– А так, так вот просто, вампиры на людей не охотятся?

Мою щеку обдало ветром от невидимых крыльев.

Коготки вцепились в плечо.

– Что ты ему ответишь, дозорный? – шепнула Ольга из глубин сумрака. – Ты рискнешь сказать правду?

– Охотятся, – сказал я. И добавил то, что когда-то, пять лет назад, ударило меня страшнее всего. – По лицензии.

Иногда… иногда им нужна живая кровь.

Он спросил не сразу. Я читал в его глазах все, что мальчик думал, все что хотел спросить. И знал, что отвечать придется на все вопросы.

– А вы?

– А мы предотвращаем браконьерство.

– Так на меня могли напасть… по этому вашему договору? По лицензии?

– Да, – сказал я.

– И выпили бы кровь? А вы бы прошли мимо и отвернулись?

Свет и тьма…

Я закрыл глаза. Договор пылал в сером тумане.

Чеканные строки, за которыми стояли тысячелетия войны и миллионы жизней.

– Да.

– Уходите…

Мальчишка сейчас был взведен как пружина. На грани истерики, на краю безумия.

– Я пришел защитить тебя.

– Не надо!

– Вампирша свободна. Она попытается напасть…

– Уходите!

Ольга вздохнула:

– Доигрался, дозорный?

Я поднялся – Егор вздрогнул, сдвигаясь подальше вместе с табуреткой.

– Ты поймешь, – сказал я. – У нас нет иного выхода…

Я и сам не верил в свои слова. И спорить сейчас было бесполезно. А за окнами темнело, и вот-вот наступит время охоты…

Мальчик следом, будто стараясь убедиться, что я выйду из квартиры, а не спрячусь в шкафу. Больше я ничего не говорил. Открыл дверь, вышел на лестницу, дверь хлопнула за спиной.

Поднявшись на пролет выше, я сел на корточки у лестничного окна. Ольга молчала, молчал и я.

Правду нельзя открывать так резко. Человеку нелегко признать сам факт нашего существования. А уж примириться с Договором…

– Мы ничего не могли сделать, – сказала Ольга.

– Недооценили паренька, его способности и его страх.

Были обнаружены.

Вынуждены были отвечать на вопросы – и отвечать правдиво.

– Сочиняешь рапорт? – спросил я.

– Знал бы ты, сколько подобных рапортов я писала…

Воняло гнилью из мусоропровода. За окном шумел проспект, медленно погружающийся в сумерки. Уже начинали мерцать фонари. Я сидел, крутил в руках сотовый телефон и размышлял, звонить сейчас шефу, или подождать его звонка. Наверняка Борис Игнатьевич наблюдает за мной.

Наверняка.

– Не переоценивай возможностей руководства, – сказала Ольга. – У него сейчас по уши проблем с черной воронкой.

Телефон в моих руках заверещал.

– Угадайте, кто? – спросил я, открывая трубку.

– Вуди Вудпекер. Или Вупи Гольдберг.

Мне было не до шуток.

– Да?

– Где находишься, Антон?

Голос шефа был усталый, замученный. Таким я его не знал.

– На лестничной площадке уродского многоэтажного дома.

Рядом с мусоропроводом. Здесь довольно тепло, и уже почти уютно.

– Нашел мальчишку? – без всякого интереса спросил шеф.

– Нашел…

– Хорошо. Я пошлю к тебе Тигренка и Медведя.

Здесь им делать все равно нечего. А ты приезжай в Перово. Немедленно.

Я полез было в карман, и шеф немедленно уточнил:

– Если нет с собой денег… впрочем, пускай даже есть.

Останови милицейскую машину и пусть довезут тебя с ветерком.

– Так серьезно? – только и спросил я.

– Весьма. Можешь выехать немедленно.

Я посмотрел в темноту за окном.

– Борис Игнатьевич, не стоит оставлять парня одного.

Он и впрямь потенциально силен…

– Да знаю я… Ладно. Ребята уже едут.

С ними мальчику ничего не грозит. Дождись – и немедленно сюда.

Застучали гудки. Сложив трубку я покосился на плечо:

– И что ты скажешь, Ольга?

– Странно.

– Почему? Ты сама сказала, что им не справиться.

– Странно, что он позвал тебя, а не меня…

– Ольга задумалась.

– Может быть… да нет. Не знаю.

Я глянул сквозь сумрак – и на самом горизонта обнаружил два пятнышка. Оперативники мчались с такой скоростью, что могли быть на месте минут через пятнадцать.

– Он даже адреса не спросил, – мрачно заметил я.

– Времени не хотел терять.

А ты не почувствовал, как он взял координаты?

– Нет.

– Тренируйся больше, Антон.

– Я не работаю в поле!

– Теперь – работаешь. Пошли вниз. Зов мы услышим.

Поднявшись – местечко на лестнице и впрямь уже казалось насиженным и уютным, я побрел вниз. На душе был осадок – скверный, тоскливый.

За спиной хлопнула дверь. Я обернулся.

– Мне страшно, – сказал Егор без всяких церемоний.

– Все в порядке, – я стал подниматься обратно. – Мы тебя охраняем.

Он кусал губы, смотрел то на меня, то на полумрак лестницы.

Впускать меня в квартиру ему тоже не хотелось, но и одному оставаться уже сил не было.

– Мне кажется, на меня смотрят, – сказал он наконец.

– Это вы делаете?

– Нет. Скорее всего – это вампирша.

Мальчишка не вздрогнул. Ничего нового я ему не сообщил.

– Как она нападет?

– Войти в дверь без приглашения она не сможет. Особенность вампиров, о ней сказки не врут. Тебе захочется выйти самому. Впрочем, ты уже хочешь выйти.

– Я не выйду!

– Когда она применит Зов – выйдешь. Будешь понимать, что происходит, но все равно выйдешь.

– Вы… вы мне можете посоветовать? Что-нибудь?

Егор сдался. Он хотел помощи, любой возможной помощи.

– Могу. Доверься нам.

Его колебания длились секунду.

– Входите, – Егор отступил от двери. – Только… сейчас мама придет с работы.

– Ну и что?

– Вы спрячетесь? Или что мне сказать?

– Это ерунда, – отмахнулся я. – Но мне…

Открылась дверь соседней квартиры – осторожненько приоткрылась, на цепочке. Выглянуло морщинистое старушечье личико.

Я коснулся ее сознания – легонько, на миг, как можно осторожнее, чтобы не повредить и без того расшатанный разум…

– А, это ты… – старуха расплылась в улыбке. – Ты, ты…

– Антон, – любезно подсказал я.

– Я уж думала, кто чужой ходит, – снимая цепочку, и выдвигаясь в подъезд сообщила бабулька. – Время-то такое, сплошные безобразия, творят, что хотят…

– Ничего, – сказал я.

– Все будет хорошо.

Вы лучше посмотрите телевизор, там сейчас новая серия идет.

Старуха закивала, и послав мне еще один дружелюбный взгляд укрылась в квартире.

– Какая серия? – спросил Егор.

Я пожал плечами:

– Да не знаю. Какая-нибудь. Мало ли мыльных опер?

– А откуда вы нашу соседку знаете?

– Я? Ее? Да ниоткуда.

Мальчик молчал.

– Вот так, – пояснил я. – Мы – Иные. А входить я не буду, мне надо сейчас уезжать.

– Как?

– Тебя будут охранять другие, Егор.

И не беспокойся – они профессионалы куда лучше меня.

Я глянул сквозь сумрак – два ярких оранжевых огня приближались к подъезду.

– Я… я не хочу, – мальчишка сразу запаниковал. – Лучше вы!

– Не могу. У меня другое задание.

Внизу в подъезде хлопнула дверь, застучали шаги.

Лифтом боевики пренебрегли.

– Я не хочу! – Егор схватился за дверь, будто решил закрыться. – Я им не верю!

– Или ты доверяешь всему Ночному Дозору, или не доверяешь никому, – жестко отрезал я. – Мы не супермены-одиночки в красно-синих плащах.

Мы наемные работники. Полиция сумеречного мира. Мои слова – слова Ночного Дозора.

– А кто они? – мальчик уже сдавался. – Маги?

– Да. Только узкоспециализированные.

Внизу, на изгибе лестницы, появилась Тигренок.

– Привет, малыши! – жизнерадостно воскликнула девушка, одним прыжком преодолевая пролет.

Прыжок был нечеловеческий.

Егор даже съежился и отступил, настороженно глядя на Тигренка.

Я покачал головой – девушка явно балансировала на грани трансформации. Ей это нравилось, а сейчас к тому же имелись все основания порезвиться.

– Как там? – спросил я.

Тигренок шумно вздохнула, потом улыбнулась:

– Ой… весело. Все в панике. Иди, тебя ждут, Антошка…

А ты мой подопечный, да?

Мальчишка молчал, разглядывая ее.

Честно говоря, шеф сделал прекрасный выбор, послав на охрану именно Тигренка. Она внушала доверие и симпатию любому, от детей до стариков.

Говорят, даже темные иногда подкупались на ее поведение. Впрочем, они-то как раз были не правы…

– Я не подопечный, – ответил, наконец, мальчик. – Меня Егор зовут.

– А я Тигренок, – девушка уже вошла в квартиру, дружелюбно обняла мальчишку за плечи. – Давай, показывай плацдарм! Начнем готовить оборону!

Я пошел вниз, на ходу качая головой. Минут через пять Тигренок будет демонстрировать мальчику, за что получила свое имя.

– Привет, – буркнул идущий навстречу Медведь.

– Привет, – мы обменялись короткими рукопожатиями.

Из всех сотрудников Дозора Медведь вызывал у меня самые странные и смешанные эмоции.

Медведь был чуть выше среднего роста, крепкий, и с совершенно непроницаемым лицом. Говорить много не любил, как он проводит нерабочее время, где живет – не знал никто, кроме, разве что, Тигренка.

Ходили слухи, что он был даже не магом, а оборотнем. Рассказывали, что вначале он работал в Дневном Дозоре, а потом, во время какой-то миссии, вдруг перекинулся на нашу сторону. Все это была полнейшая чушь, светлые не становятся темными, а темные не превращаются в светлых.

Но что-то, порождающее невольную оторопь, в Медведе крылось.

– Машина тебя ждет, – не останавливаясь, сказал оперативник.

– Водитель – ас. Доедешь с ветерком.

Медведь чуть заикался, и потому строил короткие фразы. Он не спешил, Тигренок уже заступила на дежурство. А вот мне медлить не стоило.

– Там тяжело? – ускоряя шаг спросил я. Сверху донеслось:

– Там уже никак.

Перепрыгивая через ступеньки, я выскочил из подъезда. Машина и впрямь стояла – я на миг залюбовался ей, приостановившись.

Роскошный темно-багровый «БМВ» последней модели, с небрежно прилепленной на крыше мигалкой. Обе дверцы со стороны подъезда были открыты, водитель, у которого под полой пиджака угадывалась кобура, торопливо курил, высунувшись из машины. У задней дверцы стоял совершенно монументального вида немолодой мужчина, в очень дорогом костюме, на лацкане которого блестел депутатский значок, в расстегнутом пальто.

Мужчина говорил по сотовому:

– Да кто он такой? Когда смогу – приеду!

Что?

Какие, твою мать, девки? Умом тронулся? Шагу ступить сами не можете?

Покосившись на меня, депутат не прощаясь прервал разговор и полез в машину. Водитель жадно затянулся, откинул сигарету и схватился за руль. Мотор мягко завыл, я едва успел сесть на переднее сиденье, как машина тронулась. По дверце со скрипом прошлись обледенелые ветки.

– Ослеп, что ли? – рявкнул депутат на шофера, хотя вина в случившемся была лишь моя. Но стоило хозяину машины повернуться ко мне, как тон изменился:

– В Перово тебя?

Еще ни разу меня не подвозили представители власти. Да еще, ко всему, не то милицейские чины, не то бандитские авторитеты. Умом я понимал, что перед возможностями дозорного все едино, но экспериментировать никогда не пытался.

– Да, туда же, откуда ребята приехали. И побыстрее бы…

– Слышишь, Володька? – обратился депутат к водителю. – Жми!

Володька поднажал. Да так резво, что мне стало не по себе, и я глянул в сумрак – доедем ли вообще?

Выходило, что доедем. Но не только из-за мастерства водителя или коэффициента удачи, у меня, как у любого дозорного, искусственно повышенного. Похоже было, что кто-то прошелся по вероятностному полю, вычищая оттуда все аварии, пробки и слишком уж ревностных гаишников.

В нашем отделе такое мог сотворить лишь сам шеф. Вот только зачем?

– Мне тоже жутковато… – шепнула с плеча невидимая птица. – Когда мы с графом…

Она замолкла, будто поймав себя на излишней откровенности.

Машина прошла перекресток на красный свет, по немыслимой кривой, увертываясь от легковушек и каких-то фургонов. С остановки кто-то показал в нашу сторону рукой.

– Глотнешь?

– дружелюбно вопросил депутат.

Протянул маленькую бутылочку «Реми Мартен» и пластиковый одноразовый стаканчик. Это выглядело настолько смешно, что я не колеблясь налил себе тридцать грамм.

Даже на такой скорости и на разбитой дороге машина шла мягко, коньяк не расплескивался.

Я вернул бутылку, кивнул, вытянул из кармана наушники плеера, надел, включил диск. Выпала старая-престарая песня «Воскресенья», моя любимая.

Тот городок был мал как детская игрушка, Не знал он с давних пор болезней и нашествий.

На башне крепостной ржавела молча пушка И стороной ушли маршруты путешествий…

И так за годом год, без праздников и будней – Весь город спал.

Во сне он видел земли городов безлюдных И мертвых скал…

Мы вышли на трассу. Машина все наращивала скорость, я еще никогда не ездил в Москве так быстро.

Да и не только в Москве…

Если бы не вычищенное вероятностное поле – заставил бы сбросить ход, а так – просто страшновато.

Среди холодных скал музыка звучала А город спал…

Куда она звала? Кого она искала?

Никто не знал…

Я невольно вспомнил о том, что Романов – сам Иной.

Только неинициированный. Его заметили слишком поздно… предложение было сделано, но он отказался.

Это тоже выбор.

Интересно, как часто он слышал эту музыку в ночи?

Кто в духоте ночной не закрывал окна – Того уж нет.

Ушли искать страну, где жизнью жизнь полна За песней вслед…

– Еще хочешь? – депутат был самой благожелательностью. Интересно, что ему внушили Медведь и Тигренок? Что я – его лучший друг?

Что он – мой вечный должник? Что я – внебрачный, но любимейший сын президента?

Какая ерунда все это.

Существуют сотни способов вызвать в людях доверие, симпатию и желание помочь. У Света есть свои методы, жаль только, что и у Тьмы их немало. Ерунда это.

Вопрос в другом – зачем же я потребовался шефу?

Глава 6

У дороги меня ждал Илья. Стоял, засунув руки в карманы, с отвращением глядя в небо, сыплющее мелким снежком.

– Долго, – только и сказал он, когда я, за руку распрощавшись с депутатом, выбрался из машины. – Шеф заждался.

– Что тут происходит?

Илья ухмыльнулся. Но обычной жизнерадостности в этой улыбке не было.

– Сейчас увидишь… идем.

Мы зашагали по утоптанной дорожке, обгоняя бредущих от супермаркета женщин с сумками. Как странно, супермаркеты у нас появились, совсем как настоящие. А вот походка у людей осталась прежней, словно они только что отстояли часовую очередь за синими куриными трупиками…

– Далеко? – спросил я.

– Было бы далеко, взяли бы машину.

– А что наш сексуальный гигант? Не справился?

– Игнат старался, – только и ответил Илья.

Почему-то я испытал короткое и мстительное удовольствие, будто провал красавца Игната был в моих интересах. Обычно, если требовало задание, он оказывался в чужой постели через час-другой после получения задания.

– Шеф объявил готовность к эвакуации, – вдруг сказал Илья.

– Что?

– Полная готовность.

Если воронка не стабилизируется, то Иные покидают Москву.

Он шел впереди, и я не мог заглянуть в глаза.

Но зачем бы Илье врать…

– А воронка по-прежнему… – начал я. И замолчал. Я увидел.

Впереди, над унылой девятиэтажкой, на фоне темного снежного неба, медленно вращался черный смерч Его уже нельзя было назвать воронкой или вихрем.

Именно смерч.

Он тянулся не из этого здания, а из следующего, еще скрытого. И учитывая угол темного конуса – смерч шел почти от самой земли.

– Дьявол… – прошептал я.

– Не накликай! – оборвал Илья. – Вполне пролезет.

– В ней метров тридцать…

– Тридцать два. И продолжает расти.

Я торопливо посмотрел на свое плечо – и увидел Ольгу.

Она вышла из сумрака.

Вы когда-нибудь видели испуганную птицу? Испуганную по-человечьи?

Сова казалась взъерошенной. Неужели перья могут вставать дыбом? Глаза горели желто-оранжевым, янтарным огнем.

Моя несчастная куртка была изодрана на плече в мелкую лапшу, а когти все скребли и скребли, будто намеревались добраться до тела.

– Ольга!

Илья обернулся, кивнул:

– Вот-вот… Шеф говорит, что в Хиросиме воронка была ниже.

Сова взмахнула крыльями, взмыла в воздух – беззвучно, плавно.

За спиной вскрикнула женщина – я обернулся, увидел растерянное лицо, изумленные глаза, провожающие птицу.

– Ворона летит, – негромко, вполоборота глянув на женщину, сообщил Илья.

Реакция у него была куда быстрее моей.

Через миг случайная свидетельница уже обогнала нас, что-то недовольно ворча об узкой тропинке, и любителях заслонять дорогу.

– Быстро растет? – кивнув на смерч, спросил я.

– Рывками. Но сейчас идет стабилизация. Шеф вовремя отозвал Игната. Пошли…

Сова, по широкому кругу обогнув смерч, снизилась и полетела над нами. Какое-то самообладание Ольга сохранила, но неосторожный выход из сумрака явно показывал ее растерянность.

– А что он натворил?

– Да ничего… кроме излишней самоуверенности.

Завязал знакомство. Стал форсировать, и добился роста воронки… да еще какого роста.

– Не понимаю, – растерянно сказал я. – Такой рост может идти при энергичном подпитывании со стороны мага, вызвавшего инферно…

– О чем и речь. Кто-то отследил Игната, и подбросил в топку уголька. Сюда…

Мы вошли в подъезд того здания, что заслоняло нас от вихря.

Сова в последний миг влетела следом.

Я недоуменно посмотрел на Илью, но спрашивать ничего не стал. Впрочем, тут же стало ясно, зачем мы здесь.

На первом этаже, в одной из квартир, был развернут оперативный штаб. Могучая стальная дверь, в человеческом мире прочно закрытая, в сумраке была распахнута настежь. Илья не останавливаясь нырнул в сумрак и прошел, я несколько секунд провозился, поднимая свою тень, и последовал за ним.

Большая квартира – комнаты четыре, все очень уютно. При этом – шумно, жарко и накурено.

Здесь было больше двадцати Иных. И оперативники, и мы, конторские крысы. На мой приход даже внимания не обратили, на Ольгу поглядывали.

Я понял, что старые работники Дозора ее знают, но никто даже не попытался поздороваться или улыбнуться белой сове.

Что же ты натворила?

– В спальню, шеф там, – бросил Илья, сам сворачивая на кухню.

На кухне гремели бокалами. Может быть пили чай, а может быть и чего покрепче. Бросив беглый взгляд, я убедился, что прав. Игната отпаивали коньяком. Наш сексуальный террорист выглядел совершенно убитым и раздавленным, на его долю давно не доставалось таких неудач.

Я прошел дальше, толкнул первую попавшуюся дверь, заглянул.

Это была детская. На маленькой кровати спал ребенок лет пяти, на ковре рядом – его родители и девочка-подросток.

Все понятно.

Хозяев квартиры погрузили в сладкий и здоровый сон, чтобы не мешались под ногами.

Можно было развернуть весь штаб в сумеречном пространстве, но к чему зря тратить силы?

Меня похлопали по плечу. Я обернулся – это оказался Семен.

– Шеф – там, – коротко сообщил он. – Давай…

Похоже, все в курсе, что меня ждут.

Я вошел в другую комнату и на миг оторопел.

Нет ничего нелепее, чем оперативный штаб Ночного Дозора, развернутый в жилой квартире.

Над туалетным столиком, обильно заставленным косметикой и заваленным бижутерией, висел магический шар средних размеров. Шар транслировал вид на вихрь сверху. Рядом на пуфике сидела Лена, наш лучший оператор, молчаливая и сосредоточенная. Глаза у нее были закрыты, но при моем появлении она чуть приподняла руку в приветствии.

Ладно, это дело обычное.

Оператор шара видит пространство в комплексе, от него невозможно укрыться.

На кровати, обложившись подушками, полулежал шеф. Был он в пестром халате, мягких восточных туфлях и тюбетейке.

Сладкий дымок переносного кальяна наполнял помещение. Белая сова сидела перед ним, судя по всему они общались невербально.