Пламен Митрев, Андрей Белянин

Веслом по фьорду!

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ И ОГОВОРКИ

Прочитав эту книгу, вы наверняка узнаете много новых подтасованных фактов:

1) об истинном содержании древнескандинавской поэзии;

2) о подлинном значении овсянки для древних норвежцев;

3) о том, что чёрные прыщи страшнее, чем вы думаете;

4) о Великой Епона-матери из космоса;

5) и о многом другом, о чём не хотелось бы знать, а поздно…

Любые сходства романа с «Илиадой», «Войной и миром», «Малышом и Карлсоном», «Гарри Поттером», другими шедеврами мировой литературы оказалось не под силу найти ни его автору, ни переводчику, ни специально нанятому PR-агентству. Значительную часть ответственности за это несут сотрудники PR-агентства (их было больше, они ни черта не работали, прочитали страниц десять и всё сделали неправильно).

Изначально роман замышлялся как очередное подражание Конану-варвару, но, когда половина работы была сделана, в кинотеатры завезли «Аватара», а потом с евро что-то случилось и вообще… Мораль: не трогайте Говарда!

Данный роман рекомендуется к прочтению: беременным женщинам, впечатлительным охранникам, больным фенилкетонурией, безработным литературным критикам и лично вам.

При создании романа проводились безжалостные опыты на животных (им зачитывались самые неудачные куски), использовалась генная инженерия (при чтении в помещении насильно удерживался ведущий инженер Геннадий), нарушался температурный режим (было отморожено два ноутбука, взятые в кредит, ибо писать о Норвегии в тёплой квартире — дурной тон) и росли долги за коммунальные услуги…



Часть первая

Дэвид Вебер

ГУННАР ТОРНСОН

На службе Мечу





Уходи, человек из бухты,
Твой тесный корабль
Возит камни
И лютую смерть.
Мы пугали детей тобой,
Не знающим страха.
Наши воины
Пали.
Топоров двуручных
Стальная твердь
Сокрушала дубы,
Чтобы мир
Положить на плаху.
Уходи!
От святого креста
На холодный курган.
Сквозь солёный туман
Во владения Одина.
На его корабле будешь
Вечно доволен и пьян.
Упокоит твой прах
Белоснежная родина.

(Из рукописей монаха Бернарда Губерта)


\"The Service of the Sword\" by David Weber (Service of the Sword) (2003)

Перевод с английского: Natalie, Uglydragon, Pavel



Текст переведен в рамках проекта \"Миры Дэвида Вебера\" http://www.woweber.com/





— Гранд-адмирал, прибыла мисс Оуэнс.

Гранд-адмирал Уэсли Мэтьюс при этом объявлении поднял взгляд и затем поднялся из-за своего стола навстречу стройной, хорошо сложенной черноволосой гардемарину, облачённой в небесно-голубой мундир и тёмно-синие брюки Грейсонского Космофлота, которую старшина впустил в его кабинет. По грейсонским меркам она была высока — более ста шестидесяти семи сантиметров — и держалась с врождённым изяществом.

Также она, как заметил гранд-адмирал, превосходно контролировала выражение лица. Если бы он не присматривался тщательно, то никогда бы не заметил в её серо-голубых глазах вспышку раздражения тем, как её представил главстаршина Льюистон. Была ещё вспышка эмоций, когда он поднялся, и он задался вопросом, не была ли она раздражена и этим тоже. Если да, он допускал, что она могла быть права. В самом деле, для главнокомандующего ГКФ не было обычным вставать для приветствия всего-навсего гардемарина, явившегося к нему с докладом .

ГЛАВА 1

Тот самый, тот самый, это он!

И опять-таки, до сегодняшнего дня он никогда не приветствовал в своём кабинете грейсонских женщин гардемаринов.

— Гардемарин Абигайль Хернс по вашему приказанию прибыла, сэр! — чётко доложила она, вытягиваясь по стойке “смирно” и зажав фуражку под левой рукой.

…Наша бредовая история началась снежной, как в фильме «Морозко», зимой почти тысячу лет назад. В дремучей Европе торговала индульгенциями католическая церковь, Россию называли Гардарикой, и вообще никто не знал, в чём принципиальное отличие SMS от MMS, даже римский папа. Вместо страхования практиковалось обрезание, испанцы грелись на аутодафе, монголы по-прежнему отказывались умываться, а где-то на территории будущей Мексики приземлились очередные инопланетяне. По одной из версий, вернулись ацтеки, якобы потому, что факелы забыли потушить, по другой — китайцы, требующие как раз таки факелы не гасить. Все состоятельные люди боялись не ДТП и не дефолта и даже не летающих тарелок, явления которых воспринимались спокойно, как Божий промысел, а главным образом — воплотивших в себе все земные несчастья викингов. Помните христианскую молитву «Упаси нас от норманнской ярости, гнева и отсутствия манер»? Беспощадные бородатые (поддатые) воины радостно терроризировали англичан, французов, испанцев и всех, кто успел обзавестись серебром и золотом.

— Вольно, мисс… э-э, миз Хернс, — ответил он и подавил желание поморщиться от того, что начал делать ту же самую ошибку, что и старшина.

Эта мозгоразрывающая передряга, переделка, заварушка или, если говорить на языке тех времён, сага началась за скалистыми фьордами Норвегии, в спальном районе потомков Одина и Тора под названием Долина Зверя. Но довольно слов на тему, приступим к рассказу. Итак…

Когда они выполнила приказ гранд-адмирала в её глазах под раздражением наверное имелся очень слабый оттенок веселья. Сказать наверняка было невозможно, однако Мэтьюс не был бы этим удивлён. Абигайль Хернс выглядела нелепо юной для грейсонского глаза, поскольку принадлежала к первому поколению грейсонцев, получившему пролонг. В этом смысле в свои двадцать два стандартных года с хвостиком она для человека возраста гранд-адмирала действительно была грудным младенцем. Но несмотря на свою молодость, она производила впечатление зрелости и надёжности, которые он больше привык наблюдать у людей вдвое старше неё. Что, учитывая кем она была, на его взгляд имело смысл.



Мэтьюс указал на один из стоящих перед столом стульев.

Посёлок охранялся стеной, построенной из дикого серого камня. Толпа врагов успешно выломала ворота и встала, не решаясь двинуться дальше. Причина, затормозившая их, была высока, широкоплеча и весьма внушительна собой. Перед раздолбанными остатками ворот стоял русобородый Торн, сын Айфона, без кольчуги и боевого топора. Он примчался прямиком из кузницы, в кожаном переднике, с молотом, и встал на пути краснобородых, во всеуслышание честя их грязными словами и унижая видом небритых подмышек (почему унижая? Да каждая подмышка викинга по-любому гуще и красивее, чем целая борода рыжего дана или юта!).

— Присаживайтесь, — произнёс он и она повиновалась с экономным изяществом, разместив фуражку точно на коленях и сев плотно сжав ноги и с настолько прямой спиной, что та вообще не касалась спинки стула.

— Эй, вы, гнилые зубы лесного карлика! Подойдите поближе, чтобы я вас выбил! Чего таращитесь? Кто ворота сломал, кто платить будет, придурки?!

Мэтьюс вернулся в своё кресло и окинул Хернс через стол задумчивым взглядом. Разумом он был рад видеть её в форме Флота; душой он испытывал сомнения насчёт всего дела.

Первый ют бросился на кузнеца, тот шутя взмахнул орудием труда. Клинок разлетелся пополам, а вслед за ним навеки потерял форму кожаный шлем нападающего. Причём дело тут оказалось не только в тяжёлом кузнечном молоте, но и в руках самого Торна. Про эти руки говорили, что, пока одна свободно душит кабана, другая зажимает чушке пасть, чтобы не ругалась матом[1].

— Я сожалею, что должен был прервать ваш отпуск, — произнёс он затем. — Я знаю, что в последние три года вы мало виделись со своими родителями и знаю, что прежде чем вас отозвали вы пробыли дома всего лишь несколько дней. Однако имеется несколько вопросов, который, как я чувствую, нам следует обсудить перед тем, как вы вступите на борт корабля, на котором отправитесь в свой гардемаринский рейс.

Юты взвыли и набросились уже всей толпой, грозно сверкая оружием и голубыми очами.

Хернс ничего не ответила, а только с настороженным почтением смотрела на гранд-адмирала, и тот немного откинулся в кресле.

— Сколько можно? — возмутился честный труженик, уворачиваясь от летящего копья. — В рабочее время! — Он извлёк из стены камешек потяжелее. — А предварительная запись в стихах под лютню? А янтарные дары? — Кузнец взвесил булыжник и рассчитал траекторию. — Вот вам, настырники!

— Я понимаю, что вы, как самая первая грейсонская женщина-гардемарин, находитесь в несколько затруднительном положении, — сказал он ей. — Я уверен, что вы понимали это, когда становились гардемарином, точно также, как и понимали, что будете находиться под самым пристальным вниманием всё то время, которое проведёте на Острове Саганами. Я рад сказать, что ваши результаты не оставляют желать лучшего. Четырнадцатая в своём классе в общем зачете и шестая по курсу тактики. — Он с одобрением кивнул. — Я ожидал, что вы преуспеете, миз Хернс. Я удовлетворён тем, что вы превзошли мои ожидания.

Будущее оружие пролетариата просвистело в воздухе, причинив существенный ущерб аж троим данам, и Торн, дабы окончательно подорвать боевой дух противника, громко прокомментировал:

— Благодарю вас, сэр, — мягким контральто произнесла Абигайль, когда он сделал паузу.

— Слышу звон пустой башки!

— Это всего лишь правда, — заверил он её. — С другой стороны, это пристальное внимание не прекратится только потому, что вы закончили занятия. — Он окинул её пристальным взглядом. — Миз Хернс, как бы вы ни желали быть просто ещё одним гардемарином или ещё одним младшим офицером, так не будет. Вы ведь это понимаете, не так ли?

Оставшиеся захватчики окружили мастера, один ловкач с булавой бросился в атаку. Удар! Кузнец опрометчиво принял его на голову, значительно погнув ту же булаву. Дружный, но неопрятный вражеский коллектив взревел, но…

— Я полагаю, до некоторой степени, это неизбежно, сэр, — ответила она. — Однако заверяю вас, что я не ожидаю и не желаю привилегированного положения.

Качаясь, как пьяный голем, викинг занёс кулак в ответном приветственном жесте и вбил ловкача в утоптанный снег почти по колени. Поэтический талант Торна мигом отметил это событие: «Кулак! Как много в этом члене… — В голове начинали складываться первые строчки. Пожалуй, «в члене» не подойдёт. — Кулак! Как много в этом звоне для носа ютского слилось и в копчике отозвалось!» О, а это, согласитесь, намного лучше…

— Я прекрасно — практически можно сказать болезненно — осведомлен об этом, — заметил Мэтьюс. — К сожалению, я ожидаю, что некоторые люди будут настаивать на попытке оказать вам покровительство, независимо от ваших желаний. Вы, в конце концов, являетесь дочерью Землевладельца, и я опасаюсь, что патронаж и привилегии землевладельцев всё ещё остаются существенной частью жизни Грейсона. Некоторые не смогут позабыть о вашем происхождении. И, честно говоря, некоторые даже и не станут пытаться. На самом деле, кое-кто из них будет слишком занят, пытаясь оказать услугу вашему отцу, чтобы хотя бы задуматься над тем, хочет ли он — или вы — этого.

Поэзия в те времена была наполнена действием. Кузнец откатился, освобождая дорогу вражескому тарану на колёсах. Зачем, спрашивается, им теперь таран, если ворота и так на земле валяются? Поразмыслив, Торн с удовольствием отметил, что таран предназначался лично для него. Огромный ствол сосны на деревянных колёсах с наката ударил в стену, и человек двадцать сопровождения полетели через неё искать мягкой посадки. Торн облокотился на чей-то труп и пропел широким басом: «Летя-а-ат юты-ы-ы! Летя-а-ат ю-уты и два-а гуся-а!» Напрасно он это сделал — его уж было потеряли из виду, а тут на пожалуйста, сам вызвался.

Серо-голубые глаза вновь вспыхнули, но Мэтьюс продолжал всё тем же спокойным голосом.

Злые, помятые, избитые, обсмеянные жители полуострова Ютландия и окраины Дании кинулись на обидчика. Торн поднялся и для начала бросил в первый ряд труп, но тот помогал слишком вяло, лишь для виду придавив пару человек.

— Что касается меня, то я намереваюсь сделать всё возможное, чтобы избавить их от иллюзий относительно вас. Вы, к моему удовлетворению, безусловно продемонстрировали, что искренне не желаете никакого особого отношения и я отдаю этому дань моего уважения.

Без доспехов плохо, успел подумать кузнец. Сила силой, но для защиты мало только мускулов. Подтверждая эту ясную, как северная звезда, мысль, огненная пчела боли впилась Торну в живот. А-ууу!!! Копьё! Слава вечнозелёному Иггдрасилю, не насквозь и неглубоко. Кузнец выдернул копьё, как длинную занозу, и мигом перевязал кровоточащий живот собственным шарфом. Всё ж таки больно…

И, безмолвно добавил он, даже если бы вы этого не продемонстрировали, ваш отец, когда он требовал для вас назначения на Остров Саганами, сделал это для меня совершенно ясным. Не думаю, чтобы он знал, почему вы этого хотели, однако, как бы сильно он ни был поражён, он продемонстрировал полную поддержку вашему решению.

Да, юты жестоки, им только дай повод… Ну а викинги? Мы чё, хуже, что ли?!

За могучей спиной истекающего кровью защитника собрались жёны, абсолютно голые. Почему голые? Ответ прост: кольчугу попробуй купи, а нагота отвлекает противника бесплатно. Старый трюк состоял в том — и на это делалась главная ставка, — чтобы сыграть на верованиях. Валькирии — свирепые прекрасные девы — являлись умирающим воинам, чтобы указать путь до Вальгаллы или Фолькванга. Только к умирающим! Намёк понят?

— Конечно, это, так или иначе, всё равно произойдет — Мэтьюс пожал плечами. — Вселенная несовершенна и люди всегда будут людьми, со всеми их грехами и недостатками, что бы мы ни делали. Тем не менее, причиной этого разговора является вовсе не вероятность попыток оказать вам протекцию.

Даны смутились, кто-то даже испугался и бросил оружие. Нашёлся недоумок, который зарылся в снег с криками: «Нет меня! Нет меня! В упор не вижу голых тётенек…»

Прекрасные на вид, соблазнительные помощницы Одина неспешно достали луки, нацелили стрелы и в один залп молча отправили врагов навстречу настоящим валькириям. Вот так вот, ютские захватчики, выкусили?!

Вы будете самой первой рождённой на Грейсоне женщиной-офицером. На протяжении тысячи лет ни одна грейсонская женщина не служила в армии. Так уж случилось, что я согласен, что пора отказаться от этой традиции, но слишком многое зависит от того, как справитесь с этим вы. И, честно говоря, ваше происхождение в данном случае только обостряет вопрос. Вы, как дочь Землевладельца, будете, правильно это или нет, оцениваться по более высокому стандарту, чем мог бы оцениваться человек более скромного положения и наши… сомнения относительно самого понятия женщины в мундире только усугубят ожидания тех, кто их питает. Одновременно некоторые из наших людей продолжат сомневаться, что вообще какая-либо рождённая на Грейсоне женщина сможет быть хорошим офицером, как бы хороши вы на самом деле ни оказались. Это также несправедливо. И, с учётом того, что теперь мы имеем почти пятнадцатилетний опыт службы рядом с “заёмными” мантикорскими женщинами-офицерами, это ещё и совершенно глупо. Мы получили достаточно примеров того, насколько хорошо женщины, невзирая на происхождение, могут исполнять обязанности и офицеров и рядовых. Я думаю что только наше закоренелое упрямство мешает нам сделать концептуальный скачок от мантикорских женщин к грейсонским.

Торн опустил молот и осмотрелся — сработало. Ладно, женщины приберутся, а сейчас надо помочь парням на другом конце селения — там страшно орали и ругались именами младших богов…

— Торн! Рея и Порн шли к святилищу Одина и попали в засаду! — выкрикнул кто-то из женщин.

Однако, как бы то ни было, вы будете служить с людьми, ожидания которых столь высоки, что даже суперженщина не смогла бы им соответствовать. И наоборот, с людьми, которые хотели бы увидеть, как вы терпите полный крах, чтобы утвердиться в своих личных предрассудках и фанатизме. И, — с кривой усмешкой признал Мэтьюс, — все мы наверное будем несколько неуклюжи в приспособлении к реальности, которую вы собой представляете.

Тяп, твою мать, Один Одноглазый!

Тесная тропинка круто брала вверх. Мастер ковки подков и мечей, невзирая на рану, понёсся вверх, как разъярённый тур. Его братья викинги как раз возвращались с победной песней и, заметив разломанные ворота, на секунду впали в полное отупение. А увидев кузнеца, с рёвом бросились следом, ведь это был сам Торн! Ему не было равных ни на тингах, ни в боевых походах, ни на славном пиру. Но русобородый герой быстро скрылся из виду, не дожидаясь подмоги. С этим делом он намеревался разобраться исключительно в одиночку.

Несмотря на всё самообладание, губы Абигайль дрогнули, как будто желая вернуть улыбку. Однако тут усмешка Мэтьюса исчезла и он покачал головой.

Давайте, пока мы пытаемся за ним угнаться, выясним, кто такие Рея и Порн, а также почему кузнецу приспичило их спасать…

— Уверен, что обо всём этом вы уже знали. Чего вы наверное никак не предполагали поступая в Академию, так это степени, до которой сочетание межзвёздных событий сумеет осложнить положение. Так что именно это мы и должны обсудить — отсюда и приказ прибыть ко мне для этого небольшого разговора. И , для вашего сведения, всё что я вам скажу должно остаться в этом кабинете, миз Хернс. Это ясно?



— Разумеется, сэр!

* * *

— Хорошо. — Мэтьюс несколько раз качнул кресло вперёд-назад и поджал губы, тщательно подбирая слова.

За несколько лет до этих событий, возвращаясь в долину, норвежцы нашли француза. Человек лежал в глубоком овраге без сознания, синий от побоев. Спасибо Стригу Меченому, этот глазастый тип первым заметил лежащего как труп незнакомца. Мужчину привели в чувство, а тот, разлепив веки, сразу забредил:



И я свирел в свою свирель,
И мир хотел в свою хотель.
Мне послушные свивались звезды в
                         плавный кружеток.
Я свирел в свою свирель, выполняя
                                    мира рок[2].



— Я крайне сомневаюсь, — начал он затем, — что человек вашего происхождения мог провести последние три с половиной года на Мантикоре и не понять, насколько… натянуты стали наши отношения со Звёздным Королевством после заключения перемирия. Я не собираюсь ставить вас в затруднительное положение, прося прокомментировать причины этого напряжения. Тем не менее, с учётом сложившейся ситуации, я оказался вынужден пояснить вам некоторые причины моей озабоченности, а это потребует от меня высказать своё мнение относительно некоторых событий — и лиц — с необычайно резкой откровенностью.

Стриг пожал плечами и приготовился перерезать несчастному горло, как полному психу. Ну их, сперва несут невесть чего, а потом ещё и кусаться начнут…

Одна бровь Абигайль чуть изогнулась. За исключением этого она казалась сидящей на стуле перед столом Мэтьюса статуей.

Но почему-то Айфон Бешеный Пёс, молодой широкоплечий конунг, приказал оставить французу жизнь. Раненого положили на носилки, дотащили до селения и передали заклинателю по имени Порн. Знахарь выследил в астральном теле больного организованную группировку злых духов, вступил в напряжённые переговоры и умудрился обменять жизнь бедняги на колоду карт эротического содержания.

Злые духи увлеклись игрой в очко, долго шумели, а потом всё-таки ушли под ритмичный стук в бубен. Ну в смысле ещё и Порну фингал поставили. Обычное дело, духи — они такие…

— С момента убийства герцога Кромарти действия правительства Высокого Хребта породили на Звезде Ельцина огромную волну гнева и неприязни, — решительно заявил он. — Одностороннее принятие премьер-министром Высоким Хребтом перемирия в момент, когда мы стояли на грани военной победы, возмутило многих членов Мантикорского Альянса, но нас наверное сильнее всего, а за нами следовал Эревон. Это уже было бы достаточно скверно, однако затем его концентрация на внутриполитических проблемах Звёздного Королевства, а не на превращении перемирия в постоянный мирный договор сделали положение для всех союзников Мантикоры ещё хуже. И, разумеется, в нашем случае, манера, в которой он и его политические союзники оскорбляли и чернили леди Харрингтон, только подливала масла в огонь.

Прошло несколько недель, прежде чем Сезар Велазен, как представился француз, заговорил на ломаном, но понятном норвежском.

В настоящее время я не могу припомнить ни одной части грейсонского общественного мнения, которое не выказывает… раздражения Мантикорой по тому или иному поводу. Приверженцы леди Харрингтон разгневаны по очевидным причинам, однако Высокий Хребет сумел разозлить и её политических противников по их собственным причинам. Они ощущают, что то, что у него считается “дипломатией”, подтверждает каждый из аргументов, которые они когда-либо выдвигали для того, чтобы отколоть нас от Звёздного Королевства, и, честно говоря, бывают моменты, когда я сам испытываю соблазн согласиться с ними. Тем не менее, с перспективы моего поста, избранная его правительством военная политика, особенно в сочетании с политикой в дипломатии, затмевает все прочие поводы для беспокойства.

Айфон созвал тинг, чтобы выслушать Сезара и решить его судьбу. Собрание неоправданно затянулось. Мужчина в течение десяти дней рассказывал запутанную историю собственной жизни — о семейной вражде, коварстве и смерти[3].

Сэр Эдуард Яначек… не идеальная кандидатура на пост Первого Лорда Адмиралтейства Мантикоры, — произнёс гранд-адмирал. — Я понимаю, что это моё высказывание ставит вас в своего рода неудобное положение, учитывая то, что вы сейчас находитесь в подчинении Королевского Флота Мантикоры, но если говорить не смягчая выражений, то Яначек высокомерен, нетерпим, мстителен и глуп.

Люди слушали про интриги, судилища, дуэли… Удивлялись, как можно скрывать и накапливать злобу, прикрываясь улыбками и вежливостью. Таить кровные обиды. Сыпать яд исподтишка, невзирая на личности. Тайком совать врагу тонкий стилет в бок во время менуэта. Обманом завлекать девушку в постель, лишь с тем чтобы поговорить по душам.

Он внимательно следил за лицом Хернс, однако оно даже не дрогнуло.

Викинги недоумённо пожимали плечами. В долине недовольство устраняли подзатыльником, боем до первой крови или Вальгаллы, исходя из тяжести оскорбления, красоты женщины, количества и качества добычи. Любой — будь то вождь или сопливый мальчуган — считал открытый поединок нормой. По этой (не только, но в основном) причине мужчин насчитывалось едва ли не вдвое меньше женщин.

— С точки зрения Высокого Хребта Яначек совершенный выбор для своего настоящего положения, что наглядно демонстрирует его решимость в настоящий момент столь решительно сокращать КФМ. Другие моменты его политики создают свои проблемы для нас и наших отношений со Звёздным Королевством, однако я не собираюсь обременять вас всеми своими заботами. О чем вы прежде всего должны знать, это, во-первых, о том, что он предан идее сокращения мощи Королевского Флота в то время, когда обязан был бы её наращивать. Во-вторых, он не любит нас и не доверяет нам, также как и нашему флоту, в той же степени как и мы сами не любим его и не доверяем ему. В третьих, он думает, что все грейсонцы неоварвары и нерассуждающие религиозные фанатики. И, в четвертых, он питает острую личную вражду к Землевладельцу Харрингтон.

Возвращаясь домой из набегов, воины проверяли хозяйство, занимались любовью с белокурыми жёнами, подругами, рабынями и соседками, а в паузах между занятиями пытались дуть в краденые волынки. Правда, что до волынок, то (в отличие от рабынь и соседок) многие взрывались. Не викинги — инструменты… Лёгкие норвежца вдвое объёмнее лёгких шотландца. А женщины ВСЕ успешно беременели, и дети считались общими!

Чтобы быть совершенно честным скажу, что я серьёзно рассматривал отправить специальное требование, чтобы вам было дозволено совершить гардемаринский круиз на борту грейсонского корабля, а не корабля Королевского Флота. По сути дела, я именно это очень незаметно организовал в отношении нескольких ваших грейсонских одноклассников. С другой стороны, вы слишком заметны и сама по себе и в качестве лица, правильно или ошибочного считаемого протеже леди Харрингтон. В вашем случае я не смог устроить это “тихо”, хотя напряжённо пытался. А направление официального запроса вложило бы слишком много оружия в руки тех, кто и так зол на Звёздное Королевстве.

С такими гигантами секса и воинской доблести могли соревноваться лишь богатыри Гардарики. Но те редко заплывали в мрачные скальные фьорды. Во-первых, своих красоток полно, во-вторых, краденые волынки — они на любителя. Славные мужчины-гардариканцы предпочитали балалайки…

К сожалению, это было нечто вроде положения, в котором выигрыш невозможен. Если бы я потребовал для вас “особого обращения”, организовав вам гардемаринский рейс на борту грейсонского корабля, я рисковал обидеть всех— и мантикорцев, и грейсонцев — подчеркиванием напряжённости между нашими флотами. Но если бы я не перевёл вас на грейсонский корабль, то оставил бы в очень затруднительном положении, которое могло привести к ещё худшим последствиям, чем могло бы иметь требование вашего перевода.

В Долине Зверя обходились без рабов, исходя из принципа «новая кровь — для продолжения рода». В холодных землях, перемешанных с камнем, как изюм с рисом, пленнику-мужчине ненавязчиво предлагали создать семью. В случае отказа — купание в горячем гейзере (последнее в жизни).

Соглашались! Кто откажется от высокой стройной блондинки с бюстом четвёртого размера? Ныряние в кипяток не альтернатива.

В связи с сокращением числа кораблей Королевского Флота конкуренция за остающиеся стала особенно жёсткой. Одновременно с этим огромное множество мантикорских офицеров было переведено на половинную оплату из-за разногласий с Адмиралтейством Яначека — или же, в этом отношении, добровольно перешли в список офицеров резерва, чтобы не служить под его командованием. В сочетании с предпочтениями Яначека назначать поддерживающих его офицеров на свободные командные посты, удаление не поддерживающих его офицеров с активной службы означает, что возрастающий процент действующих капитанов межзвёздных кораблей Звёздного Королевства не те люди, которых можно было бы назвать горячими поклонниками ГКФ.

Айфон одобрил женитьбу француза. Ещё один полноправный член — плохо ли?

Всё это означает, что не потребовав вашего назначения гардемарином на грейсонский корабль, я пошёл на риск того, что вы можете попасть на корабль, капитан которого разделяет взгляды Яначека и Высокого Хребта. Я надеялся, что этого не произойдёт. К сожалению, похоже что я обманулся в своих ожиданиях.

Но стоило Сезару встать на ноги и оглядеться в поисках свободной женщины, как Стриг Меченый заявил о правах на амулет — единственная ценная вещь, висевшая на тощей шее спасённого.

Каким-то образом создалось впечатление, что Абигайль, не двинув на самом деле ни единым мускулом, напряглась на своём стуле.

— За то, что я нашёл тебя и не убил! — ухмыляясь, пояснил викинг.

— Официально назначения гардемаринов ещё не были опубликованы, но у нас всё ещё есть несколько контактов в Королевском Флоте. Поэтому я знаю, что вы были назначены на тяжёлый крейсер “Стальной кулак”. Это один из новейших кораблей типа “Эдуард Саганами” и им командует капитан второго ранга Майкл Оверстейген.

Велазен спрятал украшение под рубаху и прижал ладонями. Естественно, что недоумевающий Стриг вызвал Сезара на поединок. Для викинга такая жадность была просто непонятна…

Он вновь сделал паузу и Хернс нахмурилась.

Хотя все понимали: какой там, к орку, поединок? Чистой воды убийство! И совершит его Стриг — шестифутовая масса, владеющая оружием, как шлюха Гудрид из кабака «Кроткий медведь» языком. А тонконогий француз… хоть и не развалина, но, кроме смелости, как считали, ничем похвалиться не мог. Сезар хромал, Стриг — скакал по камушкам, Сезар любовался небом, Стриг — чесал ниже поясницы, Сезар взвешивал слова, Стриг — свежее мясо[4].

— Я не думаю, что мне знакомо это имя, гранд-адмирал, — произнесла она.

Сезар нырнул в палатку Порна, чтобы взять одну ржавую вещицу, полученную заклинателем от цыган в оплату за ночлег. Это был лёгкий французский меч.

И вот уже морально готовый к бою викинг, как выразилась бы та же Гудрид, «принарядился». Тут наколенник, тут лямочка, там шлем с рогами, тут круглый щит в половину неба — загляденье! Он весь лоснился и улыбался, наслаждаясь собственной мощью. Златокудрые волоокие красотки светились от восторга! Но, увы, бой закончился, етить викинга под заднюю косичку, слишком быстро…

— Мы не так много знаем о нём, как мне бы хотелось, — признался Мэтьюс. — Что мы знаем, так это то, что он молод для своего ранга, что он четвёртый в линии наследования баронства Большого Виндкомби, что будучи коммандером он получил внеочередное производство после того, как Яначек назначил Драшкович Пятым Космос-Лордом, что он капитан второго ранга, командующий кораблём, на который должны были бы назначить капитана первого ранга… и что его мать — троюродная сестра барона Высокого Хребта.

Сезар дохромал до круга и спокойно принял атаку. Нырнул под удар противника и единственным движением меча проткнул его насмерть. Огромный, замечательный, сильный, красивый Стриг рухнул и не встал…

Ноздри Абигайль раздулись и Мэтьюс поморщился.

— Это потому, что сегодня среда — день Одина, — объяснил заклинатель удивлённым зрителям. — Посудите сами, люди, разве нужен нашему богу дохляк-иноверец? Конечно нет! Он забрал единственного и лучшего бойца. Это большая честь…

— Вполне возможно, что я слишком плохо думаю о нём, миз Хернс. Но, учитывая его родословную и покровительство, которое ему, как кажется, оказывает теперешнее Адмиралтейство, я склонен в этом сомневаться. И если он человек Яначека, тогда весьма вероятно, что вы окажетесь под ещё большим огнём, чем в любом другом случае.

Он вздохнул и покачал головой.

Люди понимающе вздохнули и вывели в круг Хельгеду — Стригову жену. Забирай, мол, чужестранец, — право победителя, хоть ты и не лучший.

— Честно говоря, теперь я жалею, что не решился настоять, чтобы вы получили назначение на один из наших кораблей. Несомненно, это было бы для вас достаточно неудобно, поскольку полная грейсонцами команда никогда не будет способна забыть, что вы дочь Землевладельца. Но это, по крайней мере, предотвратило бы подобную ситуацию. И по крайней мере я был бы уверен, что у вас будет присматривающий за вами командир, и не должен был бы беспокоиться о командирах, которые на самом деле будут желать вашей неудачи. И, в этом отношении, это наверное позволило бы вам погрузиться во всю суровость корабельной жизни в окружении, более близком к тому, которое вам удобно.

С того дня француз стал членом племени и семейным человеком. Он оказался хорошим воином и супругом. Гудрид из «Кроткого медведя» завистливо говорила про таких «не мой типаж», после чего у неё резко портилось настроение.

Но теперь сожаления о том, чего я не сделал, бесполезны. Требование о замене в последний момент может лишь ухудшить положение. Это значит, миз Хернс, что я очень опасаюсь, что ваш гардемаринский рейс будет ещё более напряжённым, чем обычно. Мне не нравится ставить вас в такое положение, и я бы этого не сделал, если бы смог найти хоть какой-то способ этого избежать. Поскольку я этого не смог, всё, что я могу сделать, это напомнить вам, что вы будете первой рождённой на Грейсоне женщиной когда-либо принёсшей клятву служения Мечу и что, вне зависимости от вашего происхождения, вы ею не станете, если не докажете, что заслужили это.

Мсье обучил мужчин колющим приёмам боя прямым мечом, пристрастился к крепкому мёду, полюбил жену со всеми вытекающими, и в ответ она родила дочь. Девочке дали нетрадиционное для Скандинавии имя — Рея. Маленькая, худенькая Рея отличалась особенной воздушной красотой, неземным шармом и грацией, напоминая изящную лесную фиалку. А по мнению того же заклинателя, и саму богиню Фрейю…

* * *

Когда дочурке исполнилось пять, француз преклонил перед нею голову, снял медальон, не доставшийся Стригу, и перевесил на худенькую шейку. Вскоре он куда-то уехал и больше не вернулся.

В эти дни станция “Гефест” была не очень загруженной.

Заклинатель Порн, гадая на внутренностях жертвенного барашка, узрел — судьба забросила путешественника далеко на восток. Так далеко, что не хватало внутренностей, и пришлось принести ещё, да только толку…

Все это знают, отметила Абигайль. Сокращение строительства, устроенное Яначеком, замедлило развитие флоты Мантикоры повсюду, даже здесь, на главнейшей орбитальной судоверфи КФМ. Но если дела и обстояли именно так, это было не столь заметно, пока она продвигалась по галерее космического причала к КЕВ “Стальной кулак”.

Долго ждала его Хельгеда, трижды приходила зима и трижды лето, на четвёртый год без мужа ей приснился сон. Царство мёртвых, Вальгалла, в королевском кресле восседает Один. У ног его два огромных волка, на плечах Мысль и Память — вороны, способные облететь весь мир и собрать хозяину новости. Где-то близко Стриг веселится в ожидании последней битвы сил добра и зла. И взгляд у Одина неодобрительный…

По крайней мере, Абигайль не испытывала ни малейшего беспокойства или дискомфорта, которые испытывали в искусственной среде некоторые из её мантикорских одноклассников по академии на Острове Саганами. Дочь Грейсона выросла в окружении природных источников угроз, которые по-своему были намного опаснее чем те, с которыми можно встретиться на борту орбитальной станции. На самом деле проблемы Абигайль на Острове Саганами были почти прямо противоположными. Поначалу она чувствовала острое беспокойство, если оказывалась снаружи в ветреную погоду. В подобных условиях атмосферу насыщала пыль, а высокие концентрации тяжелых металлов на Грейсоне делали пыльные дни опасными.

Женщина проснулась в холодном поту.

И все-таки существовала огромная разница между условиями здесь, на “Гефесте”, и во Дворце Оуэнс. Водоворот людских тел толпился намного теснее, чем когда-либо допускалось дома. С другой стороны, на её взгляд, то, что семейная часть Дворца Оуэнс была просторной и малолюдной, еще не значило, что жилища слуг были такими же.

Рассказала сон Порну, тот снова гадал и открыл истинный смысл сна:

— Не о Стриге говорили тебе боги, а о втором муже. То было знамение — Сезар больше не вернётся.

Абигайль уклонилась от столкновения с антигравитационным тягачом, тащившим за собой длинную цепь парящих грузовых контейнеров. Его водитель отклонился от грузовой полосы ведущей во внутреннюю часть станции, и она едва успела вовремя заметить его. Привязь её антигравитационного сундучка попыталась обвиться вокруг её правой лодыжки, когда она отскочила в сторону, но он не приостановился и даже не оглянулся. Она предположила, что он вообще не заметил её, но не могла заставить себя не гадать, не могло ли оказаться, что он прекрасно её видел... и узнал её грейсонскую форму.

Заколола она жирного вола и устроила погребальный пир.

“Прекрати, — укорила она себя. — Только паранойи тебе сейчас и не хватает!”

Кроме золотых волос и упругой груди, полученных от природы, Хельгеда теперь имела по наследству от первого и второго мужа. Несмотря на постоянные предложения рук, скота, саней и умопомрачительных стеклянных бус, от которых каждая северная блондинка визжит, теряя стыд, женщина объявила, что целиком посвящает себя воспитанию дочери.

Она выпуталась из багажа, поправила высокую фуражку с козырьком и продолжила свой путь по галерее.

Длинными ночами половина постели вдовы оставалась холодной.

“Может, нужно было доложить о нем? Если он действительно не видел меня, ему нужно прочистить мозги, пока он не убил кого-нибудь. А если он всё-таки видел меня, то тем более. Как бы то ни было, нельзя выглядеть так, как будто я плачусь, как ужасно люди ведут себя по отношению ко мне”.

Спустя год после заочных похорон Сезара объединённые кланы южных викингов разбили и вырезали отряд французской армии, завладев десятками гибких и острых мечей. Перед смертью предводитель европейцев успел признаться Айфону Бешеному Псу, что отряд разыскивал человека — Цезаря Валоа, который несколько лет назад пропал в Норвегии. И этот человек — наследник французского престола!

Ее внутренняя дискуссия продолжалась по мере её продвижения сквозь толпу, но она не нашла ответа до того, как внезапно оказалась перед станционным концом переходной трубы “Стального кулака”.

Но что делать, Айфон никогда не был догадливым парнем, да и слушал умирающего вполуха. Зато спокойно перерезал ему горло. Позже, глотая пиво из рога, он рассказал подробности битвы Порну, и только старый заклинатель обратил внимание на явное сходство имён пропавшего без вести француза и престолонаследника…

Когда вооруженный часовой-морпех заметил её приближение, она почувствовала, что её шаги пытаются слегка замедлиться, но твердо подавила искушение. Сердце, казалось, затрепетало в груди под наплывом возбуждения, которое, как она пыталась себя убедить, она не должна была испытывать. В конце концов, она не в первый раз прибывала на службу на борт корабля. В Академии были все эти тренировочные рейсы в ближнем космосе, не говоря уже о бесконечных часах, проведенных за такими вещами, как упражнения в скафандрах, как на симуляторе, так и в реальных полевых условиях на борту “Гефеста” или одного из тренировочных судов. “Все будет точно также”, — сказала она себе.

Сезар Велазен и Цезарь Валоа[5].

К сожалению, она лгала себе. Хуже того, она признавала перед самой собой, что обманывает себя все это время. Это совсем не было похоже на рейс в ближнем космосе, даже если бы не было небольшого личного инструктажа от Гранд-адмирала Мэтьюса.

Порн вспомнил — на медальоне их француза был знак. Когда внимательно рассмотрели амулет с шеи Реи, на камне ясно различили золотые розы — герб французской династии.

Она глубоко вздохнула и подошла к часовому.

Поздно! Что случилось, то случилось. Сезар исчез на востоке, а французы из поискового отряда упокоились в сугробах. Порн и Айфон решили промолчать и всё оставить как есть. В конце концов, боги расставят фишки по своим местам, это их дело…

Морпех отсалютовал ей, и она ответила ему со всей четкостью, вдолбленной в неё инструкторами Саганами.

Так в Долине Зверя появилась настоящая принцесса.

— Гардемарин Хернс прибыла, чтобы присоединиться к команде корабля, — объявила она и протянула карту с записью её официального приказа.

Айфон Бешеный Пёс погиб нелепо — от укуса горной гадюки, Хельгеда — от чёрной малярии. Болезнь напала на посёлок, когда Рее исполнилось семь. Вдова Айфона, Рунхельда, взялась заботиться о сироте и растила её вместе с сыном — десятилетним Торном.

— Спасибо, мэм, — ответил морпех, принимая чип и вкладывая его в считывающее устройство. Экран планшета загорелся, и он около пятнадцати секунд его изучал, а затем нажал на кнопку выброса, вытащил чип и вернул его ей.

Пять зим спустя на празднике девиц Торн выбрал Рею. Много юношей желали повесить на шею дочери Сезара связку ключей, но глыбоподобные мускулы кузнеца помогали ему забивать самых озабоченных в ил, самых дерзких забрасывать на деревья, а головами упрямцев пробивать лунки, на радость старым любителям зимней рыбалки. После дюжины таких изобретательных избиений страсти вокруг молодых остыли.

— Вас ждут, мэм, — сообщил он. — Старший помощник оставила инструкции, что вы должны подняться на борт и доложить ей.

Ещё пять зим Торн и Рея ждали ребёнка, но ни рыжеволосая Фрейя, ни дед её Один не спешили одарить мужа и жену первенцем. Старый Порн успокаивал:

— Ясно.

— Всему своё время, — и гладил принцессу по кудрявым чёрным волосам.

Абигайль говорила тоном столь же ровным, как и выражение ее лица, но что-то, видимо, выдало искру волнения. Поза часового не изменилась, но её показалось, что она увидела едва заметный огонек в его глазах.

Торн изматывал себя ковкой заклёпок для драккаров — благо крепежа требовалось много. Заклинатель в такие моменты садился рядом и долго смотрел на огонь, бушующий в топке.

— Если вы представитесь офицеру шлюпочного отсека, он найдет кого-нибудь позаботиться о вашем сундучке и проводить вас к коммандеру Уотсон, мэм.

И он оказался прав. Следующей весной Рея зачала.

— Спасибо, рядовой... Рот, — поблагодарила Абигайль, прочитав его имя на нагрудной пластинке и на этот раз не очень стараясь скрыть благодарность в своем голосе.

Когда длинный корабль викингов отходил от родных берегов, кузнец признался старику:

— Не за что, мэм, — часовой кратко вытянулся по стойке смирно, а Абигайль кивнула ему и отправилась в невесомость трубы.

— Один знает, мы делали это с ней столько, сколько заклёпок в плавающем «драконе».

После суматохи загруженных галерей “Гефеста”, причальный отсек “Стального кулака” казался почти тихим. Не совсем, конечно. В каждом причальном отсеке любого боевого корабля в космосе всегда что-нибудь происходило, и “Стальной кулак” не был исключением. Абигайль видела по крайней мере две рабочие группы, занимающихся рутинными задачами обслуживания, и слышала бесконечно терпеливый голос сержанта морпехов, проводившей отделение через формальные движения почетного караула. И все же, было что-то очень успокаивающее во внезапном падении уровня энергии и давления тел, когда Абигайль плавно опустилась прямо за нарисованной линией на палубе, которая указывала, где официально начинался “Стальной кулак”, и где заканчивался “Гефест”. Она всегда удивлялась, зачем КФМ возится с этой границей. На грейсонском флоте такого не было. В ГКФ корабельный конец переходной трубы принадлежал кораблю, а внешний конец трубы — космической станции, что всегда казалось ей более разумным установлением. Но у флота Звездного Королевства были свои традиции, и эта было одной из них.

Порн удовлетворённо кивнул:

Младший лейтенант с нарукавной повязкой офицера шлюпочного отсека посмотрел на неё, и Абигайль четко отсалютовала.

— Сага гласит — когда строится драккар, духи лучших воинов собираются посмотреть на работу. Если ладья длинная, как эта, то собираются поглазеть и боги.

— Разрешите подняться на борт и присоединиться к команде корабля, сэр!

Как ты сам убедился, во всём виновата долгая стройка, но теперь, я уверен, у прекрасной Фрейи нашлась свободная минутка и для вас. Ибо лишь она заведует деторождением…

Лейтенант ответил на салют, потом протянул руку и Абигайль снова отдала свои приказы. Лейтенант потратил на несколько секунд больше, просматривая их, чем рядовой Рот. Затем он вытащил чип из планшета и вернул ей.

Юты и даны напали, когда до рождения главного героя этой сомнительной книги оставалось три дня…

Ага, вот показалась знакомая широкая спина — кузнец близок к цели! Последуем за ним и его мыслями.



— Разрешаю, миз Хернс, — сообщил он, и Абигайль почувствовала необычную дрожь внутри, официально войдя в экипаж “Стального кулака”.

* * *

У бегущего Торна перед глазами подпрыгивала котловина с кромлехом на дне. «Только бы успеть!» — не переставая думал он. А строчки меж тем приходили сами собой:

— Спасибо, сэр, — ответила она, помещая чип обратно в конверт и кладя в карман мундира. — Часовой сообщил мне, что я должна доложить старшему помощнику, сэр, — с уважением продолжила она.

— Да, должны, — подтвердил офицер, включил ком и заговорил в него.



Я свяжу из юте кой бороды
Шапочку для Маленькой Балды.
Это фьордский пони —
Верный друг.
Не подумайте чего плохого
Вдруг.
Мы ходили с ним
За старый лес,
Пони мой во все кусты залез.
Пожевал травы,
Спугнул дрозда,
В эти дни стояли холода.
По дороге в стойло он чихал,
А потом неделю пролежал.
Чтобы больше не было беды,
Шапочку свяжу я для Балды.



В круге отдельно стоящих камней суматошно двигались люди — Рея, Порн и проклятые юты. Тесное, таинственное пространство святилища и материнский инстинкт волшебным образом делали Рею недоступной для врага. Молодая женщина отчаянно размахивала тонким мечом с удивительной для её нежной фигуры силой и решимостью.

— Главстаршина Познер, наш последний салага, — он слегка улыбнулся Абигайль, использовав традиционную жаргонную кличку гардемаринов, — только что поднялась на борт. Я так понимаю, что вы ждали её затаив дыхание? — Он выслушал что-то, что было слышно только ему через незаметное устройство в ухе, и усмехнулся. — Ну, я думал, что вы именно это и сказали. В любом случае, она здесь. Я думаю, вам лучше прийти и забрать её. — Он снова послушал, и затем кивнул. — Хорошо, — сказал он, и вернул свое внимание Абигайль.

— Главстаршина Познер — старший из старшин лейтенант-коммандера Эббота, — сообщил он. — А поскольку коммандер Эббот помощник тактика, что делает его нашим наставником кандидатов в офицеры, это значит, что главстаршина в той или иной степени отвечает за наших салаг. Он позаботится о том, чтобы вы добрались туда, куда надо.

Старик Порн заряжался энергией от каменной балки, у основания которой поэтам делались жертвенные кровопускания. Подкрепившись волшебной силой, он использовал тисовый посох как колющее оружие, пронзив одним выпадом сразу троих. Посох достался старику в наследство от матери-вёльвы, переевшей ядовитых галлюциногенных грибов. Это было удивительное оружие: если трижды коснуться им щеки, у человека исчезала память. Таким же способом память возвращалась.

— Спасибо, сэр, — повторила она, и её настроение поднялось. Она приготовилась к катастрофе в большей степени, чем её казалось после предупреждения адмирала Мэтьюса, но пока что дела шли хорошо.

Преисполненный силы, заклинатель поблагодарил бога и обрушил на врагов злую мощь всех плохих стихов мира, которую Один запирал в сундук и придавливал сверху бочкой с протухшей селёдкой. Злая мощь сбивала врага с ног, связывала бороды ютов, отчего те, дёргаясь и воя, расшибали друг другу лбы и сворачивали носы.

— Подождите здесь возле Подъемника Три, — велел ей лейтенант, и неопределённо махнул рукой в сторону шахты лифта. — Скоро туда прибудет старшина Познер, чтобы лично подобрать вас.

В двадцати шагах от храма спокойно прохлаждалось около двадцати разбойников-данов. В голове Торна возникли логические вопросы. Почему группа отделена и бездействует? Ведь вместе с ютами они бы взяли посёлок! Зачем так много внимания Рее? Смысл её убивать, если, несмотря на беременность, она желанная рабыня для них?

— Есть, сэр, — послушно ответила Абигайль, и потащила сундучок к лифтам.

* * *

Однако поэтичный кузнец вовсе не собирался размышлять до бесконечности и тем более останавливаться. Твёрдая рука и холодная сталь — вот что сейчас было важным. Широкоплечий сын берсерка Айфона Бешеного Пса превратился в гром, грозу и молнию!

— Добро пожаловать на борт, миз Хернс.

Коммандер Линда Уотсон была невысокой, крепко сложенной женщиной с темными волосами, но яркими светло-голубыми глазами. На взгляд Абигайль коммандеру было около пятидесяти, хотя временами ей было сложно угадывать возраст реципиентов пролонга. У грейсонцев пока в этом было немного практики.

Первый раз в жизни в Торна вселилось бешенство боя. Из груди вырвался рык, на губах появилась густая пена, а борода стала дыбом!

Уотсон обладала отрывистой, деловой манерой держаться, которая удивительно подходила к её крепкой, мускулистой фигуре, а голос её был неожиданно глубок для женщины. А ещё у неё был явно выраженный сфинксианский акцент, и Абигайль почувствовала, что ей почти инстинктивно начинает нравиться старпом, когда эта резкость звучания окатила её подобно эху акцента леди Харрингтон.

Юты так и не поняли, что их настигло. Словно ураган, страшный и сокрушительный, налетел на врагов и вмиг всех разметал. Торн и сам не понимал, чего натворил, не в том он был состоянии психики. Но всё равно свалить всех не успел…

— Спасибо, коммандер, — ответила она. И отметила, что сегодня, кажется, то и дело всех благодарит.

Рыжий убийца в блестящей кольчуге точным ударом по руке оставил Рею без меча. Металл брякнул по камню, высекая искру. Трость Порна сломалась о прочный шлем, а самого старого заклинателя смахнули с ног будто пёрышко. Бедняга отлетел на пять футов и, ударившись об алтарь кромлеха, половичком сполз на базальтовую площадку.

— Не давайте этому вскружить себе голову, — сухо посоветовала ей Уотсон. — Мы всех салаг приветствуем на борту. Что никогда не мешало нам гонять их, пока они не валятся с ног. А поскольку на этот раз вас всего четверо, у нас будет намного больше времени на то, чтобы вас гонять.

Краснобородый наёмник замахнулся на беззащитную Рею. Глаза мерзавца фанатично сверкали и ничего, кроме жертвы, не видели. Но Торн был совсем рядом! Рёв стоял такой, что со стороны фьорда отзывались морские львы, а лось в ельнике активно забрасывал себя ветками, чтобы «отлежаться».

Она замолчала, но Абигайль не знала её достаточно для того, чтобы рискнуть ответить на её возможный юмор.

Увидеть кузнеца в тот момент — и нервное потрясение обеспечено: изо рта попёрли белые клыки, мышечная масса втрое увеличилась, а каждая волосинка русой бороды превратилась в иглу. Ещё недавно человек, а теперь — сплошное порождение тьмы. Кровь кипела, кровь гоняла по венам и мозгу одну короткую мысль — отомстить за жену и неродившегося ребёнка! Он не успел бы, но..

— В глазах Бога, все салаги равны, миз Хернс, — продолжила Уотсон. — А пригласила я вас в мой кабинет потому, что, тем не менее, не все салаги на самом деле равны, как бы сильно мы ни пытались этого добиться. И, если уж быть абсолютно честными, вы представляете собой некоторые особые проблемы. Конечно, — она слегка иронично улыбнулась, — вероятно, каждый гардемарин по-своему представляет собой ту или иную особую проблему.

Нечто опередило его. Раздался оглушительный треск! Нет, это не медведь-шатун провалился в охотничью яму. В тот момент мишка был бы счастлив схорониться (хоть в сноску лезь…). Случилось так, что все звуки Земли смешались в одном месте. Взрыв раскрошил монолит, и время замерло, как вертлявая куриная голова над зёрнышком. Над кромлехом навис мудрый бог всех скандинавов — Один! Великий Одноглазый взревел во всю мощь и разбросал ютов волной бездарной поэзии:

Она скрестила руки и прислонилась бедром к столу, склонив голову набок и изучая Абигайль.





— Говоря откровенно, у меня было сильное искушение просто бросить вас в глубокую воду. В прошлом это всегда было моим правилом, но у меня раньше никогда не было иностранной принцессы в роли гардемарина.

Технология изготовления стихобомб в настоящее время доступна многим филологам. Сборка производится в стерильных условиях тавтограммного абецедария. Сырьём служат стихи, лишённые ритма и смысла, обогащённые рифмами «тебя — себя» и «кровь — любовь». Наибольшую опасность представляют акробомбы, имеющие особую разрушительную силу благодаря литой акроконструкции[6]. Сила взрыва одной стандартной акробомбы равна пятистам граммам тротила.

Она снова сделала паузу, на этот раз явно ожидая ответа, и Абигайль прочистила горло.

Кузнец спешил зря — ударная волна оттолкнула его и придавила к базальту. Сверху, будто с края могилы, посыпалась щебёнка, от страшных слов главного рифмоплёта Вальгаллы мир начинал потихоньку рушиться, не дожидаясь Рагнарёка…

— Я не совсем “иностранная принцесса”, мэм, — ответила она.

Ослеплённый, взбешённый и готовый к бою, Торн вскочил. Желание покончить с ютами — единственное, что удерживало его в сознании. Но из посёлка уже подоспели братья викинги и добили рыжебородых. Торн видел только дым, кровь и знакомые мрачные лица победителей.

— Нет, именно так, — возразила Уотсон. — Я проверила официальную позицию и министерства иностранных дел, и флота. Ваш отец является главой государства в своем праве, несмотря на подчинение общей власти Протектора. Это значит, что он является королём, или, по меньшей мере, принцем, а вы — принцессой.

Как только берсеркерское бешенство, рыча, отступило, горе навалилось на кузнеца бесконечностью полярной ночи. Руки, ноги и сердце налились свинцом. Кровь застыла в жилах, взгляд потух. Могучий викинг потрогал раненый живот, опустился на колени в розовый снег…

— Полагаю, технически, так и есть, — признала Абигайль. — Но это на Грейсоне, мэм. Не в Звездном Королевстве.

Ужасно трудно обернуться и посмотреть на руины святилища, под которыми погребены любимые. Жизнь потерла смысл. И даже месть…

— Это хорошее отношение к вопросу.

Всюду валялась тухлая селёдка[7].

В тоне Уотсон прозвучало непроизнесенное “если ты и в самом деле так считаешь”, но она быстро продолжила:

Тишину разрезал захлёбывающийся детский плач. Ребёнок? Ребёнок голосил, как асирский боевой рог. Торн уставился на руины кромлеха, словно те вмиг поросли розами.

— К сожалению, не все с ним согласятся. Поэтому я решила просто воспользоваться этой возможностью, чтобы убедиться, что вы действительно не ожидаете какого-то особого отношения из-за вашего происхождения. И указать вам на то, что вам вполне придется нести дополнительное бремя, если другие члены экипажа корабля решат, что выказывая таковое отношение можно... продвинуть свою карьеру.

Ничего не видно. Странно, неужели он ослеп от поэзии Одина? Да запросто…

Абигайль заметила, что старпом предусмотрительно не предположила, что эти “другие члены” могут обнаружиться среди гардемаринов. И, осознала она мгновением позже, Уотсон также не предположила, что более высокопоставленные офицеры “Стального кулака” могут разделять такое же отношение, и задалась вопросом, не потому ли, что коммандер думала, что некоторые из них как раз будут это делать.

Но причина была куда прозаичнее — мелкие кусочки щебёнки при взрыве вонзились в лицо, ранки кровоточили, ресницы слиплись от крови. Мозолистой ладонью кузнец провёл по лбу, бровям, ощупал нос, над губами рука застыла. Среди мёртвых, обугленных трупов и обломков святилища поднялась его жена. Живая-а…

— До тех пор, пока вы не ждете особого отношения, и пока никто другой не пытается предоставить вам его, — продолжила Уотсон, — я не ожидаю никаких проблем. Что будет замечательно, миз Хернс. Я понимаю, что вы на самом деле служите во флоте Грейсона, а не в королевском флоте, но это не делает ваш гардемаринский рейс менее важным для вашей карьеры. Я надеюсь, вы также полностью это понимаете?

О Рея! Хороша, как утренняя роса! Обеденная прохлада! Вечерняя тишина! Зимняя свежесть! Весенняя лёгкость! Он мог продолжать бесконечно…

— Да, мэм. Понимаю.

Рядом с любимой женщиной Торна, качаясь, стоял Порн. В костлявых руках, воздетых к небу, сквозь холод и смерть ревел младенец. Ревел в рифму.

— Отлично! — Уотсон кратко улыбнулась, затем опустила руки и выпрямилась. — В таком случае, главстаршина Познер проследит за тем, чтобы вы с вашей поклажей благополучно добрались до Салажьего Уголка, после чего можете доложить коммандеру Эбботу.

* * *

Мой сынок, сентиментально отметил кузнец.



— ... так что мы сказали главстаршине, будто никто не сообщил нам, что в машинное отделение нам доступ закрыт, — Карл Айтшулер улыбнулся и пожал плечами. Он сидел за столом в центре кубрика “Салажьего уголка”, выглядя, на взгляд Абигайль, прямо как её младший брат в возрасте двенадцати лет после того, как проделывал какой-нибудь трюк над одной из своих нянь.

* * *