Долорес же была слишком импульсивна, своенравна и темпераментна.

Кесслер отвернулся и направился к дереву. Он искал крюки или гвозди – что-то, что могло бы помочь убийце влезть по массивному стволу, прямому и ровному, как мачта.

А давно известно, что непредсказуемая женщина способна вылечить от скуки, но не в состоянии избавить от осточертевшего одиночества. Один французский философ даже уверял, что возлюбленной лентяя должна быть именно кокетка. Ревнуя и стремясь удержать ее подле себя, он поневоле поднимется с дивана и вылечится от лени.

Энди спросила:

Джорджу не хотелось даже думать о подобных вещах, однако в глубине души он отчетливо сознавал, что пылкая южная женщина, относящаяся к знаменитому типу Кармен, просто не сможет в конце концов не изменить. А ведь Долорес к тому же еще и актриса, причем весьма легкомысленного жанра…

Пусть сейчас она всячески демонстрирует ему свою неземную любовь и безграничную преданность, никто не знает, сколько это будет продолжаться, и в этом состояла главная проблема.

– Давно она умерла?

Сама Долорес казалась искренне увлеченной своим возлюбленным. Но ведь недаром многие считают, что женская искренность — понятие такое же условное, как и женское постоянство.

Джордж интуитивно ощущал, что его отношениям с аргентинкой не хватает той маленькой, но сладкой изюминки, которая позволяла бы говорить «люблю» с предельной степенью самоотдачи.

– Я бы сказал, около суток.

Постоянно сравнивая ее с Синтией, он с удивлением обнаруживал, насколько для него проще было бы признаться в любви этой северной плутовке. Да, она была столь же непредсказуема, как и Долорес, однако это является отличительной чертой всех настоящих красавиц! Недаром же самая известная оперная ария начинается именно так: «La donna е mobile… Женщина переменчива».

К тому же Синтия представлялась Джорджу более подходящей на роль жены хотя бы уже потому, что родилась и выросла в том же климатическом поясе, что и он сам. Если для Долорес снег был экзотикой, которую она видела только на вершинах гор, то для Синтии и Джорджа без него невозможно было представить себе самый веселый праздник в году — Рождество.

Энди внимательно оглядела дерево от корней до вершины.

Подобные мелочи имеют очень большое значение хотя бы уже потому, что для брачного союза между совершенно разными людьми необходима безумная, всепрощающая любовь. В то время как людям, внутренне схожим, вполне достаточно глубокой дружеской привязанности и теплой душевной симпатии. Разумеется, если говорить о счастливом браке!

– Очень похоже на место, где нашли первую жертву.

Джордж так измучился от всех этих размышлений, что в один прекрасный момент даже решил бросить жребий, но потом вовремя остановился.

Итогом постоянных сравнений Синтии и Долорес стало то, что он составил собственную классификацию женщин, согласно которой все они делились на два основных типа: «котят» и «львиц».

– Угу.

– А она?

«Котята», как правило, это невысокие, хорошенькие девушки или молодые женщины, которые отличаются лукавством, игривостью, привязчивостью, иногда упрямством или даже строптивостью. С ними легко иметь дело, если только не принимать их слишком всерьез. Их приятно знакомить с родными и друзьями в качестве будущих жен, хотя даже это следует делать с юмором, поскольку некоторые «котята» ужасно своенравны!

– Что она?

Вообще, юмор — это главное, что требуется для умелого обращения с женщинами, а потому и разговаривать с «котятами» надо в легком и покровительственном тоне, никогда не умолять, не устраивать сцен и не выяснять отношений.

– Жертва похожа на первую?

«Львицы» — это обычно высокие женщины, хотя здесь могут быть исключения, с отличной фигурой, красивыми ногами и длинной пышной гривой. У «котят» традиционная длина волос — до плеч.

– Если ты спрашиваешь, не Бет ли это Уитли, то ответ отрицательный.

«Львицы» не так милы, как «котята», зато намного элегантнее. Они горды, холодны, самоуверенны, расчетливы, поэтому с ними ни на минуту нельзя расслабляться. Их следует возводить на пьедестал, пылать к ним страстью, разыгрывать трагедии или сходить с ума от ревности. В крайнем случае, можно держаться с ними как с равными.

Это не только нравится самим «львицам», но и нисколько не удивляет окружающих.

– Ты уверен?

Составление подобной классификации и отнесение к ней всех знакомых ему девушек и женщин до поры до времени забавляло Джорджа. Но вскоре он стал томиться, словно бы его раньше времени настиг мужской кризис среднего возраста, из которого имеется только один достойный выход — скорейшая женитьба.

– Абсолютно. Нет шрама на животе.

Только кого предпочесть: «львицу» и «боевую подругу» Долорес, с которой они пережили столько смертельных опасностей, или своенравного «котенка» Синтию, которая любит гулять сама по себе? Как бы то ни было, сейчас он всей душой стремился к львице…

Энди точно знала, что детектив имеет в виду. Когда она спросила Гаса о характерных шрамах или родинках, которые могли бы помочь идентифицировать его жену, тот упомянул о кесаревом сечении при рождении дочери.

13

Кесслер сказал:

Пришла зима. Город в одночасье завалило снегом, и, словно бы на крыльях метели, примчалось и неожиданное разрешение мучившей Джорджа дилеммы. Впоследствии он не раз думал: ради того, что произошло в тот незабываемый холодный вечер, стоило основательно пострадать!

– Хотя если давать полный ответ на твой вопрос, то убитая очень похожа на свою предшественницу.

Все началось с того, что ему в офис позвонила Синтия и пригласила в ресторан, чтобы отпраздновать свое двадцатиоднолетие. Разумеется, Джордж не смог отказаться от подобного приглашения.

– В каком смысле?

— Конечно, приду! — обрадованно воскликнул он. — Мне очень хочется поздравить тебя с тем, что ты стала совсем взрослой.

– Брюнетка, карие глаза. За тридцать. Тот же рост, сложение. Тело висело на дереве голышом.

— Я уже давно совсем взрослая, — сдержанно произнесла Синтия. — Просто кое-кто так и остался мальчишкой, потому упорно этого не замечает.

— Уж не меня ли ты имеешь в виду? — засмеялся Джордж. — Хорош мальчишка, которому в январе следующего года исполнится уже тридцать один!

– Она умерла до того, как он повесил ее?

— Это зависит не от возраста, а от отношения к жизни, — последовал удививший его ответ.

— Да ты просто стала маленьким философом!

– Ничего не могу сказать до вскрытия.

— Возможно, — задумчиво ответила Синтия. — До встречи, господин сыщик!

– Ты же видел ее шею, верно? И слышал, что говорил патологоанатом о синяках. Что, по-твоему, произошло здесь?

Положив трубку, Джордж призадумался над тем, что ему сказать Долорес. Разумеется, ревнивая аргентинка ни за что не захочет отпускать его к той, в которой с первого взгляда увидела свою соперницу.

– По-моему, он удавил ее где-то в другом месте, привез тело сюда и вздернул на дерево. Это место выгрузки отходов, а не убийства. Так же, как и с той, другой.

К счастью, ему не пришлось ничего выдумывать, поскольку именно в этот вечер Долорес, по ее собственным словам, выступала в варьете и собиралась прийти домой лишь под утро.

И этот вечер оказался самым невероятным, фантастическим, безумно счастливым вечером его жизни!

Энди кивнула:

Для начала выяснилось, что, кроме Джорджа, Синтия не пожелала никого видеть, и, таким образом, у них получилось нечто вроде любовного свидания.

– Все это меня не удивляет.

Он сразу, едва поцеловав и поздравив Синтию, почувствовал в девушке какую-то затаенную решимость. Нельзя было сказать, что это его испугало или обрадовало, однако заставило насторожиться. Какой сюрприз ему приготовил этот славный, но отнюдь не домашний котенок?..



– А по-моему, должно бы, – многозначительно ответил он. – Это пробивает огромную дыру в твоей «парной теории».

В тот вечер они здорово повеселились, поочередно побывав в двух самых дорогих ресторанах города, причем, несмотря на протесты Джорджа, платила Синтия.

— Мой папочка-банкир наконец-то проявил долгожданную щедрость, — со смехом объяснила она, демонстрируя «золотую» кредитную карточку. — Положил на мой счет сто тысяч долларов.

– Что ты имеешь в виду?

— Неплохо, — кивнул Джордж, подумав, что считает большой удачей, когда ему удается заработать подобную сумму за год.

– Была жертва номер три. Теперь есть номер четыре, и это не Бет Уитли. Однако Бет Уитли так и не нашлась.

— И, что особенно приятно, — продолжала Синтия, — в день своего рождения Сидней получил от отца втрое меньше.

– И это, по-твоему, убивает мою теорию?

— Ну, у него же была не столь знаменательная дата. К тому же не следует быть такой злорадной, — упрекнул ее Джордж. — Лучше скажи, как тебе понравился мой подарок.

— Очень понравился. Я буду его носить всегда и никогда с ним не расстанусь! — самым серьезным тоном ответила девушка.

– Да, если мы найдем Уитли висящей на дереве. Кто, черт побери, когда-либо слышал о паре из трех членов?

«Не расставайся лучше со мной», — хотел было сказать Джордж, но сдержался.

Он подарил девушке тот самый золотой медальон, который снял с убитого индейца в достопамятную ночь своей встречи с Долорес — ночи, которая вполне могла стать последней в его жизни!

Кесслер захлопнул блокнот, повернулся и направился к телу, оставив Энди одну под деревом.

Как объяснили ему специалисты из Национальной галереи, медальон, хоть и не является подлинным, представляет собой мастерски сделанную в начале нашего века копию знаменитого медальона времен расцвета цивилизации инков, хранящегося в Метрополитен-музее в Нью-Йорке, и стоит немалых денег.

21

Джордж рассудил, что, поскольку эта вещица досталась ему в качестве боевого трофея, лучшего предназначения, чем служить подарком очаровательной девушке, найти для него просто невозможно. Вот только почему ему не пришло в голову преподнести его женщине, с которой он разделил смертельные опасности той ночи, когда был найден медальон, и которую он вроде бы намеревался назвать своей женой, осталось бы загадкой для самого Джорджа. Впрочем, он не только не увидел в этом знака свыше, но даже не задумался над сим многозначительным фактом…

Гас сидел в приемной один. Он хотел быть рядом с Морган, пока врач занималась зубом, но его присутствие, казалось, только сильнее пугало дочь, напоминая, что мамы нет. И врач посоветовала отцу подождать в приемной.

Далеко за полночь они с Синтией оказались в фешенебельном ночном клубе. Клуб назывался «Казанова» и служил любимым местом сборища золотой молодежи и так называемой «творческой элиты».

Скромный сыщик никогда здесь прежде не бывал, поскольку, по его собственному признанию, ему чужда была компания тех людей, которые одеваются у всемирно известных кутюрье, пьют экзотические напитки стоимостью не одну сотню долларов и поедают изысканные блюда, продукты для которых доставляются самолетами со всех концов света…

Гас расположился на кушетке, листая груду старых журналов. Впрочем, невозможно в приемной зубного врача увлечься даже самыми интересными персонажами журнала «Пипл» за 1991 год. Да и вообще Гас был слишком поглощен своими проблемами, чтобы читать. Он все еще думал о крике Морган, вытряхнувшем его утром из постели. Бет отсутствовала три дня, а он понимал, что произошло нечто серьезное. Первой реакцией всех – от родной сестры Карлы до детектива Кесслера – было, что Бет наконец бросила мужа. Обвинения в жестоком обращении только подтвердили эти подозрения. По-другому думала только агент Хеннинг. Она по-прежнему цеплялась за предположение, что Бет стала жертвой серийного убийцы.

— И при этом самозабвенно беседуют не о тайнах творчества или о смысле жизни, а о все тех же одежде, еде, выпивке, — ехидно закончила Синтия. — Как им только не надоедает!

«Н-да, дилемма. Надеяться на серийного убийцу, чтобы друзья перестали считать, будто ты бил жену».

— А тебе надоело?

— Осточертело!

– Мистер Уитли?

— Это к двадцати-то одному году? — с мягкой иронией поинтересовался Джордж, с любопытством наблюдая за девушкой, которая сегодня словно бы поставила себе целью максимально его удивить.

Куда только девалась та разбитная девчонка в джинсах, с жадностью поглощавшая сосиски в уличном кафе, которой она предстала при первой их встрече?

Доктор Шиппи стояла у открытой двери. Гас, оторвавшись от размышлений, встал с кушетки. Судя по улыбке доктора, все прошло хорошо. Но с зубными врачами трудно знать наверняка, даже с такими добрыми, как Шиппи. Эти седые волосы и манеры милой бабушки были всего лишь маской. В глубине прятался садист.

Теперь перед ним сидела невысокая, но очень стройная и элегантная молодая женщина в красивом темно-вишневом вечернем платье с декольте. Такого же цвета бархатная ленточка, скрепленная золотой застежкой, украшала нежную шею, а маленькие ножки были обуты в изящные туфли на высоком каблуке. На такое чудесное создание можно было любоваться часами, нисколько от этого не уставая.

– Морган в порядке?

Сейчас она выглядит ничуть не менее сексапильно, чем Долорес, решил Джордж, чувствуя, как постепенно начинает «заводиться». Это было тем более просто, что Синтия словно бы провоцировала его на активные действия, делая ему весьма недвусмысленные признания.

Впрочем, в данный момент это маленькое чудесное создание соблаговолило выразить неудовольствие.

– Она молодчина. Правда, сначала устроила истерику, так что мне пришлось использовать газ вместо новокаина. Если хотите – можете войти и подождать, она придет в себя через пару минут.

— Что ты привязался к моему возрасту? — капризно протянула Синтия. — Он здесь совершенно ни при чем. — Допив ананасовый коктейль, она с таким отвращением посмотрела на дно бокала, словно бы ожидала увидеть там муху. — Эй, официант!

– Спасибо. – Гас пошел за врачом по коридору. Доктор остановилась, прежде чем они вошли в кабинет. Лицо ее было озабоченным, словно Шиппи что-то тревожило.

— Хочешь чего-нибудь еще? — спросил Джордж.

— Не чего-то, а шампанского!

– Знаете, насчет этой истерики, – сказала врач. – Морган все время звала Бет. Можно сказать, вопила. Не позволяла дотронуться до себя. Вот почему мне пришлось усыпить ее.

— Мне кажется, что сегодня ты уже достаточно выпила… — осторожно начал он.

— Чушь! — поморщилась Синтия. — В твоей фразе истинно только одно: тебе это действительно кажется. Будьте добры, шампанского, и самого дорогого! — потребовала она у подошедшего официанта.

– После исчезновения Бет у нас дома что-то вроде кризиса.

— Французского? — галантно осведомился он, с любопытством глядя на девушку.

– Понимаю. А вы уверены, что кризис не начался раньше?

— Разумеется.

Гас моргал, не зная, что сказать.

— Бокал?

– Почему вы спрашиваете?

— Бутылку!

– На прошлой неделе, перед исчезновением, у нас было назначено две встречи. Бет пропустила обе. И даже не позвонила.

Судя по лицу официанта, ему хотелось спросить про возраст Синтии. Он перевел вопросительный взгляд на Джорджа и, когда тот кивнул, отправился выполнять заказ.

– Наверное, забыла. – Гас отвел глаза, чувствуя подозрительный взгляд врача. Лгать Шиппи было все равно, что лгать матери. – А что?

— Неужели твой брат тебя так и не поздравил? — полюбопытствовал сыщик.

– Не хочу казаться бесцеремонной, и все же – вы знаете, почему она приходила сюда?

— Нет, — покачала головой Синтия и вдруг вспыхнула от злости. — Мы с ним давно не виделись, но я ему за это даже благодарна! Не хватало еще в собственный день рождения встречаться с этим шалопаем, который любит разыгрывать из себя черт знает что!

– Полагаю, у Морган что-то не так с зубами.

— Опять что-нибудь случилось? Или вы с ним с самого детства не в ладах?

– Последний месяц ваша жена посещала меня два раза в неделю. Осталось еще четыре визита.

— А как можно быть в ладах с жалким типом, который ведет себя как наследный принц, а оказавшись на мели, тут же превращается в попрошайку? Ну как, скажи?

– Для чего?

— Успокойся, никто с тобой не спорит, — примирительно произнес Джордж, поскольку Синтия говорила так громко, что на них стали оборачиваться. — Я давно понял, в каких вы с ним отношениях. Однако этот жалкий, как ты изволила выразиться, тип, кажется, идет тебя поздравлять.

– Я восстанавливаю эмаль. Ее разрушили пищеварительные соки. Желудочные кислоты.

Гас внимательно посмотрел на нее. Доктор Шиппи явно пыталась ему что-то сказать.

Действительно, пробираясь между столиками, к ним приближался Сидней с букетом цветов.

– Не понимаю.

— Поздравляю, сестренка, — сказал он и наклонился к ней.

– Это происходит из-за чрезмерного срыгивания.

— Спасибо, братец, — вяло отозвалась девушка, нехотя подставляя щеку для поцелуя.

– Вы говорите… что? У нее были проблемы?

— Желаю тебе почаще получать такие подарки, как сегодня, — ехидно улыбаясь, продолжал Сидней.

— А, так ты уже все знаешь? Успел побывать у отца и позавидовал?

– Бет страдала булимией.

— Присаживайся, — миролюбиво предложил Джордж, опасаясь семейного скандала.

— Нет, спасибо, — покачал головой Сидней, — вы заняли место слишком далеко от сцены. А сегодня обещали классный стриптиз в исполнении какой-то экзотической красотки.

Гас качнулся с носков на пятки.

— Так вот зачем ты сюда пришел! — казалось, даже обрадовалась сестра. — А этот увядший букет ты наверняка купил у швейцара, который перепродает цветы, подаренные местным стриптизершам!

– Я понятия не имел.

— В другое время я бы с тобой поспорил, но сегодня ты — именинница, — снисходительно заметил брат. — Поэтому я не стану реагировать на твои совершенно беспочвенные обвинения, а просто пожелаю тебе удачи… — тут он скосил глаза на Джорджа, — в личной жизни и немедленно удалюсь. Пока, сестренка! — И Сидней, беззаботно помахав рукой, начал пробираться к эстраде.

— Видишь, какой пошляк, — проследив за ним взглядом и немного успокоившись, сказала Синтия.

– Не сомневаюсь. И, как зубной врач Бет, я с формальной точки зрения не должна рассказывать вам об этом. Но теперь, когда она исчезла, конфиденциальность врача и пациента может катиться к черту. Вы должны знать. Любое связанное с едой расстройство является признаком низкой самооценки. Больные булимией нередко обращаются к другим формам саморазрушительного образа действий.

— Но совсем недавно ты хотела его найти во что бы то ни стало, — напомнил Джордж. — Интересно бы узнать зачем?

— Неужели ты полагаешь, что это из-за него я пришла в ваше агентство?

– И что это значит? Вы считаете, что она могла совершить самоубийство?

Джордж пожал плечами.

— А разве была другая причина?

– Меньше всего я хочу напугать вас. Я не психиатр, и тем не менее, судя по состоянию зубов, расстройство Бет было длительным и тяжелым. В таком психическом состоянии молодая женщина не должна убегать и скрываться. Ей нужна помощь. Не знаю, что вы делаете, чтобы найти ее. Однако если бы я была ее мужем и любила ее, то не рассиживала бы спокойно, ожидая, когда она вернется.

— Не будь идиотом! — вспыхнула Синтия. — Сам ты так и не удосужился позвонить, а мне ужасно хотелось… тебя увидеть. Вот я и воспользовалась первым попавшимся предлогом, тем более что мой брат может пропадать Бог знает где месяцами и его поиски могли продолжаться бесконечно долго.

В словах врача звучал упрек, словно он уже потерял зря слишком много времени.

— Значит, я поторопился его найти?

— Конечно! Между прочим, после того как ты его привел и приковал наручниками к батарее, я его тут же отцепила, и он снова удрал.

– Я бы тоже не рассиживал, – ответил Гас, глядя Шиппи прямо в глаза.

Боже! — выслушав это сердитое полупризнание в любви, поразился Джордж. Они с Найджелом, Сейраваном и Долорес провернули столь блестящую операцию по освобождению заложника, что ею мог бы гордиться любой спецназ, а поводом для всего этого послужило всего лишь желание Синтии встретиться с ним, Джорджем!

Впрочем, каким бы ни был повод, слаженной и блестящей работой их команды можно было только гордиться!..

– Хорошо. – Доктор повернулась и открыла дверь.

— О чем ты думаешь? — спросила Синтия, прерывая его размышления.

Морган сидела в кресле. Она уже не спала, но еще не совсем очнулась. Рядом стояла помощница врача, следившая, чтобы девочка не потеряла сознание. Заглядывать в кабинет из коридора было все равно что смотреть в телескоп. Морган вдруг показалась отцу взрослой – возможно, потому, что в зубоврачебном кресле сидела выше, чем обычно. Гас не сосредотачивал взгляда на чем-то одном – глазах или носе.

— О том, как ты хорошеешь, когда сердишься.

Просто складывалось общее впечатление, ощущение, которое прежде не охватывало его с подобной силой.

— А когда дурнею? Когда начинаю ласкаться, что ли?

— Еще не знаю, — засмеялся Джордж, — но очень надеюсь, что это не так.

Морган была невероятно похожа на Бет.

Тем временем заиграла громкая музыка и на эстраде стало происходить нечто интересное.

Доктор Шиппи сказала:

Изюминкой в оформлении интерьеров клуба были копии полотен Пьетро Лонги, изображающие дам и господ, современников самого знаменитого венецианца, в полумасках, большие венецианские зеркала в золоченых рамах и самая настоящая гондола, стоящая перед сценой и периодически служащая своеобразным подиумом для приглашенных звезд. В ней одиноко сидела восковая фигура того, чье имя и носил клуб, — Джованни Джакомо Казановы.

– Вот ваша красавица дочь.

Однако не это привлекло внимание Джорджа, а особа, которая в данный момент запрыгнула в гондолу и, сорвав шляпу с головы восковой куклы, помахала ею залу, вызвав этим восторженный рев зрителей. Это была задорная, эффектная, ярко накрашенная брюнетка с пышным загорелым бюстом и в коротком наряде, открывающем длинные красивые ноги.

На мгновение он оцепенел, сраженный этим сходством.

Долорес?!

– Наша дочь, – тихо сказал Гас, входя в кабинет.

Джордж не мог поверить своим глазам.

Тем временем представление началось. Вернув Казанове шляпу, Долорес возвратилась на сцену и стала танцевать. Она была одета примерно так же, как и тогда, когда Джордж впервые увидел ее на сцене аргентинского кабаре: короткая юбка, красный, расшитый золотыми шнурами ментик, надетый поверх черного бюстгальтера, и лаковые сапожки на высоком каблуке.



Впрочем, и ментик, и юбка не долго продержались на роскошном теле аргентинки, полетев в толпу беснующихся от восторга мужчин, моментально облепивших эстраду и не отрывающих от Долорес жадных глаз.

А дальше началось то, от чего Джордж все больше свирепел, скрипя зубами и стискивая кулаки. Заметив его состояние, Синтия не стала отвлекать его разговорами и тихонько сидела на своем стуле, изредка поглядывая на сцену.

Энди снова висела на телефоне. Когда Айзек Андервуд сказал, что она будет работать с Викторией Сантос, Энди не представляла, насколько много ей придется звонить по междугороднему телефону. Виктория не щадила себя. Дело сиэтлского «парного» убийцы было для профилера всего лишь одним из нескольких. Большую часть недели она провела в Сан-Франциско, пытаясь составить портрет серийного насильника, нападавшего на школьниц. Еще ей надо было вычислить поджигателя в Сакраменто и похитителя в Спокане. Профилерам приходилось быть умелыми жонглерами, каким-то образом управляясь с кучей досье одновременно. В принципе считается, что в любой момент по всем Соединенным Штатам деятельно занимаются своим «делом» больше пятидесяти настоящих серийных убийц. Хотя штат служащих ОПР увеличился с тех первых лет, когда он назывался научно-поведенческим отделом, преступников по-прежнему было больше, чем криминальных профилеров. Есть вещи, которые никогда не меняются.

Долорес же резвилась вовсю, подобно живому пульверизатору разбрызгивая вокруг себя мощные, хотя и невидимые флюиды сексапильности. Как завораживающе отбрасывала она назад гриву иссиня-черных волос, сладострастной тигрицей подбиралась к зрителям на четвереньках, как призывно изгибалась под ритмичную музыку!

Один лишь Джордж не разделял восторгов зрителей. Прежде всего потому, что это была его возлюбленная, вздумавшая выставлять напоказ прелести, созерцание которых он считал лишь своей привилегией. Особенно раздражающим показалось ему то, что наибольшую активность среди зрителей проявлял не кто иной, как Сидней Блоссом. Брат Синтии, по мнению наблюдавшего за ним Джорджа, просто обнаглел, когда в конце представления засунул стодолларовую купюру за тоненькую полоску черных трусиков Долорес, получив за это от нее воздушный поцелуй.

День клонился к вечеру, и многое прояснилось в деле со вчерашнего разговора Энди с Викторией. На письменном столе лежал написанный от руки список вопросов, которые необходимо обсудить, – просто чтобы ничего не забыть. Заполненные папки были под рукой, прямо возле стола, на случай, если Виктория задаст неожиданный вопрос. С утра досье увеличилось на добрых десять дюймов, включив информацию о жертве номер четыре. Срочное вскрытие уже произведено, полицейские рапорты подшиты в дело. Колин Истербрук уверенно опознала подруга, которая обычно ездила с ней на работу. Полиция теперь знала о четвертой жертве больше, чем о третьей: неизвестная по-прежнему оставалась неизвестной. Из кабинета в управлении Энди наконец смогла разыскать Викторию в номере гостиницы в Сан-Франциско. Было ясно, что та очень занята. Энди постаралась передать последние новости как можно короче. Она смогла беспрепятственно отработать три из восьми пунктов списка, прежде чем Сантос начала задавать вопросы.

Мучениям молодого человека пришел конец лишь тогда, когда Долорес раскланялась и под бурные аплодисменты скрылась за кулисами.

— Я скоро вернусь, — вскакивая со своего места, как подброшенный пружиной, сказал Джордж, даже не взглянув на заметно помрачневшую Синтию.

– Давайте-ка о вскрытии, – сказала Виктория. – У Истербрук барабанные перепонки лопнули?



— О дьявол! — с нескрываемой досадой воскликнула Долорес, стоило ему распахнуть дверь ее гримуборной. — Как ты здесь оказался?

– Да. На этот раз обе. У первой жертвы была повреждена только левая.

Она сидела перед зеркалом в небрежно накинутом на плечи шелковом халате и пересчитывала купюры.

– И в чем, по-вашему, причина?

— Случайно, — буркнул Джордж, не желая упоминать Синтию и тем самым давать Долорес в руки оружие против него самого. — А вот как ты здесь оказалась, да еще в таком виде?

— Я не хотела тебе об этом рассказывать раньше времени, однако на самом деле все предельно просто. На одном из представлений варьете меня увидел менеджер здешнего клуба и предложил выступать у них.

Энди почувствовала вызов. Это походило на тест, словно Виктория уже угадала ответ.

— Действительно, просто! — рассвирепел Джордж. — Всего-то и надо, что показывать свои груди всяким недоумкам, которые за это суют тебе деньги в трусики!

— Между прочим, в этом клубе я получаю вдвое больше, чем получала в варьете.

– Сомневаюсь, что из-за прослушивания слишком громкого стерео. Может, какая-то травма головы…

— Естественно! Чем меньше на актрисе одежды, тем выше ее гонорары!

— Что ты на меня кричишь? — в свою очередь начала злиться Долорес. — Мне давно надоел твой побитый «форд», и я хочу купить себе такой же новенький «понтиак», который был у меня дома, в Аргентине!

– Энди, не говорите так, будто задаете вопрос.

— А я-то думал, что ты осталась в Канаде ради другого! — с неожиданной горечью в голосе заявил Джордж, после чего повернулся и, понурившись, покинул гримуборную.

– Простите?

Долорес проводила его задумчивым взглядом, однако останавливать не стала.

– Вы повысили голос в конце предложения, как если бы задавали вопрос. Есть у вас такая манера. Я заметила на совещании оперативной группы. Говорите увереннее. У вас хорошее чутье. Что за травма?

Энди бросила нервный взгляд на свой список. Это не было частью подготовленной речи.

14

– Ну же, Энди. Вы прямо там, с убийцей. Он видит Колин. Собирается удавить ее. Что ему нужно?

– Контроль. Контролировать жертву.

— Ну что, выяснили отношения? — холодно поинтересовалась Синтия, когда он вернулся за столик.

– Как он добивается этого?

— Ты это все нарочно подстроила, да? — нахмурился Джордж. — Признайся, ведь ты знала, что она здесь выступает?

— Разумеется, нет! — ответила она слишком уж возмущенно. — Неужели ты думаешь, что я ревную тебя к этой аргентинке? Но с какой стати? Разве я не моложе и не красивее ее?

– Оружие?

— Очаровательнее, — ответил Джордж, непроизвольно улыбаясь.

– Нет. Его оружие – это веревка. Контроль нужен до того, как он сможет использовать избранное оружие.

— Жаль только, что я не такая высокая, — неожиданно вздохнула Синтия.

– Он застает ее врасплох. Внезапное нападение.

— Вот об этом тебе нечего сожалеть. Рост у тебя как раз замечательный. Таким и положено быть ангелам!

– И она вцепляется ему в глаза, у нее под ногтями остаются остатки его плоти для анализа ДНК. Плохо. Вернемся к травме. К лопнувшим барабанным перепонкам.

— Издеваешься?

— Восхищаюсь.

Энди прищурилась, пытаясь представить себе картину преступления.

— А зачем тогда сравниваешь с ангелом? Есть такой старый анекдот. Встречаются два приятеля, и один другого спрашивает: «Ну, как твоя жена?» — «О, моя жена — ангел!» — «Счастливец! А моя еще жива».

— Что за мрачные мысли в день рождения!

– Он оглушает ее.

— Почему бы и нет?

– Как?

— Да хотя бы потому, что у тебя еще вся жизнь впереди. Вот когда тебе стукнет восемьдесят…

– Обеими руками. Это должны быть две руки. Лопнули обе барабанные перепонки. Он бьет ее по ушам, обеими руками одновременно. Как эти знатоки боевых искусств.

— Ну уж нет, столько жить я не собираюсь, — покачала головой Синтия.

– Он перед ней или за спиной?

— Это еще почему?

– Не… не знаю.

— Да потому, что ты старше меня и я совсем не хочу на старости лет оставаться одна.

Боже! Фактически уже второй раз за вечер она признается ему в любви, а он еще так и не решился на ответное признание.

— Неужели ты совсем не боишься смерти? — спросил Джордж, желая выиграть время.

— Уже отбоялась, — усмехнулся «маленький очаровательный философ», как он мысленно окрестил Синтию, любуясь ее подвижной физиономией, которой так шел нежный румянец.

– Вспомните прошлую жертву. Лопнула левая барабанная перепонка. Только левая. Что вы видите теперь?

— А разве это возможно? — удивился он.

Энди поежилась.

— Почему же нет? Особенно когда точно знаешь, где окажешься после смерти.

– Он стоит прямо перед ней.

Джордж принял это фразу за подтверждение ее веры в загробную жизнь и молча пожал плечами… Однако спустя всего час ему пришлось убедиться, что Синтия имела в виду нечто совсем другое.

– Откуда вы знаете?

А тогда она гордо вскинула голову и, заметив на себе внимательный взгляд Джорджа, предложила:

– Я не знаю. Не уверена. Если убийца правша, то правая рука у него сильнее, она бьет с большей силой. Лицом к лицу его правая рука ударяет слева, там, где лопнула барабанная перепонка. Если он стоит за спиной жертвы, то левая рука бьет по левому уху.

— Давай еще выпьем. Наливай шампанского, что ты на меня так смотришь?

– Что означает…

— Давай, — согласился Джордж, несколько озадаченный этим разговором, тем более что ему почему-то вдруг вспомнился другой разговор — у него дома, в день их первой встречи.

– У нас убийца-правша, нападающий спереди, либо убийца-левша, нападающий сзади.

«И никто меня не любит, никому я не нужна…» — рыдала бедняжка Синтия, когда сорвалась ее попытка убежать из его квартиры.

Виктория молчала. Энди нервно ждала ответа – как школьница отметки.

Какое счастье, что он никуда ее не отпустил!

– Очень хорошо, Энди. Мне понадобилось поговорить со знатоком боевых искусств, прежде чем я все это вычислила.

Сделав маленький глоток из своего бокала, Синтия какое-то время молчала, а Джордж нежно перебирал ее маленькие, с розовым маникюром, пальцы.

– Вы подвели меня прямо к нужному ответу.

— О чем ты сейчас думаешь? — сжав его руку, спросила она.

– Просто примите комплимент и заткнитесь. В этом деле так мало ободряющего.

— О том, какая же ты у меня умница. — И Джордж поцеловал ее запястье.

– Хорошо. – Энди слабо улыбнулась. – Спасибо. Означает ли это, что экзамен закончен?

— У тебя? — радостно переспросила Синтия и вдруг как-то по-детски зарделась и опустила голову.

Впрочем, чтобы взять себя в руки, ей потребовалось всего несколько секунд.

– Он никогда не заканчивается. Что это говорит вам о мужчинах? Ни в том, ни в другом случае лопнувших барабанных перепонок нет.

— К черту! — внезапно заявила она. — Надоело философствовать и смотреть на эту публику, которая считает себя сливками общества. — Поедем дальше! Шампанское захвати с собой, по дороге допьем.

Джордж послушно взял бутылку, не переставая удивляться «своему замечательному котенку». Интересно, что еще таится в очаровательной головке этой взбалмошной и невозможно очаровательной девчонки? Что она опять задумала?

Энди представила себе картинку.

Непредсказуемость Синтии и непредсказуемость Долорес — это были два разных вида непредсказуемости! Если его аргентинская возлюбленная была непредсказуема в своих капризах и предпочтениях, то Синтия — в своих выдумках и проделках.

В этом загадочном создании словно бы таился маленький чертенок, но чертенок, способный не на осознанное зло, а на невинные проказы.

– Он, наверное, нападал на них как-то по-другому. Возможно, взял на прицел, потом надел наручники и удавил. Может быть, это оказалось слишком легко. В следующий раз ему потребовалось что-то более возбуждающее. Поэтому на женщинах он отрабатывает приемы боевых искусств.

Самое смешное, что они так увлеклись разговорами, что ни разу не потанцевали. Впрочем, с горькой иронией подумал Джордж, на сегодняшний вечер танцев с меня явно хватит!

Они покинули клуб, причем сыщик держал в одной руке початую бутылку дорогого французского шампанского, а другой обнимал что-то мурлычущую себе под нос Синтию.

– Покупаю. Пока. – Виктория посмотрела на часы. – Послушайте, доставьте мне все досье на ночь. Сможем поговорить еще, когда я прочитаю материалы.

— Так, куда мы теперь поедем? — спросил Джордж.

— К тебе, разумеется.

– Самое последнее, – сказала Энди. – Интересная подробность, которая на первый взгляд может показаться не относящейся к делу, но, по-моему, это важно для общей картины.

— А как же Долорес?

— Разве ты с ней еще не порвал? — вопросом на вопрос резко ответила Синтия.

– Что?