На возвышении поблескивал золотой шлем. Он был так изумительно выкован, что его крестообразная верхушка казалась не толще листа бумаги. Благородный металл почти просвечивался, а по краям его украшали странные символы, нанесенные очень тонко. Филигранно выкованный шлем явно не предназначался для битв, но вызывал восторг и уважение.

Рядом с ним лежало кольцо. Лишенное всякой помпезности, оно было таким же изящным в своей простоте, как и шлем. Идеально отлитое украшение состояло из двух переплетающихся полосок, одна из которых была немного темнее. От него исходили такие переливы света, что казалось, будто оно двигалось в собственном блеске. Зигфрид почувствовал себя настолько же ослепленным, как и в тот момент, когда впервые увидел Кримгильду. Он протянул к предметам влажную руку.

— Нет… нет… нет!!!

Голоса внезапно вернулись, отчетливые и резкие. Они эхом отдавались от стен, заставляя золото дрожать, а воду в фонтане пениться.

— Не бери то, что не принадлежит тебе!

Зигфрид, погрузившийся в воду, на мгновение замер.

— Кто вы? Как вы смеете отказывать мне в том, что я добыл в честном бою?

— Ты добыл лишь голову дракона…

— И все, что я обнаружил в его владениях!

— Не бери то, что не принадлежит тебе!

Зигфрид чувствовал нарастающее раздражение, оттого что за ним кто-то наблюдает, в то время как он сам не мог увидеть своего противника. Он потянулся за Нотунгом, но понял, что это вряд ли поможет.

— Я — Зигфрид, — сказал он так, словно это все объясняло.

— …из Ксантена.

Очевидно, волшебные силы, действующие тут, читали его мысли или же обладали невероятной мудростью.

— Я заработал это золото, и оно поможет мне отвоевать мое королевство!

— Нет.

— Золото отберет то, что даст.

Мартин Бек спустился на нижний этаж и позвонил в Муталу.

— И что это значит?

— Да, — спокойно сказал Ольберг. — Это единственная возможность. Но где ты найдешь эту девушку?

— Не бери то, что тебе не принадлежит!

— Рассчитываю на какую-нибудь коллегу. Например, у вас.

Зигфрид догадывался, что бестелесные существа не хотели выдавать ему истинных причин своих настойчивых действий. Юноша в ярости схватил шлем и кольцо и вышел из фонтана.

— Нет. У нас такой нет.

— Он берет то, что ему не принадлежит!!!

Мартин Бек положил трубку. Телефон зазвонил. Это был один из тайных агентов с участка в округе Клара.

Чтобы взять Нотунг, Зигфриду нужно было освободить руку, поэтому он решительно надел шлем на голову. На мгновение стало немного щекотно. Схватив меч, он поднял его вверх, но в тот же миг понял, что Нотунг словно бы повис на невидимых нитях! И все же Зигфрид продолжал ощущать пальцами мягкую кожу на рукояти меча.

— Мы сделали точно так, как ты хотел.

Иллюзия? Попытка голосов запугать его? Он оглянулся, а затем, прищурив глаза, посмотрел на себя. Его тело превратилось в неясное мерцание, полупрозрачное стекло, воду без сосуда.

— Ну и..?

Он стал… невидимым?!

— Парень выглядит самоуверенно, но ясно, что он насторожился. Напряжен, оглядывается и часто останавливается. Теперь уже будет трудно за ним следить так, чтобы он не заметил.

Юноша в испуге сжал рукоять меча, приготовившись к нападению, от которого следовало защищаться. Как туман на солнце, так и Нотунг неожиданно растворился в воздухе, но Зигфрид продолжал ощущать его вес в руке.

— Он мог обнаружить кого-либо из вас?

— Он использует то, что ему не принадлежит!

— Нет. Нас было трое, мы не ходили за ним, стояли месте и ждали, пока он пройдет. Кроме того, мы в этом деле специалисты. Он нас не обнаружит. Мы можем для тебя еще что-то сделать?

Голоса стали звучать резче и раздраженнее. Неужели он позарился на то, что ему действительно не может принадлежать? Зигфрид попытался вникнуть в смысл этих слов. Он ведь только надел шлем… Помедлив, молодой воин снял с головы золотой шлем, и в то же мгновение, словно вспышка огня, в золоте появилось отражение его тела.

— Пока не нужно.

Зигфрид взглянул на трофей, который держал в руке.

Следующий звонок был из округа Адольф-Фредерик.

— Этот шлем может скрыть меня от взоров врагов! Да он дороже золота!

— Это Хансон из пятого. Я наблюдал за ним на Броваллгатан утром и сейчас, когда он шел домой.

— Сокровище нибелунгов никому не приносит счастья.

— Как он себя вел?

— Нибелунгов? Это вы нибелунги? — громко воскликнул Зигфрид. — Тогда послушайте меня, нибелунги! Победитель дракона имеет право на награду, и я не хочу, чтобы меня называли вором. Я возьму то, что мне нужно, и верну сокровище, когда благодаря ему стану королем Ксантена. Даю вам слово!

— Спокойно, но у меня такое впечатление, что он настороже.

— Не бери то, что тебе не принадлежит!

— Он ничего не заметил?

Зигфрид устал от этих пустых слов и надел кольцо на мизинец левой руки. В отличие от шлема, кольцо не оказало на Зигфрида никакого магического воздействия. Ни секунды не сомневаясь в том, что ему не стоит прислушиваться к словам нибелунгов, молодой воин гордо потряс кулаком.

— У него не было никаких шансов. Утром я сидел в автомобиле, а вечером везде толпы народу. Я только раз приблизился к нему, у газетного киоска на Санкт-Эриксплан, стоял в очереди за два человека от него.

— Мое кольцо — моя власть! — воскликнул он. — Пока я не стану королем Ксантена!

— Что он покупал?

— Теперь его будет вести неутолимая жажда…

— Газеты.

Но Зигфрид больше не стал слушать голоса, предвещавшие несчастье. Он отложил шлем и Нотунг в сторону и отправился искать подходящее дерево, чтобы смастерить повозку, на которой он смог бы отвезти сокровища в Вормс.

— Какие?

— То, что он берет, ему никогда не удастся вернуть… Не удастся вернуть…

— Разные. Четыре утренних и две вечерних сплетницы.

Меландер затюкал в дверь, как дятел, и заглянул.

— Ну так я пойду. Ты не имеешь ничего против? Иду покупать рождественские подарки, — объяснил он.

Мартин Бек кивнул, положил трубку и вдруг вспомнил: «О Господи, рождественские подарки!», но тут же забыл об этом.

Домой он ехал поздно, но избежать неприятной давки не удалось. Рождественская толкотня была в разгаре, и магазины закрывались позже чем обычно.

Дома жена сказала, что у него отсутствующий вид, но он ее не слушал и поэтому на замечание не отреагировал.

Утром за завтраком она спросила:

— У тебя на праздники будет выходной?

До четверти пятого ничего не происходило, как вдруг шумно ввалился Колльберг и объявил:

8

— Думаю, я нашел то, что нам нужно.

ГУНТЕР И ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ

— У нас?

— Она работает в полицейском участке на Бергсгатан. Завтра в половине десятого придет тебе показаться. Если она подойдет, Хаммар договорится, чтобы ее к нам откомандировали.

В Вормсе было устроено пышное торжество. Улицы были празднично украшены, а за богато накрытыми столами с едой и напитками сидели все, кто хотел отпраздновать коронацию Гунтера. Замок открыл свои закрома, вино лилось рекой, а хлеба, рыбы и мяса было вдосталь. Повсюду распевали песни, насвистывали и наигрывали старые мелодии. На улицах даже устроили танцы. Скоморохи и пожиратели огня развлекали своими представлениями горожан, а дети, затаив дыхание, слушали сказки и легенды.

— Как она выглядит?

— Я тебе уже говорил, немного похожа на Розанну. Фигура у нее получше, она красивее и, думаю, более ловкая.

Даже погода благоприятствовала празднику: теплые солнечные лучи освещали счастливые лица.

— Что она умеет?

Когда большой колокол прозвонил трижды, все угомонились, чтобы отправиться в церковь, где священник должен был провести обряд помазания принца на царство.

— Пару лет уже служит. Спокойная, здоровая и сильная.

Народ остался на улице, терпеливо ожидая своего властителя, в то время как в церкви началась коронация. Ни звуки трубы, ни громкие овации не должны были сопровождать торжественный процесс: Гунтер настоял на скромной церемонии, помня об отце и брате.

— Ты настолько хорошо ее знаешь?

Зигфрид услышал звон колоколов, когда уже подошел к городской стене. Он с удовлетворением отметил, что успел в срок, отведенный ему Хагеном. После купания в золотом фонтане в логове дракона он снова измазался, поскольку провел ночь в лесу, а затем шел через лес. Тело Зигфрида было покрыто грязью, пеплом и потом, от нехватки сна за последние два дня его глаза покраснели, но сердце юноши пело, а душу переполняла гордость.

— Я почти ее не знаю.

Улицы, по которым он тащил свой груз на скрепленных палках, были пустынны, так как весь народ собрался у церкви. Неподалеку от храма, где проходила коронация, толпились жители Вормса, которые надеялись хоть одним глазком посмотреть на только что коронованного короля страны, когда тот будет возвращаться в замок.

— А она не замужем?

Грохот от тяжелой ноши, которую Зигфрид забросал землей, привлек внимание некоторых горожан. Повернув голову и проводив его удивленными взглядами, они дали ему пройти. Окруженный морем голосов, чем-то напоминавших голоса нибелунгов, Зигфрид радостно тащил свою ношу к парадному входу в церковь.

Колльберг вынул из нагрудного кармана лист бумаги с машинописным текстом.

Он еще не достиг передних рядов, когда колокола зазвонили снова.

— Здесь все, что тебе нужно знать. А я иду покупать рождественские подарки.

Теперь это был радостный звон: короля Гунтера короновали!

Рождественские подарки, подумал Мартин Бек и посмотрел на часы. Половина пятого. Тут же ему в голову пришла какая-то мысль, он придвинул к себе телефон и позвонил женщине в Будале.

Дверь церкви медленно открылась, и Гунтер в изящной короне своей династии вышел к народу и остановился на ступенях. В толпе началось ликование; люди размахивали флагами и бросали на ветер цветочные лепестки, которые сразу же закружились в воздухе.

— Ах, это вы. Послушайте…

За Гунтером, взявшись за руки, шли Кримгильда и Гернот. Они были роскошно одеты, а их лица светились радостными улыбками. К счастью примешивалось и чувство облегчения, оттого что в это мрачное время нашелся повод для светлых мыслей.

— Я звоню не вовремя?

Хаген ждал их возле церкви, которая не предназначалась для его богов. Он тоже был доволен, видя, как веселится толпа. Сейчас в городе не было недругов Гунтера, злословивших в его адрес в тавернах и у семейного очага. Конечно, для замка коронация обошлась в копеечку, но угощение было приготовлено великолепное, и благодаря сытому желудку сердца горожан переполняла радость.

— Нет, дело не в этом… муж придет только без четверти шесть.

Зигфрид замер, дожидаясь подходящего момента. Он собирался сделать лучший день своей жизни лучшим днем в истории Бургундии.

— Я хочу вас спросить еще об одной вещи. Тот мужчина, о котором мы говорили, получил от вас какой-нибудь подарок? Что-нибудь на память или просто так?

Гунтер поднял руку и потребовал тишины. Толпа постепенно успокоилась, и король обратился с первыми словами к народу.

— Нет, мы никогда не дарили друг другу подарков. Понимаете, он был…

— Мужчины и женщины Вормса! — начал он. — Я благодарю вас за то, что вы так искренне выражаете свою радость. В это тяжелое время я постараюсь быть хорошим королем.

— Скупой?

Толпа разразилась бурной овацией в ответ на это заявление. Гунтер немного подождал, собираясь говорить дальше, но ему ничего не удалось сказать, так как его перебил знакомый голос, громкий и уверенный. Он звучал из уст грязного оборванца, притащившего с собой кучу земли на обугленных палках.

— Нет, скорее экономный. Я тоже. Разве только…

— Тяжелые времена? Я с этим не согласен!

Тихо. Он почти слышал, как она краснеет.

Солдаты, воспринявшие подобное поведение как хамство, собрались арестовать нарушителя спокойствия, в то время как горожане принялись переговариваться, удивленно посматривая на Хагена, который резким движением руки заставил всех успокоиться.

— Что вы ему дали?

Через мгновение Гунтер узнал кузнеца, который обычно выглядел намного опрятнее.

— Такой… такой талисман… или медальон… очень дешевый.

— Зигфрид!

— Когда это было?

Гернот почувствовал, как Кримгильда вцепилась в его руку, словно боялась упасть в обморок.

— Когда мы расставались… хотел, чтобы я ему дала его… я его никогда не снимала.

В воздухе повисла напряженная тишина, которую Зигфрид с удовольствием нарушил.

— Он снял его сам?

— О мой король, зачем говорить о тяжелых временах? Неужели вы не хотите править Бургундией во всем ее великолепии?

— Но я с радостью его отдала ему. Человеку всегда приятно получить что-нибудь на память… даже если… я имею в виду воспоминания о тех временах…

Ввиду всех забот и печалей, которые ожидали Гунтера, такой вопрос звучал провокационно, и откровенный ответ на него был невозможен.

— Огромное вам спасибо. До свидания.

— Зигфрид, я рад, что ты здоров, и с удовольствием послушаю твои истории при дворе, но…

Потом он позвонил Ольбергу.

— Я разговаривал с Ларссоном и советником. Начальник болен.

Но Зигфрид и не думал о том, чтобы насладиться триумфом в обществе придворных. Сейчас, по его мнению, настал подходящий момент, не говоря уже о том, что и место было весьма подходящим, чтобы объявить радостную весть. Люди веселились от души, и сын короля Ксантена собирался еще больше распалить их веселье! Хаген кивнул, и солдаты стали медленно двигаться по направлению к Зигфриду, который не обращал на них никакого внимания. Он нагнулся и глубоко погрузил руки в землю, чтобы ухватиться за спрятанный там трофей.

— Что они сказали?

Резким движением он вскинул руки вверх, земля посыпалась вниз, и все увидели искалеченную голову Фафнира.

— Одобрили. Им ясно, что другого выхода нет. Метод несколько неортодоксальный, но…

Вряд ли реакция была бы сильнее, если бы дракон сам прилетел в город. Дети завизжали, женщины одна за другой упали в обморок, и даже самые сильные из мужчин испуганно отшатнулись. Те, кто симпатизировал христианской вере, перекрестились. Солдаты тоже замерли.

— Его уже использовали многократно, даже у нас в Швеции. Я хотел тебе предложить кое-что значительно более неортодоксальное.

Зигфрид медленно развернулся, гордо демонстрируя голову дракона, а затем швырнул ее к ногам короля. Толпа, охваченная паникой, бросилась врассыпную. Кости и чешуя ударились о камни. Мертвая, холодная, беззащитная голова, чуть прокатившись, остановилась.

— Это звучит многообещающе.

— Королевству Гунтера больше не нужно бояться огнедышащего Фафнира!

— Дай в газеты сообщение, что расследование близится к завершению.

Некоторые из горожан начали выкрикивать имя сына короля, бывшего для них кузнецом. Все больше и больше голосов присоединялись к этому скандированию — страх быстро уступил место восторгу. Двое храбрых мужчин подхватили голову чудовища и понесли ее через толпу в знак спасения от смертоносного дракона.

— Сейчас?

Зигфрид взглянул на Кримгильду и увидел ее улыбку. Эта улыбка и была той наградой, на которую он рассчитывал. Но улыбку девушки заметили и Хаген с Гунтером.

— Да, сегодня же. Ты понимаешь мой замысел?



— Да, это был иностранец.

Прием в замке был не менее восторженным, когда Зигфрид и члены королевской семьи собрались в тронном зале. По просьбе Зигфрида голову дракона снова положили на деревянный настил и три солдата притащили ее в зал.

— Вот именно. Что-то в таком роде: мы получили сообщение, что американская полиция арестовала человека, которого уже длительное время разыскивал Интерпол в связи с убийством Розанны Макгроу.

— И мы все это время знали, что преступник находится не в Швеции?

В зале, где, собственно, и планировалось празднование коронации короля, молодой герой снова и снова рассказывал о чудесной победе над Фафниром. Ему было жаль, что Кримгильда не слышит этого, но ее присутствие было бы недостойно принцессы, ведь в порыве чувств мужчины частенько пользовались грубыми словами и жестами. Вскоре пиво и медовуха начали оказывать свое воздействие.

— Что-то похожее. Главное, чтобы это было как можно быстрее.

Единственным, чье холодное сердце не могло открыться всеобщей радости, был Хаген. Он видел восторг, с которым Зигфрида хлопали по плечам, и уважение, светившееся в глазах вассалов. Они, конечно, не забывали о своем короле, но слишком уж, как считал советник, восхищались героем, победившим Фафнира. Гунтер, казалось, был рад, что может назвать сына Зигмунда из Ксантена своим другом. На глазах у старого советника происходило смещение равновесия власти, создавались новые альянсы, возникали новые опасности в связи с ошибками, которые были допущены прежними поколениями.

— Ясно, понимаю.

Хаген решил пока не подавать виду, что он недоволен, и позволить событиям в замке развиваться своим чередом.

— А лучше всего, если ты сам приедешь.

Ему нужен был тщательный план, чтобы не утратить своего влияния при дворе.

— Тоже как можно быстрее?

— Желательно.

Хагену, конечно, следовало бы попрощаться со своим королем, но из-за всеобщего оживления никто ничего не заметил, и он медленно поднялся по деревянной лестнице наверх, собираясь отправиться в свои покои. Он очень удивился, увидев на ступенях дочь, которая с явной скукой наблюдала за происходящим.

В кабинет вошла курьерша. Мартин Бек прижал трубку к уху левым плечом и раскрыл телеграмму. Она была от Кафки.

— С каких это пор тебя привлекает запах жареной свинины и крепкой медовухи? — спросил он.

— Что он пишет? — спросил Ольберг.

Хаген знал ответ на этот вопрос, но не собирался провоцировать Эльзу. Она была не менее упряма, чем ее рано умершая мать, и точно так же старалась избегать ссор, но при этом поступала по своему усмотрению. Это свойство Хаген презирал, и оно всегда омрачало сначала его любовь к жене, а затем и к дочери.

— Всего два слова: «Ставьте капкан».

XXVI

— Меня привлекает история кузнеца, который пошел убивать дракона и победил его, избавив народ от страданий, — пробормотала Эльза.

Служащая уголовной полиции Соня Хансон действительно немного напоминала Розанну Макгроу. Колльберг был прав.

— Очевидно, этот дракон был слишком глуп, раз позволил убить себя неопытному кузнецу, — ворчливо заметил Хаген.

Она сидела у Мартина Бека в кресле для посетителей, сложив руки на коленях, и смотрела на него спокойными серыми глазами. Ее темные волосы были подстрижены под мальчика, челка чуть прикрывала левую бровь. Лицо ее было свежим и открытым, казалось, она не пользуется косметикой. Выглядела она лет на двадцать пять, но Мартин Бек знал, что ей двадцать девять.

Эльза удивленно взглянула на него.

— Ты боишься Зигфрида и его влияния в Бургундии?

— Во-первых, — а это самое главное — я хочу, чтобы ты поняла, что это дело добровольное, — сказал он. — Так что можешь спокойно отказаться, если тебе не захочется. Мы выбрали тебя, потому что ты больше других подходишь для выполнения этой задачи. Прежде всего благодаря тому, как ты выглядишь.

— Великий поступок еще не делает человека великим, и если я вижу опасность, это не означает, что я боюсь ее.

Девушка в кресле отбросила челку со лба и с любопытством посмотрела на Мартина Бека.

— Как простой кузнец может быть опасен тебе или королю? — спросила она.

— Во-вторых, — продолжил он, — ты живешь в центре и у тебя нет мужа и, насколько мне известно, друга, как это сейчас называется.

Хаген присел рядом с дочерью, чтобы веселившаяся компания его не видела.

Девушка покачала головой.

— Вчера он был кузнецом, а сегодня стал героем. Но, поскольку я собираюсь контролировать его поступки, мне нужно считаться с тем, что он может стать кем-то еще.

— Надеюсь, что смогу вам помочь, — сказала она. — Но что плохого в том, как я выгляжу?

Эльза попыталась понять настроение отца, но тот хорошо умел скрывать свои чувства.

— Помнишь Розанну Макгроу, ту девушку из Америки, которую летом кто-то убил на Гёта-канале?



— Еще бы не помнить! Я занимаюсь у нас пропавшими женщинами, так что над этим делом тоже какое-то время работала.

Празднество затянулось до утра, на улице уже начало светать. Гунтер и Зигфрид, охмелевшие, возбужденные вином, сидели друг против друга. Все остальные уже легли спать.

— Мы знаем, кто ее убил, этот человек здесь, в городе. Я допросил его, он признается, что был на пароходе, когда это случилось, но утверждает, что об убийстве вообще ничего не слышал.

Король устало поднял свой кубок.

— Но ведь такое исключено. Об этом убийстве писали многие газеты.

— Что ж, думаю, можно отказаться от обещанных мною уроков фехтования.

Зигфрид рассмеялся.

— Он не читает газеты. Допрос зашел в тупик, он выглядит вполне заслуживающим доверия, а на все вопросы отвечает вроде бы честно. Задерживать его мы не могли, а теперь и следить прекратили. У нас есть единственная надежда, что он попытается сделать это снова. Именно поэтому ты нам и нужна. Конечно, если сама захочешь и если уверена, что справишься. Ты должна стать его следующей жертвой.

— Дуракам везет. Если бы рядом со мной находился такой воин, как вы, то победить Фафнира было бы намного легче.

— Приятная перспектива, — сказала Соня Хансон и вытащила из кармана сигарету.

Гунтер посерьезнел.

— Ты похожа на Розанну, и поэтому мы хотим попросить, чтобы ты побыла в роли подсадной утки. Это может выглядеть примерно так. Он работает диспетчером в транспортной фирме на Смоландсгатан. Ты пойдешь туда и сделаешь заказ на перевозку, немного с ним пофлиртуешь и, главное, постараешься, чтобы он записал твой адрес и телефон. У него должен возникнуть интерес к тебе. Будем надеяться, он клюнет.

— Может, я и король, но не воин, и могилы моего отца и брата — лучшее тому подтверждение.

— Но ты ведь его допрашивал. У него не возникнет подозрений?

— Мы дали в газеты сообщение, которое его абсолютно успокоит.

Зигфрид отправил в рот кусок холодного мяса.

— Другими словами, я должна его соблазнить. Надо обдумать, как это сделать. А что будет, если мне это удастся?

— Регин сказал бы сейчас, что воин всегда несчастен, поскольку только войны наполняют его жизнь радостью. Поэтому радуйтесь, что ваше счастье состоит в покое.

— Можешь ничего не бояться. Мы все время будем рядом. Но сначала ты должна все это дело тщательно изучить. Прочесать огромный материал, который у нас есть. Это очень важно. Ты должна быть Розанной Макгроу. Я имею в виду, быть похожей на нее.

— А твое счастье, мой дорогой Зигфрид? Я не могу позволить тебе работать кузнецом, а из комнаты в подвале тебе придется переехать в комнату с кроватью и слугами. Я настаиваю на этом: Бургундия чтит своих героев.

— В школе я играла в любительском театре, но в основном исполняла роли ангелочков или мухоморов.

Зигфрид отмахнулся.

— Ну, ничего, это пригодится.

— Мне не нужны мягкие подушки и пустая праздность. Моя жажда крови утолена, но не жажда справедливости.

Мартин Бек помолчал и добавил:

Гунтер догадывался, куда клонит Зигфрид, и, хотя король предпочел бы обсуждать это днем и на трезвую голову, он все же не видел причин затягивать с этим разговором.

— Это наш единственный шанс. Ему нужен лишь импульс, и этот импульс должны ему предоставить мы.

— Что ж, говори, сын Ксантена. Будучи принцем, я дал тебе обещание. Теперь, став королем, я хочу выполнить его, насколько смогу. Так что давай, не молчи, ведь сегодня мои уши свободны от болтовни советников и просителей.

— Хорошо, я попытаюсь. Надеюсь, мне это удастся. Но это будет нелегко.

Зигфрид откинулся на стуле, положив ноги на край стола, и глубоко вздохнул, еще раз обдумывая просьбу. Его мысли были заняты этим все время, пока он тащил свою ношу в Вормс.

— Ты должна сейчас все изучить: протоколы, пленки, показания свидетелей, письма, фотографии. Потом поговорим.

Гунтер и Хаген знали, что он наследник Ксантена. Едва ли они могли отказать в руке принцессы спасителю Бургундии. Но молодой воин мечтал о большем. Он хотел сдержать свое слово и посвататься к принцессе героем и королем, тем более что победа над Фафниром дала ему новые возможности.

— Сейчас?

Настало время объясниться.

— Да, еще сегодня. Хаммар договорится, чтобы тебя отпустили с работы, пока мы тут не закончим. И еще. Мы должны посмотреть твою квартиру, изготовить дубликаты ключей. Впрочем, это мы сделаем потом.

— Я прожил жизнь кузнецом и простым человеком, — начал Зигфрид. — Но с тех пор как я узнал, что в моих жилах течет королевская кровь и я — наследный принц Ксантена, моя душа не может успокоиться.

Через десять минут он усадил ее в кабинете рядом с Колльбергом и Меландером. Когда он выходил, она уже сидела, положив локти на стол, и читала первое донесение.

— Я сделаю все, чтобы ты взошел на свой трон, — горячо заверил его Гунтер.

После обеда приехал Ольберг. Он еще не успел сесть как следует, когда примчался Колльберг и начал так энергично хлопать его по спине, что едва не сбросил с кресла для посетителей.

— Так давайте же выступим против Хъялмара! — воскликнул Зигфрид. — Победим его в битве и исполним предначертания судьбы!

— Гуннар завтра возвращается домой, — сказал Мартин Бек. — Ему тоже стоило бы до отъезда взглянуть на Бенгтссона.

Гунтер, сделавший в этот момент глоток красного вина, чуть не поперхнулся. Он взглянул на Зигфрида так, словно тот обезумел во время боя с драконом, и спросил:

— Ладно, только очень осторожно, — сказал Колльберг. — Мы могли бы успеть прямо сейчас, когда он будет возвращаться после работы домой. Конечно, если поторопимся. Весь город и еще половина страны бегает по улицам и скупает рождественские подарки.

— Бургундия должна напасть на Данию и Ксантен?

Ольбсрг щелкнул пальцами и шлепнул себя ладонью по лбу.

Зигфрид перегнулся через стол и сказал заговорщическим тоном:

— О Господи! Рождественские подарки! Я совершенно об этом забыл.

— Ксантен вряд ли будет хранить верность человеку, захватившему престол. К тому же я не хочу кровопролитного сражения.

— Я тоже, — сказал Мартин Бек. — Вернее, иногда я об этом вспоминаю, но тут же забываю.

Гунтер внезапно протрезвел, лишившись приятного опьянения. Он рассердился, осознав, что советник Хаген был прав в своем предположении.

Пробки на улицах были просто ужасные. Без двух минут пять они высадили Ольберга на Нормальмсторг и он исчез в толпе на Смоландсгатан.

— Королевство, за благополучие которого я отвечаю, не может противостоять в битве ни датчанам, ни франкам. Кроме того, его могут завоевать гунны или саксы. Нам не хватает ни оружия, ни солдат.

Колльберг и Мартин Бек припарковали автомобиль у ресторана «Бернс Салонгер» и остались ждать, сидя в машине. Через двадцать пять минут Ольберг уселся на заднее сиденье и сказал:

Зигфрид взглянул на Гунтера так, словно тот болтал какую-то чушь. В глазах юноши горела жажда действий.

— Конечно, это человек из фильма. Он уехал автобусом номер пятьдесят шесть.

— Я не прошу о битве. Я прошу лишь о военном выступлении. А проблема с деньгами больше не должна заботить вас.

— На Санкт-Эриксплан. Потом покупает молоко, масло, хлеб и идет домой. Поест, поглазеет в телевизор и отправляется в постельку, — молол языком Колльберг. — Куда вас отвезти?

Гунтер грохнул кубком о стол.

— Останемся здесь. Последняя возможность купить рождественские подарки, — сказал Мартин Бек.

— Хватит темнить, Зигфрид! Если ты просишь меня о чем-то, то говори об этом прямо, без намеков!

Через час Ольберг простонал в отделе игрушек:

Поднявшись из-за стола, Зигфрид подошел к голове Фафнира, лежавшей возле входа, где ее оставили солдаты, и небрежно отбросил в сторону «подарок», который уже сыграл свою роль. Он стал частью прошлого, в отличие от кучи земли у входа в зал, от которой до сих пор поднималось зловоние, — в ней скрывалось будущее. Под нетерпеливым взором Гунтера Зигфрид втащил в центр зала сделанную им в лесу деревянную повозку.

— Колльберг ошибается. Вторая половина страны тоже здесь.

Они потратили почти три часа на покупки и еще час, чтобы добраться до Багармуссена.

— Я не хочу втягивать Бургундию в войну, которая заберет жизни многих, но я не могу просто прийти ко двору Хъялмара и потребовать назад свое королевство. За меня должна вступиться какая-то королевская династия. — Зигфрид просунул обе ладони под корявые палки и поднял повозку. — Если Бургундия мне поможет, ее войско получит золотые копья!

На следующий день Ольберг впервые увидел женщину, которая должна была играть роль подсадной утки. Она успела прочесть лишь малую часть материалов дела.

Он резко опрокинул повозку, сбросив землю на пол, и между темными комьями заблестело золото. Раздался звон металла, когда монеты и ювелирные изделия посыпались на пол. Зигфрид смог привезти на своей повозке не так много, но все же это было больше, чем стоил наем целого войска. Больше, чем многие королевства имели в своей казне на данный момент.

Гунтер встал и подошел поближе. Пытаясь взять себя в руки, король перекрестился.

XXVII

— Откуда у тебя сокровища?

Зигфрид решил оставить подробности при себе, пока остальное золото находилось в логове дракона.

Это было скучное рождество. Мужчина по имени Фольке Бенгтссон провел его в тишине и спокойствии у своей матери в Сёдертелье. Мартин Бек думал о нем непрерывно, даже в кирхе, и тогда, когда обливался потом под маской усатого деда-мороза, раздающего подарки. Колльберг объелся и провел три дня в больнице. Ольберг, чуточку пьяный, позвонил в день Святого Стефана[14]. В газетах появилось несколько не очень ловко сформулированных сообщений, из которых следовало, что в Америке близки к раскрытию убийства на шведском канале и шведская полиция может больше не заниматься этим делом.

— Эти сокровища из древних времен. Я обнаружил их по пути совершенно случайно. Я не только победил дракона, я смогу компенсировать ущерб, нанесенный Фафниром жителям Бургундии. Станет ли народ, гордо подняв голову, рядом со мной, если его король прикажет ему это сделать?

Традиционное новогоднее убийство на этот раз произошло в Гётеборге и было расследовано менее чем за двадцать четыре часа. От Кафки пришла поздравительная открытка гигантского размера, изображающая оленя в лучах заходящего солнца на отвратительном фиолетовом фоне.

Гунтер совершенно по-новому взглянул на своего друга.

Седьмое января было обычным январским днем. На улицах толпились бледноватые, замерзшие люди, не имеющие ни кроны в кармане. Начинались дешевые распродажи, но в магазинах еще почти не появились покупатели. Кроме того, стояли туманные холодные дни.

— Под наши знамена станут наемники из всех королевств, и Хъялмару придется встретиться с наследником Ксантена на поле боя, где он увидит тысячи обнаженных мечей.

Седьмое января было днем X.

Они пожали друг другу руки, скрепив таким образом священный союз, словно клялись на крови.

Утром Хаммар устроил смотр боевых сил. Потом сказал:



— Как долго будет продолжаться этот эксперимент?

Регин не пришел ни на коронацию, ни на трапезу. Будущее, которое он предвидел, не давало ему повода для веселья. Он по-прежнему проводил свои дни, шлифуя мечи и выпрямляя доспехи молотом. Конечно же, он слышал о возвращении Зигфрида, поскольку весь двор только об этом и говорил, жужжа, словно рой пчел, сбивчиво и непонятно. Он отдыхал на лежанке, когда его воспитанник вошел в отведенную им комнатку. В маленькое окно уже проникли первые лучи солнца, так что Регин даже мог различить черты лица своего приемного сына. Кузнец выпрямился, но не удостоил нового героя Бургундии особо теплой встречей.

— Пока успешно не закончится, — быстро ответил Ольберг.

— Ага, вернулся наконец, — только и сказал Регин.

Хаммар представил себе возможные ситуации, в которых он может оказаться. Ну, например, Мартин Бек и Колльберг могут понадобиться и для других дел. Это касается Меландера и Стенстрёма, которые иногда также вынуждены заниматься этим делом. Кроме того, вскоре начнет скандалить третий полицейский участок и требовать возвращения своей сотрудницы.

Зигфрид, удивленный столь холодным приемом после целого дня всеобщего ликования и восхищения, устало опустился на свою лежанку.

— Ну, ни пуха ни пера, ребята, — сказал он наконец.

Через минуту там осталась одна Соня Хансон. У нее была простуда, она сидела в кресле для посетителей и сморкалась. Мартин Бек смотрел на нее: серый свитер, спортивные брюки и бесформенные сапоги.

— Я сумел это сделать, Регин. Дракон погиб от моего меча.

— Хорошо же ты нарядилась, — произнес он без особого энтузиазма.

— Да, я слышал, — проворчал Регин. — И эта победа превратила тебя в другого человека, который требует власти и уважения. Требует свое королевство.

— Не волнуйся, я пойду домой и переоденусь. Но мне бы хотелось обратить твое внимание на одну вещь. Третьего июля было лето, а сейчас у нас зима. Наверное, покажется несколько странным, если я заявлюсь в фирму по перевозкам в бикини и темных очках и спрошу, могут ли они перевезти комод.

Зигфрид не был уверен, говорит ли он с наставником на одном и том же языке.