Проржавевшие решетки. Осыпавшаяся рыжая масса вокруг каждого столбика... Ветра, что ли, не бывает? Подоконники... Пока ничего интересного. Оскар вошел в дом через черный вход. Небольшой тамбур и сразу за ним лестничная клетка. Лестница в подвал и на второй этаж. Оскар решил начать осмотр со второго этажа.
Коридор, три комнаты, одна большая и две маленькие. Пустые, конечно. Пол устлан прошлогодней листвой, но наверняка все уже сгнило до самого бетона. Сколько же лет этому строению? Оскар впервые видел дом, построенный по такой технологии. Сколько же сил нужно было приложить, чтобы так строить? Так уже лет триста дома не возводят!
Первый этаж был поделен на несколько небольших отсеков и один побольше. Что же здесь такое, чего так боится Паук? Может, в подвале? Оскар спустился вниз. Вот это номер! Это что, частная тюрьма? Мощные стальные двери, узкий коридор и камеры по обе стороны. Настоящие камеры, с кормушками и глазками в дверях.
Оскар заглянул в камеру. Бетонный пол, бетонные стены... Каменные мешки без света и вентиляции. Для кого эти камеры?
Кос зашел в соседнюю камеру. Та же картина. Оскар достал фонарик и включил. Луч выхватил отсыревшие, полуобвалившиеся стены. Кого же здесь держали? В поисках ответа Оскар провел лучом по стенам. Что он искал? Если кто и пытается оставить свое послание на стене, время все стерло. А это что? Луч вырвал из темноты два кольца, вмурованных в противоположную стену. Подвешивалась кровать? Но почему так низко? Почти у самого пола...
Оскар заглянул в следующую камеру. И здесь кольца в стене Но в этой камере к кольцам что-то крепилось. Кос подошел поближе! Цепь? А что это на ее конце? Металлическая манжета? Так это... Сволочи! А он, дурак, думал, что это кровать!
Оскар потянул за ржавые звенья. Кровать, значит! Кос со злостью рванул цепь, но она поддавалась с трудом. Казалось бы, зачем ему старая железка, но Оскар дернул еще сильнее. Цепь не уступила, но не выдержало крепление в стене. Кольцо звякнуло и полетело к ногам Оскара. Он намотал цепь на кулак и вышел.
Крис набрал номер Тони Мейджера.
– Кр... Стив! – Программист никак не мог привыкнуть к новому имени шефа. – Рад приветствовать!
– Взаимно, Тони! Извини, что давно у тебя не был, но такая запарка, что просто не успеваю! Как ты там? Чем порадуешь?
– Отладили последнюю программу, скоро начнем новый цикл с «потерянными». Будем пытаться восстанавливать память естественным путем.
– Только не переусердствуйте! – предостерегающе сказал Джордан. – Вполне возможно, что память у них подвергалась и химическому воздействию. А вы можете создать у них наведенную реальность.
– Ты думаешь, что пациенты подвергались и химическому воздействию?
– Нет, я так не думаю. Просто я вчера узнал, что жрецы древних культов, для того чтобы полностью подчинить себе человека, сделать его бессловесным рабом, применяли в прежние времена психохимические технологии, отнимающие память. Начисто стирали. Человек попадал в полную зависимость и очень напоминал наших «потерянных».
– Интересно... Надо Джалли подсказать!
– Подскажи, – согласился Крис. – А мне от тебя вот что нужно...
Джордан рассказал Тони о новой технологии «двадцать пятого кадра» и, не давая ему вдоволь поудивляться изощренностью технологий, объяснил, как он видит программу, позволяющую отлавливать наводимую информацию.
Впрочем, он мог этого и не делать, Мейджер сам любил составлять алгоритмы и прекрасно обошелся бы и без этих указаний. Но что поделаешь, начальство есть начальство!
– Хорошо, Крис, сейчас и займемся! – пообещал Тони.
После разговора с Мейджером Джордан задумался. А что, если действительно «потерянные» подверглись химическому воздействию? А потом... Нет, сначала с них снималась матрица, иначе откуда в Институте имелась их память?
А потом? Ведь не мог же быть сбой в отлаженной технологии? Нет, не мог. Значит, стирание произошло по другой причине. Может, готовили солдат? Тех, кого называют «близнецами Демона»? Похоже... А не пора ли познакомиться с самим Демоном? Тем, кто плодит «близнецов», Пауков? Пора, Крис, давно пора! Хватит отсиживаться в обороне и ждать новых вылазок Гапа и его подручных! Пора самим переходить в наступление. Есть же свой собственный Паук, надо его и раскачивать.
– Джеймс! – позвал он. – Как ты там, не спишь?
– Нет, не сплю, – ответил экс-Паук. Он давно уже ждал, что Крис обратится к нему. Ждал со страхом и с надеждой. Со страхом, потому что боялся, как бы за попыткой разобраться в себе не последовал очередной приступ удушья. А с надеждой... Да кто на его месте отказался бы освободиться от такого жуткого придатка к собственному мозгу, как код на самоуничтожение!
– Скажи, – поинтересовался Джордан, – а тебя не мучает, что ты не можешь теперь реализовывать свой сексуальный голод?
– Да какой тут голод! – произнес с иронией псевдо-Джеймс. – То Стив с Сандры не слазит, то ты вчера группенсекс закатил...
– Эй, Сандру оставь в покое! – возмутился Сазерленд. – Не трогай ее своими грязными лапами!
– Ну, лапы у нас одни, и если ты их не моешь... – огрызнулся псевдо-Джеймс.
– Хватит вам! – сердито одернул их Крис, – Стив, ты мне мешаешь!
– А пусть он не трогает Сандру! – не унимался Сазерленд.
– Ладно, не буду! – пообещал Паук. – Сам не буду и тебе не дам! Начну представлять, что передо мной мужик...
– Гад! Только попробуй! – заорал Стив, – Нет, Крис, ты посмотри на него! Это же сволочь! Это такой гад!
– Заткнитесь вы оба! – закричал в свою очередь Джордан.-Дайте же поработать! Времени на глупости нет!
– А чего он начинает! – продолжал свое Сазерленд. – Чего он Сандру трогает!
– А как мне ее не трогать, когда ты сам ее трогаешь? – парировал экс-Паук. – У тебя Сандра, Крис на групповухах отрывается, а мне где разрядку получить?
– Это ты на что намекаешь? – спросил Крис. – Опять за старое решил взяться?
– Вот-вот, – Стив обрадовался, что Джордан на его стороне, – этот гад точно новый...
– Ничего я не решил! – перебил его псевдо-Джеймс. – Просто мы находимся в одном теле, и я требую равных прав!
– Ты убийца, какие тебе еще права! – возмутился Сазерленд. – Может, еще лицензию выписать? Как охотникам? А что, класс! Трофеи будем коллекционировать!
– Стив, подожди, дай ему договорить! – вмешался Джордан. – Мне не нужны новые убийства! – заявил вдруг экс-Паук. – После окончания программы я как личность уже не существую.
– Это как? – удивился Крис. – Тебя нет?
– Есть! – торопливо возразил экс-Митчел. – Я помню все, что я делал, все, что мне внушили... Все помню! И то, что в этом теле делал, и то, что мне записали!
– Тогда что же изменилось? – спросил Джордан. – В чем же проблема с твоей личностью?
– Не знаю. – Псевдо-Джеймс и сам удивлялся тому, что говорит. – Просто я себя так чувствую!
– Вот заморочил, так заморочил! – не унимался Сазерленд. – Ты нас что, совсем баранами считаешь?
– Да отстань ты от него! – не выдержал Джордан. – Стив, ты мне мешаешь! Дай возможность работать!
– Крис, ты же не знаешь, какой он хитрый! – не сдавался Стив. – Он любого обманет!
– О присутствующих говорить «он» не принято! – менторским тоном произнес экс-Паук.
– Нет, ну ты посмотри на этого подонка! – Сазерленда просто подмывало наподдать этому экс-Пауку, но как? – Крис, не верь ему.
– Заткнешься ты или нет?! – Джордан был рассержен всерьез. – Стив, я устал тебя уговаривать!
– Ну и общайся со своим Пауком, может, тоже свихнешься! Только потом...
Договорить он не успел. Вернулся Оскар. Не говоря ни слова, он подошел к столу и положил тяжелую цепь.
Крис присмотрелся. Старая ржавая цепь с какой-то штукой на конце. Сердце усиленно забилось. Красные круги, как предвестники будущего приступа, замелькали в глазах.
– Джеймс, спокойно! – закричал Крис.
– Я... Я думаю, что справлюсь! – выдавил экс-Паук. – Я же говорю, что освобождаюсь.
– Это что? – спросил Стив. Он и сам не заметил, что говорит вслух.
– Я был в доме Карлоса! – начал Оскар. – Там камеры... в подвале. В этих камерах, на этих цепях людей держали! Как животных!
Джордан подошел к столу и внимательно осмотрел цепь. Два полукольца-манжеты... размерами как раз с человеческую шею... длинная цепь с крепежом на конце! Господи, да неужели это...
– Джеймс? Тебе это знакомо? – спросил он. Вслух, чтобы и Оскар мог участвовать в разговоре.
– Да! Я долго носил это на себе! – тоже вслух ответил экс-Паук. Такой разговор с самим собой мог бы показаться кому-то смешным, только никто не засмеялся. Жуткая находка как-то не располагала к веселью.
– Можешь говорить? – продолжал свой допрос чиплендец.
– Да! – На этот раз «да» прозвучало после некоторого раздумья и не так уверенно.
– Может, поведаешь нам, что там с тобой происходило? По спине прошла дрожь.
– Не знаю, – ответил, мгновение помедлив, Джеймс, – попробую...
Нэнси Митчел, после того как ее в третий раз накрыли в притоне наркоманов, не могла не попасть в спецклинику. Это ее не испугало, не впервой! Нэнси временами и сама была не прочь полечиться, набраться сил, кровь помыть, почистить от той грязи, что в ней накопилась... Все равно клинику Нэнси покидала не тогда, когда разрешали врачи, а когда считала нужным она сама! Нэнси было всего семнадцать лет, из них шесть она употребляла наркотики и другой жизни не представляла и даже не догадывалась, что можно жить как-то иначе.
Секс Нэнси тоже не интересовал, и если она и занималась им, то только чтобы обеспечить себя очередную дозу или занять в подростковой банде место поближе к ее лидеру. О своей семье она не вспоминала, она просто ее не помнила. Впрочем, как и семья о самой Нэнси. Отрезанный ломоть, одним словом.
Нэнси не догадывалась, как крупно ей не повезло на этот раз. В клинике к особо невоспримчивым к лечению пациентам решили применить новый, экспериментальный метод. Новый препарат, по замыслу его создателей, должен был мягко, без тяжелых ломок, заменить яд в организме наркомана.
Такие попытки предпринимались не раз и прежде, достаточно вспомнить историю появления героина. Или метадона. Но ведь надо же было что-то делать! И на ком проводить эксперименты, как не на самых пропащих? Кому какое дело до прав тех, от кого не то что родственники отказались, но и они сами?
Как бы то ни было, но Нэнси с девятью другими такими же законченными наркоманами оказалась в экспериментальном блоке под неусыпным контролем. Препарат, на удивление эффективный, пациенты-наркоманы получали трижды в день. Однако врачи надеялись не только на химию. В дело включились нейрохирурги. Вскрыв череп наркомана, они выжигали участки мозга, которые в их среде было принято называть «центрами удовольствия». Согласно модной в то время теории, мало было снять физическую зависимость наркомана, ведь оставалась еще и психологическая. Вот ее-то и уничтожали экспериментаторы, выжигая клетки мозга.
Девять мужчин и одна женщина лежали в одном большом зале плотно обвернутые бинтами, прикованные к лежакам и обвитые датчиками и шлангами. Врачи, опасаясь непрогнозируемой реакции несчастных после операции, постарались полностью их обездвижить. Где уж тут было думать о побеге! Да никто и не рвался, больные просто не осознавали, что они такое и где находятся. Да, операция и трехнедельная терапия дали необходимый результат! Зависимость исчезла.
Но ненадолго! Стоило только кому-то на улице предложить Нэнси привычную отраву по выходе из больницы, как ее рука тут же протянулась за ней. Она вообще больше ничего не помнила, ничего не знала, и ей было все равно. И все покатилось по наезженной колее. Эксперимент не удался. Наркотик оказался сильнее.
Все было как прежде, только наркотика стало требоваться больше. А значит, все чаще приходилось пользоваться слабостью мужчин и отдавать им свое тело. Одним словом, банальная история, трагедия, которая случается повсеместно и во все времена.
Может, история Нэнси и не стоила бы того, чтобы о? ней рассказывать, если бы при очередной облаве на притоны не выяснилось, что она беременна. Ее снова лечили, и опять безрезультатно. Ребенок родился наркозависимым. Нэнси бросила Джеймса – а это был именно он – в клинике и исчезла, и больше ее никто не видел. Сам Джеймс так и не узнал бы всего этого, если б уже в подростковом возрасте не услышал о своей матери от молодого врача по имени Поль Рошаль, занимавшегося им, Джеймсом Митчелом...
Врачи сумели освободить брошенного младенца-наркомана от наркозависимости, покопавшись в его «центре удовольствия». Малыш перестал кричать, требуя отравы. Джеймса передали в приют, где он и рос, получая уход и заботу, кров и еду, одежду и наставления.
Все шло нормально до пяти лет. А в пять лет впервые проявилась его гиперсексуальность. Джеймс изнасиловал такую же малышку, как и он сам! Ужас от происшедшего и скандал удалось пригасить, но, что делать с маленьким маньяком, никто не знал. Оставлять его среди нормальных детей было нельзя. Передавать его в заведения для малолетних преступников – слишком мал.
Выход предложили представители всемирной Армии Возрождения Духа. Джеймса перевели в приют для мальчиков. Самый маленький, он сразу привлек внимание воспитателей. Строгие порядки и жесткая дисциплина были призваны усмирить дух бунтаря, но все пошло прахом – на третий день одна из поварих проснулась оттого, что кто-то лез к ней под одеяло. Увидев Джеймса, она просто не поверила своим глазам. Маленький агрессор в половом отношении был вполне развит! Крики поварихи подняли на ноги весь приют. Было решено оградить детей от Джеймса.
Будущего монстра забрала к себе надсмотрщица из тюрьмы для малолетних преступниц. Она решила испробовать на нем свою теорию. Отныне Джеймс должен был ходить по дому обнаженным, и, как только его гиперсексуальность давала о себе знать самым наглядным образом, незамедлительно следовало наказание – мальчик получал слабый, но все же чувствительный разряд электрической плетки. Два года это средство помогало. Джеймс даже мочиться ходил со слезами. Два года в нем копилась ненависть. На третий год женщина была убита Смерть ее настигла в ванной. Джеймс бросил ей в воду электрический фен. Этот способ убийства он видел в одном кинофильме и долго готовился, прежде чем применил его сам.
Пришло время отправляться в заведение для трудновоспитуемых подростков. Там он продержался две недели. А затем пробрался ночью к девочкам, которые чуть не забили его до смерти. Они уже были наслышаны о малолетнем маньяке. Мальчика поместили в изолятор. Что с ним делать, никто не знал. Во всяком случае, возвращать его к остальным воспитанникам было нельзя. Дети сами могли расправиться с неугомонным насильником. Просто из боязни спать с ним рядом. Держать в изоляторе? Всю жизнь не продержишь!
Выход предложил врач-психиатр по имени Поль Рошаль. Он уже несколько лет занимался изысканиями в области психики и считал, что нашел методику перепрограммирования модели памяти и поведения пациента. Может быть, в любом другом случае ребенка без тщательной проверки методики и самой клиники Рошалю не отдали бы. Но это в другом случае. А вот когда вопрос коснулся Джеймса... Его отдали с радостью. Отдали и забыли. В надежде, что забудут навсегда.
Так Джеймс попал в особняк Карлоса, который назывался так по имени своего прежнего владельца. Камера, в которой Джеймс провел все свои отроческие и юношеские годы, была темной и мрачной. Ежедневные опыты, которые проводились над пациентами в странном доме, не раз заканчивались гибелью подопытного, но ни разу у Рошаля не возникало проблем с законом. Видимо, у него был очень хороший покровитель. Видимо, свой покровитель – на небесах – был и у Джеймса. Он выдержал все.
Через несколько лет, когда обитатели других камер сменились уже по нескольку раз, Поль наконец обратил внимание на необычную живучесть одного из подопытных. Его заинтересовал подросший маньяк, и он занялся им вплотную. Прежде всего он продемонстрировал Джеймсу свою силу, для чего в его присутствии ввел в память одного из пациентов код самоуничтожения, а потом произнес его. Молодой Митчел был потрясен. Он смотрел на мучителя как на Бога и ждал, что тот сейчас точно так же произнесет и его код!
Но Рошаль не стал этого делать Наоборот, он сам снял с Джеймса кандалы. Вручив маньяку коммуникатор, Рошаль потребовал, чтобы тот не расставался с ним никогда. Иначе страшные слова станут передавать все новостные и рекламные каналы, его будут петь все певцы, текст будет написан на всех городских домах. Митчел отпускается в мир с одной-единственно и обязанностью – беспрекословно повиноваться Рошалю! То, что Джеймс продолжит свою деятельность, Рошаля не смущало, мало ли от чего будут умирать люди, все равно ведь когда-то умрут! И того, что Митчел может попасться в руки полиции, он тоже не боялся. Программа защиты в нем стояла такая, что, стоит ему открыть рот, чтобы что-то сказать, он его уже не закроет Не успеет. Код самоуничтожения не позволит его допросить А снять код, наложенный Рошалем, не под силу никому. Любая попытка приведет к мгновенной смерти.
Рошалю даже нравилось, что Митчел не скрывает своих страшных пристрастий. Если его тянет удовлетворять свою похоть таким образом, то к чему его ограничивать? А то, что в городе начнется паника, так это только поможет делу! Полю нужны подопытные кролики, а когда людей проще таскать с улицы, как не во время паники? Но было два обязательных условия, которые Джеймс обязан был выполнять свято. Первое – это раз в месяц монстр должен был возвращаться к Рошалю, где с него снималась матрица памяти, второе – в случае малейшей опасности звонить Полю и умереть. Лишь в этом случае у Митчела был гарантированный шанс снова воскреснуть. И он воскресал и воскресал... И теперь еще продолжает воскресать.
Крис и его друзья выслушали исповедь в молчании. Слишком много страшной информации обрушилось на них. Чем ближе они знакомятся с деятельностью специалистов, работающих в области психиатрии, чем глубже вникают в проблемы памяти, тем яснее понимают, к каким последствиям может привести – и приводит – вмешательство в работу человеческого мозга. Вот и Джеймс тоже прямой продукт деятельности современной медицины. Современной ли? Нет, здесь что-то не так.
– Джеймс, подожди, – начал Крис – А почему к твоей матери применили коррекцию «центра удовольствия», ведь так от наркозависимости давно уже не избавляются! Ест же другие методики! Смена кода ДНК, например...
– Туфта это все! – печально сообщил экс-Митчел. – Обман! Запомни – ничего не помогает! Как только человек испытал первую ломку... больше нет его, это уже не человек – раб! А что до того, как лечили мою мать... Забыл сказать – то, о чем я вам рассказал, происходило более пятисот лет назад.
– Пятьсот?! – воскликнули одновременно Джордан и Сазерленд, чуть не прикусив себе язык. – Ты ничего не путаешь? Может, пятьдесят?
– Пятьсот, Крис! Пять сотен лет назад! Самые первые опыты по сохранению памяти гениальный Рошаль начал именно со мной! – гордо заявил псевдо-Джеймс. – Я помогал ему в поставках материала! А он за это хранил мою память!
– Но как же... – Крис растерялся. – Как же он сам жив до сих пор?
– Я подбирал ему новые тела! Как только Рошаль чувствовал, что ему становилось хуже, он заказывал себе нового носителя. Обученные помощники перекачивали память, а старый, ненужный носитель уничтожался.
– Так же, как и твой? – спросил Стив.
– Да, почти. Только в этот раз со мной было по-другому. Нет, правильно будет сказать, с нами. В нашем случае код произносил Гап! – пояснил экс-Паук. – А обычно если я попадал в беду, то сразу связывался именно с Рошалем. Он произносил нужную фразу, и Джеймс исчезал. Ну, это для вас уже и не новость, Крис и сам все понял! Теперь и Марко все знает... Пауку и его тайне конец.
– Паук? Но ведь Паук появился не так давно! – напомнил Сазерленд. – Всего несколько лет назад!
– Паук – да! – согласился псевдо-Джеймс. – Но ведь это не означает, что маньяк не существовал прежде. В разные времена меня по-разному называли... Пауком, действительно, стали звать только совсем недавно. А до этого были и другие имена...
– Подожди, Джеймс, а «близнецы»? – Крису не терпелось найти ответы сразу на все вопросы. – Откуда они-то взялись?
– Не знаю. Они появились совсем недавно. В последней моей паузе. Но Рошаль делает на них серьезную ставку. Он и меня воссоздавал в надежде, что ему удастся создать суперсолдат. Из тех, что я знаю по прошлому вселению, были только Гап, Лейт и Кор. В этом вселении был только Гап.
– А как он выглядит? – спросил вдруг Джордан. – Я имею в виду Рошаля. Не Шароян ли покойный был его последней аватарой?
– Шароян? Возможно! – согласился экс-Митчел. – Но не единственной! Ведь кто-то же командует Гапом!
– А сам он где? – спросил Сазерленд. – Ну, этот... Рошаль! Он где?
– Этого не знает никто! – ответил псевдо-Джеймс. – Раньше, в моих прошлых возвращениях, я еще с ним встречался. А сейчас он так отгородился от всех... нет, я не берусь даже страну угадать, не то что город. Истинное воплощение Рошаля находится там, где никто не сможет его найти. Он как Бог – везде и нигде! А на матрице только аватара. Исполнитель очередного великого замысла.
Крис был удручен. И было от чего. Еще час назад ему казалось, что до победы над противником остается только один шаг – взять Гапа и уничтожить Паука. И вот оказывается, что они ничего этим не добьются! Просто противник, просочившись, как песок, сквозь пальцы, уйдет на запасные позиции. Получается, что аватарой Рошаля может быть кто угодно. Тот же Наместник, с которым они вчера улучшали породу сектантов... Или даже Марко или Бульдозер... И тот же Пирс, и Клосс, и даже Джина! Любой! Боже, а если он в нем, вернее, в них самих? Затаился и ждет своего часа?
Нет, записывать двоих в одно тело он не умеет! Это только умелец Клосс может! И не стал бы он лезть в одно тело с Пауком! Так что себя можно вычеркнуть. Нужно будет присмотреться к тем, кто изменился после гибели Шарояна. А если он заранее позаботился о замене? И создал еще одну аватару? В расчете на то, что после гибели первой тот станет продолжать дело? А где же сам Рошаль? Господи! да это просто гидра многоголовая! Только одну отсечешь, тут же три новых появляются. Черт, как же со всем этим справиться?
– Джеймс, как ты вообще все это выдержал? – вдруг спросил Стив.
– Не знаю. – Псевдо-Джеймс задумался, – Пока я был в самостоятельном теле, вообще не задумывался. Просто делал то, чего инстинкты требовали! А после вселения к вам... Нет, скорее после того, как саморазрушилась установка... Страшно все это! Как бы я хотел вернуть прежнюю память!
– Это куда? – встрепенулся Сазерленд. – К нам еще одним квартирантом?
– Да нет, это так, вообще! – экс-Митчел вздохнул. – Ведь было же у меня свое тело! До того, как туда вселили Паука! А значит, была и своя память! Своя! А теперь ни памяти, ни тела...
– Подожди, тогда кто же ты? – растерянно спросил Стив. – Если ты теперь уже не... Джеймс Митчел, то кто? Не помнишь?
Псевдо-Джеймс не ответил. Да и что отвечать? Что у него украли все, вплоть до настоящего имени? Что он теперь никто? Совсем никто!
– Джеймс, – голос Криса вывел его из тягостных раздумий, – как ты думаешь, не пора ли кое-кому ответить за то, что с тобой сделали?
ГЛАВА 17
– Вот здесь, в этом боксе! – Псевдо-Джеймс указал на закрытые ворота ангара. Они стояли в подземном гараже под городским торговым центром. Хитро! Попасть сюда можно было в любое время. Круглосуточный режим работы гипермаркета, имевшего пару сотен входов и еще больше лифтов, позволял сосредоточить здесь незаметно целую армию! Или рассредоточить! Да еще прибавить к этому три десятка платных групповых ангаров, расположенных на нижних горизонталях. Попробуй здесь кого-нибудь отследить! Это под силу разве что полиции Хардсон-сити в полном составе. Но тогда на улицы некого будет выставить.
Джордан покачал головой. Ловко устроились, ничего не скажешь! Значит, здесь Паук или Пауки прятали свои экранопланы. А в них кредитки, баллончики с латексом... Даже запасные коммуникаторы!
– И много таких схронов? – спросил Крис.
– Нет, я знаю только один этот. – Псевдо-Джеймс искренне старался помочь. – А вообще, наверное, могут быть и другие! Только мне о них неизвестно!
– А куда ты возвращался для обновления матрицы? – спросил Крис.
– В Институт. Всегда в Институт. Меня встречал помощник Рошаля, в последнее время это был Гап, и вел в лабораторию.
– А ты не знаешь, где запасная лаборатория? Та, где нас последний раз принимали?
– Нет, не знаю! Даже приблизительно... Может, там, где Рошаля обновляют...
– Да что тут долго рассуждать! – Стив, как всегда, был радикален. – Что делать будем?
– Может, заминировать все? – предложил Оскар. – Это я в момент организую!
– А взрывчатку где возьмешь? – удивился Сазерленд. – Ее же в город не завезешь!
– А зачем мне взрывчатка? Я и без взрывчатки подорву!
– А может, выставить засаду и взять Паука? – предложил Сазерленд.
– А цель? Где Гап, он не знает, – возразил Крис. – Допросить не удастся, заблокирован он. Да и что он сообщит? Все, что ему известно, знает и наш Джеймс. Зачем он нам?
– Значит, решено! – подвел итог Оскар. Он достал свой коммуникатор и стал отдавать распоряжения своей команде.
– Оскар, ты тут покомандуй, а я съезжу в Храм, пора начинать охоту на Гапа! – Крис решил, что время для решительных действий пришло. А его главное оружие – это ум и компьютер, – Если что-то срочное, сообщишь!
В Храме рабочий день уже закончился, и, кроме программистов из Чипленда и «потерянных», в перестроенном здании пансионата никого не было.
Короткий обмен приветствиями – и Крис влетел в свой кабинет. Это был хороший признак – значит, скоро должно наступить прояснение. Так бывало всегда, когда Джордан чувствовал, что решение где-то близко, – он начинал торопиться, не терпелось приступить к работе.
Включив коммуникатор и процессор, Крис вызвал программу и стал вводить последнюю информацию. Это был самый важный этап работы – правильно разложить, правильно систематизировать полученные сведения. И самый нудный.
Джордан очень не любил отвечать на множество вопросов, задаваемых программой. Вопросы требовали однозначных ответов, но у Криса их никогда не было. А вот неоднозначных сколько угодно! Да и вопросы еще те были! Иногда весьма странные, иногда по-детски наивные, а иногда настолько точные, что Джордан преисполнялся невольного уважения к искусственному интеллекту машины.
– Наверстываешь упущенное? – раздался за спиной знакомый голос.
– А, Тони! – обрадовался Крис. – Вот вожусь со своим анализатором.
– Узнаю! – Мейджер засмеялся. – Вихрем влетел, влез в программу и забыл обо всем на свете! И после этого меня хотят уверить, что передо мной игрок Стив Сазерленд? Или я не знаю своего шефа, или кто-то дурачит меня!
– Тони, я же от тебя никогда не скрывал, что я Крис Джордан...
– Да? А что же ты собираешься делать, когда начнется сезон? – Тони хитро прищурился, – Осталось недолго!
– Если не придумаю ничего другого, то объявлю, что ухожу из спорта, – нашелся Крис и услышал недовольное ворчание Стива. На что, впрочем, Джордан научился не обращать внимания.
– Ну а результаты той проверки, что ты поручил мне провести, тебя не интересуют? – спросил Мейджер. – Или ты уже забыл о ней?
– А, черт, совсем забыл! Извини, брат, виноват, закрутился! – Крис и действительно забыл о «двадцать пятом кадре». Забыл, потому что был уверен в результате. – Ну и что там? – поинтересовался он. Голос его, однако, прозвучал так безразлично, что Мейджеру все стало ясно.
– Ты даже не спросил, а было ли там что-нибудь вообще? Сразу спрашиваешь, что там? Блестяще! – отметил Тони. – Я всегда завидовал твоей уверенности. Ты нашел решение, как разоблачить гениальную аферу, и так спокойно говоришь об этом? Нет, это только ты можешь так расточительно разбрасывать свои идеи!
– Это не моя находка! – признался Джордан. – Подсказали, но только не спрашивай кто. И все же, что там было?
– Ты знаешь, для такой оригинальной идеи они выдают слишком примитивный текст! Реклама, лозунги... Примитив. Даже удивительно! Я бы там такое наворочал!
– Примитивный текст для примитивной публики! – прокомментировал Крис. – Массы, они же не требуют изысков! Хлеба и зрелищ, римские императоры хорошо знали, чем привлечь голоса черни! Противник – негодяй, заказчик – молодец, голосуй за него!
– Не помещаю? – Вдруг услышали они. В дверях стоял доктор Колхаун. – Работал над проблемой «потерянных», вдруг смотрю, наш шеф подлетел. Думал, на несколько минут, а вы здесь решили весь вечер провести?
– Присаживайтесь, – пригласил Крис. – Вот, говорим о психотропном воздействии на избирателей. «Двадцать пятый кадр» в действии, можете полюбоваться!
– Правда? – на лице Колхауна отразилась скука. – Значит, они все же решились?
– Кто? – удивился Крис и тут же спохватился: – Ах да, вы еще об этом... Ну кто же еще может, кроме наших политехнологов? Хотя, не могли же они сами до этого додуматься? Значит, кто-то научил?
– Да ерунда это все! – неожиданно резко возразил доктор. Пятно над головой, горевшее любопытством, на мгновение вспыхнуло раздражением и вновь стало сине-зеленым. – Я в свое время занимался этим вопросом всерьез. Детские игрушки, даже не стоит внимания серьезных людей! Вам, мистер Сазерленд, с вашим талантом не стоит растрачивать его по пустякам. Пусть те, кто выкачивает деньги из неразумных политиков, занимаются этим недостойным делом! Все равно эффект очень низок. А вот вам нужно отбросить все и заняться чистой наукой.
– Ну что вы, – смутился Крис, – вы переоцениваете мои способности. Я...
– Вы прирожденный генератор идей, мистер Сазерленд! – продолжал Колхаун, пропуская мимо ушей слова Джордана. – Мне очень понравился ваш метод, примененный при поиске места, где пациентов... Ну, скажем, подвергали обработке. Блестящий ход, я бы сказал, гроссмейстерский! Поздравляю, мне, признаться, не хватало таких знаний в информатике! Вот только, почему вы остановились и не развиваете методику? Это же новое слово в прочтении кода памяти!
– Мистер Колхаун, моя задача гораздо проще, чем вы думаете. Я не гонюсь за лаврами и дипломами. Единственное, чего я хочу, – это помочь людям вернуть память, обрести себя, – возразил Крис. – Я не ставлю себе целью расшифровать код...
– Весьма самонадеянное заявление. И такое же устремление. А не приходило ли вам в голову, что вы пытаетесь уподобиться Создателю? Ведь только ему решать, кому дать память, а кого лишить ее? И что вы вкладываете в слово «человек»? Его личность или телесную оболочку? Личность, носителем коей является память, или тело, рабски обслуживающее эту память? Ведь вы же не будете спорить, что только память является основным стимулятором человеческих поступков? В памяти вы держите все ваши страхи, все ваши страсти, стыд за неправедные поступки и радость за благие. Весь ваш опыт, наконец!
– А душа? – внезапно вмешался Стив. – Как же быть с душой, любовью?
– Это тоже память! Любовь? Вы просто помните, что вам с этим человеком хорошо, приятно... Что вы нуждаетесь в этом человеке. Что вы начинаете себя чувствовать комфортно, только когда он рядом.
– Так вы хотите сказать, что нет памяти, значит, нет и души? – вернулся в разговор Джордан. – А те люди, что остались без памяти? Они же живые! И у них есть душа!
– А кто вам сказал, что они люди? – Колхаун пристально и вполне доброжелательно следил за реакцией Криса.
Казалось, профессор кафедры беседует с любимым учеником.
– Это бездушные носители. Почему они, даже когда им говорят: вот ваши близкие, жена, дети, родители, – почему они не реагируют на них? А ведь была бы у них душа, она бы подсказала! Ведь так же считается? А она молчит! А что, если душа исчезла вместе с памятью? Но если нет души, нет памяти, то, значит, перед вами пустые оболочки, ожидающие, когда вернется душа? Может, их души и память просто где-то в путешествии, а оболочки потому и не пускают в себя никого, что ожидают их? И именно из-за этого мы не можем туда что-то записать? Место-то занято! Ведь никто же не пробовал сначала стереть память у «потерянных»? Зачем, ведь все уверены, что она и так стерта!
– Так вы знали! – догадался Крис. – Вы знаете о том, что с ними произошло!
– Если бы! – Колхаун развел руками. – Я бы многое отдал за возможность узнать, что происходит с нашими пациентами. А то, что я вам сказал, всего лишь предположение С того момента, как я узнал о ваших благородных устремлениях, я все время искал, как бы вас уесть... Тщеславие, знаете ли, – признался профессор. – Я всю жизнь занимаюсь проблемами памяти, а тут приходит в науку новичок и с ходу решает задачу, как вытаскивать глубинные образы! Стал думать над тем, что же вы нашли? И понял, что в вашей методике есть порок. Формальный подход. Вы априори считаете, что с пациентами в прошлом произошло нечто ужасное. Что они панически чего-то боятся. Боятся того, что якобы произошло в прошлом. А вдруг это страх не перед тем, что было, но перед тем, что может произойти? Перед тем, что вы можете прервать полет их души? Души, памяти, личности... Я не могу подобрать точного определения, но пусть будет душа, звучит красиво. Или, может, дадите свое определение? Вы, молодые, любите давать всему свои определения.
– Вы все это всерьез? – Джордан был ошеломлен.
– Нет, конечно! – Колхаун засмеялся – Вы мне интересны, мистер Сазерленд. Я давно не встречал новых звезд в нашей науке, поверьте, я не в том возрасте, когда льстят начальникам. Просто я хочу, чтобы вы использовали ваш талант с большой осторожностью. Иначе можете совершить ошибки, которые превратят вашу жизнь в сплошной кошмap. – Но как же тогда в вашу теорию вписывается Кос? – спросил Крис – Он-то с душой, активный человек! Его никак не назовешь оболочкой! И как тогда объяснить тот факт, что у всех наших пациентов были сняты карты памяти и все они хранились в Институте?
– Я же вам сказал: я не знаю, я предполагаю! – с улыбкой сказал профессор. – Что касается вашего телохранителя, то, возможно, это совсем другой случай. Я в свое время хорошо знал Ари Шарояна. Это был ученый. Настоящий ученый. Мятежный, свободолюбивый художник от науки. Его еще на студенческой скамье захватила идея создать сверхчеловека, вложить в него все знания, что накопило человечество. Мы тогда ходили на одни и те же лекции, Слушали одних и тех же преподавателей. Видимо, ваш Кос – это удачный результат одного из его многочисленных экспериментов.
А что касается памяти пациентов, хранимой в Институте... Так там не только это хранилось. Там и платный депозитарий памяти был. И эксперименты они интересные проводили. Они и меня приглашали к себе, но я не решился, о чем теперь жалею...
Последние слова Колхаун произнес в полной тишине. Крис и Тони переглянулись. То, что они услышали от доктора, могло повергнуть в шок и более подготовленных специалистов. Значит, они едва не совершили непоправимую ошибку? Нужно немедленно прекратить эксперименты с «потерянными»! Вдруг они действительно с самоуверенностью дилетантов вмешались в то, в чем совершенно не разбираются?
– Скажите, мистер Колхаун, – заговорил Тони, – а вот этот прибор вам ни о чем не говорит?
Мейджер вывел на дисплей коммуникатора изображение лаборатории, полученное из памяти «потерянных». Палец программиста ткнулся в трубу над креслом.
– Мы так и не поняли, что это! – продолжал Тони. – Со всей техникой разобрались, а вот с этим никак!
Глаза Колхауна вспыхнули и тут же погасли. Как и красный огонек раздражения в пятне. Он мельком посмотрел на дисплей и отвернулся.
– Наверное, сканер какой-нибудь! – безразлично бросил он.
Да, доктор владел своими нервами! Ни одна ресничка не вздрогнула! Голос как был ровным и доброжелательным, таким и остался. А вот в пятне взорвался настоящий фейерверк! Каких только эмоций не вызвал этот вопрос!
– Крис, ты видишь? – не удержался Стив. – А наш доктор не так прост!
– Ну, это для нас не новость! – согласился Джордан. – А вот то, что он знает о приборе больше, чем говорит, настораживает. Прибор ему явно знаком! Как же его разговорить? Хоть бы краешком узнать, для чего же этот аппарат! Что же находится в моей...
– Стой, Крис, мы не одни! – прервал его Сазерленд. – Не забудь про Паука!
– Да пошел ты! – возмутился псевдо-Джеймс. – Нашел шпиона! В своей башке безмозглой? У тебя явная мания величия!
– Да? А что же тогда и ты сюда залез? – Стив оседлал любимого конька. – Мог бы и...
– Заткнетесь вы наконец? – не выдержал Джордан. – Надоели уже!
– Ну не буду вас отвлекать! – Колхаун решил воспользоваться задумчивостью Криса и ретироваться. – Если понадоблюсь, то я в своем кабинете. Люблю, знаете ли, работать по вечерам!
Ну вот, из-за этих спорщиков такой интересный разговор прервался! Джордан, сердитый, собирался уже устроить обоим головомойку, когда заговорил Мейджер.
– А ведь профессор, может быть, и прав, – сказал он. – Настоящий ученый, столько уже здесь перестроил! Джалли у него как студент на кафедре. Каждое его слово на лету ловит!
А вот это уже интересно. Значит, Колхаун уже подмял под себя Джалли? И все перестраивает под себя? Интересно будет посмотреть, как у него сложатся отношения с Кейт Монро. Пусть ее попробует подмять! Жалко, что из-за этих идиотов не спросил у Колхауна про Гапа, а вдруг он и про него что-то слышал!
– Вы, два идиота, долго вы еще собачиться будете? – Крис решил, что пора наводить порядок в голове. – Стив, ты всегда первый начинаешь! И всегда не вовремя, могли же Клемента на Гапа пробить!
– Могли! – согласился Сазерленд. – Но не нужно забыват, что мы не знаем, с какой целью в нашу голову Паука подсадили! Может, шпионить за нами!
– Да кому ты нужен! – взорвался псевдо-Джеймс. – Тоже мне, пуп земли! Да если бы не Крис...
– Достали! – зарычал Джордан. – Сколько можно вам...
Договорить Крису было не суждено. Оборвал его, как I всегда, коммуникатор. Джордан отвернулся от Тони и нажал кнопку ответа.
На экране дисплея появилась наглая физиономия Гапа.
– Стив, старина, рад тебя видеть! – Гап расплылся в улыбке. – Уж и не знаю, как к тебе и обращаться! Джеймс, Паук, Стив...
– Тебе, ничтожеству, обращаться ко мне нет надобности! Если хочешь говорить, так появись, мы с тобой один на один и пообщаемся! А то все прячешься, все увиливаешь! Что, только исподтишка можешь? – Крис, отвечая «близнецу», быстро набирал команды. Изображение пошло в память, а специальная программа, осуществляющая поиск адреса, пусть и не физического, но хотя бы сетевого, начала свою работу. Главное теперь – продлить разговор.
– Да я бы с удовольствием, – язвительно сказал Гап, – но ты же за собой целую армию таскаешь! Наверное, боишься кого-то? Не меня ли?
– Что тебе нужно? – спросил Крис. – Мы кажется, наш разговор не...
– Не тяни время, я все равно защитил все свои порты. Так что мой коммуникатор ты не просканируешь, – заявил Гап. – А вот ты не удосужился подумать о защите.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Джордан. Он заметил, что Тони, который понял, с кем он разговаривает, делает ему знак не обращать внимания и постараться задержать контактера подольше. – Опять будешь свои заклятия читать? Так это пустое, я же бессмертный! Ты, я думаю, уже убедился, что все твои козни мимо прошли!
– Да? А что ты скажешь на это? – Гап повернул объектив своего коммуникатора в сторону от себя.
Сандра! Она у Гапа?
– Сандра! – закричал Стив, – Ты что там делаешь?
– В гостях она! Не видишь, что ли? – Гап повернул камеру к себе. – Не хочешь разделить компанию?
Крис бросил быстрый взгляд на Тони. Тот кивнул головой и показал пальцем на дисплей Джордана...
В правом верхнем углу экрана открылось окно диалога с текстовым сообщением: «Я вычислил его номер! Сейчас попробую войти в систему Службы Спасения Хардсон-сити! Попробую позиционировать его в пространстве».
– Яснее выражайся! – потребовал Крис, обращаясь к Гапу. – Что ты хочешь?
– Как – что? Сделать тебе приятное! – «Близнец» не скрывал своей радости. – Должен же ты попрощаться с той, которая брала у тебя последнее интервью! Надеюсь, у нее есть татуировка? Потому что теперь она попадет в лапы к Пауку! Я думаю, это ее прославит. Следи за последними новостями!
Гап с издевательским смешком выключил связь.
В окне диалога появилось сообщение: «Объект направляется к Центральному району».
«Центральный район? А не к схрону ли они едут? Там же Кос все заминировал! Или еще нет?» – пронеслось в голове у Джордана.
– Это точно? – спросил Крис у Тони.
– Да что тут болтать! – закричал Сазерленд. – Едем к ангару!
– Если бы мы были в Чипленде, я бы ответил тебе со стопроцентной гарантией. Аздесь, в Хардсон-сити, не знаю, но, похоже, все точно, – ответил Мейджер. Кажется, он проникся серьезностью момента. Лицо его посуровело.
– Крис, поехали! – Стиву не сиделось на месте. – Мы еще успеем!
– Заткнись! – Джордан набрал код Оскара.
– Да? – Увидев Криса, Оскар сообщил: – Мы уже заканчиваем!
– Все отменяется! – сказал Джордан. – Сейчас к вам едет Гап, возможно, с ним новый Паук. Их нужно взять.
– Возьмем, – спокойно ответил гигант. – Делов-то! Я давно хочу до них добраться.
– Оскар, все не так просто! – остудил его Джордан, – У них Сандра! Они везут ее с собой!
– Что?! Сандру? – Брови Коса взлетели вверх. – А это точно известно?
– Сам сообщил! – ответил Крис. – Сам позвонил и похвастался!
– Какие требования они выдвинули? – Кос уже просчитывал варианты дальнейших действий.
– Без требований. Сказал, что Сандра едет брать интервью у Паука.
– Значит, обязательно появятся здесь. Заедут за латексом. Мы их встретим. Пусть Стив не волнуется!
Для Джордана всегда оставалось загадкой, как Оскар их различает, но факт оставался фактом, он ни разу не ошибся!
– Крис... или Стив... – Тони замялся. – Нет, все-таки Крис. Может, ты мне объяснишь, что происходит? Кто такой Гап? И какое отношение ты имеешь к Пауку?
– Тони, мне сейчас не до объяснений! Гап – хозяин Паука. Паук – не какое-то конкретное лицо, а память на матрице. Как только Паук попадает в критическую ситуацию, он звонит Гапу, и тот кодовой фразой уничтожает очередную авешу. А когда Гапу или его хозяину нужно, он тут же записывает его в новый носитель.
– Господи, так значит... Значит, его специально спускают с цепи? – лицо Тони посерело. – Неужели есть такие люди?
– Это не люди... – сказал Крис. – Это политики!
ГЛАВА 18
Гап вез Паука в ангар на своем «тоджере». Позади, в просторном салоне комфортабельного экраноплана, лежала Сандра. Ее испуганные глаза были полны слез, но из залепленного скотчем рта не вырывалось ни звука. Руки, скованные нейлоновыми наручниками, были пристегнуты к кольцу, вмонтированному в пол экраноплана.
Жертва для Паука была готова. Сейчас в гараже ее перегрузят в «бозер» и пусть катят веселиться!
Гап сам привез Паука в ангар, чтобы тот взял свой катафалк и отправился с жертвой к месту заклания. Пусть только не забудет сувенир Сазерленду отправить! Эх, жаль, что Рошаль приказал пока не трогать спортсмена! А то бы с обоих шкуру сняли! Везучий, гад! Что-то заинтересовало в нем Поля. Вот только что? Будь его, Гапа, воля, так и дня лишнего не прожил бы Змей!
Ага, вот и ангар с «бозером» нового Паука. Интересно, что стало с тем грузовичком, которым пользовался прежний Паук? А, ерунда, то же самое, что и с остальными такими же. Стоит где-нибудь брошенный, да и все!
Гибкая броня створки ангара автоматически пошла вверх. Еще пара минут, и он избавится от своих спутников. Надоело их возить... Что там еще?
Черт, вечно у них что-то случается! Створка задрожала и остановилась в метре от пола. Вот только этого не хватало!
– Паук, иди открой! – приказал Гап. – Там справа есть ручная подача. Вращаешь барашек... Ладно, посиди здесь, сам открою, а то еще сигнализацию включишь.
Гап выбрался из «тоджера» и поднырнул под створку.
Кос и два его бойца, Руди Варвар и Джо Фернандес, ждали в ангаре. Руди и Джо спрятались за ближайшим «бозером», а сам Оскар стоял возле входа. Дождавшись, когда автоматика отработает и станет поднимать створку, Кос выключил привод и затаился. Едва голова Гапа оказалась в ангаре, как Оскар нанес мощный удар и втянул обмякшее тело внутрь. Все было проделано так быстро, что Паук даже и не заметил, что «близнец» влетел внутрь, а не вошел. Еще несколько мгновений ушло на то, чтобы спеленать Гапа и бросить его за «бозер». Затем Оскар метнулся к пульту и включил привод. Гибкая броня пошла вверх.
Как и рассчитывал Кос, «тоджер» тут же вкатился в ангар. Пауки не любят находиться на виду. Створка пошла вниз.
– Эй! Паук! – крикнул Кос.
Паук, услышав незнакомый голос, вздрогнул и напрягся. В ангаре никого не было видно, даже Гапа. Паук быстро оглянулся назад, но створка уже закрылась! Он замер. Все стало ясно. Паук медленно повернулся... Перед «тоджером» стоял незнакомый гигант.
– Гап тебе просил передать, – заговорил незнакомец. – Замок заржавел, птичка улетела. Замок заржавел, птичка улетела!
Когда конвульсии Паука закончились, Оскар заглянул в «тоджер». Его встретили заплаканные глаза перепуганной Сандры.
– Все в порядке! – сообщил он ей. – Все позади!
Номер Сазерленда он набрал уже в полете. «Тоджер» Гапа, просторный даже для такой большой компании, летел над ночным Хардсон-сити. Теперь, когда Паук уничтожен, а главный «близнец» в наручниках, да еще и пристегнут к тому же кольцу, к которому ранее была прикована Сандра, можно было и расслабиться.
– Стив, все в порядке! – сообщил Оскар. – Поговоришь с Сандрой?
– Да, конечно! – воскликнул Сазерленд и, спохватившись, добавил: – Спасибо, Оскар!
– Пустяки, для тебя хоть каждый вечер! – засмеялся Кос.
– Подожди, Стив! – попросил Крис. – Оскар, а Гап где?
– Пристегнут в салоне. Как собака на цепи!
– А Паук?
– Был с нами, но решил выйти... Когда над каналом пролетали, – с ухмылкой сказал Оскар. – Ему птичка прошептала о замочке, вот он и не смог вас лично поблагодарить за освобождение!
Джордан повернулся к Мейджеру: – Нам нужна камера для Гапа. И готовь всю нашу технику! Раз не можем допрашивать традиционными способами, применим наш метод. Образный допрос тоже даст результат. И запомните все, – Крис повысил голос, – никаких вопросов пленнику не задавать! У него блокировка. Все, Оскар, ждем вас!
Джордан отключил связь.
– Тони, подбери наших, тех, у кого язык на привязи... Пусть готовят оборудование. На всякий случай снимем с него карту памяти. И постарайтесь действовать так, чтобы не привлекать внимания, нам не нужны соглядатаи!
Гап сидел в кресле перед большим дисплеем, крепко примотанный к сиденью, подлокотникам и спинке нейлоновым фиксатором, применяемым для буйных пациентов психиатрической клиники. Специальное оборудование полиграфа не давало пациенту закрыть глаза. «Близнец» получил наконец возможность по достоинству оценить то положение, в котором оказывалась жертва, попавшая в сети Паука. Живой, но полностью обездвиженный, весь во власти чужой воли, Гап если в глубине души и паниковал, то внешне этого ничем не проявлял. Только крепко сжатые челюсти и желваки на скулах выдавали его напряжение. Тонкие шланги датчиков и системы поддержки жизнеобеспечения дополняли меры предосторожности, принятые Джорданом. Но самые большие надежды Крис-Стив и Оскар возлагали на приборчик Марко, втихую прилепленный на поясницу врага.
Можно было начинать работу.
– Какую программу запускать? – спросил Симон Кверт, один из программистов, приехавших из Чипленда. – Что будем искать?
– Улицы, дома, городские достопримечательности, – распорядился Крис. – Ищем лабораторию!
– Понял, дело знакомое!
Несколько нажатий на клавиши, и работа пошла. Джордан несколько минут наблюдал за бессистемной сменой картинок на дисплее. Изображение менялось с такой скоростью, что уследить за тем, что сейчас видит Гап, было невозможно. Да и не нужно. На этом этапе выяснялись только общие виды, вызывающие его реакцию, которую компьютер расшифровал бы как тревожную. Выявление начнется потом, когда начнется морфинг.
– Крис, пошли отсюда! – попросил Стив. – От этого мельтешения голова кружится. Все равно что-то проклюнется только через несколько часов. Дай-ка я с Сандрой пообщаюсь.
– Давай, а я пока подумаю, – согласился Крис. – И вообще лучше ее отвезти домой. Зачем ей здесь болтаться?
– Как же, поедет она, – пробурчал Сазерленд. – Тут самое интересное начинается, а ты хочешь журналистку спать отправить. Разве что под конвоем Оскара и в наручниках!
– Вот только журналистки нам здесь не хватало! – недовольно сказал Джордан и тут же примирительно добавил: – Балуешь ты своих женщин! Ну ладно, посмотришь, как я с ними справляюсь, – научишься!