— У меня два задания для вас, — продолжал Бэйли.

— Я слушаю вас, коллега Элиа.

— Во-первых, выясните у доктора Тула, в каком состоянии он нашел госпожу Дельмар после смерти ее мужа, сколько времени потребовалось на то, чтобы привести ее в чувство. Во-вторых, узнайте, кто займет пост Груэра, как главы Департамента Безопасности, и организуйте мне беседу с ним завтра с утра. Что касается меня, — продолжал он без всякого энтузиазма, — я лягу в постель и, надеюсь, сумею заснуть. Как вы думаете, мог бы я получить какую-нибудь приличную книгу-фильм здесь?

— Я сейчас вызову робота, ведающего фильмотекой, — ответил Даниил.

Бэйли неизменно раздражало общение с роботами.

— Нет, — сказал он, когда вызванный робот предложил ему несколько книг-фильмов. — Меня не интересует ни евгеника, ни роботехника. Мне нужна обыкновенная беллетристика. Что-нибудь о жизни на Солярии.

— Возможно, господин интересуется приключенческой литературой прошлого, или отличным обзором по химии с движущимися моделями атомов, или справочниками по галактографии, — монотонно перечислял робот. Предлагаемый список был бесконечным. Бэйли мрачно слушал, а потом сказал:

— Ладно, парень, вот эти подойдут, — и схватил несколько книг-фильмов.

— Нужно ли помочь господину? — почтительно спросил робот.

— Нет, — рявкнул Бэйли, — оставайся там, где ты есть.

Уже лежа в постели с освещенным изголовьем, Бэйли почти пожалел о своем отказе от услуг робота. Книги-фильмы раньше он никогда не видел и не знал, как с ними обращаться. В конце концов, после больших стараний, он кое-как разобрался в устройстве и стал кадр за кадром их просматривать. И хотя фокусировка заставляла желать лучшего, все же он испытал известное удовлетворение. Хоть в чем-то он не зависел целиком и полностью от тех созданий…

За два часа Бэйли просмотрел четыре из выбранных им шести фильмов. Он надеялся, что книги помогут ему разобраться в жизни планеты, на которую забросила его судьба, помогут проникнуть в психологию ее обитателей. Но из этого ничего не вышло. В романах описывались люди, перед которыми возникали какие-то несерьезные проблемы, люди, которые вели себя иногда непонятно, а иногда просто по-дурацки. Ну почему, например, героиня считала свою жизнь загубленной только потому, что ее дочь занялась тем же делом, что и она сама? И что было сверхблагородного в том, что какой-то доктор химии стал заниматься роботехникой? Чепуха какая-то! — раздраженно подумал Бэйли, потянулся было за пятым фильмом, но вдруг почувствовал себя смертельно усталым.

Во сне Бэйли видел Джесси. Все было как прежде. Он никогда не покидал Земли. Он и Джесси собирались идти обедать в столовую, впервые по классу С-7. Он был счастлив. И Джесси удивительно хороша. Никогда еще она не была такой красивой. И еще одна необычная вещь приснилась ему. Он взглянул наверх и увидел основание верхних слоев почвы. Больше ничего не было видно. Сверкающее яркое солнце освещало их своими лучами. Это было прекрасно и совершенно не страшно.

Сон не освежил Бэйли, он проснулся хмурым и встревоженным. Он не мешал роботам прислуживать за завтраком и не разговаривал с Даниилом. Молча выпил чашку превосходного кофе, даже не почувствовав его вкуса.

— Коллега Элиа, — мягко обратился к нему партнер.

— Да?

— Контакт с правителем Корвином Атлбишем будет установлен через полчаса.

— Кто такой, черт побери, этот Корвин? — раздраженно спросил Бэйли.

— Он — главный помощник правителя Груэра, коллега Элиа. В настоящее время он возглавляет Департамент солярианской Безопасности.

— Тогда давайте его сейчас же.

— Как я объяснил вам, аудиенция состоится ровно через полчаса.

— Плевать мне на аудиенцию. Давайте его сейчас же. Я приказываю.

— Я сделаю попытку, коллега Элиа, однако он может и не согласиться принять вызов.

— Попробуем, и довольно об этом, Даниил.

Новый глава солярианской безопасности принял вызов. Впервые на Солярии Бэйли увидел человека, точно отвечающего представлениям землян об обитателях Внешних Миров.

Корвин Атлбиш был высок, хорошо сложен, с бронзовой кожей. Его глаза были светло-коричневого цвета, подбородок смел и решителен. Он слегка напоминал Даниила, но ему недоставало совершенства черт робота.

Атлбиш брился. Робот слегка водил по его щекам и подбородку маленьким бритвой-карандашиком.

— Если не ошибаюсь, вы прибыли с Земли? — надменно спросил спейсер, не прерывая своего занятия.

— Я — Элиа Бэйли, полицейский инспектор с Земли, индекс жизни С-7.

— Вы торопитесь, как я вижу, — Атлбиш закончил бритье и небрежным кивком отпустил робота. — Ну что вы хотите сказать мне, землянин?

Бэйли не понравился бы тон собеседника и в лучшие времена. Теперь же он просто вспыхнул.

— Я хочу знать, в каком состоянии находится правитель Груэр.

— Он еще жив. Возможно, он и останется жив, — ответил Атлбиш.

Бэйли кивнул:

— Здесь, на Солярии, отравители недостаточно умелы в обращении с ядами. Груэру дали слишком большую дозу. Половинная доза убила бы его.

— Отравители? Не обнаружено никаких следов яда. Бэйли уставился на Атлбиша.

— Что же, вы думаете, могло быть, кроме яда?

— Что угодно. Мало ли что может случиться с человеком. — Атлбиш потер лицо, чтобы удостовериться, что ни волоска не осталось на нем. — Особенно, когда ему уже перевалило за двести пятьдесят.

— Но если так, должно быть авторитетное медицинское заключение.

— Доклад доктора Тула… — спокойно начал Атлбиш. Но больше Бэйли не мог сдерживаться. Гнев, который кипел в нем с самого утра, наконец-то нашел выход.

— Мне плевать на вашего доктора Тула! — закричал он. — Я сказал, что нужно авторитетное медицинское свидетельство, понимаете — авторитетное. Ваши доктора ни черта не смыслят в медицине, ваши детективы ни черта не смыслят в криминалистике, впрочем, их у вас просто нет. Вам пришлось вызвать детектива с Земли, так вызовите и врача с Земли.

— Если я не ошибаюсь, — холодно осведомился Атлбиш, — вы даете мне указания?

— Вот именно. И выполнять их нужно как можно скорее. Я знаю, что говорю. Груэра отравили. Это произошло на моих глазах. Он начал пить, покачнулся и вскрикнул, что у него жжет в горле. Как прикажете назвать все это, если еще учесть, что именно он, Груэр, опасался… — Бэйли запнулся.

— Опасался чего? — невозмутимо переспросил Атлбиш.

Бэйли внезапно ощутил присутствие Даниила, которому, как представителю Авроры, Груэр не хотел доверять своих секретов. Он помолчал и неловко закончил:

— Опасался некоторых политических осложнений.

Глава солярианской безопасности скрестил руки на груди и надменно посмотрел на детектива.

— У нас не бывает политических осложнений, во всяком случае, в том смысле, в каком они бывают у вас. Груэр хороший солярианин, но несколько впечатлительный человек. Именно он уговорил нас пригласить вас сюда на Солярию. Он даже согласился на присутствие вашего компаньона с Авроры. Я не считал, что все это необходимо. В убийстве Рикэна Дельмара нет ничего непонятного. Безусловно, убийца его жена, и мы скоро выясним, почему и каким образом ей удалось это совершить. Даже если мы не узнаем причин убийства, все равно ее подвергнут генетическому исследованию, и будут приняты все надлежащие меры. Что касается ваших фантазий об отравлении Груэра, то они не представляют для нас никакого интереса.

— Иными словами, вы хотите сказать, что я вам больше не нужен? — недоверчиво спросил Бэйли.

— Да, я полагаю, что вы нам сейчас не нужны. Вы можете, если хотите, возвратиться на Землю. Более того, мы бы попросили вас сделать это.

— Нет, сэр, я не собираюсь повиноваться вам, — вскричал Бэйли и внутренне сам удивился своей реакции на слова солярианина.

— Мы вас вызвали, полицейский инспектор, и мы можем отправить вас обратно. Через час вы должны покинуть Солярию.

— Ну нет. Теперь вы послушайте меня, — Бэйли говорил негромко, но ярость клокотала в нем. — Я вам скажу кое-что. Вам кажется, что вы — великий обитатель Великих Внешних Миров, а я всего лишь ничтожный житель ничтожной Земли. Но при всем том я — то знаю, в чем причина вашего решения. Вы просто испугались, вот и все.

— Немедленно возьмите ваши слова обратно, — солярианин вытянулся во весь свой гигантский рост и сверху вниз с презрением смотрел на землянина.

— Ни в коем случае. Еще раз говорю, вы испугались… Да, да, испугались до смерти. Вы боитесь, что следующим станете вы, лично вы, если не прекратите расследование. Вы сдаетесь так легко, чтобы они вас пощадили, чтобы они сохранили вам вашу презренную жизнь!

Бэйли толком не знал, кто были эти “они” и вообще существовали ли “они”. Но это не имело никакого значения. Он испытывал удовольствие оттого, что его слова попадали в цель и пробивали броню самоуверенности этого спейсера.

— Вам придется уехать немедленно! — Атлбиш повысил голос. Его лицо потемнело от гнева. — Я даю вам сроку один час. Если вы не подчинитесь, предупреждаю вас о возможности дипломатических осложнений.

— Не стоит угрожать мне, солярианин. Я признаю, моя планета для вас ничто. Но я здесь не один. Разрешите представить вам моего коллегу с Авроры, Даниила Оливау. Он не любит много говорить. Но мой коллега с Авроры отлично умеет слушать. Уверяю вас, он не пропускает ни единого слова. А теперь поговорим начистоту, Атлбиш, — Бэйли с удовольствием назвал своего собеседника без титула “правитель”. — У вас, на Солярии, происходят весьма подозрительные штуки. Знайте, что Аврора и остальные Внешние Миры не будут относиться к ним равнодушно. Если вы выгоните нас, ну что ж, это, конечно, ваше дело, но запомните: следующая делегация на Солярию прибудет на военных ракетах. Мы, земляне, хорошо знаем, что происходит при таких визитах.

Атлбиш взглянул на Даниила и произнес — на этот раз в его голосе не было прежней вызывающей надменности:

— У нас не происходит ничего такого, что бы могло касаться чужих миров.

— Правитель Груэр считал иначе, и мой коллега с Авроры слышал его слова (сейчас не время, — промелькнуло в мозгу Бэйли, — останавливаться перед необходимостью сказать ложь).

Даниил повернулся и взглянул на него. Но Бэйли, не обращая внимания, продолжал:

— Знайте, я намерен довести свою работу до конца. Говоря по правде, ничего на свете мне не хочется так, как попасть к себе домой, на мою родную планету. Мне нее здесь противно — дворец, наполненный роботами, в котором я живу, и вы, Атлбиш, и все остальные аристократы-соляриане, и весь ваш паршивый мир человеконенавистников. Но… не вы будете приказывать мне. Во всяком случае, до тех пор, пока не выяснены все обстоятельства того дела, которое мне поручено расследовать. Только попытайтесь избавиться от меня против моей воли, и вы увидите, что за этим последует. Более того, начиная с сегодняшнего дня я беру все расследование в свои руки. И буду вести его своими методами. Когда мне понадобится, я буду лично встречаться и лично, понимаете, лично допрашивать ваших людей, а не любоваться их изображением. Для всего этого мне нужна официальная поддержка вашего Департамента, вам ясно, Атлбиш?

— Но это невозможно, это совершенно невыносимо! — возмущенно воскликнул солярианин.

— Даниил, поговорите вы с ним, — обратился Бэйли к своему партнеру.

Робот поднялся с места и бесстрастно заговорил:

— Как мой коллега сообщил вам, правитель Атлбиш, мы прибыли сюда с целью расследования убийства, совершенного на вашей планете. Очень существенно, чтобы мы преуспели в своей деятельности. Разумеется, мы нисколько не хотели нарушать какие-либо из ваших обычаев, и возможно, у нас и не возникнет необходимости встречаться лично с жителями Солярии, но хотелось бы, чтобы у нас имелось ваше полное одобрение всей нашей деятельности, включая и личные контакты, когда это будет неизбежно. Я получил инструкции от правительства Авроры полностью поддерживать моего уважаемого коллегу с Земли и сделать все, чтобы довести дело до успешного конца. Что касается того, что нам придется покинуть Солярию против своего желания, полагаю, это было бы более чем нежелательно, хотя мы крайне сожалеем, что наше пребывание здесь может затронуть чувства какого-нибудь из жителей вашей планеты.

Бэйли слушал пространную витиеватую речь своего партнера, внутренне усмехаясь. Для тех, кто знал, что Даниил робот, было понятно, что его напыщенная речь была попыткой не затронуть чувства никого из людей, ни Бэйли, ни Атлбиша. Для тех же, кто воспринимал Даниила, как представителя милитаризованной сверхмощной планеты Аврора, его речь звучала как завуалированная вежливой формой серия прямых угроз.

Атлбиш кончиками пальцев прикоснулся ко лбу.

— Я должен подумать, — наконец вымолвил он.

— Только не слишком долго, — резко сказал Бэйли, — в течение ближайших часов мне предстоит совершить несколько визитов, и не телеконтактов, а настоящих визитов. А пока… прервать контакт! — обратился Бэйли к роботу и откинулся на спинку кресла.

Самые разнообразные чувства бушевали у него в груди. Все, что произошло, не было им запланировано. Какой-то импульс толкнул его на неслыханную смелость, импульс, отчасти вызванный поведением Атлбиша, а отчасти рожденный его памятным сном. Сейчас, когда все было позади, он испытывал одновременно и удивление, и чувство гордости. Ну и задал он великолепному солярианину! Как бы хотелось ему, чтобы кто-нибудь из землян слышал, как он отчитывал гордого спейсера. Атлбиш выглядел таким типичным спейсером! Тем лучше, — думал Бэйли, — он получил то, что заслужил. Тем лучше. Одна мысль не давала Бэйли покоя. Почему он проявил такое рвение в вопросах личной встречи с обитателями Солярии? Он не вполне понимал себя. Конечно, такая возможность сильно облегчила бы его работу. Все это так. Но… Данный вопрос чересчур задевал его за живое. Когда он говорил на эту тему, ему казалось, что он готов сделать все, даже уничтожить стены своего дома. Но почему? Что-то в нем поднималось, не связанное ни с какими очевидными соображениями, даже с вопросом безопасности Земли. Но что? Он снова и снова смутно припоминал свой диковинный сон… солнце, солнце, ярко светившее солнце, проникавшее сквозь все слои в глубь залегшего под почвой царства Земли.

Даниил сказал задумчиво (насколько его голос мог выразить какие-то сходные с человеческими эмоции):

— Хотелось бы мне знать, коллега Элиа, достаточно ли безопасно ваше поведение?

— Вы имеете в виду, что опасно блефовать с этим типом? Но ведь получилось удачно, а? Кроме того, то, что я говорил, не вполне блеф. Аврора действительно интересуется тем, что происходит на Солярии. Поэтому вы — здесь. Кстати, благодарю, что вы не поймали меня на некоторой неточности.

— Совершенно естественное решение с моей стороны. Промолчать — означало причинить некоторое незначительное и косвенное неудобство правителю Атлбишу. Уличить вас во лжи означало бы причинить вам весьма значительный и непосредственный вред.

— Потенциалы сравнили, и больший выиграл? Не так ли, Даниил?

— Именно так, коллега Элиа. Полагаю, приблизительно то же самое, хотя и не в столь определенной форме, происходит и в человеческом мозгу. Однако, повторяю, ваше новое намерение не вполне безопасно.

— О каком новом намерении вы говорите?

— Я не одобряю вашего решения лично видеться с людьми. Предпочел бы для вас телеконтакты.

— Понимаю. Но я не нуждаюсь в вашем одобрении, Даниил.

— Но у меня имеются инструкции, коллега Элиа. Я не в курсе того, что именно сообщил вам правитель Груэр вчера во время моего отсутствия Но догадываюсь, что он сообщил вам нечто весьма важное, нечто, заставившее вас изменить свое отношение к проблеме в целом. На основании имеющейся у меня информации я могу предположить, что слова правителя Груэра касались общей ситуации на Солярии. По-видимому, на Солярии возник заговор, представляющий опасность для всех остальных миров.

Бэйли невольно потянулся к карману, где у него обычно лежала трубка, но отдернул руку. Отсутствие трубки неизменно вызывало у него чувство раздражения.

— Но на Солярии проживает всего двадцать тысяч человек, — осторожно заметил он, — какую опасность могут они представлять для других миров?

— У моих господ на Авроре, — сказал Даниил, — имеются какие-то опасения по поводу событий, происходящих на Солярии. Однако они не передали мне всей информации, которой располагают…

— И то немногое, что вам известно, вы не должны сообщать мне, не так ли? — прервал его Бэйли.

— Многое подлежит выяснению до того, как я смогу открыто обсуждать это дело с вами, — уклончиво ответил робот.

— Но что же соляриане могут сделать? — воскликнул Бэйли. — Изобрести новое смертоносное оружие? Сомнительно, чтобы это могли сделать на мирной, малонаселенной планете. Что в состоянии предпринять двадцать тысяч против многих миллионов обитателей других Внешних Миров? И зачем им это?

Даниил молчал.

— Ну, ладно, не хотите говорить — не надо. Но будь я трижды проклят, если я сам не сумею докопаться до корня вопроса.

— Безусловно, коллега Элиа. Это наша общая цель. Но личные контакты я считаю опасными для вас. Мне даны строжайшие инструкции обеспечить вашу личную безопасность.

— Естественно. Первый Закон роботехники.

— Нет, значительно больше, чем гласит Первый Закон. В конфликте между вашей безопасностью и безопасностью любого другого человеческого существа я, не колеблясь, должен думать только о вас.

— Конечно, я все понимаю. Я здесь по приглашению правительства Солярии. Пока я жив, мы можем совместно употребить все наше влияние и делать наше общее дело. Если я погибну, тогда ситуация изменится. У вас не будет предлога оставаться на Солярии, во всяком случае без серьезных осложнений, к которым ваша Аврора пока, видимо, не готова. Поэтому вам предписано оберегать меня от всех существующих и несуществующих опасностей. Не так ли, Даниил?

— Я не имею права обсуждать мотивы данных мне инструкций, — ответил Даниил.

— Ну ладно, не беспокойтесь. Если даже мне придется, нанести кому-либо личный визит, со мной ничего дурного не случится. Открытое пространство не убьет меня. Я должен привыкать к нему, и я привыкну, ручаюсь.

— Дело не только в открытом пространстве, коллега Элиа, — упрямо возразил Даниил. — Мои господа с Авроры решительно не одобрили бы ваших личных контактов с солярианами.

— Они опасаются, что солярианам не понравится мой запах? Ну, что ж, придется им заткнуть носы фильтрами, надеть перчатки, дезинфицировать воздух, вообще делать все, что угодно. Если их высокоэстетическое чувство будет шокировано зрелищем простого человека с Земли, человека из плоти и крови, ну что ж, пусть фыркают, морщатся, негодуют, но тем не менее я намерен поступать так и только так.

— Я не могу разрешить вам этого, коллега Элиа, — невозмутимо заявил робот.

— Что? Вы не разрешите мне поступать по моему усмотрению? — гневно воскликнул Бэйли.

— Вы, разумеется, понимаете мои мотивы, коллега Элиа?

— Черт бы вас побрал вместе с вашими мотивами и опасениями причинить неприятность человеку!

— Обратите внимание, коллега Элиа, — бесстрастно продолжал робот, — кто является центральной фигурой на Солярии, заинтересованной в расследовании убийства? Правитель Груэр. Его и пытались убить. Кто, по-вашему, может быть следующей жертвой? Безусловно, вы. Опасность неизмеримо возрастает, если вы будете разъезжать с места на место и встречаться с разными людьми. Как же я могу допустить, чтобы вы покинули безопасное убежище, каким является наш дом?

— Ну, а каким образом, интересно знать, вы собираетесь удержать меня, Даниил? — иронически промолвил детектив.

— Силой, если понадобится, коллега Элиа, — спокойно ответил робот, — даже если при этом я вынужден буду причинить вам неприятность. Ибо, если я не сделаю этого, вас непременно убьют.

ЭЛИА БЭЙЛИ ИЗБАВЛЯЕТСЯ ОТ ПАРТНЕРА

— Итак, Даниил, снова побеждает более высокий потенциал, а? Вы готовы причинить мне, как вы говорите, “неприятность”, но зато обеспечить мою безопасность.

— Я полагаю, коллега Элиа, в первом не возникнет необходимости. Вы, несомненно, осведомлены, что я значительно превосхожу вас физической силой, и вряд ли решитесь на бесполезное сопротивление.

— Но я мог бы уничтожить вас тут же на месте. Пара пуль, и ваши драгоценные позитронные мозги придут в полную негодность. Вы превратитесь в обычный металлолом.

— Я знал, что рано или поздно вам захочется уничтожить меня. Но дело в том, что без меня вы безусловно погибнете. А ваша гибель противоречит планам моих господ. Поэтому во время вашего сна я вынул пули из вашего пистолета, хотя это действие может не понравиться вам.

Губы Бэйли сжались. Итак, он был совершенно бессилен. Он вытащил свой пистолет. Кусок бесполезного металла. А что, если с силой бросить его в лицо Даниилу? А какой смысл? Робота этим не проймешь. А пистолет еще может пригодиться, если он сумеет добыть для него пули. Медленно и раздельно Бэйли произнес:

— А что, если вы дурачите меня, Даниил?

— Каким образом, коллега Элиа?

— Вы слишком уж похожи на человека, Даниил. Поэтому я задаю вам вопрос: вы действительно являетесь роботом, Р.Даниил Оливау?

— Да, это так, коллега Элиа.

— В самом деле? А почему бы вашим правителям не прислать на Солярию настоящего аврорианина? И почему вы, робот Даниил Оливау, ведете себя со мной с видом превосходства и даже угрожаете мне?

— Ну что вы, коллега Элиа, все это далеко не так.

— Объясните мне, почему правители Солярии воспринимают вас как спейсера, а не как обыкновенную машину? Ведь соляриане признанные эксперты в роботехнике. Неужели так просто их провести? Неужели все они ошибаются, принимая вас за человека?

— Да, это так, коллега Элиа.

— Ну, в таком случае докажите мне, что вы действительно робот, — Бэйли медленно подошел к Даниилу, — покажите мне металл под вашей кожей.

— Уверяю вас, — начал было Даниил.

— Покажите металл! — вскричал Бэйли. — Это приказ, или вы не чувствуете себя обязанным повиноваться приказам человека?

Даниил нехотя расстегнул рубашку. Его гладкая бронзовая кожа была покрыта легкой растительностью. Он сильно нажал на какую-то точку пониже соска, кожный покров разошелся по шву без капли крови, и под ним заблестел металлический панцирь. Как только это произошло, Бэйли нажал кнопку вызова. Сейчас же появился робот.

— Не шевелитесь, Даниил, — громко сказал Бэйли, — это приказ. Замрите.

Даниил застыл в неподвижной позе: как будто жизнь, или, вернее, “роботическая имитация” покинула его.

— Вызови еще двух роботов, — приказал вновь пришедшему детектив, — а сам оставайся здесь.

— Слушаюсь, господин, — ответил робот. Почти мгновенно появились еще две металлических фигуры. Все трое молча ждали дальнейших приказаний.

— Слушайте, парни, — громко и внятно сказал Бэйли, — видите вы это создание, которое до сих пор вы принимали за господина?

Красноватые глаза трех роботов мрачно уставились на Даниила.

— Да, видим, господин, — ответили они хором.

— Вы видите, что этот так называемый господин фактически робот, такой же робот, как вы? Внутри он — металлический. Он только внешне выглядит как человек.

— Да, господин.

— Вы не должны выполнять приказаний, полученных от него, понятно?

— Да, господин.

— Я же истинный человек, взгляните на меня.

На какую-то долю минуты роботы заколебались. Наступил ответственный момент. “Как они прореагируют, — с тревогой думал Бэйли, — на непривычный для них факт. Создание, которое они считали господином, оказалось простым роботом…” После паузы один из роботов произнес:

— Да, мы видим, что вы — теплокровный человек, господин.

Бэйли вздохнул с облегчением.

— Можете чувствовать себя свободнее, Даниил, — обратился он к неподвижно стоящему роботу.

Даниил принял более естественную позу и спокойно сказал:

— Как я понимаю, вы сделали вид, что усомнились во мне, лишь с одной целью: разоблачить меня перед этими роботами, не так ли?

— Вот именно, — сказал Бэйли и отвел взгляд.

“Даниил ведь не человек, — подумал он, — а машина. Разве нельзя обмануть машину?” И все же он не мог подавить чувство какого-то неясного стыда. Даже сейчас, когда Даниил стоял перед ним с раскрытой грудью, на которой поблескивал металл, в нем было что-то такое необыкновенно человеческое, что-то такое, что заставляло Бэйли чувствовать себя обманщиком и предателем.

— Закройте грудь, Даниил, — наконец произнес он, — и выслушайте меня. Вы, конечно, понимаете, что вы не справитесь с этими тремя роботами, не правда ли?

— Это совершенно очевидно, коллега Элиа.

— Хорошо. Слушайте, парни, — обратился он к трем неподвижным фигурам. — Вы не должны никому, ни господам, ни роботам сообщать о том, что это создание — робот. Никому и никогда, пока я, и только я, не дам вам соответствующих инструкций по этому поводу. Однако, — продолжал Бэйли, — этот человекоподобный робот ни в коем случае не должен мешать мне действовать так, как я сочту нужным. Если он попытается вмешаться в мои действия, вы задержите его силой, при этом стараясь не причинить ему никакого вреда, кроме тех случаев, когда это будет совершенно неизбежно. Не разрешайте ему вызывать для телеконтактов никого из людей, кроме меня, и никого из роботов, кроме вас троих. Не оставляйте его одного ни на одну минуту. Все остальные ваши функции временно прекращаются, впредь до моего распоряжения. Все ясно?

— Да, господин, — ответили роботы хором. Бэйли снова повернулся к Даниилу.

— Вы сейчас ничего не сможете сделать. Поэтому не пытайтесь мешать мне, Даниил.

— Я не имею права своей пассивностью допустить, чтобы вы причинили себе какой-либо вред, коллега Элиа. Однако простая логика показывает, что в данной ситуации пассивность — мой удел.

“Вот именно, — подумал Бэйли. — Логически рассуждая, Даниил пришел к выводу, что он бессилен. Разум, если бы он был у него, заставил бы его лихорадочно искать какой-то выход. Но роботы не разумны, они только логичны”.

И все-таки Бэйли не покидало чувство неловкости. Ему хотелось чем-нибудь утешить своего партнера.

— Послушайте, Даниил, — обратился он к все еще неподвижно стоящему роботу. — Даже если бы меня подстерегала опасность, чего, конечно, нет, — поспешил он добавить, бросив быстрый взгляд на других роботов, — даже и в этом случае ничего нельзя сделать. Такова моя работа. Я обязан пытаться предотвратить опасность, грозящую человечеству, точно так же, как вы делаете это применительно к отдельному человеческому существу. Вы понимаете меня?

— Нет, не понимаю, — бесстрастно ответил Даниил.

— Значит, вы так устроены. Но поверьте мне, если бы вы были человеком, вы бы меня поняли.

Даниил склонил голову в знак согласия и так и остался стоять, неподвижно, с бессильно опущенными руками. Бэйли медленно направился к двери. Все три робота расступились, чтобы пропустить его, по-прежнему устремив свои фотоэлектрические глаза на Даниила.

Землянин чувствовал, что наконец-то он делает первый шаг к свободе, и сердце его сильно забилось в предвкушении нового, неизведанного…

В двери показался, поспешно шагая, новый робот. “Он появился без вызова, наверное, что-то случилось”, — промелькнуло в мозгу Бэйли, и сердце его екнуло.

— Что такое, парень? — вскричал он.

— Вам экстренное сообщение, господин, из Департамента Безопасности, от самого главы Департамента правителя Атлбиша.

Бэйли схватил поданную бумагу и прочитал ее. На его худом продолговатом лице выступил румянец удовольствия. Он получил официальное уведомление, что ему разрешены любые встречи, в том числе личные, с теми из соляриан, которые будут нужны ему для расследования. Всем жителям Солярии предписывалось по мере своих сил содействовать деятельности представителей Земли и Авроры — Бэйли и Даниилу Оливау.

Правитель Корвин Атлбиш капитулировал, капитулировал полностью. Даже фамилию землянина он поставил впереди фамилии аврорианина. Он, Бэйли, вышел победителем в схватке с надменным спейсером.

ЭЛИА БЭЙЛИ ВСТРЕЧАЕТСЯ С СОЦИОЛОГОМ

Снова Бэйли пришлось совершить путешествие на воздушном корабле, как в тот памятный день на Земле, когда его вызвали в Департамент юстиции. Однако между этими двумя путешествиями было различие. Самолет отнюдь не был герметически закрыт, как это делалось на Земле. В окна ярко светило солнце. Бэйли старался изо всех сил не поддаваться панике. Изредка, когда он чувствовал, что больше не в состоянии выдержать, он прятал голову в колени, но потом снова заставлял себя поднять ее. Ведь он сам выбрал этот путь, твердил он себе.

— Я должен привыкнуть к этому, просто обязан, — беспрерывно повторял он и смотрел, не мигая, на голубое небо до тех пор, пока хватало сил, пока сердце не начинало бешено колотиться. Он старался сосредоточиться на том, что ему предстояло сделать. А ему предстояла первая личная встреча с рекомендованным ему Атлбишем социологом, неким Ансельпом Квемотом. Из разговора с социологом он надеялся почерпнуть ценные сведения о структуре солярианского общества. А это, в свою очередь, помогло бы ему разобраться в целях того заговора, которого опасался правитель Груэр.

Когда самолет приземлился, Бэйли уже поджидали роботы. Выйдя из самолета, он снова очутился на открытой площадке и почувствовал себя совсем скверно. Он весь дрожал, даже колени у него тряслись.

— Поддержи меня, парень, — пробормотал он, обращаясь к одному из роботов.

Опираясь на робота, Бэйли прошел в дом социолога.

В конце длинного зала Бэйли ожидал солярианин.

— Добрый день, инспектор, — сказал он, напряжен но улыбаясь.

Бэйли кивнул.

— Добрый день, сэр. Не могли бы вы распорядиться, чтобы зашторили окна? — прошептал он, с трудом переводя дыхание.

— Окна уже закрыты, — ответил социолог. — Я знаю кое-что об обычаях Земли. Не пройдете ли вы со мной в мой кабинет?

Держась от хозяина дома на почтительном расстоянии, Бэйли проследовал за ним через анфиладу многочисленных комнат и переходов. Бэйли был рад, что наконец-то он сможет сесть и отдохнуть. Стены комнат поражали пестротой своей расцветки. Во множестве ниш красовались золотые и пурпурные статуи самого нелепого и претенциозного вида. В углу стояло странное сооружение с качающимися белыми клавишами и многочисленными педалями: очевидно, музыкальный инструмент.

Бэйли внимательно глядел на социолога, стоявшего перед ним. Спейсер был высок и худ. У него было скуластое лицо с большим носом и глубоко посаженными живыми глазами, с белыми волосами. Некоторое время в комнате царило напряженное молчание, а затем Бэйли, почувствовав себя лучше, начал разговор:

— Я благодарен вам, сэр, что вы согласились лично принять меня.

Квемот выдавил улыбку и сказал:

— Давно уже я не делал ничего подобного. Да, давно. — Его голос задрожал, и он умолк.

— Вам, наверное, тяжело находиться вблизи другого человека?

— Да, очень.

Квемот резко отвернулся от собеседника и сел на стул в самом дальнем углу комнаты.

Постепенно прежняя уверенность в своих силах возвращалась к землянину.

— Интересно, что вы ощущаете, когда я нахожусь здесь, у вас, доктор Квемот? — спросил он.

— Вы задали весьма интимный вопрос, — пробормотал социолог.

— Но, видите ли, как вам известно, я занимаюсь выяснением обстоятельств и причин убийства. В ходе расследования я буду вынужден задавать вопросы сугубо интимного свойства.

— Я постараюсь помочь вам, — ответил Квемот. — Но я надеюсь, вопросы будут достаточно пристойными.

Во время разговора он смотрел в сторону, а не на своего собеседника. Изредка он бросал взгляды на Бэйли, но тут же поспешно отводил взор.

— Я спросил о ваших ощущениях не только из любопытства. Это мне важно по существу дела.

Уайт Джеймс

— Не вижу, почему.

Примерка

— Я хочу знать как можно больше о вашем мире. Я должен понимать, что чувствуют соляриане при личном контакте. Видите ли, для убийства Дельмара требовался личный контакт убийцы и его жертвы.

Квемот медленно заговорил:

Джеймс УАЙТ

— Десять лет тому назад умерла моя жена. Лично встречаться даже с ней для меня было весьма не просто. Но, конечно, к этому со временем привыкаешь. Мне не было предписано новой женщины, поскольку мой возраст… — он остановился, надеясь, что Бэйли продолжит фразу. Но Бэйли молчал, и Квемот закончил упавшим голосом: — Мой возраст меня защитил. Не имея даже жены, я, надо признаться, совершенно отвык от каких-либо личных встреч.

— Но что вы ощущаете при этом? — настаивал Бэйли.

ПРИМЕРКА

Квемот искоса взглянул на Бэйли и тотчас же отвел взгляд.

— Я буду откровенен с вами, инспектор, мне кажется, что я почти обоняю вас.

За долгие годы Хьюлитт приобрел привычку полчасика греться на солнышке возле двери своей мастерской - если, разумеется, солнце действительно грело, а не просто освещало. Время этих прогулок определяло само светило, которое, выглядывая из-за зданий на той стороне улицы, где располагалась мастерская Хьюлитта, постепенно перемещалось и касалось лучами витрины. Тогда Хьюлитт выходил и опускал навес, чтобы ткани в витрине не выцвели. Эти полчаса он разглядывал прохожих, надеясь, что некоторые из них окажутся клиентами, и приглядывался ко всему, достойному интереса. Как правило, ничего любопытного не происходило, но нынешний день стал исключением.

Бэйли невольно откинулся в своем кресле.

Сперва на его улочку свернула полицейская машина, за ней большой мебельный фургон и грузовик электрической компании. Присутствие полиции объяснялось тем фактом, что машины выехали на улицу с односторонним движением в запрещенном направлении. Когда колонна остановилась, фургон оказался прямо напротив Хьюлитта.

— Обоняете меня? — повторил он недоуменно.

Около минуты ничего не происходило, и ему осталось лишь разглядывать собственное отражение в глянцевой боковине фургона - худую и довольно нелепую фигуру в черном пиджаке, жилете и полосатых брюках. В петлице торчал цветок, а мерная лента, символ профессии, свисала с шеи. На стекле входной двери за спиной Хьюлитта крупными наклонными золотыми буквами (ныне в зеркальном отражении) значилось:

— Это, конечно, воображение, — продолжал Квемот. — У меня в носу имеется фильтр. Но… — он пожал плечами с плохо скрытым отвращением.

ДЖОРДЖ Л. ХЬЮЛИТТ

— Я понимаю, — медленно произнес Бэйли.

— Вы не обидитесь на меня, инспектор, если я скажу вам, что в присутствии человеческого существа у меня появляется такое ощущение, как будто меня касается что-то грязное и скользкое. Я все время пытаюсь отстраниться от этого прикосновения. Все вместе крайне неприятно…

ПОРТНОЙ

Бэйли всячески старался подавить раздражение, вызванное словами Квемота. “В конце концов, это просто нервная реакция на самые обычные вещи”, — убеждал он себя.

Внезапно, словно некий невидимый кинорежиссер крикнул \"Мотор!\", события начали стремительно развиваться.

— В таком случае, — сказал он, — я удивлен, что вы с такой готовностью согласились встретиться со мной.

— Во мне заговорило любопытство. Ведь вы — человек с Земли, — ответил Квемот.

Из полицейской машины выскочили два офицера и перекрыли движение во всем квартале. Из грузовика электрокомпании появилась бригада рабочих в аккуратных комбинезонах и принялась быстро выгружать раскладные экраны и будку ночного сторожа. Следом за рабочими вылез мужчина в прекрасно сшитом темно-сером костюме из камвольной шерсти и с галстуком, безошибочно свидетельствующим о том, что его владелец принадлежит к высшим слоям общества. Когда сей джентльмен принялся обозревать улицу и окна верхних этажей, на его лице возникло выражение крайней озабоченности.

— Ну и что же?

- Доброе утро, мистер Хьюлитт, - сказал он, приблизившись. - Моя фамилия Фокс. Я из Министерства иностранных дел. Мне... э-ээ... требуется ваша профессиональная консультация. Разрешите войти?

Щеки Квемота окрасил легкий румянец. В его голосе в первый раз зазвучали какие-то признаки энтузиазма.

Хьюлитт вежливо наклонил голову и прошел вслед за Фоксом в мастерскую.

— Мне не просто объяснить свои чувства, но я попытаюсь. Я работаю над проблемами социологии уже пятьдесят лет, и я пришел к некоторым выводам, которые звучат неожиданно и парадоксально. Эти выводы заставляют меня серьезно интересоваться вашей планетой и ее обитателями. Видите ли, если бы вы тщательно изучили образ жизни на Солярии и все наше общество, для вас стало бы совершенно очевидным, что наше общество построено по точному образу и подобию общества на Земле.

Следующие несколько минут оба молчали - Фокс нервно расхаживал по мастерской, разглядывал полки с рулонами тканей, альбомы, разложенные на полированных деревянных прилавках, безупречно чистые зеркала в примерочной. Пока чиновник осваивался, Хьюлитт с тем же вниманием присматривался к Фоксу.

Бэйли не мог удержаться от удивления.

Тот был среднего роста и худощав, голова несколько выдавалась вперед, а пиджак на спине слегка топорщился из-за выступающих лопаток. Судя по небольшой, но четкой горизонтальной складке возле воротника пиджака. Фокс страдал сутулостью и пытался с нею бороться, держа спину неестественно прямо. У его портного явно возникали проблемы с моделью, и Хьюлитт стал гадать, не придется ли ему их унаследовать.

— О чем вы говорите? — воскликнул он.

- Чем могу служить, сэр? - спросил Хьюлитт, когда гость наконец остановился. Он произнес эти слова приветливо, но с тем оттенком снисходительности, который не оставлял сомнений - именно Хьюлитту решать, пожелает ли он заняться выступающими лопатками Фокса.

— Я имею в виду прошлое Земли, ее древнюю историю. Вы знаете ее, конечно, инспектор?

- Я не клиент, мистер Хьюлитт, - нетерпеливо бросил Фокс. - Он ждет снаружи. Но должен вас предупредить, что факт его визита на ближайшие две недели должен быть сохранен в строжайшей тайне. Далее вы можете обсуждать его совершенно свободно. Проведя тщательное, но быстрое исследование, продолжил чиновник, - мы выяснили, что вы живете здесь с женой-инвалидом, которая помогает вам в работе. Мы также знаем, что вы опытный мастер, хотя и несколько консервативный в том, что касается стиля, и шьете вы исключительно из натуральных материалов. Многие годы ваше финансовое положение не соответствовало вашим талантам, и в этой связи я хочу отметить, что как ваши труды, так и ваше молчание будут хорошо оплачены.

— Я имею о ней общее представление, — осторожно заметил Бэйли.

Сам же заказ не будет слишком трудным, - завершил монолог Фокс, потому что требуется изготовить всего-навсего хорошо сидящую лошадиную попону.

— В таком случае, вы понимаете меня.

- У меня нет абсолютно никакого опыта в пошиве лошадиных попон, мистер Фокс, - холодно заметил Хьюлитт.

Бэйли, отнюдь не понимая, к чему клонит его собеседник, сказал:

- Понимаю вашу профессиональную гордость, мистер Хьюлитт. Однако это очень важный клиент; к тому же позвольте напомнить, что на противоположной стороне улицы расположен филиал известной фирмы, которая вполне способна выполнить заказ.

— Позвольте объяснить вам, доктор Квемот, что мне от вас нужно. Я хотел бы получить следующую информацию: чем и по каким причинам жизнь на Солярии так сильно отличается от жизни на остальных Внешних Мирах.

- Согласен, - сухо заметил Хьюлитт. - Они справятся, если речь идет о попоне.

Бэйли самым решительным образом хотел изменить тему разговора. Любая дискуссия столь обширного вопроса, как сходство и различия между Солярией и Землей, могла бы затянуться до бесконечности.

Фокс еле заметно улыбнулся и собрался было что-то сказать, но ему помешал вошедший с улицы рабочий:

Квемот улыбнулся.

- Экраны установлены, сэр, а фургон заслоняет вход от взглядов с противоположной стороны улицы. Нужен лишь шест, чтобы выдвинуть навес над витриной, тогда вход в мастерскую не будет виден с верхних этажей.

— Вы предпочитаете проводить аналогию между Солярией и остальными Внешними Мирами, но не между Солярией и Землей.

Хьюлитт молча указал на нишу за витриной, где держал шест.

— Я достаточно хорошо знаю Землю, сэр.

- Благодарю вас, сэр, - произнес рабочий тоном высокопоставленного слуги народа, соизволившего обратиться к рядовому представителю того народа, которому он служит, и шагнул к выходу.

— Извините меня, инспектор, — солярианин слегка кашлянул, — вы не возражаете, если я поверну стул так, чтобы сидеть спиной к вам. Мне это было бы… ну… было бы удобнее.

- Подождите, - остановил его Фокс. - Когда закончите, будьте добры спросить Его Превосходительство, не пожелает ли он войти.

— Как вам угодно, доктор Квемот, — сухо ответил детектив.

Строгая секретность, участие Министерства иностранных дел и характер заказа привели Хьюлитта к мысли, что сейчас ему предстоит увидеть некую весьма противоречивую политическую фигуру: скажем, растолстевшего представителя голодающей страны, желающего выразить патриотические чувства пошивом национальной одежды у британского портного. У подобной личности наверняка есть основания опасаться пули убийцы, поэтому он считает необходимым принять меры предосторожности. Впрочем, решил Хьюлитт, в конце концов это не моя забота.

По приказу Квемота робот повернул стул своего господина. Теперь, когда высокая спинка стула полностью предохраняла социолога от лицезрения собеседника, его голос зазвучал более живо и уверенно.

Но когда он увидел клиента...

— Солярия была основана около трехсот лет назад, — начал он. — Первыми переселенцами были нексонцы. Вы знаете планету Нексон?

\"Я сплю\", - твердо сказал он себе.

— Боюсь, что не очень, — ответил Бэйли.

Существо напоминало кентавра и имело копыта и длинный струящийся хвост. Торс выше пояса на первый взгляд выглядел человеческим, но мускулатура рук, плеч и груди чем-то неуловимо отличалась, а руки, хотя и пятипалые, имели три обычных и два противостоящих больших пальца. Голова, прочно сидящая на очень толстой шее, казалась непропорционально маленькой. Самой выразительной особенностью лица были большие карие глаза, рядом с которыми всевозможные щели, выступы и мясистые выросты выглядели вполне естественно.

— Она находится вблизи от Солярии, на расстоянии всего лишь двух парсеков. Прекрасные условия для жизни на Солярии делали ее заманчивой для наиболее состоятельных жителей Нексона, население которого разрасталось, а уровень жизни падал. В то время, о котором я говорю, на Нексоне уже насчитывалось около двух миллионов жителей. И вот тогда-то началось переселение на плодородную Солярию, где богатые люди получали огромные участки земли. Число граждан, получивших возможность въезда на Солярию, было строго ограниченным. Постепенно на Солярии началось развитие знаменитой на всю Галактику индустрии роботов. Культура стимулирует изобретательство — фраза, которую, как я полагаю, изобрел я, — Квемот самодовольно усмехнулся и продолжал: — Наши успехи в создании большого количества высококачественных роботов помогли нам создать тот высокий жизненный стандарт, который вы сами видите. Все наши нужды удовлетворяются роботами, которые становятся все более специализированными.

Если не считать висящего на шее большого медальона, на существе не было ровным счетом ничего. Розовато-коричневую кожу усеивали мелкие крапинки. Клиент непрерывно подергивался, словно отгонял невидимых мух. Он был, все всяких сомнений, мужского пола.

— Почему соляриане так не любят встречаться друг с другом по-человечески? — перебил его Бэйли. Его почему-то крайне раздражали самоуверенные манеры социолога. Квемот на мгновение выглянул из своего укрытия, но тотчас же снова скрылся.

- Ваше Превосходительство, - пропел Фокс, - позвольте представить вам мистера Джорджа Хьюлитта. Он портной, то есть специалист по изготовлению одежды...

— Ну, это естественно, ведь у нас огромные поместья. Мое, например, насчитывает около тысячи квадратных миль плодородной земли. У других правителей поместья бывают еще больше. Размер поместья, более чем что-либо иное, определяет положение человека в обществе. Зачем нам видеться друг с другом, если мы можем бродить по своему поместью много дней, не рискуя никого встретить?

Бэйли пожал плечами.

Хьюлитт инстинктивно протянул руку и обнаружил, что рукопожатие клиента крепко, пальцы у него теплые и костистые, и, хотя Хьюлитту трудно описать ощущение от прижатого к ладони нижнего большого пальца, неприятным это назвать нельзя. Хьюлитт и сам не понял причины, но с этого момента он больше не мог мысленно называть это существо \"оно\".

— Послушайте, доктор Квемот, не надо все так упрощать. Я, конечно, не социолог, но все же я окончил колледж. Правда, всего лишь колледж на Земле, — прибавил он неохотно, предпочитая, однако, сказать это самому, нежели услышать от своего собеседника… — Все же я немного разбираюсь в социологии.

- Для начала, - быстро заговорил Фокс, - нам требуется предмет туалета, который будет достаточно удобен и не позволит Его Превосходительству мерзнуть во время церемоний. Цвет - черный, возможно, с золотой или серебряной окантовкой и геральдическими украшениями. Разумеется, цвета и символы реальных дворянских фамилий не могут быть использованы. Клиенту также потребуется второе, менее формальное одеяние для экскурсий и осмотра достопримечательностей под открытым небом.

— В какой социологии? — взвизгнул Квемот.

- Короче говоря, разукрашенная лошадиная попона с окантовкой, подытожил Хьюлитт, - и еще одна для прогулок. Но если вы соблаговолите сообщить мне, на каких именно церемониях Его Превосходительство будет присутствовать, я сумею более точно определить характер одежды.

— Ну, разумеется, не в той, которую развиваете вы здесь, но я знаком с основными социологическими соотношениями. Например, с соотношением Терамина.

— Что это еще за соотношение?

— Возможно, вы его иначе называете. Оно устанавливает зависимость между переносимыми неудобствами и гарантированными привилегиями.

- Это государственная тайна, - покачал головой Фокс.

— О чем вы говорите? — Спейсер почти прокричал свой вопос тонким скрипучим голосом, и Бэйли недоуменно взглянул на него.

- При необходимости я могу работать одной рукой и с завязанными глазами, - заметил Хьюлитт, - но вряд ли в таких условиях я покажу все, на что способен. Впрочем... Ваше Превосходительство, вас не затруднит пройти со мной в примерочную?

Соотношение Терамина считалось на Земле основой науки о том, как нужно управлять народом, не вызывая опасных мятежей. Например, частная кабина в общественной базе, которой владеет некоторая персона, заставляет икс других людей терпеливо переносить ряд неудобств в ожидании такого же счастья, причем величина икс связана известным образом как с величиной переносимых неудобств, так и с темпераментом отдельных индивидов, как это количественно описано в соотношении Терамина. Но, возможно, в солярианском мире, где существую: только привилегии и отсутствуют неудобства, данное соотношение — просто банальность. Возможно, он привел неудачный пример.

— Послушайте, сэр, — обратился Бэйли к своему собеседнику, — вы социолог и, как мне сказали, лучший на этой планете.