– Ты счастлива, Джина?

– Очень, – она надкусила помидор.

– Мне кажется, я влюбился в тебя с того момента, когда Руди назвал тебя ангелочком. Но тогда я уже был с Паулой. Когда мне удалось сбежать от нее, ты уже имела Чарли.

Джина с недоверием посмотрела на него.

– Мэтью, для начала, я никогда не «имела Чарли», как ты выразился. Он очень близкий друг, и ничего больше. И мне трудно поверить, что ты целых полтора года провел с девушкой, которая тебе даже не нравилась.

– Знаю, в начале она мне нравилась, я даже думал, что влюблен в нее, – Мэтью пожал плечами. – Она очень привлекательна, и она, это конечно грубо, она хороша в постели.

Джина вздрогнула. Он заметил это и сел к ней ближе.

– Но, как бы там ни было, уже все закончилось. Все, что я чувствую сейчас – это ты. Только ты, только тебя я хочу, моя Джульетта. – Он поцеловал кончик ее носа.

– Представляю, какие у этих двоих будут жуткие лица, когда они поймут, что произошло.

Джина кивнула. Она надеялась, что Чарли будет рад за нее.

Мэтью заметил ее хмурый вид и сказал:

– Джина, пожалуйста, ответь – ты чувствуешь все так же, как и я? Я не вынесу, если ты скажешь «нет».

Она взяла его руку и сжала ее.

– Да, Мэтью, да, это правда.

Оба упали на кровать, совсем забыв о еде, и снова предались любви.

Глава 17

– Я понимаю, что просил о чуде, и не верил, что мои молитвы будут услышаны, – Руди задумчиво смотрел на Джину, только что сыгравшую так, как он вот уже неделю добивался от нее. – Такое впечатление, что я вижу совершенно другую девушку. И ты тоже, Мэтью, стал гораздо лучше. Что случилось? – он внимательно посмотрел на них обоих. – Нет, не отвечайте, я не желаю знать. Только, пожалуйста, пообещайте, что это продлится еще десять дней. Тогда мы, действительно, покажем публике нечто. О\'кей, встретимся завтра. Спокойной ночи.

Как только он вышел из комнаты, Мэтью сильно сжал руки Джины и улыбнулся. Он понял, что произошло. Руди тоже улыбался, когда шел доложить Тео, что Ромео и Джульетта достигли невероятных высот, и спектакль получится достойным, чтобы его посмотреть.

Джина с субботы не была в квартире. Когда она открыла в понедельник дверь, рассерженная Фрэнки валялась на диване.

– Где, черт возьми, тебя носит?

Фрэнки тогда знала, где пропадала Джина, как и все в школе, но не хотела так легко спускать ее с крючка.

– С Мэтью.

– Да? – протянула Фрэнки. – Спасибо, что сказала. Я чуть не подняла в воскресенье на твои поиски весь Скотленд Ярд, – она пыталась выглядеть суровой, но у нее едва это получалось.

– Фрэнки, извини меня.

Фрэнки, глядя на Джину, подумала, что еще ни разу в своей жизни не видела человека, менее всего чувствующего себя виноватым. Она видела, как ее подруга начала медленно краснеть.

Джина нерешительно произнесла:

– Фрэнки?

– Ну и как он?

– Если ты имеешь в виду уик-энд, то все прошло замечательно.

– Не надо острить, девочка, ты знаешь, что я имею в виду. Он так же талантлив в постели, как и на сцене? Это лю-ю-ю-бовь? – она протянула последнее слово, но ответ был вовсе не нужен, когда она увидела горящие глаза Джины.

– Фрэнки, это было удивительно, понимаешь, удивительно!

– Боже, меня сейчас вырвет! А как же насчет того, чтобы сохранить девственность до замужества?

Джина виновато посмотрела на нее.

– Я знаю, это нехорошо, но я ни о чем не жалею. Может быть, я буду проклята навеки, но это стоит того.

– Вы чем-нибудь пользовались?

Джина опять виновато посмотрела на нее.

– Нет, но все о\'кей. Сегодня утром я обнаружила, что не беременна.

– Такое впечатление, что ты глупа, но счастлива. Не напоминает ли тебе это случай с Бетиной?

– Знаю, мне нужно было подумать об этом, но все произошло слишком быстро.

– Вот так, слишком быстро и происходят в мире маленькие трагедии. Я надеюсь, ты собираешься как-то решить этот вопрос?

– Фрэнки, ты не могла бы пойти со мной в одно из этих заведений, ты понимаешь, в клинику по планированию семьи? Боюсь, мне трудно будет встретить эту новость одной. Конечно, незаконнорожденный ребенок в десять раз хуже, но я не сделаю того, что сделала Бетина.

Она страшно испугалась, вспомнив, что говорили монашки об ужасном наказании, которое ожидает каждого, кто вырвет чужую жизнь из своего чрева. Предыдущей ночью она почти не сомкнула глаз. Она смотрела, как рядом с ней мирно спит Мэтью, в то время, как она боролась со своей совестью, после того, что сделала. Ей не верилось, что все прекрасное, что было у них с Мэтью, может считаться грехом. Джина успокаивала себя мыслью о том, что, если Бог – это любовь, а она любит Мэтью, значит, он обязательно поймет ее.

– Что ж, придется, – вздохнула Фрэнки.

– Что? – переспросила Джина, погруженная в свои мысли.

– Я сказала, что придется, я провожу тебя в клинику. Проснись, моя дорогая.

– Спасибо, Фрэнки, я буду так тебе благодарна.

Фрэнки позвонила и назначила встречу с врачом. Через два дня, когда ни у кого из них не было репетиций, они отправились в клинику. Клиника Маргарет Пик обслуживала исключительно женщин.

Джина очень смущалась, когда ее обследовали и задавали вопросы, но женщина-врач быстро успокоила ее. Она рассказала о различных методах предохранения, и они вместе с Джиной пришли к выводу, что ей лучше всего применять противозачаточные пилюли.

Джина с Мэтью проводили вместе каждую свободную минуту. Они стали больше доверять друг другу и рассказывать о своей прошлой жизни.

Мэтью родился в Гейтшиде, где его отец работал на рудниках. Отец женился в девятнадцать лет. И Мэтью, как основную причину этого преждевременного союза, он не признавал с самого рождения. Они с матерью очень страдали от постоянных пьяных дебошей и драк, когда отец возвращался из местной пивнушки. Мэтью, обожавшему свою мать, приходилось каждую ночь накрывать голову подушкой, чтобы не слышать ее отчаянных воплей. Ему было тринадцать лет, когда мать умерла, и тогда он стал давать отцу достойный отпор. После окончания школы Мэтью заработал денег на билет в Лондон, и без гроша в кармане, отправился в большой город. Он быстро нашел себе работу мойщиком посуды в одном из больших ресторанов и переехал вместе с одним из официантов в грязную квартирку на Клефем.

– Я был очень решительным, Джина. Отец говорил мне, что я не от мира сего, потому, что увлекался театром, но он ошибался. Я дал себе пять лет на то, чтобы заработать денег и поступить в школу драмы. Чтобы заработать деньги, приходилось делать все, – он усмехнулся. – Ты бы слышала меня, когда я приехал в Лондон – деревенщина без слуха и голоса. Перед прослушиванием в школе я брал уроки голоса.

– Сейчас бы уже никто не догадался.

– Знаю. Очень обходительный, привлекательный, искушенный в житейских делах, не такой ли я теперь? – его лицо исказилось, он вздохнул. – Иногда мне кажется, что у меня никогда не получится.

Джина крепко обняла его:

– Это все в прошлом.

Мэтью улыбнулся.

– Да, а сейчас нам лучше всего немного поспать. Завтра тяжелый день.

Джина выключила свет и прижалась к Мэтью.

– Прекрасная пара – ты и я, – тихо сказал он. – Тебе нравится быть Ли и Оливье в восемнадцать лет?

Джина подумала, что он шутит, и не сказала ему, что разделить свою жизнь и работу с любимым мужчиной было для нее всем, о чем она когда-то мечтала.

Глава 18

– Удачи тебе, моя Джульетта, я увижу тебя на сцене и снова скажу, как сильно люблю тебя, – Мэтью поцеловал ее и ушел за кулисы в ожидании своего выхода.

Джина сидела в гримерной, заполненной девушками, занятыми в спектакле. Сердце ее громко стучало. Она слышала приглушенный шепот публики, доносящийся из зала «Теноя». Джина надеялась, что приглашенные ею агенты, директора театров и критики, могут повлиять на ее дальнейшую карьеру. Она не знала точно, пришла ли мать, но сильно в этом сомневалась. Джина послала ей пригласительный билет и объяснила, что следующие несколько воскресений у нее не будет возможности прийти из-за репетиций. Но ей было бы очень приятно, если бы мать пришла на спектакль.

Джина надеялась, что и Чарли будет в первых рядах зрителей, но с недавних пор он как-то странно ушел в тень. Он был полностью поглощен своей новой пьесой, и Джина надеялась, что он не обижается на нее из-за Мэтью. В ней проснулось эгоистическое чувство, и она не хотела, чтобы хоть один человек омрачал ее безоблачное счастье.

Заиграла музыка, и гул в зале медленно стих. Звонок известил о ее выходе, и она встала за кулисами. Со сцены до нее доносился голос Мэтью, и все волнение неожиданно исчезло. Выйдя на сцену в первом эпизоде с няней в спальне, она уже была абсолютно спокойна и уверенно начала свой трагический рассказ.

Фрэнки, сидевшую в зале, при виде Джины вместе с Мэтью охватило непонятное беспокойство. Еще два человека испытывали то же чувство. Джойс, глядя на свою талантливую дочь, сразу все поняла. И Чарли понял тоже.

В тот момент, когда Джульетта вонзила себе в грудь кинжал, и, подойдя к Ромео, упала рядом с ним, Джина поняла, что если когда-нибудь Мэтью покинет ее, она без колебаний сделает то же самое. Жизнь без Мэтью была для Джины так же невозможна, как для Джульетты без Ромео.

Публика, затаив дыхание, смотрела, как умирала Джульетта. Занавес опустился. Какое-то время в зале стояла мертвая тишина. Джина, все еще лежа на сцене, совершенно растерянная, не могла понять, что произошло. Но тут грянул шквал аплодисментов, Джину и Мэтью долго не отпускали, и они с удовольствием кланялись публике.

К Руди с поздравлениями подошел Тео:

– Великолепно, старина. Я же говорил тебе, что девочка необычайно талантлива. Думаю, мы сможем записать на свой счет еще одну прекрасную пару молодых звезд.

На ужине после спектакля, Джина с Мэтью, держась за руки, стояли в центре огромной толпы восхищенных почитателей. Они были на высоте. Три агента вручили Джине свои визитки и попросили поддерживать с ними контакт. Мэтью разговаривал с известным телережиссером, которого привел его новый агент. Мэтью предложили работу в новом еженедельном телесериале, съемки которого начинались в сентябре.

Мэтью повернулся к Джине и крепко сжал ее руку.

– Мы в пути, дорогая.

Она счастливо улыбалась, когда к ним подошел Тео.

– Примите мои поздравления. Исполнение – супер. Такой супер, что один мой приятель-режиссер попросил узнать, не согласитесь ли вы продлить ваши роли звезд-влюбленных и сыграть их в новой версии «Раунд Хаузе». Это хорошее место, к тому же вы сможете получить карточку членов профсоюза.

– Мы, то есть я, с удовольствием, – сказал Мэтью, зная, что ему нужна эта карточка для работы на телевидении. – А ты, Джина?

Предложение работы рядом с Мэтью еще на три недели были ответом на ее молитвы.

– И я тоже.

– Прекрасно, вы сможете показать свое исполнение еще многим людям, и ваши шансы получить хорошую работу возрастут. Я завтра скажу о вашем согласии Роджеру.

Джина заметила в дальнем углу зала одинокую нервную фигуру.

– Извини, я увидела свою мать.

Джина радостно подошла к ней.

– Здравствуй, мама, мне очень приятно, что ты пришла.

– Ты хорошо играла, Джина.

– Спасибо, хочешь вина?

– Нет, благодарю.

Они молчали, Джина увидела, что Мэтью приближается к ним. Он протянул Джойс руку.

– Здравствуйте, я Мэтью Валмонт. Очень рад с вами познакомиться.

Джойс осторожно взяла его руку, как будто он протягивал ей змею, и пожала ее.

– Извините, вы не будете возражать, если вы подержите вот это, а я заберу вашу дочь на несколько минут. Пожалуйста, не уходите. Я знаю, Джина хочет поговорить с вами, – он отдал ей свой бокал с вином и отвел удивленную Джину в угол.

– Прости, дорогая, но это действительно срочно.

– Что случилось?

– Знаю, это может быть невероятным потрясением для тебя, и ты можешь ответить «нет», если хочешь. Я люблю тебя, Джина, и хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Он достал маленькую коробочку и протянул ей. Ее пальцы ощутили бархатную поверхность коробочки. Она чувствовала себя, как во сне.

– Посмотри, я понимаю, это немного поспешное решение, но нельзя придумать более подходящего и романтического момента для такого предложения. Я абсолютно уверен, а ты?

Конечно же, она была согласна. Она любила его, хотя они знали друг друга еще так недолго. Она отдала ему свою девственность, так что будет правильно, если они поженятся.

– Если ты не будешь ничего говорить, то открой хотя бы это, дорогая.

Она открыла коробочку. Внутри лежало изящное золотое колечко с бриллиантом.

– Можно я надену его тебе на палец?

– Да.

Кольцо было точно по размеру ее изящного пальчика.

– Моя любовь, ты сделала меня счастливым, – он схватил ее за руку и потащил за собой.

– Пойдем, я хочу объявить об этом всем, пока они не разошлись по домам.

– Разве мы не скажем об этом первой моей матери?

– Мы поговорим с ней после, – Мэтью поставил Джину в центре зала.

Он хлопнул в ладоши и попросил тишины.

– Леди и джентльмены! Ромео и Джульетта хотят сделать объявление. Мы решили переписать историю Шекспира и сделать ее со счастливым концом. Я хочу, чтобы вы знали, что две минуты назад мисс Джина Шоу согласилась стать моей женой.

Звон бокалов нарушил удивленную тишину, и Джина увидела белое лицо матери и осколки бокала, который она уронила, у ее ног.

Фрэнки, которая только что вошла, молча стояла, не понимая, что происходит. Люди столпились вокруг них, поздравления сыпались со всех сторон.

Чарли спокойно вышел из зала.

Фрэнки, наконец, поняла в чем дело, и направилась к своей подруге поздравить ее.

– Это и есть, так называемая, насыщенная событиями ночь? Не знаю, как ты будешь выглядеть в свадебном кружевном наряде, но, тем не менее, мои поздравления. Я рада, ведь кто-то должен за тобой присматривать, когда я уеду в Штаты.

Джина не видела Фрэнки с прошлого вечера, когда та играла в спектакле. Ее отец привел Мими, своего агента, посмотреть игру Фрэнки.

– Фрэнки, Мими согласилась взять тебя на работу?

– Да, и возможно, я даже получу роль в фильме. Но об этом я расскажу в другое время. Сегодня ты должна веселиться, малышка. Кстати, твоя мать здесь? Мне кажется, сегодня прекрасная возможность познакомиться с ней.

– Да, она здесь, – Джина поискала глазами мать. Джойс нигде не было видно. – Она была здесь. Мэтью, ты не видел мою мать?

– Мне кажется, я видел, как она уходила, любимая, – Мэтью опять вернулся к разговору с режиссером, поздравлявшим его.

– Ничего страшного, – сказала Фрэнки. – Я и не хотела встречаться с этой старой летучей мышью. Я бы сразу уронила себя в ее глазах, как только произнесла бы «черт» или «дьявол». Она бы ушла отсюда полностью шокированная. Ты сегодня останешься с Мэтью?

– Да, – Джина была сильно расстроена.

Ей было стыдно перед матерью, что не ей первой она объявила о своем счастье.

– Прекрасно, увидимся в школе.

– Да.

– Желаю хорошо провести вечер. Приходите завтра вдвоем ко мне, мы откроем бутылочку шампанского, – Фрэнки поцеловала Джину и направилась к двери.

Публика начала расходиться. Джина тронула Мэтью за плечо.

– Я нигде не вижу матери. Я беспокоюсь.

– Наверное, она просто устала и сбежала домой, не желая тебя беспокоить. К тому же, она здесь никого не знает.

– Мэтью, она моя мать, и мы только что объявили о помолвке. Почему она даже не подошла попрощаться?

– Не знаю.

Она почувствовала нотки раздражения в его голосе.

– С ней все будет нормально. Пожалуйста, расслабься и радуйся этому вечеру.

– Извини, но я поеду домой. Хочу убедиться, что с ней все в порядке. Встретимся дома.

Мэтью вздохнул.

– О\'кей, Джина, как хочешь. Встретимся позже.

Он выглядел раздосадованным, но достал из кармана джинсов пятифунтовую бумажку.

– Возьми такси. Не могу же я позволить своей будущей жене – без пяти минут звезде, ехать вместе со всеми на метро.

– Я вернусь очень быстро, – она поцеловала его, выскочила на улицу и поймала такси.

Джина поднялась по темной лестнице. Она вздохнула с облегчением, когда увидела полоску света, пробивавшуюся из-под кухонной двери, открыла дверь и замерла, увидев мать.

Джойс все еще сидела в пальто. В одной руке она держала стакан с какой-то жидкостью, подозрительно напоминающей по цвету шерри. В другой руке – наполовину пустая бутылка.

– Мама, с тобой все нормально? Что случилось? – она с тревогой обняла мать за плечи.

– Не трогай меня! – срывающимся голосом крикнула Джойс и оттолкнула Джину.

Она поднесла стакан к губам дрожащей рукой и в два глотка осушила его. Джина посмотрела на ее остекленевшие глаза. Мать была пьяна.

– Как ты могла, Джина, как ты могла? Разве ты не понимаешь, что натворила?

– Мама, я…

– Ты, маленькая шлюха. Ты уже спала с ним? Да?

Джина забилась в угол кухни, когда Джойс встала и, шатаясь, подошла к ней.

– Ты маленькая потаскушка, ты спала с этим актеришкой-ублюдком. Это написано на твоем лице, ты, глупая маленькая корова.

Слезы потекли по щекам Джины, когда голос матери сорвался на крик.

– Ты беременна, Джина? Я спрашиваю, ты беременна? Ответь, черт возьми!

– Нет, мама, нет. Ты не понимаешь, я и Мэтью…

– Не понимаю? Ха-ха! – Джойс дрожащей рукой подняла бутылку, и Джине показалось, что она сейчас ударит ее. Но Джойс только опять налила стакан.

– Я не понимаю! – язык у нее заплетался. – Я скажу тебе кое-что, мисс Джина Шорт или Шоу, или каким еще нелепым именем ты себя называешь. Ты не знаешь ничего, что я пережила ради тебя. Ничего! – ее слова были, как пощечина. – Как ты мне отплатила? Ты спишь с низким, подлым актеришкой, который думает, что Бог наградил его даром сводить всех женщин с ума. И ты веришь в его любовь? Ты глупая дура. Он ублюдок и бросит тебя так же, как бросили меня, с кучей воспоминаний, и все.

Джойс плюхнулась на стул.

– Тебе только двадцать лет, Джина. Ты еще ребенок. Что ты знаешь о любви? Я сейчас скажу тебе. Если ты выйдешь за него, я тебя больше не хочу видеть!

Джина смотрела на горящее лицо матери.

– Пожалуйста, не говори так, мама. Ты ведь совсем не знаешь Мэтью, а я знаю, он любит меня, – слезы ручьем потекли из глаз Джины.

– Любовь, ха-ха! Посмотри, что твоя любовь сделала со мной. Убирайся и выходи за своего Очаровательного Принца и никогда больше не появляйся в моем доме.

– Мама, ты несправедлива ко мне. Я не хочу уходить от тебя вот так. Мы сможем поговорить с тобой, когда ты успокоишься?

– Я спокойна, и совершенно точно знаю, что говорю. Я хочу, чтобы ты ушла отсюда. Уходи, уходи, потаскуха. Думаешь, секс сделает твоего дружка верным и счастливым? Твой отец был настоящим подонком. Они все одинаковые подонки, эгоистичные подонки! – она встала, держась за стол, чтобы поддержать свое шатающееся тело.

– А сейчас убирайся, я даже лица твоего не хочу видеть, шлюха!

Джина, истерически рыдая, выбежала на улицу. К счастью, ей тут же удалось поймать такси. Она дала водителю адрес Мэтью и села, пытаясь подавить истерику.

Джина не имела ни малейшего понятия о том, что же такого плохого она натворила. Она была уверена, что Мэтью никогда не обидит ее. Он всегда был таким заботливым и нежным, он тысячу раз повторял, как он ее любит, когда они занимались любовью. И она по-настоящему любила его. Конечно же, это не преступление.

Глава 19

Чарли швырнул клочки бумаги и сломанный карандаш в мусорную корзину. В сотый раз проверил, не забыл ли что-нибудь, и закрыл свой потрепанный старый чемодан. Посмотрел на часы. Через десять минут ему нужно отправляться в аэропорт «Хитроу». Он сел на кровать и вздохнул, вспоминая те времена, когда она сидела здесь, такая неотразимая в мрачном окружении его квартиры.

«Ну что, старина Чарли, ты продул».

Он разговаривал со стенами, и они молча слушали его бесполезные выступления. Он верил, что обязательно будет счастлив. Ведь его так хвалили и сразу предложили шестимесячный контракт в английском театре во Франкфурте, там он сможет работать, как режиссер, написать и поставить две собственные пьесы.

Но хорошие события зачеркивались известием о замужестве Джины. Это причинило ему невероятную боль. Ему захотелось написать об этом пьесу, но сейчас воспоминания были слишком тяжелы. Чарли обрадовался возможности уехать за границу. Может быть, там уму удастся забыть ее и сделать себе карьеру. Но он сильно сомневался в этом. Джина занимала все его мысли с тех пор, когда он впервые увидел ее на балконе у Фрэнки. Он любит ее и всегда будет любить. Почему он никогда не говорил ей об этом? Ведь было столько возможностей, когда она сидела тут, в этой комнате. Он не знал. Может быть, если… может быть… Нет, он потерял ее навсегда, раз она выходит замуж за этого прекрасного жеребца. Чарли поймал себя на мысли, что он едва знает Мэтью. Но почему он так не нравился ему – то ли из-за Джины, то ли его инстинкт подсказывает ему что-то? У него теперь не было времени выяснять это. Через три часа он будет в чужой стране. Последние дни были очень болезненными для него. Он брал ручку и изливал бумаге свои чувства к Джине, о которых никогда не сможет ей сказать. Его записки уже начали приобретать какую-то форму, конечно, главным женским образом была Джина.

Когда-нибудь…, в будущем, мечтал он, все еще цепляясь за какие-то надежды. Он не мог говорить с ней, зная, что его поздравления будут звучать неискренне. Он написал ей записку, похвалил ее игру и пожелал счастья с Мэтью. Потом посмотрел на письмо, задумался, разорвал его в клочья и швырнул в корзину, следом полетел сломанный карандаш. Как писатель, он был горд, что пишет правдиво, но в этом письме не было ни слова правды. Он взял свой чемодан и медленно спустился по лестнице.

«Прощай, мой ангел», – прошептал он, в последний раз закрыл дверь и остановил такси.



– Джина, сладкая, ты готова? Машина ждет.

Джина в последний раз с любовью окинула взглядом комнату, которая последние два года была ее. Завтра она выходит замуж за Мэтью в мэрии Челси, и они переезжают в просторную квартиру, снятую в районе «Литл Винис».

Пролетел месяц после окончания драматической школы. Они сразу же приступили к репетициям «Ромео и Джульетты» в «Раунд Хаузе» и играли спектакль три раза в неделю. Джина наслаждалась каждой секундой этого суматошного времени. Спектакли с их участием посещали выдающиеся актеры, прослышавшие о двух талантах из Британской школы драмы. Джина и Мэтью получили профсоюзные карточки. Мэтью без конца вызывали на пробы, и он получил большую роль в новом телесериале. Было много сомнений и шампанского.

– Надеюсь, я не продался только ради постоянного заработка, – сказал он Джине. Джина знала о его мечте работать в Королевской шекспировской труппе. Агент заверял Мэтью, что год съемок в сериале никак не повредит ему, к тому же, сериал будет транслироваться по каналу Би-Би-Си в разряде первоклассных шоу. Мэтью приобретет известность, и режиссеры будут считать его «золотой жилой» для своих театров. И, кроме того, это прекрасные деньги.

Джина посетила четырех агентов, которые оставили ей свои визитки и остановилась на Питере Кроссе. Он занимался этим делом уже тридцать лет, всех знал и держал в своем агентстве маленький, но отборный штат. Каждого клиента он знал лично и имел репутацию воспитателя молодых талантов. Когда Джина приехала в его захламленный офис в Сохо, в нее вцепился мужчина с добродушным лицом, напоминающим ей мистера Макобера или любимого дядюшку, о котором она всегда мечтала. Он тут же потащил ее в ближайший бар для беседы. Он видел ее спектакль в школе и в «Раунд Хаузе» и считал ее по-настоящему талантливой. Они обсудили ее будущее и то, над чем бы ей самой хотелось работать.

К концу разговора Джина поняла, что это именно тот человек, который позаботится о ее первых шагах. Джину удивило то, что Питер отказывается брать комиссионные, если она будет работать в театре с постоянной труппой и репертуаром, и только десять процентов за работу на телевидении и кино. Со дня их встречи Питеру удалось убедить нескольких директоров картин и продюсеров посмотреть спектакль Джины в «Раунд Хаузе». Он заполнил ее дни участием в различных пробах, начиная от коммерческой рекламы продуктов и заканчивая ролью в известном спектакле «Готч» Верри Кифа. На рекламу она подошла, а вот для спектакля – нет.

Только две вещи действительно омрачали ее счастье. Воспоминания об ужасном разговоре с матерью и отъезд Фрэнки в Голливуд сразу же после их свадьбы. Они почти не встречались с Фрэнки в эти последние сумасшедшие недели, но та пообещала быть свободной вечером за день до свадьбы. Они собирались устроить девичник в честь последней девичьей ночи Джины.

Она смотрела на себя в зеркало и вышла в вестибюль, пытаясь не замечать коробок и сумок, заполнивших комнату Фрэнки. Даниэль решил продать квартиру, когда Фрэнки уедет. С трудом верилось, что предстоит последняя ночь вдвоем с Фрэнки.

Фрэнки осмотрела ее с головы до ног.

– Хорошо! Ты одела джинсы. Да, это не вечер для нарядов.

Такси довезло их в Сохо и остановилось перед баром. Был жаркий августовский день, и весь Лондон, казалось, ожил и зашевелился.

– Пойдем, девочка, начинаем первый раунд. Здесь мы напьемся до бесчувствия, а потом поедем ужинать к Кетнерсу к десяти. Основная цель – накачаться насколько возможно, – Фрэнки широко улыбнулась, и они вошли в переполненный бар.

Джина почувствовала чью-то руку на своем плече. Она обернулась и увидела Бетину. Они обнялись.

– Мне позвонила Фрэнки. Я не могу позволить кому-нибудь из нашей шайки выйти замуж без меня. А уж тем более, не провести с шиком девичник.

Подошла со спиртным Фрэнки, и они, как прежде, шутили, смеялись и радовались тому, что снова вместе.

– О\'кей, допиваем здесь и отправляемся в следующую питейную дыру, – приказала Фрэнки.

В баре у Кетнерса они выпили шампанского. Фрэнки встала.

– Мне бы хотелось предложить тост за мисс Джину Шорт, которая стала Шоу, а завтра будет миссис Валмонт. Пусть жизнь с мужчиной твоей мечты станет для тебя вечным блаженством.

– Спасибо вам, – Джина неуверенно встала. – Я хочу предложить тост за Фрэнки, за ее успех, за ее первый фильм в Голливуде. Я уверена, он будет иметь бешеный успех. И еще, – Джина замолчала. – Я хочу выпить за вас двоих, самых лучших моих подруг, о которых я когда-либо мечтала, – у нее на глазах выступили слезы, когда она взглянула на Фрэнки, без которой она, может быть, не стала бы такой, какой была теперь. Потом на собственные проблемы.

– Я верю, что мы никогда не потеряем друг друга, – добавила Джина и подняла бокал.

Очередь говорить тост дошла до Бетины.

– За моих подружек, которые очень помогли мне выжить в последний год. И за ваше будущее. Я верю, вы будете большими звездами, и с нетерпением жду, когда однажды скажу своим детям, что знаю вас. За вас!

Вернувшись домой, они были счастливы, несмотря на то, что понимали, что самое прекрасное время в их дружбе подошло к концу. Они пили кофе и болтали.

– Я буду в Лонгдейл Холле несколько месяцев.

– Ты собираешься там остаться? – спросила Джина.

– Да, на какое-то время, пока не решу, чем заниматься дальше. Кстати, – глаза Бетины засверкали. – Я встретила очень хорошего мужчину.

– Ты маленькая змея! Расскажи о нем, – попросила Фрэнки.

Бетина застенчиво улыбнулась.

– Обещаю, я все расскажу, когда будет о чем говорить. А сейчас, мне кажется, для нашей без пяти минут невесты пора немного поспать.

У Джины все внутри перевернулось, когда она вспомнила, что очень быстро приближается одиннадцать часов завтрашнего дня. Свадебное торжество будет скромным из-за отсутствия достаточной суммы денег и членов семей. Она послала приглашение матери и не удивилась, когда не получила ответа. Мэтью отказался послать отцу приглашение, а больше у него не было никаких близких родственников, которых можно было бы пригласить.

Джина только забралась под одеяло, как заметила, что дверь в ее комнату открывается.

– Ты не спишь?

– Нет, входи.

Фрэнки присела на кровать и взяла Джину за руку.

– Извини, что побеспокоила тебя, но завтра у меня уже не будет возможности. Мне просто хочется поблагодарить тебя за эти прекрасные два года. И сказать, что, если когда-нибудь ты будешь в чем-нибудь нуждаться, ты знаешь, где я, и, как поется в песне, просто позвони мне.

Джина увидела слезы в больших глазах Фрэнки.

– Я буду скучать по тебе, Джина.

– Фрэнки, и я буду скучать!

– Приезжай ко мне скорее, о\'кей?

– Как только смогу.

– Встретимся завтра, в самый важный для тебя день, – Фрэнки встала и пошла к двери, – люблю тебя, – и она вышла из комнаты.

ЧАСТЬ II

Сентябрь, 1980 год

ЗАНАВЕС

И я проник в глубины сердца, Желая видеть, что искал. И я проник в глубины сердца, Но только понял, что устал. Эдвард Клебан «Строка хорала»
Глава 20

Джина открыла глаза и потянулась. Она взглянула на часы у кровати и вспомнила – в одиннадцать тридцать ей нужно быть на пробах. Оставалось всего полтора часа. Спрыгнув с кровати, она подняла шторы и задержалась на секунду перед окном, любуясь цветами, которые развела на своем балконе с видом на канал.

День был ярким, солнечные лучи освещали комнату. Джина приняла душ, накинула халат Мэтью и вошла в просторную светлую кухню приготовить себе кофе, пить который привыкла в гостиной. С маленькой чашечкой она села, на один из двух шикарных диванов, привезенных всего лишь несколько дней тому назад. Она постоянно спрашивала Мэтью, действительно ли они могут покупать все эти новые вещи, которые, казалось, появлялись каждую неделю. При этом он всегда обнимал ее и просил ни о чем не беспокоиться, ведь он неплохо зарабатывает и контролирует расходы.

Вернувшись в спальню Джина высушила волосы и долго причесывала их, пока они не заблестели. Затем надела так называемое пробное платье – простое и нейтральное. Оно подчеркивало ее стройную фигуру, но ничего не говорило о девушке, носившей его. Джина надеялась, что на пробах люди смогут с помощью своего воображения примерить ее к той роли, ради которой она туда пришла.

«Я получу эту роль, я получу эту роль, я получу эту роль», – твердила она, спускаясь по лестнице, чтобы поймать такси до Вардор Стрит, где проходили пробы. Уже на подходе к зданию сердце забилось чаще, хотя она и понимала, что глупо нервничать из-за десятиминутной беседы с каким-нибудь приятным незнакомцем. Но желание получить работу, все возрастающая неуверенность в себе и страх перед возможным отказом выбивали ее из колеи, не давали успокоиться. Она глубоко вздохнула, пытаясь в ближайшие двадцать минут положиться на судьбу, вошла в дверь и подала администратору свою визитку. Ей выдали сценарий и попросили прочесть несколько страниц. Джина села, с улыбкой посмотрела на обычное скопление блондинок, которых она уже начала потихоньку узнавать. Казалось, на пробах появляются одни и те же лица. Она просмотрела сценарий и подумала, что для предложенной роли подходит любая девушка в этой комнате, но не она. Вскоре произнесли ее имя, и она вошла в маленькую комнатку, где находилось три человека. Они пили кофе.

– Здравствуйте, Джина, проходите, садитесь. Я Ирен Монтегю, директор картины, это – Бен Блэк, режиссер, и Крис Хьюго, продюсер.

– Здравствуйте, – Джина пожала им руки и села.

– Хорошо, – Ирен взглянула на короткий послужной список Джины. – Чем вы занимались в последнее время?

Джина ненавидела этот вопрос, потому что ответ всегда был одним: «Ничем».

– Я только что закончила съемки в рекламе стирального порошка.

Наступила тишина, они ждали продолжения. Неожиданно режиссер спросил:

– Джина, вы снимались в фильмах?

– В видеоролике для автомобильной компании, три месяца тому назад.

– О-о – протянул он. – Джина, позвольте немного рассказать о нашем фильме.

Джина внимательно слушала. Затем он попросил ее прочесть сценарий, который ей дали, когда она пришла. Она прочитала так хорошо, как могла.

– Спасибо, Джина. Мы будем смотреть девушек еще несколько дней. Повторные пробы состоятся на следующей неделе. Пробные съемки будут проходить в «Элстри Студио».

Джина поднялась.

– Была очень рада встрече с вами.

– И мы тоже, Джина, всего доброго.

Джина вышла на залитую солнцем Вардор Стрит и поняла, что пробы были пустой тратой времени и сил. Настроение полностью упало. Ей не хотелось идти домой и весь день просидеть одной в квартире. Медленно идя по улице, она подошла к бару «У Валери» на Оулд Комптон Стрит выпить кофе и отвлечься от мрачных мыслей.

Джина сделала маленький глоток горячего кофе. Она сойдет с ума, если вскоре не найдет работу. Прошло уже пять месяцев после работы в спектакле «Ромео и Джульетта». Поначалу ее агент Питер Кросс посылал ее то на одни, то на другие пробы. Потом телефон замолчал. Сегодня утром была первая проба за последний месяц. Она звонила Питеру каждый день. Это было очень неприятно, так как каждый раз она слышала одно и то же:

– Ты ведь и так сейчас занята, дорогая. Мы тебе обязательно позвоним, если попадется что-нибудь подходящее. Не волнуйся. Всегда нужно какое-то время, чтобы после Рождества собрать сведения.

Она писала письма всем директорам картин и театральных трупп по списку, которым ее снабдил Питер. Но всегда получала только стандартный ответ с благодарностью за фотографию и обещанием позвонить, как только появится что-нибудь подходящее.

Иногда она просто ненавидела Мэтью. Не в прямом смысле, но ее задевало, что его лицо становилось известным. Подростки и поклонники еженедельных сериалов по Би-Би-Си считали его секс-символом. И это еще больше подчеркивало то, что она нигде не может найти работу.

Она вспомнила день их свадьбы. На ней было шикарное платье от Диора, подарок Фрэнки к свадьбе. Двенадцать человек вернулось потом в их квартиру на Литл Венис. Шампанское лилось рекой. Конечно же, мать не пришла, и их друзья прилагали все усилия, чтобы сделать этот праздник особенным.

Мэтью взял напрокат машину, а Фрэнки и Бетина прекрасно украсили ее. Они поехали за город в маленький отель в Танбедж Велз, провести три медовых дня, после чего Мэтью предстояло вернуться к работе.

Она заказала еще кофе и вспомнила, какими счастливыми они были в те дни. «Сейчас все совсем по-другому», – подумала Джина, угрюмо помешивая свой кофе. Из-за отсутствия работы она была постоянно раздражена и подавлена. Уже появились первые сомнения в Мэтью. Он был слишком окружен вниманием прессы, и фанаты заваливали его письмами.

Прошлой ночью она без причины накричала на него, потом заперлась в ванной и наотрез отказалась выйти. Два часа он умолял, упрашивал ее, а потом ушел. Через некоторое время она тихонько вышла и увидела его в спальне, уже давно спящим. Джина почувствовала себя чудовищно виноватой и долго проплакала… Ей вовсе не за что обвинять Мэтью. Он много времени проводил в студии, но всегда выслушивал ее жалобы о том, какая она несчастная. Он обнимал ее, утешал и говорил, что все изменится, и она сразу чувствовала себя лучше.

Джина решила, что ей нужно найти хотя бы временную работу, чтобы не сидеть целыми днями дома, но Мэтью тут же отклонил эту затею.

– Ты, Джина, молодая и талантливая актриса. Мне, к тому же, не хочется, чтобы жена выполняла какую-нибудь черную работу, в то время, как я пользуюсь успехом на телевидении.

Джина расплатилась за кофе и решила немного пройтись по улице и купить Мэтью какой-нибудь подарок, чтобы загладить вину за прошлую ночь. Но мысль о том, что даже подарок будет куплен на деньги Мэтью, положенные сразу свадьбы на их общий счет, начала угнетать ее.

Джина зашла к «Дикенсу и Джонсу» и купила Мэтью рубашку, а себе красивое шелковое белье, чтобы хоть как-то взбодриться. В метро, по дороге домой, она решила купить бутылку шампанского, приготовить к ужину что-нибудь необычное и надеть обновки.

Джина включила радио и занялась приготовлением ужина, подпевая в такт музыке. Она почувствовала себя немного бодрее. В шесть часов Джина надела новое белье, чувствуя приятное прикосновение шелка к телу, и подумала, что Мэтью это тоже понравится. Все задрожало у нее внутри от предчувствия предстоящих наслаждений. Она надушила все тело «Шанелью № 5», выпила немного водки с апельсиновым соком и села на диван в ожидании Мэтью. В половине десятого она начала волноваться, что ужин испортится. В половине двенадцатого она выбросила его в мусорное ведро. Сердце беспокойно забилось. Он еще никогда не задерживался так поздно без предупреждения. Джина вспомнила, как несправедлива была к нему вчера, и ей начали представляться самые ужасные картины, как вдруг она услышала звук открывающейся двери.

Мэтью вошел в прихожую.

– Извини, дорогая, я опоздал. Нам пришлось еще раз снимать утреннюю сцену.

Джина заметила, что язык у него немного заплетается, но не обратила на это внимания.

– Ужин пропал.

– Прости, дорогая. Мне следовало бы позвонить тебе. Иди ко мне и поцелуй своего мужа.

Она подошла и, целуя его, почувствовала запах алкоголя.

– Невероятная вещь случилась сегодня, – Мэтью лег в постель и погасил свет.

– Что такое? – холодно поинтересовалась Джина.

– Ты никогда не догадаешься, кто будет играть мою подружку в фильме.

– Кто?

– Паула, вот кто.

Глава 21

– Привет, папа, как съемки? – Фрэнки поцеловала Даниэля и села на стул напротив.

– Как ты, дорогая? Кажется, мы не виделись со времени нашей последней встречи в Лондоне.

– Поэтому и не виделись.

– Я только вчера вечером вернулся в город и провел все время с другом.

Фрэнки не знала, почему ее отцу приходится лгать. Она представила, как отец в сопровождении очередной блондинки выходит из ночного клуба. Газеты писали, что он вернулся со съемок еще неделю назад. Фрэнки даже представить себе не могла, скольким девушкам он кружил голову. Хотя, Даниэль, казалось, всегда немного стеснялся этого.

– Тем не менее, – Даниэль заказал бутылку шампанского «Шардоне», – Завтра, после ланча я приеду к тебе. Я собираюсь пробыть здесь пару месяцев.

– Это здорово, но завтра я переезжаю.

Даниэль выглядел обиженным.

– Почему, Фрэнки? Дом достаточно большой, там хватит места еще трем семьям, и, уж тем более, нам с тобой.

– Знаю. Поэтому и переезжаю, папа. Мне двадцать, и я хочу иметь свою маленькую уютную квартирку. Мне не нравится бродить, как привидение, по огромному дому.

– Хорошо, если тебе так хочется. Но помни, ты в любое время можешь вернуться.

– Спасибо, папа.