снабжены тактильными индикаторами. Внутри корабля включено электричество – иначе люк бы не открылся и мы бы не проникли сюда. Если экипаж живет и работает в кромешной темноте, то нам здесь тоже надо думать, если так можно выразиться, руками и ногами и не прикасаться этими самыми руками и ногами ни к чему такому, что похоже на пятна ржавчины.

— Ну, что же, Даниил, — со вздохом произнес детектив, — все же я думаю, что я не такой уж дурак.

– Я буду осторожна, капитан, – пообещала Мерчисон.

— Я никогда этого про вас не думал, — невозмутимо промолвил робот.

Обернувшись к Конвею, Флетчер сказал:

— В таком случае, объясните мне, что означало ваше замечание о необнаруженном орудии убийства? И откуда вы это знаете?

– Внутренний люк закрывается с помощью такого же механизма, что и наружный, и механизм этот расположен внизу, у самого пола. – Он направил луч своего фонаря в эту сторону и указал на кружок меньшего диаметра чуть в стороне от устройства, ведавшего открыванием люка. – Прежде чем мы двинемся дальше, мне хотелось бы узнать, для чего служит этот диск.

— Видите ли, коллега Элиа, у меня имеется некоторая дополнительная информация.

– Ну, – хмыкнул Конвей, – в одном мы с вами можем не сомневаться: это не электрический выключатель.

— В чем же она заключается?

Капитан нажал на диск.

— Правитель Груэр обещал прислать результаты проведенного ими расследования. Сегодня утром я получил копию докладной записки солярианских следователей, разумеется не профессионалов.

Мерчисон совсем не по-дамски охнула, когда коридор залило ярким желтоватым светом, источник которого располагался где-то в конце коридора.

— Почему вы не показали мне ее?

– Без комментариев, – проговорил капитан.

— Я полагал, что будет более рационально, чтобы вы проводили первый допрос, не ознакомившись с этой запиской. Вы сами считаете, что неправильно начинать расследование преступления, имея какие-то предвзятые идеи. В особенности, если эти идеи навязаны вам людьми, которые, по их собственному признанию, не добились сколько-нибудь существенных результатов. Именно поэтому я, чувствуя, что процесс моего логического мышления также оказался под воздействием посторонних заключений, не вмешивался в ваш разговор с госпожой Дельмар.

Конвей почувствовал, как вспыхнули от смущения его щеки, и пробормотал нечто несуразное насчет того, что освещение тут, видимо, предусмотрено для удобства зрячих посетителей.

– Если это посетитель, – сказала Мерчисон, добравшаяся до дальнего конца коридора, – то ему тут удобств не обеспечили. Посмотрите.

Логическое мышление! Невольно в голове Бэйли промелькнул обрывок разговора, который он когда-то имел со специалистом-роботехником. “Роботы логичны, но не разумны”, — сказал ему роботехник.

Коридор сворачивал вправо, но доступ в эту его часть преграждала прочная стальная решетка, вырванная «с мясом» снизу и с одной стороны. За сломанной решеткой из стен и потолка торчали острые металлические прутья. Но на все это скопление металла спасатели особого внимания не обратили, поскольку перед ними предстали трое инопланетян, лежавших посреди больших высохших луж жидкости, вытекшей из их тел.

— Однако вы все же включились в разговор, — возразил Бэйли.

Конвей сразу заметил, что эти существа принадлежат к двум совершенно разным видам. Более крупное существо напоминало худларианина, но было менее массивно. Ноги, более толстые и короткие, чем у ФРОБ, торчали из-под полусферического панциря, немного выгнутого наружу по краю. Из отверстий, расположенных чуть выше, торчали четыре не слишком тонких щупальца, заканчивающихся уплощенными острыми наконечниками с зазубренными краями. Посередине между двумя отверстиями, из которых росли щупальца, располагалось отверстие побольше, из него торчала голова с огромной пастью и острющими зубами. Совсем немного места оставалось для того, чтобы на этой голове поместились два глаза, прятавшихся на дне глубоких костяных впадин. Первое впечатление у Конвея было такое, что перед ним живая машина для убийства.

— Да, коллега Элиа, я задал вопрос госпоже Гладии Дельмар, но только по той причине, что к тому времени я уже располагал некоторыми данными, подтверждающими подозрения правителя Груэра.

Ему пришлось мысленно напомнить себе о том, что в штате Главного Госпиталя Сектора трудились несколько сотрудников, принадлежавших к высокоразвитым в интеллектуальном отношении видам, но сохранившим в целости то природное оружие, которое позволило им некогда взобраться на вершину эволюционного древа на их родных планетах.

— А именно?

Другие два существа принадлежали к виду, отличавшемуся более скромными размерами, и средствами обороны и нападения природа их наделила гораздо менее щедро. Эти создания имели форму почти правильных кругов диаметром чуть более метра при взгляде сверху, а сбоку являли собой уплощенный овал. В каком-то смысле внешне они походили на свой корабль, но имели еще одну отличительную особенность: из широкой узкой щели, которая, по всей вероятности, являлась ротовой полостью, у них торчал длинный тонкий рог – впрочем, вполне вероятно, это было жало. Верхняя губа была шире и толще нижней. У одного из мертвых существ верхняя губа накрывала нижнюю – видимо, таким образом эти существа закрывали рот. Верхняя и нижняя сторона тела странных созданий была покрыта чем-то вроде мозолей, размер которых варьировал от горошинки до подушечки большого пальца человека. Такие же мозоли располагались по краю тела. Мозоли снизу оказались намного грубее тех, что располагались сверху. Судя по всему, эти органы предназначались для движения и осязания.

— Мое убеждение логически следует из всего поведения госпожи Гладии Дельмар.

– Мне совершенно ясно, что тут произошло, – заявил капитан Флетчер. – Двое членов экипажа этого корабля погибли, когда это крупное существо вырвалось на волю вследствие недостаточной крепости решетки. Вероятно, аварийный маяк был выброшен существами, оставшимися в живых – теми, которых обнаружил Приликла.

— В таких вопросах следует быть более точным, Даниил.

Одно из круглых существ, сильно израненное, валялось возле задней ноги своего убийцы подобно изодранному коврику. Его спутник, столь же безнадежно мертвый, не так пострадал от ран и, пожалуй, смог бы спастись бегством, проникнув в небольшое отверстие в стене над самым полом, но убийца наступил на него и раздавил. Но перед тем как погибнуть, существо успело несколько раз уколоть убийцу в ногу своим жалом или рогом, который так там и застрял.

— Давайте рассуждать логически, коллега Элиа. Предположим, что вышеупомянутая особа виновна, но, естественно, стремится доказать свою невиновность. В этом случае ее главная цель — убедить в этом следователя.

– Согласен, – кивнул Конвей. – Но одно меня озадачивает. Впечатление такое, что эти слепцы обустроили свой корабль так, чтобы здесь могли разместиться более крупные существа. Зачем им понадобилось тратить столько сил на поимку таких опасных зверей? Наверное, они им зачем-то были очень нужны или высоко ими ценились, если команда слепцов пошла на такой риск.

— Ну, и что же?

– Вероятно, они обладают оружием, которое несколько снижает риск, – возразил Флетчер. – Быть может, это оружие обладает большим радиусом действия и намного более эффективно, нежели эти рога или жала. Просто-напросто эти двое не захватили с собой оружие и пали жертвой своей беспечности.

— При этом она пользуется всем, что только в ее возможностях, прежде всего человеческими слабостями следователя, не так ли?

– Какое же, интересно, оружие дальнего радиуса действия, – съехидничал Конвей, – могли сконструировать существа, наделенные только чувством осязания?

— Пока еще не убедительно.

Мерчисон попробовала предотвратить разгорающийся спор. Она сказала:

— Наоборот, — прозвучал спокойный ответ. — Вы заметили, я полагаю, что все свое внимание вышеупомянутая особа сконцентрировала на вас.

— Это — естественно. Я вел допрос, — вставил Бэйли.

– Мы не знаем наверняка, что они наделены только осязанием, хотя они и слепы. Что же касается ценности более крупных существ, то они могли бы, к примеру, служить источником питания или каких-то ценных медикаментов. Впрочем, причина их необходимости на борту может быть совершенно невероятной. Прошу простить меня. – Она включила радиоустройство и проговорила: – Нэйдрад. У нас три трупа, которые нужно поместить в лабораторию. Перевезите их в носилках во избежание пагубного действия декомпрессии. – Снова обратившись к Конвею и капитану, патофизиолог продолжала: – Думаю, другие члены экипажа этого корабля не станут возражать против того, что я произведу вскрытие их товарищей – тем более что более крупное существо уже начало эту процедуру.

— Но она обратила свое внимание на вас еще прежде, чем она знала, кто будет вести допрос. Логически рассуждая, она могла скорее предположить, что допрашивать ее буду я, как представитель Авроры. Однако она с самого начала сосредоточила внимание на вас.

— Ну и какой вывод вы делаете из этого?

Конвей кивнул. Они оба понимали, что чем больше Мерчисон узнает о физиологии и обмене веществ погибших существ, тем больше будет шансов помочь уцелевшим слепцам.

— Только тот, что именно вы, коллега Элиа, являетесь ее надеждой. Вы — пришелец с Земли. Она изучала обычаи Земли, как она сама говорила. Вы помните, например, что она нисколько не была удивлена моей просьбой затемнить окна.

С помощью Флетчера медики извлекли из-за решетки труп крупного существа, с трудом протащив его под торчащими из стен острыми прутьями. Решетку пришлось доломать, для чего потребовались недюжинные усилия всех троих. В результате этой работы люди убедились в том, что это существо явно обладало немалой силой, если сумело произвести такие разрушения. Как только труп оказался в коридоре и повис в невесомости, его щупальца распластались в стороны и практически перегородили коридор.

— Ну и что же?

Когда все трое стали подталкивать труп к люку, Мерчисон сказала:

— Поскольку она специально интересовалась вашей планетой, она, безусловно, знакома со слабостями, присущими ее обитателям. Она, несомненно, знает, что на Земле запрещено публично обнажать женское тело, а также о том, какое впечатление это должно произвести на мужчину-землянина.

– Расположение ног и щупалец у этого существа такое же, как у худлариан-ФРОБ, но оно имеет однотонный панцирь, более толстый, чем у мельфиан-ЭЛНТ. Это создание явно не травоядное. Учитывая тот факт, что оно теплокровное кислорододышащее и что его конечности не приспособлены для хватания и удерживания орудий или материалов, я бы предварительно классифицировала его как ФСОЖ и выразила бы предположение о том, что данное существо неразумно.

— Но ведь она объяснила различие между личной встречей и телеконтактом… — пробормотал Бэйли.

– Определенно неразумно, учитывая обстоятельства, – проговорил Флетчер, когда они вернулись к зарешеченному отрезку коридора. – Это было сбежавшее подопытное животное, мэм.

— Да, верно. Но ее объяснение достаточно ли убедительно? Полагаю, что нет. Вспомните, дважды она показалась в туалете, который с вашей земной точки зрения был крайне неприличным.

– Мы, медики, – с улыбкой отозвалась Мерчисон, – никогда не рискуем собой – особенно когда речь идет о работе с неизвестными существами. Но пока я не готова классифицировать этих бедных слепцов.

— Итак, — медленно сказал Бэйли, — из всего этого вы делаете заключение, что она пыталась соблазнить меня?

Поскольку Мерчисон была самой миниатюрной из троих, именно ей пришлось пролезать между прутьями для того, чтобы извлечь из-под них труп слепца. Если бы покрытый панцирем злодей не вывернул из стены часть прутьев, она бы ни за что не смогла дотянуться до трупа.

— Сформулируем так: она пыталась повлиять на вашу профессиональную объективность. И надо заметить, что хотя я не разделяю человеческих реакций на возбудители подобного рода, все же, судя по данным, зафиксированным в моем запоминающем устройстве, госпожа Дельмар вполне отвечает требованиям женской физической привлекательности. Более того, ваша реакция полностью убедила меня в том, что вы разделяете это мнение и относитесь вполне одобрительно к ее внешности. Итак, я пришел к выводу, что госпожа Дельмар сознательно избрала правильную линию поведения, и ей действительно удалось расположить вас в свою пользу.

– Это, – сказала она, тяжело дыша, – очень странная клетка.

— Послушайте, — сердито, но несколько смущенно сказал Бэйли, — совершенно независимо от того впечатления, которое она могла произвести на меня, я прежде всего служитель закона, понимаете? Никакая женская привлекательность не заставит меня отступить от беспристрастного проведения дела. А теперь довольно об этом. Посмотрите те донесения, которые вы получили.

Бэйли молча прочитал поданную ему бумагу. Потом подумал и прочитал бумагу вторично.

Несмотря на яркое освещение, спутники не видели другого конца зарешеченной части коридора, поскольку он представлял собой кольцо, параллельное линии ребра корабля. Здесь, ближе к центру звездолета, дуга окружности была короткой и более крутой, потому разглядеть что-либо можно было лишь на расстоянии метров в десять, не более. Но на всем протяжении видимой части коридора из стен и потолка торчали стальные колья. Некоторые из них были заострены, другие заканчивались лопаточками, третьи – чем-то вроде шипастых булав. Все эти колья выходили из щелей в стене, и, судя по всему, ими можно было управлять – двигать вверх и вниз, поворачивать под углом. Те же прутья, что торчали сверху, можно было только опускать и поднимать.

— В игру вошел новый фактор, — медленно сказал он, — а именно — робот.

– Мне тоже она кажется странной, мэм, – отозвался капитан. – Ничего подобного при изучении внеземных космических технологий мне не встречалось. С одной стороны, это просторная клетка – вернее говоря, длинная, если у нее есть продолжение. Вероятно, она предназначалась для содержания не одного животного, либо здесь содержалась одна особь, но ей были созданы условия для свободного передвижения. Я только высказываю предположение, но все эти прутья и колья, на мой взгляд, могут предназначаться для того, чтобы животное можно было остановить в любом месте посреди клетки – для того чтобы накормить, к примеру, или для проведения каких-то экспериментов.

Даниил Оливау кивнул.

— Она почему-то не сказала про робота, — задумчиво произнес Бэйли.

– Я бы сказал, предположение весьма логичное, – ответил Конвей. – А решетка была страховочным средством – на тот случай, если бы вся эта система колючек вышла из строя. Увы, в данном случае решетка оказалась ненадежной и атаку подобного экземпляра не выдержала. Но мне вот что интересно: какова длина этого коридора? Если мы мысленно продолжим эту дугу, то она приведет нас как раз к тому месту, где Приликла обнаружил уцелевших существ. Судя по его заключению, одно из этих существ излучало злость, характерную для примитивного, даже животного уровня, а вот излучение второго существа отличается большей сложностью.

— Вы не так поставили вопрос, — заметил Даниил. — Вы спросили, не присутствовал ли кто-нибудь в комнате, где она обнаружила тело. А робот вовсе не “кто-нибудь”.

Давайте предположим, – продолжал Конвей, – что существует еще один крупный инопланетянин в другом конце этой клетки, а может быть, он тоже вырвался из клетки. Где-то рядом с ним – тяжелораненый слепец, которому не так повезло, как его сородичу, в том смысле, что ему не удалось убить злодея…

Бэйли кивнул. Если бы он сам был на месте обвиняемого и его спросили бы, кто находился на месте преступления, он вряд ли упомянул бы неодушевленные предметы.

Конвей запнулся и умолк, поскольку у всех троих в наушниках зазвучал голос Нэйдрад, сообщавшей, что она прибыла к люку с носилками. Мерчисон, подталкивая труп первого слепца к люку, сказала:

— Скажите, Даниил, имеет ли на Солярии законную силу свидетельство робота?

– Подождите несколько минут, Нэйдрад, и вы сможете забрать все три трупа.

Пока Конвей излагал свои соображения, Флетчер не сводил с него глаз. Взгляд у капитана был не слишком довольный -его явно не порадовала мысль о том, что где-то по кораблю бродит еще один озлобленный ФСОЖ. Он указал на труп второго слепца и взволнованно проговорил:

— Я не понимаю вас, коллега Элиа. Имеет ли робот право давать свидетельские показания? Почему вы сомневаетесь в этом?

– Этому почти удалось убежать после того, как он прикончил ФСОЖ своим жалом. И если мы поймем, куда он пытался убежать, мы, пожалуй, поймем, где искать его напарника, который сумел спастись.

— Потому, что роботы это машины, Даниил. У нас на Земле они не могут быть законными свидетелями.

– Я вам помогу, – сказал Конвей.

— Однако отпечатки пальцев или фотографии у вас принимаются во внимание? Почему же можно не считаться с показаниями робота? Не вижу логики в подобных рассуждениях, коллега Элиа. И у нас на Авроре и на Солярии показания робота имеют ту же законную силу, что и показания людей.

Время для спасения оставшихся в живых, к какому бы виду они ни принадлежали, неумолимо истекало.

Бэйли не стал оспаривать логику рассуждений своего партнера. Он погрузился в молчание. Тщательно пытался он восстановить в памяти и связать между собой известные ему факты. Гладия, обнаружив труп мужа, сейчас же вызвала роботов. Но к тому моменту, когда они появились, она лежала без чувств. Согласно докладу роботов, помимо трупа и бесчувственной Гладии, в лаборатории находился еще робот. Как было установлено, этот робот не входил в число домашних роботов семьи Дельмар. Никто из домашних роботов не знал его. Серийный номер на нем отсутствовал. Неизвестный робот был совершенно испорчен. Все каналы связи его пози-тронного мозга были расстроены, и мозг полностью вышел из строя. От него невозможно было добиться никакой разумной реакции. На все вопросы он отвечал одной-единственной фразой: “Вы хотите убить меня… вы хотите убить меня… вы хотите убить меня…” На месте убийства не было обнаружено ничего, что бы могло быть использовано в качестве оружия, которым был нанесен удар, раскроивший череп Дельмара.

— Я голоден, Даниил, — заявил Бэйли, кончив просматривать бумаги. — Поедим, а затем надо снова повидаться с правителем Груэром или, — поправился он, — хотя бы с его изображением.

В стене на уровне пола обнаружилось прямоугольное отверстие, достаточно широкое и глубокое, чтобы в него мог проникнуть слепец. Он успел почти на треть протиснуться в эту щель. Когда Конвей и Флетчер потянули его к себе, они ощутили сопротивление. Пришлось потянуть чуть сильнее. Наконец они вытащили трупик целиком и, подталкивая его перед собой, направились к Мерчисон, которая ждала их около люка, дабы загрузить носилки всеми тремя трупами сразу. Неожиданно в наушниках послышался взволнованный голос:

Когда с Ханнисом Груэром был установлен контакт, он сидел за обеденным столом. Не спеша, он выбирал еду из множества блюд, которыми был уставлен стол, а затем старательно и без особой охоты прожевывал пищу.

“Вероятно, он уже очень стар… возможно, ему лет около двухсот, — подумал Бэйли. — За такое время процесс еды ему может наскучить”.