На это офицер никак не отреагировал, во всяком случае внешне, спросил лишь:

— Вы вошли и застали его в таком виде?

— Да, лежал он так, но не был мертв. Я уже говорил, что Брент, по-видимому, понимал, что это конец. Бедняга хотел передать несколько слов жене и сказал…

— Что он просит прощения, само собой.

— Верно.

Машина вылетела на ситивэй, ведущий к центру.

— Он споткнулся. — В голосе полицейского прозвучал отчетливый налет сарказма.

– Девочка, – произнес Хикки, полуобернувшись к проститутке, – тебе нужно выполнить одно небольшое шпионское задание. Ну-ну-ну, у тебя же умные глазки… Я дам тебе тысячу, наличными, прямо сейчас, годится? Тебе нужно сесть на “таксу”, проехать кое-куда в Сити и передать одному человеку записку.

– Только записку?

— Таковы были его слова. Я уже говорил, Брент все тянулся к голове и твердил, что ударился, когда свалился на пол. Уже второй раз за день он упал, споткнувшись вот об эту штуку. — Джек указал на полинявший индийский ковер. — Я уговаривал его лежать и не двигаться, говорил, что позову на помощь, но он не отпускал меня, боялся. Я стоял на корточках, склонившись над ним. По его телу прошла судорога, и он скончался. Я подумал, может быть, еще не все потеряно, и немедленно позвал на помощь.

Она уже поняла, что если они и бандиты, то серьезные, не такие, что станут издеваться над грустной маленькой проституткой.

– Да, только записку. Пол, включи свои “мозги”, и пиши… так: “Дылда! Срочно хватай второй чемоданчик и лети к Джиму, что у перекрестка. Твой Обалдуй”.

Коротышка-полицейский чуть покачался на носках и заметил:

Из терминала Этерлена выполз тонкий лист. Генерал оторвал верхний край, на котором поместился текст, и притянул его девушке.

— Прошу прощения, мистер Брайант, но, логически рассуждая, он должен был удариться теменем.

– Запоминай, – продолжал Хикки, – сейчас ты сядешь в “таксу” и поедешь в Сити, в Бейкер-квартал. Выйдешь на углу Ринг-роуд и Мэнн-авеню, там, где висит здоровенная реклама “Портленд Спейс Треста”. Прямо на углу стеклянный подъезд; тебя, конечно, остановит охрана, но ты скажешь им, что тебе до зарезу нужна миссис Махтхольф из “Махтхольф Транс Экшн”. Когда она спустится, передашь ей эту записку. Повтори.

— Когда это случилось, меня здесь не было, офицер Гуа, — пожал плечами Джек. — Простите, но я могу говорить только о том, чему был свидетелем и что видел своими глазами.

– Ринг-роуд и Мэнн, подъезд на углу, мэм Махтхольф. Что-то еще?

– Ты где учишься? – подозрительно спросил Хикки.

— Если хотите знать мое мнение, то бедолага, скорее всего, ударился вот об это, — произнес доктор, сопровождая свои слова тяжелым вздохом, которому вторил протестующий скрип колен, и указал на стеклянное пресс-папье. — Форма этого предмета соответствует вмятине на черепе.

Девушка неожиданно покраснела.

— Он про это не говорил. Наверное, не знал, обо что ушибся.

– В Далин-колледж. Мой брат, он…

Доктор кивнул и продолжил:

– Я понял, – Хикки вздохнул и вытащил свой бумажник. – На, держи монету. И вот еще что: сразу после этого садись на фотолет и уматывай куда-нибудь типа Стоунвуда. Развлекись там как следует, ясно?

— Вскрытие, вероятно, покажет, что у него весь череп лопнул, как яйцо. Просто трещина не до конца раскрылась. Кровь, вероятно, хлынула в полость черепа и сжала мозг. — Доктор стиснул кулак. — Да, не повезло ему. — Врач вздохнул. — Что ж, офицер Гуа, я свое дело сделал. Теперь нам точно известно, что военные не имеют отношения к этой смерти.

– Ясно. Вы не пират. Вы не коп. Вы вообще-то отсюда?

Сердце у Джека подпрыгнуло от доброго предчувствия. Наверное, это знак, по которому ему можно уйти.

Хикки неожиданно прыснул.

— Мы закончили? Я могу теперь идти? Мне не помешало бы выпить чего-нибудь покрепче.

– Я из контрразведки, – сказал он.

– Я так и думала, – спокойно ответила девушка и задумчиво посмотрела на Лоссберга.

Этерлен незаметно покрутил пальцем у виска.

Гуа кивнул, но тут же произнес:

— Еще один вопрос, сэр, если не возражаете. Этот мистер Синклер, о котором вы упоминали…

Хикки сбросил скорость, крутнул руль, и машина, заскользила вниз, туда, где под паутиной висящих в небе тоненьких лент ситивэев мрачно скалились блестками окон небоскребы Сити.

— Да?

Высадив у развилки девушку, он снова поднялся наверх.

— Как с ним можно встретиться?

– Трепло, – негромко произнес Этерлен. – А еще женатый человек…

— С Недом? Зачем? Он же не имеет никакого отношения к делу.

— Просто потому, что он знал этого человека. Возможно, то, что ему известно, поможет пролить какой-то свет на случившееся. — Глядя на Джека в упор, Гуа просиял белозубой улыбкой терпеливого служаки.

— Разумеется. Он проживает в доме Уокеров на Шешадри-роуд.

— А, доктор Гарольд Уокер! — воскликнул врач, натягивая жакет. — Хороший человек. Его дом номер четыре.

Гуа не стал дожидаться, пока за доктором закроется дверь, и сказал на идеальном английском:

Глава 9

— Благодарю вас, мистер Брайант. Мне очень жаль, что вам пришлось пережить столь неприятный вечер в нашем чудесном городе. Надеюсь, вы не станете возражать, если мы свяжемся с вами для дополнительных вопросов?

— Конечно нет, хотя я планировал в ближайшее время уехать из Бангалора.

Раздолбанный грузовичок, выкрашенный, наверное, помазком для бритья, со скрипом остановился у трехступенчатого пластикового порога, пугнув нескольких жирных кур, меланхолично ковырявшихся в рыжем песке. Строение, перед которым встал дребезжащий пикап, когда-то называлось “типовой виллой колониста”, но теперь от “виллы” остался только фундамент из “бессмертного” фиолетового пластика да уже упомянутая лесенка с тремя ступеньками. На фундаменте красовалось аляповатое трехэтажное здание из кое-как отесанных гранитных глыб с узкими окнами-бойницами и странными, совсем крохотными балкончиками без ограждения.

— Понятно, — задумчиво протянул Гуа и опять покачался на носках. — И куда вы, сэр… если мне позволено полюбопытствовать?

— В Золотые Поля Колара. У меня там договоренность о работе.

Из пикапа вылезла неряшливая растрепа в застиранном комбинезоне. Всего лишь три часа назад она была элегантной высокой дамой с идеальным макияжем и прекрасной прической – сейчас рабочий комбез висел на типичной фермерской девахе непонятного возраста. Она внимательно оглядела входную дверь странного замка, потом засунула руку в кабину своей развалюхи и нажала на клаксон.

— Вот как. — Гуа сопроводил это замечание легким покачиванием указательного пальца.

Доктор на прощание хлопнул Джека по спине и заметил:

– Ага! – крикнули из окна на первом этаже.

– Рада видеть тебя живым, – не без иронии произнесла Ирэн, когда Хикки спустился по ступенькам к пикапу.

— Там веселая жизнь, сынок.

За прожитые вместе годы он хорошо научился распознавать состояние своей жены и понимал, что сейчас она, мягко говоря, на взводе. План под названием “второй чемоданчик” приходилось применять впервые: он означал немедленную эвакуацию и переход на боевой режим существования. Хикки прижал к груди тонкое плечо Ирэн, поцеловал ее в склоненную шею. Она выпрямилась, мягко провела ладонью по его растрепанным волосам и откинула тент, закрывавший груз в кузове пикапа.

Брайант выдавил улыбку.

– Если бы я попалась со всем этим дерьмом…

— Я ухожу, Гуа, — заключил доктор. — Прикажите, чтобы труп доставили в морг. Если понадобится, я произведу вскрытие, но думаю, уже можно утверждать, что причиной смерти послужила травма головы, вызванная падением.

Вместе с подошедшим Этерленом Хикки выбросил на песок три тяжелых пластиковых контейнера из-под мороженого мяса, пару черных клеенчатых мешков и лежавший под ними обтекаемый серебристый кофр с крылатым черепом Конторы. Из кабины Ирэн вытащила еще один мешок.

Джек рискнул. Ему надо было знать.

– Здесь ром для Лоссберга и жратва для вас.

– О роме он позаботится самостоятельно.

— Кто-нибудь видел что-то необычное, наводящее на мысль о том, что это не просто трагическая случайность? — Он постарался не выдать своего нетерпения, от которого буквально затаил дыхание.

Ящики расположили в просторном холле. Когда-то это строение возвел один совершенно спятивший пират, на старости лет вбивший себе в голову, что его непременно прикончат давно почившие коллеги. На прочнейшем фундаменте “виллы” он построил настоящую крепость, в которой можно было выдержать многодневную осаду. Здесь было все – вода, энергия, радарные системы, способные учуять воздушную цель, и даже старый, но вполне работоспособный узел дальней связи. Хикки купил замок у внуков преставившегося наконец маразматика, отделал по своему вкусу интерьер и иногда “отдыхал” там от налоговых служб. Сейчас уникальная крепость, о которой не знал никто, кроме Ирэн, должна была стать их убежищем.

— Хороший вопрос, сэр. Ни один из людей, с которыми мы беседовали, не заметил ничего подозрительного, хотя два человека из обслуги вспомнили, что видели доктора сегодня вечером, когда он возвращался в клуб. Где он провел день — вот что нам предстоит выяснить. Следствие только начинается.

Внутри у Джека все заледенело.

Этерлен отомкнул замки одного из тяжелых ящиков, отбросил хрусткую консервационную пленку и легко, словно игрушку, выдернул на свет шестиствольный десантный “стационар”. Матово-черная громадина распространяла вокруг себя немного кислый запах смазки. Этерлен втянул его носом и заулыбался, как наркоман.

* * *

— Найден мертвым? — Уокер застыл, как громом пораженный.

– Вот это да, – сказал он. – А приводы управления?

— Боюсь, что так, доктор, — отвечал Гуа, явно получая удовольствие от этой сцены.

— Но как это может быть? Сегодня днем, когда он был здесь, Брент выглядел крепким и бодрым. Как он тебе показался, Нед? — С этими словами доктор повернулся к Синклеру.

– В остальных, – махнул рукой Хикки. – Там же и шестнадцать тысяч выстрелов. Нам хватит, я думаю.

Тот, застыв, ждал около буфета, почти надеясь, что его не заметят, сглотнул, выпрямился и ответил:

– Я пойду переоденусь, – заявила Ирэн.

— Как вы и описали. Он довольно грузный, сильно потел, но не говорил, что плохо себя чувствует. Я не заметил никаких признаков болезни. — Зная, что не должен слишком углубляться в детали, Нед резко умолк.

— Как долго он здесь находился, мистер Синклер? — осведомился Гуа.

Хикки проводил ее понимающим взглядом и перешел в кухню. В печи дозревала курица, зарезанная по случаю переселения. За птицами ухаживал старый пьяница из соседнего поселка, приезжавший по утрам. Хикки налил себе стаканчик виски, опрокинул его в пасть и присел на узкий подоконник.

Нед принялся усердно хмуриться, изображая старательное воспоминание и в то же время спокойствие, потом сказал:

Неожиданно где-то вверху раздался истошный вой тревожной сирены боевого корабля. Этерлен вернул оружие в ящик и недоуменно выпрямился.

— Совсем недолго. Самое большее четверть часа.

– Что это за дьявольщина? – спросил он.

— О чем вы беседовали, сэр, осмелюсь полюбопытствовать?

– Это радар в дежурном режиме, – отозвался из кухни Хикки. – Я выставил его на тридцать километров… Наверное, учуял Лосси.

— Ни о чем особенно важном. Доктор Брент хотел со мной увидеться с тех самых пор, как узнал, что я нахожусь здесь.

– А если нет?

— Почему же, сэр?

Ответом Этерлену был негромкий шум. Генерал выбежал из дома, поднес к глазам руку и задрал голову. Из небес с легким шипением опускался черный остроносый силуэт. На сильно скошенном атмосферном киле катера жизнерадостно улыбалась рыжеволосая красавица, погруженная в нескромные девичьи удовольствия: Лоссберг одурел до того, что намалевал онанирующую дамочку поверх черно-золотых имперских крестов.

Нед почувствовал, как щеки у него вспыхнули. Оставалось лишь надеяться, что при слабом свете ламп этого никто не заметит.

— Он хотел знать, что делать с нашим багажом, хранящимся в Рангуне.

Это был его любимый “призрак” “ТР-145” – трехместный катер-разведчик, стремительный, малозаметный и почти бесшумный. По штату обычному “охотнику” такая машина не полагалась, но Лосси сумел выбить себе редкую игрушку и не упускал случая ею побаловаться. В сложившейся ситуации настоящий боевой катер мог очень пригодиться.

В черном боку машины распахнулся совершенно незаметный люк, из которого на землю выпал объемистый синий кофр. Следом за кофром молодцевато выпрыгнул и сам Лоссберг.

— Понятно. Вы оставили там ваши вещи?

Уокер строго взглянул на полицейского и вмешался:

– Рому мне, рому! – потребовал он, заходясь смехом. – Меня чуть не поймала служба внешнего слежения. Еще немного – и они бы решили, что уже началось вторжение. Операторы видели ошибку в счислении, но никак не могли понять, то ли это цель, то ли у них мозги сдвинулись. Я все время уходил от луча, а они, бедные, наверное, руки себе намозолили. Но все-таки я могу точно сказать: контакта не было. Я прибыл на Аврору совершенно инкогнито, да…

— Юноша потерял обоих родителей при трагических обстоятельствах. Брент был так добр, что предоставил Неду и его сестре кров и пищу в своем приюте, до того как они отправились в Индию.

— Похоже, вы покинули приют в трудных обстоятельствах? — не отставал Гуа.

– И слава богу, – отреагировал Этерлен, иронично улыбаясь. – Чего орешь? Ром, кажется, в кухне.

– Ты хорошо управился, – сказал Хикки, поглядев на часы. – Быстро летаешь, я бы так не смог. Тут столько гравиполей, что мои штурманы иногда по два часа не могут войти в систему. И движение, как на перекрестке в Сити…

— Мы с сестрой не хотели жить как сироты, офицер Гуа, и точно не желали, чтобы нас разлучали. Согласно букве закона, мы приплыли в Индию как безбилетные пассажиры, но очень уж боялись упустить этот корабль. Я должен сказать вам, что на самом деле мы заплатили за проезд. Команда с первого дня знала, что мы на судне.

– Нужно “скользить” поверх полей, – объяснил Лоссберг. – А главное, не бояться.

Он взял протянутый Хикки стакан и уселся за стол. В углах просторной кухни еще лежала неубранная пыль. Хикки не думал, что им придется задержаться в этом убежище надолго.

Вся эта тирада казалась Неду ужасно натянутой.

Ужинали в недолгих портлендских сумерках. Этерлен как следует выпил за упокой души своего друга, задумчиво пожелал всем спокойной ночи и убрался наверх, в тесную комнатку под самой крышей. С его уходом в кухне наступила тишина. Ирэн свалила тарелки в автомат, вытащила откуда-то столетней давности роман в кричаще-яркой обложке и уселась на веранде под мягким красным плафоном.

Подражая Джеку, который недавно на ходу придумал историю, он тоже хотел было перевести разговор на другое.

Лоссберг налил себе полный бокал – бог знает какой по счету.

– Хорошо, – сказал он, глядя, как течет в окно сизый дым сигары.

— А после визита доктора Брента в этот дом вы с ним больше не виделись? — задал очередной вопрос офицер Гуа.

– Что – хорошо? – не понял Хикки.

Нед лишь покачал головой. Сразу отвечать отрицанием он боялся, но у него хватило присутствия духа сказать себе, что если он затянет молчание, то будет иметь виноватый вид. На предложение Гуа не спешить и собраться с мыслями Синклер сделал пару глотков шерри. Спасло его появление Флоры Уокер, сопровождающееся громкими восклицаниями и другими бурными изъявлениями эмоций.

– Так… Идиллический вечер в загородном доме. У меня на Сент-Илере нет покоя от насекомых, а здесь, надо же, – никого. Сухо, наверное?

— Гарольд, это правда? — в ужасе спросила она. — Нед, в холле тебя дожидается Джек Брайант. А вот и он. Заходите, мистер Брайант.

– На Авроре вообще мало вредителей.

– А у нас еще такие птички водятся, с шестью, зараза, крылышками. На свет летят тучами и пищат, сволочи, всю ночь. Хм-м… Как жалко все это терять.

Нед выпрямился.

– Что ты имеешь в виду?

— Привет, Джек, — бросил он.

Лоссберг отпил полбокала, шумно выдохнул и затянулся.

Внезапно в гостиной стало тесно.

– А ты не знаешь? Кто из нас выживет? Ты, я?

— Здравствуйте еще раз, — кратко обратился Джек к Гуа, а потом подошел к хозяину. — Доктор Уокер, простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, но я подумал, что при получении таких известий Неду может потребоваться моральная поддержка. Это был для него такой удар.

— Спасибо, что пришли, — с благодарностью отвечал Уокер. — Да, все очень печально. Офицер Гуа, это моя жена, миссис Уокер, а с Брайантом вы, очевидно, встречались.

— Миссис Уокер, прошу прощения за вторжение и за то, что принес столь печальные новости.

– Может, кто-то и выживет.

— Я слышала, это был несчастный случай, — сказала Флора. — Наш мали Сабу — глаза и уши этого дома.

— Ах, так! Могу я с ним побеседовать? — осведомился Гуа.

– Но не мы, это точно. Давай трезво смотреть на вещи, Хик: мы славно пожили. Вкусно ели, сладко спали, имели девочек…

Неду захотелось что было силы крикнуть: «Нет!», а Джек побелел как мел, но Уокеры, разумеется, с готовностью согласились.

— Позови его, любовь моя, — сказал Уокер. — Джек, шерри?

– А жизнь теперь поимеет нас – ты это хочешь сказать?

Отрицательно покачав головой, Брайант приблизился к Неду.

– Смешно, Хик. Человечество прошло через свой золотой век. Просто у нас эта беда случилась гораздо раньше, чем у прочих, – мы сами знаем, почему. Да? Я не достал тебя своей философией?

Гуа поклонился.

– Отнюдь, я не прочь потрепаться на умные темы. Но неужели тебе действительно так уж жалко? Я думал, у таких, как ты, вырабатывается привычка к смерти. К своей собственной в первую очередь, а? Или нет?

— Не надо, доктор Уокер. Не стоит больше беспокоиться. Вы и так были чрезвычайно любезны. Может быть, вы позволите мне просто поговорить с Сабу?

– Ja, ja, – хмыкнул Лоссберг. – Если б все было так просто, меня бы уже сто раз укокошили. Привычка к смерти – да, и еще сто раз да. Но быть солдатом еще не значит быть ходячим покойником. Я это понял лет так в двадцать пять, когда из моего курса осталось всего двести с чем-то человек. А выпускались – почти триста. За восемь лет упокоились все, кто привык к смерти с первого курса… И это в невоюющей Империи. А что будет, когда начнем воевать? Ведь мы же не умеем и учиться не хотим. Сколько мы продержимся – лет пять, не больше? Сейчас Флот укомплектован молодой придурней, мечтающей героически погибнуть в первом же бою. А дальше? Ну, допустим, я умею выворачиваться из чужих прицелов. Таких, как я, наберется еще десятка три. Еще, может, найдется пара сотен ребят, не стремящихся на тот свет раньше сроку… И все?

По предостерегающему взгляду Джека Нед понял, что надо держать себя в руках.

— Я отведу вас, — предложил Нед. — Сюда, пожалуйста.

– Вот поэтому меня и мобилизовали, – тихо произнес Хикки и потянулся к бутылке. – Нам нужны пираты… Я уж не знаю, что там напридумывал дорогой наш Дедуля, не думаю, что вся эта сволочь будет командовать регулярными подразделениями, но сейчас ему до смерти нужны пираты и конвойники. Они, как ты знаешь, воевать умеют. По полной программе.

Сабу обнаружили в проходной комнате, где он болтал с айя, которая мыла посуду после запоздалого ужина Уокеров.

— Сабу, это инспектор Гуа, — неуверенно начал Нед. — Он хочет задать тебе несколько вопросов по поводу сегодняшнего дня. Ты, наверное, слышал, что доктор Брент нынче погиб от несчастного случая.

Лоссберг рассеянно побарабанил по столешнице. Глядя на него, Хикки подумал, что эта идея не нова. Возможно, она уже приходила в голову самому Лоссбергу или кому-то из таких же, как и он, молодых асов: эти люди умели соображать не хуже теоретиков из Генерального Штаба.

Гуа вежливо улыбнулся Неду, который заметил, что офицер вовсе не в восторге от того, что Сабу столь тщательно введен в курс дела. Тем не менее и он, и Джек вздрогнули, когда Гуа внезапно затараторил на тамильском. Айя с расширенными глазами стояла поодаль.

– Я начинаю понимать, – признался Лоссберг. – Но не будем пока об этом. Ты знаешь, как я попал на Флот?

Нед исподтишка бросил взгляд на Джека, но тот не отрываясь смотрел только на Сабу, которого буквально сверлил своим суровым взглядом. Мали ни разу не отвел глаз от Гуа, но Нед не сомневался, что слуга все время ощущал пронизывающий взор Джека.

– Ты никогда не рассказывал о себе, – пожал плечами Хикки. – Правда, когда мы с тобой только познакомились, ты нажрался в Порт-Кассандане до зеленых чертиков и плел что-то о своем папаше и его бирже, но я ни черта не понял. Да и не прислушивался, в общем-то.

Сабу ответил на несколько вопросов, сопровождая свои слова выразительной жестикуляцией и беспрерывными покачиваниями головы.

– Я родился с серебряной ложкой во рту, – усмехнулся Лоссберг. – Мой папаня – совладелец крупнейшей кассанданской биржи. Помимо этого у него заводы, торговые дома и прочее дерьмо. Причем семейство огромное, и порядки – не забалуешь. Никаких “лишних книжек”, ничего военного вообще: каста! К девяти годам меня определили в лучший коммерческий лицей Империи. Ну, я проучился там два месяца. Коротенькие стрижечки, все только на “вы”, причем преподавание на двух языках – или русский, или английский… Я, кстати, с тех пор по-русски не очень-то… А потом, – Лоссберг весело подмигнул Хикки и взялся за стакан, – я удрал в Академию.

В какой-то момент в разговоре зазвучали имена Неда и Джека, и парни поняли, что Гуа задает наводящие вопросы.

– Х-ха! – восхитился Хикки.

Синклер ощутил слабость в коленях, а Брайант заявил:

Он прекрасно знал, что в Империи железно соблюдается старая традиция: ребенок, успевший добежать до ближайшего вербовщика и подписать с ним контракт, становится недоступен для разгневанных родителей: контракт подписан – все, теперь он является собственностью Флота или ПДС. Девяти–десятилетний паренек скорее всего становится кадетом одной из Академий, чтобы через восемь лет адски тяжелой учебы получить офицерский меч и золотые погоны. Подросток постарше – рядовым, но и он, безусловно, имеет право на высшее военное образование. Никакие даже самые богатые или высокопоставленные родственники не в силах вырвать отрока или девушку из цепких лап Вооруженных Сил. В армию нередко бежали мальчишки, бредящие романтикой далеких звезд или просто измученные родительской строгостью, девочки, подвергавшиеся насилию в семье… В учебных заведениях работали лучшие психологи на свете, трудившиеся для того, чтобы подобрать ключик к каждой без исключения юной душе и убедить ее в том, что выбор не был ошибкой.

— Простите меня, Гуа. Я слышал, вы произнесли мое имя. Пожалуйста, переведите вопрос, который вы задали этому человеку. Полагаю, это справедливо.

— Разумеется. Прошу прощения, сэр. Просто разговор на родном языке помогает перейти сразу к сути дела.

Армейские вербовщики были в каждом городке, по всем информационным сетям четыре раза в сутки крутили красочные ролики, рассчитанные специально на подростковый контингент, – то седой унтер, с ног до головы увешанный крестами, рассказывал своему внуку, как он сражался на благо всего человечества, то юный мальчишка-лейтенант, заботливо оправляя щегольской синий мундир, садился в роскошный спорт-кар, а вокруг него смущенно улыбались малолетние красавицы, прячущие за спинами букетики цветов. Мамаши всех обитаемых миров проклинали вербовщиков как сатану, но были беспомощны перед старым законом: желание стать солдатом священно!

Нед уловил в этих словах ноту укоризны. Возможно, Гуа принадлежал к разряду современных индусов, недовольных британским присутствием в их стране.

— Я просто спросил, слышал ли Сабу что-либо из разговора мистера Синклера и доктора Брента. — Он повернулся к мали. — Отвечай по-английски, Сабу, — добавил он, и на этот раз Нед точно услышал, что «по-английски» Гуа произнес таким тоном, словно бранился.

– У меня все было точно как в старом кино, – улыбнулся Лоссберг. – Лицей был, понятное дело, в Метрополии, и вот как-то раз, когда ко мне прилетел мой дядя Марк, мы отправились в Экватаун искупаться и позагорать. Всю дорогу он твердил мне, что папаша возлагает на меня большие надежды, что я плохо учусь, что меня плохо воспитывают, что если я не перестану читать военные мемуары, то за мной будет установлен особый надзор… В общем, на набережной я увидел вывеску вербовщика В КС. До конторы было метров триста. Дяденька остановился под зонтиком, чтобы выпить стаканчик винца, а я швырнул на землю куртку – знаешь, в лицее мы носили такие, ну, куцые курточки из серого сукна – и припустил вдоль по тротуару. Раньше-то я удрать не мог, мы ведь жили за таким забором, что рейнджер не перепрыгнет… Ну вот, бегу это я, бегу, а дяденька, понятно, за мной. То есть ему еще ни черта непонятно, он там орет что-то, а я бегу, аж сердце выскакивает. А контора на противоположной стороне. Дорогу перебежать не могу, хоть стреляйся – движение такое… Ну, в общем, добежал до перекрестка, дядя уже метрах в трех, и я как в воду – вперед. Кто-то там, помню, столкнулся, но мне не до того было. Перебегаю, а у меня перед самым носом копы, патруль. И дядя орет как резаный. Встретил бы сейчас того унтера, поклонился бы в ноги. До конторы – метров десять. Вместо того чтоб меня хватать, он поворачивается и кричит: “Отпирай, Билли, скорее!” – и делает вид, что я от него вырвался. Вбегаю я в контору и не могу слова сказать, дышать мне нечем. Ну, там-то тоже не дураки сидят: старик капитан мне идентификатор под самый нос… Я ладонь хлоп! – и падаю в кресло. А тут дяденька врывается. Ох и орал он! Ох и рожа у него была…

Сабу украдкой бросил взгляд на Неда и ответил в своей певучей манере:

– Представляю себе…

— Я был в проходной комнате и не слышал ничего такого, чего не должен был.

— Что это означает? — Гуа вздернул брови.

– Да. Бесновался он там минут двадцать и все норовил меня за шиворот хватануть. Да поздно. Кончилось тем, что вызвали военную полицию, и его под ручки – и за борт. Хм-м… смешно, конечно, вспоминать. А папаша меня признал только тогда, когда я генерала получил. Кучу денег отписал – и на что они мне? Знаешь, я, когда в Академии учился, почему-то никогда не завидовал тем, к кому приезжали родители. Странно, да?

— Доктор Уокер не любит, чтобы я — как это называется? — подслушивал.

— Тебе ничего не грозит, Сабу. Ты можешь говорить совершенно свободно.

Хикки покачал головой. За окном стояла ночь.

— Я ничего не слышал, сэр. — На лице Сабу изобразилось искреннее удивление. — Когда меня попросили, я провел посетителя в гостиную, пригласил мистера Синклера и пошел заниматься своими делами. Сначала был на кухне, потом пошел в сад, разбираться в недоразумении между садовником и чокрой.

– Что-то я устал сегодня… Наверное, пойду.

— Как долго ты был в саду?

— Не могу точно сказать, сэр.

Он поднялся в спальню, стянул с себя одежду и рухнул прямо на покрывало. Некоторое время Хикки смотрел в распахнутое окно и думал о Лоссберге, сбежавшем от своей ортодоксальной семьи, об этом не таком уж и плохом мире, в котором всем им выпало жить, а потом глаза закрылись сами собой.

Он не слышал, как в спальню тихо вошла Ирэн и осторожно примостилась рядом с ним.

— А когда ты вернулся, кто находился в доме?



— Не считая слуг, только мистер Синклер, сэр.

***

— Понятно, — протянул Гуа, разглядывая Джека.



— Почему опять всплыло мое имя? — спросил Брайант, и Нед пожалел, что тот с такой настойчивостью поднимает этот вопрос.

– Да, генерал, это очень серьезно. Вас хочет видеть один высокопоставленный коммерсант, крайне заинтересованный в этом деле.

— Я спросил Сабу, видел ли он здесь вас во время визита доктора Брента.

Этерлен поморщился. Несмотря на уверения Хикки, он не очень-то доверял Лее Малич. После двух крайне неудачных браков он вообще не доверял женщинам.

Джек повернулся к мали с выражением крайнего изумления на лице. Нед признал, что сыграно было великолепно.

— Сабу ответил, что впускал вас в дом сегодня утром, после завтрака, но в следующий раз увидел только сейчас.

– Где? – спросил он, прикидывая, как сможет вооружиться тяжелое оружие, понятно, отпадало само собой.

– На северном побережье есть заброшенный завод “Лесли Стил Корп”. Вас будут ждать в районе полудня возле главного цеха. Вам нужно проехать через внутренний двор и остановиться возле сгоревшего накопителя. О безопасности не беспокойтесь, это я могу гарантировать.

– Хорошо, я свяжусь с вами вечером.

Джек медленно повернулся к Гуа и заявил:

Этерлен отключил радиостанцию. Теперь они не пользовались обычными телефонами – Хикки давно уже обзавелся специальной всеволновой рацией, имевшей встроенный штрих-кодер. Попытка подслушать разговор автоматически превращалась в полную бессмыслицу. Подкинув довольно увесистый аппарат на ладони, Этерлен задумчиво покачал головой.

— В таком случае я не знаю, что и думать. Офицер Гуа, в этом очень печальном деле я действовал из лучших побуждений, но вы, я вижу, упорно подозреваете меня в злодейских мотивах.

– Какого дьявола на этом гребаном заводе, Хик? – спросил он.

— Прошу прощения, сэр. Я не хотел, чтобы вы так думали. Моя работа — находить истину, и теперь я ее получил. Пойду и составлю доклад. Меня полностью удовлетворяет объяснение, согласно которому доктор Брент умер от несчастного случая.

Хикки, слышавший весь разговор, спокойно дернул плечами.

Нед не сразу поверил и спросил:

– Там частенько встречаются крупные боссы. Это у нас что-то вроде нейтральной территории…

— Значит, все закончено?

– Как ты думаешь, кто может быть этим “высокопоставленным джентльменом”?

Джек бросил на него пронзительный взгляд.

– Наверняка кто-то из “ИТ”. Я узнаю любого из них… Несмотря на то что в Портленде тридцать миллионов, свои друг друга знают в лицо. А мы с ними почти свои. Не могу сказать, чтобы я целовался со всей этой публикой, но на деловых раутах мы встречались не раз. Надо собираться, Пол, – к полудню мы можем и не успеть. Она ведь не знала, где мы находимся.

Гуа улыбнулся Неду.

– Успеем, – по лицу Этерлена было видно, что он принял какое-то решение. – Мы полетим на катере.

— Мне очень жаль, что я отнял ваше время, но мы обязаны — как вы, британцы, выражаетесь — расставлять все точки над «i». Нет, больше я вас не побеспокою. Благодарю вас, мистер Синклер, мистер Брайант. Вашего участия больше не требуется.

— Хорошо, — отозвался Джек.

– Ты что, свихнулся? Здесь такие шутки не приняты, неужели ты не понимаешь?

Нед заметил, что на лице друга не мелькнуло и тени облегчения.

– А я не собираюсь с ними шутить.

— Потому что мы с мистером Синклером скоро покидаем Бангалор.

— Я не знал, что вы оба отправляетесь в Золотые Поля. Чем вы намерены там заниматься? — полюбопытствовал полицейский.

Хикки горестно махнул рукой. Если Этерлен упирался рогом – а сейчас, он видел, произошло именно так, – переубедить его было невозможно. Хикки прикинул: очень мило, деловые люди являются на серьезный разговор не в лимузине, а на боевом катере имперских ВКС с кадровым генералом за штурвалом.

Нед не был готов к столь скорому принятию решения. В то же время ему больше всего хотелось как можно быстрее покинуть Бангалор.

Он расправил затекшие плечи, одновременно давая себе несколько мгновений на раздумье, желая успокоиться.

“А, черт с тобой, – подумал он. – Делай что хочешь. В конце концов, сейчас не лучшее время думать о репутации. Дело делать надо, а все остальное уже побоку”.

— Я слышал, там много работы. Насколько мне известно, Золотые Поля были первым местом во всем азиатском регионе, где провели электричество. Я квалифицированный электрик, так что с моей стороны вполне естественно направиться прямиком туда.

— Понятно. Когда вы уезжаете?

За его спиной негромко усмехнулся Лоссберг.

— Завтра, — ответил Джек за Неда. — Я договорился с людьми Джона Тейлора, прибывшими для очередного осмотра шахт. — Он обаятельно улыбнулся Гуа. — Они берут попутчиков, так что нашлось место для нас обоих.

– Пол совершенно прав, – сказал он. – Мне тоже не нравятся все эти заброшенные заводы. Прямо как в старом боевике.

— Полагаю, мистер Синклер, вам недолго придется паковаться, — ответил Гуа, улыбаясь не менее доброжелательно. — Ведь ваш багаж все еще в Рангуне.

– А у нас тут многое похоже на старые боевики, – огрызнулся Хикки. – Поживи попробуй…

Нед не ответил. Джек пожал плечами, давая понять, что хотел бы ускорить прощание.

— Что ж, если это все, офицер Гуа, то я хотел бы вернуться в клуб и продолжить подготовку к отъезду.

Лоссберг понимающе улыбнулся и ушел на кухню. Постояв еще на веранде, Хикки вдруг остро ощутил себя деревенским дурнем и побрел наверх переодеваться. В спальне он раскупорил боевой кофр, быстро сбросил с себя одежду и облачился в бронекомбинезон. Квазиживая пленка, почуяв тепло организма хозяина, мгновенно “проснулась” и растянулась по поверхности тела так, что уже через несколько секунд Хикки перестал ее ощущать. Без шлема и пояса комбез не мог обеспечивать полную защиту, но для данной ситуации хватало и того, что он давал. Натянув рубашку, Хикки перекрестился сложной сбруей с двумя кобурами, попробовал, насколько легко выскакивает на волю пара “моргенштернов”, распихал по специальным клапанам запасные обоймы и присел на кровать. Судя по шуму, внизу Лоссберг пытался поймать курицу: наверное, для того, чтобы приласкать. Хикки знал, что генералу очень трудно убить живое существо, не причинившее ему вреда. Высунувшись в окно, он убедился в своей правоте. Лоссберг стоял перед верандой, держал на руках жирную рыжую курицу и что-то негромко рассказывал ей, а совершенно обалдевшая несушка перестала квохтать и почтительно внимала его речам.

— Разумеется. — Гуа повернулся к Неду. — Пожалуйста, передайте мою благодарность доктору и миссис Уокер. Больше я их не побеспокою.

Хикки недоуменно почесался, вздохнул и вышел. Лоссберг неоднократно заявлял, что человека вполне может понять большинство животных – проблема в том, что человек не хочет понимать их.

— Я провожу вас, — предложил Синклер, жестом приглашая офицера полиции к двери в проходную комнату.

* * *

– Ну, что она тебе рассказала? – поинтересовался Хикки, выходя на веранду.

Гуа и Нед вышли, а Джек остался. Он глядел на мали. Айя посмотрела на них и тоже ушла по своим делам.

– Глупая, – Лоссберг осторожно опустил птицу на землю, отряхнулся и легко запрыгнул наверх, к Хикки, – на столике стояла початая бутылка. – Куры вообще не слишком умны, но зато они не агрессивны.

— Почему ты это сделал? — Выражать мысль более длинно необходимости не было.

Прежде чем ответить, Сабу помедлил.

– Не пил бы ты, – посоветовал Этерлен, сидевший на подоконнике кухонного окна.

— Уокеры обращаются со мной как с членом семьи. Но есть и другие — по большей части, надо признать, британцы, — которые считают нас за попрошаек, людей низшего сорта. Я принадлежу к высокой касте, сэр. Нас называют кшатриями.

— Кша-три…

– Я сам разберусь, – меланхолично ответил Лоссберг, наливая себе полный стакан. – А вообще, давайте-ка собираться. Времени еще много, но было бы не вредно полетать там… сверху. Как думаете?

— Очень хорошо, сэр. Я из касты воинов.

– Это мысль, – кивнул Этерлен. – Ну, я уже, собственно, готов. Допивай, да и поехали.

— Кастовая система очень сложна.

Хикки еще ни разу не случалось летать на этой, довольно редкой, модели. “Сто сорок пятым” комплектовались линкоры, несущие особые диверсионно-разведывательные подразделения Планетарно-Десантных Сил. Обычно это были легкие легионы авангарда, обеспечивавшие оперативно-тактическую подготовку высадки основных сил. Где и как раздобыл такую машину Лоссберг, славившийся как тонкий ценитель атмосферной техники, Хикки было неизвестно. В тесной кабине трехместного катера не было ничего лишнего: члены экипажа сидели в глубоких анатомических креслах, окруженные мягко изогнутыми панелями с аппаратурой. Хикки занял место наблюдателя, его кресло находилось позади и чуть выше двух пилотских. Поглядев на свои панели и щиты и убедившись в том, что он почти ни черта в них не понимает, Хикки грустно вздохнул и принялся наблюдать за действиями Лоссберга. Когда-то он уже летал с ним на атмосферном катере и хорошо запомнил эти ощущения.

— Так устроена наша жизнь. Я слуга, но все равно имею право на уважение. Так-то вот.

Джек сразу все понял и заявил:

Запуск двигателей в кабине почти не ощутился. Хикки увидел, как вспыхнули и зашевелились две алые голографические стрелки на моторном дисплее, и только потом, прислушавшись, услышал негромкий свист и почувствовал слабое подрагивание машины. Лоссберг мельком оглядел приборы, привычным движением тронул сдвоенную рукоять акселераторов и потянул изогнутый, рогатый черный штурвал. Желтая степь на экранах мгновенно провалилась вниз. Хикки оценил мощь гравикомпенсаторов: набор скорости был стремителен, но он не почувствовал и тени перегрузки. Казалось, он не двинулся с места, а все происшедшее на экранах – просто запись.

— Брент обращался с тобой неуважительно. Он игнорировал тебя как личность.

— Как будто я какая-то грязь, которую можно отпихнуть.

– На север, – сказал Этерлен.

Джек кивнул и спросил:

Лоссберг не ответил.

— Это твоя месть?

Внимательнее изучив свою аппаратуру, Хикки все же смог разобраться в некоторых функциях обзорной системы. Он протянул пальцы к низко нависавшему потолку, коснулся пары сенсоров и натянул на физиономию выпавшую в руки маску. Перед глазами развернулась стереоскопическая картинка местности, над которой шел катер. Отсюда, с большой высоты, бескрайний Портленд-сити казался удивительным многоцветным хаосом – зелень парков и пригородов соседствовала с готически правильными кварталами делового центра, а над всем этим парила в воздухе тонкая сетка ситивэев, накрывшая город наподобие ажурного белесого купола.

— Нет, сэр. Он плохо обращался со мной, да и с мистером Синклером, который со всеми нами вежлив и добр. Я не мстительный человек, сэр, но у меня есть гордость. Мне нисколько не жаль, что этот толстяк умер, и меня не интересует, как и отчего это случилось. А для него уже неважно, что я скажу, а что нет.

Джек помолчал, пытаясь усвоить логику Сабу. У него мелькнула мысль, не дать ли этому человеку денег за то, что обеспечил ему алиби. Но что-то в темных, глубоких глазах мали подсказало ему, что это будет оскорблением.

Лоссберг резко вывернул штурвал, уклоняясь в сторону от запретной зоны космопорта, который занимал едва ли не половину острова. Город перед Хикки стремительно ушел вбок, накренился и наполовину исчез, уступая место неровной линии пляжей западного побережья. Среди желтоватых дюн там и сям виднелись респектабельные особняки тех, кто предпочитал просыпаться под никогда не смолкающий шум волны: здесь встречались разнотемпературные течения, и запад трепало штормами в течение всего года.

Тогда он протянул ему руку и произнес:

— Спасибо, Сабу. Я очень благодарен тебе за то, что ты не сказал о моем втором приходе. Я появился только для того, чтобы защитить мистера Синклера.

– Хик, перестройся вперед, – сказал Лоссберг. – Вруби у себя режим V-4 и разверни субсканер. Где там твой завод?

Сабу кивнул. Это был почти поклон, но все же не совсем.

— В таком случае я рад, что вам обоим ничего не грозит.

Хикки понял его. Пошарив взглядом по панели, он нашел нужный блок и переключил свою систему на переднюю полусферу. Сканер мгновенно “пронзил” пространство, и теперь его ищущий взгляд скользил по серо-желтой степи северного берега. Здесь не требовалась какая-либо дополнительная настройка: Хикки просто поворачивал голову, а перед ним послушно пролетали целые километры. Через несколько мгновений он увидел холмы, сплошь усаженные виноградной лозой, а левее – тонюсенькую линию шоссе, ведущую к заброшенному заводу обанкротившейся компании. Когда-то на Авроре производили огромное количество металла, но потом портлендские руды стали нерентабельны, И предприятия свернули: на Авроре-шестой металлургия была более выгодным делом.

— Ради мистера Синклера сохраним этот секрет между нами?

Джек крепче сжал руку Сабу и едва не улыбнулся, когда тот медленно закрыл и открыл глаза, а потом ответил:

Не глядя, Хикки положил руку на крохотный рычажок, торчавший из подлокотника, и щелкнул засечкой. Тотчас же в левом секторе обзорного экрана пилотов появилась голографическая прямоугольная “линза”, в глубине которой находилось изображение серебристых куполов завода.

— Какой секрет, сэр?

– Ага, – кивнул Лоссберг. – Ясно…

ЧАСТЬ II

Однако изменять курс он и не подумал. Катер продолжал скользить по дуге, обходя огромную северную бухту с запада.

– Без четверти, – сообщил Этерлен, сверившись со своим хронометром.

– Да, – ответил Лоссберг. – Давай-ка поглядим…