— Нет, нет, не подходите ближе, — прошептала она, чуть дыша. — Со мной все в полном порядке.

— Разве мое предположение так уж смешно? — сухо спросил Бэйли.

Клариса попыталась что-то сказать, но снова рассмеялась.

— О, вы, землянин. Да как же я могла бы быть убийцей? — наконец выговорила она.

— Вы достаточно хорошо знали Дельмара… его привычки… вы могли все учесть, все подготовить.

— О, небеса! И вы предполагаете, что я могла бы подойти к нему? Настолько близко, чтобы ударить его по голове? Вы ничего, решительно ничего не понимаете, инспектор.

Бэйли почувствовал, что краснеет.

— А почему вы не могли бы приблизиться к нему, Клариса? — отрывисто спросил он. — У вас ведь есть практика личного общения с человеческими существами, не так ли?

— Да, но только с детьми.

— Одно ведет к другому. Ведь вы же терпите мое присутствие.

— Да, но на расстоянии десяти метров, — презрительно ответила солярианка.

— Однако только что один из ваших соотечественников чуть было не упал в обморок только потому, что я недолгое время находился в одной комнате с ним. Примерно на таком же расстоянии! — воскликнул детектив.

Клариса сразу стала серьезной.

— Я хотела бы обратить ваше внимание, инспектор, на следующее, — сейчас в голосе молодой женщины не было ни малейших признаков веселости. — Дело совершенно не в том, могу ли я перенести чье-либо присутствие. Постарайтесь понять, что Рикэн Дельмар был человеком исключительно традиционным и пунктуальным в соблюдении наших обычаев. Именно Дельмар не допустил бы личного присутствия кого бы то ни было. Он был почти таким же традиционным, как сам правитель доктор Либиг.

— А что это за правитель доктор Либиг?

Клариса пожала плечами.

— Один из немногих ныне живущих гениев. Он наш главный роботехник. Доктор Либиг работал над созданием моделей новых роботов совместно с Рикэном Дель-маром.

— Однако именно у вас могла быть определенная причина желать смерти Дельмара.

— Причина? Но какая?

— Теперь вы стали во главе всего вашего дела, вы повысились в должности, — ответил Бэйли.

— Да кому же на Солярии нужно это повышение? Кто на Солярии пожелал бы заниматься такой работой? Как раз наоборот. У меня были все причины желать, чтобы Дельмар жил вечно. Тогда у меня была бы надежда выбраться отсюда. Я ожидала, что вы придумаете нечто более убедительное, землянин.

Бэйли неуверенно почесал нос. Он увидел правоту своей собеседницы.

Клариса торжествующе взглянула на землянина.

— Ну, а теперь не хотите ли взглянуть на наших детей? — спросила она.

— Благодарю вас, с удовольствием, — ответил Бэйли.

Они томительно долго шли по бесконечным коридорам. Очевидно, здание, в котором они находились, было грандиозным. В залах, через которые они проходили, они увидели десятки розовощеких малышей. Некоторые из них ели с помощью роботов, другие играли, визжали, бегали или дрались, как все дети Вселенной.

— В этом возрасте они не так уж плохи, — ворчливо заметила провожатая Бэйли, — но требуют наблюдения невероятного количества роботов.

— Да, потребность во внимании и ласке свойственна детям. С этим трудно бороться, — заметил Бэйли.

Клариса поморщилась и неохотно процедила:

— Да, дети требуют персонального внимания.

— Меня удивляет, — заметил Бэйли, — что роботы могут удовлетворить потребность детей в ласке и нежности.

Клариса резко повернулась к нему.

— О небеса! Послушайте, землянин, если вы нарочно стараетесь дразнить меня, все равно у вас ничего не выйдет. Я не выйду из себя.

— Дразнить вас? О дьявол! Я и не думал.

— Я так же, как и вы, могу произнести это слово: “нежность”. Если вы хотите услышать другое непристойное слово, то я и его могу произнести: любовь, любовь. Слышали? А теперь потрудитесь вести себя прилично.

Бэйли решил не развивать данной темы.

— Значит, роботы в состоянии опекать детей достаточно успешно?

— Конечно. Робот составляет хорошую компанию малышу, которому безразлично, что это всего лишь робот. Но после трех лет и до десяти появляются более сложные проблемы.

— Какие же?

— В этом возрасте дети требуют совместных игр. Они не желают обходиться друг без друга.

— Ну и вы разрешаете им такое кощунство?

— Приходится. Но даже и в этих случаях мы не забываем о своих целях — готовить детей к жизни взрослых граждан Солярии. У каждого из детей отдельная комната. Каждый день определенное время отводится на то, чтобы они пребывали в одиночестве, и с годами это время все увеличивается. К десяти годам ребенок уже в состоянии хотя бы некоторое время общаться с другими детьми при помощи телеконтактов.

— Меня поражает, что вам удается так успешно бороться с врожденным инстинктом… — начал Бэйли.

— Каким инстинктом? — перебила его Клариса.

— Инстинктом общения с себе подобными, свойственным всем людям. Вы же сами признаете, что дети в определенном возрасте настаивают на совместных играх.

— Но какой же это инстинкт? — пожала плечами молодая женщина. — О небеса! Мало ли что свойственно ребенку? Дети, например, боятся тишины. А вы боитесь? Нет такого вредного инстинкта, который нельзя было бы подавить соответствующим разумным воспитанием. Но сколько это требует труда, о небеса! У патрона была замечательная идея. Он мечтал о создании таких роботов, которые сами могли бы дисциплинировать и наказывать детей, не выходя при этом из строя. А почему бы и нет? Строгая дисциплина сегодня необходима для достижения лучшей жизни завтра — в сущности это и есть истинное выражение Первого Закона. Только бы научить роботов понимать это! Вот в чем проблема.

— А таких роботов еще не существует?

Клариса покачала головой.

— Пока, увы, нет. Но Дельмар и Либиг напряженно работали над их созданием.

— А был ли Дельмар достаточно опытным роботехником для того, чтобы лично проводить эксперименты с роботами?

— О да, он часто этим занимался.

— Вы не знаете, не находился ли у него в лаборатории какой-нибудь робот новой системы в момент убийства?

— Мне говорили, что какой-то робот там был.

— А вы не знаете, какая именно модель?

— Вам следует узнать это у самого Либига.

Клариса взглянула на часы.

— А сейчас как раз время игр у детей постарше. Пойдемте в сад, вы увидите их всех сразу.

— Попробую, — нерешительно сказал Бэйли, — я только не уверен, что долго выдержу.

— Ах, да, я все забываю, что вы — землянин. Может быть, вам вообще не стоит выходить на воздух?

— Нет, пойдемте. — Бэйли сумел изобразить подобие улыбки. — Пора привыкать к вашему образу жизни.

Дул сильный ветер, настолько сильный, что было трудно дышать. Ощущение ветра, ощущение собственной одежды и волос, развевающихся на ветру, заставило Бэйли дрожать с ног до головы. Глазам было больно глядеть на яркое голубое небо и зелень вокруг. Единственным успокоением служила ровная тропинка, по которой он шагал, стараясь не поднимать взора. И все же это было достижением, он уже был в состоянии подавить непреодолимое желание убежать, скрыться от всего этого. Он проходил мимо дерева. Подумать только, живое дерево! Он протянул руку и осторожно коснулся его шершавой коры. На зеленые шуршащие листья он не смел взглянуть.

— Ну, как вы? — послышался голос Кларисы, находившейся на некотором расстоянии от него.

— Все в порядке, — деланно бодро ответил Бэйли.

— Отсюда вы увидите, как дети бегают и играют Роботы организовали для них какую-то игру, но следят за ними в оба. Маленькие животные в пылу игры могут выколоть друг другу глаза или сделать еще что-либо в этом роде. При личном общении всякое может случиться, не так ли?

Бэйли с трудом оторвал глаза от тропинки и взглянул на лужайку Там вдалеке виднелись маленькие фигурки мальчиков и девочек. Они с криком гонялись друг за другом. Между ними двигались ловкие фигуры механических нянек.

— Им нравится эта дикость, — неодобрительно заметила Клариса, носиться взад-вперед, визжать, падать, снова вскакивать, касаться друг друга… О небеса! Когда эти маленькие животные поймут, что пора стать нормальными людьми!

— Куда потом направляются ваши дети?

— В свои поместья Число умирающих на нашей планете фактически равно числу вступающих в жизнь.

— Они будут жить в поместьях своих родителей?

— О небеса! Конечно, нет Было бы странным совпадением, если бы родители умерли как раз в тот момент, когда ребенок становится взрослым. Каждый из них занимает пустующее поместье Кроме того, они не осведомлены, кто именно их родители.

— Разве родители никогда не навещают своих детей?

— У вас какой-то извращенный ум, инспектор. Ну почему родителям может прийти в голову такая странная идея? Ну вот, один из них свалился и, наверное, плачет! — воскликнула она.

К упавшему ребенку уже подбегал робот.

— Сейчас он посмотрит, что с малышом. Если что-нибудь серьезное, вызовут меня. Надеюсь, что обойдутся без моего вмешательства, заметила Клариса нервно.

У Бэйли снова начала кружиться голова Оглянувшись, он заметил неподалеку группу из трех деревьев, образующую тенистый свод. Он медленно двинулся к этим деревьям. С дрожью шагая по омерзительно мягкой зеленой траве, напоминающей своей мягкостью гниющее мясо, он закрыл глаза и, дойдя до свода деревьев, облокотился о ствол одного из них и глубоко вздохнул. Сквозь верхушки деревьев на него попадали только отдельные блики ослепительного солнца, безжалостно сверкавшего высоко в небе.

Клариса издалека наблюдала за ним, затем несколько приблизилась.

— Я немножко постою здесь! — крикнул Бэйли.

— Ладно, — ответила она.

— Скажите, пожалуйста, когда и где молодые люди знакомятся друг с другом? — отдышавшись, спросил Бэйли.

— Не понимаю вас.

— Когда они ухаживают друг за другом?

— То есть как ухаживают?

— Ну, перед тем, как они поженятся.

— Все решает генетический анализ, — невозмутимо ответила Клариса. — Самый разумный способ, не правда ли?

— А что, если им не нравятся назначенные партнеры?

— Какое это имеет значение? Раз генетическое исследование указывает на целесообразность союза, значит, остальное несущественно…

— Понимаю, — ответил Бэйли и вздохнул.

По-видимому, дальнейшее пребывание здесь ничего больше ему не даст. Ему захотелось поскорее расстаться с Кларисой и с идеально организованным фетальным предприятием.

Он только открыл рот, чтобы попросить провести его в дом, как вдруг молодая женщина громко вскрикнула:

— Эй, ты, там, что ты собираешься делать? — И еще громче: — Эй, землянин! Берегитесь!..

Но Бэйли не расслышал слов. Он только услышал ужас в ее голосе и оглянулся со страхом. Синева неба, сияние солнца, шелестящий ветер — все это окончательно доконало его. Уже теряя сознание, Бэйли услышал жужжащий звук над головой. Со стоном он, как подкошенный, рухнул на траву.

Когда Бэйли открыл глаза (наверное, прошло всего лишь несколько мгновений), он услышал, как Клариса сурово отчитывала какого-то мальчугана, стоявшего на некотором расстоянии от него. В руках у мальчика был какой-то странный предмет. Неподалеку стоял робот. Тяжело дыша, Бэйли с трудом поднялся на ноги. В стволе дерева, около которого он недавно стоял, поблескивал какой-то металлический предмет. Стрела! Бэйли вытащил ее и осмотрел, но не коснулся заостренного конца.

С трудом он заставил себя двинуться по направлению к Кларисе. Она повернулась к нему, ее лицо было красным и взволнованным.

— Какой-то несчастный случай! — воскликнула она. — Вы не ранены?

— Нет, но откуда взялась эта штука? — он показал ей стрелу.

— Это я выпустил ее из лука, вот так, — нагло вмешался мальчуган и пустил в воздух другую такую же стрелу.

У мальчика были пушистые светлые волосы и гибкое ловкое тело.

— Ты будешь строго наказан за это. А теперь уходи отсюда, — сурово обратилась к нему Клариса.

— Нет, нет, постой, — воскликнул Бэйли. Он потер ушибленное при падении колено и обратился к мальчику. — Как тебя зовут?

— Бик, — небрежно ответил маленький сорванец.

— Ты пустил эту стрелу в меня, Бик?

Бик пожал плечами.

— Ну, конечно, я целился в вас.

— Я вам сейчас объясню, — поспешно заговорила Клариса, — дело в том, что стрельба из лука поощряется у нас. Это полезное упражнение, и оно не требует личных контактов. Мы часто устраиваем соревнования между подростками. Очевидно, они привыкли в качестве мишени использовать роботов. Я уверена, что мальчик принял вас за робота.

Бэйли внимательно слушал. Кое-что начинало проясняться в его мозгу. Его продолговатое лицо нахмурилось, лоб пересекла глубокая морщина.

— Ты действительно думал, что я робот, Бик? — обратился он к мальчику.

— Нет, — ответил тот, — я знал, что вы землянин. — Ладно. Можешь идти, Бик.

Маленький солярианин повернулся и, насвистывая, побежал по дорожке. Бэйли повернулся к роботу.

— Послушай, парень, откуда Бик узнал, что я землянин?

— Я сказал ему, господин, что вы землянин.

— Ты объяснил ему, что такое землянин?

— Да, господин.

— И что же ты ему сказал?

— Я сказал ему, господин, что землянин — это человеческое существо низшего сорта, которое не следует пускать на Солярию, так как своим дыханием оно может заразить всех соляриан.

— А кто тебе, парень, сказал это?

Робот молчал.

— Ты знаешь, от кого услышал это? — повторил вопрос Бэйли.

— Нет, господин, не знаю. Эта информация заложена в моем запоминающем устройстве.

— Итак, ты сообщил мальчику, что я низшее существо, распространяющее заразу, и он тут же выстрелил в меня? Почему ты не остановил его?

— Я не успел, господин. Я не должен допускать, чтобы человеческому существу был причинен вред. Это Первый Закон. Но Бик действовал быстро, и я не успел помешать ему.

— Наверное, тебе потребовалось время, чтобы рассчитать, должен ли ты прийти на помощь землянину, рискуя причинить некоторую боль маленькому солярианину. А тем временем Бик воспользовался твоей медлительностью.

— Это так, господин.

— Что ты делал около Бика?

— Я нес стрелы.

— Покажи-ка мне их.

Робот протянул дюжину стрел. Бэйли осмотрел их все по очереди, а затем снова обратился к роботу.

— Почему ты подал ему именно эту стрелу?

— Я должен был подать первой стрелу с черным оперением, господин.

— Почему?

Робот с удивлением воззрился на Бэйли.

— Так значилось в моем запоминающем устройстве.

— Скажи, этот Бик самый искусный стрелок среди всех ваших детей?

Робот наклонил голову.

— Да, господин, он наш лучший стрелок из лука.

Клариса замерла на месте.

— Как вы догадались? — взволнованно воскликнула она.

— Это очевидно, — сухо ответил детектив, — посмотрите на эту стрелу с черным оперением и сравните ее с остальными. Только на ней одной кончик смазан чем-то жирным, не так ли? Так вот, хотя это звучит несколько мелодраматично, Клариса, но я все-таки могу утверждать, что ваш окрик спас мне жизнь. Стрела, которая чуть было не попала в меня, отравлена.

— О небеса! Это невозможно, совершенно невозможно! — вскричала молодая женщина.

— Тем не менее это так. Попробуйте оцарапать кончиком стрелы какое-нибудь животное, и вы увидите, что с ним произойдет.

— Вас хотели убить? Но зачем? И кому на свете надо было?.. — начала Клариса.

— Зачем — я знаю, — резко прервал ее Бэйли. — Но вопрос, кому это надо.

Земля снова закружилась перед глазами Бэйли. Он почувствовал нарастающий гнев, швырнул стрелу к ногам Кларисы и громко закричал:

— Раз вы не хотите проверить мои слова, срочно уничтожьте ее. Иначе с кем-нибудь из ваших детей случится несчастье.

— Все это ужасно! — воскликнула Клариса. В смятении она даже забыла о соблюдении дистанции и подошла довольно близко к Бэйли. — Сначала убивают патрона. Потом отравляют Груэра, пытаются убить вас. У нас на Солярии нет и не может быть причин для насилия. У нас есть все, что нам нужно. Подождите… — Лицо Кларисы прояснилось, — послушайте, эта стрела не могла быть отравлена. Вы не сможете убедить меня в этом.

— Интересно, почему?

— А вот почему. Рядом с Биком находился робот. — Робот никогда не позволил бы нанести вред человеческому существу. Первый Закон роботехники запрещает это.

— Чем спорить со мной, исследуйте стрелу, и вы убедитесь в мс^й правоте.

В голосе землянина звучала такая непоколебимая уверенность, что молодая женщина умолкла.

— Ну, а теперь вы по-прежнему уверены в том, что Гладия Дельмар виновна в смерти своего мужа? — спросил Бэйли.

— Она была единственным живым существом, находившимся около него.

— Ага. А вот вы тоже единственное существо здесь, не считая детей, разумеется, и вы были около меня в тот момент, когда меня чуть не убили, не так ли?

— Я не имею ничего общего с этим делом, — решительно заявила Клариса.

— Вполне вероятно. Но так же вероятно, что и Гладия Дельмар невиновна. Ну, хватит об этом. Могу ли я воспользоваться вашим аппаратом для телеконтактов?

— Да, конечно.

Бэйли точно знал, с кем ему нужно побеседовать. И это была вовсе не Гладия Дельмар. Тем более он был удивлен, когда услышал свой собственный голос, произносящий:

— Парень, мне нужно установить контакт с госпожой Гладией Дельмар.

Бэйли молча следил за манипуляциями робота, устанавливающего контакт. Может быть, этот импульс возник у него просто потому, что у него остались неприятные воспоминания о последней встрече с Гладией. А может быть, он устал от общества Кларисы, ее безапелляционных суждений и преклонения перед мудростью солярианских обычаев… Так или иначе, но внезапно Гладия возникла перед ним. Она сидела в большом кресле и казалась в нем совсем маленькой и беззащитной. Ее волосы были собраны на затылке в большой пучок, в ушах были длинные блестящие серьги. Гладкое платье плотно облегало ее фигуру.

— Я рада, что вижу вас, Элиа, — сказала она тихо, — я пыталась найти вас.

— Доброе утро, Гладия, — приветствовал ее Бэйли. — А зачем я был нужен вам?

— Я хотела извиниться за свое поведение во время нашего последнего разговора. Но мистер Оливау не знал, где вы находитесь.

Перед мысленным взором Бэйли промелькнула фигура Даниила, которого неусыпно стерегут всевидящие роботы, и он усмехнулся про себя.

— Ладно, примерно через полчаса я прибуду к вам.

— Да, конечно… то есть как “прибудете ко мне”? — испуганно воскликнула она.

— Я должен встретиться с вами лично, — решительно заявил Бэйли.

Глаза Гладии расширились от ужаса, ее пальцы впились в мягкий белый пластик подлокотников кресла.

— Зачем? — пролепетала она.

— Это совершенно необходимо. А пока скажите мне, кто работал с вашим мужем над созданием новых моделей роботов?

— Джотан Либиг, — сразу ответила Гладия, — он мой хороший друг.

— Неужели? — резко спросил Бэйли.

Гладия взглянула на него испуганно.

— Может быть, мне не следовало говорить этого? — тихо спросила она.

— Нет, почему же… особенно, если это правда.

— Я всегда боюсь сказать что-нибудь не то… что-нибудь такое, после чего люди решат, что… в общем, я хочу сказать, что очень тяжело, когда все вокруг уверены, что ты в чем-то виновата…

— Не надо расстраиваться, Гладия. Лучше скажите, каким образом этот Либиг оказался вашим другом?

— Я и сама не знаю. Он живет в соседнем со мной поместье. Мы с ним много беседуем и гуляем. Во всяком случае раньше… до… — она запнулась.

— Гуляете?

— Ах, я все время забываю, что вы — землянин. Конечно, каждый гуляет по своему поместью, но мы устанавливаем телеконтакт в движении, и нам кажется, что мы находимся рядом.

Вдруг она рассмеялась.

— Бедный Джотан, — пробормотала она сквозь смех.

— Почему “бедный”?

— Если бы мы оказались действительно рядом, я думаю, он бы умер от ужаса.

— Почему?

— Джотан в таких вопросах ужасно чувствителен. Он говорил мне, что уже с пяти лет перестал лично встречаться с людьми. Признавал только телеконтакты. Рикэн, — она запнулась, потом продолжала, — Рикэн, мой муж, раньше восхищался Джотаном. Рикэн говорил, что в нем видны черты человека будущего. А вы согласны с этим, Элиа?

— Я не являюсь авторитетом в данном вопросе, — сухо ответил Бэйли.

— В своем отвращении к личным встречам Джотан дошел до того, что наотрез отказался вступить в брак. Рикэн спорил с ним, доказывал, что его поведение антиобщественно, что его превосходные гены следует использовать в общем котле населения планеты. Но напрасно. Джотан не поддавался на уговоры.

— А разве он имеет право отказываться, если ему предписана женитьба?

— Не-ет, не совсем, — неуверенно ответила Гладия. — Но видите ли, Джотан — великий роботехник, а на Солярии такие люди ценятся. Но, кстати, Рикэн собирался прервать совместную работу с Джотаном. Незадолго до смерти он сказал мне, что Джотан — плохой солярианин.

— Вы не знаете, почему ваш муж вдруг начал считать Либига плохим солярианином? Возможно, из-за его нежелания вступить в брак?

— Рикэн всегда говорил, что брак — самое тяжелое испытание в жизни человека, но что через это испытание должен пройти каждый солярианин, если ему это предписано.

— Ну, а вы какого мнения?

— О чем, Элиа?

— Вы тоже считаете, что брак — самое тяжелое испытание в жизни человека?

Вся кровь отхлынула от лица Гладии. Ее голос был еле слышен, когда она пробормотала:

— Я никогда не думала о таких вещах.

— Вы говорили, что раньше часто гуляли с Либигом, ну, а теперь?

Гладия покачала головой.

— Нет, сейчас мы даже не беседуем, — грустно ответила она.

— После смерти вашего мужа?

— Нет, еще раньше.

— Возможно, ваш супруг был недоволен вашей дружбой с Либигом и приказал ему прекратить оказывать вам внимание?

Гладия изумленно взглянула на своего собеседника.

— С чего бы Рикэн стал приказывать? Разве Либиг не такой же правитель, как Дельмар, и должен выслушивать чьи-либо приказы?

Бэйли переменил тему разговора:

— Вот что, Гладия. Сейчас я должен поговорить с Либигом, потом я снова свяжусь с вами.

ЭЛИА БЭЙЛИ ВСТУПАЕТ В СПОР С РОБОТЕХНИКОМ

В установлении контакта с Либигом была некоторая задержка, и Бэйли, почувствовав голод, приказал роботу подать сандвичи и молоко. Сандвичи были в фабричной упаковке, молоко — в пластиковом контейнере. Бэйли, решив соблюдать осторожность, перед едой внимательно осмотрел печать на упаковке. Затем он медленно надкусил бутерброд и отпил глоток молока. Как будто все было в порядке… Но, — подумал он мрачно, — существуют яды без всякого запаха и вкуса, яды замедленного действия. Он отмахнулся от неприятных мыслей и приступил к еде. До сих пор, — думал он, — убийство или попытки убийства совершались весьма примитивными способами: удар по голове, отравленная стрела… К нему приблизился робот.

— Правитель доктор Либиг сказал, господин, чтобы вы вызвали его завтра. Сегодня он занят важными делами.

Бэйли вскочил так, что стул с грохотом покатился по полу.

— Скажи этому типу!.. — заорал он громовым голосом, но сразу осекся. Какой смысл кричать на робота? — Передай твоему господину, — заговорил Бэйли спокойно, — что я занят расследованием убийства его соотечественника и коллеги. Передай ему, что мне некогда ждать, пока он закончит свои дела. Передай ему также, что если в течение пяти минут он не появится передо мной на экране, то я сяду на самолет и меньше чем через полчаса нанесу ему личный визит. У меня есть на это специальное разрешение. Ты понял меня, парень? Личный визит, так и скажи.

Робот удалился, а Бэйли обратился к прерванной еде. Пять минут еще не истекло, а на Бэйли с экрана гневно взирал сам Либиг.

Он был худощавым человеком со странным отсутствующим и в то же время напряженным выражением темных глаз. Правое веко у него подергивалось в нервном тике. Сейчас его глаза сверкали, а лицо дрожало от негодования.

— Это вы — землянин? — спросил он.

— Я полицейский инспектор класса С-7. Меня зовут Элиа Бэйли. Прибыл с Земли для расследования обстоятельств убийства правителя Рикэна Дельмара. А как ваше имя?

— Я — доктор Джотан Либиг. Почему вы помешали мне работать?

— Я хочу задать вам несколько вопросов, доктор Либиг. Скажите, вы были близким другом покойного Рикэна Дельмара?

Рука Либига вдруг сжалась в кулак, и он поспешно встал со своего места. Пройдясь по комнате, он остановился и медленно, раздельно промолвил:

— Вы находитесь на Солярии против моей воли. Мне не о чем с вами говорить. Немедленно прервать контакт, — обратился он к невидимому роботу.

— Нет, погодите. — Бэйли повысил голос. — Вы думаете, я шутил, когда грозил вам личной встречей? Я явлюсь к вам и заставлю вас отвечать на мои вопросы.

— Вы — грязное животное! — вскричал спейсер, его темные глаза метали молнии.

— Пусть так, но я выполню свою угрозу.

— О Великая Галактика! Если только вы посмеете явиться в мое имение, я…

— Убьете меня? — поднял брови Бэйли. — Интересно, вы часто угрожаете убийством?

— Я ничего подобного не сказал.

— Вот так-то лучше. А теперь поговорим о деле. Мы и так потратили много времени зря. Вы были тесно связаны по работе с покойным Дельмаром?

Голова солярианина опустилась, а плечи поникли. Но через мгновенье он снова взглянул на землянина, и было видно, что он полностью взял себя в руки и даже бесцветно улыбался.

— Да, в достаточной мере.

— Дельмар, кажется, интересовался новыми моделями роботов?

— Да.

— Какими именно?

— А вы понимаете что-либо в роботехнике?

— Нет. Постарайтесь объяснить популярно…

— Сомневаюсь, что сумею.

— Попытайтесь. Например, я знаю, что Дельмар хотел создать модели роботов, которые умели бы наказывать провинившихся детей. Что это означает?

Либиг презрительно поднял брови и сухо ответил:

— Говоря просто, без деталей, это означает, что следует усилить сигнал, управляющий реакцией на контуре…

— Непонятно, — прервал его Бэйли.

— В целом это означает, что должно быть проведено некоторое ослабление Первого Закона роботехники.

— Почему? Ведь ребенка приучают к дисциплине для его же собственного блага в будущем.

— Ах, в будущем!.. — Либиг выпрямился, его глаза блеснули. — Вы думаете, это так просто. Как вы полагаете, много ли найдется людей, согласных претерпеть даже незначительные неудобства для своего блага в будущем, а? — Либиг говорил со страстью. Видимо, тема увлекла его, и он забыл о своем собеседнике. — Знаете ли вы, сколько трудов надо положить на то, чтобы внушить ребенку — то, что вкусно сейчас, означает боль в животе завтра, и наоборот. А вы хотите, чтобы робот осознал это? Задача состоит в том, чтобы научиться противодействовать разрушению позитронного мозга, которое имеет место, если робот причиняет какую-нибудь неприятность или боль человеческому существу. Возможно, при этом придется пожертвовать и другими качествами робота. Мы далеко еще не достигли вершин роботехники. Мы не умеем делать универсальных роботов, снабженных целым набором различных взаимозаменяемых конечностей, могущих выполнять все виды работ — от изготовления ювелирных изделий до поднятия тяжестей. А наши космические корабли! До сих пор ими управляют люди. Роботический мозг, находящийся в тисках трех законов, не может правильно прореагировать на все возможные неожиданности, которые могут встретиться в космосе или на других обитаемых Мирах.

— Значит, пока вам еще не удалось создать таких роботов? — с интересом спросил Бэйли.

— Нет, пока я еще не решил этой проблемы. А если не сумел я, то вряд ли сумеет кто-нибудь другой во Вселенной.

— Доктор Либиг, — начал Бэйли, и голос его звучал совершенно ровно, — я должен предупредить вас, что собираюсь серьезно заняться проблемами роботехники. И я попрошу вас оказать мне помощь.

Либиг яростно замотал головой. Нервное подергивание века стало еще заметнее, когда он заговорил.

— Вы должны понять, что изучение роботехники — длительный процесс. А у меня совершенно нет времени.

— И все же вам придется подучить меня. Что касается времени, то целесообразнее, как мне кажется, проводить наши занятия в непосредственной близости друг от друга. Я — землянин, и мне легче понимать и усваивать при личном общении.

— Вкусы землянина меня не касаются. Личные встречи абсолютно исключены. — Вся фигура Либига, даже его голос выражали крайнюю степень нервного напряжения.

— Мне кажется, вы перемените свое мнение после того, как узнаете, о чем именно я хотел бы проконсультироваться у вас.

— Ничто на свете не изменит моего мнения, — упрямо сжимая губы, повторил роботехник.

— Вы так думаете? Так вот что я вам скажу! Я считаю, что в вашей работе по усовершенствованию позитронного мозга Первый Закон роботехники намеренно искажается.

Либиг нервно вскочил.

— О Великая Галактика! Искажается! Но зачем? Вы просто сумасшедший! — вскричал он.

— Зачем? А вот зачем Для того, чтобы, — голос детектива звучал несколько торжественно, — для того, чтобы скрыть тот факт, что робот в состоянии совершить убийство.

ЭЛИА БЭЙЛИ ПОЛУЧАЕТ НОВЫЕ СВЕДЕНИЯ

На лице Либига появилось некое подобие улыбки, похожее на гримасу.

— Не говорите такой чепухи, землянин, — сказал он спокойно, — никогда так не говорите. Потеря доверия к роботам означала бы катастрофу для человечества.

Либиг говорил так, как будто он читал нотацию избалованному ребенку. Но за его внешним спокойствием скрывались ярость и гнев, которые он, очевидно, опасался обрушить на землянина. Помолчав, он добавил:

— Вы знакомы с историей роботехники?

— Немного.

— Знаете ли вы, что развитие роботехники началось с комплекса недоверия? Люди не доверяли роботам, боялись их. Роботехника была чуть ли не подпольной наукой. Затем были разработаны Три Закона роботехники, и постепенно начал исчезать страх перед роботами. Но даже и тогда на вашей планете роботехника не получила должного развития. Первые спейсеры покинули Землю главным образом для того, чтобы получить возможность создать такое общество, где роботы избавят человека от необходимости повседневно трудиться. Но страх перед роботами еще не исчез окончательно в сердцах людей. И этот страх может снова вернуться.

— Поэтому вы, роботехник, пытаетесь скрыть от людей некоторые факты? Например, то, что Первый Закон роботы могут понимать по-разному?

— Вы ненормальны, а все ваши рассуждения просто бессмысленны.

— Ну что ж, может быть, мы обсудим все проблемы несколько подробнее при личной встрече?

Худое лицо Либига исказилось.

— Нет, ни за что.

— В таком случае, прощайте, доктор Либиг. Я думаю, что другие спейсеры окажутся сговорчивей и внимательно выслушают меня.

— Стойте, о Великая Галактика. Подождите, говорю вам! — в волнении воскликнул солярианин.

— Личная встреча, а?

Либиг поднял обе руки кверху, затем беспомощно уронил их. Он полузакрыл глаза, как будто прислушиваясь к чему-то, происходящему в нем.

— Согласны? — настойчиво переспросил землянин.

Либиг глубоко вздохнул и покачал головой.