Все в порядке. Еще два часа до конца смены, потом он завалится отсыпаться. Завтра опять топать с утра до вечера, потом расставлять и проверять часовых, отрывая часы от чертовски короткого отдыха. Хорошо, что сейчас хоть можно немножко передохнуть. Все ребята на местах, бодрствуют и настороже, как и положено. Обход он провел полчаса назад.

Он принюхался и покачал головой. В воздухе до сих пор стоял запах рагу, приготовленного Мацуги. Кто бы мог подумать, что суетливый маленький камердинер окажется таким исполином духа? И, кстати, таким умелым поваром? Основную работу делали, конечно, скользкие твари-погонщики, но Мацуги взялся за всем присматривать, и на результаты пока никто не жаловался. И голодать им не приходилось, хотя, когда закончится запас ячмериса и сушеных фруктов, придется что-то срочно придумывать. Главная надежда была на пополнение запасов в следующем городе-государстве...

Легчайший шорох где-то впереди заставил его заледенеть. Звук был почти за порогом слышимости, но у сержанта был необычайно острый слух. Он хотел было включить приборы ночного видения, но шорох прозвучал совсем близко, а приборам потребуется не меньше секунды, чтобы прогреться.

Поэтому он включил фонарик, прикрепленный к плечу.

Вспыхнул неяркий красный свет — и высветил пять подползающих к нему тварей. Твари напоминали гигантских бабочек, на черных крыльях в красном свете проявился бледно-розовый рисунок. Из тьмы на Джулиана уставились сверкающие красные глаза, блеснули пять пар ядовитых клыков...



Роджер вскочил на ноги, вылетел из палатки и успел пробежать добрых пол-лагеря, прежде чем понял, что бежит. Осмотрев себя, он обнаружил ружье в одной руке, бисерный пистолет в другой и ничего, кроме белья, на теле.

Это открытие заставило его притормозить ровно настолько, чтобы сержант Энджел успел догнать его и схватить за руку. В тот же миг вокруг выросли фигуры часовых, приставленных к его палатке.

— Вы бы хоть нас вперед пропустили, сэр, — со смехом сказал сержант, вручив принцу его охотничий жилет. — И не забывайте брать с собой патроны. Очень облегчите нам жизнь.

Роджер набросил на себя жилет и побежал дальше, уже не так заполошно. Вокруг плотной стайкой держались телохранители. В секторе третьего взвода они наткнулись на небольшую группу морпехов. В центре ее сидел на земле Джулиан, обеими руками вцепившийся в кувшин с вином. Он безостановочно качал головой.

— ... и низко-низко так подкрадываются ко мне, — говорил он. Обычно жизнерадостный сержант был, очевидно, потрясен до основания. — Неудивительно, что мы потеряли Вилбура.

Роджер, закручивая волосы в узел, оглянулся на распростертую на земле фигуру. Гигантская шестикрылая бабочка была пришпилена к земле десантным ножом, когтистые лапы дергались в предсмертной муке, оставляя в почве глубокие борозды.

Уоррент Добреску провел над головой твари «нюхачом» и ударил по рукоятке ножа. Тварь слабо захлопала крыльями, обнажила клыки... на большее ей уже не хватило сил. Добреску вытащил нож и с его помощью перевернул тварь на спину.

— Какая прелесть, — пробормотал он.

— Что случилось, Джулиан? — спросил Панэ. Никто не заметил, когда к их группе присоединился рослый капитан. Джулиан инстинктивно прикрыл руками глиняный кувшин с вином.

— Я нес караул, сэр. Получасом раньше я проверил посты и поэтому просто сидел и прислушивался. И услышал слабый шорох. Включил подсветку. — Он судорожно сглотнул и ткнул пальцем в бабочку на земле. — Ко мне подползало пять таких тварей. В точности как стрелковая группа.

— Я бы сказал, это те самые твари, которые в первую ночь убили Вилбура, — произнес Добреску. Уоррент-офицер, включив яркий белый фонарь, изучал с помощью лупы клыки все еще подергивающейся твари. — У них в клыках канал для впрыскивания жидкости. — И с черным юморком добавил: — Не думаю, что они питаются нектаром.

— Хорошо, — сказал Панэ. — Теперь мы знаем врага в лицо. Все, расходитесь, ребята, и постарайтесь заснуть. Завтра у нас тяжелый день.

Он подождал, пока морпехи разойдутся по своим укрытиям и застегнут изнутри палатки, затем снова повернулся к Джулиану.

— Ты как?

— Нормально, капитан. Со мной все будет в порядке. Я просто... растерялся. Они такие...

— Жуткие, — подсказал Добреску. — Капитан, что сделать с трупом?

— Бросьте в центре лагеря. Утром сожжем вместе с мусором.

— Есть, сэр, — сказал уоррент-офицер. — Хотел бы я знать, что нас ждет дальше.



Роджер покачивался на спине гребнежабы в такт ее шагам. Даже мутный утренний свет казался ему резким. Взбудораженным людям не сразу удалось заснуть, и теперь все казались тихими и подавленными.

Полузакрыв глаза, он лениво наблюдал за дозорной, обрубавшей толстую лиану. Мономолекулярная кромка мультиножика даже самую прочную лозу резала, как лазер бумагу, но, как правило, морпехи, прокладывавшие отряду путь через подлесок, старались обходиться без рубки. Гребнежаба, следовавшая за ними по пятам, без труда проламывалась через большинство препятствий, так что расчистка вручную означала лишнюю трату сил. Но порой даже флар-та пасовал перед препятствием, и тогда приходилось ему помогать. В таких случаях верховое животное Роджера упиралось башкой в верхнюю часть ствола, перегородившего дорогу, а рядовая перерубала его у корня. Пока она работала, Роджер и второй дозорный наблюдали за окрестностями. Пока она работала, Роджер и второй дозорный наблюдали за окрестностями. Когда они вот так останавливались, Роджер особенно остро ощущал их уязвимость, независимо от реальной ситуации.

Собащер все это время спокойно дрых, прижавшись к спине принца. Вдруг он сел торчком, потянулся и обнюхал воздух. И снова лег. Вокруг ничего не происходит, угрозы нет, самое время поспать.



Патриция Маккой отложила ружье и переступила через первую разрубленную лиану. Можно было срезать ее ближе к земле, только зачем? Огромные флар-та своими широченными лапами растопчут пень в щепки. А у нее есть и другие заботы.

Когда ей приходилось передвигаться по джунглям с одним лишь мачете, она чувствовала себя неприятно незащищенной. Конечно, сзади был напарник, он надежно прикрывал ей спину, да и принц, надо отдать ему должное, тоже неплохо работал в прикрытии, но...

Она ступила на неширокую полянку, окруженную молодыми лианами, и огляделась. Земля здесь была совсем влажной, буйная зелень благоденствовала. Похоже, отряд приближался к болоту. Флар-та легко должны были преодолеть подлесок и без дополнительной помощи.

Она сделала еще шаг... и повалилась навзничь, захлебываясь кровью. Из горла торчало копье.



Когда из зарослей дождем посыпались копья, Роджер просто оторопел, но среагировал автоматически и абсолютно правильно. Он оттолкнулся ногой от спины гребнежабы, скатился вбок, уходя от смертоносного ливня, ловко, на зависть кошкам, извернулся в воздухе и приземлился на ноги. Но на этом не остановился — в буквальном смысле слова. В то же мгновение он плашмя бросился на землю, а над головой его просвистел двухтонный хвост флар-та.



Погонщик, пронзенный насквозь, умер на месте; весь бок огромной гребнежабы, словно опереньем, оброс древками легких копий и дротиков; их железные острия доставляли животному боль и неудобство. Начиная злиться, гребнежаба несколько раз хлестнула хвостом, в надежде сбить с ног неизвестного врага, посмевшего так нагло ее искусать, но никакого врага не обнаружилось, и зверюга неуверенно двинулась в том направлении, откуда прилетали кусачие зубы. Именно туда направляла ее маленькая зверюшка, которая обычно ехала на спине, а кроме того, в той стороне угадывалось шевеление, которого не должно было там быть...

Ага, а вот и враг.



Когда флар-та издал пронзительный рев, Роджер всматривался в заросли в поисках цели. Он остался чуть в стороне и не двигался, а вот Собащер умчался вперед. Терпение Роджера было вознаграждено почти сразу: из кустов выползла неизвестная скользкая тварь, ускользнувшая от разъяренного флар-та!

Справа от принца, там, где были сосредоточены основные силы землян, поднялась стрельба. Роджер не отвлекался. У него был свой сектор обстрела, в котором как раз появилась вторая скользкая тварь. На одной из ее четырех рук висел, как бульдог, Собащер. Роджер пристрелил врага, справедливо полагая, что шестиногий друг нуждается в помощи, и сразу перестал стрелять, потому что из зарослей по соседству стали появляться фигуры морских пехотинцев.

Теперь можно поспешить за «собакой».



Одного взгляда на летящие из-за деревьев копья хватило капитану Панэ, чтобы не раздумывая рявкнуть:

— Засада! Ближняя!

В лексиконе морской пехоты существовало два обозначения для засады: ближняя и дальняя, и ответственность за квалификацию целиком ложилась на плечи старшего офицера. По умению определить, с какой из них столкнулся отряд, легко было отличить опытного полевого командира от штабного теоретика.

Ошибка могла иметь фатальные последствия. Дело в том, что действия в том и другом случае предпринимались прямо противоположные. В случае неожиданной атаки с далекого расстояния подразделение должно было залечь и открыть ответный огонь, а затем, используя маневры уклонения, перейти в атаку и уничтожить засаду. На деле все происходило далеко не так стройно, как по плану, но в общем укладывалось в общую схему.

В случае атаки с близкого расстояния доктрина предписывала немедленно развернуться в сторону противника и атаковать. Невзирая на возможные ловушки и мины, процент потерь в этом случае был меньше, чем если бы подразделение придерживалось оборонительной тактики.

Косутич вломилась в заросли и, набирая скорость, помчалась навстречу прячущимся врагам. Бисерное ружье, переведенное в режим автоматической стрельбы, выплевывало очередь за очередью. Сквозь пространство перед сержант-майором пролегла зачищенная полоса. Но врагов Косутич по-прежнему не видела — шлем фиксировал только неуловимые призраки. Поскольку стрелять прицельно было не в кого, оставалось вслепую обстреливать от бедра все подряд. Заросли не могли служить врагу укрытием, разогнанные до бешеной скорости бусины крошили лианы и деревья, как газонокосилка траву, рассыпая мириады брызг зеленого сока, опилок и слизи.

Она прорвалась сквозь пелену подлеска и увидела скользкую тварь, с ревом занесшую над головой копье. Выстрел разметал врага по ближайшим кустам. Ева застыла на месте, обшаривая глазами окрестности. Кажется, никого, но выводы делать рановато. Она знала, что далеко оторвалась от основных сил отряда, на экране шлема все синие значки, обозначавшие бойцов, высвечивались где-то за спиной, а впереди и рядом никого не было. Конечно, вскоре подтянется подмога, отставшие морпехи могут появиться здесь в любой момент, а ей предстояло решить, что лучше: дождаться подкрепления или продолжать двигаться самостоятельно.

Она постояла в нерешительности... и стремительно бросилась на землю. Слева от нее, совсем рядом взорвался плазменный заряд. Кто-то забыл посмотреть, что показывают датчики шлема.



Когда Нассина Босум поняла, что чуть не изжарила сержант-майора, она разразилась проклятиями. Надо же, прикрывая огнем свое отделение, могла пустить старшего нонкома роты на угольки! В уголке сознания Босум уже звучали слова, которые скажет ей потом сержант-майор, но сейчас отвлекаться не следовало. Не отвлекаемся.

Она сменила прицел, накрыв огнем участок леса, из которого летели дротики, и хищно улыбнулась. На открытое пространство выбежал охваченный пламенем абориген и тут же упал, срезанный выстрелом из бисерника.

Прозвучал настойчивый предупреждающий сигнал: закончились боеприпасы. Нассина выщелкнула опустевшую обойму, вставила новую. Кроме дейтерий-литиевых гранул магазин содержал также свежий источник питания, необходимый для лазерных компрессоров и запуска химической реакции. По имперским меркам система была достаточно проста, но чтобы все работало без сбоев, качество боеприпасов должно быть очень высоким, да и к эксплуатации оружия предъявлялись особые требования. Соблюсти которые на Мардуке не представлялось возможным. Качество тоже подвело. Гранула, поступившая в запальную камеру, попалась с примесью углерода. Уровень загрязнения был ничтожный, не больше одной десятой процента от общей массы гранулы, зато результат оказался катастрофический.

Под лучами лазера литий и дейтерий вступили в спонтанную реакцию с углеродом, что вызвало взрывную «вспышку», превысившую расчетные параметры магнитного поля. В нормальных условиях оружие бы выдержало.

В нем была предусмотрена специальная система, способная погасить реакцию, готовую выйти из-под контроля. К несчастью, мардуканский климат уже успел добраться до ключевого конденсатора в этой системе. За вспышкой в запальной камере и взрывом маленького конденсатора в предохраняющей системе последовал небольшой ядерный взрыв непосредственно в руках младшего капрала Босум.



По джунглям прокатилась взрывная волна. Панэ от души выругался. Не важно, что это было, связка гранат или плазмомет. Ситуация и без того грозила выйти из-под контроля. Огромные вьючные животные уже были на грани паники, взрыв выхлестнул ее наружу, а пущенные вслед копья еще и подстегнули разбегающихся гигантов.

В периметре первого взвода образовалась дыра. Панэ послал первому подкрепление, а сам вместе со вторым, прикрывавшим центр и штабную группу, направился к участку, по всей видимости служившему центром нападения. Экран шлема весь пестрел мечущимися значками и цифрами, но капитан столько лет имел с ними дело, что сейчас расшифровывал показания почти без участия сознания. Анализ плотности вражеского огня и широты фронта показал, что им противостоит большая группа аборигенов.

И тут на дальнем фланге роты он заметил единственный значок, окрашенный золотом.

— Роджер! Ваше высочество! Черт вас возьми, убирайтесь под прикрытие! Немедленно! Вы что, решили возглавить нападение этих уродов?



Гранатомет, оставшийся от погибшего дозорного, был Роджеру в новинку. Тем не менее встроенный в шлем искусственный интеллект опознал оружие — следовательно, способен с ним справиться. Роджер проверил магазин, перебросил ремень гранатомета через плечо. Территория вокруг него уже была зачищена от врагов — сначала разъяренным флар-та, умчавшимся далеко вперед, а затем лично «его королевским высочеством».

«Я должен наконец поговорить с Панэ. Пусть признает, что я в состоянии о себе позаботиться».

К воплям и крикам многоканального коммуникатора принц, как обычно, не прислушивался. Все равно он ни слова не разбирал в этом бедламе. Экран шлема, на который транслировалась план-схема развертывания всего соединения, был куда предпочтительнее. С его помощью Роджер с легкостью сориентировался в ситуации: он находился за спиной большинства мардуканских воинов и по сравнению с морпехами в самой выгодной позиции. Он немного подумал, улыбнулся и посмотрел на подбежавшего Собащера:

— Собащер, как ты думаешь, я сумасшедший? Или просто очень разозлился?



Косутич выдернула нож из головы врага и осмотрелась. Она далеко углубилась в заросли, а ее чертовы недоумки увязли посередине засады. Учишь их, учишь, тренируешь до потери пульса, хоть на мыло изойди — а в бою раз за разом происходит одно и то же: вместо того чтобы, как учили, пройти сквозь вражескую засаду, большинство морпехов ввязалось в драку. Теперь уцелевшие во время обстрела скользкие твари и морские пехотинцы перемешались и перешли к рукопашной. Стрельба прекратилась — слишком велик был риск попасть по своим.

Она уже собиралась вернуться обратно в пекло, когда кто-то из своих накрыл ее выстрелом.

Второй раз за сегодняшний день.



Панэ пригнулся, копье свистнуло над головой и с чавканьем вонзилось в морпеха, шедшего за капитаном. Панэ пристрелил копейщика, сориентировавшись по показаниям шлема, окинул поле боя взглядом. Везде, где картину не заслоняли заросли, он видел одно и то же: его морпехи дрались врукопашную с огромными аборигенами. У него на глазах трехметровый мардуканец попросту схватил родового в охапку и отшвырнул далеко в сторону. Панэ сердито оскалил зубы.

— Проходим сквозь засаду! — прорычал он приказ по всем каналам.

И тут деревья вокруг него начали разлетаться в щепки под обстрелом из гранатомета.



А Роджер смеялся как ребенок. Он наконец-то понял, как использовать системы, вмонтированные в шлем, для управления огнем, и теперь гвоздил гранатами по пространству вокруг синих значков. Поскольку осколки гранат разлетались с очень высокой скоростью, хитрая броня «хамелеонов» должна была отреагировать, как положено. Это копья и мечи проходили сквозь нее беспрепятственно, а современное оружие класса гранат хамелеоновскую шкуру не пробивало. А значит, обстрел наносит вред только мардуканцам.

В теории все выглядело прекрасно.



Джулиан понял, что в схватке с облапившим его четвероруким существом, кондициями напоминающим земного гризли, он занял заведомо проигрышную позицию. Точнее, он висел над землей в медвежьем объятии мардуканца, а вражеский нож неумолимо приближался к горлу. Он все еще приближался, когда мир вокруг вдруг разлетелся на куски.

И сержанта, и аборигена взрывной волной снесло в сторону и шмякнуло об дерево. Правда, «хамелеон» штатно среагировал на удар, молекулярная броня мгновенно перестроилась, почти полностью погасив энергию и приняв на себя основные повреждения.

Мардуканцу повезло меньше. У него такого костюма не было. Поэтому ему оторвало голову. И плечо.

Джулиан, баюкая левую руку, с грехом пополам встал и отправился на поиски винтовки. Нашел он ее под грудой листьев и веток, сбитых взрывом, и нашел не сразу, и, только отыскав оружие, попытался понять, что происходит. Но в окрестностях везде происходило одно и то же.

Неизвестно кто там дорвался до гранатомета, но территорию засады он обработал на совесть. Везде, куда ни глянь, бродили обалдевшие побитые морпехи, разыскивающие свое оружие, и везде валялись мертвые мардуканцы.



Заметив Джулиана, Панэ поспешно подошел ближе.

— Сержант, возьмите свое отделение, прочешите местность. Затем продвиньтесь еще на двадцать метров и установите периметр.

Он собрался идти дальше, но приостановился и присмотрелся к сержанту. Тот не шевелился.

— Сержант?

Джулиан тряхнул головой, глубоко вздохнул.

— Есть, сэр. Выполняю.

Панэ кивнул и двинулся в обход. Иногда приходилось встряхивать потерявшего ориентацию солдата, иногда — звать кого-то для оказания первой помощи. Почти все раны и повреждения были нанесены мардуканцами, а не осколками гранат, которыми забросал их какой-то псих. Кто бы это ни был, недолго ему осталось радоваться. Скоро капитан до него доберется.

И вот, пройдя до самой оконечности фланга, Панэ увидел бодро шагавшего навстречу принца. Его высочество сжимал в руке, с упором в бедро... как раз гранатомет, и выглядел его высочество точь-в-точь как великий охотник, выслеживающий добычу.

— Ну как? Сработало? — радостно завопил принц, заметив капитана.



Косутич наконец выбралась из бесконечных зарослей. Стрельба уже сошла на нет, а в тылу устроивших засаду скользких тварей она никого не обнаружила. Судя по всему, рота нанесла ответный удар так быстро, что прихлопнула всех нападавших до единого.

Она подошла с докладом к капитану Панэ и уже собралась заговорить, как вдруг поняла, что закаленного морпеха буквально трясет. Ей доводилось видеть командира встревоженным и даже сердитым, но она и представить себе не могла, каков он в ярости. Так вот, теперь она это знала.

— Что случилось? — спросила она.

— Этот чертов охреневший задолбавший меня сопляк обстрелял нас из гранатомета! — выдавил из себя Панэ.

— Ого! — сказала Косутич. Продолжила она далеко не сразу. — Ох-хо... Так он идиот или гений?

— Идиот, — сказал Панэ. Он отчасти сумел взять себя в руки — настолько, чтобы разговаривать законченными предложениями в рамках офицерской этики. — Все плохое, что могло с нами случиться, уже случилось. Еще немного, и мардуканцы ударились бы в бегство — или остались на месте, а мы бы прошли сквозь их позицию. И снова открыли бы прицельный огонь. А сейчас у нас дюжина сломанных запястий и столько же перебитых ребер, не говоря уж о ранах от осколков.

— И что теперь? — спросила Косутич. Она оценивала действия принца несколько иначе. А еще ей показалось, что гнев капитана идет на убыль.

— Вернемся назад по своим следам. — Капитан скрежетнул зубами. — Устроим лагерь на твердой земле, пошлем людей за разбежавшимися вьючными животными и окопаемся. Я полагаю, мы прихлопнули тот самый отряд, который готовился к атаке на Ку\'Нкок, но это еще не значит, что нам удастся выбраться из леса.

— Это точно, — согласилась Косутич, обводя взглядом иссеченные осколками деревья и разбросанные трупы мардуканцев. — Гарантий никаких.



ГЛАВА 33



Корд рассматривал клинок в свете костра.

Это был мардуканский двуручный меч. Три метра в длину. Человеку он мог показаться преувеличенной пародией на оружие, но только при невнимательном взгляде. Все пропорции были тщательно соблюдены, в них сочетались изящество и смертоносность. В сполохах пламени черно-белый узор и затейливая гравировка отливали красным.

— Прекрасная вещь, — шептал шаман. — Определенно его ковали в Войтане.

Во многих местах клинок был покрыт налетом ржавчины. Неумелый владелец пытался отчистить ее на нескольких участках, но главным образом добился того, что поцарапал полировку.

— Проклятье на головы кранолта, — с чувством добавил Корд.

— Это все хорошо, конечно, но для нас эта штука бесполезна, — качая головой, сказал лейтенант Ясько.

Рука его покоилась на перевязи — во время боя он сломал локтевую кость. К счастью, для нанороботов такая травма была пустяковой. Если не случится осложнений, через день-два лейтенант полностью выздоровеет.

Некоторым повезло гораздо меньше.

Из темноты материализовался капитан Панэ. Он воткнул в землю рядом с Кордом короткий меч — или длинный кинжал — и кивнул лейтенанту.

— Та штука — бесполезна, — сказал он, — зато эта — очень даже подходящая. У каждого из убитых по меньшей мере одна такая есть. — Он помолчал, испытующе глядя на Корда, неторопливо откашлялся. — Они несли с собой кое-что еще. Рога. Они выглядели... в некотором роде знакомо.

Шаман хлопнул истинными руками и передернулся от отвращения.

— Кранолта забирает рога убитых. Это их памятные трофеи. Конечно, они предпочитают рога известных воинов, но берут все подряд. Из рогов простых воинов делают музыкальные инструменты. — Он присмотрелся к оружию, принесенному капитаном, и пренебрежительно отложил его в сторону. — Работа хорошая, но это всего лишь кинжал.

— Это для вас, мардуканцев, — ответил Панэ, присаживаясь к костру. — А для нас — короткий меч. Если добавить к нему большой щит и копье, мы тоже сумеем научить вас парочке добрых приемов.

— Так вы склоняетесь к римской модели? — спросил Ясько.

Все уже согласились с тем, что переход на примитивное оружие неизбежен. Победа над засадой стоила им десяти процентов всех плазменных зарядов. Такими темпами они израсходуют боеприпасы задолго до того, как увидят стены следующего вольного города. А еще оставалась необъясненной гибель капрала Босум. Им уже давно следовало налечь на тренировки с местной экипировкой, но, к сожалению, Ку\'Нкок не мог обеспечить их достаточным количеством предметов, пригодных по размеру для человека.

Ясько, однако, использовал не ту технику боя, которая приглянулась капитану. Лейтенант был сторонником «шотландской» модели: сочетание длинных мечей и небольших легких щитов. Ему казалось, что длинные мечи будут более эффективны против огромных длинноруких аборигенов. Правда, если в руках у мардуканца будет такая громадина, как та, что любовно поглаживал сейчас шаман, размеры человеческого меча уже несущественны.

— Я думаю, римскую технику освоить проще, — подключился к обсуждению лейтенант Гулия. Командир второго взвода незаметно присоединился к группе у костра, сел в кружок, прихлопнул жука у себя на шее и тряхнул головой. — Правда, если сегодняшний день показателен, она нас тоже не слишком выручит.

Отряд понес тяжелые потери, особенно в первом и втором взводе. Причиной смерти были в основном мечи и копья мардуканцев, но бомбардировка, устроенная принцем, не прошла даром, оставив последствия в виде множества мелких ранений. Реагировали на выходку Роджера по-разному. Его одобряли все, кого неожиданный взрыв спас от верной смерти, и ругательски ругали пострадавшие только от осколков. И один человек не смог определиться в своей оценке происшедшего. Это был Джулиан, одновременно и спасенный, и пострадавший. Он заявил, что выскажется после того, как срастутся треснувшие ребра.

— Мы выжили, — стоически произнес Панэ. Потери были тяжелые. Погибли лейтенант Савато, один из взводных сержантов, два командира отделений. Но это еще не значило, что рота потерпела поражение. И не значило, что задача стала невыполнимой.

— Нужно действовать умнее, — продолжил капитан. — На будущее: будем посылать в боевой дозор целое отделение, тремя группами. Это позволит заранее обнаружить любую засаду.

— Но это не соответствует доктрине, — возразил Ясько, бессознательно ощупывая повязку. — Если мы столкнемся с дальней засадой, мы все равно не сможем ее обнаружить, а дозор наверняка погибнет. И мы принесем в жертву не одного бойца, а отделение целиком.

Капитан сердито тряхнул головой.

— Мы все начисто упустили из виду, что мардуканцы не способны атаковать с большого расстояния. По крайней мере местные. Ситуация еще может измениться, если мы встретим тех, кто освоил порох, но пока, чтобы уберечь основные силы от засады вроде сегодняшней, нам достаточно вести дозор на дистанции броска копья. На большее кранолта не способны. Так что доктрину придется менять. Быстро.

— И убрать подальше эти чертовы плазмометы, — скривившись, добавил Гулия.

Гибель Нассины Босум слишком сильно действовала на воображение. Большинство стрелков-плазмометчиков уже, от греха подальше, разрядили свое оружие. Никто не знал, что именно пошло наперекосяк, и никто не желал стать тем счастливчиком, который выяснит это на собственном опыте.

— Да уж, — буркнул Ясько. — Вот ведь дерьмо.

Из-за этого проклятого взрыва он потерял добрую половину отделения и одного из командиров звеньев. Звено Альфа погибло полностью, потом Коберда... Сержанту Лэй пришлось объединить остатки второго и третьего звеньев, в последнем командир уцелел, ему и отдали командование.

— Ну что ж, как говорил король Ку\'Нкока, — заметил Панэ, — если сталкиваешься с одной проблемой, она может оказаться неразрешимой. Зато когда их много, они начинают решать друг друга. Мы понесли большие потери, зато теперь у нас достаточно запасного оружия, чтобы раздать всем плазмометчикам, которым придется поменять специализацию. Завтра с утра Поэртена и Джулиан займутся осмотром всех плазмометов. Пока все не разъяснится, придется нам ограничиться гранатами и бисеринками.

— Пока не кончатся боеприпасы и для них, сэр, — сказал Ясько.

— Тоже правильно, — с угрюмой усмешкой согласился Панэ. — Совершенно верно. Наш разговор заканчивается тем, с чего он и начался.



Роджер понимал, что бессмысленно выполнять ката, когда ты сердишься. Он снова и снова пытался обрести чувство равновесия, ничего не получалось, но остановиться он не мог. Укрывшись в темноте за палаткой, подальше от глаз морпехов, он пытался разминкой сбросить с себя горькую растерянность, гнев и страх. Разметавшиеся волосы золотым облаком летали вокруг головы.

Он пришел в ужас, узнав о потерях, понесенных ротой. Вопреки очевидности, он до сих пор не верил, что для многих морпехов поход закончится смертью. Нет, умом он это понимал, но сердцем принять не мог. Да современные профессиональные солдаты с оружием имперского образца должны были запросто проложить себе дорогу сквозь противника, вооруженного лишь мечами, копьями и примитивными огнестрельными приспособлениями!

Как выяснилось, враг вовсе не собирается терпеть катастрофическое поражение. А еще выяснилось, что морпеху надо убить врага прежде, чем они сойдутся вплотную, поскольку в рукопашной все преимущества современного оружия и снаряжения сходят на нет. А для того чтобы убить врага, его нужно увидеть. Неспособность автоматических датчиков засечь нападающего заблаговременно была дурным предзнаменованием.

В теории при разработке тактических датчиков в них закладывали чувствительность к широкому спектру воздействий. На практике оказалось, что программное обеспечение заточено в первую очередь под инфракрасное излучение и детекцию мощных источников питания. Если искусственный интеллект сталкивался с потенциальной целью, но не мог однозначно опознать ее как цель, он руководствовался в своем решении именно характеристиками инфракрасного и электромагнитного излучения. В противостоянии с современным противником такой подход был более чем оправдан.

Но мардуканцы-то ничего привычного не излучали, а потому системы шлема игнорировали их начисто, определяя как фоновые сигналы. Во время сражения было несколько случаев, когда компьютер шлема вообще не желал прицеливаться в аборигенов, и каждый такой случай закончился для морпехов очень плохо, поскольку все их тренировки учили солдат одному: доверяй сенсорам, доверяй системе прицеливания, подчиняйся не своим ощущениям, а сигналам шлема, потому что «он» стреляет быстрее и точнее, чем позволяют человеку рефлексы, развившиеся в ходе эволюции.

Теперь выяснилось, что из этого правила существуют исключения.

Роджер решил проблему с дефектами прицеливания просто: стреляя из охотничьего ружья, он пользовался обычным голографическим прицелом, а открыв огонь из гранатомета, бил не по отдельным целям, а в гущу схватки. Он был уверен, что морпехи при этом не пострадают! В теории все было правильно. Ну, на излете осколки могли нанести людям незначительные повреждения, но все же...

Балансируя на одной ноге, на самых кончиках пальцев, принц раскручивал тяжелый меч в затейливой «бабочке». Это нечестно! Он сам, в одиночку уничтожил остатки засады. Ну да, метод оказался чересчур решительным. Правда. Но он добился того, чего хотел. И что бы там ни думал Панэ, его действия не были продиктованы ни паникой, ни глупостью, ни высокомерием, ни безответственностью.

И если бы хоть кто-нибудь, кроме преданного Собащера, сумел это понять, он мог бы даже...

За спиной кто-то откашлялся. Принц на мгновение замер, затем изящным движением повернулся лицом к наглецу, посмевшему вторгнуться в его уединение. Лицо мгновенно превратилось в проверенную неуязвимую маску, кончиком меча принц уперся в носок ботинка. Он прекрасно знал, какой раздражающе высокомерной должна показаться собеседнику эта поза, но решил наплевать. Если им не нравится, пусть засунут себе голову... куда хотят.

— Да? — холодно уронил он.

Это оказалась Дэпро. У нее была кошачья походка, и шагов ее он не расслышал. И не понимал, что ей здесь нужно.

Командир отделения пристально посмотрела на него, оценивая одновременно и настроение, и картинку. Для тренировки принц переоделся в шорты. Его тело было мокрым от пота. Большая луна, Ханиш, как раз пробилась сквозь облака; огоньки костров и лунный свет заливали влажную кожу пестрыми бликами, превращая тело в бронзовую скульптуру, покрытую патиной. В глубине живота Нимаш вспыхнуло жаркое пламя. Усилием воли она заставила его стихнуть.

— Я просто хотела поблагодарить вас, ваше высочество. Может быть, мы и сумели бы пробиться сквозь засаду, но нам пришлось бы туго, это уж точно. Иногда вы делаете совершенно безумные вещи, но стрелять в гущу схватки не было глупостью — мне так кажется... и это сработало. Так что от меня лично — спасибо вам.

Она не стала рассказывать, что одна из гранат прихлопнула и наседавшего на нее мардуканца. И если бы не взрыв, она бы сейчас точно ни с кем не разговаривала. У нее тогда кончились заряды, сменить обойму она не успевала, еще бы секунда — и здоровенный ублюдок просто отчекрыжил бы ей голову.

Хотя Роджер услышал именно то, о чем так мечтал, им овладела непонятная вспышка ярости. Он чувствовал, что происходит что-то неправильное, что-то такое, чего не должно быть, но остановиться не мог. Он изо всех сил — действительно изо всех сил — попытался с собой справиться, но ярость оказалась сильнее самоконтроля.

— Благодарю, сержант, — сухо сказал он. — Однако на будущее я предпочел бы найти более... изящное решение проблемы.

У Дэпро не было и намека — что же в ее словах так взбесило и уязвило принца, — но ей хватило здравомыслия быстро ретироваться.

— В любом случае спасибо вам, ваше высочество, — тихо сказала она. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, сержант, — сказал Роджер почти нормальным голосом.

Гнев куда-то испарился, и принцу очень захотелось извиниться, но он никак не мог найти подходящие слова. Впрочем, теперь что ни скажи, будет только хуже...

Получив от ворот поворот, сержант спокойно кивнула, повернулась и, залитая лунным светом, направилась обратно в лагерь, оставив принца наедине с мечом и раздражением... а теперь еще и наедине со всем миром и собственной глупостью.



ГЛАВА 34



— Я уволок с, язви его, корабля все, что смог упхать в этот, язви, мешок, — огрызнулся Поэртена. — И куда я должен был впхнуть стенд для, долби его конем, плазмомета?

Капитан Панэ решил, что отряду не помешает пару дней отдохнуть. Заняться ремонтом. Прийти в себя. Это поначалу он рвался вперед, чтобы не дать кранолта выигрыша во времени, не позволить накопить силы. Морпехам удалось переловить разбежавшихся вьючных животных, но почти все они были ранены, и погонщики упорно твердили, что флар-та нуждаются в длительном отдыхе. Передышка пошла бы на пользу и бойцам. Панэ нехотя согласился. Вот почему на следующий день после боя все морпехи занимались только укреплением лагеря и собственным здоровьем.

Точнее, почти все. Для Джулиана и Поэртены нашлось другое дело.

Стенки штабной палатки, временно превращенной в оружейную мастерскую, скатали и подвязали, но под крышей все равно было очень жарко. Правда, бойцам, копавшим окопы, приходилось еще жарче, но им, по крайней мере, не надо было придумывать, как слепить из дерьма конфетку.

— Этот, язви его, высокоемкостный тестер для М-98, здоровый, как стол, язви-т, — ругался Поэртена. — Как бы я его упер, а?

— Скажи мне что-нибудь такое, чего я не знаю, — огрызнулся в ответ Джулиан.

Два опытных оружейника уже разобрали двенадцать плазмометов и осмотрели их до последней детальки. Никаких признаков неисправности они не обнаружили, зато сошлись во мнении насчет того, что случилось с оружием Нассины Босум. К сожалению, в полевых условиях они не могли подвергнуть тестированию конденсаторы высокой емкости, а без этого не могли поручиться ни за одну единицу, что она не взорвется при выстреле. Штатный испытательный стенд, который, как указал Поэртена, был стационарным, вместе со всем «Деглопером» превратился в огромный плазменный шар далеко в космосе.

В палатку вошел Панэ, коротко глянул на рассыпанные по полу запчасти.

— Есть успехи?

— Нет, сэр, — устало признался Джулиан. — Ничего неожиданного мы не нашли. У нас нет приборов, которые могут определить сбой, приводящий к взрыву.

Панэ покивал головой.

— Я слышал, вы что-то говорили о конденсаторах. Есть что-то конкретное?

— Нет, — сказал Джулиан. — Чаще всего причиной детонации служит неисправность конденсатора, но...

— Нет у нас этого яз... я хотел сказать, нет этой долбанутой хреновины для тестирования, капитан, — вмешался Поэртена. — Эта дол... в общем, она слишком большая.

— Ага, — улыбнулся Панэ. — Это единственная проблема?

— Так точно, сэр. — Джулиан махнул рукой в сторону разобранного оружия. — У нас есть обычные измерительные приборы, но проверить характеристики конденсаторов мы не можем. У них слишком большая емкость, наши приборы неисправность не определят.

— Понял. — Панэ повернулся к пинопцу. — Поэртена, надо извлечь системный блок из бронескафандра. Лучше всего возьмите скаф капрала Рассел.

Гранатометчице силовая броня уже не понадобится. В третьем взводе было сравнительно немного погибших, но она оказалась в их числе.

— Есть, капитан.

Низкорослый оружейник трусцой устремился к штабелю аккуратно сложенных бронескафандров. Капитан вытащил драгоценную пластинку жвачки и рассеянно сунул в рот.

— Джулиан, мне понадобится заведомо неисправный плазмомет, сверхпроводящий блок с двенадцатью датчиками и компьютерный планшет.

— Есть, сэр.

Джулиан принялся перерывать ящики в поисках названных предметов. Он не мог сообразить, что собирается сделать капитан, но не сомневался: сейчас произойдет что-то небезынтересное.



Панэ держал в одной руке концы силовых кабелей и десантным ножом зачищал их концы.

— По сути своей стендовый тестер идентичен системам, встроенным в бронескафандр. — Он аккуратно срезал контакт и поймал его на лету. — Но разъемы у них разные. У старой «тип-38» разъемы тоже не совпадали со скафандром, но ту модель по крайней мере обеспечили полевым комплектом тестеров. Когда выпустили «тип-98», его крыли на все корки, потому что портативный тестер к модели не полагался. Но эта уловка была в ходу уже давно, так что мы продолжали ее использовать, вот и все.

— А почему в новой модели не изменили разъем? — спросил Джулиан. — Или не выпустили полевой комплект инструментов?

— Джулиан, вы ведь в вопросах снабжения не разбираетесь, так? — криво улыбнулся Панэ.

Капитан вытер рукавом пот и сосредоточился на предстоящей операции: срезанный контакт следовало подсоединить к сверхпроводящему блоку.

— Оборудование для тестирования поставляет та же фирма, которая производит боеприпасы к плазмомету. Естественно, им надо продать и то и другое. Допустим, они скажут: «Эй, ребята, вы можете использовать для тестирования те же системы, которые у вас уже вмонтированы в броню!» Что тогда будет с продажами? Я уж не говорю о том, что стендовый тестер втрое дороже, чем полевой. Я, кстати, так и не смог понять почему — работают они совершенно одинаково.

Капитан покачал головой; на этот раз в его улыбке действительно проскользнула тень веселья.

— «Тип-98» превосходит по мощности «тип-38» примерно в два раза, но я думаю, что фирма Круплона просто увеличила максимальный заряд и поменяла корпус. А внутри обе модели практически идентичны. Прошел слух, что девяносто восьмая имеет обыкновение взрываться ни с того ни с сего, но подтверждение этому лично я вижу впервые.

— Но зачем тогда командование их покупает? — спросил Джулиан. — Не понимаю.

— Да в твою, язви, башку просто не влезает, каки бабки на кону, — заржал Поэртена.

— Если упадут продажи, откуда возьмутся деньги для избирательной кампании сенатора? — спокойно поддержал пинопца Панэ. — Как оплачивать торжественные приемы для офицеров-снабженцев? Откуда возьмутся высокооплачиваемые должности для отставных адмиралов?

Он не стал рассказывать, что ИБР в последнее время слишком занято слежкой за разными заговорщиками, а на всякие мелочи типа оружия, которое убивает своих владельцев вместо врагов, сил уже не хватает. Так что тому, кто выбирает профессию, он бы сейчас морскую пехоту не посоветовал...

Панэ наконец совместил контактный и сверхпроводящий провод, заизолировав соединение кусочком жевательной резинки.

— Когда пойдет ток, резинка станет твердой, — с улыбкой пояснил он, сжав пальцами разжеванный комочек. — А вы-то небось думали, у меня просто привычка дурацкая.

И он выдул из жвачки небольшой пузырь.



Из двух дюжин конденсаторов плазменной камеры в шести обнаружился пробой. При увеличении силы тока характеристики шли вразнос, а значит, при пиковом выбросе энергии конденсатор просто накроется — с уже известными последствиями.

В экипировку каждого пехотинца входили и другие предметы, маркированные эмблемкой той же фирмы.

— Приплыли. — Капитан Панэ выдул очередной пузырь и растянул губы в угрюмой ухмылке.

— В стенке конденсатора, язви ее, микротрещина, — доложил Поэртена.

Он разобрал бракованную деталь и теперь тщательно изучал ее с помощью полевого увеличителя. По предметному стеклу разгуливал крохотный псевдожук, но его Поэртена даже не замечал.

— Чрез нее в нутро прет сырость. Заряд-разряд, и бздец, язви тя. То есть хана.

— Пока нет пикового скачка напряжения, все идет нормально, — дернул головой Джулиан. — Нормальный конденсатор скачок напряжения выдерживает. А вот оба фактора сразу...

— Все верно, — сказал Панэ. — Ладно. Выбросьте эту дрянь в джунгли, чтоб им пусто. Пару штук оставьте как образцы. Когда мы вернемся, я надеюсь, ее величество найдет время повесить парочку субподрядчиков. С учетом того, в какое раздражение приведет ее все это наше приключение, думаю, на смертный приговор можно рассчитывать твердо. И я лично вызовусь затянуть узел. Дальше. После того, как избавитесь от всякого дерьма, пересмотрите все детали, из лучших соберите плазмометы, в надежности которых вы будете уверены. Проверьте все, что только можно, каждую деталь, каждое крепление, микросхемы, контакт, провод. Затем упакуйте в герметичные мешки и суньте туда что-нибудь, поглощающее влагу.

Джулиан скорчил рожу.

— Без плазмометов нам придется туго, босс. Для наземных боев тяжелое оружие — это безопасность.

— Ничем не могу помочь. Я не хочу потерять еще одно отделение из-за взрыва в стволе. Плазмометы останутся в резерве на случай, если мы действительно угодим в ощип. Если поймем, что без них не выпутаться, пустим их в ход.

— На аккуратную сборку уйдет уйма времени, — сказал Джулиан.

— Поможем. По срокам у вас — сегодня и завтра.

— Окидоки, — закивал головой Поэртена. — А отпад был трючок, кэп. Где вы такому научились?

— Сынок, мне уже семьдесят два года, — сказал капитан. — А завербовался я в семнадцать. Если пятьдесят пять лет будешь выкручиваться из той задницы, в которую нас все время загоняют снабженцы, ты еще и не тому научишься.



Костас Мацуги всегда любил порадовать изысканными кушаньями избранное общество, но необходимость готовить обед для широкой аудитории стала для него нешуточным испытанием. Дело осложняли незнакомые продукты и специи, но Костас учился обходиться тем, что есть.

Когда отряд сделал вынужденную остановку, у Мацуги наконец появилось свободное время для экспериментов. Он знал, что бойцы начинают жаловаться на. однообразное меню, и не обижался. Они были правы. Но каждый вечер в его распоряжении оказывалось не так уж много времени, а еды следовало приготовить много, так что приходилось опять выбирать из списка возможных блюд дежурное рагу. Уже появилась ходячая шутка: мол, на самом деле меню каждый день разное, если сегодня едим ячмерис и тушеное мясо, завтра будет тушеное мясо и ячмерис.

Камердинер не был морпехом, но признавал важность правильного питания для поддержания боевого духа. И хотя базовый принцип — побольше всякой еды в большой-большой котел — для него остался незыблем, разнообразие блюд отнюдь не помешало бы. Именно над этой проблемой он сейчас и трудился.

В числе прочего мардуканцы выращивали не слишком жалуемый ими фрукт, отдаленно напоминающий помидор. Мацуги закупил его довольно много. Сейчас он варил эти помидоры в большом котле вместе со жгучим перуцем и мелкими бурыми овощами, которые мардуканцы использовали примерно так же, как люди чечевицу. Если немножко повезет — а запах от котла валил очень вкусный, — в его репертуаре появится мардуканская версия чили. А если эксперимент окажется несъедобным, значит, на ужин рота будет есть ячмерис и тушеное мясо. В конце концов, сегодня среда.

Мацуги улыбнулся — над котлом склонилась сержант Дэпро, потянула носом воздух.

— Боже мой! — протянула она. — Какой чудесный запах!

— Благодарю. — Костас помешал в котле деревянной ложкой и зачерпнул немного на пробу.

В следующую секунду он широко разинул рот, замахал ладошкой, словно веером, и поспешно хлебнул воды.

— Немножко перестарался с перцем, — сдавленным голосом сказал он.

Неподалеку в солнечных лучах, проникавших сквозь дыру в навесе, блаженствовал Собащер. Услышав тихий стук деревянной ложки о край котла, ящеренок мгновенно вскочил на все свои шесть лап и шустро устремился к кашевару. Костас выловил из псевдочили кусочек мяса, бросил умилительно глядевшему на него Собащеру. Ящеренок давно стал всеобщим любимцем. После каждой трапезы он ревностно подчищал котлы и вылизывал тарелки — и за время путешествия заметно подрос. Если так пойдет и дальше, он вырастет в настоящего великана.

— Будем пить почаще, — сказала Дэпро. Она огляделась по сторонам и, понизив голос, очень серьезно спросила: — Я могу задать вам личный вопрос?

Костас наклонил голову набок. Кивнул.

— Я никогда не предал бы доверия леди, — торжественно сообщил он.

Дэпро фыркнула.

— Бросьте, сэр. Какая я вам леди. Быть одновременно леди и пехотинцем — знаете ли, неразрешимое противоречие.

— Нет, — уверенно сказал Костас. — Одно другому не противоречит. И все же задайте ваш вопрос.

Дэпро снова огляделась, а затем уткнулась взглядом в бурлящую поверхность котла, избегая глаз камердинера.

— Вы ведь давно знаете принца, правда?

— Я стал его камердинером, когда ему исполнилось двенадцать лет. До этого я был обычным слугой императорской семьи. Так что — да, я давно знаю принца.

— Он голубой?

Костас подавился смехом. Вовсе не потому, что вопрос был таким уж неожиданным — наоборот, он чуть было не ответил на него раньше, чем девушка справилась с неловкими словами. Просто этот на редкость естественный вопрос никак не вязался с обликом бесстрашной амазонки.

— Нет. — Ему все-таки не удалось удержать смешок. — Он не голубой.

— Что вас так развеселило? — спросила Дэпро. Она ожидала какой угодно реакции, но только не этой.

— Вы даже представить себе не можете — да я вам и сам не смогу сказать, — сколько раз мне доводилось слышать этот вопрос. Или предположение. Или слухи. С другой стороны, противоположное мнение я слышал не реже. Но еще чаще я видел молодых людей с измененной ориентацией — и молодых леди с нормальной, — которые ударились о броню Роджера, и ударились больно.

— Так он не только меня отшил? — спокойно произнесла она.

— Нет, моя дорогая. — На этот раз в голосе камердинера отчетливо прозвучала нотка сочувствия. — Дело не в вас. Вообще-то — если это вас утешит — я бы сказал, что Роджер находит вас привлекательной. Это только моя догадка, вы же понимаете? Семья императрицы придерживается традиций, принятых в аристократических кругах. Дети получают первоклассное сексуальное образование, их тщательно инструктируют. Роджер не исключение. Я точно знаю, что он предпочитает женщин. Мне известно по крайней мере одно его серьезное увлечение, и в нем участвовала юная леди. С тех пор, насколько я знаю, он отказывается даже от намеков на сексуальные приключения. — Он хихикнул. — А я знаю много. Честно говоря, если бы Роджер кем-то увлекся, он натворил бы столько, что за ним и батальон морской пехоты не угнался бы... простите мне это сравнение.

— Без проблем, — улыбнулась сержант. — Я и не такое слышала. Но все-таки что с Роджером? Он... как это говорят? Асексуален?

— Нет. Это тоже неверно. — Костас покачал головой; взгляд его стал задумчивым, почти печальным. — Я не обсуждал с ним эту проблему. И никто другой тоже. Но если вам интересно мнение человека, который, возможно, знает Роджера лучше многих, я бы сказал, что дело не в отсутствии интереса, а в самоконтроле. Не могу сказать с уверенностью, почему для него так важен контроль, но сам по себе факт кое-что говорит. С большинством людей Роджер не станет разговаривать ни о чем, но существует не так уж много тем, которых он избегает в разговоре со мной. Секс — одна из них.

— Это... невероятно!

Конечно, любовников у Нимаш было меньше, чем звезд на небе, но пересчитать их по пальцам она бы затруднилась.

— Это мой Роджер, — улыбнулся Костас.



ГЛАВА 35



— Ты смотри, а мы опять вместе, Пат! — сказал Роджер, похлопывая по спине гребнежабу, чуть пониже повязки на боку.

Теперь в отряде Панэ было три серьезно раненных флар-та. Их разгрузили и наладили прокладывать дорогу сквозь заросли. Вьючные животные среагировали на засаду далеко не однозначно. Большинство, естественно, разбежалось, но две гребнежабы — та, на которой ехал Роджер, и еще одна, в секторе третьего взвода, — сами напали на кранолта. Вполне понятно, что оба храбрых животных теперь протаптывали путь всем остальным.

Роджер решил, что на случай новой засады лучше держаться поближе к «своей» гребнежабе. Он назвал ее Пат — чем-то она напомнила ему девочку, с которой он вместе учился в школе, а поскольку кличка, данная жабе погонщиком, была совершенно непроизносимой — что с зуммером, что без зуммера, — она стала Пат.

На отряд нападали еще три раза, но нападающих было меньше, а кроме того, широкая полоса вытоптанного подлеска, которую оставляли за собой три гигантских флар-та, в сочетании с усиленным боевым дозором не позволяли подобраться к отряду вплотную. Тактика Панэ увенчалась полным успехом: из всех трех столкновений люди вышли невредимыми.

Все выглядело бы еще лучше, если бы не поголовная уверенность в том, что им пока просто везет.

Корд утверждал, что они приближаются к землям, которыми в дни его отца владел Войтан. Правда, никаких признаков цивилизации на глаза не попадалось, но и признаков скопления кранолта не было тоже. И к тому, и к другому морпехи относились философски.

Один из дозорных вскинул вверх руку и упал на одно колено. По сигналу погонщик почти мгновенно остановил своего флар-та, а Роджер помчался вперед. Позади колонна стягивалась в тугую гармошку.

Собащер, ехавший на широком крупе Пат, приоткрыл глаза, поднял полосатую голову, принюхался и зашипел. Мапуги ничего не варил, никто не собирался слопать что-нибудь вкусненькое, так что Собащер спрыгнул с належанного места и вприпрыжку устремился за принцем.

Дозорная, младший капрал Кане из третьего взвода, остановилась на самом краю болота. Берег был узенький, едва четверть метра голой грязи, а дальше, сколько видит глаз, тянулась сплошная вода, поросшая всякой дрянью.

Пейзаж, мягко говоря, не вдохновлял. Повсюду валялись подгнившие деревья, мертвые лианы, а еще живая растительность радовала чахлым искривленным видом и серым безжизненным цветом, разительно отличающимся от буйной зелени джунглей. Роджер огляделся, нашел молодое деревцо и срезал его мечом, который теперь постоянно носил за плечами.

Получилась палка, которой он мог исследовать край болота. Собащер сидел рядом и презрительно обнюхивал воду. Сзади к принцу подошел Панэ.

— Знаете, ваше высочество, — сухо сказал капитан, — в таких местах, бывает, попадаются твари, которые едят людей.

Казалось, суровый офицер по крайней мере наполовину простил Роджеру гранатометный обстрел, но на всякий случай принц внимательнее обычного старался следить за своим длинным языком.

— Попадаются, — согласился он. — И на большинство из них я охотился. А знаете, тут не так уж мелко, — продолжил он, вытаскивая из воды импровизированный глубиномер.

Примерно на метр палка покрылась густой липкой грязью. Вдогонку деревцу из воды устремились пузыри дурно пахнущего газа.

— И дно не такое уж твердое, — закашлялся принц. Отряд перестроился. Косутич, убедившись в том, что непосредственной угрозы нет, подошла поближе к Панэ. Она посмотрела на черную, как деготь, гадость, облепившую палку, на стоячее болото... и рассмеялась.

— Я знаю, на что это похоже... Мохи-инжа-а! — объявила она глухим загробным голосом, сделавшим бы честь и лучшему профессиональному рассказчику полночных ужасов.