— Ты права, Макс, это звучит безумно.

— Пожалуйста, не лги мне, — попросил Траутман. — Сейчас вовсе не подходящий момент для всяких тайн.

Сердце Макс замерло.

— Но я же действительно ничего не знаю! — ответил Майк и, нотка отчаяния в его голосе удержала капитана от дальнейших расспросов. Со вздохом облегчения он опустился в капитанское кресло, закрыл на мгновение глаза и глубоко вдохнул воздух.

— Но, — сказал он, вставая, встряхивая головой и криво улыбаясь, — в моей работе не стоит пропускать какие-то вещи, потому что они звучат безумно.

Майк в течение нескольких секунд с трепетом ожидал следующего вопроса Траутмана, но поскольку его не последовало, то он повернулся и медленно отошел к большому обзорному иллюминатору на другой стороне салона.

Теплота этого человека захлестнула ее, она встала и протянула руку, он ее пожал, и она произнесла:

За стеклом царила чернота, ничего, лишь абсолютная мгла, лишенная каких-либо теней и полутонов. Траутман включил большие прожекторы на носу корабля, которые, прорезав тьму вокруг корабля яркими, мягко обозначенными лучами, ничего, однако, не высветили, лишний раз подчеркнув окружавшую корабль мглу. Майк тщетно пытался заметить хоть какое-то движение, какой-либо признак жизни. Но ни рыб, ни других живых существ на такой глубине, видимо, не существовало.

— Спасибо, Рамон.

И вдруг ему показалось, что он что-то заметил! На самом краю светового луча появилось на мгновение нечто огромное, массивное, странно переливающееся, но недвигающееся. Стоило ему вглядеться пристальнее, как это нечто исчезло…

Он посмотрел на часы.

Вероятно, его перевозбужденные нервы сыграли с ним злую шутку.

— Мне надо торопиться… но я разберусь в этом дерьме настолько, насколько смогу. Змеи, да?

— Змеи.

Майк провел перед иллюминатором добрые четверть часа и все таращился в черную мглу, пока в его мысли не вторглись шум голосов и шаги. Он обернулся. В дверях салона появился смертельно уставший Сингх, а за ним, как тени, следовали еще четверо, качавшихся от усталости и перенапряжения. И все же у всех на лицах было написано невыразимое облегчение.

— Ну, как тут все выглядит? — спросил Сингх.

— В них я копаться не буду.

— Пять тысяч четыреста метров, — объявил Траутман.

Она слабо улыбнулась:

Лицо Сингха просто побелело как полотно. Но в голосе Траутмана звучало почти торжество, когда он продолжил:

— В этом я тебя не виню.

— Почему миссия Вайта — миссия змеиного культа — антитрансгенная? Разве не должны чудеса генетики объединиться?

— Мы уже снова поднимаемся. Дело идет медленно, но все постепенно приходит в норму, корабль уже под контролем.

— Я сама этого не понимаю, Рамон. По-прежнему пытаюсь сложить кусочки вместе. Дело в том, что Вайт хочет уничтожить нас… и обвинение трансгенов в убийствах это хороший путь, чтобы выйграть ту медиавойну, о которой мы говорили.

— Да здравствует Немо, — прошептал Андре, — кажется, мы снова увидим солнце.

— Люди обычно не умирают в медиавойнах.

— Я ничего такого не имела ввиду, Рамон. Мне очень жаль, что коп был убит, независимо от того, что это сделал.

Траутман слегка улыбнулся:

— Спасибо, но убийство было не худшей вещью ни для него, ни для твоей медиавойны — он еще одна освежеванная жертва.

— Ну, на это потребуется время. Нам понадобятся почти сутки, чтобы выбраться на поверхность.

Макс выдохнула:

И тут все разом загалдели. На смену пережитому смертельному страху и усиленно подавляемой панике пришла буйная эйфория. Так что Траутману пришлось энергично утихомирить подростков и навести порядок.

— Освежеванная — и сколько их теперь?

Майк тоже почувствовал невероятное облегчение. Он все еще ничего не понимал, каким образом возникла счастливая догадка о вентиле, но об этом еще успеется подумать. Важно было то, что они были спасены!!!

— Три. Одного мы нашли две ночи назад… это было в новостях, ты их видела, ведь так?.. Теперь еще один сегодня, и был другой несколько месяцев назад.

Он снова повернулся к иллюминатору и посмотрел в него. Траутман занялся своими рычагами и приборами, и впервые после долгих часов агонии «Наутилус» слушался приказов рулевого. Медленно и тяжеловесно огромная подводная лодка выровнялась и начала легкое движение.

— Все копы? — спросила Макс.

И на краткое мгновение длиной в секунду Майк увидел за стеклом обзора, где до сих пор вечно царила пугающе черная мгла, нечто, от чего потерял дар речи.

Клементе покачал головой.

В шестистах метрах под ними, на глубине почти шести тысяч метров под водой, четко и ясно, что казалось, протяни руку — и сможешь пощупать, поднимались башни огромного, ярко освещенного города…

— Отпечатки первого парня пропустили через компьютер, он был торговцем обувью, но было что-то подозрительное в этом парне.

— Насколько подозрительное?

Когда Майк вошел в свою каюту, то на кровати обнаружил свернувшегося в клубок Астарота. Кот явно скучал. Майк опустился рядом с ним на край кровати, и кот начал урчать, как миниатюрная швейная машина, стоило Майку лишь почесать у него за ушами.

Еще одно покачивание головой:

Майк бесконечно устал. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, он с удвоенной силой почувствовал, каких усилий потребовал от него прошедший день. Его трясло, и прошло немало времени, прежде чем он овладел собой и смог раздеться и забраться под одеяло.

— Я и так уже сказал тебе слишком много, Макс. Мне пора.

Мысли завертелись диким хороводом. Он никому не сообщил о своем открытии, что увидел город на дне моря, потому что вовсе не жаждал стать мишенью для всеобщих насмешек и подтрунивания.

Она подошла к нему:

— Мы еще встретимся?

Тут у Майка даже под одеялом зазнобило. В «Наутилусе» все еще было очень холодно, но Майк дрожал не от холода. Казалось, что жар, уже однажды мучивший его, снова вернулся. Во рту был премерзкий вкус, а лоб горел. Астарот как будто почувствовал, что ему худо, поэтому с урчанием потерся головой о пылавшую щеку и заполз к нему под одеяло. Прикосновение мягкой шерсти было невероятно приятно, и хотя это было всего лишь животное, Майк успокоенно подумал, что теперь не один, а с другом. Так что не прошло и минуты, как мальчик, несмотря на все испытания, уснул.

— Я не знаю, — ответил Клементе, пожав плечами. — Это убийство копа будет в приоритете, и, если мы будем искать трансгена… может быть, ты больше не захочешь приглашать меня.

И горячечный сон прошлой ночи продолжился. И снова Майк был в теле четырехлапого, быстрого хищника, скользившего в поисках добычи по непроходимым джунглям, каких нет нигде на свете.

— Рамон, это не изменит ничего из того, что мы обсуждали. На самом деле, это показывает, что мы на верном пути — Эймс Вайт и подобные ему будут пытаться использовать это, чтобы продолжать распалять общественность.

И снова образ его мышления резко отличался от человеческого и был больше сплавом ощущений, инстинктивными действиями вместо сознательного выбора, а вместо забот и мыслей человека в его голове перемешались азарт охоты, голод и врожденная осторожность перед другими, более опасными хищниками.

— Да, и это сработает.

— Тогда найди настоящего убийцу.

Но потом вдруг что-то изменилось, и сон превратился в ночной кошмар.

— Даже если он трансген?

— Это точно не трансген из Терминал Сити.

Что-то произошло. Охотник почему-то сам превратился в добычу… У него имелось смутное представление о больших, громкоголосых и мягкотелых существах, которые охотились на него, преследовали и безжалостно загнали в ловушку… Из ловушки не было никакого выхода. И хотя он был быстрее, ловчее и умнее каждого из них в отдельности, его вдруг поймали, и он не мог даже пошевелиться. Его окружили фигуры, в которых Майк без труда распознал людей, но никак не мог передать эти знания зверю, в чьем теле находился. Впереди всех стоял древний седой старик с лицом, показавшимся Майку добрым и умным, но зверь Майка пришел в ужас при виде старика… Старик был одет в светлые одежды, расшитые странными, внушающими беспокойство орнаментами… И он что-то сделал с животным Майка. И был он теперь не в привычных зеленых джунглях, а в холодном мире, состоявшем из поблескивающего металла и твердого камня, из света и тысячи других чужеродных и вызывающих панический ужас вещей…

— Ты утверждаешь, что это невозможно, чтобы один из вас выскользнул отсуда незаметно?

А потом люди сделали с ним то, чего он совершенно не понял, но от этого стало больнее, а главное — страшно. И что-то изменилось. Не в окружающих его предметах… Даже не в его теле, а в его разуме. Из животного он превратился в мыслящее существо. Майк все еще был пленником тела четырехлапого хищника-охотника, но вдруг все привычные образы возвратились, просто к инстинктам и врожденному поведению добавилось нечто большее, чем просто уровень мышления, которого хватало, чтобы распознать и поймать добычу… Случилось нечто необыкновенное, как будто существо, которым Майк был в этом странном сне-кошмаре, было поднято на более высокую ступень бытия…

И снова перед ним оказался старик. Он начал разговаривать с хищником, и впервые все издаваемые человеком звуки перестали быть непонятным и внушающим ужас набором звуков. Зверь различил слова, потом понял их, пусть даже сначала только их значение, а не общий смысл…

Это заставило ее почувствовать себя некомфортно.

— Мы заперты, но… это возможно, да. Вот, что я тебе скажу — мы со своей стороны тоже будем искать его. Ведь если убийца трансген, мы заинтересованы в его поимке не меньше чем вы.

— У меня просто не хватит времени на долгие подробные объяснения, — сказал старик. — Наш мир уже погибает, но один из нас все же выживет. И с этого момента твоей задачей, твоим долгом будет охранять последнюю принцессу Древнего Рода. Твой ужас и паника скоро пройдут, и ты поймешь, какой властью и могуществом мы облекли тебя, чтобы ты смог выполнить эту сложную задачу. Сейчас ты еще не все понимаешь, но будешь все время вспоминать, и, конечно, все осознаешь…

Коп остановился и посмотрел на нее:

По крайней мере, в этом старик оказался прав. Он говорил много и долго, и почти ничего из его слов не доходило до сознания или имело какой-то смысл. Но зверь ничего не забыл…

— Серьезно?

Вот тут Майк на какое-то мгновение проснулся. Он пылал от высокой температуры, его трясло то от жара, то от озноба. Астарот так тесно прижался к нему, что ему на секунду показалось, что они сплавились в одно существо. Но прежде чем он успел осознать эту мысль до конца и понять, правда ли то, что ему померещилось, он снова провалился в забытье, а его сон… продолжался.

Макс тоже остановилась и кивнула:

Он уже не был во власти старика. Старик, про которого он теперь точно знал, что тот… последний из представителей некогда могущественного и всесильного рода магов, — уже ушел, а он остался один с группой людей, но не в качестве пленника. И несмотря на это, он даже не пытался убежать от них и возвратиться в родные места…

— Рамон, если мы хотим быть частью этого общества, то мы должны доказать людям, что мы не монстры. Если один из нас делает подобное, его нужно остановить.

Вокруг него все рушилось и горело: это были какие-то неописуемые и непередаваемые картины всеобщего разрушения и гибели. Небо потемнело. На землю сыпался дождь из огненных искр и серы, а со стороны моря надвигались огромные — с каменную башню высотой — несущие ужас и смерть водяные валы, изо всей силы накатывавшие на берег. Разразился шторм невероятной силы. Он едва держался на ногах. И он слышал постоянный рокот, словно земля пыталась разверзнуться под ногами…

— Тогда это будет хороший пиар, — сказал Клементе.

В этот момент все происходящее как бы рассыпалось на тысячи отдельных картинок разрушения и хаоса, показывавших гибель мира и народа. И целую вечность спустя — так показалось Майку — в его измученном мозгу уже не было места сновидениям…

— Это больше, чем пиар — это правильно.

И вот опять Майка безжалостно вырвали из оков сна. Сингху пришлось даже потрясти Майка за плечи, чтобы разбудить его. И снова Майку лишь с большим трудом удалось очнуться и сообразить, где он находится. Хотя на этот раз сон был более запутанным, а под конец — просто хаотичным, он был намного реальнее, чем виденный накануне. И оставил в нем такое впечатление, словно он не сон увидел, а скорее вспоминал нечто ранее пережитое…

Она проводила детектива до ворот, где ждали двое трансгенов-часовых. Когда он вышел, он обернулся к ней.

— Вам пора просыпаться, господин, — повторил Сингх.

— Никто не войдет, никто не выйдет. Так?

— Так.

Сердито бормоча, Майк попытался смахнуть руку индуса со своего плеча, но Сингх не отставал от него. Наконец заспанный Майк выпрямился и сел в кровати.

Клементе собрался уходить, но развернулся.

— И, Макс…

— Ну, а если я этого не сделаю, то что тогда? — пробурчал он. — Снова отлупишь меня?

— Да?

— Мы встретимся снова.

На лице Сингха промелькнула раскаянная улыбка, но он снова затормошил Майка за плечо. Что-то зашевелилось под одеялом. Сингх с удивлением увидел, что из-под одеяла появилась черная пушистая голова и укоризненно посмотрела на него, а потом на Майка своим единственным глазом. Астарот казался очень недовольным бесцеремонным пробуждением. Майк легко погладил его по голове, прежде чем заговорил с Сингхом.

— Ну что на этот раз? — спросил он резким тоном. — Мне уж и пару минут поспать нельзя?

— Вы хотели, чтобы вас разбудили, господин, прежде чем мы всплывем. Это уже совсем скоро.

Она сдержанно улыбнулась и произнесла:

— Так быстро?

— Спасибо.

Сингх замешкался с ответом.

Клементе пошел в утренюю дымку, а два его телохранителя в униформе следовали за ним с разных сторон, следуя к баррикадам Национальной Гвардии.

— Мы должны были всплывать очень медленно и осторожно, сказал он наконец.

Вернувшись к воротам, Макс спросила:

— Дикс, ты все записал?

— О да, — раздалось у нее в ухе.

— Свяжись с Логаном и передай эту запись ему. И, Дикс?

— Да?

— Передай Джошуа, что мне надо поговорить с ним прямо сейчас.

— Я займусь этим. Где ты будешь?

Она пошла вперед.

— Иду к тебе.

Уже ждавший ее прихода Джошуа, поднял взгляд, когда Макс вошла в медиацентр. Дикс, Люк и еще несколько трансгенов уставились в мониторы, многие из них были сосредоточены на картинках с камер слежения или на теленовостях. Дикс сидел на возвышающейся площадке перед экраном компьютера.

— Нашел Логана? — спросила она.

Дикс кивнул.

— Он как раз сейчас онлайн. Хочешь поговорить с парнем?

— Да, — она поднялась по лестнице к рабочему пространству Дикса. Он отъехал в сторону так, что она смогла оказаться прямо перед камерой, прикремленной над его монитором.

— Привет, — сказало лицо Логана на экране.

— Но… — Майк сморщил лоб, тут же сладко зевнул и потер глаза, чтобы окончательно проснуться. — Так сколько же я проспал?

— Привет, нужна твоя помощь.

— Я когда-то говорил «нет»?

— Приблизительно двадцать четыре часа, господин.

— Дикс переслал тебе разговор, который он записал?

— Двадцать четыре часа! — Майк даже подпрыгнул в кровати, так что кот с испуганным мяуканьем соскочил с кровати и исчез из каюты. — Как же вы позволили мне спать так долго?

— Он у меня.

— У вас была высокая температура, господин, — ответил Сингх. — Траутман и я решили, что лучше дать вам хорошенько отдохнуть. И не было никакого срочного дела.

— Хорошо. Когда ты изучищь его, ты услышишь, как Клементе упоминает недавнее убийство. Это было вскользь упомянуто после новостей о полицейском, с которого содрали кожу две ночи назад.

«Двадцать четыре часа?» — ужаснулся Майк. При пробуждении у него было такое ощущение, что он поспал, дай Бог, полчаса, ну, от силы час, и лишь теперь понял, что его неважное самочувствие, вероятно, было следствием слишком долгого сна. Если не принимать во внимание головную боль — из-за нее трудно было сконцентрироваться — то он чувствовал себя отдохнувшим.

— Слышу неясный звон.

— Хорошо, я сейчас приду.

— Этот звон прояснится, как только ты послушаешь разговор. Все, что я от тебя хочу, чтобы ты нашел всю информацию, которую сможешь об этом первом убийстве.

Он свесил ноги с кровати и встал, и тут в его каюту через открытую дверь донесся яростный крик. Майк и Сингх обменялись недоуменными взглядами. Крик и рев стали громче, это был голос Бена, изрыгавший непрерывный поток проклятий на некую «черную, вонючую скотину», которой он «натянет шкуру на уши» и «сделает из нее грелку для почек». Сингх совершенно ничего не понимал, но у Майка уже возникли определенные подозрения, когда они подошли к двери.

— Ок, займусь этим прямо сейчас. Мы пытаемся раскрыть убийство? У нас появился серийный убийца, который — или которая — снимает кожу со своих жертв?

Его догадка тут же подтвердилась, когда Бен вывалился из своей каюты. Он держал ботинки на вытянутых руках, зажав пальцами нос.

— Что-то вроде и даже более. Но главное, учти это: Вайт каким-то образом замешан в это. Один из его подчиненных, Отто Готтлиб, позвонил Клементе, когда мы совещались.

— Я убью это одноглазое чудовище! — вопил он, бегом направляясь к туалету. — Я сверну ему башку и зажарю его на завтрак, клянусь!

— Вайт подозревает трансгена? Я помню, в новостях говорили об этом. Или это просто антитрансгенные медиа игры?

— Я не знаю, — ответила Макс. — Но здесь действительно что-то происходит — типичные для Вайта манипуляция и дезинформация — и мы должны узнать что это.

— Что это с ним? — удивился Сингх.

— Хорошо, Макс. Я узнаю все, что смогу.

Майку с трудом удалось подавить ухмылку, тем более что «одноглазое чудовище» как раз ловко проскользнуло в его каюту и свернулось клубком на кровати Майка, как будто ничего не произошло.

Она испытала облегчение.

— Понятия не имею, — радостно произнес Майк. — Наверно, у него снова с утра плохое настроение. С Беном это частенько случается. — Майк неопределенно махнул рукой вверх. — Передай Траутману, что я через минуту приду. Я сейчас быстро оденусь.

Каким-то образом, наличие Логана, работающего над этим, дало ей чувство, что все закончится хорошо. Другие проблемы, с которыми они столкнулись вместе, разрешились благополучно, не так ли?

Потом она подумала о том, где и в какой ситуации она сейчас находится, и ей захотелось смеяться. Даже в окружении полиции и национальной гвардии, в неизвестности, когда может начаться геноцидальная атака на Терминал Сити, она чувствовала, что все будет хорошо просто потому, что Логан был на ее стороне.

Сингх бросил заинтересованный взгляд сначала на Майка, потом на кота, но ничего не сказал и вышел.

Макс признала, что возможно Чудачка Синди была права, когда сказала: «Подружка, ты такая чувствительная».

Майк снова подошел к кровати и начал одеваться. Астарот внимательно следил за ним, время от времени вылизывая передние лапы. И Майку бросилось в глаза, что кот уже нe был похож на «мумию в отпуске». Повязка исчезла.

Она не смогла сдержать улыбку, может и так.

— Что-то смешное? — спросил Логан.

— Не очень здорово с твоей стороны так поступать с Беном. Конечно, все мы не очень-то любим его, но это вовсе не причина для того, чтобы использовать его ботинки в качестве туалета.

Она покачала головой:

«Тебе было бы приятнее, если бы я предпочел твои?»

— Просто приятно знать, что ты работаешь с нами.

Если бы кто-нибудь без предупреждения опрокинул на голову Майка ведро ледяной воды, то и тогда он не был бы так ошарашен. Он уставился на кота, который перестал вылизывать лапы и ехидно рассматривал Майка своим единственным янтарным глазом.

— Рад, что это ценится… Я дам тебе знать, когда найду что-нибудь.

— Что-о-о? — выдавил из себя Майк.

— Спасибо, — она хотела сказать, люблю тебя, но вместо этого произнесла: — Увидимся.

— Да, — откликнулся он после паузы, как будто тоже боролся с порывом сказать что-то значительное, но произнес только: — Увидимся.

«Я спросил, может быть, мне лучше использовать твои туфли?» — повторил тот же голос. Майк слышал этот голос не ушами, скорее он прозвучал у него прямо в голове, как будто кот разговаривал с ним таким вот образом, чтобы показать, что весь этот обходной путь с человеческой речью и восприятием звуков только потеря времени.

И изображение на экране исчезло.

Макс спустилась с площадки Дикса и положила руки на плечи Джошуа.

— Я… я, кажется, брежу, — простонал Майк. — Наверно, я все-таки схожу с ума!

— Мы можем пойти поговорить?

«Чтобы понять это, нам нужно сначала четко договориться, что вы, люди, понимаете под словом „ум“, — возразил Астарот. — Но ты не бредишь, и тебе это не снится, можешь быть спокоен».

— Конечно, Маленький Друг.

— Ты… ты умеешь разговаривать? — спросил Майк.

Они пошли прогуляться, снова закончив в тоннеле под дальним концом Терминал Сити. И хотя он создавал приватность, замкнутое пространство до сих пор напоминало Макс подвалы Мантикоры. Ей было нелегко находиться здесь, особенно учитывая то, о чем она собиралась поговорить с Джошуа.

«Ну и долго же это до тебя доходило! — поддразнил его кот и сладко зевнул, как будто хотел показать, что его этот разговор нисколько не занимает. — Хотя… „речь“, пожалуй, не совсем подходящее слово, но объяснять тебе это было бы сложно. Ты же, в конце концов, всего-навсего человек, так что не стоит предъявлять слишком высокие требования».

Наконец, она решилась.

— Но как?.. Я имею в виду… как ты можешь…

— Помнишь, ты рассказывал мне о других, таких как Айзек?

«Но» и «как» — ваши любимые словечки, — снова раздался голос в голове Майка. На этот раз насмешливый тон ощущался совершенно четко. — Только начнете что-либо понимать, значит, сразу можно услышать либо «но», либо «как». Если на вас, людей, и можно в чем-то положиться, так именно в этом. После всего, что ты уже знаешь, я надеялся, что нам не придется тратить времени на всю эту чепуху, но если без этого никак не обойтись…»

— Да, Макс.

И впервые в своей жизни Майк услышал, как вздыхают коты.

— Я хочу, чтобы ты рассказал о них снова.

— Сны, — пробормотал Майк, все еще не веря. — Это были не просто сны. Вообще не сны. Это то, что действительно произошло с тобой.

— Ок, — его собачьи брови нахмурились. — Что-то не так?

«Кажется, постепенно ты начинаешь что-то соображать. Может быть, еще существует надежда, что ты научишься пользоваться своими мозгами?»

Они прошли еще несколько шагов, в тоннеле становилось темнее, звук их шагов мягко отражался от стен. Ни одному из них не нужен был свет, чтобы видеть, и без Логана, они не стали включать его.

Майк решил проигнорировать наглые слова кота. Слишком фантастичным было все то, что он переживал в данный момент.

— Там… может быть.

— Раньше, я имею в виду — вчера, это ведь ты объяснил мне, что станция, то есть купол, взорвалась сама по себе, да? — выдавил он из себя.

Джошуа ничего не сказал.

«Смотри-ка, а та штука, что у тебя на плечах, кажется, заработала и выдала рекордное достижение! — язвительно заметил Астарот. — Да, конечно, это был я. Вы же тогда были форменными идиотами, никак не могли сообразить, что к чему. Так что я просто не сумел сдержаться и чуть не проболтался. Но затем я решил, что лучше немножко подождать, пока ты не узнаешь побольше, прежде чем я выдам тебе очередную порцию знаний. Я и сейчас не совсем уверен, прав ли я», — добавил он после краткой паузы.

— Видишь ли… еще один полицейский умер этой ночью.

— И теперь Макс думает, что это может быть один из нас.

— А с другими ты тоже умеешь общаться? — поинтересовался Майк.

Макс отрицательно покачала головой.

«Нет», — односложно ответил Астарот.

— Нет, просто детектив Клементе думает, что могут быть доказательства того, что это сделал трансген.

Майк взглянул на свою правую руку. Ранка от укуса тут же зачесалась, и он все понял.

— Нехорошо. Нехорошо.

— Это все из-за укуса, да?

— Джошуа, это не значит, что это был кто-то из подвалов Мантикоры, или что доказательства реальные… учитывая источник информации.

На этот раз Астарот не ответил ничего. Вероятно, он счел ниже своего достоинства объяснять такие очевидные вещи.

— Источник?

— Кто ты, собственно, такой? — пробормотал Майк. — Или что ты такое?

— Эймс Вайт.

Джошуа издал низкий рык и его глаза полыхнули ненавистью.

В голове его раздался беззвучный смех.

Несмотря на то, что Джошуа, как и Макс, мечтал о мирной жизни и шансе вписаться, часть него желала порвать Вайта на маленькие кусочки и смотреть как он медленно умирает. Вайт убил его подругу Энни — милую Энни Фишер, слепую девушку, которая никогда никому не навредила.

Нежный гигант или нет, Джошуа все еще хотел сполна отомстить за это ужасное преступление. Макс удержала Джошуа от убийства Вайта в ту ночь в Джем Пони, но они оба знали, что если Джошуа удастся поймать Вайта еще раз, она не будет тратить свои силы на то, чтобы не дать звереподобному человеку Джошуа убить человекоподобного монстра, каким был Эймс Вайт.

«Правильным обозначением было бы „фелис рекс“, но, умоляю, не ломай чересчур голову насчет того, что это означает, — ответил кот. — Пока что вполне хватит Астарота. А теперь пойдем-ка лучше к твоим друзьям, а то они сами заявятся сюда и увидят тебя беседующим с котом».

Макс сползла по стене и опустилась на плиточный пол. И хотя ей надо было спать всего раз в несколько дней, она чувствовала себя так, будто готова свернуться калачиком на холодной плитке. Джошуа опустился вниз и сел напротив нее, опершись споной на противоположную стену.

Довольно нехотя Майк покинул каюту и отправился в салон. Он был последним из пришедших. Все остальные, за исключением Траутмана, уже собрались возле огромного иллюминатора и смотрели в него. Траутман по-прежнему стоял у командного пульта. «Наутилус» все еще плыл, окруженный мглой, но высоко над ними уже угадывался клочок матово-серого сияния: поверхность воды, к которой они постепенно приближались.

— Потому что это Вайт, — сказала она. — Я должна выяснить, что происходит на самом деле… и чем больше я знаю о наших братьях и сестрах снаружи, тем легче будет понять какими «доказательствами» располагает Вайт.

Джошуа обдумывал это несколько мгновений, затем сказал:



— Отец сделал многих из нас, но другие — которые были после Отца — им наплевать на нас. Они ненавидят нас, другие в подвале.

Кивнув, Макс спросила:

Когда Майк появился в салоне, все обернулись и посмотрели на него. Никто ничего не произнес, но во всех взглядах было нечто такое, что Майку сразу стало ясно, что только что здесь ему перемывали косточки.

— Что ты можешь рассказать мне о них в отдельности?

Кот следовал за Майком по пятам, и лицо Бена тут же перекосилось, как только он заметил его. Но он не стал затевать ссору и удовлетворился тем, что буквально пригвоздил кота своим взглядом к полу.

Вопрос, казалось, поставил Джошуа в тупик.

— Долго еще? — спросил Майк.

Сделав глубокий вдох, Макс спросила:

— Несколько минут, — ответил Траутман. — Мы поднимаемся теперь довольно быстро. Даже слишком быстро. Что-то… явно не так. — Он нервно рассмеялся. — Добрый старина «Наутилус» тоже никак не дождется, когда же снова увидит солнышко.

— Ты помнишь, что говорил мне об Айзеке?

— Да-а, нам всем давно пора на солнышко, — протянул Хуан. — Мне кажется, я уже совсем забыл, как выглядит дневной свет. — Тут он запнулся, наморщил лоб и шумно начал принюхиваться. — Чем это так странно пахнет?

— Об Айзеке было легко рассказать Макс — он был моим братом. Но они изменили его.

Все недоуменно посмотрели на него, но постепенно все взгляды сконцентрировались на Бене, а точнее — на его ботинках.

— А другие там, ты называл имена некоторых раньше…

— Дилл.

Бен побагровел от ярости. Он так и стрелял глазами в сторону Астарота и… молчал.

— Да!

— Ой, вон там наверху, — вдруг сказал Крис. Он указал пальцем на темную, вытянутую в линию тень, которая четко вырисовывалась на свету. — Что это?

Джошуа выглядел удивленным и немного испуганным.

Все посмотрели туда, куда показывал его палец.

— Извини, — сказала она. — Я не хотела испугать тебя, просто это одно из тех имен, которые ты называл раньше. Начни с Дилла.

— Да это же «Леопольд»! — закричал Хуан. Голос его звучал хрипло и резко, когда он повернулся к Траутману. — И вы идете прямо к нему в руки!

Откинувшись назад и закрыв глаза, Джошуа, казалось, отключился на мгновение.

Майк тоже отвернулся от иллюминатора. Траутман яростно, с закушенной губой передвигал рычажки.

— Он был после Айзека и меня. Он и его брат, Оши. После того, как Отец попробовал собак, он перешел к кошкам.

— У Дилла и Оши кошачья ДНК?

— Что-то тут явно не так! — воскликнул он наконец. — Корабль не реагирует на мои действия. Я вообще больше не управляю «Наутилусом»! Я потерял контроль над кораблем!

— Угу.

Из всех компонентов из генетического коктейля кошачья ДНК представляла самые неудобные, если не самые большие, проблемы. Она до сих пор боролась с периодами горячки два раза в год — это только один пример унизительного дерьма, которое пробирочное происхождение может принести девочке.

«Итак, принцесса находится у них на борту», — прозвучал голос Астарота в голове Майка. Майк взглянул на кота, потом на Траутмана, который отчаянно пытался обрести контроль над подводной лодкой. И он спросил себя, а не имеет ли к этому отношения кот, но когда Астарот прочел этот вопрос в мыслях Майка, то предпочел ничего не ответить.

— А что за кошки, как ты думаешь? — спросила она его.

— Да сделайте же что-нибудь, Траутман! — взмолился Андре. — Мы же идем прямо под их пушки!

— Не уверен насчет Дилла. Оши — сиамская, я думаю. Они ненавидели быть запертыми в клетке, но из-за того, что они пытались выпрыгнуть и сбежать, их держали в самых маленьких клетках. Это было грязно.

— Я и пытаюсь делать! — ответил Траутман. Он был в явном отчаянии и хватал все тумблеры и рычаги. — Но «Наутилус» больше не слушается меня!

— Очень грязно, Джошуа. И когда они выбрались?

— Тогда мы должны драться, — угрюмо произнес Бен. Он сжал кулаки. — Живым я им в любом случае не сдамся!

Джошуа пожал плечами:

— Да, разве только свихнувшимся! — прокомментировал Хуан. Он выразительно постучал себя по виску и снова повернулся к иллюминатору, где все отчетливее приближалась тень «Леопольда».

— Я не знаю.

— Может, у нас все же есть шанс, — сказал Сингх. — Они же не знают, что мы всплываем. Может, удастся просто удрать, пока они поймут, что случилось. — Он с надеждой посмотрел на Траутмана. — Мы можем развить достаточную скорость?

— Ты не упоминал Габриэля?

На его физиономии появилась улыбка.

— В нормальных обстоятельствах — вполне возможно, — ответил Траутман. — Но в этих…

— Джошуа нравился Габриэль. Он произошел от муравья.

Он оставил пульт управления и глубоко вздохнул.

— Муравья? — спросила Макс, вытягивая вперед ноги. — Без шуток — ДНК насекомого?

— Корабль мне совершенно не подчиняется, — повторил он. — И я не знаю, в чем дело. Боюсь, нам остается только одно — сдаться.

— О да. Габриэль выглядел как Макс.

— Вы не можете говорить этого всерьез! — возмутился Бен. — Мы должны драться. Сингх уже сказал: на нашей стороне преимущество внезапности. Они не знают, что мы всплываем на поверхность. Если нам чуточку повезет, мы даже сможем торпедировать их, прежде чем они вообще поймут, что мы тут.

Это удивило ее:

Траутман даже не удостоил его ответом, Майк тоже молча отвернулся и через иллюминатор смотрел, как увеличивается тень «Леопольда». Не говоря уже о том, что Траутман никогда не согласится торпедировать «Леопольд» и поставить под угрозу жизни тысячи с лишним людей, что-то говорило ему, что это в данный момент не сработает. И он знал, что у них оставалась одна-единственная возможность.

— Как я?

Морган подтвердил мою догадку:

Траутман высказал эту мысль вслух.

Джошуа некоторое время размышлял.

- Из достоверных источников стало известно, что ты знаешь секрет некоего обряда Причастия, дающего Одарённому могущество и вечную молодость.

— Хуан, Крис, поднимайтесь в башню. Как только мы поднимемся, вывесите белый флаг. Мы сдаемся.

Я удручённо вздохнул.

— Нормально. Не как Нормал из Джем Пони — нормально как обычные люди. Но Габриэль мог поднять в шесть раз больше своего веса.

Капитан Винтерфельд собственной персоной ожидал их, когда они взобрались по веревочной лесенке на борт «Леопольда». На лице его невозможно было прочесть ни триумфа, ни злорадного удовлетворения, ничего того, что ждал Майк. Капитан был сосредоточенно серьезным, когда приблизился к Майку, первым оказавшемуся на палубе боевого корабля.

- Как раз этого я и боялся. По неосторожности и по незнанию вы совершили грубейшую ошибку.

Дейрдра тронула меня за плечо.

— Вот мы снова и встретились, — сказал он. — Я знал, что рано или поздно это произойдет.

— Что-то еще необычное?

- Кевин, что с тобой? Неужели ты хотел скрыть это?

Майк не стал ничего отвечать, лишь крепче прижал к себе Астарота и удовлетворился тем, что хмуро взглянул на Винтерфельда. Тот, казалось, вовсе не обиделся на него за это. И, как в свой первый незапланированный визит на этот корабль, Майк почувствовал в немецком капитане крайне опасного и в высшей степени умного противника, но, несмотря на это, одновременно и человека, внушавшего уважение.

- Да.