Антон невольно оглянулся. Показалось, будто спину мазнул знакомый липкий взгляд. Хорошее настроение дало трещину.

– Правда. Я никогда особенно не интересовался оккультными науками и мистикой, если не считать старинные философские трактаты, но готов поверить во что угодно. Своими глазами видел, как из спины читающего в метро газету мужика на меня смотрел странный, полупрозрачный, как кисея, человек.

Валерия с любопытством посмотрела на профиль Антона. Тот усмехнулся в ответ.

– Психическими отклонениями не страдал и в роду шизиков не имел. Да и в колонии ничего такого не происходило, от чего бы могла поехать крыша.

– Нет, я верю. Просто у тебя, очевидно, задатки видящего суть вещей, экстрасенса. Ты видишь энергоинформационных двойников тех людей, которые обращают на тебя пристальное внимание. К сожалению, я в меньшей степени чувствительный человек, но в своей работе постоянно сталкиваюсь с теми, кто видит мир глубже, ярче, правильнее, таким, каков он есть на самом деле. Илья прав. Проблема, которую ему подкинули с поиском камня, гораздо более серьезна, чем кажется на первый взгляд, но… тем интереснее с ней работать. Или ты иного мнения?

Они остановились под мостом у спуска на набережную.

– Я того же мнения, – пробормотал Антон, чувствуя легкое головокружение от близости женщины, которая становилась все понятнее и желаннее, но вместе с тем недоступнее и дальше.

Валерия повернулась к нему, глядя испытующе и строго, положила руку на плечо, но тут же быстро отвернулась и сказала, глядя вниз с преувеличенной озабоченностью:

– Ой, кажется, катер уже отходит, не успеем…

Но они успели, сбежав по лестнице вниз и махая руками рулевому трамвая, выглядывающему из рубки. Однако лучше бы они этого не делали.

На набережной, возле каменной лестницы к молу вдруг остановилась шикарная иномарка – черный «Мерседес» с темными стеклами и такая же черная отечественная «Волга». Из той и другой машины выскочили широкоплечие парни в черных костюмах с короткой стрижкой, похожие друг на друга как кегли, вывели босса – одутловатого, с рыжеватой порослью на лице, долженствующей означать бороду и усы, но больше придающей лицу неряшливый небритый вид, мужчину в костюме редкого канареечного цвета. Трое здоровяков сбежали вниз, к пристани, один из них подошел к капитану катера, второй взобрался на его борт и повелительным тоном бросил пассажирам:

– Выходите! Трамвай дальше не идет. Подождете следующего.

Антон готов был сойти, не вникая в суть происходящего, но внезапно взбунтовалась Валерия.

– Это еще почему? – вызывающим тоном сказала она. – В чем дело?

Молодец в черном посмотрел на нее, как сквозь стену.

– Повторить? Проваливайте и побыстрей, шеф ждать не любит.

– Пойдем, – тихо сказал Антон, сдерживаясь. – Какой-то пахан решил покататься по реке, ну и черт с ним.

Охранник неведомого шефа подошел к ним ближе, оглядел Антона, процедил сквозь зубы с кривой ухмылкой:

– Земеля, забирай свою телку и сваливай, и скажи спасибо, что я сегодня добрый. А ты, красавица, быстренько ножками топ-топ отсюда, без лишнего базара, а то ведь упадешь ненароком, ногу сломаешь…

– Вижу, добрый ты фраер, – усмехнулся Антон, – да на беду я сегодня злой. Иди-ка искупайся.

Он сделал одно по-змеиному гибкое движение, как бы обтекая верзилу слева, сгибом локтя захватил его шею и рывком бросил через перила верхней палубы трамвая. Раздался тяжелый всплеск.

Охранники подъехавшего на «мерсе» босса оглянулись, никто из них не понял, что случилось, и лишь организатор охраны, смотревший на катер сверху через парапет набережной, успел заметить летящую в воду тушу своего подручного.

– Эй! – крикнул он вниз скорее с недоверием, чем с тревогой. – Что там у вас происходит?

– Упал кто-то, – доходчиво объяснил ему Антон, жалея, что не сдержался. – В воду.

Охранник между тем выплыл и заорал, будто его режут:

– Он меня скинул! Держите гада! Убью! Пидорюга! Вытащите меня!.. Задержите того длинного!..

Двое приятелей «утопленника» двинулись на верхнюю палубу, расталкивая спускавшихся на берег пассажиров, как танки, и Антон попытался предотвратить назревающий конфликт. С поднятыми на уровень плеч руками он шагнул навстречу парням, проговорил извиняющимся тоном:

– Ребята, он оскорбил даму, и я прописал ему водные процедуры. Ну, переусердствовал немного, каюсь, с кем не бывает. Мы сейчас уйдем тихо-мирно, а вы катайтесь, сколько влезет. Договорились?

– Искупайте обоих, – коротко бросил одутловатый шеф своим холопам. – Вода теплая, не утонут.

– А чьи вы будете? – продолжал тем же тоном Антон, обращая внимание на оттопыривающиеся борта пиджаков; они явно были экипированы наплечными кобурами. – Хоть знать буду, с кем судьба свела.

– С депутатом Козловым тебя судьба свела, – угрюмо бросил первый громила, приближаясь. – Знать надо таких людей. За борт сам прыгнешь или помочь?

Ответ Антона был коротким – мгновенный выпад пальцем в переносицу, толчок в плечо, и гигант шумно ухнул в воду между причалом и бортом катера. Его напарник не сразу осознал, что произошло, сунул было руку под мышку, и Антон ударил его сильнее – ладонью в ухо, отобрал пистолет и лишь после этого ударом в голову отправил за борт. Навел пистолет («глок-17», где они только умудряются доставать такие шикарные игрушки) на замерших с руками под отворотами пиджаков телохранителей «известного депутата Думы Козлового».

– Отзови своих щенков, господин депутат. Попадание одной такой маслины в брюхо не способствует пищеварению, а свидетелей тут много, которые подтвердят, что я всего лишь защищался.

– Разреши, Кеша, я его… – начал было зеленый от злости командир охраны, но депутат остановил его взмахом руки, оглядел Антона и стоявшую сзади с решительным видом Валерию, кисло улыбнулся.

– Ох и нажил ты себе неприятностей, гений дзюдо. – Голос у депутата был жиденький, тенорочком, но злой. – Ведь я тебя везде найду. – Он повернулся к своим телохранителям. – Поехали, мальчики.

Крупногабаритные «мальчики» засуетились, вытащили из воды своих собратьев, стали рассаживаться по машинам.

– Пистолет отдай, – хмуро сказал их вожак.

– Какой пистолет? – удивился Антон, роняя «глок» в воду.

– Ах ты б…! – выругался охранник. – Я ж тебя за это удавлю!

– Хозяин ждет, – качнул головой Антон, ощущая досаду, внутреннюю неуютность и опустошенность: его отпор телохранителям «крутого» депутата, действующим как откровенные бандиты, уже не казался единственно правильным вариантом поведения.

Кортеж укатил.

Пассажиры трамвая стали возвращаться на катер, капитан которого закрыл рот и дал сигнал к отправлению.

– Пойдем отсюда, – тихо, с грустью сказала Валерия, поглядывающая на спутника с убитым видом и в то же время с восхищением. – Это я во всем виновата. Не затеяли бы ссору, все было бы спокойно.

– Я виноват больше, – вздохнул Антон. – Обычно в таких случаях я сдерживаюсь, а тут нашло что-то… не переношу хамства. Да и купаться в грязной воде не очень хотелось.

– Мне тоже. Хотя с хамами я сталкиваюсь почти каждый день. На меня тоже что-то нашло, какое-то затмение. И не хочу ругаться, и не могу себе в этом отказать.

Они поднялись наверх, медленно двинулись вдоль набережной под мост, переживая неожиданный момент неловкости и единения, глядя на садившееся над Садовым кольцом солнце. Вечер был чудесный, тихий и нежаркий, и было жаль, что он так некрасиво начался. Антон украдкой посмотрел на часы, собираясь предложить спутнице посидеть где-нибудь в кафе, но оказалось, что их злоключения еще не кончились.

Дискомфорт, неуютное ощущение чужеродности он почувствовал давно, но отнес его к душевному состоянию после инцидента на катере. А когда рядом с ними с визгом затормозили два милицейских микроавтобуса и оттуда стали выскакивать плотные парни в камуфляже, с вязаными шапочками-чеченками на головах, вооруженные «калашниковыми» (десантный вариант), Антон понял, что дело принимает серьезный оборот.

Он мгновенно загородил Валерию спиной, выставил вперед руки, намереваясь мирно поговорить с представителями закона и все им объяснить, но ему не дали сказать ни слова. Первый же омоновец в маске с прорезями для глаз перепрыгнул бордюр тротуара, подскочил к нему и с криком: «Лечь, падла! Руки за голову!» – саданул прикладом автомата в живот. Второй же в этот момент рванул Громова к себе, нанося ему еще один удар в лицо, а третий попытался повалить на тротуар взвизгнувшую Валерию. И этот ее крик освободил Антона от благородных желаний разрешить конфликт мирным путем.

Ни первый, ни второй удары омоновцев цели, конечно, не достигли. Антон ослабил движением мышц живота удар прикладом, а от второго – в лицо – просто ушел и тут же нанес два ответных удара: локтем в горло первого противника и пальцами в глаза второго. После этого наступила очередь того, кто заламывал руку Валерии и валил ее на тротуар. Антон рубящим ударом ладони перебил бицепс парня, готового начать стрельбу, увидел расширенные, испуганно-ненавидящие глаза, но не пожалел: счет шел на доли секунды, а эти мастера «бычьей» атаки были настроены на жесткое и жестокое подавление сопротивления объекта любым способом, вплоть до открытия огня на поражение.

Четвертого омоновца он не увидел, зато почувствовал спиной и сделал кувырок назад через голову, уже в полете находя противника и нанося ему слепящий удар ладонью по лицу в маске. Приземлился на пальцы ног, ввинтился в поворот, как бы обходя парня слева, и зацепил его коленом левой ноги, чтобы тут же отбить кисть руки, вцепившуюся в рукоять автомата, и мощно, на выдохе, ударом в голову перебросил тело противника через бордюр набережной.

Обычно инструкторы рукопашного боя спецподразделений обучают своих подопечных использовать все приемы, которые с наибольшей эффективностью выводят противника из строя. Если в спортивных школах запрещается наносить удары в висок, в горло, по ключицам и ребрам, по почкам и легким, по ушам, в пах, в спину между лопатками и так далее, то есть запрещается поражение жизненно важных точек во избежание травм, то в центрах спецподготовки на это делается основной упор. Противник должен быть выведен из строя как можно быстрее, а что будет с ним потом, никого особенно не волнует: выживет – хорошо, не выживет – на войне как на войне.

Этих парней учили действовать именно так, а виноват ли объект в чем-то или нет, их не заботило: приказ был – обезвредить опасного бандита любым способом, – а приказы положено выполнять и лишь потом задумываться о степени вины подозреваемого человека. Но и Антон хорошо знал особенности организации подобных мероприятий, нередко заканчивающихся гибелью ни в чем не повинных людей, поэтому ответил в той манере, которая была наиболее эффектна и эффективна и на какое-то время обеспечивала ему преимущество. Сдаться же «на милость» ОМОНа в данном случае означало быть зверски избитым или покалеченным, а главное, что Валерию тоже не пощадили бы, и Антон нырнул в «пустоту» боевого транса без колебаний и сомнений.

Омоновец, выворачивавший руку Валерии и уже собиравшийся ударить ее по лицу, вдруг взмыл в воздух и перелетел через парапет набережной вслед за своим напарником. Мордоворот в камуфляже, с трудом поднявшийся после удара по горлу, нарвался на еще один жестокий удар снизу вверх в промежность, а двое верзил, подбегавших с двух сторон к Антону, попали в «петлю турникета», столкнулись друг с другом, и были последовательно добиты ударами ребром ладони по затылку, вылетая из «кучи-малы» боя с тротуара на проезжую часть. Таким образом из десяти омоновцев, десантировавшихся из машин для захвата «опасного преступника», семеро были повержены и не могли продолжить бой уже в течение первой минуты операции, оставшиеся же трое, хотя и соображали туго, все-таки поняли, что происходит нечто не предусмотренное планом, и попытались изменить ход событий. Двое из них набросились на Антона, пустив в дело ножи, а двое зашли ему в тыл, снова угрожая захватить Валерию. Вмешался в схватку и командир группы ОМОНа, сообразивший вызвать подмогу и доставший пистолет.

И в это время в бой вступил Илья Пашин, вывернувшийся из-за спин собравшихся на противоположной стороне улицы зевак.

Он на ходу вырубил шофера «Форда», выцеливающего Антона на манер американских шерифов – с двух рук, пригнувшись, затем отобрал пистолет у командира группы и отшвырнул от Валерии одного из бойцов ОМОНа, так что тот завертелся волчком и грохнулся боком на бордюр. Второй боец, ошалевший от неожиданности, направил на Пашина автомат, но на спусковой крючок нажать не успел: Валерия сняла туфлю и ударила парня в лицо, попадая каблуком прямо в прорезь маски. С воплем тот схватился за глаз, направил ствол автомата в ее сторону, и Антон, освободившийся в этот момент, ударил его по руке и одним движением перебросил через парапет в воду.

На мгновение все замерли.

Шестеро представителей закона в пятнистых комбинезонах лежали на тротуаре и на дороге возле мигающих синими проблесковыми маячками милицейских машин. Трое плавали в реке. Один полз в сторону на четвереньках, скуля от боли. Командир группы захвата тянул из-под ремня еще один пистолет. И, открыв рот, глазели на происходящее с моста и по обе стороны набережной проходившие мимо люди, среди которых Антон вдруг заметил парней в черном, прикрывающих своего босса, депутата Козлового. Правда, он тут же отступил за спины, спрятался в машине, однако его одутловатую, поросшую рыжей щетиной физиономию невозможно было спутать ни с чьей. Антон понял, что депутат исполнил-таки свою угрозу, сообщив в милицию о нападении на «особо важную персону» и обрисовал портрет Громова. Вероятно, депутат имел в ОМОНе друзей, ничем другим объяснить нападение на Антона и Валерию было невозможно.

– Стоять! – сказал Илья, направляя на побелевшего командира группы отобранный у омоновца автомат. – Еще раз повторяю: произошла ошибка. Я Илья Пашин, президент Международной ассоциации Школ выживания. Это мой сотрудник Громов. Давайте разберемся, в чем дело.

– Разбираться будем в другом месте. – Старший лейтенант ожил, воодушевленный звуками сирен: по Крымскому мосту мчалась кавалькада машин с подмогой. – Положите оружие и сдавайтесь!

Илья посмотрел на Антона, на Валерию, придерживающую рукой разорванное платье, кивнул.

– Хорошо, мы согласны. Едем в участок. Только я предварительно позвоню. – Он достал сотовый телефон, набрал номер, подождал ответа и коротко обрисовал кому-то ситуацию. Потом положил автомат на асфальт и взял под руку Валерию.

– Мы готовы.

Командир группы ОМОНа кивнул своим подчиненным, и те окружили троих драчунов, направив на них оружие, но не приближаясь ближе чем на метр. Они еще опасались Антона, способного превращаться в тихий ураган и ломать руки и челюсти. Примчавшимся на помощь товарищам побитых спецназовцев пришлось лишь наблюдать за погрузкой и отправкой пленных, и о том, что здесь произошло, они узнали позже.

Когда Илья понял, что везти их собираются в разных машинах, он оглянулся на командира группы, уже пришедшего в себя и напустившего лихой вид.

– Прошу вас, отправьте нас вместе.

И получил ответ – толчок в спину стволом автомата и ругательство.

– Топай молча, президент! Сейчас ты у нас в отделении кровью умоешься за нападение, еще не то запоешь!

Антон, которого вели под руки двое верзил в камуфляже, услышал фразу главного омоновца, оглянулся было, но получил удар в спину и едва не упал. Покорно шагнул дальше и услышал тихий вскрик Валерии:

– Не трогайте меня, я сама!

Затем послышался мат, возня, сдавленный стон, и Громов, которого уже согнули пополам, чтобы втолкнуть в кабину «Форда», снова вошел в состояние боевого транса с его внутренней «пустотой» – полным отключением от посторонних мыслей и эмоций.

На сей раз он «работал» с гораздо большей скоростью и силой, на пределе возможностей, полностью задействовав весь психофизический резерв и весь арсенал приемов пресечения боя, в том числе предельно жестких, потому что вдруг понял, что останавливаться нельзя: темная сила продолжала влиять на события, контролировала сознание омоновцев и готовила ловушку. Следовало как можно быстрее перехватить инициативу, выявить «контролера» – не господин ли Козловой? – и заставить его отступить. В противном случае ничто не гарантировало пленникам не только умного и справедливого разбирательства инцидента, но и свободы, а возможно, и жизни.

Илья вступил в схватку мгновением позже, но Антон о нем не беспокоился, ощущая его частью себя и зная, что Пашин не подведет. Уровень этого знания превышал возможности нормального человека, однако лишь много времени спустя эффект синхронной оценки ситуации и одинакового понимания плана атаки стал понятен обоим.

В данный же момент они начали обычную по их понятиям воинскую работу в реальных боевых условиях и остановить их не смогло бы, наверное, и более подготовленное подразделение спецназа.

Антон сам нырнул в кабину головой вперед, выбивая ударом кулака садящегося с другой стороны омоновца, вторым движением вывернулся из кабины, «насаживая» на прием еще одного спецназовца, отобрал у него в падении автомат и перекатился через капот машины, сшибая с ног третьего.

Парней, впихивающих в соседний «Форд» Валерию, он буквально «зарубил»: одного – ударом приклада по стриженому мясистому загривку (вояка был без шапочки-маски), другого – «клювом орла» в висок. Выдернул Валерию из машины обратно, заметив ее прикушенную губу и слезы в глазах; она была потрясена обращением стражей порядка чуть ли не до шокового состояния.

В этот момент к ним подскочил Илья – тоже с автоматом в одной руке и ножом в другой. Вдвоем они отбили атаку четверки ОМОНа, отбили жестоко, ломая кисти рук, разбивая носы и челюсти, затем Илья дал очередь в воздух (растущая толпа на прилегающих к месту событий площадках шарахнулась прочь) и, в то время как Антон захватил командира отряда, приставляя к его виску ствол автомата, заорал:

– Всем лечь! Оружие на землю! Командир группы поддержки – ко мне для переговоров!

Среди окруживших их спецназовцев прибывшего отряда произошло замешательство. Стрелять они не могли, рискуя попасть в своих товарищей, а ствол автомата Пашина смотрел на них уверенно и веско. Затем меж пятнистых фигур появилась еще одна, пониже ростом, с майорскими звездочками на плечах. Лицо командира подъехавшей на помощь группы ОМОНа было коричнево-красноватым от загара, светлые глаза смотрели настороженно и внимательно, и думать этот молодой еще мужик умел.

– Возьмите мое удостоверение, – протянул ему зеленую книжечку Илья. – Произошло недоразумение. Думаю, в ближайшем будущем кое-кто из ваших коллег заплатит за это нападение погонами и карьерой. Сейчас сюда приедет начальство, оно и разберется, кто прав, кто виноват. А пока что уберите своих людей, чтобы ни у кого не возникло желания отличиться, мы же с вашим коллегой, – Илья кивнул на бледного до синевы старшего лейтенанта, которого держал Антон, – постоим тут в сторонке, тихонько, никому не мешая.

Майор остро глянул на Пашина, оценивающе – на Громова, на Валерию, и подозвал одного из своих подчиненных:

– Дерюгин, оцепление – десять метров. Очистить проезжую часть, зевак в шею! – Майор отвернулся, достал рацию, что-то сказал и повесил обратно на ремень.

Омоновцы быстро выполнили приказание, часть из них направилась рассеивать растущую толпу, остальные окружили группу Ильи, сверля их глазами, готовые, если придется, применить оружие. Антон ослабил хватку, продолжая удерживать старлея-омоновца в заложниках, посмотрел на Илью и встретил его взгляд, красноречиво говоривший: ну и влипли мы с тобой, мастер! Ответил таким же красноречивым взглядом: мы ни в чем не виноваты!

Солнце село, стало быстро темнеть, зажглись фонари.

Валерия держалась молодцом, но было видно, что она вот-вот разрыдается. Тогда Антон передал старшего лейтенанта Илье и обнял женщину за плечи, чувствуя, как она вздрагивает от нервного озноба. Шепнул:

– Все будет в порядке, потерпи немного.

– Обидно, – прошептала Валерия, немного расслабляясь. – За что они нас так? Что мы сделали?

Антон хотел сказать, что все это похоже на засаду или, скорее, на месть господина Козлового, обиженного тем, что ему, такому известному среди депутатской братвы, не дали прокатиться на речном трамвае, поискал его глазами и ему вдруг показалось, что неподалеку мелькнула знакомая тень – призрак из метро. Антон напрягся, усилием воли подводя организм к состоянию медитативной «пустоты», и явственно увидел голову призрака и плечо, высовывающиеся из тела широкоплечего омоновца, оттеснявшего толпу зевак с проезжей части набережной на тротуар.

В то же мгновение призрак словно почувствовал, что его засекли, быстро перебежал в тело прохожего и нырнул в толпу. Еще несколько раз мелькнула его прозрачно-кисейная, как клуб тумана, голова, исчезла. И сразу же возбуждение толпы, а вместе с ней и омоновцев, чудесным образом спало, люди стали расходиться, а спецназовцы перестали стискивать потными руками автоматы и опустили стволы, будто внезапно поняли, что произошла ошибка и перед ними не бандиты, а нормальные люди.

Илья отпустил старшего лейтенанта, ошалевшего от всего пережитого, вернул ему автомат, и тот было открыл рот, чтобы отдать приказание своим подчиненным, но майор вновь прибывшего отряда опередил его, подозвав к себе. Лицо омоновца приобрело кислый вид, но все же он послушался, и ситуация разрядилась окончательно. Наваждение прошло.

Помощь прибыла через полчаса, когда уже совсем стемнело.

Сначала подъехал на белой «Волге» со спецномером Юрий Дмитриевич Гнедич, предъявил майору ОМОНа свое удостоверение, поговорил с ним и подошел к задержанным.

– Что тут у вас произошло?

– Потом объясню, – сказал Илья. – Ты им можешь приказывать? Нас отпускают?

– Приказывать им я не имею права, но могу позвонить начальству, оно что-нибудь придумает. Как вы здесь оказались? Почему подняли кипеж?

– Потом, потом. Просто поехали прогуляться по Москве. Подождем немного. Кроме тебя, я позвонил еще кое-кому, если он не приедет, свяжешься с начальством.

Гнедич покачал головой, с сомнением оглядел всех троих, отвел в сторонку жену и заговорил с ней. Антон встал рядом с Ильей, оперся спиной о парапет.

– Хорошо у нас поход начинается… хотя, похоже, это я во всем виноват.

– А я вот думаю, что это не случайно. Нам действительно начинают активно мешать, не брезгуя ничем. Ты ничего странного не углядел?

Антон помолчал и, все еще находясь под впечатлением встречи с призраком, рассказал Пашину о своих «видениях». Тот хмыкнул:

– То-то я заметил перемену в поведении этих лоботрясов, словно дышать стало легче. А ведь нам, кажется, придется вести войну не с обычными людьми, а с колдунами, с черной магией. Тебя это не пугает, мастер?

– Меня нет. – Антон подумал. – Но с нами в поход идут женщины…

– То-то и оно. – Илья вздохнул, отворачиваясь.

Гнедич перестал допрашивать жену, подошел к друзьям, с неопределенным интересом оглядел Громова.

– Я сейчас вернусь, ничего не предпринимайте самостоятельно.

– Да мы и не собирались ничего предпринимать, – усмехнулся Илья. – Все что могли, уже сделали.

Юрий Дмитриевич хмуро посмотрел на него, еще раз на Антона, отошел, но уехать не успел. Прибыла еще одна «группа поддержки» во главе с генералом Михайловым. Сергей Артурович прикатил с целой бригадой оперативников и был одет по всей форме – в генеральский мундир и брюки с лампасами, что сразу повысило его статус в глазах омоновцев. Он подошел к майору, командиру отряда, отозвал его в сторонку и несколько минут что-то говорил. Что именно он говорил, какие доводы привел, осталось неизвестным, но на майора ОМОНа это произвело впечатление. Он козырнул, отошел к своим подчиненным, отдал приказ, и через минуту отряд милиции особого назначения расселся по машинам и уехал.

Генерал, прихрамывая, подошел к смущенно улыбнувшемуся Пашину, поздоровался с Гнедичем.

– Конфликтовать с ОМОНом последнее дело, Илья Константинович. Что вы не поделили?

– ОМОН вызвал депутат Козловой, знаешь такого деятеля в Думе?

– Кто ж его не знает, достойный преемник Жириновского и Марычева, такие спектакли устраивает, что любо-дорого посмотреть. В малиновых пиджаках часто разъезжает, либо в лимонного цвета костюмах и в золотых цепях. Значит, тебе посчастливилось с ним познакомиться?

– Не мне, вот им. – Илья кивнул на Антона и бледную Валерию. – Депутату захотелось покататься на речном трамвае, а так как он мужик желания, тут же начал высаживать пассажиров.

– Дальше можешь не рассказывать, все понятно. Твой друг дал отлуп, господин Козловой зело обиделся и вызвал подкрепление. Ладно, поехали отсюда, мне надо быть в другом месте.

– Я лучше к тебе потом заскочу.

– Подбросить?

– У меня машина.

– Тогда до встречи. Не переходи дорогу больше депутатам типа Коленьки Козлового.

Михайлов пожал мужчинам руки и уехал в сопровождении трех неразговорчивых парней в штатском.

– Большой человек, – неопределенным тоном сказал Гнедич, глядя ему вслед. – Меня ОМОН не послушался. Интересно, что он им сказал, чем пригрозил? – Подполковник оглянулся. – Ну что, поехали и мы? А то народ глазеет, как на сбежавших из зоопарка шимпанзе.

– Езжайте, – отозвался Илья. – Мы на своем транспорте.

– Может, отложим поход? Перенесем отправление на день-два? Ты как, Лерочка?

– Я не хочу оставаться в Москве, – твердо заявила Валерия и пошла по тротуару к машине Гнедича, оглянулась через несколько шагов. – До свидания, Илья, Антон, утром я вас жду.

Гнедич посмотрел ей вслед, перевел взгляд на друзей, покачал головой.

– Отличное начало экспедиции получается, господа путешественники. Не нравится мне это. Ну, бывайте, до завтра.

Он догнал жену, усадил в машину и уехал.

Антон поглядел на Илью, и тот, похлопав его по плечу, сказал:

– Не бери в голову, мастер. На твоем месте я поступил бы точно так же. Нельзя допускать, чтобы хамы и бандиты садились нам на голову. Мы не рабы, как писали когда-то в школьных учебниках.

Антон с грустью согласился. Валерия уехала, и мир вокруг опустел. И еще оставались сомнения: стоило ли такой ценой доказывать, что «мы не рабы»?..

ВПЕРЕД И С ПЕСНЕЙ

Ежась от свежего ветерка – утро выдалось холодным и хмурым, под стать настроению, – они погрузили в машины все экспедиционное добро, добытое Ильей за два дня сборов, и заскочили к нему домой попить горячего чаю и кофе.

Тымко был мрачен и неразговорчив, он ничего не знал о событиях прошлого вечера, а Илья сам начинать рассказ не хотел. Антон же и вовсе не собирался общаться с Серафимом без крайней нужды. Так, молча, обмениваясь междометиями и взглядами, они позавтракали и спустились во двор к машинам.

– Едем за Гнедичами, – сказал Илья, залезая в свою красивую «Альфа-Ромео». – Потом за Анжеликой, она ближе всех к Ленинградскому шоссе живет.

– Я могу сразу за ней поехать, – буркнул Серафим. – Встретимся за кольцевой, у заправки.

Илья подумал и кивнул.

– Давай.

Тымко уехал.

Антон посмотрел вслед «Газели», на серое небо, и ему вдруг снова показалось, что кто-то наблюдает за ними исподтишка, словно сквозь занавеску на окне.

– У меня нехорошее предчувствие, – сказал он, залезая в кабину машины.

– У меня тоже, – невесело отозвался Илья. – Но ехать надо, раз собрались. К тому же меня ждут.

Антон понял, что он имеет в виду Владиславу.

Они выехали со двора на Большую Тихоновскую улицу, услышали какой-то тяжкий всхлип и удар, подбросивший машину на амортизаторах, и почти сразу же наткнулись на «Газель», перед которой во всю ширину улицы зиял огромный, еще парящий провал глубиной в метр. Впечатление было такое, будто часть улицы с тротуарами просела в пустоту, асфальт лишь потрескался да пошел буграми и ямами.

На краю образовавшегося котлована уже стояли люди, вышедшие из домов по своим делам в такую рань. Серафим тоже находился здесь, оглянулся, когда подъехала машина Ильи. Лицо его блестело от пота, глаза были круглые и стыло в них суеверное изумление.

– Я еле успел затормозить, – сообщил он радостно и громко, размахивая руками. – Вспомнил, что забыл у тебя свой ножик, начал останавливаться, чтобы развернуться, а впереди как ухнет! Я по тормозам!..

Илья и Антон переглянулись, подошли к «Газели», передние колеса которой остановились буквально в нескольких сантиметрах от края провала.

– Еще одно предупреждение, – хмыкнул Илья.

Антон кивнул.

– Если и дальше все будет происходить в таком же духе…

– Им меня все равно не остановить!

– О чем вы? – неприязненно спросил Серафим. Возбуждение его прошло, лицо приобрело прежнее мрачное выражение.

– Эта ямка возникла не случайно, – кивнул на провал Илья. – Если бы ты не притормозил заранее, машина лежала бы сейчас там, и экспедицию пришлось бы отложить. Нас пытаются остановить любым способом, поэтому придется держаться вместе и реагировать на опасность по-боевому, мгновенно.

– Как такое возможно? Асфальт провалился, наверное, от старости… или от того, что там раньше пустоты были, подземные коммуникации…

– Так ровно он просесть не мог, ему помогли. Ладно, поехали. Будешь следовать за нами. Вместе заедем за Гнедичами и Анжеликой.

Ошеломленный Тымко почесал в затылке, оглянулся на котлован, и до него, очевидно, дошло, какой опасности он избежал. Изменившись в лице, Серафим забрался в кабину и дал задний ход.

На пути к дому Валерии больше никаких сюрпризов не случилось. Тымко держался сзади, как привязанный, и вел «Газель» дисциплинированно, без обычного ухарства, ошарашенный не тем, что перед его машиной внезапно провалился асфальт, а отсутствием последствий, то есть тем, что катастрофы не произошло.

На Гнедича рассказ путешественников особого впечатления не произвел, он всегда готов был объяснить любое чудо комбинацией естественных факторов. Таково было кредо службы. Валерия же восприняла случившееся серьезно.

– Никаких случайностей не бывает, это хорошо организованная кем-то цепь событий. Может быть, возьмем с собой журналистов, телерепортеров? Тогда нашим преследователям трудно будет замять это дело, заставить нас отказаться от намерений.

– Я не хочу поднимать шум вокруг экспедиции, – покачал головой Илья. – Чем меньше людей знает, куда мы направляемся и зачем, тем лучше. А телерепортаж я сделаю сам.

– Тогда пошли пить кофе. И будем предельно бдительны, господа искатели приключений.

– Мы уже завтракали.

– Может быть, вы, Антон?

Валерия как бы провела между ними черту, снова переходя на «вы», и Антон не сразу понял, что говорится это в присутствии мужа.

– Спасибо, я, пожалуй, выпью чашечку.

Немного поколебавшись, Илья тоже остался пить кофе, и лишь Тымко, все еще находившийся под впечатлением недавнего обвала дороги на Большой Тихоновской, остался у машины, то и дело принимаясь обходить ее кругом, толкать, гладить и пинать колеса ногой.

Процесс кофепития длился недолго, почти в полном молчании, и вскоре они уже ехали за Анжеликой, внимательно глядя на дорогу. Антон сидел рядом с Валерией на заднем сиденье пашинской машины, и от этого у него слегка кружилась голова (сказывалось четырехлетнее отсутствие связей с женщинами). Валерию же, похоже, совсем не смущала близость Громова, потому что она ни разу не отодвинулась, даже когда инерция поворота прижимала ее к спутнику. Юрий Дмитриевич этого не замечал. Он был спокоен, сосредоточен, изредка перекидывался с Ильей малозначащими фразами, но больше молчал.

Врач экспедиции ждала их возле своего дома на Беломорской улице, одетая по-походному в ветровку, джинсы и кроссовки. Весь ее багаж состоял из небольшого рюкзака ядовито-зеленого цвета и черной сумки с красным крестом и оранжевым кругом на кармане – комплектом скорой помощи для спортсменов. После недолгих переговоров она, к радости Серафима, села к нему в кабину, и кортеж из двух машин выехал за пределы Москвы. А уже на четвертом километре от МКАД они заметили слежку. Вернее, на следовавшую за ними черную новую «Волгу» обратил внимание Тымко и тут же сообщил по рации Илье, спрашивая, что делать.

– Ты уверен, что «Волга» идет именно за нами? – уточнил Пашин.

– Как привязанная.

Сидящие в салоне «Альфа-Ромео» обменялись взглядами.

– Что предпримем?

– Может, попробуем оторваться? – неуверенно предложила Валерия.

– На своей мы бы оторвались, но «Газель» с такой скоростью не ходит.

– Можно попытаться взять их в «коробочку», – проговорил Антон. – Давайте обгоним «Газель», спрячемся, пропустим «Волгу» и пристроимся сзади. Потом Серафим тормознет…

Только внимательный глаз мог бы заметить внезапное волнение Юрия Дмитриевича. Подполковник изменился в лице, но тут же сделал вид, что просто растирает щеку.

– Хорошая идея. Только я предложил бы не пороть горячку. Может быть, Серафиму показалось, что «Волга» следует за нами. Проедем пару десятков километров, остановимся у какого-нибудь кафе и посмотрим на поведение «Волги». Если седоки следят за нами, они тоже остановятся либо перехватят нас дальше.

– Так и сделаем, – согласился Илья после недолгих размышлений.

Однако разоблачать преследователей не пришлось. Уже через четверть часа «Волга» обогнала машины экспедиции и ушла вперед.

– Я же говорил, – с некоторым облегчением проворчал Гнедич. – Серафим просто перебдил.

– Это он после провала дороги стал такой внимательный, – засмеялась Валерия. – Да и перед Анжеликой хочется покрасоваться.

Илья промолчал. Несмотря на то что «Волга» оказалась вне подозрений, ощущение скрытого преследования у него осталось. Такое же ощущение сложилось и у Антона, и лишь присутствие Валерии мешало ему перейти в состояние медитационной «пустоты» и определить, направлены на них «потоки внимания» со стороны или нет.

Впрочем, вскоре все успокоились: погода была прекрасная, дорога ровная, транспорт шел редко, и стало казаться, что все неприятности остались позади.

За Тверью остановились у придорожного кафе, перекусили и двинулись дальше. Проехали Торжок, Вышний Волочек, Выползово, любуясь старинными церквями и кремлями древних русских городов, а у Валдая путешественников остановил пост ДПС. Шоссе здесь было перекрыто двумя «Фордами» с мигалками на крышах, и губдовцы (бывшие гаишники) с автоматами останавливали идущие в сторону Валдая автомашины, досматривали их и поворачивали обратно.

Илья пристроился в хвост образовавшейся очереди, окликнул шофера проезжавшего мимо «Фиата-Пунто»:

– В чем дело, коллега? Что там происходит?

– Да хрен их знает! – в сердцах отозвался немолодой седоватый водитель. – Говорят, город закрыт, а причин не называют, теперь вот придется ехать проселком.

– А объездная тоже закрыта?

– Не знаю, я из Вышнего Волочка ехал.

«Фиат» укатил, ведомый расстроенным мужичком.

Илья посмотрел на своих спутников, хмыкнул.

– Сдается мне, это по наши души. Не получилось задержать в Москве, пытаются здесь, на перегоне. Хотя в толк не возьму, какой в этом прок, ведь мы все равно проедем, часом раньше или часом позже.

– Значит, этот час тоже имеет значение, – проговорила притихшая Валерия.

Антон был того же мнения, но по обыкновению промолчал.

– Мне кажется, вы слишком серьезно относитесь к таким вещам, – сказал Гнедич. – Все происходящее вполне укладывается в обычные реалии жизни, в том числе и провал дороги. Никакие мистические силы нас не преследуют. Вот сейчас спросим у гаишников, и все выяснится.

– Что нам остается…

Через десять минут «Альфа-Ромео» и «Газель» экспедиции добрались до передвижного поста, и Пашин, подавая офицеру ГУБДД права, поинтересовался:

– Что случилось, командир? Нам в Валдай не надо, мы едем в Парфино, по объездной.

– Откройте багажник, – бросил губдовец, не возвращая права.

– Что происходит? – перестал излучать добродушие Илья. – Кого-то убили, ограбили, у вас есть документ, разрешающий обыскивать машины?

Серые, какие-то осоловелые и тусклые глаза капитана ГУБДД на мгновение прояснились, в их глубине всплыла угроза. Он отступил назад, берясь за рукоять пистолета, выглядывающую из кобуры на ремне.

– Выходите!

Двое подчиненных капитана навели на пассажиров «Альфа-Ромео» автоматы, и в начинающийся инцидент вмешался Юрий Дмитриевич. Он достал удостоверение офицера ФСБ, вылез из машины и показал губдовцу, не отдавая в руки. Понизил голос:

– В чем все-таки дело, капитан? Мы едем по важному заданию и времени у нас в обрез. Кстати, представьтесь.

Капитан нехотя козырнул.

– Спецбатальон губернской ГУБДД, капитан Кузьмин. Нам приказано никого не пускать в город…

– Почему?

– Да черт их знает! – со злостью бросил офицер. – Слышал краем уха, что по Валдаю якобы президент катается, отдыхает он в своей резиденции в здешних местах.

– Ну и что? Я же говорю, мы в Валдай заворачивать не собираемся. Дай машину, пусть проводит нас до объездной трассы.

– Не могу, – с сожалением развел руками капитан, глаза его снова стали тусклыми и сонными. – Придется вам ехать другим путем, по деревням, если спешите.

– Да мы тут дорог не знаем.

Офицер махнул рукой одному из губдовцев.

– Лыркин, проводи людей через Добывалово, Каменку и Бор. Дальше они сами выберутся.

Губдовец сел за руль крайнего «Форда», включил мигалку и повернул в сторону от Валдая. Юрий Дмитриевич сел на место, Илья взял свои права и направился вслед за машиной ГУБДД, махнув рукой Тымко, чтобы тот следовал за ним. Антон вдруг почувствовал знакомый липкий взгляд, оглянулся, но пост ГУБДД уже скрылся за машинами, и определить, кому принадлежит взгляд, было невозможно.

Километров десять они петляли по лесным и проселочным дорогам за милицейским «Фордом», пока тот наконец не остановился на развилке дорог и не махнул рукой вправо:

– Езжайте мимо деревни, проедете еще две деревеньки, Гагрино и Середею, потом выедете на дорогу под Угрино, а там уже и Яжелбицы недалеко.

– Спасибо, – поблагодарил Илья мальчишку-губдовца, вылез из машины.

«Форд» развернулся и, вздувая за собой хвост пыли, помчался обратно.

Подъехал Тымко, тоже вылез из кабины «Газели», а вслед за ним вышли и все члены экспедиции.

– Не нравится мне это, – признался Гнедич, оглядывая лес по сторонам.

– Нам тоже, – отозвался Пашин. – Давайте-ка приведем себя в порядок, раз уж остановились, попьем чайку и обсудим положение. Мужчины направо, дамы налево.

Все разошлись, переговариваясь. Тымко допытывался у Ильи, что случилось, почему они поперлись таким маршрутом, их голоса были слышны из-за деревьев, и Антон отстал. На дорогу он выбрался первым и сразу же снова почувствовал тот же нехороший взгляд, от которого холодела спина и в затылке появлялось ощущение вбитого гвоздя.

Прислушиваясь к доносящимся с двух сторон дороги голосам, Антон прошелся по дороге туда-сюда, настраивая организм к переходу в «пустоту», и явственно увидел под ногами растущее, наливающееся чернотой темное пятно. Испугавшись, отпрыгнул назад. Однако ничего не случилось, дорога была как дорога: колеи от машин, следы копыт, песок, глина, мелкий гравий, пыль. И тем не менее стоило ему сосредоточиться и направить взгляд вниз, под поверхностью дороги становилось видно расширяющееся, будто в него извне вливалась черная, как мазут, жидкость, пятно.

Антон сошел с дороги на обочину и оглянулся.

Впереди, перед стоящими машинами, лес расступался, открывая справа вид на крыши небольшой деревушки, в том же месте, где стоял Громов, дорога сужалась, ныряя в неглубокий овраг с топкими болотистыми берегами. Вывод напрашивался сам собой: стоит здесь соорудить какое-нибудь препятствие, и назад проехать будет уже невозможно. Антон хотел крикнуть Илье, чтобы тот возвращался, но почувствовал, что счет идет на секунды, и бросился к машинам.

«Газель» он отогнал за овраг задним ходом, потому что разворачиваться здесь было негде, «Альфа-Ромео» с трудом, по кустам и буграм, но развернул, не обращая внимания на крики и жесты выскочивших из леса спутников, и приткнул к грузовичку. И, еще не успев выбраться из кабины, почувствовал странный тяжкий всхлип, гул и удар, подбросивший машины на рессорах. Выскочил наконец, поворачиваясь лицом к оврагу, и точно посреди оврага, в том месте, где он видел черное пятно, рассмотрел громадную, метров двадцати в диаметре и двух метров глубиной воронку, в которую уже устремились ручейки воды с болотистых поверхностей низины. Подбежавшие к воронке с другой стороны члены экспедиции молча смотрели вниз, в провал, заполняющийся черной и серовато-зеленой жижей.



Привал Илья сделал, отъехав от места неожиданного катаклизма на несколько километров. Двигались медленно, все время ожидая новых каверз со стороны неизвестных сил, однако больше ничего странного не происходило, если не считать сопровождение колонны низко летящим ястребом. И, выехав на асфальтовую дорогу, Пашин остановил «Альфа-Ромео». Все снова повылезали из кабин и собрались у борта «Газели», поглядывая то на небо, то на почти пустое шоссе, то друг на друга.

– Кажется, нас хотели задержать, – высказал свое мнение Юрий Дмитриевич, выглядевший непривычно озабоченным и хмурым. – Или направить туда, откуда мы уже не смогли бы выбраться без посторонней помощи.

– Вы же не верите в мистику, – усмехнулся Илья.

– В мистику не верю, – отрезал Гнедич. – В то, что за нами следят и искусно устраивают препятствия, верю.

– А как вы объясните образование котлована на дороге? Причем не одного – двух, в Москве и здесь?

– Очень просто – сработали взрывные устройства определенного типа. Вряд ли ваша магия, которую вы воспринимаете всерьез, способна работать, как мина с часовым механизмом.

– Почему с часовым? Возможен и дистанционный взрыватель, так сказать, радиовзрыватель. Только если наши преследователи – обыкновенные люди, то они и не профессионалы вовсе, потому что взрывают свои мины не там, где нужно. Чтобы нас остановить, достаточно взорвать мину под любой из машин, а они безнадежно промахиваются. Нет, я уверен, Антон действительно видел образование магической ловушки, стекание черных сил.

– Тогда зачем этим силам делать дырку в дороге?

– Чтобы мы не могли вернуться назад тем же путем. Думаю, впереди нас ждала еще одна такая ловушка, где-нибудь на узком месте посреди болот или на мосту, и уж тогда мы бы застряли здесь надолго.

– Что предлагаешь делать?

– Ехать по шоссе дальше.

– Нас же снова гаишники тормознут, – буркнул Тымко.

– Тогда и будем думать, как выходить из положения. Но сдается мне… – Илья не договорил.

Гнедич покусал сорванную травинку, размышляя над предложением, потом махнул рукой и полез в кабину.

– Тронулись.

Антон почувствовал легкое прикосновение к локтю пальцев Валерии, поглядел на нее вопросительно.

– Ты молодец, – шепнула женщина с улыбкой.

– Да что там… – смущенно пробормотал он, удивленный и обрадованный похвалой.

Расселись по машинам, поехали дальше, общим счетом потеряв полтора часа времени на объезд и возвращение, и с недоверчивым изумлением обнаружили, что пост ДПС на подъезде к Валдаю снят.

– Он сделал свое дело, – сказал Илья, проезжая место, где стояли милицейские «Форды», – послал нас туда, где Макар телят не пас, и был таков. – Пашин поглядел на Юрия Дмитриевича. – Ну, полковник, теперь поверишь в нечистую силу или снова будешь талдычить о случайных совпадениях и о научной логике?

Гнедич промолчал.

Валдай они объехали стороной по окружной трассе, нигде больше не встретив постов ГУБДД. Так же спокойно, без инцидентов и остановок добрались до Демьянска и во втором часу дня были уже в Парфино. И первый, кто встретил их на пороге дома Федора Ломова, дядьки Ильи по материнской линии, был дед Евстигней.

– Уж не чаял увидеть тебя снова, сынок, – сказал он, пожимая руку Ильи своей сильной, отнюдь не старческой рукой. – Заждался тебя кое-кто.

– Владислава? – воскликнул, не сдержавшись, Илья, оглянулся на подходивших следом товарищей, понизил голос. – Что с ней? Вы знаете? Как там она?

– Все так же, – усмехнулся в усы старик. – Батрачит на родственников, песни поет, тебя ждет, вот только не выпускают ее гулять одну, сторожей приставили.

– Сейчас же едем туда! – дернулся Илья, но дед Евстигней остановил его, нахмурив седые брови.

– Не торопись, сынок, все обмозговать надо, прежде чем идти на Стрекавин Нос. Твоя красуня никуда не денется, а если будешь торопиться и ошибки плодить, упрячут ее так, что и не найдешь никогда.

Илья опомнился, смущенно проговорил:

– Прости, дедушка, погорячился. Нам проводник нужен, поможешь?

– И о проводнике погутарим вечерком и о других делах. А это кто с тобой приехал?

Илья представил всех членов экспедиции и был немного озадачен реакцией старика. Волхв довольно равнодушно поздоровался со всеми, а вот руку Антона держал в своей дольше и произнес загадочную фразу, смысл которой стал понятен Пашину, да и самому Антону, чуть позже:

– Ну, коли су-дарш ратибор с нами, есть надежда. Двое вас теперь, а где двое – там орда.

Дед Евстигней отпустил руку Антона и ушел, пообещав заявиться в гости вечером. Настала очередь хозяев встречать гостей. На крыльцо вышел могучий Федор Ломов, появилась его жена с доброй улыбкой на лице и дочь Леночка, не было видно только Данилы, но он, как выяснилось, еще с утра умчался с друзьями на рыбалку.

Познакомившись со всеми, гости гурьбой направились в дом, где уже суетилась хозяйка, накрывая на стол. Федор повел приехавших показывать свое хозяйство, женщины остались было в доме помогать Елене Кондратьевне, но потом Валерия с Анжеликой тоже вышли во двор и присоединились к мужчинам.

Улучив момент, Антон негромко спросил у Ильи:

– Не знаешь, что имел в виду твой старик-волхв? Что такое су-дарш? Ратибор, как я понимаю, это воин. А при чем тут орда?

Валерия, оказавшаяся в этот момент поблизости, услышала вопрос.

– Су-дарш – это санскритское слово, а точнее, древнерусское, и означает оно «прекрасно смотрящийся». Отсюда наше старинное обращение сударь, сударыня. А орда – также древнерусское слово и означает оно – «войско», «армия».

– Орда – армия? – не сдержал удивления Антон.

Валерия с сожалением посмотрела на него.

– Ты не читал исследований академика Фоменко?

Антон хотел напомнить ей, что просидел в тюрьме четыре года, но вместо этого пробормотал:

– Нет.

– Ничего, этот пласт информации от него не уйдет, – заметил Илья, догоняя ушедших вперед Федора, Серафима с Анжеликой и Гнедича. – Я тоже только недавно удосужился изучить материалы о заговоре против подлинной русской истории.

Антон задумчиво посмотрел ему вслед. Валерия взяла его за руку, повлекла за остальными.

– Я тебе как-нибудь в свободное время лекцию прочитаю об этом, хотя вряд ли ты обрадуешься открывшейся исторической бездне.

– О каком заговоре все-таки идет речь?