Отец Николай всегда серьезно относился к принятым на себя обязательствам. Даже если никто, кроме него самого, об этих обязательствах не знал. Кроме того, он не страдал провалами в памяти и прекрасно помнил небольшую компанию гопников, с которой познакомился едва ли не в первый же день своего пребывания по новому месту службы. И девушку, чей чистый тембр голоса тогда отметил, он тоже не забывал.

Святой брат вполне логично считал, что любой подросток без присмотра по уровню угрозы равен обезьяне с гранатометом. Некоторые — с двумя или даже более гранатометами. С другой стороны, армейский опыт однозначно советовал бороться с болезнями психики путем усиленной трудотерапии. Вот, исходя из этих двух положений, Мозг и принялся составлять коварный план по приведению юных, но плохо воспитанных и излишне горячих отроков в достойный Божьего творения вид. Причем действовать кнутом он права не имел — не казарма же, и не монастырь — поэтому приходилось обходиться пряником. Как ни странно, помог Боди. Застав однажды щупленького диакона за тренировкой, без одежды, и полюбовавшись на игру сухих каменно-крепких мышц, хулиганье прониклось уважением и стало выслушивать непроизвольные проповеди с большим вниманием.

Однако монах не удовлетворился тем, что его подопечные перестали шляться по улицам и начали усердно заниматься под руководством опытного тренера, попутно выполняя мелкие поручения. Боди, конечно, молодец, и постепенно он собственным примером взрослого мужика объяснит, как можно себя вести, а как — нет. Но девчонкам драться не интересно. Зато девяносто процентов представительниц прекрасного пола обожают находиться в центре внимания, и хотя тщеславие, безусловно, есть грех, использовать эту женскую черту можно и нужно. Поэтому Мозг, немного подумав, решил приставить девушек к опытным певчим — пусть учатся. Результаты оказались хорошие. Голоса у Светы и особенно у Дарьи вполне подходили для хорового пения, несмотря на не самое трепетное отношение их обладательниц к горлу. После соответствующего внушения обе девушки перестали курить (по крайней мере, сейчас пытаются бросить), ходить в расстегнутых куртяшках без шарфа и начали хотя бы внешне соблюдать церковные ритуалы. На данном этапе требовать от них большего бессмысленно. Возможно, позднее…

Вот об этом самом позднее Мозг и собрался поговорить с начальством.

Москва, как всегда, встретила шумом, разноязычной речью и бестолковой суетой. До назначенного времени оставалось еще три часа, и монах намеревался пройтись, посидеть в кафе, зайти к знакомым — одним словом, просто немного отдохнуть, сбросить скопившееся напряжение. Его планы изменил один телефонный звонок.

— Однако! — невольно удивился Мозг, прочитав на экране мобильника надпись «НК». Под таким сокращением, «нечисть коварная», скрывался дханн Ассомбаэль. Внезапный вызов добра не сулил… — Слушаю.

— Привет, — из трубки послышалось пыхтение. — Ты сегодня как, не сильно занят? Встретиться бы надо.

Недобрые предчувствия навалились с новой силой.

— Вообще-то, я сейчас в Москве, но часам к двум надеюсь вернуться.

— В Москве? Так это хорошо! — обрадовался демон. — К «Белорусской» можешь подъехать?

— А зачем? — осторожно поинтересовался монах.

— Это не телефонный разговор, — последовал твердый ответ. — Но внакладе не останешься. Приезжай прямо сейчас. Ждем. В смысле, жду.

Ой, не к добру…

Томимый мрачными предчувствиями, к точке рандеву монах домчался минут за пятнадцать. С большим трудом припарковавшись, он выскочил из салона машины, огляделся, ожидаемо никого знакомого не увидел и принялся нервничать, расхаживая вокруг и пугая продавщиц мороженого своим взъерошенным видом. Успокоиться не получалось, мысли в голову лезли с каждой минутой все более чудесные, поэтому к моменту прибытия демона Мозг находился в достаточно «накрученном» состоянии. Хотя внешне его состояние почти не проявлялось.

Демон явился из-под земли, вышел из метро, в чем священник усмотрел посылаемый начальством намек. Толстяк нес здоровенный баул, у кого иного смотревшийся бы непропорционально большим и тяжелым, но в его руках выглядящий органично и естественно. Во всяком случае, милицейский патруль круглую фигуру с клетчатой сумкой проигнорировал. На лице Ассомбаэля застыло задумчивое выражение.

— Прикинь, — сумка плюхнулась на капот потрепанного «фордика», — мне только что два таджика место уступили. С какой стати, непонятно.

— И что? — съязвил Мозг. — Ты поместился?

— Я ведь и уйти могу, — дханн, кажется, обиделся.

— Извини, — спохватился священник. — Прошу прощения, могущественный, не подумав брякнул.

— Ну-ну, — посопел Шурик. Затем, мысленно махнув рукой, он ткнул пальцем сумку. — Это тебе. Подарок. От меня лично. Знак дружеского расположения и надежды на долгое плодотворное сотрудничество.

Мозг стиснул зубы и удержал едва не вылетевшее слово, несовместимое с саном священнослужителя.

— Да? И что там?

— Открой да посмотри, — пожал плечами дханн.

Со стороны дальнейшая процедура просмотра содержимого сумки выглядела следующим образом. С некоторой натугой поудобнее развернув баул, монах потянул дешевую китайскую молнию. Откинул клеенчатую крышку. Закрыл глаза. Затянул молнию. Поднял голову, открыл глаза. Потряс головой. Снова наклонился. Расстегнул молнию. Перевел ошалевший взгляд на Шурика.

— Это кто?

— Иерарх меча третьего уровня ордена Креста Животворящего Неаполитанского, — толстяк лузгал непонятно откуда взявшиеся семечки. — Как зовут, не интересовался. Под воздействием оглушающего заклинания. Ну, и с подавленными центрами сопротивления в мозгу, самой собой.

Отец Николай по-прежнему не понимал, во что его втягивают, но то, что втягивают, ощущал всеми фибрами души.

— Зачем он мне?

— Руководству передари, — посоветовал демон. — Они найдут, куда макаронника применить.

— Ага… Блин! Откуда он вообще у тебя взялся?

— А вот это, — Шурик свернул кулек и сунул его в безразмерный карман. — Совсем другая история.

В данный момент он горько сожалел о навязанном решении поучаствовать в охоте на наглых иноземцев, стоившей ему выбитого глаза и потрепанных нервов. Жуть как хотелось вернуться домой, стрескать килограмма три чего-нибудь вкусного и питательного, потом завалиться на кровать и спать, спать, спать… И как он дошел до жизни такой?

«Во всем виноват Рамиааль — твердо постановил внутренний голос. — Какого черта он мне этих двоих подсунул?» Шурик поморщился и вспомнил окончание бурной и излишне насыщенной событиями ночи.

Первым делом кузен выковырял пулю из черепушки, за что ему большое спасибо. Остальные его действия тоже, в общем, заслуживают похвалы. Двух оглушенных пленников притащили в некую полуподвальную лабораторию — вот интересно, сколько у Рамиааля ухоронок в городе? — и принялись жестоко выпытывать из магов информацию. Не в том смысле, что тыкали иголками под ногтями или занимались прочими малоаппетитными вещами. Еще в давние времена, когда дханна открыто жили среди людей и правили ими, были разработаны заклинания, позволяющие с теми или иными последствиями заставить пленника отвечать на вопросы.

Хотя кузен и здесь проявил свою пресловутую нестандартность…



Марио Браманте надеялся попасть в рай. Он был добрым католиком, свято чтил матерь свою римско-католическую церковь и старался всегда соблюдать святые предписания. Кроме того, он не использовал Господом данный дар ради удовлетворения мелочных и низких потребностей, а всегда старался защищать с его помощью людей от козней сатанинских сил. Марио был молод, всего тридцать лет, но уже участвовал в боях и надеялся на снисхождение Высших Сил в отношении некоторых неизбежных грехов. В конце концов, на войне ведь всякое случается, верно? Служителям Божьим по определению должно быть позволено несколько более, чем простым мирянам.

Одним словом, когда паладин очнулся и почувствовал необыкновенную легкость во всем теле и странное, нечеловеческое спокойствие, он не удивился. По его мнению, примерно так и должен проживший правильную жизнь человек ощущать себя в раю. Вокруг расстилалось огромное поле, залитое мягким приглушенным светом, плотный туман укрывал землю. Человек осторожно приподнялся, поражаясь собственной грации, и огляделся вокруг. Теплые оттенки белого, золотого и розового цветов словно бы сгущались, не позволяя смотреть далеко, однако некое странное чувство заставляло глядеть в одну сторону. Там наметилось неясное движение, две фигуры скользили к Марио, и он ждал их с нетерпением.

Вот уже стало возможным разглядеть гостей, точнее, хозяев этого места. Первым, величаво взмахивая крыльями, летел ангел. Белоснежные перья, строгий хитон, окружавшее тело сияние, идеальное лицо, совместившее и женские, и мужские черты — словом, человек не сомневался, кто перед ним. Марио поспешно опустился на колени и забормотал благодарственную молитву, не замечая текущих от счастья слез. Поэтому на существо, державшееся за спиной ангела, он поначалу не обратил внимания.

Ровно до той поры, пока оно не вылетело вперед и, мелко помахивая рваными черными крыльями, не опустилось прямо перед его коленопреклоненной фигурой. Марио невольно отшатнулся, но его тут же настигла спасительная мысль: «Чистилище! Меня будут судить». И действительно — ангел встал с правой стороны от него, глядя с тревогой и тихонько положив руку на плечо. Бес стоял слева, скаля зубы в довольной усмешке. Заговорили они одновременно:

— Ну, наконец-то очнулся!

— Здоров ты лежать, братан!

— Мы так волновались!

— Ты как, очухался?!

— Чего молчишь?

— Да, говори — трава правильная была?

— Хорошо торкнуло?

— Стоит брать?

— Давай, колись, пацаны спрашивают!

Марио в ужасе схватился руками за голову, его сознание помутилось…



Рамиааль всегда считал, что сочетание магии иллюзий, сильных эмоций и всяких чудесных порошков способно разрушить любую ментальную блокаду. И действительность соответствовала его ожиданиями — пойманные им человеческие маги после соответствующих процедур с радостью выдавали секреты, невзирая на всякие Нерушимые Клятвы, Зарочные Кресты, ментальные блокады и прочие придумки. Со слугами дханна было сложнее, но в целом, теория тоже подтверждалась.

Шурик вздохнул, отбросил мысли о дорогом старшем родиче, во времена оны казавшемся ему объектом для подражания и жизненным гуру, и сосредоточился на разговоре с монахом. Тот, к слову сказать, все еще любовался на содержимое сумки.

— За моим братаном Рамиаалем следили пятеро каких-то чужаков, — церковники после допроса все узнают, так чего скрывать. — Мы их решили поймать, но взять всех живыми не получилось. Да и зачем нам пятеро? Одного для допроса вполне достаточно.

— Вполне разумное рассуждение.

Сарказма Шурик не заметил и продолжал, как ни в чем не бывало.

— В общем, кузен им чем-то напакостил, и они обиделись. Я-то сначала думал, у них ко мне претензии… Они одну дуреху искали, которую я спрятал. Ладно, не о том речь. Так вот, расспросили мы этого типа, вытянули все, что знает, и решили кончать. Но тут моя принятая стала нести какой-то бред насчет «людей убивать нельзя» и не дала довести дело до логического конца. Кстати, ты не знаешь хорошего средства от женских истерик?

— Стакан.

Дханн прикинул свои возможности и решил, что безопаснее сдаться сразу. Крепкий алкоголь Алла не пьет, а заливать в нее силой боязно. Да и потом — если она трезвая такая, то чего от нее пьяной ждать?

— В общем, это ваше христианское милосердие — штука серьезная, противостоять ей сложно. Раз так, то сам и разбирайся с последствиями.

— Почему сразу я?! — возмутился Мозг.

— Так других монахов я не знаю, — логично пояснил Шурик, — а дарить подарки организации мне совесть не велит. И то, что ты в это время в Москве оказался — это перст судьбы и знак господень. Зачем приехал-то?

Монах находился слегка не в своей тарелке и потому ответил честно:

— С руководством пообщаться. Хочу православную рок-группу организовать, благословление нужно.

— Напрасно надеешься, — со скепсисом покачал головой демон. — Но с реализацией идеи готов помочь.

— Упаси Боже! — с чувством отказался Мозг. — Сегодня ты мне уже помог. Просто слов нет, как помог…



Девяносто процентов женщин подсознательно твердо уверены, что, если как следует поплакать и закатить истерику, то два плюс два станет равно пяти. Алла была настоящей женщиной.

После допроса пленников, так изящно проведенного Рамиаалем, использовать обоих вражеских магов для обмена или получения выкупа не представлялось возможным. По причине превращения указанных магов из полноценных личностей в нечто, описываемое терминами «растение» или «вещь». А чего вы хотели от демона? Что он со смертными цацкаться станет? Шурик не слишком заинтересовался полученными сведениями, дела кузена касались его постольку-постольку. Ему достало нескольких фраз для составления отчета старшим родичам, в котором он «перевел стрелки» на Рамиааля и со спокойной душой собрался домой. Однако возникла проблема.

Формально пленники принадлежали ему, Ассомбаэлю. И решение об их судьбе предстояло принять тоже ему.

К сожалению, от первоначального плана — свернуть шею и прикопать в канавке — пришлось отказаться. Помешала Алла. Стоило Шурику озвучить свои намерения, как женщина заволновалась, принялась заламывать руки и выступила с пылкой речью, смысл которой сводился к тому, что людей убивать нельзя. Аргументы, приведенные в доказательство ее позиции, присутствовавших демонов не впечатлили, о чем оба и сообщили в присущей им манере. То есть Рамиааль вежливо улыбнулся, словно услышал умилительный детский лепет, а Шурик просто покрутил пальцем у виска. Тогда принятая сменила тактику. Действовать в привычной командно-указующей манере мешало наличие рядом симпатичного старшего дханна, поэтому Алла принялась стонать, изображать из себя страдающую от тягот мира ангелицу и минут за двадцать так довела своего принявшего, что тот был готов на любые жертвы, лишь бы она выть перестала. Таким образом, два дебила с выжженными мозгами остались живы, вместо того, чтобы тихо-мирно лежать где-нибудь в болоте. Но девать-то их куда-то надо — не при себе же держать?

Предложение поместить магов в больницу отвергли по соображениям безопасности. Правда, одного удалось успешно сбагрить Мозгу, но куда пристроить второго, Шурик понятия не имел. Точнее говоря, имел, только с принятой объясняться не хотелось. Выслушивать ее предложения… За последние два года парень повзрослел, поумнел, и твердо усвоил, что женская логика оставляет слишком глубокие шрамы на мужской психике.

Кроме того — не пропадать же добру?

Шурик прежде опасался приниматься за изучение областей знания, связанных с психикой разумных. У него простейший гипноз толком не выходил, чего уж говорить о более сложных (и способных принести большую пользу) методах работы с сознанием. Теперь ему выпал шанс в тихой, безопасной обстановке провести ряд экспериментов, не опасаясь возможных неприятных последствий. Чем он и занялся по возвращению в ставший родным флигелек. Никаких угрызений совести дханн не испытывал — его мораль и не такое дозволяла. Тем более, что люди зачастую относились друг к другу с куда большей безжалостностью и цинизмом.



Урзал редко осознанно гадил ближнему. Причинение неприятностей для него представляло примерно то же, что для обычного человека — умение дышать, поэтому зла в своих поступках колдун почти не замечал. Имелся, конечно, ряд личностей, в отношении которых он лелеял некоторые планы, однако к основной массе смертных Урзал испытывал примерно те же чувства, какие испытывают к дикой собачьей стае. То есть опаску и желание избавиться от неприятного соседства.

С другой стороны, получив на заре карьеры несколько болезненных уроков, он трезво оценивал свои возможности.

Как бы ни относился Урзал к понаехавшим святым отцам, способа избавиться от них он не видел. Колдуны никогда не проявляли себя в прямой схватке, предпочитая получать свое посредством многоходовых интриг и комбинаций. Кроме того, бороться с системой эффективно способна только другая система, доказано практикой. Оставалось держаться от Мозга и Боди подальше и записывать в ежедневнике полученные обиды в расчете на будущее.

Зато новый хозяин ему нравился. От Ассомбаэля не шибало грязными мыслями, многого он не требовал, помогал по мелочам и вообще не производил впечатления тирана и самодура. Еще дханн любил экспериментировать и не чурался в своих научных штудиях помощи посторонних.

— Хорошо бы, конечно, всю память записать на носитель, — демон сидел на стуле, с интересом естествоиспытателя разглядывая плененного мага. — Да только нет у меня соответствующих материалов под рукой. Не планировал я таковым заниматься. Ну, будем работать с тем, что есть. Готов?

— Да, могущественный, — кивнул Урзал.

— Тогда начинай.

Шурик решил подстраховаться и заодно облегчить себе работу. Перетряхнуть воспоминания тридцатилетнего мужчины, ведущего активный образ жизни, за короткое время невозможно, да и не нужно. Пусть лучше колдун изыщет наиболее интересные куски памяти и поставит на них своеобразные маячки-отметки, а потом он, Ассомбаэль, со всеми возможными предосторожностями начнет вдумчивое изучение. Только торопиться не надо.

Урзал аккуратно принялся за дело. Не совсем знакомое — все-таки на глубоком уровне, да еще с носителем дара, он не работал — однако кое-каким опытом он обладал. И сейчас использовал ко благу своему и своего временного господина. Не выказывая поспешности, колдун выискивал наиболее негативные моменты в памяти, помечал их, не просматривая, и переходил к следующему. Постепенно создавалась редкая, но прочная конструкция, позволяющая худо-бедно ориентироваться в чужом сознании. Следовало хотя бы оградить долговременную память от темной бездны инстинктов, способных доставить неприятностей даже могущественнейшим из дханнов.

— Я закончил, могущественный, — спустя долгие три часа отступил в сторону Урзал. По его челу стекали капли трудового пота, но лицо лучилось гордостью за качественно выполненную работу. По крайней мере, так Шурик подумал. — Якорьки закреплены, паутина сформирована.

— Паутина?

Колдун внезапно смутился:

— Это моя собственная разработка. За основу я взял Интернет, вот название и прижилось.

Толстяк испытал смутное беспокойство. По его наблюдениям, «собственные разработки» всегда обладают непредусмотренными авторами свойствами, которые проявляются в самые неожиданные моменты и оставляют на шкуре довольно болезненные напоминания.

Как бы то ни было, отступать поздно.

— Да что за фигня!

Мобильный Шурика запиликал, как всегда, в неудобный момент. Номер высветился незнакомый, что демона совершенно не удивило — ему часто звонили всякие посторонние личности и предлагали непонятное. Карма такая.

— Да? Телефон доверия? Смотря что вам нужно. Любимая бросила, покончить с собой? Не, не стоит. Вы бы попробовали ее лучшую подругу соблазнить, ваша девушка почти наверняка вернется, если получится. — Проявивший недюжинное знание практической психологии толстяк недовольно посмотрел на замолчавшую трубку и пожаловался притихшему Урзалу. — Даже не попрощался, грубиян.

Помощник скорчил сочувствующую рожу. Он сам периодически сталкивался с непониманием, больно ранившим его тонкую и нежную натуру. И над чувством юмора его тоже издевались, утверждая, что оно черное и гадкое. Приходилось соответствовать.

Звонок сбил мрачный и торжественный настрой. Шурик чертыхнулся про себя, помянув бабушку добрым словом, возложил лапищу на голову пациента и соскользнул в транс. Сознание мага встретило демона шелестящим покоем, чем-то напоминавшим переливы моря под жаркими солнечными лучами. Мыслей нет, эмоций нет, инстинктивные реакции подавлены еще Рамиаалем. Лепота! Оглядевшись, толстяк определил расстояние — настолько, насколько уместен здесь данный термин — до ближайшей оставленной колдуном метки, после чего принялся осторожно копаться в воспоминаниях. Поначалу ничего полезного не нашлось. Просмотренные фильмы перемежались воспоминаниями о драке в детском садике, постоянно возникали сцены молитв и каких-то церковных служб, издевательски лезли на передний план отдельные фрагменты магических экспериментов и тренировок. Последнее было особенно обидно. Шурик отдавал себе отчет в собственной ограниченности, поэтому зрелище того, как смертный с легкостью проделывает не получающиеся у дханна упражнения, здорово напоминало насмешку судьбы.

Правило гласит: «для хлопка нужны две ладони». То есть если на вас упала сосулька, то виновна не только губернатор Матвиенко, опять не организовавшая уборку города, но и вы сами, пренебрегшие элементарными мерами предосторожности. Или, к примеру, в случае наступления глобального Армагеддона лавры инициаторов конца света поровну делят адские силы и человечество, доставшее Боженьку по самые не балуйся. Но Шурику, чтобы влипнуть в неприятность, посторонняя помощь не потребовалась — он прекрасно справился своими силами.

Вместо того, чтобы планомерно просеивать крупинки чужой памяти, разобиженный толстяк решил действовать более решительно. Ускорить, так сказать, процесс. Ему вроде бы говорили учителя, что человеческое сознание построено на основе повторяющихся аналогий, и в схожих ситуациях будет выдавать одинаковые реакции. Однако то ли Шурик чего-то не понял, то ли сделал что-то не правильно… Одним словом, стоило произнести вслух «Мне нужна память о дханнах», как неизвестная сила повлекла его в глубокие слои воспоминаний.



— Да все будет в порядке.

— Откуда порядок в стране, которой правят Медвед и эльф Добби? — отрешенно пофилософствовал Мозг. — И вообще неделя неудачной вышла.

Благополучно избавившись от «подарка» нечистой силы — путем передачи в руки более компетентных старших товарищей — святой отец захандрил. По его мнению, с возложенной работой он не справлялся. Демон, несмотря на пристальное наблюдение, умудрялся проворачивать малопонятные комбинации; городские ведающие высшим авторитетом считали не представителя матери-церкви, а Славомиру; паства продолжала грешить и сомневалась, стоит ли каяться. Серега, например, вчера снова загремел в отделение милиции за драку, а Света уехала в Москву подрабатывать сдавалкой. Поначалу отец Николай не расслышал, чем именно занималась в большом городе девушка, и подумал совсем нехорошее, но после объяснения впал в легкий ступор. Оказывается, Светлана заранее договаривалась с бухгалтерами нескольких десятков фирм, в последний день срока собирала у них бумаги, подвязывала под живот подушку и в таком виде шла в налоговую. Сдавать отчеты. В длинной очереди обязательно находилась хотя бы одна сердобольная душа, пропускавшая будущую маму перед собой. В прежние времена этот бизнес был популярен и приносил хороший доход, но с развитием электронных технологий постепенно сходил на нет.

Доказать девушке, что пользоваться добротой окружающих нельзя, Мозг так и не сумел. Почему сейчас и мучался. Кроме того, отношения с местной епархией у боевого монаха предсказуемо не сложились. Причем себя Мозг виноватым не считал — грешил на старые счеты. Во время Никоновского раскола Заволочьский и другие скиты подчинились решению патриарха, приняли троеперстие, но в гонениях на староверов не участвовали и даже помогали беглецам деньгами. С тех пор между церковными иерархами и святыми воителями пролегла довольно глубокая трещина, постепенно начавшая исчезать только в советское время. Тем не менее, до окончательного сближения было далеко, и холодок между видимой и сокрытой ветвями русского православия сохранялся. Сейчас епископ требовал от отца Николая отчета о деятельности, писать которые совершенно не хотелось, ибо придраться всегда есть к чему.

— Ну, пошли с сатанистами пообщаемся, — предложил неунывающий Боди. — Чего-то мы давно их не видели.

— Чего на них смотреть? Сатанисты как сатанисты…

— Стоп, — Боди руками изобразил жест, которым в хоккее арбитры останавливают игру. — Отставить меланхолию. Мы здесь для чего? — и тут же ответил. — Следить за демоном, не допускать преступлений. Справляемся? Справляемся! Ассомбаэль, конечно, псих, но псих мирный…

— Может, на него приступами накатывает?

— …обстановку в подконтрольном регионе в целом контролируем, серьезных претензий к нам нет. Чего еще надо для счастья? Или опять на подвиги потянуло?

Согласно некоторым мистическим учениям, психические расстройства возникают из-за конфликта между материальной и духовной составляющим человека. То есть душа стремится как можно больше отдавать, а тело, наоборот, брать — тоже по максимуму. В этом смысле Боди и Мозг представляли собой некий двуединый организм с четким распределением ролей, закрепленным в кличках. Вот и сейчас: отец Николай жаждал событий и великих борений, в то время как его более инертный и спокойный напарник слегка ленился и предлагал расслабиться.

Неизвестно, в какие дебри завел бы напарников зарождающийся спор — и на какие действия сподвиг бы — если бы не появление Славомиры. Обращаться с древней, но отнюдь не ветхой ведьмой следовало с величайшей осторожностью, аки с долгие годы отлежавшей в земле гранатой. Ибо отчего может рвануть, непонятно. Старушка бодро прошкандыбала ко входу в храм, проигнорировав как святую землю, так и несколько слоев не менее святых защитных заклинаний и остановилась перед мужчинами, весело улыбаясь.

— Вспомнил.

Приоткрывшийся было рот Славомиры захлопнулся, ехидно поприветствовать идеологических противников она не успела. Мозг с каменно-отрешенным выражением лица кивнул сам себе и повторил:

— Вспомнил. Мещерский Соромник ведь твой ученик?

— Да я и не скрываю, — повела плечиком ведьма. — В отрочестве ходил он у меня в падаванах. А чего?

— Да у меня все время чувство такое свербело, будто пересекались мы прежде, — образно выразился монах. — Вот сейчас тебя увидел, и осенило наконец-то. Редкостного поганца ты воспитала.

Боди слегка втянул голову в плечи, однако бабка довольно выпрямилась, словно услышала приятный комплимент.

— Ну дык старалась! Ночей не спала, всему, что знала, научила. Где познакомились-то?

— В Адис-Абебе. Нас к тамошним братьям на усиление перебрасывали. — Отец Николай слегка вздохнул, с ностальгией вспоминая былые денечки. — Ты по делу или просто поиздеваться зашла?

— Отчего ж сразу издеваться? Может, захотелось поболтать с умными людьми? О делах расспросить, перспективы выяснить. Вас, говорят, на старую работу возвернуть собираются?

Святые бойцы мгновенно сделали стойку, чуть ушами не зашевелив от напряжения. Дханны и слуги церкви всегда были хорошо информированы о замыслах друг друга. За века и даже тысячелетия, проведенные в борьбе, они обросли множеством малопонятных постороннему связей, долгов, общих историй, к началу двадцать первого века от рождения Распятого слившись в неком симбиозе — противоестественном, но жутко жизнеспособном. Иногда о решениях, принятых руководством соперника, узнавали прежде, чем те доводились до сведения младших членов Дома или скитов. Старушонка, принимая во внимание ее опыт и широчайший круг знакомств, действительно могла что-то пронюхать.

— Кто говорит?

— Да так, — Славомира неопределенно перебрала в воздухе пальцами. — Слухи ходят. Дескать, по молодости чего не натворишь, а ведут себя буйны молодцы тихо, спокойно, ошибку свою осознали и прониклись… Хотят вместо вас обычных святош прислать. Ну и наблюдателей, само собой.

Мозг и Боди переглянулись, не слишком скрывая радость от полученных новостей. Однако Славомира еще не закончила.

— То есть о твоих, Елпидифор, шашнях с городскими девками начальство еще не прознало. И про то как ты, отче Николай, на фискалов в налоговой службе волховал и через ту затею гнусную у государства мильон денег выманил, тоже. — Бабка ехидно оглядела вытянувшиеся лица собеседников. Помолчала, наслаждаясь эффектом. — Ладно, это дело ваше, сами разбирайтесь. Я чего зашла-то — вам местный хозяин по нраву ли?

Мозг откашлялся, прочищая внезапно пересохшее горло.

— В каком смысле?

— Да в самом себе ни на есть прямом! Вот представь себе, отче, чисто теоретически — коли вдруг на место Ассомбаэля захочет претендовать какой другой могущественный, мерзкий и отвратительный захватчик. Что церковь делать станет?

— Да если мы во внутренние дела вашего Дома полезем, ты же первая на нас бочку и покатишь!

Ведьма улыбнулась.

— Смотря как лезть станете. Ну так что?

Отец Николай с тоской посмотрел на Боди. В данной ситуации существовал один правильный ответ. Во-первых, становиться жертвой шантажа не хотелось, а во-вторых, Шурик и в самом деле казался наименьшим из возможных зол.

— Церковь не имеет претензий к хозяину города, — тут Мозг благоразумно опустил «кроме факта его существования» и со вздохом докончил: — И по возможности поддержит его. При необходимости.

— Ой, радость-то какая! — старушонка всплеснула ручками. — Во-от такенный камень с души свалился! Успокоили, ничего не скажешь. Ладно. Пойду я. Бывайте, соколики. Помните о своем слове…

Последняя фраза почему-то прозвучала зловеще.

Напарники долго глядели в спину уходящей незваной гостье — до тех пор, пока бабка не скрылась за поворотом — потом дружно осенили себя крестным знамением. У обоих возникло неприятное чувство, будто они вляпались в нечто, имеющее далеко идущие последствия. Наконец, молчать стало невмоготу.

— Опять ты по бабам бегаешь?

— Зато я денег гипнозом не выманиваю, — огрызнулся Боди, отводя глаза в сторону.

Мозг тяжело вздохнул. Аргументы в защиту у него тоже были шаткие.

— Я ж на благое дело… Дом Ветеранов отремонтировать…

Жутко хотелось напиться.



Хорошо, когда в кармане есть деньги! Можно взять машину, поехать в Москву, завалиться в баню, вызвать Снегурочку с Дедом Морозом, напоить их, вызвать торговцев травой, напоить их, заказать девок для новых друзей, напоить их… Позвонить в милицию — ах, простите, в полицию — и свалить домой, пока наряд не приехал.

Плохо, когда денег нет. Не согласуется это с имиджем настоящего сатаниста.

Поэтому приходится браться за любую работу, даже непрофильную. И, с учетом текущей конъюнктуры, корректировать собственные мировоззренческие установки.

В сидении на окладе нашлись не только давящие на свободолюбивую душу Уральцева недостатки, но и ряд несомненных достоинств. Самым большим из которых, безусловно, являлась стабильность и вытекающая из нее определенная уверенность в завтрашнем дне — насколько характер иерарха воспринимал указанные понятия. С точки зрения сатанизма, жизнь не может не подкидывать подлянки, посему строить долгосрочные планы смысла нет. Сегодня ты ездишь на «Ламборджини» и обедаешь в самых дорогих ресторанах — завтра ты безработный с миллионными долгами за душой. Тем не менее, мысль о том, что каждый месяц он по пятнадцатым и тридцатым числам будет получать определенную сумму на руки, приятно грела. Да и работа оказалась неожиданно привлекательной.

Изначально иерарх устраивался на должность программиста свежеотстроенного гостиничного комплекса, но вовремя попался на глаза хозяину крупнейшего в городке ресторана и ныне числился управляющим. Удачно вышло. Предшественник Уральцева, хоть и обладал неплохим опытом, излишне вольно трактовал свои полномочия по ведению бизнеса, а Пашка в бытность студентом часто подрабатывал официантом, экспедитором, организатором праздников… Короче говоря, должными знаниями, пусть и не связанными воедино, он обладал. Еще у него имелись харизма, лидерские качества и твердая уверенность в собственных силах. Поэтому в способности руководить элитным, по местным меркам, заведением общепита и рассадником порока в одном флаконе, гражданин Уральцев совершенно не сомневался.

Равно как и Урзал, зазвавший его на эту работу. То ли из смутно ощущаемого чувства солидарности, то ли и впрямь считал, что лучшего директора для своего нового приобретения не найти…

«Главбуха я заменил, — размышлял про себя новоявленный гендиректор — старый воровал слишком уж много и не делился. У нового, правда, рекомендаций никаких, но зачем рекомендации человеку с фамилией Шулерман? И так все ясно. Повар есть, и неплохой. Официанты в меру криворукие. С газом, водой, электричеством и холодильниками трудностей не возникает. Цены пока что умеренные, поднимать их рано. Осталось найти живую музыку». Тут Уральцев почесал голову. Исполнители в городке имелись, но приглашать их в ресторан было откровенно стремно. Едва ли отдыхающие захотят ужинать под песнопения последователей «Раммштайна», да и шансон нравится далеко не всем. А других музыкальных групп в городе нет. Или все-таки есть? «Кто-то говорил о том святоше, отце Николае — припомнил сатанист. — Который меня сагитировать не успел. Он, кажется, какой-то ансамбль создал или что-то в этом духе. Обратиться к нему, что ли?».

Пашка почувствовал прилив хорошего настроения. Действительно, почему бы не обратиться к монаху за помощью? Его ответ будет как минимум интересным… хотя кулаки у святого отца здоровые, лучше встречаться в людном месте.



«В человеческом организме существует какой-то ген, активизирующийся годам к шестидесяти и отвечающий за стояние в самом узком месте прохода — мрачно думал Варварин, протискиваясь между посетителями городского рынка. Тут он заметил двух молодых девушек, ожесточенно точивших лясы посреди дороги, и внес в теорию уточнение. — Хотя у некоторых этот ген включается в момент рождения.»

Светло-зеленый хохолок периодически исчезал из поля зрения, заставляя безопасника слегка тревожиться. Все местные знали, чей ребенок носит прическу столь экстравагантной расцветки, но ведь есть и чужаки… или просто мрази. Поэтому от Наташки Олег старался не отставать и сейчас еле заметно выдохнул, заметив ее возле ларька с кульком в руках. Выросшая на французских булках девочка с аппетитом поедала шаверму с собачатинкой и выглядела абсолютно довольной.

— Дядя Олег, почему нам повара никогда такого не готовят? Вкусно же.

— Ингредиентов нужных нет. — Варварин с сомнением посмотрел на «экзотическое» лакомство и решил, что отнимать поздно. Съедено больше половины. — Да и желудок легко испортить.

— Ага. Мама тоже говорит, что все, что нравится, портит фигуру, характер или репутацию, — поделилась взрослой мудростью Наташка. — Мы еще на автоматах поиграть сходим?

— Ну, пойдем.

Олег не знал, какими причинами вызван приказ хозяйки ни в коем случае не приводить дочь домой и не отходить от нее ни на шаг, но твердо был уверен — во всем виноват нечистый. Потому что все авралы в его работе за последний год были прямо или косвенно связаны с деятельностью Шурика. Нынешний звонок Аллы Борисовны наверняка тоже вызван очередным взрывом в лаборатории — что-то давно их не случалось, пора бы уже — или визитом пугающих гостей, или чем-то подобным.

В небольшом, всего на пару залов, развлекательном комплексе девочка не задержалась. Повертела носом, оглядев убогие автоматы для малышни и стоящих рядом озабоченных мамочек, после чего уверенной поступью направилась в замеченное этажом выше кафе. Теперь она с умопомрачающей скоростью поглощала пломбир и с серьезным, «взрослым» видом рассуждала вслух:

— Надо сказать, жить стало веселей, но куда сложнее. Раньше было как — лежишь себе в постельке, мультики смотришь, время порциями таблеток измеряешь и ждешь, когда мама с работы придет. Она тогда все-все мои просьбы выполняла… только не хотелось ничего. А теперь? Жуть! Сплошные запреты!

— Ты еще скажи, что хочешь обратно на постельный режим перейти, — хмыкнул Олег. Девочка с угрюмой ухмылкой покачала головой.

— Вот уж чего точно нет, — Наташа немного помолчала, вспоминая что-то свое, затем резко сменила тему. — А правда, что дядю Сашу из института за взрыв исключили?

— Это тебе кто сказал?

— Семеновна. Она говорит, дядя Саша — гений, которого пытались заставить работать на оборонную промышленность, но после шестого покушения решили, что его охрана обходится слишком дорого, и разработки совершенно непредсказуемые. Тогда мама его у военных выкупила и поселила у нас. Честно сказать, слабо верится.

— Мне тоже, — криво усмехнулся безопасник. — Сама как думаешь?

— Издеваетесь? Вы же сами меня разными байками кормите, — в голосе девочки зазвучала обида. — Будто я совсем дура. Что я — не вижу, что в усадьбе творится?

Варварин прищурился. Активность ребенка снизить до нуля, ясное дело, не удастся, но ее следует хотя бы умерить. В жизни есть много такого, о чем детям — да и большинству взрослых, если вдуматься — не стоит знать. Может, хозяйке действительно имеет смысл отправить дочь за рубеж?

— Знаешь, есть такая поговорка: «не задавай вопросов, и не услышишь лжи». Дядя Саша работает по серьезным проектам, связанным с большими деньгами и большой властью. Все, больше тебе сейчас никто ничего не скажет. Можешь выяснить подробности сама, но особой радости правда тебе не доставит. Хотя, конечно, если нравится в грязи валяться — вперед!

— Может, мне просто интересно, — Наташа независимо повела плечом.

Олег вспомнил притащенного на днях пленника и мысленно сплюнул. Вот из-за такого «просто интересно» у людей и возникают неприятности.



В своих рассуждениях Варварин был прав. Причина, по которой Алла приказала держать дочь подальше от родного дома, уже привычно оказалась связана с деятельностью Шурика. Имейся у толстяка личный герб, то девизом на нем вполне уместно смотрелась бы надпись «хотели как лучше, а вышло, как всегда». Впрочем, сам дханн обвинял в возникшем аврале принятую, утверждая, что именно из-за ее нелогичного мягкосердечия они вынуждены экстренно осваивать новые грани этикета и торчать у ворот усадьбы, вместо того, чтобы заниматься своими делами.

Утро воскресенья началось для Аллы с того, что к ней в спальню бесцеремонно ворвался ее повелитель, вылил на спящую женщину графин воды и принялся орать, понукая вставать скорее и готовиться к приему важного гостя. Выглядел Шурик несколько неадекватно, благодаря чему и уцелел. Именно по воскресеньям Алла «отсыпалась» за всю неделю, вылезая из постели часов в двенадцать, поэтому ранняя побудка в восторг принятую не привела.

Получив корешком книги прямо в лоб и оглядев встрепанную и злую принятую, толстяк слегка успокоился, вместо панических воплей начав выдавать объяснения. Лучше бы молчал, кстати.

Изрядно покопавшийся в мозгах пленного мага Шурик каким-то образом — он сам не знал, каким — умудрился из огромного массива информации считать крошечный, буквально секундный отрезок, связанный с другим дханном. Пленник сам не знал, кого видел. Он даже не обратил внимания на находящегося в коме человека, перевозимого в подвальные лаборатории горного итальянского монастыря. Шурик же сородича опознал мгновенно и, несмотря на отсутствие в таких делах опыта, сумел воспоминание вычленить и сохранить. Чем совершил, по собственным меркам, маленький подвиг, ибо после экспериментов в состоянии находился просто отвратительном.

Справедливости ради следует сказать, что, сообщая родственникам о захваченном человеческими магами дханне, толстяк руководствовался не столько альтруистическими мотивами, сколько потенциальной выгодой. Услуга за услугу — традиция древняя и почитаемая. Сегодня Шурик сообщит сородичам о бедственном положении представителя их клана, а завтра они подкинут сведений о готовящемся покушении, или научат чему, или материально помогут… Короче говоря, в будущем пригодится.

В своих расчетах молодой демон не учел маленькой детальки, крошечного камушка, попавшего в туфлю и теперь доставлявшего беспокойство. Он не задумывался над тем, что род похищенного дханна пожелает сам удостовериться в точности сведений. Вроде бы, новость хорошая — появляется возможность избавиться от молчаливого обитателя лаборатории без перспектив скандала с Аллой. Однако, во-первых, пленник оказался неожиданно удобным объектом для исследований. Во-вторых, прием посланца дружественного рода оказался связан с рядом трудностей.

— Повезло, — нервно пыхтел Шурик, поторапливая принятую. — Была бы ты на работе, могли не успеть.

— Я-то тебе зачем? — поинтересовалась семенящая у его локтя Алла.

— Полагается. При визите официального посланника чужого рода ворота открывает второй принятой, первый объявляет имя и титул прибывшего. — Толстяк нервно почесался. — Встречает сам хозяин.

— Так они же открываются из будки с охранниками!

— Значит, просто на кнопку нажмешь! Запомни, — дханн резко остановился и всем корпусом развернулся к спутнице, — ближе десяти шагов к нам не подходишь, первой ни в коем случае не заговариваешь, если он тебя о чем-то спросит — глаза от земли не отрывать! В разговоре используй титул «могущественный», поняла? Опозоримся, чует сердце мое, ой опозоримся…

— Зачем ты его вообще сюда пригласил?!

— Да кто ж знал!?

Парочка снова побежала к воротам.

— Он вообще кто?

— Алмарин дар Хемод дар Отина из Дома Снежного Волка. Я с ним лично не знаком, знаю только, что маг-пространственник очень сильный. Хотя для Волков это норма. Они наши очень старые союзники, практически со времен Исхода, и все это время их род отличался двумя качествами — малой численностью и первоклассными умениями отдельных членов.

— Характер у этого типа какой, не в курсе?

— Да они все одинаковые — спокойные, выдержанные и мстительные.

Последнее Алле не слишком понравилось, но порыв высказаться она успешно задавила. Время поджимало. Хозяйка поместья едва ли не пинками погнала охранников подальше от ворот с наказом ни в коем случае не маячить перед глазами гостя, после чего принялась названивать на кухню. И вспоминать, куда она поставила склянку с зельем от головной боли. Обычные таблетки на нее с некоторых пор действовали слабо, а Шурик уже предупредил, что указания будет давать мысленно, чтобы окончательно не опозориться. Наконец, она сложила мобильник и обхватила себя за плечи руками.

— Чего ж так холодно-то?

— Блин. — Шурик развернулся к воротам. — Беги в будку. Он уже здесь.

Посланник возник перед оградой не мгновенно. Он словно бы «проявлялся», постепенно собираясь из снежной круговерти, медленно выплывал из неясно откуда взявшегося тусклого мерцания. Шурик с трудом подавил завистливый вздох — он так сможет не скоро, если вообще сможет. Мастерство Алмарина позволяло тому переместиться практически незаметно, с минимумом перепадов энергий, то есть, не привлекая внимания наблюдателей церкви или других Домов. Небольшое локальное снижение температуры не в счет.

Аллу, как всякую нормальную женщину, больше заинтересовала внешность незваного гостя. В отличие от прочих виденных ей дханнов, представитель иного Дома — то есть иностранец, в привычных людских терминах — отличался большей хрупкостью, молочно-белой кожей и поразительным изяществом движений. Принятая настолько засмотрелась на нечеловеческую грацию чужака, что пропустила знак Шурика открывать на ворота. Из оцепенения ее вывел короткий ментальный тычок, заставивший засуетиться и торопливо нажать на пресловутую кнопку.

Из последовавших затем реверансов Алла мало что поняла. Толстяк не слишком низко поклонился, прижал левую руку к груди, что-то пробубнил на неизвестном языке, Алмарин закатил ответную речь, Шурик снова высказался… Минут через десять дханны вроде бы закончили демонстрировать дипломатическую куртуазность и перешли к более насущным делам, в смысле, направились в столовую. Алла шла впереди, якобы указывая дорогу, а на деле распугивая встречных страшными гримасами. Со стороны они наверняка смотрелись странно — впереди хозяйка дома с напряженным лицом, за ней одетый в линялый спортивный костюм племянник бок о бок с каким-то подозрительным типом в длинном белом балахоне, повадками напоминающим гибрид недорезанного джедая и перекрасившегося в блондина Филиппа Киркорова перед выступлением.

В целом, пока что торжественный визит проходил не плохо, если не считать прилипших к окнам любопытных лиц обитателей усадьбы и чрезвычайно огорчающего Аллу намерения гостя продолжать общаться на незнакомом языке. Иными словами, подслушать не удавалось. Поэтому женщина совершенно не расстроилась, узнав после завтрака, что в дальнейшем ее присутствие на переговорах не требуется, и со спокойной душой занялась своими делами. Шурик и Алмарин все так же величаво — в смысле, Шурик менее неуклюже, чем обычно — удалились в сторону лаборатории и на какое-то время выпали из поля зрения женщины. Она с удивлением обнаружила, что постепенно начала привыкать к присутствию разного рода нечеловеческих существ и вообще стала спокойнее относиться к мысли о существовании колдовства, магии и прочих сказочных явлений. Визит проходил гладко, поэтому о высокопоставленном госте принятая подзабыла, зачиталась книжкой и вспомнила только с появлением своего тяжело дышащего господина.

— Уф, — Шурик протиснулся через двери в гостиную, плюхнулся на жалобно заскрипевший диван и облегченно выдохнул воздух. — Уехал.

— Было бы из-за чего волноваться — фыркнула Алла.

Толстяк снисходительно скосил в ее сторону один глаз, не соизволив приоткрыть второй.

— У меня теперь есть собственные должники! Наконец-то не только я хожу в долгах, как в шелках, но и кто-то другой обязан мне услугой! Причем не маленькой. Ха! Йеваул обалдеет, как узнает!

— Я до сих пор не могу поверить, — с чувством призналась Алла, — что отдала человека на откуп инопланетному чудовищу.

Шурик захихикал.

— Иномировому чудовищу. К слову сказать, он о тебе спрашивал.

— Да? И что сказал?

— Да просто — давно ли принята, чему научилась… Знаешь, как они родича потеряли?

— В каком смысле потеряли?

— В прямом, — толстяк снова ухмыльнулся. — Глава семьи всегда может посмотреть, где его потомки бродят и чем заняты. А тот молодой умник умудрился с родней разругаться, сам на себя печать отторжения наложил и из дома сбежал. По первости за ним присматривали, но потом плюнули и только сейчас, после моей весточки, всполошились. Если б смертные его убили, то, может, дханн вообще бы без вести пропал… Колдун не звонил?

— Нет.



Колдун не звонил и звонить не собирался. Он был занят важным делом — мучался сомнениями, и отвлекаться не хотел. Предмет его тяжких размышлений в данный момент развалился в глубоком кожаном кресле и с удовольствием попыхивал предложенной кубинской сигарой. Урзаловой сигарой, купить коробку которых он в недавнем прошлом не мог себе позволить. Вот, к слову сказать, очевидный плюс в сотрудничестве с демоническими силами.

— А ты уверен, что… — Урзал на мгновение задумался, подбирая выражение поточнее. — Что репертуар православной группы подходит для исполнения в кабаке?

— Не волнуйтесь, шеф! — самоуверенно улыбнулся Пашка Уральцев. — Все в ажуре. Духовный отец, который их продюсер, обещал подобрать что-нибудь про любовь, сломанные судьбы и все в таком духе.

При воспоминании о личности продюсера колдун вскочил и нервно забегал по комнате. Все-таки мир излишне тесен. Случайность или Мозг что-то замышляет? Урзал подозрительно посмотрел на безмятежно улыбающегося сатаниста, проверил у того ауру и пришел к выводу — если Пашку и используют, то в темную. Так ничего и не решив, он отпустил подчиненного восвояси.

Одним словом, день у колдуна тоже выдался неоднозначным.

Знай отец Николай о терзаниях оппонента, он наверняка усмотрел бы в этом перст Божий или как минимум воплощение пословицы «отольются кошке мышкины слезки». К сожалению, в данный момент монах слабо интересовался состоянием извечного противника — его помыслы занимали иные материи.

— Первый концерт — самый сложный, — вещал он притихшим подросткам. До шпанят наконец-то дошло, что им действительно предстоит выступать на сцене, отчего они находились в легкой прострации. — От завтрашнего выступления зависит, станут ли нас и дальше приглашать или нам придется искать другую площадку. О неудаче не может идти и речи. Сомнение есть первый шаг на пути к поражению! Ясно вам, дети мои?! Перед нами долгий и тернистый путь, но мы пройдем его и с Божьей помощью сокрушим любого, кто встанет на нашей дороге!

Мозг довольно оглядел паству и перешел к конкретике:

— Даша! С голосом все хорошо? Береги горло, холодного не пей. Максим! Инструменты в порядке? Пусть их с утра привезут, я договорюсь, где их можно сложить и настроить. Остальные репетируют, пока время есть. Боди… Брат Елпидифор, осмотри здание на предмет сюрпризов и с персоналом поговори. Просто чтобы знать, какой у них здесь обычно народ собирается.

— Я помогу, — вызвалась Света, буквально час назад вернувшаяся из Москвы. — У меня здесь брат работает, он со всеми знаком.

— Договорились, — решительно кивнул монах. — Ну, разбегаемся.



Понедельник — день тяжелый, а утро понедельника по определению не может быть легким. Мозг и Боди волновались в преддверии дебюта питомцев, Урзал нервничал, пытаясь разгадать коварные планы святых воинов, Алла ехала на работу, размышляя о впустую потраченных выходных. В далекой Италии заметала маленький горный монастырь снежная буря, и беспощадные демоны осторожно накладывали первые целебные заклинания на сородича, плавно ступая по залитому человеческой кровью полу.

Однако для Шурика сегодняшнее утро было особенным и долгожданным.

— Диету, что я прописала, соблюдал?

— Соблюдал.

— Зелено вино али травки чудесные потреблял?

— Да я даже реагенты в сундук спрятал, чтобы чего случайно не нюхнуть.

— С девками блудливыми по ночам гулял?

— Слушай, Славомира, — наконец не выдержал Шурик, — кончай издеваться! Все я делал, как ты сказала. За последний месяц почти тридцать килограммов скинул, даже Алла переживать начала.

— Я не издеваюсь, — бабка смотрела чистыми честными глазами. — Просто если что пойдет не так, должна же я быть уверена, что на тебя вину свалить могу.

Толстяк насупился и ведьма довольно захихикала.

— Ладно, хватит ужо. Перекидывайся.

— Может, не надо? — в голосе Шурика прозвучала тоска.

— То есть как не надо? — удивилась Славомира. — Ты чего несешь-то? «Бутон» только в истинном облике и раскрывают, иначе никак. Или острых ощущений захотелось, экстремал?

Парень промолчал, немного помялся и принялся раздеваться, аккуратно складывая вещи на стоящий у стены табурет. К слову сказать, вся мебель в доме Славомиры, несмотря на внешнюю неказистость, отличалась феноменальной крепостью и ломаться отказывалась даже под весом Шурика. Старая ведьма без особого интереса осмотрела со всех сторон стоящего голышом толстяка, задержав взгляд на напузной татуировке. Оживилась бабка, только когда молодой демон вышел на середину комнатушки, тяжело вздохнул и принялся меняться.

Спустя несколько томительных мгновений Ассомбаэль осторожно пригнул увенчанную короткими и острыми рожками голову, опасаясь проломить неловким движением потолок. Комнатка внезапно стала очень маленькой.

Со стороны Славомиры послышалось сдавленное фырканье. Сидела старуха наклонившись, пристально рассматривая пол возле собственных ног, однако плечи ее подозрительно тряслись. Несведущий человек мог бы подумать, что полукровка с трудом сдерживает слезы, однако Шурик точно знал — бесстыжая бабка усиленно пытается не заржать. Ну, хорошо, что хотя бы пытается. Некоторые родичи при виде его истинного облика, точнее, некоторых аспектов внешности, реагировали намного обиднее.

Наконец, дханну надоело и он поинтересовался:

— Может, хватит?

Если Шурик надеялся подвигнуть Славомиру к действиям, то результата он добился — правда, не совсем ожидаемого. Привычное дело. Вместо того, чтобы успокоиться, ведьма шустро вскочила с места и пулей вылетела на кухню, откуда сразу донесся громкий жизнерадостный хохот. Судя по стуку и грохоту разбивающейся посуды, бабку просто колотило о стол. Встревоженный кот, доселе с видом завзятого пофигиста наблюдавший за подготовкой к ритуалу, бросил на Шурика укоризненный взгляд и спешно выскочил из комнаты. Спустя минуты две зверь вернулся обратно, уселся на задние лапы и с холодным интересом уставился на дханна.

Примерно так — оценивающе — смотрит повар на петуха перед тем, как отправить того в суп.

В горле у Шурика зародилось предупреждающее рычание, желание встать на четыре лапы в угрожающую стойку стало просто нестерпимым. Нервишки у него и так были натянуты до предела, а бабкино поведение окончательно привело их в раздрай. Кот еле слышно фыркнул, ни на йоту не изменив положение тела. Неизвестно, чем бы закончилось стихийно сложившееся противостояние, не вернись в комнату главное действующее лицо, она же причина повисшей напряженности.

Лицо у Славомиры было просто каменным. Без единой эмоции.

— Я готова приступать, — возвестила она вслух. Вскользь брошенный на Шурика взгляд едва не заставил треснуть нацепленную маску, но старушонка на сей раз с эмоциями совладала и сухим деловым тоном начала раздавать указания. — Ложись на спину, головой на север. Лапищами старайся не шевелить и уж во всяком разе брюхо не трогай. Я тут пару вещиц иголками пришпилю, так ты их не вырви. Что еще? А, да. Больно — будет.

Раздраженный толстяк заскрипел клыками, но полученные указания выполнил.

— Ну, — Славомира немного подумала, пожала плечами и на всякий случай перекрестилась двумя перстами, — приступаем.

Со стороны обряд выглядел совершенно не впечатляюще. Древняя ведьма неподвижно застыла, протянув руку над лежащим на полу дханном, и вроде бы не предпринимала никаких действий. Зато сам Шурик… Мощные когти вонзились в доски, тело время от времени вздрагивало, не в силах сдержать приступы боли, кожа покрылась бисеринками кроваво-красного пота. Мышцы судорожно сокращались и тут же расслаблялись, словно желая сбросить охватившее их напряжение. Из пересохшего горла вырвался странный, ни на что не похожий клекот. Где-то вдалеке Алла куталась в толстую шаль, не понимая причин внезапного озноба, безуспешно пытаясь избавиться от странного чувства утекающего тепла.

Ведьма опустила руку, пошатнулась, сделала пару шажков назад и устало оперлась на стол.

— Все, — она с усилием потерла лицо. — Проверяй.

Дханн минут пять лежал неподвижно, судорожно дыша и опасаясь шевелиться, затем осторожно поднял голову и посмотрел на живот. Рисунок-татуировка изменился. Толстяк облегченно откинулся назад, будто вслушиваясь в себя, затем по губам его расползлась довольная и радостная улыбка. Хотя, конечно, человек при виде такой гримасы бежал бы быстро и долго.

— Получилось…

— Ага. Ты мне теперь денег за ремонт пола должен.



Днем, пока обессилевший демон отлеживался в лаборатории, а порядком уставшая Славомира восстанавливала тонус и душевное здоровье с помощью вишневой настойки в компании верного фамилиара, в городе происходили не менее удивительные события. Ибо что может быть более достойно удивления, нежели тщета человеческая?

— Спускайся вниз, — до приторности ласковым голосом позвал Мозг, для верности указывая пальчиком, куда именно должен спуститься объект его интереса. — Иди сюда, г… голубь.

Боди в ужасе потряс головой. В таком состоянии он напарника видел всего дважды и потому с насеста слезать не собирался. Понимал, чем чревато.

Получив отказ, монах взбеленился:

— Вниз, я сказал! — в подкрепление своих слов он со всей дури пнул ногой толстый ствол, отчего дерево содрогнулось и протестующее заскрипело. Боди покрепче ухватился за ветку и торопливо забормотал молитву. — Спускайся, сволочь, кому говорю! Ну!

Но напарник твердо решил держаться от разъяренного собрата как можно дальше. Позиция у него была выгодная — забраться следом за ним отец Николай не мог по причине общей тучности и активного отпинывания ногами, а если он, войдя в раж, решится тополь спилить, то Боди надеялся успеть перескочить на соседний. В принципе, можно и до крыш соседнего дома доскакать таким образом. Церковь, конечно, в теорию Дарвина не верит, но в данный конкретный момент один из ее сынов очень надеялся, что основатель эволюционизма был прав и люди действительно произошли от обезьян.

На почтительном отдалении стояли подростки, в благоговейном трепете наблюдавшие за исходящим яростью священником. Посмотреть действительно было на что. При взгляде на Мозга становилось понятно, каким образом маленькие, но воинственные народы сокрушали великие империи, как на одной голой злости безоружные голодранцы Яна Гуса захватывали укрепленные города и почему армии могущественных держав трепетали перед безбашенными казацкими шайками.

Честно сказать, особой вины за собой Боди не ведал. Просто… ну, совпало так. Кто же знал, что Даша войдет в комнату именно в тот момент, когда он решит приподнять Свете самооценку и чисто по-дружески поцелует в щечку? Так что напрасно Мозг его распутником называет, не было у них ничего. Ни с Дашей, ни со Светой… со Светой особенно. Они ж молоденькие совсем, а он, брат Елпидифор, предпочитает женщин постарше. Со сформировавшейся фигурой и без ложных иллюзий насчет совместного будущего. Его отношения с Дарьей дальше конфетно-букетного периода никогда не заходили и зайти не могли — ну не педофил же он! — поэтому реакция девушки, заставшей кавалера в компрометирующей ситуации с ее лучшей подругой, оказалась для Боди неожиданно резкой.

В результате солистка группы в слезах сбежала накануне выступления, где ее искать, никто не знал, и Мозг бушевал. Причем не известно, что раздражало его больше: срыв концерта, угрожающий его репутации и самолюбию, или безответственное поведение напарника. Священник успел привязаться к шайке малолетних гопников. Кроме того, тщательно скрываемый от посторонних интерес Боди к женскому полу не раз и не два приводил святых воинов к различного рода неприятностям, и сегодняшний укус судьбы послужил последней каплей, переполнившей чашу терпения.

— Господи! — вырвавшееся из горла отца Николая рычание заставило бы любого оборотня истечь слюной от зависти. А внешний вид мог напугать маньяка-расчленителя со стажем. — Останови меня, Господи! Убью ведь, тварь твою.

Как уже отмечалось выше, Бог при желании действует чрезвычайно оперативно. Это подметили еще древние китайцы со своим «великое Дао никуда не торопится, но всегда успевает». Только нужно учитывать, что, по мнению уже христианских богословов, «пути Господни неисповедимы», то есть вмешательство некой всевышней силы может принимать самые разнообразные и слабо предсказуемые формы. Иллюстрацией данного тезиса может послужить как старая песенка про то, как в кузне не было гвоздя (гонец не доехал, донесение не доставлено, армия разбита и т. д.) так и менее известная история про грабителя, убитого крошечным метеоритом. Ведь зачем-то понадобилось Ему действовать именно таким образом?

Короче говоря, присутствуй при разыгравшейся сцене знающие люди, они нисколько не удивились бы прозвучавшему из подворотни голосу. Но все уже упомянутые знающие в данный момент отдыхали после проведенного над одним демоном ритуала, поэтому внезапное появление Аллы вызвало у собравшихся легкую оторопь:

— Что у вас здесь происходит, отче?

Женщина имела право на удивление. Отправляясь с небольшой инспекцией в принадлежащий ей, недавно построенный, небольшой гостиничный комплекс, она никак не ожидала увидеть на заднем дворе главного оппонента своего «повелителя». Да еще в такой неоднозначной ситуации. Согласитесь — не каждый день можно увидеть, как православный пастырь пытается снять помощника с дерева, попутно угрожая тому дубовым посохом и добрым неласковым словом. Естественно, Алла заинтересовалась.

Прежде чем перейти к дальнейшему повествованию, следует упомянуть о двух немаловажных факторах, повлиявших на развитие событий. Прежде всего, речь пойдет о душевном состоянии отца Николая. В общем и целом, священник отличался необычайной психической устойчивостью и по темпераменту в обычном своем состоянии мог сравниться с наиболее меланхоличными представителями племени слонов. Да и внешность в чем-то соответствовала. Иными словами, человеком он был спокойным, расчетливым, неглупым и к импульсивным поступкам совершенно не склонным. С его родом деятельности, иначе было нельзя. Однако в данный конкретный момент рациональная часть его разума сосредоточилась на удержании остального организма от убийства напарника и ресурсов на прочие действия у головного процессора не осталось.

Говоря человеческим языком, тормоза у Мозга слетели.

Еще следует упомянуть о том, что организм Аллы продолжал меняться, поэтому с недавних пор говорила она глубоким бархатным контральто. Изменения в голосе принятой особенно нравились мужчинам. Монах, несмотря на принятые обеты, оставался мужчиной.

— Отче?

Женщина внезапно ощутила острое желание убежать. Вспомнился Варварин с его пистолетом: «Что за мужик? Вечно его рядом нет, когда нужен!». Взгляд и выражение лица у отца Николая были… ну, не слишком здоровыми. Да и палка в руках доверия не внушала. Алла сделала еще один шажок назад, зацепилась за что-то каблуком, нелепо взмахнула руками и…