Получается, мы не можем вернуться домой и к нам никто не может приехать. Если еда закончится, мы умрём от голода. Если что-нибудь случится, некому будет нам помочь.

— Мам, а что, если… — начала я. Мне было уже всё равно, слушает ли бабушка. — Что, если в Высотке кто-нибудь сойдёт с ума и начнёт убивать жителей одного за другим?

Бабушка посмотрела на меня.

— О чём ты говоришь?

— О серийном убийце, — выпалила я. — Что тогда? Что? Нам ничего не останется, кроме как прятаться в сарае для велосипедов и надеяться, что эта ваша Полицейская всё же помнит что-то из своего дистанционного учебного курса?

Бабушка улыбнулась.

— Вот видишь, ребёнок. Ты это поняла. Да, нам всегда придётся полагаться на нашу Полицейскую Эйрун, и она сумеет нас защитить, если придёт беда.

— Но ведь в экстренных случаях, — запинаясь, вклинилась в разговор мама, — здесь же может сесть маленький самолёт? Ну или хотя бы вертолёт, вы же знаете, что вертолёты могут садиться даже…

Бабушку это забавляло. До сих пор я не видела её морщинок, вызванных улыбкой. Оказалось, что их меньше, чем когда она хмурится.

— Нет, — ответила она бодро. — Тут нет никакой посадочной полосы для самолёта. А вертолёты? Только безумец осмелится прилететь сюда зимой на вертолёте.

— А если гидроплан… — предположила мама. — Должен же быть хоть какой-то способ вернуться на Большую землю. Что вы делаете в экстренных случаях?

— Мы следим за тем, чтобы зимой у нас не было экстренных случаев. Для этого и существует Страж дома.

Мама открыла было рот, но вовремя опомнилась и замолчала. И правильно сделала!

Но я всё же решила высказаться.

— Конечно же, всегда может произойти экстренный случай, — пискнула я. — Что, если кто-нибудь из женщин будет рожать и понадобится помощь? Например, ребёнок родится слабым, не сможет самостоятельно дышать и ему срочно нужен будет кислород… или как это там происходит?

Я не была особо сильна в медицине, но знала, что роженице небезопасно застрять далеко от больницы.

— Мы тщательно всё планируем, — строго сказала бабушка. — Тем более летом не сложно выбраться с острова и не сложно вернуться. Лето — подходящее для родов время! В день летнего солнцестояния мы в Высотке даже отмечаем наш общий день рождения.

— Ну вот ты, например, сломала шейку бедра, — продолжила я и краем глаза заметила, как у мамы дёрнулась щека, как будто она пыталась меня о чём-то предупредить. — Нельзя же спланировать вообще всё, чтобы не было несчастных случаев. Именно поэтому их и называют несчастными! Если бы это случилось зимой и не было бы возможности отправить тебя в больницу, где работает хирург…

— Нет, зимой здесь не бывает никаких несчастных случаев, — фыркнула бабушка. — Ничего такого, с чем мы не могли бы разобраться сами. И нет никаких оснований полагать, что такое может произойти. И да, сюда не прилетит ни один самолёт, ни один вертолёт, ни один гидроплан и ни одна летающая тарелка — вплоть до двадцать пятого мая.

Мама смотрела куда-то в пол. Пальцы на её ногах, обутых в босоножки, плотно поджались.

— Да уж, — тихо произнесла она. — Пойду поищу Атли. Надо кое-что сказать ему. Вернусь… Скоро.

И она потянулась за телефоном, как будто собиралась позвонить папе и договориться о встрече.

И помедлила. Рука бессильно упала. Конечно же, здесь никому нельзя позвонить.

Мы с бабушкой остались в комнате одни, когда мама выскочила в коридор.

Бабушка тряслась от смеха. Я ещё не видела её такой радостной.

Довольно зловещее зрелище!

* * *

Маты валялись по всей квартире. У нас даже не было простыней, чтобы их застелить. Мама покопалась в наших сумках и соорудила нам подушки из кофт. А бабушка послала Магнеа за старыми шторами, которые в своё время висели в общем зале. Бабушка дала нам понять, что наша постель готова. Я не была в этом уверена. Предстоящая ночь не вызывала у меня восторга.

Я заглянула в спальню к бабушке. Там стояла большая кровать. На ней лежало чёрно-белое лоскутное одеяло. Рядом стоял ночной столик с красивой маленькой лампой и стопкой книг. На стене пестрели картины, написанные акварелью.

Эта кровать была несравненно лучше матов из спортивного зала. И там бы хватило места для двоих. Я всё же бабушкина внучка — единственная. Это имеет значение?

— Бабушка, — окликнула я её и постаралась изобразить улыбку заботливой внучки, перед которой, как мне казалось, невозможно устоять. — Знаешь, а мои подруги, когда ночуют у своих бабушек, иногда с ними спят. Это же так мило.

Бабушка взглянула на меня. Выглядела она рассерженной.

Затем она посмотрела на папу. Тот быстро отвернулся и уставился в окно.

Потом перевела взгляд на маму — та бессильно улыбнулась ей в ответ и молча похлопала меня по плечу.

Наконец бабушка взяла костыли, проковыляла к себе в спальню и с шумом захлопнула дверь.

Я вздохнула. Ну что же, попытка не пытка.

У Магнеа, Хранительницы запасов, было не слишком приветливое лицо, когда она принесла нам шторы.

Она окинула долгим взглядом меня, Инго, родителей и маты, которые заполнили бабушкину квартиру. Передав маме в руки стопку штор, она осторожно постучала в дверь бабушкиной спальни и приоткрыла её.

— Бриет, дорогая, я только хотела на тебя взглянуть. Больным людям вредны такие испытания… — Из спальни донеслось бабушкино ворчание, и Магнеа решительно продолжила: — Чтобы мне провалиться, если Праздник урожая не отнял у меня все силы. Помоги, Боже, всегда с ним столько хлопот. Если бы праздник прошёл гладко, я бы только была благодарна за то, что сидела за столом рядом со своей любимой подругой. Но ведь не всё прошло гладко.

Из спальни донеслось рявканье, и Магнеа отшатнулась. Выходя из квартиры, она окинула нас недобрым взглядом.

— Чудесный окорок был сегодня на ужин, Магнеа, — крикнула мама ей вслед. — Вы должны как-нибудь поделиться со мной рецептом этого соуса.

Магнеа захлопнула дверь.

В квартире стало тихо.

Мама достала колоду карт, которую она всегда носила в сумке и заставляла меня играть, в то время как мне просто хотелось зависнуть в телефоне.

— Бриет, дорогая, не хотите с нами? — спросила она, повернувшись к двери спальни. — Атли сказал мне, что вы прекрасно играете. Вы ведь с ним много играли в прежние времена?

После недолгого молчания дверь приоткрылась. В щель пролез костыль.

Мама улыбнулась и стала тасовать карты.

Бабушка и мама играли. Время от времени мама говорила что-то якобы забавное и смешное, а бабушка фыркала в ответ. Мы с папой и Инго молчали. Время тянулось медленно.

Вот такие «каникулы».

Наконец мама смела карты со стола и сказала:

— Бриет, дорогая, уже поздно, пора спать.

Она помолчала.

— Вам нужна какая-нибудь помощь? Может быть, в туалете и всё такое?

Если взглядом можно было бы убить, то маминой жизни явно угрожала бы опасность.

Центр энергии



Наше первое пробуждение в Высотке было трудноватым. Все мышцы затекли, и мы еле оделись, постанывая от боли. Маты сложили в углу.

Папа пробормотал что-то в своё оправдание, уклонился от завтрака и выскользнул из дома с телефоном в руках. Инго последовал за ним, даже не пытаясь оправдываться.

Мы с мамой сели за стол рядом с бабушкой.

— Я приготовила немного больше холодной овсянки, чем нужно мне на завтрак, — сказала она. — Вы тоже можете поесть. Хотя, конечно же, ваше пропитание на вашей ответственности.

— Я не буду… — начала было я, но получила довольно сильный тычок локтем от мамы.

Я ела холодную овсянку, думая о том, что мне причитается какая-нибудь награда за этот подвиг. Когда мы закончили завтракать, мама сложила стопкой наши тарелки и собралась их мыть.

Бабушка решительно её оттолкнула.

— Ты понятия не имеешь, как мы тут, на острове, экономим воду, — прорычала она. — Иди сделай что-нибудь полезное в другом месте.

— Да, дорогая Бриет, — покорно сказала мама. — Хорошая мысль.

— Помоги бабушке, — шепнула мне мама, надевая куртку. — А я попытаюсь встретиться с людьми и наладить социальные связи.

Меня не удивило, что она говорила шёпотом. Не уверена, что бабушке приятно было бы услышать о налаживании социальных связей.

— В таком маленьком обществе нет ничего важнее, чем показать себя с лучшей стороны. Я полагаюсь на тебя, Дрёпн. Отныне ты будешь помогать бабушке по дому. Почистишь унитаз, пропылесосишь квартиру. Сделаешь всё, что ей понадобится. Инго будет работать на кухне у Магнеа.

— А что будет делать Вал? Почему эта женщина нагружает работой Инго, а не собственного сына? — Я не забыла, как Магнеа на нас всё время смотрела.

Но мама только шикнула на меня и скрылась в коридоре.

Я тихо сидела на кухне, в то время как бабушка мыла посуду. Наконец она проковыляла в гостиную, не удостоив меня взглядом.

Я перебрала в голове то немногое, что делала у себя дома, и решила, что скромность мне к лицу. Чистить унитаз? К такому подвигу я не была готова.

Я перевела дух и зашла в гостиную.

— Извини, бабушка…

— Чего тебе? — спросила бабушка и уставилась на меня поверх книги, которую читала.

Я состроила самую милую улыбку заботливой бабушкиной внучки.

— Только хотела спросить… А где ты хранишь робот-пылесос?

— Робот? — бабушка презрительно фыркнула. — Ты привыкла общаться с роботами? Но что я удивляюсь: какие родители, такие и дети.

— Ты хочешь сказать, что у тебя нет робота-пылесоса? — спросила я.

— Никогда не слышала ничего глупее. Может, ты ещё с пылесосами разговариваешь?

Бабушка расхохоталась.

Да, я разговаривала с нашим Фридриком, так мы прозвали робот-пылесос, когда он делал что-нибудь забавное. Например, закапывался в груду грязного белья. А как-то мне пришлось стыдить его за то, что он зажевал мои наушники. Но я не собиралась признаваться в этом бабушке.

Я вспомнила восторг в глазах Ворона, когда он узнал, что я внучка Стража дома. Как будто иметь такую бабушку — лучшее, что можно себе представить.

Он просто никогда не встречал нормальных бабушек. Иначе не смотрел бы на меня с таким воодушевлением.

Бабушка продолжила читать. Ладно, если она так себя ведёт, то пусть сама пылесосит квартиру! И неважно, был ли у неё перелом шейки бедра или нет. Я потихоньку продвинулась к входной двери, где меня ждал Герой, предвкушая прогулку.

— И всё же, признаю, у тебя есть стратегия, — вдруг сказала бабушка.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я осторожно.

— Большинство жителей старается каждый день отрабатывать свой долг за электричество. А ты хочешь его накопить, а потом отработать всё сразу. Необычно, — сказала она, и у меня появилось ощущение, что она насмехается надо мной.

— Долг за электричество? Я ничего не должна!

— Да неужели? Ты разве не пользуешься светом? Ты не ела еду, приготовленную на электрической плите? И не пила воду, которую накачали из скважины? Интересно. Я могла бы поклясться, что ты всем этим пользовалась…

— Да, конечно, точно так же, как всем этим пользуются другие, — сказала я.

Я ведь знала, что это называется совместное использование ресурса. Мы изучали это на обществознании.

Я начала понимать, почему родители десятилетиями не навещали бабушку.

— Именно, — сказала бабушка. — Мы совместно пользуемся электричеством и производим электричество тоже совместно. И, кстати, этот твой плюньшет…

— Планшет, бабушка.

— Плюньшет, — решительно продолжила она. — Ты заработала энергию, которую съедает эта штуковина?

— Он всё ещё заряжен. Заряжен на Большой земле. Осталось целых семьдесят девять процентов. Я не заряжала его тут, бабушка.

Всё это были несправедливые обвинения в мой адрес.

— И что же, по-твоему, мне делать с этим долгом за электричество? Ворон говорил мне что-то о солнечных батареях…

— Мне стоило догадаться, что твоя мама рассказала тебе, будто электричество идёт из стен — бери и пользуйся, — оживилась бабушка. — Как будто достаточно уже того, что светит солнце, и светит оно для того, чтобы вы могли проживать эту современную жизнь. Само собой ничего не происходит, ребёнок.

— Мама не говорила мне, что… — Я сдалась. — К тому же я думала, что за ваше электричество отвечает какой-нибудь центр энергии.

— Отвечает? В центре энергии накапливается энергия, но не сама собой. Её производят люди.

— Как? — спросила я и содрогнулась. Я читала, что наши мысли — всего лишь электрические импульсы. А теперь я представила себе шлем, который высасывает энергию прямо из мозга. Папа говорит, что у меня слишком богатое воображение. Надеюсь, в этом случае он прав.

Бабушка усмехнулась. Она взяла разглаженный стеклом лист бумаги и что-то на нём написала.

— Будь добра, внучка, отнеси это в центр энергии и передай Катрин, Заведующей энергией. Тогда будет ясно, что с тобой делать.

Сначала я выбежала из Высотки, чтобы Герой мог пописать и хорошенько побегать. Затем зашла обратно и стала подниматься по лестнице. Долго же мне пришлось идти вверх!

Центр энергии находился в одной или двух квартирах, между которыми снесли стены и объединили всё в один большой зал. И в этом зале стояли… велосипеды?

Но это были не обычные велосипеды. На колёсах не было никаких покрышек, только ремни.

— Добрый день, — послышался звонкий голос, и навстречу мне вышла женщина в спортивном костюме. — Нечасто сюда заходят новые жители! Должно быть, ты из роду-племени Стража дома.

Это, видимо, была Катрин, Заведующая энергией. Я протянула ей сложенную вдвое записку.

Она развернула и прочитала её.

— Всё верно! — воскликнула она. — Твоя бабушка пишет, что вы должны рассчитаться за электричество. Долг накапливается с тех пор, как вы приехали. Замечательно! Правда, я думала, что мы начнём считать только с сегодняшнего дня.

— Было бы хорошо начать с сегодняшнего дня…

— Но у тебя правильный настрой расплатиться с долгом. Пойдём, я научу тебя, как это делается. И выдам тебе дневник электроэнергии.

Дневник оказался просто тетрадью. В нём каждый день нужно было записывать, сколько электричества я произвела и сколько использовала на «личные нужды».

Катрин подвела меня к велосипеду у окна, пристегнула мои ноги к педалям и включила счётчик. Конечно же, в зале не работало ни одного телевизора, чтобы было веселее крутить педали. Пришлось довольствоваться видом из окна. У стены стоял небольшой книжный шкаф, и я заметила, что в дальнем конце зала старуха с очками на носу спокойно крутила педали и читала.

— В записке говорится, — сказала Катрин, — что ты прямо сейчас прокрутишь десять километров, а остальное доделаешь после ужина.

Десять километров?

Ну это точно даст нам столько энергии, что мы сможем улететь к звёздам!

— Если ты будешь крутить педали каждый день в течение часа, то произведёшь энергию, которой хватит всего на один процент от ежедневных трат среднестатистической семьи на Большой земле, — бодро продолжила Катрин. — Но мы на острове, конечно же, гораздо экономнее расходуем электричество. Одного часа в день хватает на все нужды большинству из нас.

Она посмотрела на Героя, который с заинтересованным видом сновал туда-сюда по залу.

— Хм… Мне уже сказали о собаке. Нам придётся, возможно, учесть и это. До сих пор мы не имели дела с домашними питомцами. Собака, наверное, увеличит расход электроэнергии для вашей семьи, а это значит, что вам добавят километров…

Я молча докрутила свои десять километров. А потом мы с Героем направились в подвал, или, как его тут называли, гараж. Я надеялась отыскать там Ворона, возвращаться в квартиру к бабушке мне не хотелось совершенно.

Едва я стала спускаться по лестнице, как почувствовала запах навоза.

Внизу лежали вязанки сена, которые укрепили мои подозрения.

Когда я прошла половину лестницы, ведущей на подвальный этаж, у меня уже не оставалось сомнений.

Послышалось мычание.

Громкое.

Герой залаял и попятился вверх по лестнице.

— Ворон, ты тут?

— Дрёпн?

Из стойла выглянул Ворон с улыбкой до ушей. Он был в рабочем костюме, весь перепачканный.

— Моя мама — Животновод, — сказал он, раздуваясь от гордости. — Если бы не она, нам бы всем пришлось умереть от голода. Кто-то должен присматривать за домашней скотиной.

— Вообще-то, я не ем мясо.

Я зашла в стойло, сморщив нос. И сразу же встретилась взглядом с добродушной бурой коровой.

Это неправда. Я всегда хотела стать вегетарианкой, но всё же любила гамбургеры. Однако не тогда, когда они смотрели на меня.

— А почему вы всё-таки называете это гаражом? Это больше похоже на… Хлев? Амбар? Овчарню? Загон? Стойло? Сарай? Сортир?

Я не слишком хорошо разбиралась в сельском хозяйстве, но знала много слов из деревенского быта.

— Сортир — это же туалет! — возмутился Ворон.

Я взглянула на пол и зажала нос рукой.

— Ну и что? Всё равно это никакой не гараж.

— Ну да, — сказал Ворон и посмотрел на меня удивлённо. Он сидел на маленькой табуретке перед большим ведром и доил корову. — Видишь, на полу есть разметка, которая отмечает границы отделений для каждого животного. А ещё тут есть и знаки, и стрелки! Они указывают путь для скота. Прямо как метки в гараже или на стоянке для автомобилей! Мы следим за тем, чтобы скот гнали в правильном направлении.

Охнув от удивления, я стала наблюдать за тем, как Ворон доит корову.

— Похоже, здесь не соблюдают никаких санитарных норм, — отметила я, когда Ворон закончил.

— У нас лучшее молоко во всём мире, — обиделся Ворон, — вот попробуй.

— А ты когда-нибудь пил другое молоко? — спросила я. Мне совсем не хотелось пробовать молоко прямо из ведра. Молоко должно быть холодным и из пакета. А не тёплым прямо из-под ни в чём не повинной коровы.

— Здравствуйте! — послышался громкий голос. Огромная женщина в голубом комбинезоне направилась к нам размашистой походкой, улыбаясь до ушей. — В этих краях я Животновод.

Она сказала это так, будто была президентом галактики. Почему здесь все считают свои должности чем-то особенным и важным?

* * *

Бабушка позвала нас перекусить. Для каждого была готова вода и толстые ломти домашнего хлеба с сыром и сушёной треской.

— Родственный долг меня обязывает, — сказала она. — Не хотелось бы мне, чтобы Магнеа пришлось заботиться о четырёх лишних ртах не только вечером, но и днём. Итак, ваш полдник готов.

— Как мило с вашей стороны пригласить нас к столу, Бриет, — промямлила мама.

Мы впятером уселись вокруг кухонного стола, который был определённо рассчитан на троих. Кухня казалась странноватой. Место, предназначенное для холодильника, занимали какие-то полки. Духовка была на своём месте, но её заполняли пачки шоколада и овсяных хлопьев. В ней явно ничего не пекли.

Рухнули мои мечты о бабушкиных пирогах.

И всё же на кухне имелась плита с двумя конфорками и электрочайник.

— А где холодильник? — спросила я, показав рукой на полки.

Бабушка мне не ответила. Она обратилась к маме:

— Тебе не кажется, что у тебя необычайно неразумный ребёнок?

— Кто, Дрёпн? Да нет же, она…

— Ты понимаешь, как устроена жизнь в этом обществе? — бабушка упёрла в меня взгляд. — Холодильник, должна я тебе сказать, в общем коридоре. И я использую в нём правую часть верхней полки. Этого мне хватает вполне.

Я что-то жалобно пропищала.

Мама сделала несколько попыток завязать разговор, но каждый раз быстро капитулировала. Больше никто не произносил ни слова, кроме бабушки, которая время от времени отпускала ядовитые замечания в пустоту.

— Совершенно определённо, некоторые забыли, какого труда стоит вырастить хлеб, прежде чем они смогут его умять.

Позже бабушка добавила:

— Да, я теперь лучше понимаю, почему люди на Большой земле постоянно слоняются по улицам, какова бы ни была погода. Конечно, если так набивать себе животы, хватит сил бегать на холоде. На таких едоков не напасёшься.

Папа открывал рот, чтобы ответить, но каждый раз мама тихонько клала руку ему на колено и он сдерживался.

После еды бабушка мыла посуду. Она милостиво позволила маме её вытирать, но и тут не обошлась без придирок.

Потом она отослала маму, папу и Инго на кухню помогать Магнеа.

— Ребёнок и собака останутся, — сказала бабушка. — Они мне понадобятся.

— Чудесно, Бриет, — ответила мама и внимательно посмотрела на меня. — Я рада, что Дрёпн так хорошо помогла вам этим утром.

Я взглянула на бабушку, пытаясь понять, собирается ли она пересказать маме разговор о роботах-пылесосах, но её лицо было каменным.

Мама продолжила:

— Я уверена, вы хорошо поладите.

Она попятилась к выходу из квартиры, пытаясь подбодрить меня улыбкой. Я закрыла дверь за мамой, папой и Инго и прислонилась к косяку.

— Ага, — сказала бабушка. И больше она ничего не добавила, просто села в кресло и взяла со стола журнал кроссвордов.

Я неуверенно огляделась.

— Ну вот, — начала я.

Никакого ответа. Ни звука.

— Бабушка?

Она что-то проворчала, давая понять, что слышит меня. Она уже прочла половину журнала, который мама ей привезла.

— Ну вот… А мне надо что-нибудь сделать? — спросила я, оглядывая комнату. — Что-нибудь… полезное?

Мне было бы проще вытереть пыль или что-то в этом роде, чем сидеть сложа руки.

Герой свернулся клубочком на коврике возле бабушкиных ног. Я не решалась его позвать, ведь это привлечёт внимание бабушки и тогда она заметит, как близко он подобрался к её ногам. Чего доброго, даст ему пинка.

— Всё не так плохо, ребёнок, всё не так плохо. Можешь назвать мне слово из пяти букв, обозначающее музыкальный инструмент?

Я задумалась.

— Труба? Дудка? Лютня? Флейта? Нет, флейта из шести букв.

Бабушка что-то пробурчала. Неизвестно, помогли ли ей мои подсказки.

Но я была довольна собой, что мне удалось так быстро вспомнить столько музыкальных инструментов. И теперь я не боялась заговорить первой.

— Бабушка, а что теперь?

— А теперь ты живёшь тут. Это свершившийся факт, и мы должны примириться с ним как цивилизованные люди.

Я засунула палец в нос.

— И что будет потом?

Бабушка перевела дух.

— Через несколько дней будет собрание. Мы начнём готовиться к зиме. Просмотрим список свободных должностей и обязанностей. Твои родители получат какую-нибудь работу, и, когда у них появятся обязанности и они начнут приносить пользу, вам предоставят жильё.

— Ты имеешь в виду квартиру?

— Угу, — сказала бабушка.

— А какие должности свободны? — спросила я с опаской.

— Скоро всё прояснится. Когда в Высотке появляются новые люди, некоторые старожилы хотят перейти с основной должности на вспомогательную, — сказала бабушка. — Вот и освобождаются рабочие места.

— А какая разница между основными и вспомогательными должностями? — продолжала допытываться я. Бабушка казалась явно разговорчивее, чем обычно.

— Основные должности есть всегда. Они необходимы, чтобы обеспечивать функционирование Высотки. Вспомогательные должности нужны, чтобы украшать нашу жизнь. Об этом мы заботимся, если у нас хватает сил.

— А какие бывают основные должности?

— Например, Страж дома — важнейшая должность, — сказала бабушка и уставилась на меня. — Как и основные должности, которые связаны с обеспечением питания, очищением от отходов, хранением имущества.

— Очищением… от отходов?

— Украшательные… То есть вспомогательные должности — это такие обязанности, как, например, Учитель, Пастырь и Дирижёр хора. Хорошо, когда есть такие люди, но без них прожить можно.

Я всё ещё думала об очищении от отходов. Я не была уверена, что родители представляют себе, какая работа им может достаться.

Мне же самой казалось безумием жить там, где школа считалась всего лишь украшательством.

Герой встал и потянулся. Обошёл бабушкино кресло, потрусил к выходу и осторожно стал царапать дверь. Я вскочила.

— Мне нужно вывести Героя на улицу.

А ещё мне нужно было сообщить родителям плохие новости.

Бабушка фыркнула.

— Домашние… любимцы! Животные, которых держат с одной целью — холить и ласкать. Животные, которые не могут принести никакой пользы обществу. Ничего глупее не слышала!

Она наклонилась, подняла коврик, на котором лежал Герой, и разложила его у себя на коленях.

— Выметайся в таком случае вместе с животным, ребёнок. Но не шатайся далеко от дома, тут очень быстро может подняться сильный ветер. Попытайся всё же принести пользу.

Мы с Героем поспешили выйти за дверь.

Когда Герой сделал свои собачьи дела, я вернулась в дом, чтобы поискать маму и папу. Придётся рассказать им о предстоящем собрании и о том, как оно повлияет на нашу дальнейшую жизнь.

В пустой столовой я остановилась и стала разглядывать огромную пробковую доску.

Может быть, я найду информацию о новой работе для родителей?

На доске висело несколько объявлений, но ни одно из них не касалось освободившейся должности.


НУЖНА ПОМОЩЬ! Заказал себе новые трусы с последним паромом, а их не привезли. Есть у кого-нибудь бывшие в употреблении на продажу? Я хорошо заплачу.
УТЕРЯНО-НАЙДЕНО. Пропал вантуз Санитарного техника. Будьте любезны, незамедлительно дайте знать, если появятся какие-то сведения о его местонахождении. Наша санитарная безопасность под угрозой!
Начинается театральный сезон. Прослушивание в выходные.


Ни одно из этих объявлений не оказалось полезным. Я ведь не собиралась продавать свои трусы.

Мои родители были где-то на главной кухне, по крайней мере, я слышала голос Магнеа, которая ругала их за то, как они неумело пользуются моющим средством, и за беспорядок в шкафу. Я поспешила к ним.

— Мама? Папа? Бабушка мне тут сказала…

Им не понравились новости. Спустя полчаса мы втроём снова были у бабушки, она всё ещё сидела с кроссвордом. Магнеа не отпустила Инго. А её собственного сына нигде не было видно. Может, он занимает очень важную должность Туалетного водолаза и поэтому освобождён от обязанностей на кухне?

— Орган? Ситар? — Я заглянула в журнал через бабушкино плечо. У меня было достаточно времени, чтобы подумать над названиями музыкальных инструментов.

Бабушка едва не улыбнулась мне, взяла ручку и что-то написала по горизонтали.

— Бриет, дорогая, ведь не может быть правдой то, что пересказала Дрёпн с ваших слов. — Мама ходила туда-сюда по маленькой гостиной, как будто не могла усидеть на месте. — Нельзя просто так определить человека на какую попало должность. Он должен сам выбрать себе работу. Мы с Атли потратили в университете много лет, получая образование, и у нас обширный и разнообразный опыт в наших областях.

Бабушка молча смотрела на родителей.

Мама махнула рукой в сторону папы, который сидел на диване.

— Атли — психолог с высшим образованием, я не сомневаюсь, что человек с такой подготовкой найдёт себе работу по специальности тут, на острове. Я прекрасно осознаю, что здесь нет большой нужды в программистах, по крайней мере пока здесь не появятся компьютеры. Но ведь я также дипломированный учитель йоги и как раз подумывала открыть здесь студию для занятий йогой…

Бабушка сдвинула брови.

— И что? Ты хочешь выбрать, чем тебе заниматься, не имея цели принести пользу обществу? Но ведь тебе нужно есть, не правда ли? Тебе нужны крыша над головой и отопление. И тебе нужна вода, которую ты используешь, должна тебе сказать, Фанней, слишком часто. Не нужно тратить драгоценную воду впустую. В туалете не обязательно смывать за собой каждый раз.

Я беззвучно прыснула от смеха.

— Что? — Мама непонимающе уставилась на бабушку. — Неужели я не могу…

— Ты хочешь больше удобств, чем у жителей Высотки? В таком случае тебе придётся больше работать. Учителя этой… йоги и близко нет в списке наших должностей. А что касается программистов, на острове это последнее, что нужно жителям. Подумать только, программисты проматывают электроэнергию да ещё и подстрекают к этому других! Что касается психологии, — она покосилась на папу, — на острове ни у кого нет ни времени, ни сил на такой вздор.

Папа встал, подошёл к окну и упёрся лбом в стекло. Ему определённо нечем было заняться на острове. И это папе, привыкшему иметь дело с людьми и помогать им решать их проблемы. Я подумала, что ему теперь ничего не остаётся, кроме как выстраивать отношения с бабушкой. Здесь психология явно пригодится.

Мама покачала головой.

— Бриет, дорогая, ну конечно же, мы хотим стать частью общества и работать изо всех сил. Какие должности нам могут предложить?

Бабушка достала лист бумаги из своего журнала с кроссвордами и протянула его маме. Мама пробежала его глазами и как-то съёжилась. Чем дольше она читала, тем, казалось, меньше становится. Она протянула лист папе. Он взглянул на него, а потом снова уставился в окно.

— Это список основных должностей, которые могут освободиться, — сказала бабушка. — Я, конечно же, ничего не могу обещать, потому что не всевластна.

У мамы приподнялись брови.

— Вы можете высказывать свои пожелания, — продолжила бабушка. — Но собрание нужно для того, чтобы определить, где больше всего понадобятся ваши силы. Я предлагаю подумать об этом в центре энергии. Крутить педали полезно для мозга и помогает разогнать кровь.

Мама и папа переглянулись. Я никогда ещё не видела их такими растерянными.

— Рояль? — шепнула я бабушке, которая снова взялась за кроссворд, вооружившись карандашом.

— Да, это рояль, голубка моя, — ответила она.

Законы природы



— А скоро начнутся школьные занятия? — спросила я Ворона, когда мы встретились с ним в центре энергии.

* * *

Теперь мы виделись там каждое утро. Инго часто крутил педали вместе с нами, потому что каждый день начинал с зарядки телефона, а потом бежал на мыс. Конечно, если Магнеа в это время не требовалась помощь на кухне.

Утром в центре энергии, кроме нас, народу собиралось мало. Старуха в дальнем углу зала сидела на велосипеде со специальным приспособлением: видимо, оно должно было помешать ей свалиться и покалечиться. Определённо, здесь не делали скидку на возраст.

Мы с Вороном обычно болтали всё время, пока крутили педали. Катрин, Заведующая энергией, тихонько прохаживалась по залу. Она присматривала за Героем, когда я брала его с собой. Они быстро подружились, и Катрин всё раздумывала, как бы использовать его активность на пользу Высотки. Иногда к Катрин заходила Полицейская и Электромонтёр Эйрун, чтобы посовещаться или просто поговорить. Я не удивлюсь, если после всех этих совещаний к Рождеству у Героя появится собачья беговая дорожка. Пока же он частенько отсиживался у бабушки.

Мы прожили тут всего несколько дней, но казалось, что прошла целая жизнь. Маме с папой надоело постоянно мыть посуду у Магнеа и общую лестницу Высотки. Они с нетерпением ждали собрания.

* * *

— Школа? С ума сошла? — воскликнул Ворон. — Какая ещё школа до Недели уборки сена?

Ворон порой говорил так же странно, как и бабушка.

— Но я ведь не знаю, как тут всё устроено, — сказала я.

— Скоро, скоро начнутся занятия в школе. Ведь Неделя забоя скота уже прошла.

— Забоя… скота?

— Ну да. Каждый из нас работал неделю на скотобойне. Страж дома говорит, что все мы должны понимать, откуда берётся еда. Мы присваиваем ужину имя животного, из которого он приготовлен. Разве ты не заметила картинки на стене столовой во время Праздника урожая? Три маленьких ягнёнка дали мясо, которое мы съели на ужин в тот вечер.

Ой. Ягнята…

И тут мне очень сильно захотелось стать вегетарианкой, но я вспомнила о том, что мне не удастся заказать мешок хумуса и ящик веганских бургеров до следующего парома. Хотя нет, спасибо, уж лучше я сама стану пассажиркой на этом пароме.

В голову полезли пугающие мысли.

— Но… Детям совсем не нужно знать, откуда берётся еда, разве не так? Ты ведь не обязан работать на скотобойне?

— Да нет же, — возразил Ворон и усерднее принялся крутить педали. — Детям полезно узнавать реалии жизни, — сказал он так, как будто ему было девяносто пять лет.

Я выглянула в окно. Красивое, синее море казалось таким спокойным и безопасным. А жители острова боятся отправиться в плавание — какая же это трусость! Да что нашло на этих людей? Почему они вообще решили отменить постоянные паромы на Большую землю? Я почувствовала, как моё лицо заливают слёзы, но закусила губу и стала крутить педали ещё быстрее.

— Неужели вам и правда приходится убивать животных?

Я бы точно не смогла никого убить. Как можно резать милых ягнят? Это всё равно, как если бы мне велели застрелить Ворона.

— Нет-нет, детям не нужно забивать скот, — сказал Ворон, и я вздохнула с облегчением. — До тех пор пока нам не исполнится шестнадцать.