— Ради Бога! — закричал я. — Оставайтесь там!

Похоже, на Говарда и его спутников больше подействовало не мое предупреждение, а армия серых крыс с всклоченной шерстью, которые внезапно появились перед ними, вынудив их остановиться, а потом вернуться назад. Мне не оставалось времени для раздумий, так как крыса, которую я пнул ногой, возвратилась вместе с десятком своих собратьев.

Не медля ни секунды, я бросился в часовню и закрыл дверь на засов. Звук, с которым бились в дверь подбежавшие крысы, был похож на удары мощных кулаков.

Снаружи раздался выстрел, затем я услышал, как закричал Коэн. Я подкрался к окну и увидел, как капитан полиции во второй раз выстрелил из своего крупнокалиберного оружия, но это не произвело ни малейшего впечатления на крысиную армию.

— О Господи! — простонала леди Одли. — Эти крысы убьют их, Роберт! Мы должны сделать что-то!

Я не успел ей ответить. Из-под пола раздался глухой треск. Стены часовни задрожали. Оконное стекло со звоном разбилось. Пыль, штукатурка, обломки посыпались с потолка. Затем все здание содрогнулось, будто на него обрушился удар молота, и мы с леди Одли упали на пол.

Несколько секунд я лежал без движения, в то время как все здание и пол исполняли какой-то безумный танец. Откуда-то снова послышался треск и грохот, затем над нашими головами раздался звук, похожий на взрыв гигантского воздушного шара, и что-то с ужасающей силой ударило меня по плечу.

Боль вернула меня в реальность. С потолка посыпались камни и обломки разбитых балок, в воздух поднялись клубы пыли, и мы с трудом могли дышать.

Я понял, что часовня вот-вот обрушится на нас. Собрав последние силы, я поднялся на ноги и рванулся в сторону двери, которую едва было видно за пыльной завесой. Где-то позади меня закричала леди Одли. Я остановился, увидел, как она с искаженным от страха лицом идет ко мне, схватил ее за руку и вытащил из часовни.

Нам повезло.

От третьего удара задрожал даже фундамент маленького здания. Окна и часть крыши лопнули, словно внутри взорвалась бомба; здание накренилось набок, как раненое животное, и развалилось подобно карточному домику. Леди Одли и я успели отпрыгнуть в сторону, когда балки и поток камней, словно град, обрушились на то место, где мы стояли секунду назад. Огромное серое облако пыли поднялось в воздух и накрыло нас, так что мы перестали что-либо видеть.

Но это был еще не конец, даже наоборот. Оказалось, что все только начинается.

Мощный грохот заглушил треск разваливающейся часовни. Он донесся со стороны внезапно вздыбившейся мощеной дороги, которая уже через пару секунд, судорожно вздрагивая, провалилась и ушла под землю.

Леди Одли вскрикнула, ее ногти глубоко впились в мою кожу. С ужасом на лице женщина показывала на какую-то точку на другой стороне улицы. Вглядевшись, я увидел, что всего в нескольких десятках шагов от нас земля поднялась, а потом разлетелась, как будто ее взорвали снизу. Гравий, комья земли и крупные камни полетели, словно смертоносные пули. Вся мостовая растрескалась. Вскоре в ней появилась трещина шириной в метр, которая невероятно быстрыми зигзагами начала приближаться к нам, все более и более расширяясь. Где-то невдалеке один за другим прогремели два выстрела из пистолета Коэна.

Я в отчаянии схватил леди Одли за руку и потянул ее за собой, стараясь уйти в сторону от приближающейся трещины. Второпях я споткнулся, растянулся во весь рост и услышал громкий крик леди Одли. В двух шагах от нас земля разверзлась, и там, где всего мгновение назад была твердая земля, теперь зияла бездонная яма.

Оступившись, грузная леди Одли медленно, но неумолимо начала в нее сползать. Она отчаянно пыталась за что-нибудь ухватиться, но ее пальцы с ужасающим звуком соскальзывали с камней и утопали в рыхлой земле. Я бросился к ней и чудом успел схватить ее за руки. От моих ногтей на ее коже остались кровавые царапины, но я продолжал держать ее, понимая, что в любой момент она может полностью потерять опору и с оглушительным криком упадет вниз.

Леди Одли, словно обезумев, начала карабкаться вверх, упираясь ногами в рыхлую стену ямы. Под ней, словно гигантская каменная пасть, дрожал и изгибался провал. Мое тело уже наполовину было в расщелине, и я из последних сил удерживал леди Одли. Чувствуя, что смогу продержаться всего несколько секунд, я отчаянно закричал:

— Прекратите дергаться! Я вытащу вас наверх!

К моему удивлению, она отреагировала на мои слова и в самом деле перестала дергаться. Ее нога наконец-то нашла опору на каком-то камне, и на какой-то миг мне показалось, что огромный вес женщины хоть и немного, но уменьшился.

Я за что-то зацепился ногой и начал изо всех сил тянуть ее к себе. В какой-то момент я подумал, что у меня вот-вот вырвутся из суставов руки, но затем почувствовал, что леди Одли сантиметр за сантиметром начала двигаться вверх, помогая себе ногами и отталкиваясь, насколько ей позволяло ее тучное тело и возраст. Несмотря на всю обреченность нашего положения, я поразился хладнокровию, с которым действовала пожилая женщина весь этот день.

— Давайте! — прошептал я. — У нас получится. Еще немного — и вы будете наверху!

До этого момента я никогда не верил в предрассудки. Но после того, что случилось в следующее мгновение, мне ничего не оставалось, как начать верить в них.

He успел я произнести эти слова, как поверхность почвы вокруг меня разошлась из-за расширившейся ломаной трещины, и мы с леди Одли вместе с огромным обрушившимся пластом земли полетели вниз.

Я даже не почувствовал удара. За последние двенадцать часов я потерял сознание уже во второй раз.



Прошло не более нескольких минут, прежде чем я пришел в себя. Сначала я почувствовал сильную боль в виске, а потом обнаружил глубокую рану на лице, из которой довольно обильно текла кровь. Кроме того, меня тревожила ноющая боль в бедре. Сквозь глухой шум в ушах пробивался звук человеческих голосов. Затем я почувствовал, как к моему лицу прикоснулась чья-то рука, и открыл глаза.

Надо мной склонился Говард. У него был очень потрепанный вид: его одежда была порвана, а на лице и руках было множество маленьких, но очень страшных ран от укусов. Тем не менее в его глазах появилось облегчение, когда он увидел, что я был в сознании и мои раны были не очень тяжелыми.

— Все в порядке? — спросил он.

Я с трудом кивнул и попытался встать на ноги. Крепко сжав зубы и превозмогая головокружение, я стоял и покачивался из стороны в сторону. Кладбище плыло у меня перед глазами.

— О Господи! — прошептал кто-то рядом со мной. — Что… что здесь произошло?!

Я устало повернулся к Коэну, испытывая желание огрызнуться и сказать ему какую-нибудь дерзость. Но уже при первом взгляде на капитана все мое торжество от собственной правоты и злобные фразы, которые вертелись у меня на языке, исчезли.

Я никогда в жизни не видел человека более потрясенного, чем Коэн. Его лицо было не просто бледным — оно было белым. А глаза за стеклами очков настолько округлились, что в какой-то момент мне показалось, что если так будет продолжаться и дальше, то они выпадут из глазниц.

Не сказав ему ни слова, я отвернулся и снова посмотрел на то, что осталось от часовни.

Здание не просто развалилось — оно исчезло. На том месте, где стояла часовня, в земле зияла огромная воронка, из которой торчали обломки балок. Над руинами, словно серый туман, стояла пыльная завеса, а под нашими ногами земля все еще продолжала подрагивать. Повсюду валялись мертвые или искалеченные крысы.

Маленькие хищники не могли войти в часовню, поэтому они нашли другой путь. За ночь, когда леди Одли и я немного успокоились, будучи уверенные, что в часовне нам ничего не грозит, серые твари сделали подкоп. Сотни тысяч крыс вырыли целый котлован, который был настолько большим, что в него провалилось целое здание. В результате часовня разрушилась в одно мгновение, словно карточный домик. Я попытался себе представить, какое количество крыс понадобилось для того, чтобы выкопать котлован глубиной двадцать ярдов. Но у меня ничего не получилось, и, наверное, это было даже к лучшему.

— Где леди Одли? — тихо спросил я, хотя давно догадался, каков будет ответ.

Говард указал на зияющую расщелину в земле, из которой они с Рольфом вытащили меня.

— Там, — глухо произнес он. — Они утащили ее.

Я не был удивлен. В глубине души я даже предполагал подобный исход, потому что это было единственным, что поддавалось осмыслению. Крысы пришли не для того, чтобы убить леди Одли: она была им нужна. Поскольку ритуал был прерван, они хотели завершить его.

— Но… каким образом? — пробормотал Коэн.

От его высокомерия и агрессивности не осталось и следа, и даже голос капитана звучал иначе. Коэн производил впечатление совершенно обессиленного человека.

Я посмотрел на него, хотел что-то сказать, но только молча покачал головой. Как я мог ему что-либо объяснить, если сам не понимал, что происходит.

— Почему они не напали на нас? — пробормотал Коэн, оторопело озираясь по сторонам. В его голосе звучала беспомощность. — Они все убежали, после того как… — Он немного подумал, затем указал на руины часовни. — После того как произошло все это.

— Вы были не нужны им, — угрюмо сказал я, — как, впрочем, и я… Только леди Одли.

— Но почему?

Я не ответил. Бросив испытующий взгляд на Коэна, который никак не мог выйти из оцепенения и как загипнотизированный смотрел на руины, я подумал о том, что капитан так ничего и не понял из нашего разговора.

— Но это же… это же невозможно! — пробормотал Коэн.

Он с трудом оторвал взгляд от развалин, оставшихся от часовни, и осмотрелся вокруг. Удивление на его лице сменилось ужасом, когда он увидел оскверненное кладбище.

— Зачем они это сделали?

Истерические нотки в его голосе не ускользнули ни от Говарда, ни от меня. Коэн был сильным мужчиной, но он привык объяснять ход вещей логически, опираясь на факты. Когда было нужно, действовал силой. То, что он переживал сейчас, наверняка перевернуло все его мировоззрение до самого основания.

— От кого вы узнали, где я? — спросил я, чтобы отвлечь капитана от созерцания ужасающей картины. — От Говарда?

Некоторое время Коэн в недоумении смотрел на меня, как будто не понимал смысл моих слов. Затем энергично тряхнул головой.

— Вы ведь покупали билет, не так ли? — сказал он. — Честно говоря, мы потратили порядочно времени, но кассир в конце концов вспомнил вас.

Коэн громко вздохнул, хотел еще что-то сказать, но вместо этого лишь покачал головой и посмотрел на Говарда.

— Ваша карета там?

Говард, не сказав ни слова, махнул рукой в сторону улицы. Я вдруг подумал, что меня совершенно не волнует тот факт, что Вильбур Коэн приехал с одной целью — забрать меня. Но сейчас это было не важно. Я вдруг почувствовал панический ужас от мысли, что еще хоть на минуту останусь здесь.



Через два часа мы уже сидели в библиотеке моего дома на Эштон Плейс. К моему огромному удивлению, Коэн не стал надевать на нас наручники, чтобы отвезти в Скотленд-Ярд, а лишь молча кивнул, когда Рольф приказал извозчику ехать домой самой короткой дорогой. Лицо капитана оставалось таким же бледным, как свежевыкрашенная стена, перед которой он сидел, но он все-таки не пал духом и сумел взять себя в руки.

— Должно же быть какое-то логическое объяснение, — говорил он. — Возможно, крысы были больны. Или же какое-то обстоятельство вызвало среди них панику. — Его голос немного дрожал, когда он произносил эти слова, и в его тоне улавливались нотки мольбы. — В науке даже есть описание такого поведения, — продолжил он. — Что-то подобное уже случалось, даже не один раз.

Говард, сидевший на другом конце письменного стола и дымивший своей черной сигарой, кивнул.

— Массовая истерия, — подтвердил он. — Да, это известное явление…

— Вот видите! — не скрывая радости, воскликнул Коэн.

Говард кивнул и так же спокойно добавил:

— У людей, Коэн. Но животные не обладают умственными способностями, которые позволили бы им спровоцировать массовую истерию. Можете проконсультироваться у специалистов, если не верите.

Коэн нервно провел кончиком языка по губам и начал разламывать карандаш на мелкие кусочки. Говард бросил на меня выразительный взгляд, и я, догадавшись, о чем он хочет сказать, незаметно покачал головой. До сих пор у нас не было возможности пообщаться друг с другом, но я знал, что взгляд Говарда означал предостережение. Не стоило рассказывать Коэну больше того, что он уже знал. Возможно, даже небольшого количества информации, которым он владел, уже было слишком много. Ведь до сих пор каждый, кто каким-либо образом сталкивался с ДОИСТОРИЧЕСКИМИ ГИГАНТАМИ и их палачами, так или иначе пострадал от них. Кроме того, Коэн был не тот человек, который мог бы безоговорочно поверить нам. И не потому, что он с опаской относился и ко мне, и к Говарду. Все было намного проще — этот человек не мог и не хотел в одночасье забыть все то, чему его учили и во что он свято верил. Может быть, когда последствия шока пройдут, Вильбур Коэн станет прежним — вечно подозревающим всех и вся и мыслящим исключительно логическими категориями. Я очень хорошо представлял себе, как он отреагирует, если мы расскажем ему о демонах, которые живут вот уже двести миллионов лет.

— Нам необходимо найти леди Одли, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо.

— Как вы себе это представляете? — взорвался Коэн. — Я что, должен пойти к своему начальству и заявить, что мне нужны люди для того… для того, чтобы выследить банду крыс, которые похитили леди Макферсон на моих глазах? — Он рассмеялся, не скрывая сарказма. — Может, необходимо отдать приказ об аресте всех грызунов в Лондоне, а? Или мне сразу подобрать себе какую-нибудь уютную палату в сумасшедшем доме — прямо рядом с вашей?

Похоже, Вильбур Коэн приходил в себя.

Но я оставался серьезным.

— Неужели вы все еще не понимаете? — спросил я. — Это были не какие-то там крысы, Коэн. Вы сами видели, что произошло. Это была целая армия крыс.

— Вздор! — упрямо воскликнул Коэн. — На самом деле…

— И возможно, это только начало, — перебил его Говард. — Вы представляете, что будет, если они войдут во вкус? То, что они сделали с часовней в Сэйнт Эймсе, может произойти и с другими домами. Вы не задумывались об этом?

Коэн уставился на него широко раскрытыми глазами. Прошло время, прежде чем он ответил.

— Несмотря на это, — упрямо заявил капитан, — я не могу пойти к начальству и… надеяться, что мне кто-нибудь поверит. Ведь я… сам в это не верю.

— Конечно нет, — ответил Говард, тонко улыбнувшись. — Просто расскажите о том, что произошло, и не в Сэйнт Эймсе, а вчера по пути в Скотленд-Ярд. Сообщите факты, и только. Подготовьте доклад о том, как огромное количество крыс посреди бела дня напали на арестантскую карету и чуть не загрызли одного из ваших подчиненных. Ведь у вас есть дюжина свидетелей!

Коэн опять уставился на Говарда, отложил остатки карандаша в сторону и принялся за авторучку. Уже через минуту он испачкал себе чернилами все пальцы.

— Это какое-то сумасшествие, — пробормотал он.

— Точно, — подтвердил Говард. — Но я боюсь, у нас нет другого выбора. Мы должны… — Он остановился, вздохнул и покачал головой. — Если бы у нас был хоть какой-нибудь след. Проклятие, в Лондоне шныряют сотни тысяч крыс. И есть тысячи мест, где они могли бы обитать.

— И только одна крыса-альбинос, — задумчиво вставил я. — Если мы найдем ее, то выйдем на след леди Одли.

— О, как все просто! — с едкостью в голосе воскликнул Коэн. — Леди Макферсон исчезла, и никто…

— Никто, — прервал его Говард, невольно повысив тон, — не снимет с вас ответственности, если завтра сотни тысяч крыс нападут на жителей этого огромного города и начнут убивать невинных женщин и детей, Коэн.

Коэн нервно сглотнул, бросил авторучку на письменный стол и начал отрывать от настольного календаря маленькие полоски, после чего принялся скатывать их в шарики и стрелять ими в противоположную стену.

— Вы… преувеличиваете, — наконец выдавил он.

— Возможно, — сказал я, начиная выражаться в манере, свойственной Говарду. — Да, вполне вероятно, они не будут атаковать открыто, а ограничатся лишь несколькими нападениями на беззащитных детей в их кроватках или на пациентов в больничной палате.

Теперь лицо Коэна приобрело мертвенно-бледный оттенок.

— А если все это всего лишь ложная тревога? — спросил он, машинально застегивая и расстегивая кнопку на моем кожаном бюваре.

— Тогда об этом никто ничего не узнает, — сказал Говард. — Вам нужно всего лишь довести до сведения шефа о нетипичном для животных поведении крыс, Коэн. Скажите, что вас волнует то, что они могут быть бешеными, например.

Говард наклонился вперед, стряхнул пепел со своей сигары в пепельницу и, окинув взглядом беспорядок, устроенный Коэном на письменном столе, выпустил в лицо капитана тошнотворное облако сизого дыма.

— Мы должны поймать это чудовище, Коэн, пока не случилось ничего похуже. Я предлагаю что-нибудь предпринять. Возможно, — добавил он после небольшой паузы, — мы успеем это сделать до того, как вы доломаете ручку Роберта.

Коэн заморгал, взглянул на свои испачканные чернилами руки и сразу как-то очень засмущался. Помедлив, он кивнул, соглашаясь с Говардом.

— Вы правы, мистер Филлипс. Наверное, я сошел с ума, но, если в том, что вы говорите, есть хоть толика правды, я должен обязательно что-то предпринять. — Коэн усталым движением руки протер глаза и посмотрел на нас. Его взгляд был очень долгим и задумчивым. Я почувствовал, насколько тяжело ему было продолжать. — И я знаю человека, который сможет помочь нам в этом деле.

— Кто? — спросили Говард и я одновременно.

Но на этот раз Коэн лишь покачал головой.

— Позже, — жестко сказал он. — Нет никакого смысла приниматься за дело прямо сейчас. Мне нужно… подумать. К тому же всем нам необходимо хотя бы пару часов поспать.

Он встал, еще раз провел рукой по осунувшемуся лицу и медленно пошел к двери, слегка покачиваясь от усталости.

— Я вернусь, — предупредил он. — Сегодня, во второй половине дня.

Я очень устал, чтобы отвечать, да и Говард лишь кивнул ему в ответ. Коэн отвернулся и вышел из комнаты. Только когда глухие шаги капитана на лестнице затихли, Говард прервал молчание.

— Пару часов, — пробормотал он. — Сколько у нас есть времени?

— Понятия не имею, — признался я. — Но боюсь, нам понадобится не один час. Честно говоря, я уже не знаю, что делать.

Закрыв глаза, я с трудом подавил зевок и задумчиво посмотрел на большие часы в углу.

— Нет! — воскликнул Говард так резко, как будто прочитал мои мысли. — Я скорее прикажу Рольфу схватить и связать тебя, чем допущу, чтобы ты еще хоть раз зашел в эту штуку. Ты можешь погибнуть.

— Неужели? — спросил я серьезно. — В самом деле?

Я почему-то почувствовал, что мне не грозила опасность. Здесь было что-то неясное, но очень важное. Я знал это, но оно вновь ускользнуло от меня. Я снова забыл решение. Решение всех этих мнимых противоречий и загадок.

— В самом деле, — мрачно отозвался Говард. — Допустим даже, что тебе удастся найти их на этом пути. И что ты будешь делать? Позволишь убить себя? Чтобы покончить со всем этим раз и навсегда?

— А что мы сделаем, если найдем их вместе с тобой? — вместо ответа задал я встречный вопрос.

Предусмотрительный и осторожный, Говард предпочел промолчать.



Уже издалека дом казался каким-то странным. Словно благородный беговой скакун, затесавшийся в ряды ломовых лошадей, этот дом возвышался среди узких, серых и пыльных от старости построек, в которых ютилось сразу несколько семей. Впрочем, остальные дома вполне вписывались в общую картину этой части города. Фасад здания, выполненный из белого мрамора, когда-то был роскошным, и даже сейчас, когда появились признаки старости и разрушения, он все еще выглядел достойно и респектабельно. И то обстоятельство, что большинство окон изнутри были забиты досками, а сад перед домом находился в полном запустении, не нарушало общего впечатления.

— Ваш… знакомый живет здесь? — спросил Говард, когда карета остановилась и Коэн дал знак, что мы должны выходить.

Капитан полиции, заметив сомнение, прозвучавшее в словах Говарда, окинул дом мрачным взглядом и еще больше насупился. Он явно нервничал, и я еще по дороге заметил, что его беспокойство по мере приближения к дому лишь усиливалось.

— Он не знакомый, — быстро ответил Коэн и вышел из кареты.

С нескрываемым нетерпением он ждал, когда я, Говард и Рольф последуем за ним. И прежде чем у нас возникла возможность задать ему еще вопрос, он стремительно развернулся и поспешил к дому, с силой толкнув калитку в воротах из кованого железа.

Я обменялся удивленным взглядом с Говардом, и тот ответил, просто пожав плечами. Мы поспешили за капитаном.

Тем временем Коэн поднялся на крыльцо и постучал дверным молоточком в дверь. Мы видели, как он нетерпеливо переступал с ноги на ногу, ожидая, когда ему откроют. Я стал рядом с ним, чуть наклонился, чтобы прочитать табличку на двери, и удивленно поднял брови.

— Коэн? — пробормотал я и вопросительно посмотрел на Коэна. — Этот дом принадлежит…

— Моему брату, — прервал меня капитан.

Его голос прозвучал немного раздраженно, и мне стало интересно, правильно ли мы поступили, приняв его предложение о помощи. С ним явно что-то произошло на кладбище. И эта перемена, возможно, не сулила нам ничего хорошего.

— Он тоже работает в полиции? — осторожно поинтересовался я.

Судя по выражению лица Коэна, это был не совсем подходящий вопрос, поскольку капитан, наморщив лоб и гневно сжав губы, не произнес в ответ ни звука. Разозлившись, он вновь постучал дверным молоточком, но в этот раз он бил по дереву так сильно, что содрогалась вся дверь.

Через какое-то время послышались шаркающие шаги, и Коэн прекратил колотить в дверь. Зазвенела цепочка, затем дверь открылась и из нее выглянул старик с морщинистым лицом.

— Сэр?

В его голосе трудно было не заметить удивления, с которым он встретил Коэна.

— Мне нужно поговорить с моим братом, Фрэд, — сухо сказал Коэн. — Он дома?

Дворецкий молча кивнул в ответ. Коэн удовлетворенно хмыкнул, толкнул дверь и, жестом показав, чтобы мы следовали за ним, прошел в холл, не замечая старика.

— Но сэр! — взволнованно заговорил дворецкий. — Так не пойдет! Вы же прекрасно знаете, что…

Коэн издал звук, похожий на шипение разъяренной огромной кобры, и старик замолчал, прервавшись на полуслове. Его лицо стало еще бледнее, чем было до этого.

— Приведи брата, — требовательно произнес Коэн. — Немедленно.

Дворецкий еще несколько секунд неуверенно смотрел на него, затем кивнул и поднялся по лестнице так быстро, как только ему позволяли старые ноги.

Мы остались стоять в огромном холле, где еще сохранились следы роскоши. Но сейчас просторное помещение казалось очень запущенным из-за толстого слоя пыли и беспорядка, который царил здесь, по всей видимости, не один год. Немногочисленные предметы мебели были накрыты какими-то тряпками, а с дорогих люстр и потолка до самого пола свисала серая паутина. Кафельная плитка, которой был выложен пол, тоже была грязной и пыльной.

Коэн заметил мой взгляд.

— То, что вы видите здесь, наверняка кажется вам странным, — сказал он тихо, — но это еще не все. Подождите, сейчас вы познакомитесь со Станисласом.

— Кем? — переспросил Рольф.

Легкая улыбка пробежала по лицу Коэна.

— С моим братом, — ответил он. — Он немного… чудной. Так сказать, белая ворона в стае, если вы, конечно, понимаете, что я имею в виду. Мы не поддерживаем с ним отношений вот уже несколько лет. Но я думаю, что Станислас — единственный человек в городе, который сможет помочь нам. В том случае, разумеется, если вообще захочет выслушать нас.

Я не успел даже спросить Коэна, что он имел в виду, так как в этот момент где-то наверху с такой силой хлопнули дверью, что в холле жалобно зазвенела люстра. Через несколько секунд на верхней площадке лестницы появился худощавый мужчина.

— Вильбур! — крикнул он. — Фрэд сказал мне, что ты пришел, но я, признаться, не поверил старику. Неужели тебе хватило наглости появиться здесь?

Я сощурил глаза, чтобы лучше рассмотреть Станисласа, так как в доме царил полумрак. Он был настоящим великаном — на добрых две головы выше Рольфа и гораздо шире его в плечах, — но при этом (особенно учитывая тот факт, что он был братом Коэна) казался молодым человеком, лет тридцати пяти, не больше. Однако он был белый как лунь.

— Мне нужно поговорить с тобой, Стэн, — сказал Коэн.

— Исчезни! — взорвался Станислас. — Я не буду повторять два раза, Вильбур. Уходи и забирай с собой трех своих висельников, пока вы еще в состоянии покинуть этот дом на собственных ногах.

Гневно сжав кулаки, он начал сбегать по лестнице, перепрыгивая по две-три ступени за раз.

— Стэн, — в отчаянии произнес Коэн. — Выслушай меня, пожалуйста. Я прошу… хотя бы одну минуту. Это…

— Ты должен исчезнуть! — заорал младший брат. — Я запретил тебе когда-либо переступать порог этого дома!

Он яростно взревел и, спустившись в холл, с поднятыми кулаками бросился на старшего брата.

Рольф подставил ему ногу. Выкрикнув очередное ругательство, Станислас смешно подпрыгнул и во весь рост растянулся на кафеле. Однако уже через секунду он почти с истерическим воплем вскочил на ноги, и его огромный кулак просвистел в воздухе в дюйме от уха Рольфа.

К счастью, Рольф уклонился от удара и, ловко обойдя Станисласа сзади, заломил ему руку за спину. Одновременно он положил руку на затылок драчуна и надавил изо всех сил.

— Ну что, может, образумишься или будем продолжать в том же духе? — спросил он.

Станислас неистово забился, пытаясь вырваться из железной хватки Рольфа. Ему даже удалось ударить своего обидчика свободной рукой. Рольф вздохнул, покачал головой и нанес ответный удар под коленку, так что Станислас рухнул на пол и перестал сопротивляться.

— Рольф, — жестко произнес Говард. — Отпусти его.

— Подождите, не торопитесь! — сказал Коэн, скривившись как от зубной боли.

Рольф в недоумении посмотрел на капитана, но из осторожности продолжал удерживать Коэна-младшего и лишь немного ослабил хватку.

Вильбур подошел к брату, очень серьезно посмотрел на него и настойчиво повторил:

— Я прошу тебя, Стэн, послушай нас хотя бы пять минут. Потом я уйду, если ты действительно этого хочешь.

Коэн-младший захрипел.

— Исчезните! — с отвращением процедил он сквозь зубы. — Вам не удастся еще раз заполучить меня. Уж лучше я покончу жизнь самоубийством.

Коэн хотел ответить, но Говард быстро встал между ним и его братом и сделал знак капитану, чтобы тот помолчал. Затем он обратился к Станисласу.

— Боюсь, сэр, здесь какое-то недоразумение, — церемонно начал он. — Я не знаю, что произошло между вами и вашим братом, но даю слово, что у нас и в мыслях не было сделать вам что-либо плохое.

Коэн-младший уставился на Говарда так, как будто увидел его впервые.

— Это обман, — прохрипел он. — Я не верю вам, кем бы вы ни были.

Говард вздохнул и поднял руку.

— Рольф, отпусти его, — сказал он.

Рольф помедлил немного, но затем послушно отпустил руку и затылок Стэна и отошел назад, оставаясь при этом в напряженной позе, чтобы в любой момент быть готовым отразить выпад странного братца капитана Коэна.

Станислас с трудом поднялся, левой рукой потер затылок и поочередно посмотрел на Говарда, на своего брата и снова на Говарда. Было видно, что он напряженно думает.

— Пять минут, — наконец выдохнул он. — И ни секунды больше.

Говард облегченно вздохнул.

— Боюсь, что наш рассказ займет немного больше времени, — начал он. — Но возможно, этого времени хватит для того, чтобы убедить вас, что мы на самом деле не ваши враги, мистер Коэн. А совсем наоборот.

Подозрительность в глазах Станисласа вспыхнула с новой силой.

— Что все это значит? — настороженно спросил он.

— Это значит, что нам нужна твоя помощь, Стэн, — сказал Коэн.

Младший брат рассмеялся, но смех его был не очень веселым.

— Моя помощь? — спросил он. — В чем? Ты меня снова хочешь упрятать в сумасшедший дом или на этот раз тебе в голову пришло что-то поинтереснее?

Коэн нервно сглотнул, но не стал ввязываться в спор. После долгой паузы его брат снова обратился к Говарду.

— Одна минута уже прошла, — напомнил он. — Поторопитесь, если хотите успеть.

Говард шумно вдохнул и начал рассказывать.



Пять минут превратились в час, а наша беседа все еще продолжалась.

Станислас Коэн провел нас по лестнице и пыльному коридору на второй этаж, где после целого ряда неухоженных помещений мы оказались в комнате, похожей на библиотеку. Здесь мы сейчас и находились. Фрэд, седовласый дворецкий Коэна-младшего, принес чай, и хозяин дома даже не запротестовал, когда Говард после чая раскурил одну из своих дурно пахнущих сигар.

Говард и я по очереди рассказали ему почти все, что нам пришлось пережить, — начиная от неудавшегося нашествия крыс на мою библиотеку и нападения на карету леди Одли и заканчивая атакой крысиной армии, которую вместе с нами наблюдал и сам Коэн-старший. Единственное, о чем мы намеренно умолчали, — это врата, через которые пришли крысы, а также все, что было связано с ДОИСТОРИЧЕСКИМИ ГИГАНТАМИ. Станислас все время задавал нам вопросы, пытаясь вникнуть во все мельчайшие подробности, и при этом ни разу не сделал даже намека, что не верит ни одному нашему слову.

— Так, значит, это и есть причина, по которой вы пришли ко мне? — спросил он после того, когда мы наконец закончили.

Говард, устало вздохнул, потушил свою сигару, правда, только для того, чтобы тут же раскурить новую. В глазах Станисласа светилось смешанное выражение ужаса и едва скрываемого торжества, когда он посмотрел на своего брата.

— Поэтому ты и привел их сюда! — воскликнул он.

Вильбур кивнул. Его движение было каким-то вымученным, как будто оно стоило ему невероятных усилий.

— Да, — только и сказал он.

— Неужели ты все-таки поверил мне? — вызывающе спросил Станислас.

— Я не говорил этого, Стэн, — угрюмо заявил Вильбур. — И если хочешь знать, я скажу тебе честно: я не верю ни в какие оккультные бредни…

— Как, например, в людей с крысиными головами? — язвительно вставил младший брат, но Вильбур продолжил еще более резким тоном, чем до этого:

— Я верю только в то, что я вижу собственными глазами. В данном случае это были крысы, совершенно обычные крысы, которые неожиданно вылезли из своих нор и напали на людей.

— И как ты себе это объясняешь?

— Никак! — гневно выпалил Вильбур. — То, что я здесь, ничего не меняет в наших с тобой отношениях. Я по-прежнему думаю о тебе то же самое, что и раньше. — Коэн-старший до боли сжал кулаки. — Черт возьми! Я отвечаю за безопасность этого города и его жителей, и это все, что меня интересует на сегодняшний день. Да, я видел, как крысы напали на людей, очень много крыс, и понял, что существует опасность повторного нападения.

— Роберт уверен в этом, — с печалью в голосе вставил Говард и выразительно посмотрел на меня.

Коэн наградил Говарда злым взглядом и продолжил:

— Возможно, это не что иное, как просто массовая истерия среди животных. Но возможно, они больны, и поэтому все может повториться. Необходимо найти места скопления этих тварей и изгнать их или уничтожить.

— Ваш брат считает, что вы сможете помочь нам в этом, — сказал я.

Стэн Коэн пристально посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на брата.

— Дело, должно быть, очень серьезное, раз ты решился прийти ко мне, Вильбур, — тихо произнес он.

Коэн-старший кивнул.

— Так оно и есть. Я прошу тебя всего лишь о временном перемирии между нами, пока это дело не будет улажено. Но хочу сразу предупредить: я ничего не обещаю тебе.

— Вы можете помочь нам? — быстро спросил Говард, пока обстановка не накалилась еще больше.

Мне показалось, что Стэн даже не услышал слов Говарда, так как продолжал в упор смотреть на брата. Но затем он кивнул и, указав нам на дверь, расположенную в боковой стене библиотеки, жестом пригласил следовать за ним.

Когда Станислас Коэн открыл дверь и отошел в сторону, пропуская нас вперед, я сразу понял, почему его брат привел нас в этот дом.

Помещение, в котором мы оказались, было чем-то средним между книгохранилищем, лабораторией и мастерской, где царил самый настоящий кавардак. Почти всю комнату размером тридцать на тридцать шагов занимали столы различной высоты, на которых в полном беспорядке лежали книги, бумаги, стояли стеклянные колбы и реторты, клетки из проволоки и стекла, керамические горшки, сундучки и непонятные опытные установки. Даже на полу был такой беспорядок, что негде было ногу поставить. А еще в воздухе висел неприятно резкий, едкий запах. Запах крыс.

В этой комнате не было ничего, что не имело бы хоть какого-то отношения к крысам. Книги, стоявшие целыми стопками на столах и под столами, были посвящены этим животным. На клочках бумаги, разбросанных повсюду, были схематические изображения серых грызунов. В клетках тоже находились живые и мертвые крысы. Некоторые зверьки лежали на столах наполовину разрезанные и, судя по запаху, уже начали разлагаться или же еще бились в опытных установках, о назначении которых не стал гадать даже Говард.

— Это… очень интересно, — помедлив, сказал я.

Коэн-младший присвистнул и, не скрывая сарказма, повторил, словно передразнивая меня:

— Интересно? Признайтесь, вы, наверное, хотели сказать, что все это — безумие, не правда ли?

Он зло рассмеялся, когда я взглянул на него с виноватым выражением лица и попытался убедить, что у нас на этот счет другое мнение. Но Стэн не слушал меня.

— Мой уважаемый брат, — продолжил он, — считает меня полностью свихнувшимся. И за последние десять лет он не оставлял своих попыток доказать всему обществу, что мое место в сумасшедшем доме. Но все, что вы здесь видите, правда! — Он взволнованно обвел комнату рукой. — Вы думаете, что я сумасшедший, да? Вы думаете, я вам не верю? Я слишком хорошо знаю, что вы правы, будь оно все проклято.

— Крысы… — неуверенно начал Говард, но Стэн сразу же его оборвал.

— Последние десять лет я провел, занимаясь их изучением, — разгорячившись, продолжил великан. — И поверьте мне, я знаю о них все. Знаю, как они живут, знаю, что они любят и чего они боятся. Если вы ищете того, кто поможет вам найти эту белую бестию, то этот человек перед вами. Вильбур был прав: помочь вам смогу только я.

— Вы знаете, где она? — взволнованно спросил я.

Коэн-младший так сильно тряхнул головой, что его волосы растрепались.

— Нет, — сказал он. — Но я знаю, как найти ее. Я единственный, кто сможет привести вас к ней.

Говард вопросительно посмотрел на Вильбура Коэна, но неподвижный взгляд капитана был устремлен на брата. А на его лице отразилась целая гамма чувств: ужас, злость, отвращение и жалость.

— Это может быть… опасно, — запинаясь, сказал я.

Станислас Коэн громко рассмеялся.

— Опасно? — воскликнул он. — Вы, наверное, шутите, а? Да это просто самоубийство — нападать на умных тварей у них в логове! Там, внизу, все просто кишит крысами. Крысами и… другими существами.

Говард резко повернулся к нему.

— Внизу? — повторил он. — Что вы имеет в виду? Где?

Станислас снова рассмеялся, чуть повернулся к брату и, прежде чем ответить, бросил на него торжествующий взгляд.

— Там, где живет она — королева крыс, настоящая властительница Лондона.

— Не начинай опять, Стэн, — умоляющим голосом попросил Вильбур.

Коэн-младший с яростным шипением приблизился к брату. Он весь напрягся, как будто хотел наброситься на него с кулаками.

— Ты все еще не веришь мне, да? Но возможно, ты поверишь, когда сам встретишься с ней лицом к лицу, Вильбур. Хотя, вероятно, тогда уже будет слишком поздно. — Он еще секунду гневно смотрел на брата, а затем снова повернулся ко мне. — Я отведу вас туда, — сказал Стэн, с трудом овладевая собой. — При одном условии.

— Каком? — Я насторожился.

Лицо Станисласа скривилось в язвительной гримасе.

— Мы пойдем одни, — сказал он. — Только вы, я и ваш друг. — Помедлив, он добавил: — И Вильбур.

— Это безумие! — взорвался Говард. — Вы не знаете, что…

— Я знаю в сто раз больше, чем вы, глупец! — яростно перебил его Станислас. — Вы думаете, что ваш визит удивил меня? Нисколько. Я все время знал, что однажды это произойдет. Я прочитал это в ваших глазах, когда вы стояли передо мной в холле. Я ни минуты не сомневался, что когда-нибудь они захотят показать всем, кто настоящий хозяин в этом городе. И возможно, даже в этом мире.

Я содрогнулся, услышав последние слова Коэна-младшего. Неожиданно я понял, что, вероятно, Вильбур не так уж и несправедлив по отношению к своему младшему брату, как мы подумали. Станислас был… очень странным, если выражаться деликатно.

Но как ни крути, он был единственным человеком, который сейчас мог помочь нам.

— Ну? — спросил Станислас Коэн, глядя попеременно то на меня, то на брата, то на Говарда.

Наконец Коэн-старший кивнул, не скрывая, насколько неприятно ему это решение.

— Тогда приходите завтра рано утром, — продолжил Стэн. — Как только солнце встанет…

— У нас не так много времени, — прервал его я.

Оба Коэна с удивлением посмотрели на меня, и даже Говард наморщил лоб.

— Дело не терпит отлагательств, — продолжил я. — Пожалуйста, мистер Коэн, мы не обратились бы к вам, если бы располагали достаточным временем. Мы должны найти эту крысу-альбиноса, пока…

— Пока что? — резко спросил Вильбур Коэн.

— Леди Одли ранена, — сказал я, уклоняясь от прямого ответа. — Даже когда мы находились в часовне, она была в плохом состоянии. Боюсь, что если мы будем ждать до завтра, то спасать нам придется только труп.

Это была чистая ложь, по крайней мере касательно утверждения, что леди Одли ранена, но она возымела действие. Коэн, похоже, испугался, как будто он вдруг вспомнил о чем-то очень важном. Его чудаковатый брат тоже кивнул.

— Тогда мы отправляемся прямо сейчас, — заявил Стэн. — В принципе, мы можем спуститься туда и ночью. Время не имеет особого значения.

— Куда спуститься? — уточнил Говард.

— В метрополитен, мистер Филлипс, — ответил Коэн. — Куда же еще?



Как мы ни старались действовать быстро, приготовления заняли больше часа, и только после этого мы вышли из запущенного донельзя дома Станисласа Коэна. В этот раз мы отправились без Рольфа, несмотря на его резкие протесты. После долгих препирательств он согласился остаться и ждать нас. Во-первых, на этом настоял Коэн-младший, а во-вторых, нам самим было спокойнее от мысли, что дома остается человек, который знает, куда мы направились. Хотя бы на тот случай, если мы не вернемся.

Старый слуга Коэна отвез нас к станции метрополитена на площади Пиккадилли, где мы вышли и, как все обычные горожане, спустились в метро по лестнице и купили билеты.

Я невольно вздрогнул, когда проходил через турникет вслед за Говардом и двумя такими разными братьями. Затем мы вышли на подземный перрон. Мне никогда не нравился метрополитен. Я воспользовался им всего один раз, хотя уже полгода жил в городе на Темзе. Несомненно, подземка была самым удобным видом транспорта, а иногда и самым быстрым, особенно когда на улицах из-за столпотворения пешеходов и конных упряжек невозможно было проехать. Но высокий туннель и проходы, облицованные белым кафелем, вызывали у меня неприятные ощущения. И хотя толстенные подпорки из хорошего бетона должны были убедить любого скептика в том, насколько они надежны, меня постоянно терзала мысль, что мы в любой момент можем оказаться погребенными под обрушившимися пластами земли. Возможно, поэтому я всегда боялся пещер и подземных штолен. Было просто жутко осознавать, что всего в нескольких ярдах над нами возвышается целый город со всеми его домами, людьми и транспортом.

Мы приблизились к краю перрона, и в этот момент нам навстречу из туннеля вырвалась подземная электричка. Словно огромный стальной червяк с множеством прямоугольных светящихся глаз желтого цвета, она выскочила из темноты и затормозила прямо перед нами. Но когда я уже сделал шаг, чтобы зайти в вагон, Стэн Коэн резко поднял руку, останавливая меня. Немного растерявшись, я стал ждать, что будет дальше. Двери электрички раскрылись, и из них вышли люди. Через несколько секунд потянулся другой поток пассажиров, только теперь в обратном направлении, в вагон. И через одну минуту с перрона отправилась уже полная электричка. И хотя это движение людей производило впечатление некой хаотичности, на самом деле все произошло быстро и дисциплинированно, следуя порядку, которого я не мог понять. Возможно, именно поэтому у меня лишь усилилось ощущение неприятия такого способа передвижения. Мне казалось противоестественным, когда люди запихиваются в вагон, как селедки в жестяную банку, только для того, чтобы оказаться в другом месте на несколько минут раньше. Нет, меня вполне устраивала моя устаревшая, но вполне надежная двуколка. К тому же я не верил, что такой способ передвижения сможет надолго утвердиться. Рано или поздно люди опомнятся и откажутся ездить в этой громыхающей, дурно пахнущей электричке, а потом отправят ее туда, где ей и место, — на площадку для металлолома.

Я отбросил эти мысли и повернулся к Стэну Коэну, чтобы спросить о наших дальнейших действиях, но не успел. Подождав, пока электричка окончательно исчезнет в туннеле, он для верности посмотрел направо и налево, а затем спрыгнул на рельсы. Пара пассажиров, которые еще не вышли с перрона или ожидали следующей электрички, удивленно посмотрели на него, но Коэн проигнорировал их недоуменные взгляды и нетерпеливым жестом приказал нам следовать за ним.

Теперь неприятное ощущение усилилось до такого состояния, которое легко можно было бы назвать обычным страхом, но я повиновался, точно так же, как Говард и Коэн-старший. Едва мы успели спрыгнуть вниз, как Стэн развернулся и быстро побежал вдоль туннеля, в том же направлении, где только что исчезла электричка.

— Скорее! — крикнул он. — Следующая электричка прибывает через четыре с половиной минуты. И будьте осторожны, не притрагивайтесь к проводам.

— Каким проводам? — спросил я.

Станислас на бегу показал на несколько тонких, натянутых проводов, которые шли между рельсов.

— Они под высоким напряжением, — на ходу объяснил он.

Я поспешил догнать его, стараясь держаться при этом как можно дальше от безобидных на первый взгляд проводов — насколько это вообще было возможно. У меня самого на Эштон Плейс еще не было проведено электричество, так как я не только скептически относился ко всем новомодным штучкам, но и сохранил еще болезненные воспоминания, связанные с этим изобретением, которым воспользовался один тамплиер. К тому же меня волновало и то, как далеко можно убежать за четыре с половиной минуты, хотя теперь, наверное, их было уже только четыре. Результат, к которому я пришел, честно говоря, не радовал.

Путь был не очень долгим. Где-то через сто пятьдесят ярдов по туннелю Коэн остановился, осмотрелся в поисках чего-то и наконец зажег спичку. Мерцающее желтое пламя осветило низкую массивную дверь, поверхность которой почти сливалась со стеной, так что мы могли легко пробежать мимо.

— Нам туда, — сказал Стэн и снова напомнил: — И аккуратнее с проводами!

Предупреждение было излишним. Стараясь быть предельно осторожным, я переступил через провода несколько смешным, преувеличенно большим шагом и нетерпеливо ждал, когда он откроет дверь. Она была заперта на замок, но у Коэна был подходящий ключ. Я услышал скрип старого замка, когда в нем повернулся ключ.

Наверное, дверь не открывали уже очень давно, так как петли скрипели просто невыносимо, и даже богатырских сил Станисласа едва хватило для того, чтобы пошире распахнуть ее и мы смогли зайти.

Когда дверь открылась, спичка погасла. В полной темноте я протянул руки и, нащупав куртку Стэна, просто ухватился за нее и пошел вслед за ним. Позади меня чертыхнулся вполголоса Вильбур Коэн.

Несчастье произошло в тот момент, когда мимо нас протиснулся Говард и освободил дорогу Вильбуру. Из темноты послышалось еще одно проклятие, затем раздался громкий, противно шипящий звук, и неожиданно Коэн-старший закричал. Я развернулся и увидел, как он, шатаясь, еле идет к нам, дико размахивая руками. Из двух проводов позади него били яркие искры. Его правая штанина дымилась. От ужаса у меня волосы встали дыбом, и я понял, что он дотронулся до проводов.

Говард быстро подбежал к Вильбуру и подхватил его, когда тот уже начал падать. Совместными усилиями мы затащили капитана в помещение. Вильбург застонал, и это в какой-то степени успокоило нас: значит, он был жил. По крайней мере, электрический ток не стал для Вильбура смертельным.

Стэн Коэн возился с дверью, пока не закрыл ее, и наконец зажег вторую спичку. То, что я успел разглядеть благодаря слабому освещению, понравилось мне еще меньше, чем все увиденное в туннеле.

Мы находились в крошечной квадратной комнатушке, которую когда-то, вероятно, использовали как кладовку. На стенах висели сгнившие полки, на которых были нагромождены всевозможные инструменты, а также другие вещи. Все это было покрыто плесенью и гнилью, и невозможно было понять, что именно там лежало.

Не выказывая и тени беспокойства, Коэн наклонился к брату. Движениями, которые выдавали его богатый медицинский опыт, он поднял веко, секунду посмотрел на зрачок, а затем без слов повернулся, чтобы осмотреть ногу.

Я застонал, увидев ужасный ожог на ноге Вильбура, — такая рана наверняка была очень болезненной.

— Все в порядке? — спросил Стэн брата, когда тот немного пришел в себя.

Коэн-старший с трудом кивнул.

— Нормально, — сказал он. — Только вот, проклятие, очень больно.

— Давайте отнесем его назад, — предложил Говард. — Ему нужно к врачу.

Спичка Станисласа опять погасла. Не сказав ни слова, он зажег новую, еще раз осмотрел брата и покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Вы же сами говорили, что у вас нет времени, не так ли?