Коньячок оказался здесь не менее кстати, чем упомянутый штуцер. Срочно требовалось снимать последствия стресса. Травмы же подлечились из моих запасов целебных бальзамчиков, воткнувшуюся в руку щепку выдернула Лари, после чего запечатала рану каким-то заклинанием, хранившимся у неё в браслете. А вот последствия моральных травм лечились отличным коньяком, отдающим божественным виноградом со склонов Прибрежного хребта. Хорошо! К фляжке и Лари уже приложилась, и Маша. А гномы достали флягу с водкой и, помянув Бороду Прародителя, залили в себя по паре стопок, закусив чесночными сухариками.

Коней обнаружили прямо за воротами усадьбы, через которые мы вышли осмотреть окрестности. Большая конюшня, в которой было больше двух десятков лошадей и мулов, обслуживалась троими рабами-конюхами в колдовских ошейниках[71], которые Маша чуть ли не щелчком пальцев с них сняла, к их великому удивлению. Да и моему тоже, потому что рабские ошейники снимаются лишь хозяином.

— Валер научил, — усмехнулась Маша, ответив на мой немой вопрос. — Он ведь рабом был до шестнадцати лет, пока Силу чувствовать не начал. И первое, что придумал, — заклинание «как сломать ошейник». И всех потом ему научил, кто желает. А своих учеников обязательно.

Рабами оказались трое друэгаров, и за подаренную им свободу, в которую они поначалу долго не верили, бывшие рабы взялись караулить ночью, выбрать лучших коней, нарисовать карту и даже пожарить мясо — половина свиной туши обнаружилась на леднике в подвале особняка. И теперь со двора тянуло божественным ароматом жареной свинины: друэгары жарили здоровые ломти мяса прямо на костре во дворе. Почему не на кухне — я, признаться, так и не понял.

Сами мы обосновались в столовой, все вместе, сдвинув длинный стол к дальней стене, решив спать сегодня по-бивачному — на полу. Разбредаться по спальням не хотелось: мало ли что случится, да и спальни здесь вампирские, после этих мёртвых тварей в них и заходить противно, не то что на кровати лежать.

Что можно сказать? За портал мы прорвались. Идея сдать вампиров местным охотникам оказалась для нас удачной. Потери были только у них, тела троих нордлингов мы сожгли, побрызгав друидским очищающим зельем. У нордлингов только такое погребение в обычае, так что сделали всё правильно. Орри даже на их языке прощальную вису прочёл — обращение к Вотану и Тору, которым положено сопровождать погибших воинов на костёр.

Теперь мы сидели за столом, готовились к продолжению пути, сравнивали нарисованную друэгарами карту с той, что имелась у нас. Выходило по ней, что мы находимся в местности, называемой Нечистыми логами, что нас не слишком радовало. Это пакостное местечко состояло из холмов и густого леса, разбитого на куски маленькими Дурными болотцами. Как образовалось такое уникальное явление — никто не знает. Дурные болота всегда большие, а тут и по версте в поперечнике не встретишь, в распадках меж холмов устроились. К тому же их много, попадаются они часто, и нечисти производят и приманивают изрядно.

Кстати, никто так до конца и не понял, что это за Дурные болота такие. И почему зачастую из разных болот разная нечисть лезет? И даже непонятно откуда она берётся. Слышал я теорию, и мне она внушает большое доверие, что в болотах этих порталы из нижних планов, причём в разных болотах из разных, вот из них обитатели этих самых планов и выползают.

Со слов друэгаров выходило, что сама дорога безопасна, по крайней мере частично, однако ночевать и на ней не рекомендуется. Все, кто здесь ездил, всегда выезжали с раннего утра — и никогда в это время. А затем останавливались в убежище в холмах, но что за убежище и где именно — они не знали, потому что никогда не покидали этой усадьбы.

Поэтому мы и остались тут. Что такое ночёвка вблизи Дурного болота, знают даже дети — попытка скормить самого себя какой-нибудь чрезвычайно мерзкой твари. Поэтому решили ничего не изобретать, а поступить как все — выехать завтра с утра пораньше.

В общем, решили провести время с пользой. Я разобрал свою «вампирку», к которой осталось совсем не густо спецпатронов, всё больше с картечью, почистил, потом заново собрал. Затем тщательно осмотрел свою драгунскую СВТ-К. Чёрт его знает, что нас ждёт по дороге, так что вооружусь на все случаи жизни.

Ели мясо, приготовленное на углях, выпили вина. Люди думают, что вампиры только кровью и питаются, но это не так. Они и едят, и пьют, и нуждаются в продуктах. Хоть и мёртвые, а за счёт одной магии с кровью жить веками неспособны. Проверено — умереть с голоду, равно как и без крови, вампир не может, но превращается в беспомощное существо, похожее на мумию, что хуже всякой смерти. Вот чтобы и дальше процветать, завели они здесь немалый запас еды, которым мы и воспользовались, когда Маша проверила её на яды и проклятия.

Ночь прошла спокойно, в зале горел очаг, сторожки, которые расставила Маша, никаких сигналов не подавали. Думаю, что причиной тому было вампирское гнездо, которое процветало в этой усадьбе до нашего визита. Вампир ведь чем уникален — он одновременно и нежить, потому что мертвец живой, и нечисть, потому что человеческое естество заменено демоном. И именно вампиров не трогает ни одна тварь, потому что даже обычным монстрам, которым всё равно кого рвать, не гниющая лишь в силу действия магии мёртвая плоть не по вкусу. Кстати, во многих местах вампиров считали чуть ли не повелителями всей нечисти и нежити, да только это болтовня глупая. Просто они везде за своих, или всем на вкус противны.

Встали мы перед самым рассветом. Освобождённые рабы-друэгары не обманули, собрав нам и оседлав к утру семь невысоких крепких коней вроде степных — пять под седло и двух под вьюки. А заодно и себе выделили гужевой транспорт из бывших хозяйских запасов. Местные вампиры огнестрелом не брезговали, понимали, что прогресс штука такая… объективная. В общем, друэгарам хватило, чтобы неплохо вооружиться для путешествия.

Попрощались они с нами низкими поклонами, да и поехали втроём на трёх конях и с шестью мулами на север, в сторону обжитых земель. Путь им предстоял далёкий, почти к Норлагу, ехать и ехать. А мы по той же дороге направились на юг, вытянувшись в кавалькаду.

Вспомнилась драгунская бытность моя, хоть с тех пор с конями дела почти не имел. Конёк попался одновременно резвый и спокойный, да ещё и иноходец харазской породы, отчего в седле не трясёт, а лишь плавно покачивает из стороны в сторону. Этим харазские кони и знамениты: неутомимы и всадника берегут. С умом подбирали коней в вампирской усадьбе.

Иного хода, кроме как конному, тут и не было. Дорога вилась среди некрутых, поросших густым лесом гор, точнее, юго-западных предгорий Лесного хребта, в распадках между которыми текли реки, а подчас скрывались Дурные болота, заметные по странно клубящемуся, почти живому туману над ними.

Противоестественный ландшафт, игра и шутка Пересёкшихся сфер: нигде такого больше нет, чтобы чередовались холмы с болотами. Дорога в ширину была достаточной трём конным разъехаться, засыпанная то побуревшей хвоей, то сухими листьями. Стук копыт почти полностью гасился, но тихо не было. Птицы старались перепеть друг друга, стрекотали сверчки, почувствовавшие уже летнюю жару и радующиеся солнцу, журчали ручьи, пробиваясь через заросшие зеленью низины, плеща маленькими водопадами. Время от времени видели мы горных кроликов, которые нас совершенно не боялись, из чего я сделал резонный вывод, что люди на них тут не охотятся. А значит, люди бывают редко.

Солнце только взошло из-за хребтов, ночная нечисть уже скрылась, кони шли бодро, и настроение поднялось. Что ждёт нас впереди, только сама судьба ведает, но то, что ожидало нас позади, мы всё же прошли. И через вампиров прорвались, и от самой Слуги Чёрной богини отбились, а это многого стоит. Такие мы орлы, понимаешь.

К радости моей, Маша в верховой езде оказалась достаточно искушённа, и с ней проблем не было. С Лари проблем не бывает вообще, если ей подраться не с кем, а вот гномы с конями оказались в отношениях натянутых. Непривычные они к верховой езде, вот и ёрзают в седлах. Но тут уж ничего не поделаешь, пешком не пойдём. Они это понимали тоже, поэтому лишь сопели, кряхтели и вздыхали, но не жаловались.

Маша понемногу подколдовывала, неспешно, не напрягая сил, «заливая» в свой амулет какие-то боевые заклинания. Тонкая нитка Силы тянулась откуда-то сверху, собираясь в крошечный прохладный вихрь возле звезды с алмазом в центре, что висела у неё на груди. Это хорошо. Глядишь, случись чего — и отбиться поможет, и силы сохранит. Она у нас теперь чуть не за главную ударную силу. Тяжёлая артиллерия, невзирая на хрупкое сложение.

— А про ловушки тебе точно никто ничего не говорил? — неожиданно спросила подъехавшая Лари, словно продолжая прерванный разговор.

— Не говорили, — покачал я головой. — Думаешь, могут быть? Здесь два дня пути всё же.

— Ну и когда по этому пути в последний раз ездили? — чуть с иронией спросила она.

— Несколько дней не ездили, это точно, — уверенно сказал я.

Тут и минимума знаний по «следопытству» достаточно, чтобы понять, что дорога эта в основном простаивает.

— Вот и прикинь, — с нажимом сказала она. — Могут придумать что-нибудь.

— Магию я почувствую, — пожал я плечами. — А так… если только какую-то тварь заклятием к конкретному месту привязать. Так делают.

— Зачем? — переспросила Маша.

— Представь, что серый медведь вместо охоты на половине всего леса, где он хозяин, почему-то вынужден крутиться в одном месте. Он начинает жить впроголодь, отчего звереет окончательно. Затем едем мы, а он на нас кидается немедленно, — объяснил я.

— Медведь? — уточнила она.

— Да к примеру! Я даже случай знаю, как в одном месте трёх этеркапов[72] к одной поляне привязали, хотя они друг друга терпеть не могут. Никто мимо пройти не мог — всех сжирали.

— И что? — очень неконкретно уточнила Маша.

— Что? — переспросил я. — Да сбросили четыре напалмовых контейнера с самолёта — и пожгли всё, к демоновой бабушке. Это эльфы в Левобережье на нашу разведку такую ловушку устроили. Два патруля пропало в полном составе: вляпались в паутину.

— А я со змеями в тоннеле встречалась, — сказала Лари. — Сразу не почувствовала, а потом едва сбежать успела. Их там не только держали заклинанием, но ещё и подманивали отовсюду. Столько набралось, что они чуть не под потолок его собой забили.

Маша задумалась, причём глубоко. Все замолчали, только кони фыркали иногда да мягко постукивали их копыта. Около полудня я заметил совершенно не скрывавшуюся ни от кого мантикору на склоне горы, что поднималась по другую сторону распадка. Хищник увидел нас и пристально следил, но никаких враждебных действий не предпринимал, лишь хвостом с палицей нервно помахивал. Слишком нас много: не добыча. А будь один или даже вдвоём, мантикора вполне могла пойти по следу, а то и вперёд — засаду устроить. Хитрая это тварь, упорная. И умная. А раз умная, то соображает, что в таком количестве мы ей не по зубам.

Так, в тишине и относительном покое, прошло время до полудня. В полдень объявил привал, к великой радости гномов, с трудом сползших с сёдел, с бранью и кряхтением. Однако расстелить свои клетчатые пледы они не забыли: только после этого со стонами повалились на них.

Долго не прохлаждались. Демоны его ведают, по какому графику обычно здесь передвигались те, кто проходил этой дорогой до нас. Про убежище мы лишь знаем, что оно в дневном переходе от усадьбы, а вот какой у них был дневной переход, мы ведать не ведаем. Перекусили наскоро, подтянули подпруги — и через полчаса снова были в седлах.

Когда дорога завернула за склон холма и потянулась в густой тени, я насторожился. Для иной нечисти и ночь не нужна, достаточно тени. Тот же вампир только прямых солнечных лучей боится, а в тени так и нормально ему.

Я оторвался немного от нашей кавалькады и поехал дозором вперёд, прислушиваясь скорее к своим ощущениям, чем присматриваясь к окрестностям. Взгляды ловил несколько раз, но не агрессивные, а скорее настороженные. Кто-то наблюдал за нами из леса. А кто? Тут одни боги ведают, даже кролик мог.

Дорога, извиваясь, шла вниз, деревья сменились зарослями упырьей травы — высокой, в рост человека, с мясистыми стеблями с красноватыми пятнами, отчего её так и назвали. Слева и справа сквозь неё просвечивали бока заросших мхом валунов, жужжали комары. В середине лощины серебрился и играл мелкий ручей, и дорога пересекала его вброд.

Насторожился я тогда, когда помимо лёгкого ветерка колдовства из-за спины, от Маши, почувствовал след магии впереди. Слабый, размытый, но достаточный для того, чтобы задуматься. Какая магия может быть посреди безлюдных, поросших лесом холмов? Дружественная? Ох, сомнительно… А вот от этеркапа, к слову, примерно так и должно тянуть. Да и конь подо мной вдруг захрапел, упёрся и попятился. Кони нечисть и хищника всегда чуют.

— Стой! — скомандовал я, постучав пальцами по амулету.

Кавалькада остановилась, а я спешился, передав поводья своего коня подъехавшей Лари.

— Что случилось? — спросила она.

— Не знаю. Прогуляюсь, разведаю, — ответил я.

— Ну… зови, если что… — сдержанно улыбнулась демонесса.

Волшбой тянуло откуда-то из самой низинки, от ручья. Что там такое? Очень уж… того, на ловушку похоже, это место и не обойдёшь. Что же там ещё может быть? А если ловушка, то как проходили мимо неё те, кто ездил до нас?

Да и идти туда можно только по дороге. Если полезу через упырьку, то на шаг вперёд видеть не буду — мало ли во что вляпаюсь? А по дороге… ловушки для дороги и ставятся обычно. Только выбора всё равно нет, так что благословите, светлые боги и боги удачи…

Пошёл аккуратно-аккуратно, медленно-медленно, прижав красное дерево приклада к плечу и поводя стволами ружья из стороны в сторону. Мало ли кто из зарослей кинуться может! До источника магии ещё далеко, шагов пятьдесят, наверное, а может, и все сто, пока трудно понять, но ведь про ловушки из хищника или нечисти, привязанных «длинным поводком» к источнику магии, я сам рассказывал недавно. А если там мантикора, к слову? Как прыгнет сейчас… Нет, мантикоры быть не может, она к магии иммунна… И этеркапы живут в лесу… а тут ручей да камни, а меж камней трава… Непримятая трава. Значит, никто через неё не ломился напрямую. Что это значит? Это значит, что смотреть надо под ноги, а не вверх.

А если под ноги, то надо было… Нет, всё же я умный. Не стал убирать двустволку в чехол, как поначалу собирался. Карабин в таких зарослях не годится. Так оно поглавней будет… с картечью-то.

Ещё десяток шагов вперёд — источник волшебства сместился чуть правее. Не на дороге он, в стороне, почти у самого ручья. Значит, по ручью к нему подойти можно. Остаётся надеяться, что там не гнездо водяных змей. Впрочем, водяные змеи меня мало волнуют, их только босому опасаться следует, а ботиночную кожу им в жизни не прокусить. Ботинок только сколопендра пропороть может. Жвала у неё что клещи твои. Ой… Точно. Сколопендра. Причём стальная. В таких местах стальные водятся, между камнями в низинах. И место подходящее, мы всё же от Твери на юг изрядно забрались. Тут они и должны быть.

Я почувствовал, как под панамой зашевелились волосы, а по спине пробежала волна озноба. Вспомнилась бурая лесная дрянь, что тогда чуть не убила меня. А заодно и сколопендра в прозрачной сфере — иллюзия, которой Маша пугала ас-Мирена. Я даже ощупал флакон с противоядием в кармане разгрузки. Мало ли что! После того случая как-то некомфортно мне при одной мысли об этой гадости.

Прислушался. Тихо, только трава шуршит под ветром да вода журчит. А что я должен услышать? Как сколопендры рычат или что? Они же вообще немые и бесшумные. И слепые, кстати, так что, даже если какая напасть соберётся, я её взгляда не почувствую. Вот это и плохо. Когда бурая в лесу мне в ногу вцепилась, я тоже ничего не подозревал. Они на тепло и ауру наводятся. А я совсем разбалован своей «взглядо-чувствительностью», не всегда она мне на пользу идёт…

Серо-стальной блеск между камнями, что-то похожее на мелко витую упругую пружину — неправдоподобно гибко, ртутью струится между камнями в мою сторону по самой кромке воды.

Грохнул дробовик, стегнула картечь по камню, выбив искры и пыль, взметнулось кольцами стальное тело с бахромой конечностей по бокам, выгнулось упруго, забилось в судорогах. А я попятился назад, крикнув во всю глотку: «Тревога! Хватай ружья!» А затем ещё раз, уже тщательно прицелившись, пальнул в бьющуюся между камнями сверкающую сталью тварь.

К счастью, панцирь у неё обычный, хитиновый, он только выглядит стальным, поэтому два выстрела из десятого калибра разнесли почти всю переднюю часть тела сколопендры на куски, забрызгав чем-то жёлто-зелёным и неимоверно смердящим камни вокруг. А я, продолжая пятиться, переломил стволы, толчком на себя выбросил гильзы и, выдернув из прикладного патронташа ещё два увесистых латунных цилиндра, затолкал их в патронники.

Ещё одна! Ползёт-струится между мелкими камнями, расталкивая их боками, голова из стороны в сторону виляет, тело извивается нереально, словно кем-то нарисовано оно на земле и каждую секунду перерисовывается заново. Выстрел! И мимо, картечь прошла выше, выбив целое облако мелких камешков из дороги. Второй выстрел: сколопендру сложило пополам и швырнуло от меня на высокий плоский камень, по которому она скатилась вниз — и вдруг резво направилась ко мне. И я побежал. Человек бегает быстрее, чем сколопендра ползает, никогда нельзя дожидаться, чтобы она близко подобралась — она ещё и ядом плеваться умеет, если укусить не может, а именно стальная даже прыгнуть способна.

На ходу перезарядил «вампирку», но стрелять не пришлось. Прямо с сёдел выстрелили Маша и Лари, а гномы уже встали по бокам от них, подняв оружие, подстраховывая.

— Сколько их там? — спросил Орри, поудобней перехватывая пулемёт.

— Откуда я знаю? — поразился я неуместному вопросу. — Иди вон в травку да посчитай.

— Там магическая приманка, — сказала Маша, тоже перезаряжая двустволку. — Если здесь вообще сколопендры водятся, она могла их со всех окрестностей собрать. Часто они здесь попадаются?

Это она у меня спросила. Я лишь пожал плечами и ответил:

— Мужик, что меня охотничьей науке учил, Борис Дубинин, видел в горах настоящие кубла, как у змей. Штук по сто в одной пещере собиралось. Но думаю, что здесь столько нет. Да и передохли бы они с голоду на такой маленькой площади.

— Не обязательно, — покачала головой Лари. — Если приманка слабая, то они не всё время возле неё живут, а просто возвращаются постоянно. Тогда и с голоду не помрут.

Опять блеснула нестандартными знаниями наша на первый взгляд непутёвая спутница. А что ни спроси — всё она знает. Интересно, сколько ей лет?

При этом мы глаз не отрывали от зарослей. А я пытался определить как можно точнее, где эта самая приманка. Похоже, что как раз за наклоненным большим валуном, обратившимся к нам плоским боком. Оттуда тянет Силой, без сомнения.

— Ещё одна! — крикнул Орри, и загрохотал пулемёт.

Пули хлестнули по камням, причём несколько из них рикошетами взвизгнули прямо над нашими головами, заставив меня мысленно обматерить пылкого пулемётчика, но почти подкравшаяся к нам сколопендра проворно метнулась в заросли. И забуксовала, охваченная нитью Силы, тянущейся из раскрытой ладони Маши. Снова дважды грохнуло — Балин двумя выстрелами располовинил тварь. А по половинкам, бьющимся на земле, дважды пальнула Лари, превратив их в четвертинки.

Ещё есть? Если есть, то где может быть? У приманки. А как далеко до приманки?

— Что делать будем, дорогой? — спросила Маша. — Я их почему-то совсем не чувствую. Почему так, кстати?

— У стальных сколопендр панцирь их ауру блокирует. А сама аура слабенькая, тварь ведь совсем тупая[73], — пробормотал я в ответ и опять стал медленно приближаться к ручью.

Я услышал, как Лари соскочила с лошади, уже здорово нервничающей, и встала рядом со мной, подняв дробовик. Кони вообще понемногу начали сходить с ума, и Балину пришлось железной рукой наводить порядок. И ведь совсем не значит, что они чуют живых сколопендр — их как раз запах мёртвых пугает. Только суету вносят.

— Стой! — раздался голос Маши. — Ни шагу.

— Что случилось? — крикнул я, не оборачиваясь и не отводя глаз от камней и зарослей травы.

— Я их почувствовала. Там ещё две или три, они прямо за тем камнем, что перед тобой.

Я почувствовал лёгкое истечение магии, и прямо из-за плеча у меня вылетел маленький золотистый светлячок, метнувшийся к камню и повисший над ним. Примитивная указка, одно из самых простых заклинаний. Но иногда бывает полезным, как сейчас.

Я на ощупь расстегнул клапан большого кармана на животе, нащупал большой цилиндр зажигательной гранаты. Свёл усики, размахнулся… и за камнем полыхнуло огромным шаром почти белого пламени. Волна жара заставила нас попятиться, упырья трава мгновенно почернела вокруг и рассыпалась пеплом, а из пламени выскочили сразу три огромные сколопендры, кажущиеся светящимися в отблесках фосфорного огня, и заструились прямо к нам.

— Демоны тёмные! — аж подскочила с испугу Лари и открыла частый огонь из «тарана».

Ракурс был неудобный, но убить одну и попасть во вторую она всё же смогла. Я тоже пальнул картечью по той, что была слева, промахнулся, прицелился опять, чувствуя, как холодеет спина и ужас наполняет желудок, — она была уже опасно близка. Но тут вмешалась Маша. Тварь вдруг закрутило по земле и потащило назад, в огонь. А заодно и двух других — мёртвую и подранка. Их тащило медленно, но неотвратимо. Мне даже показалось, что Маша делает это намеренно, давая тварям насладиться предвкушением смерти. Интересно, может ли столь скудный разум это осознавать?

Сколопендры, захваченные арканом Силы, бились и корчились с такой скоростью, что разглядеть их было почти невозможно — лишь размытые силуэты, треск сочленений панциря и разлетающиеся во все стороны мелкие камешки с тропы. Их подволокло к уже начинающей опадать стене огня, затем словно пинком втолкнуло внутрь. В языках пламени замельтешило нечто бесформенное, потянуло отвратным запахом, словно дерьмо в резиновой покрышке сгорело, а затем все шевеления стихли.

— Вот так, — явно гордясь собой, заявила Маша.

— Ага, примерно, — согласился я, переводя дух и перезаряжая стреляный ствол «вампирки».

— Неплохо, — с уважением кивнула Лари.

Гномы промолчали, только Орри перехватил «дегтярь» поудобней.

— Думаешь, всё? — спросил я, наблюдая, как всё ниже и ниже опускается костёр, вызванный разогнанной магией смесью напалма и белого фосфора.

— Ничего больше не чувствую, только приманка на месте, — покачала головой Маша. — Но лошади успокоились.

Лошади действительно вели себя тихо, лишь перетаптывались на месте, опасливо глядя на огонь, который быстро опадал. И вскоре стих совсем, оставив после себя выжженное и закопчённое пятно земли, опалённые бока валунов и покрывшуюся быстро уносимый жирным пеплом поверхность ручья.

Я сел в седло, да так и доразведал тропу до подъёма на противоположный склон, не слезая, лишь «вампирку» перекинув поперёк седла. Раз Маша сказала, что никого не чует, значит, там и нет никого наверняка. Я ей чем дальше, тем больше теперь доверяю.

Кони пошли вверх по склону, по тропе, вновь ставшей мягкой от опавшей листвы. Дорога втянулась под кроны могучего леса, буро-зелёные снизу и золотистые сверху стволы деревьев тянулись куда-то в невероятную высь, закрывая небо над головами. Откуда-то появилось много невероятно крикливых птиц, поднявших отчаянный шум, но кони шли спокойно, все мои «внутренние радары» сигналов тревоги не подавали. И это радовало, потому что нападение сколопендр на нас было явной ловушкой. Сами-то путешественники от вампирской усадьбы до конечного пункта наверняка каким-нибудь амулетом пользовались вместо «пропуска».

Дело шло к вечеру, жаркий день смягчился подувшим вдоль лощин прохладным ветерком, а я начал беспокоиться. Пора бы уже и обещанному пристанищу появиться — ночевать здесь, на полянке, совсем не хочется. В молчании и некотором напряжении проехали ещё полчаса. А затем как камень с души: в маленьком распадке раздвоенной вершины холма показалось крепкое каменное строение без окон, лишь с крошечными бойницами да с немалой высоты башней на нём. Вот оно, убежище, Арланом-вампиром обещанное.

Откуда в этой глуши такая капитальная постройка? Невероятно. Однако всё стала ясно, когда мы подъехали ближе. В зелёной густой траве затерялись массивные гранитные плиты старой дороги. Вот оно что! До Пересечения сфер тут проезжий тракт шёл — отсюда и постройка такая основательная. Затем, после того, как катаклизм заново перекроил лицо этого мира, тракт, скорее всего, потерял своё значение, а может, и просто оборвался, упёршись в непреодолимые скалы. А убежище уцелело, потому как на века было строено.

Его даже подновили не так чтобы очень давно. Местами трещины в извёстке заделали свежим раствором. Следят за местом. Колючий плющ облепил стены старого укрепления, создавая им дополнительную защиту. Мало того что в окнах башни бронзовые решётки, не хуже чем в хорошей графской тюрьме, так и плющ этот лучше любой колючей проволоки, а вонзившиеся в тело шипы, случись такие заполучить, без знахаря и не вытащишь. Если ты сам не знахарь, разумеется.

Въезд в укрепление вёл через массивные ворота из толстых досок, обитых всё той же бронзой. Бронза не железо, стоит дороже, и тут не поскупились на обустройство. Воротца маленькие, калитка скорее, но конный проедет. Разумно всё сделано, но на машину не рассчитывали — старая постройка, до пришлых появилась. На доски заклятие от гниения наложено, и его недавно подновляли. Даже бронзовые руны начистили, не поленился кто-то.

Спешились у ворот, я сразу за «вампирку» свою схватился. Надо проверить: не заселился ли кто здесь, пока людей не было?

— Схожу с тобой? — полувопросительно-полуутвердительно сказала Лари, подходя сзади.

— Не вопрос, пошли, — даже обрадовался я.

С демонессой поспокойней будет: чего она стоит в драке — все успели убедиться. А при конях колдунья с двоими гномами останется — тоже неплохо.

Я потянул тяжёлую воротную створку, открывавшуюся наружу, заглянул внутрь. Полумрак, стойла для лошадей, солома на полу, вязанки сена. Свет пробивается похожими на золотые мечи лучами через маленькие бойницы под потолком. Под бойницами выложена каменная полка, куда ногами стать можно, если отстреливаешься. Сами бойницы маленькие, под арбалет сделаны. Сбоку выложено из камня кольцо колодца с воротом. Можно лошадей напоить. Но пока рано.

Мы вошли. Тихо, где-то высоко, под крышей башни, воркуют голуби. Пол птичьим помётом засеян. Этих серунов тут только не хватало. Сосредоточился, пытаясь почувствовать хоть что-нибудь — магию или взгляд. Слабый ток Силы лишь от заклятия на досках ворот, и всё.

Посреди конюшни крепкая деревянная лестница, уходящая в квадратный люк в потолке — вход в башню. Вторая ступень обороны, случись чего. Лошадей в стойлах на первом этаже размещают, сами же в башне ночуют, подняв лестницу и захлопнув тяжёлый люк с засовом. На вершине башни выставляют пост.

Если кто нападёт и случится отбиваться, то сначала можно это делать через бойницы конюшни, затем, если не удержались, можно укрепиться в башне. Сейчас-то её взорвать можно, хоть и не запросто — из таких каменюк она построена, — а раньше только планомерную осаду начинать следовало. Добротное убежище.

Лари быстро вскарабкалась по ступенькам в башню, я следом. Огляделись. Всё те же маленькие бойницы, крепкий пол, набранный из мощного деревянного бруса на дубовых балках толщиной в туловище человека. На них лёгкий след магии — тоже от гниения заклятия, да и сами балки магией кололи: кто ещё от дубового ствола мог такую массу отделить?

Голуби свили свои гнёзда уже под навесом над вершиной башни. Гонять я их не стал — если кто сумеет забраться через верх из злобных тварей, то сначала птиц переполошит. Гуси спасли Рим, а голуби пусть нас спасают. Навес подлатали недавно, заново перекрыли свежей доской — от неё ещё попахивало свежеспиленным деревом. Нормально. Следили за местом. А кто, интересно? Из замка, куда мы собираемся, или кто другой?

Никого. Совсем никого, даже снизу не подкопаешься в это место — на скале строено, на каменном монолите. Надёжное, ночь скоротаем. Дрова припасены, надо будет завтра с утра, как солнце взойдёт, нарубить немного в леске поблизости. Не годится общественный припас на себя тратить, ничего взамен не оставляя.

— Заводи коней! — крикнул я с башни вниз, после чего сказал Лари: — Я пока тут постою, огляжусь.

— Хорошо, — кивнула та и бесшумно соскользнула вниз по лестнице.

Панорама с этой точки и вправду открывалась такая, что дух захватывало. Идущее к закату солнце окрасило контур синеватых гор, возвышавшихся на горизонте. Оловянный хребет, почти непреодолимый. От него, превращаясь из туманно-синих в тёмно-зелёные, рядами спускались пологие горы Лесного хребта. Те самые, через которые мы сегодня целый день ехали и через которые ехать завтра, покуда ведёт нас дорога. Дорога узкой полоской петляла среди них, исчезая за одним из поворотов.

В узкой долине с пологими склонами текла река, заросшая камышом по берегам, отчего её поверхность в свете уходящего солнца казалось медной саблей, лежащей на тёмно-зелёном, почти чёрном бархате. Наперебой пели птицы — даже не верилось, что именно сейчас из нор и логов выбирается всякая нечисть, выходя на свою нескончаемую охоту. Ну ничего, ещё немного времени есть, покуда она выползет окончательно. Уйдёт солнце за горы, скроется весь его диск целиком, и уже тогда надо будет приглядывать за окрестностями. А пока, по-хорошему, график дежурств надо определить.

Маша с Лари обосновались на нижнем уровне башни и уже колдовали возле маленького бронзового очага с таганком на нём, разжигая небольшой костерок. Попросив одну из них подняться на башню, как солнце зайдёт окончательно, я спустился в конюшню, где гномы уже разогнали коней по стойлам и теперь расседлывали. Я присоединился к ним, замечая, что кавалерийская сноровка никуда не делась. Подкинул подвяленного сена в кормушки, скрутил травяной жгут для обтирки. В общем, делом занялся.

Гномы, не столь сноровистые, как бывший драгун, тоже поглядывали на меня, стараясь повторять всё, что делаю. Хоть и устали в седле, но не жаловались, обтирали конские бока, затем, когда с этим покончили, обтёрли всех, обиходили и расседлали, по очереди поднимали из неимоверно глубокого колодца бадейки с водой, вращая ворот, поили коней, развешивали на морды торбы с овсом. Ни дать ни взять — конюхи. Я ещё раз прошёлся по лошадям, прозвонил подковы, выковырял пару камешков из-под них. Так не заметишь, оставишь, а лошадь захромать может. Но пока всё было в порядке, лошади дневной поход перенесли отлично — спасибо этой низкорослой, крепкой породе с прямой спиной и широкой грудью.

Затем Маша позвала нас наверх, где у неё на таганке приготовилась похлёбка из концентрата. Ещё из тех запасов, что мы с ней в Великореченске покупали. И ведь совсем недавно было…

Я подошёл к воротам, тщательно проверил запоры и засовы, огляделся. Нет, кроме разве что змей и сколопендр, никто сюда не заберётся через узкие бойницы. Да и змеи вряд ли — колючий плющ изорвёт им всю шкуру. А вот сколопендры могут. В конюшню. А в башню уже не получится. Тут всё по уму построено: вековой опыт у аборигенов. Одна разница, что в горах такие убежища из камня строят, а в наших краях — из крепких брёвен. Ещё через узкие бойницы туманные болотники могут просочиться — та ещё гадость, но тут для них высоко. В смысле они вообще на холмы не поднимаются, только в низинах живут. Почему? Никто не знает.

Достал из поясной сумки флакончик с вытяжкой из железы мантикоры, капнул пару капель на дверь. Должно отпугнуть всех, кроме других мантикор. Или, по крайней мере, внушить осторожность.

Залезли наверх поочерёдно, я последний, втянули за собой лестницу воротом. Даже ворот поставить не поленились — за что и спасибо. Начали распаковывать вещи, кому что для ночёвки надо, достали котелки. Запах от варева шёл вкусный — недаром консервный заводик гнома Халли, что из рода Дарри Рыжего, на всю округу славился.

Я отхлебнул колодезной воды, набранной в большую баклагу, крякнул. Хороша здесь вода — сама свежесть, и ледяная, как дыхание хримтурсов[74]. Ну жить можно, а уж переночевать и подавно.

Отложил «вампирку» на свой рюкзак, взялся за СВТ-К. На башне на посту сидеть — двустволка не нужна, там только с винтовкой. Да и стрельбы вообще избегать следует до крайних случаев, разве только армия упырей на штурм укрепления пойдёт. А так… что толку? Поголовье нечисти уменьшить не получится, дорогие патроны потратишь, да и нашумишь. А мало ли кого звук стрельбы приманит. Поэтому обязанность часового башкой крутить да не спать, а не палить сверху во что попало.

Посидели, поболтали, Маша ещё сторожок поставила на ворота. Я из рюкзака достал амулет от комаров и летающей дряни, активировал щелчком да на шею повесил. А то налетят сейчас на свет… Потом все понемногу спать пристроились, к огню поближе. Ночи в предгорьях пока прохладные. Завалился к Маше под бок, обнял её, да и уснул почти мгновенно. И, как ни странно, никаких волнений относительно того, что нас завтра ждёт. Даже не задумался об этом за сегодня ни разу.

ГЛАВА 18,

в которой герои неожиданно оказываются в осаде, находят удивительный способ из неё вырваться, а затем вступают в отчаянный бой с самыми разными, подчас невероятными, противниками и даже совершают акт неуместного милосердия

Разбудил меня Балин, тронув за плечо. Дождался, когда я открою глаза, шепнул:

— Давай на башню, твоя смена.

— Ага, иду! — сказал я, откидывая полог спальника.

«Собачью вахту» я всегда себе оставляю. Почему? А чтобы винить потом некого было, если проспим нападение.

— Как там?

Балин сделал неопределённый жест рукой, сказал:

— Демоны его ведают. Шляется кто-то в темноте, пару раз к убежищу подбирался. Но в окна-двери не лез, вот и я шуметь не стал. Кони храпели, но не бесились.

— Ну и правильно сделал, — кивнул я, схватил стоящий у стены карабин и полез по лестнице наверх.

Если кони храпели, но в стойлах не бились, значит, тварь была вредная, но угрозы на тот момент не представляла. Кони здесь учёные — не хуже собак караульных всё чуют. У любого зверья нюх на нечисть куда лучше, чем у людей.

В углу огороженного пространства башни стоял увесистый деревянный чурбак, на который можно было сесть, но эту мысль я сразу отмёл. Разоспался, пригрелся под боком у Маши, теперь меня ещё и усади поудобней — усну в момент. Несколько раз развёл резко руки в стороны, налил на ладонь ледяной колодезной воды из баклаги, плеснул в лицо. Хорошо. И ветерком потянуло по мокрой коже, быстро её высушивая.

Подошёл к ограждению, опёрся локтями на высокую, по грудь, каменную стенку. Вокруг темно, рассвет ещё и не напоминал о себе, до него часа полтора. Но сейчас полнолуние, света хватает, можно и поглазеть вокруг. Да и звёзд столько, да таких ярких, что они сами по себе землю освещать способны.

Почувствовал, как по мне взгляд мазнул. Хищный такой, но ленивый, словно тот, кто на меня смотрел, как раз в этот момент подумав: «Вкусный, но не дотянусь». Откуда взгляд-то? Вроде как из кучи кустов, которыми обросло скопление валунов у самой дороги — шагов пятьдесят от укрытия.

Интересно, кто там? Интерес у меня тоже такой, ленивый, как и у того, кто на меня смотрит. Ему не дотянуться, а я и не полезу выяснять. Так и сидим каждый со своей стороны. А всё же интересно. Любопытство ведь не порок, верно? Мантикора, наверное. Они тут водятся, да ещё запах другой мантикоры на воротах. Вот и пришла выяснить, кто на её владения посягает, а найти никого не может. Нет тут другой мантикоры: только мы в каменном укрытии, не дотянешься.

Где-то далеко, за грядой холмов, истошно завыла какая-то тварь. На матёрого лешака смахивает голосом, я таких уже слышал. Точно лешак, потому что его вой подхватила вторая глотка, третья, а потом заголосила целая стая. Такая стая, кстати, может и с мантикорой сцепиться. Когти у лешаков длинные и, как кинжалы, с обратной заточкой, острые, а зубы, хоть и не длинные, но как гвозди. Мерзкие твари, я о них говорил уже. Предпочёл бы с мантикорой в тёмном месте столкнуться, чем со стаей лешаков. Кидаются всегда из засады, причём со всех сторон — не успеешь отбиться. А сейчас у них там какие-то свои игры. Власть делят или самок.

О, угадал, мантикора в кустах была. После того, как лешаки разорались, она рыкнула, скользящей тенью бесшумно прошла вдоль валунов и исчезла в щели между ними. Ушла границу территории оберегать, наверное. Или демоны её знают, зачем ушла.

Потом опять стало тихо, лешаки, подравшись всласть, судя по визгу, заткнулись. Ближе к рассвету заметил пробежавшего по склону холма ырка. Тоже та ещё дрянь. Лесной упырь, да ещё и нечисть. По людям не специализируется, где ему тут людей набраться, но попадаться на дороге точно не следует. Умеет глаза отвести немного, за это время до жертвы добраться и одним ударом кишки выпустить. Они все из одного племени — упыри, гули, ырки. Родственники, так сказать.

Потом опять вернулась мантикора, переставшая уже прятаться, походила кругами возле всё тех же кустов, затем назад ушла. Дело шло к рассвету. Диск солнца над горами ещё не появился, но лучи его уже окрасили розовым небо с редкими облачками. Скоро нечисть по норам попрячется, да и мантикора спать свалит, если голодной не осталась. Но непохоже: вон как вальяжно вышагивала. Сожрала кого-то, уйдёт. И тогда можно седлать коней, паковать вьюки да и дальше двигать. Ночь прошла. Почти.

Солнце показалось над горами, а я вдруг ощутил мощную волну Силы, прошедшую по окрестностям. Даже подпрыгнул от неожиданности и присел за ограждением на всякий случай. Это что ещё значит? За поворотом дороги, скрывающейся за холмом, замигал свет, синеватый, вроде электрического, но шума не было. Что там может быть? Будить наших? Будить однозначно, нечего спать, когда такой источник магии поблизости сработал.

Сунул руку под куртку, нащупал амулет связи и забарабанил по нему пальцами. Сейчас у них у всех под рубашками эти медальоны так запрыгают, что мёртвого подымут, не то что сонного.

И действительно, через несколько секунд на площадку выбралась Маша, посмотрела на меня, сонно моргая, спросила:

— Что за паника?

— Чувствуешь?

Напряжение источника Силы между тем быстро падало, словно заклинание затухало. Но Маша уловить его успела и даже понять, что это:

— Портал! И людей чувствую!

— Много?

— Не пойму… их прикрывают. Много. Десятка два. Или три. Или больше.

— Где? Там? — спросил я, указывая в сторону, где видел свет.

— Там. Я вниз, — кивнула она и скользнула в люк.

Ну, ей указывать не надо, что делать. Она колдунья, она лучше знает. А вот всем остальным изготовиться к бою надобно. И я сиганул в люк следом.

Гномы уже тоже вскочили, Орри с пулемётом в руках пристроился у бойницы, причём целился в нужном направлении. У второй бойницы сидела с винтовкой Лари. Всё правильно. Балина не вижу.

— Где Балин? — спросил я.

— На первом этаже, — буркнул Орри.

Я сунул голову в люк. Точно, второй гном с «маузером» пристраивался на позицию, причём целясь в тыл. Разумно, нельзя всем в одну сторону смотреть, и никакие заклинания поиска не дадут стопроцентной гарантии, что к тебе с тыла не подберутся.

— Значит, так: без команды не стрелять! Все слышали?

Так ловко распорядившись, я отставил свой складной карабин и схватил чехол с СВД. Вот и пригодится, расстояния как раз под неё. Расчехлив винтовку, полез наверх. Стараясь не показываться над краем ограждения, осторожно выглянул, прикрываясь краем массивного столба, держащего крышу. И кого же через портал принесло? И зачем их так много? Как-то мне это всё… того… не нравится, в общем. Очень уж похоже, что пришли как раз по наши души. И как бы не из того места, куда мы направляемся. Должна же была дойти до них весть о том, что вампирская стража у портала перебита, да и сам портал того… нет его, в общем.

Им бы по уму дождаться на дороге, подловить в засаду, да портал без ориентиров или маяка не наведёшь. Башня — ориентир. А кто бы вдоль дороги маяки раскидывал? Никто, вот и пришлось им прямо сюда выходить.

Из-за поворота дороги появилась одинокая фигура в чёрном плаще. Сначала подумал, что очередной Созерцающий, но, посмотрев на него в бинокль, понял — нет, просто человек. Хотя с какой стати «просто»? Силой от него прёт так, что у меня мураши вдоль позвоночника бегают. Как чувствую? А он сюда что-то направил. А щитом он прикрылся? Не забыл? Эх, не умею я читать заклятия, только Силу и чую…

Ладно, как бы то ни было… Но перекрестье прицела я подвёл на середину груди. Тут и пятисот метров не будет, поправочка всего на метр, можно и по сетке. Если щита нет и стрелять всё же придётся, не промахнусь.

— Они что-то задумали, — послышался голос Маши. — Я чувствую, как остальные перебегают. Этот нас отвлекает. Как подойдёт шагов на двести — точно что-то сделает. Попытаюсь прикрыть.

— Ну а чего тогда ждать? Не завтрак же он нам несёт в корзиночке? — прошептал я и нажал на спуск. — Пусть сам прикрывается.

Винтовка треснула выстрелом, пуля отрикошетила от вспыхнувшего синеватым светом щита, но я тут же выстрелил повторно, загрохотал пулемёт, ударила, захлопала винтовка Лари, и даже Маша, схватив мой карабин, вместо колдовства увлечённо посылала в сторону коллеги по цеху пулю за пулей.

Судя по всему, такой простой и конкретной встречи он не ожидал. Что задумал он — понятия не имею, наверняка что-то очень хитрое. Но того, что по нему просто откроют пальбу из-за пределов действия самых мощных боевых заклятий, не вступая в переговоры и не задавая лишних вопросов, он не ожидал.

Щит достойно прикрывал его несколько секунд, но сам он явно растерялся, заметался по дороге, затем побежал назад… Поблёскивающая под пулями полусфера мигнула пару раз и погасла. И он сразу же поймал спиной пару пуль, а я исхитрился угодить ему в затылок. Даже не дёрнувшись, он рухнул на дорогу лицом вниз, в быстро растекающееся пятно крови, а по трупу вдруг неожиданно зазмеились электрические разряды. С «цепной молнией» к нам шёл, а теперь заклятие само разряжается после смерти заклинателя. А мог много проблем доставить. «Цепной молнии» достаточно в одного угодить, а дальше она по всем пройдётся, кто неподалёку. Можно было весь наш отряд выбить.

Под действием электричества труп конвульсивно дёргался, и Орри, не выдержав, послал в него короткую очередь, подняв стайку пыльных фонтанчиков.

Дальнейшее меня ничуть не удивило. Весь заросший лесом склон горы напротив вдруг расцвёл короткими огненными вспышками, словно кто-то бросил на зелёный ковёр россыпь огней, а из камней башни посыпались искры, и воздух запел рикошетами. Пули заколотили и в деревянный шатёр крыши, осыпая нас щепками и древесной трухой.

— Укрыться! — крикнул я, ныряя за каменный парапет.

Пока мы в убежище, взять нас сложновато. Крепкое строение, чтобы развалить — серьёзная артиллерия нужна, хорошего калибра, или куча взрывчатки. А её под стены затащить надо ещё суметь.

Так, на самой верхотуре сидеть больше не следует. Тут мы как куры на насесте: любой стрелок противника именно сюда и целится. Вниз, вниз. Мы спустились по лестнице на верхний уровень башни, где Маша и осталась. Ей с её заклятиями лучше повыше сидеть. Орри и Лари пристроились у бойниц, время от времени выглядывая в них, но я послал гнома на нижний этаж. Здесь достаточно было колдуньи и Лари с карабином. Он, не возражая, спустился ниже, топая коваными ботинками по деревянным ступеням, а я вытянул лестницу из люка и спустился по ней в конюшню.

Лошади пока стояли спокойно. Их явно ко всему приучали, выращивая, так что стрельба не пугала. Я подбежал к стене, заскочил на каменный приступочек, выглянул в крошечное окошко, приставив к глазам бинокль.

Прибор рывком придвинул к моим глазам лес на склоне, и я сразу заметил перебежки за деревьями. Дружинники. Чьи-то дружинники, причём кого-то продвинутого. У всех одежда цветов вполне «пришлого» камуфляжа, шлемы чехлами обтянуты. На боку низко подвешенные сабли, высокие кавалерийские сапоги, в которые заправлены свободные серые штаны. Вид чуток дурацкий, но дела это не меняет. Двигались дружинники толково. Я сунул винтовку в бойницу — ох, не для ружейного огня они проделывались… Поймал в перекрестье одного противника, пристроившегося на колено и частично скрытого стволом дерева. Затаил дыхание, потянул спуск. Треск, толчок приклада в плечо, противник завалился на бок, а я сразу же убрался от бойницы, рывком выдернув винтовку. И вовремя — через пару секунд прямо в неё влетели две пули, а третья щёлкнула о самый край.

Вот так… И пусть меня назовут паникёром, но это снайперы. И скорее всего, эльфы. Одна радость — солнце у нас пока за спиной, бойницы они видят чёрными пятнышками, да и в глаза светит. Когда солнце переберётся на другую сторону, нам резко станет хуже. Мне ещё с биноклем повезло, что не словил пулю из трёхлинейки промеж окуляров сразу же, как высунулся.

Я со всех ног бросился к лестнице, крикнул наверх: «Никому не высовываться! Там снайперы!» Затем вскарабкался до половины, зачерпнул всей ладонью свежей и ещё тёплой золы из очага, размазал по лицу тщательно.

— Это ты зачем? — спросил Балин, с недоумением глядя на меня.

— Также сделайте, — ответил я. — Тогда ваши морды в тёмной бойнице светиться не будут, если выглядывать придётся.

Скатился вниз, но меня сверху окликнула Маша:

— Стой! Куда полез? Замри!

Замри так замри, в чём вопрос… Только зачем? Впрочем, ответ вырисовался сразу — на меня облачком опустилось заклятие, сброшенное небрежным движением рук.

— Что это?

— Как — что? — вроде даже удивилась Маша. — Заклятие незначительности. Можешь выглядывать в окна теперь.

— И долго продержится? — обрадовался я.

Она пожала плечами, ответила:

— Часок, пожалуй. Или пару-тройку выстрелов. Но на большее я бы не рассчитывала.

Пара-тройка безответных выстрелов? Да это и так предел мечтаний. И я с грохотом ломанулся по лестнице вниз. И ко мне присоединилась Маша. Я вопросительно глянул на неё, на что получил ответ:

— Посмотрим. Может, заклинание подновлю или что ещё. И колдуны у них есть, я два источника волшбы чувствую.

— Сильные?

— Не сильней меня, — усмехнулась она. — Но пока для чего-то серьёзного с их стороны расстояние великовато.

— А тварь какую призвать? — спросил я о том, что меня всерьёз волновало. — Напустят, а мы отбивайся.

— Для обычной твари стены крепкие, астральную же я развеять смогу, а они это понимают. Наверняка мою волшбу тоже почувствовали.

Это верно. Астральные твари даже против слабого колдуна не тянут. Их только на противника без колдовской защиты натравливают. Много тонкостей в колдовском деле.

Ну и ладно, вдвоём веселей. А может, ещё и прикроет меня дополнительно. Кто бы возражал, кто бы возражал. Я вновь забрался на приступочек, с опаской выглянул в бойницу, поднял бинокль. Выстрелов не последовало. Работает заклятие. Это хорошо, что работает.

Так… где их искать? Снайперов в смысле. Если это эльфы, то начинать надо с деревьев. Эльфы из лесной войны выросли, в своих пущах, где кроны тайными переходами соединены были. С крон стреляли и на другие деревья уходили. Так что здесь… Хм…

— Орри! — крикнул я.

— Чего-сь? — сунулось в люк бородатое лицо, уже перемазанное золой.

— Дай-ка очередь по лесу патронов на двадцать, только сам не высовывайся. Не прицельно можно. И сразу ствол убирай.

— Понял, — кивнул гном и исчез из проёма.

Через секунду сверху загрохотал пулемёт. Я увидел, как пули врассыпную хлестнули по кустам, сбили ветки. А затем в двух местах сверкнули дульные вспышки, а Орри выругался.

— Что? — крикнул я, шаря биноклем по кустам.

— Ерунда. Камешками по руке, когда «дегтяря» стаскивал, — крикнул в ответ гном.

Всё равно впечатляет, как они точно и быстро влепили. Ага! А это кто, в куртке с лохмами, сидящий на толстом суку и пристроивший винтовку на другой сук? Капюшон, сапоги из зеленоватой кожи… точно эльф.

Бинокль повис на груди, в руках оказалась СВД. Совершенно не скрываясь, высунул ствол в бойницу, опёр на камень. Наглость такая, что дальше некуда, я бы такого стрелка первой пулей сбил. Но внимания на меня не обращают, да и сам я вижу некий туманный кокон вокруг себя. Заклинание незначительности, то самое, с каким мы из Пограничного крались.

Прицел тоже приблизил мне вражеского снайпера, хоть и не так, как бинокль. Но нормально, достаточно. По шкале метров пятьсот до него, не должен промахнуться. Ветерок слабенький, по диагонали от меня, если на траву смотреть… Эльф выше меня, градусов так… десять уклон примерно… Нечего барабанами щёлкать, винтовка на триста пристреляна, поэтому просто второй шеврон, вот так… на самое остриё и на тысячную правее… достаточно. Всё равно, куда ему попаду, но целюсь в грудь, что наполовину видна из-за ствола. Расслабился он… Лучше надо укрываться. Вот так!

СВД лягнулась, а через несколько мгновений эльф, ломая ветки, камнем свалился вниз. Винтовка с оптическим прицелом, «мосинка[75]», закачалась на ветке, зацепившись ремнём. А я на всякий случай вытащил винтовку из бойницы и отодвинулся в сторонку. И оказался прав — обстрел пошёл активный, лупили по всем бойницам без разбору. Этажом выше послышались звонкие рикошеты и испуганные крики гномов. Но вроде никто не пострадал. Самое важное — к обстрелу присоединился пулемёт. «Максим», судя по звуку, в лихом темпе высадивший по нашим окошкам целую ленту как минимум.

Затем шквал огня понемногу начал стихать.

— Маш! Ещё можно? — спросил я. — Высовываться в смысле.

— Разок минимум, — кивнула она. — Они тебя не заметили, стреляли куда попало.

— Вот и славно.

Где там я вторую вспышку заметил? Никаких ориентиров. Вроде запомнил, но вот где?.. И пулемёт бы поискать. Но пулемёт всё же не та проблема, не эльф-снайпер. Последний такая зараза, простите боги, что истреблять его нужно в самую первую очередь.

Где-то за гребнем хлопнул ротный миномёт, следом за ним второй, и две мины, противно завывая в воздухе, долетели до нас и вперегонки рванули прямо на дощатом шатре навеса над башней. Грохнуло, вниз, через лестничный проём, полетели щепки. И чего? Что они могут сделать с убежищем? Если только разнести шатёр, а потом какая-нибудь влетит в открытый люк. Или…

— Маш, а мины без начинки?

— В смысле? — не поняла она.

— В смысле — без колдовских приблуд?

Она прикрыла глаза, затем отрицательно помотала головой. Ну ладно, это хорошо. Я и сам ничего такого не ощущаю. Но не зря же с противником ещё два колдуна? И для чего стрелять из лёгких миномётов, которые на спине переносятся? Хотя… это может быть пристрелкой. Или попыткой раздолбить сначала шатёр, накрывающий башню.

Снова двойной выстрел, вой мин, затем взрывы. В шатер попала только одна, вторая рванула на земле возле убежища.

— Балин! — крикнул я. — Проверь, как там шатёр? Держится ещё?

— Понял! — донеслось сверху, и лестница закачалась под тяжёлым гномом, карабкающимся наверх.

Что они могли задумать? И где этот снайпер, ракшасы его забери? Я продолжал шарить биноклем по кронам деревьев в том секторе, где вроде бы видел вспышку выстрела. А почему обязательно по кронам, кстати? Эльфы часто на деревьях позиции оборудуют, но не обязательно. Когда-то и мне в Левобережье довелось в эльфийскую засаду угодить — и никого на деревьях не было, а около тридцати стрелков укрылись в подлеске и за стволами. Здорово они нас тогда прижали, подловив в поле. Хорошо, что у них нервов не хватило нас ближе подпустить, тогда всех бы выбили. И спасибо гуркам, что сами их с тыла обошли, и «громовержцу», который это всё закончил.

Снова ударили миномёты, и две мины бухнули в шатёр. Послышалась отчаянная брань Балина, которому запорошило глаза, затем он крикнул вниз:

— С десяток попаданий он выдержит, но не больше! Развалится!

Это плохо. Тогда действительно что-то может влететь внутрь башни. Пусть мина и маленькая, но не слабей той же «лимонки». Рванёт в закрытом пространстве — всем каюк. Надо что-то делать…

Между тем я продолжал шарить биноклем по лесу. И всё же нашёл второго эльфа. В отличие от первого, сидевшего на дереве, этот укрылся хорошо. Только винтовка, рука и часть головы видны. Попаду? Могу, тем более что после первого выстрела пристрелялся. Но могу и не попасть, что будет неприятно. Нельзя расточительно относиться к Машиным заклятиям. Ладно, где наша не пропадала! От него беды больше может быть — вон как он ловко пристроился, корневища как упор использует.

Снова на один шеврон вниз и опять чуть в сторону… на тысячную. Холостой ход выбрать, дыхание придержать… так… дожимаем… СВД подпрыгнула слегка, звонко ударила выстрелом. Я успел увидеть фонтанчик земли рядом с головой снайпера. Промах, но прицел верный! И я снова нажал на спуск, а затем ещё раз. На третьем выстреле его винтовка откатилась в сторону, а голова исчезла за корнем. Ошибку он сделал: надо было сразу укрываться, а он мою вспышку начал искать. Эльфийские снайперы к самозарядным винтовкам скептически относятся — вот и не ждал он следующих выстрелов так быстро. Даже укрыться не попытался: хотел воспользоваться той секундой, что нужна была бы для того, чтобы патрон вручную дослать — для ответного выстрела. За что и поплатился.

А меня засекли. Я едва успел смыться из бойницы, как на стену возле неё словно свинцовый град обрушился. Особенно усердствовал пулемёт. Пара пуль даже влетела в конюшню, угодив в противоположную стену, но не причинив никакого вреда. Хорошо всё же в крепости сидеть, иногда это радует.

— Хана заклятию? — спросил я.

— Ещё какая, — подтвердила Маша. — И заново на тебя пока не смогу его наложить.

— Это почему? — не понял я.

— На след самого себя оно не ложится. Надо, чтобы совсем истаяло, — пояснила колдунья.

— Тьфу ты… — От расстройства я сплюнул, жалея об утрате такого преимущества.

Ну да ладно, что ещё остается? Двоих снайперов выбил — и ладно. Когда обстрел затих, я перебежал на две бойницы правее. Морда крашеная, заметить не должны, если выгляну аккуратно.

Выглянул. Пулю в лоб не получил. Это уже хорошо. Атаки противника тоже не заметил. В бинокль засёк позиции троих дружинников, но стрелять в них не стал. У них винтовки без оптики, они просто солдаты, вряд ли так запросто в бойницы попадут. Так что смерть их ничего — пока — не изменит. Ну и нечего это осиное гнездо ворошить, лучше осмотреться.

Снова двойной миномётный выстрел, и одна мина угодила в цель. Вторая со звонким треском разорвалась на каменной стене. Чего они хотят добиться? Неужели только для того бьют по шатру, чтобы потом пытаться в люк закинуть? Мы и щиты можем подкладывать, в конце-то концов. Не-э-эт, что-то не так. И чего колдуны ждут, поди пойми.

— Маш, а что колдуны могут сделать? — спросил я.

— Откуда я знаю? — разозлилась она. — Я что, провидица?

При слове «провидицы» она ещё больше помрачнела. Сестру вспомнила.

— Ну а ты что бы сделала? — поинтересовался я, не обратив внимания на эмоции.

— Я? — вздохнула она, но всё же сосредоточилась. — Я бы, пожалуй, в мину амулет с «Болотной хмарью» затолкала. «Хмарь» можно на кусочек обычного мрамора записать, и заклинание не сложное. Но вредное. И при разрыве оно бы само активировалось.

— Это что?

О таком заклинании я не читал и не слышал, но это не показатель. В заклинательных делах я вообще не очень силён, так что не читал и не слышал я о многом.

— Это как ядовитый газ. Только вытягивает саму жизнь. Может превратить в зомби, если им всерьёз надышаться. И он вниз стекает. Если разорвутся мины на башне, то всё потечет сюда. И щели в досках «хмари» не помеха, она просочится, — объяснила Маша. — Поэтому они и шатёр ломают, наверное. А то будет стекать в стороны всё больше.

Настроение у меня опять упало на уровень нуля. Если она права, то у нас проблемы. Осталось только выяснить, насколько серьёзные.

— А как противодействовать?

— Я могу вихрь организовать, чтобы он туман в сторону относил, — пожала плечами Маша. — Но я буду тратить свои силы, а они могли готовых заклятий наделать дома. После десятка-другого мин у меня силы закончатся.

— А ещё?

— Ещё можно убежать, туман медленный.

— Куда? — уточнил я.

— Откуда я знаю? — пожала она плечами. — Отсюда куда-нибудь.

Да, бежать отсюда… Вопрос интересный, конечно. Да вот одна тонкость — выход только один, и он обращён к противнику. Пока будем выбираться, разнести нас из пулемёта и винтовок труда не составит. Даже если Маша какого-то туману напустит, гением быть не нужно для того, чтобы сообразить, что в этот туман и надо стрелять. Да и колдуны там не зря: могут и развеять. Это для боевых заклинаний далековато, а для «дуновения Востока» — шквалистого свежего ветерка — так и в самый раз.

Да и куда дальше? Убежище в крошечной долинке, из которой конному один выход — к дороге. А там всё в пять слоев простреливается. Ста шагов не проскачем. Пешему уходить только на склоны, но тогда противник на хвост сядет, и куда нас погонит — одни боги ведают. Тоже не годится. Из убежища выходить нельзя, здесь нас хоть пулей не возьмёшь.

Снова парный разрыв мин, но пока никакой зловредной магии. Однако звук упавшей доски мне не понравился. Похоже, шатёр уже не выдерживает. А что потом? Насчёт «Болотной хмари» Маша пока предполагает, но это негарантированно. Могли и другую пакость учинить. Но что они специально ломают шатёр, это сразу ясно.

Стоило мне об этом подумать, как снова затарахтел пулемёт. И на этот раз не по бойницам, а по шатру. Эй, так они его вместе с миномётами быстро разнесут! Пулемёт перфорацию сделает, а мины «по линии отрыва» всё раскокают. Нет, надо что-то делать!

Бросился к лестнице, полез на верхний этаж башни. Высовывать ствол через бойницу — это как флагом размахивать: мол, вот он я, стреляйте! И бойницы высоко, в середине конюшни не пристроишься. Да и что я хочу сделать? Я остановился. Ну сшибу я пулемётчика, а дальше что? Другой ляжет на его место. Да и сшибу ли? Щиток-то у «максима», если он у них не на треноге, всем щиткам на зависть. Пулю отшибёт запросто. Эх, демоны тёмные, что делать? Что делать-то?

— Маша, милая, а портал никуда не можешь открыть? Ты совсем ничего про них не знаешь, а? — просительно обратился я к девушке.

— Я только на маяк могу порталы открывать! — сказала она сквозь зубы, стукнув кулачком по камням. — Не учила я, как они без маяка строятся. Умер Валер раньше. Сказал, что сама по книгам выучу. А я не успела!

— А что за маяк? Сама разместить должна где-то? Или как?

В голове у меня вроде как огоньком разгорающейся свечи замелькала слабенькая догадка.

— Насчёт «сама» — это не обязательно, — покачала она головой. — У всех порталов маяк одинаковый. Может кто-то маяк зажечь хоть за тридевять земель, а если я его нащупаю, то открою портал.

— А чужой маяк можешь использовать?

Она задумалась. Сверху донеслись два разрыва мин и треск досок. Пулемёт продолжал тарахтеть, и попадания пуль в дерево напоминали стук многочисленных молотков, забивающих десятки гвоздей одновременно. Всё, скоро шатру кранты. Тут и к гадалке не ходи.

— Ну? — поторопил я её.

— Не нукай, не запряг, — машинально ответила она, затем добавила: — Смогу, если буду знать, кто держит маяк открытым. Нить заклинания тянется.

— Они! — решительно заявил я, указав пальцем в сторону.

— С чего ты взял? — удивилась она.

— С того, что они сюда пришли за нами по ориентиру. А назад зачем им по ориентиру ходить? Можно и промахнуться, маяк надёжней. Наверняка они его там оставили, а потом, когда до нас доберутся, туда портал и откроют, без промаха.

— Верно. На маяк они портал откроют, — встряла в разговор неожиданно спрыгнувшая из люка Лари. — Ничего, что я в разговор вмешиваюсь?

Последняя фраза прозвучала весьма ехидно, но мы на это внимания не обратили. А Лари добавила:

— Если вы надеетесь открыть портал на чужой маяк, то рекомендую быть готовым ко всему. Догадываетесь, откуда эти ребята пришли?

— Откуда? — переспросила Маша.

— Из замка, куда мы и направляемся, — ответил я. — С вероятностью девять из десяти.

— Именно, — с каким-то непонятным удовлетворением кивнула демонесса.

А затем раздался грохот осыпающихся досок. Шатёр на башне не выдержал обстрела и начал рушиться. На сколько его осталось?

— Балин! — заорал я. — Крыше совсем хана?