Пару секунд спустя лица обоих духов помрачнели. Нань Фэн ответил:
Его вытянутое лицо, иссеченное морщинами, расколола улыбка, больше похожая на оскал. Потрескавшиеся губы натянулись, делая убийцу похожим на предельно готическую версию Джокера. Он перевел взгляд с револьвера, посмотрел в глаза автора.
— Я тоже не могу.
«Ты видишь», — сказал он и исчез.
В некоторых местах, где тёмная энергия бьёт ключом в небо, магические силы некоторых небожителей могут подвергнуться её влиянию и временно ослабнуть либо вовсе заблокироваться. Очевидно, что путники, к несчастью, оказались именно в таком месте.
Данилов еще какое-то время сидел в молчании, уставившись на собственную руку, вытянутую вперед так, словно он сжимал в пальцах оружие. Затем он свернул пустое окно текстового редактора, выключил компьютер и упал на кровать, мгновенно провалившись в туман. Гунны не пришли поддержать своего вождя и создателя.
Се Лянь побродил туда-сюда, поднял взгляд наверх и произнёс:
Курсор мигал, словно издевался. Сегодня все происходило так, словно над Федором издевалась сама жизнь. Издевалась Настя, как обычно бодрая и жизнерадостная, похожая на точную копию молодой и влюбленной девушки, но не имеющая внутри ни капли жизни и тепла, словно автомат пожелавшая ему доброго утра. Издевалась кофеварка, неожиданно сломавшаяся именно сегодня. Издевалась капель, отбивавшая по жестяному сливу неровную дробь.
— Возможно, всё потому, что мы находимся слишком близко к государству Баньюэ, соединиться с сетью духовного общения не выходит…
И вот курсор, замерший в начале самой первой строки, тоже издевался.
Внезапно взгляд принца зацепился за что-то необычно яркое, красного цвета.
Решившись, Федор положил пальцы на клавиатуру.
Пока Нань Фэн и Фу Яо пытались войти в сеть духовного общения, а торговцы занимались поиском маленьких ранок на своих телах, один лишь юноша по имени Тянь Шэн, занятый заботой о дядюшке, совершенно не почувствовал, как фиолетово-красная змея бесшумно забралась ему на спину по позвоночнику.
«Лезвия человеческих судеб.
И теперь устроилась на его плече, оскалив клыки и прицелившись, впрочем, не в шею юноши, а в руку беспечно прохлаждающегося рядом Сань Лана.
Ф. Данилов, 2007 год».
Выделил заголовок жирным шрифтом, и на этом вдохновение оставило его. Да и не приходило оно, что уж врать.
Змея отклонилась назад, бросок!
Он хотел писать, как в мрачный и продымленный город въезжает дилижанс. Хотел писать, как из кареты выходит высокая угловатая фигура. Как два глаза, рассматривающие прохожих, наполнены танцующими дьяволами, но их прикрывает крохотное поле шляпы-котелка.
За мгновение до того, как острые зубы вонзились бы в тело Сань Лана, Се Лянь протянул руку и с бесподобной меткостью схватил змею в области сердца.
Но не мог.
Ему бы хватило сил, чтобы сразу же раздавить сердце змеи и разорвать на мелкие кусочки. Однако принц не знал, ядовиты ли кровь и плоть животного, поэтому не решился на необдуманный поступок, торопливо сжимая змею за хвост. Кто бы мог предположить, что тварь окажется изворотливой до такой степени, что её будет крайне сложно схватить: Се Лянь сжал пальцы, но тут же ощутил, как между ними проскользнуло что-то округлое и мягкое, но ледяное. В следующий миг тыльную сторону руки пронзило колющей болью.
Потому что его квартира, столь родная и уютная, была наполнена ее запахом. Плотным, густым, привычным, таким родным и знакомым. Чувствовать этот запах, все равно что носить на брелоке сочный жареный бифштекс и изнывать от чудовищного голода. Он не мог работать.
Встал из-за стола, машинально сохранив текст.
Когда в комнате появился Собиратель, Федор даже обрадовался его появлению.
Глава 22. Преодолев тысячи ли, заблудиться в песках. Часть третья
— Я хотел бы написать еще одну книгу про тебя, — он вздохнул, не решаясь встретиться со своим персонажем глазами. — Пусть даже в стол… Будем честными — книги про тебя, жуткие и кровавые, наполненные чуждой россиянам идеологией, не напечатают никогда. Времена русских Ганнибалов Лекторов еще не наступили, миру нужны новые герои. Позитивные. Не напечатают ни первую, ни вторую. А уж о третьей и говорить не приходится. А я все равно хотел. Но не смог.
Жало скорпиона!
— Ничего страшного, — Собиратель покачал головой, — я и мой двойник существуем, а это значит, что ты проделал твою работу не зря. Ты и так дал нам жизнь. Судьба третьей книги не существенна. Если ее не напишешь ты, это сделают твои фанаты в будущем.
Когда оно вонзилось в руку Се Ляня, принц всё-таки схватил змею за хвост, сжал тело твари в нужном месте, применил силу, и та повисла без сознания, мёртвая. Несмотря на ранение, принц даже не изменился в лице, лишь бросил тварь на землю и произнёс:
— Извратив мои идеи? Ведь они не знают, что я задумал для тебя?
— Будьте внимательнее, неподалёку всё ещё могут оказаться змеи…
— Это не важно, по сути. Скажи, ты выбираешь свою судьбу?
— Нет.
Не успев договорить, принц ощутил, что кто-то схватил его за запястье. Подняв взгляд, он увидел, что это Сань Лан. Се Лянь на миг застыл, спрашивая:
— И я нет.
— Сань Лан?
— Зачем пришел? Помочь? Поиздеваться?
Он задал этот вопрос потому, что выражение лица юноши показалось ему не совсем обычным. Невозможно подобрать слова, чтобы его описать, при одном взгляде на него ощущалась дрожь, исходящая изнутри.
— Сообщить неприятные вести.
Сань Лан неотрывно смотрел на маленькую ранку на тыльной стороне ладони Се Ляня. Поначалу отверстие на коже по размеру не отличалось от укола иглы. Но яд начал действовать мгновенно, и тыльная сторона ладони тут же вздулась тёмно-лиловым бугром, отчего маленькое отверстие растянулось до размера небольшого пореза.
— Это моя фраза.
— И моя.
— О чем речь?
Лицо Сань Лана помрачнело. Не произнеся ни звука, он схватил Жое и с её помощью завязал на запястье Се Ляня узел, затянув ленту намертво и предотвратив движение отравленной крови. Жое любила ластиться к принцу, но порой вела себя непослушно. Зато в руках юноши сделалась невероятно покорной, словно бездушной тряпицей.
— Миссия моего молодого двойника провалилась. Можешь проверить почту.
С тех пор как они познакомились, Се Лянь ещё ни разу не видел Сань Лана с подобным выражением лица. Принц хотел было что-то сказать, но тут юноша вынул из-за пояса одного из торговцев кинжал. Нань Фэн, увидев это, немедленно понял, что тот собирается делать, и потому зажёг правой рукой Пламя-на-ладони. Сань Лан, даже не глядя на него, накалил лезвие кинжала над огнём, развернулся и нанёс поверх раны Се Ляня ещё два пореза, крест-накрест, быстро и аккуратно. Когда юноша склонился к руке принца, Се Лянь торопливо произнёс:
Федор последовал совету, чувствуя, как давит сердце. Обнаружил новое письмо. С отказом от очередного главного редактора. Данилову сообщали, что и вторая книга его цикла о Собирателе не интересует издательство, извинялись. В этот раз была короткая приписка, что рецензорам понравилось. Но от того на душе не потеплело.
— Не нужно. Яд скорпионовой змеи слишком силён. Даже если его высосать, это ничего не изменит, смотри, как бы самому не отра…
Но Сань Лан, не допуская возражений, крепче схватил его руку, прильнув губами к тыльной стороне ладони. Сам не зная почему, Се Лянь ощутил, как его рука, сжатая юношей, едва заметно дрожит.
Данилов повернулся к своему персонажу. Собиратель стоял на прежнем месте, нюхая воздух. Глаза его сверкали.
Фу Яо рядом произнёс:
— Это ее запах?
— И тут ты умудрился ужалиться. Вот уж точно — истинное невезение. Вполне возможно, что змея не укусила бы его, чего ты полез? Только добавил нам хлопот.
— Это не твое дело.
— Грубить не стоит.
Он был совершенно прав. И в самом деле, перед глазами Се Ляня немедленно возникла картина, как Сань Лан невозмутимо завязывает змею узлом, поэтому принцу теперь тоже казалось, что юноша не обязательно оказался бы ужален. Возможно, даже если бы это случилось, Сань Лан бы не стал волноваться по этому поводу. Однако лучше перестраховаться, чем потом сокрушаться: что если юноша действительно не заметил бы змею, и этот укус достался ему? Тогда любые сожаления оказались бы запоздалыми.
— Убирайся, пока я не применил револьвер, — опустошение стало как никогда сильным, Федор не мог поднять руки, но старался, чтобы его голос звучал твердо.
Се Лянь помахал другой, не ужаленной, рукой и произнёс:
— Милорд изволит ругаться…
— Всё равно мне не больно, да и не смертельно это, не стоит обо мне волноваться.
— Милорд изволит, чтобы ты исчез. У тебя нет шансов. Никаких. В стол, урод, вали в стол. Лежи там, пока я не прославлюсь и издательства не захотят напечатать даже мои самые смелые творения. Исчезни, не хочу тебя видеть.
Фу Яо спросил:
— Вина?
— Тебе правда не больно?
— Что? — Федор оторопел, насколько мягко и негромко заговорил Гретшом.
Се Лянь честно ответил:
— Я предлагаю выпить вина. На посошок, как сказал бы кто-то из твоих русских персонажей, милорд, — в правой руке стервятника в черном фраке появилась пузатая бутыль. — Ты не сможешь устоять, ведь сам предлагаешь себе выпить.
— Правда. Уже ничего не чувствуется.
— Не смогу…
Принц не солгал. Такой человек как Се Лянь, по причине невероятного невезения, прогуливаясь в горах, в восьми из десяти случаев непременно наступал на ядовитую змею либо мог спугнуть ядовитых насекомых или что-то иное в этом роде. Всевозможные ядовитые твари кусали принца бесчисленное множество раз, вот только он упорно не желал умирать, самое большее — мог три дня и три ночи проваляться, мучаясь жаром, а пробудившись, вёл себя так, словно ничего с ним не случилось. К тому же принц совершенно потерял чувствительность к боли, любая боль для него со временем стала привычным делом.
Федор встал, постаравшись в тесноте комнаты не задеть верзилу плечом. Сел на диван, сейчас собранный в «дневной» режим.
— Наливай, чего уж там…
Когда из уст Се Ляня прозвучала последняя фраза, Сань Лан наконец поднял взгляд. Припухлость на тыльной стороне ладони принца заметно спала, только губы юноши сделались кроваво-алыми, а взгляд предельно холодным. Он переместил взгляд в сторону, на ту самую змею, лежащую на земле. Раздался резкий хлопок — и фиолетово-красное тело твари живьём превратилось в фиолетово-красную лужу кровавого месива.
Ему никуда не деться от своих персонажей. В том числе, и от демонов.
Остальные, увидев, как змея ни с того ни с сего взорвалась, подпрыгнули от испуга. Но так и не поняли, кто сотворил подобное. Пускай даже капли крови не попало на путников, всё же они и без того пришли в полнейшее смятение. Тянь Шэн, памятуя об ужаленном Се Ляне, взволнованно спросил:
В левой руке Собирателя появились две изящные хрустальные стопки.
— Гэгэ, тебя тоже ужалило? Что теперь делать?
— А может, абсента? — пузатая бутыль сменилась высоким светло-зеленым графином.
Се Лянь покрепче затянул узел на запястье и с улыбкой ответил:
— Может, — Данилов смотрел в пол, разглядывая собственные ноги, сейчас обутые в стоптанные тапки, а вовсе не в тяжелые походные ботинки. — Пошли тогда на кухню.
— Доброе дитя, со мной всё будет в порядке. Согласно прежнему плану, далее мы намерены отправиться в древний город Баньюэ на поиски травы шань-юэ.
Вечером Настя, придя с работы, застала его уже засыпающим. Поинтересовалась, что на столе делают две чудные старинные стопочки, давно ли Данилов перешел на абсент, и кто приходил в гости. Но Федор не слышал, он крепко спал.
Один из торговцев быстро переспросил:
Федор вздрогнул, вскидываясь на промокших простынях. Он уже давно не видел такого кошмара. Такого, что заставляет проснуться среди ночи, истекая потом. Сел, потирая виски.
— Вы намерены? А что насчёт нас? Нам ведь тоже придётся отправить кого-то с вами!
В соседней комнате спала Настя, его бывшая настоящая жена, безразличная и холодная, но готовая покорно называть его дорогим и милым. Он чувствовал ее присутствие так, словно она лежала рядом. По-прежнему ощущал ее запах.
Но еще он ощущал, что в комнате кто-то есть. И это совсем не Настя.
Се Лянь ответил:
Помещение было наполнено слабым синим светом от светодиода, горевшего на сабвуфере под компьютерным столом. Сейчас этот свет был перечеркнут угловатой тенью того, кто сидел на его стуле.
— От вас никого отправлять не требуется. Боюсь, что прежние территории государства Баньюэ кишат опасностями. Чем больше людей, тем больше неприятностей может случиться в пути. Когда мы отыщем траву шань-юэ, до истечения двадцати четырёх часов обязательно принесём её вам.
Такое уже происходило с Федором раньше, после пьянок или под впечатлением от хороших фильмов. Бывало, что среди ночи Данилов просыпался с тревогой, звенящей внутри, и всматривался в полумрак. Казалось, что он отчетливо видит силуэты или тени, слышит легкие звуки, но затем образы отступали, и великодушная явь успокаивала его сознание.
Торговцы стали восклицать:
Сейчас все было иначе.
— П… правда?! В таком случае, премного вам благодарны…
— Доброй ночи, милорд, — Собиратель приподнял шляпу, а тень под потолком метнулась, как загнанная летучая мышь.
— Даже как-то неловко…
— Какого черта тебе нужно, Гретшом? Убирайся, это уже не смешно…
И всё же, стоило Се Ляню добавить следующую фразу, лица их немедленно изменились. Принц произнёс:
— Я пришел рассказать, что мой двойник, молодой Собиратель, вернулся из Москвы. Теперь мы знаем причины его неудачи.
— Чтобы как можно скорее отыскать государство Баньюэ, нам всё-таки придётся потревожить вас и попросить на время одолжить этого молодого парнишку, чтобы он указал нам путь.
— Тебя не существует… Твою мать, сгинь… — Федор услышал стук собственных зубов. — Пошел вон…
Конечно же, принц собирался одолжить у торговцев А Чжао. И если сначала лица людей сияли благодарностью и ликованием, то теперь на них читалась нерешительность. Се Лянь прекрасно осознавал: торговцы волнуются, что их проводник сбежит, когда найдёт траву шань-юэ. Если А Чжао всё же окажется честным человеком и вернётся к ним, то время будет неизбежно потеряно. При этом никто из присутствующих не желал отправляться в место, проходя через которое, половина путников бесследно исчезает. Торговцы явно пребывали в замешательстве.
Он посмотрел на свою правую руку, силой мысли приказав возникнуть в ней револьверу времен Гражданской войны в США. В мертвенном синем свете Федор разглядывал скрюченные пальцы, пустую ладонь.
Они отреагировали вполне естественно, Се Лянь прекрасно понимал это, поэтому поспешил добавить:
Сидящий на офисном стуле Собиратель негромко рассмеялся и Данилов ужаснулся, как по-настоящему прозвучал этот смех в его крохотной комнате. Человек, сидящий напротив, действительно существовал. На самом деле. Федор ощущал запах его одеколона, аромат сигарет, вонь ваксы, покрывающей блестящие сапоги.
— Мы не имеем власти над другими людьми. Мы, персонажи, созданные творцом. Единственным человеком, умеющим познать нас, как живых существ, является наш творец. Ты знал об этом, милорд? Не правда ли, занимательный факт? В связи с этим, у меня появилась пара мыслей…
— Но я боюсь, что в пути вы можете повстречаться с иными непредвиденными опасностями. Поэтому, Фу Яо, ты останешься, чтобы присмотреть за караваном.
И он вновь рассмеялся, словно на громадном жернове захрустели перемалываемые кости.
Услышав, что кто-то остаётся с ними, торговцы согласно закивали.
— У… би… рай… ся… — Федор был готов расплакаться.
Он стиснул зубы, чтобы в полный голос не позвать на помощь. Если на его крик прибежит Настя, да еще и в одном нижнем белье (а то и вовсе без него, как любит), и найдет его в пустой комнате, на мокрой простыне, в ужасе забившегося в угол… Нет, этого не произойдет.
— Хорошо. Главное, чтобы сам А Чжао согласился.
— Как прикажешь, милорд.
Поэтому Се Лянь развернулся к А Чжао с вопросом:
И Собиратель исчез. Только в этот момент Федор понял, что все время своего пребывания в комнате тот держал в правой руке раскрытую наваху.
— Братец, ты согласишься оказать нам услугу? Если не захочешь, ничего страшного.
Через четверть часа, когда Данилов смог придти в себя, он обнаружил, что дисковод из его компьютера исчез. Тяжесть навалилась на плечи свинцовым одеялом, а в глазах потемнело.
Лицо овевал ветер, значительно более теплый, чем в феврале. Под лопатками хрустели камни, где-то в ущелье завывало.
А Чжао кивнул:
Открыл глаза, подтверждая догадку. Скала. Плоская вершина скалы, на которой он так любил собираться со своими персонажами. Бесконечный вечер на горизонте и бескрайняя ширь степей. На ногах тяжелые ботинки, громоздкие, но удобные. Вокруг никого.
— Можно. Однако на самом деле древний город Баньюэ не так уж трудно отыскать. Нужно лишь идти в этом направлении, и выйдешь прямо к нему.
Приподнявшись на локтях, он обнаружил, что в его левой руке зажат конверт из плотной бумаги.
Попрощавшись с торговцами, А Чжао пошёл впереди, а Се Лянь, Сань Лан и Нань Фэн последовали за ним. Пройдя некоторое время, принц задал вопрос:
Встав на ноги и отряхнув пыль, Федор замер, разглядывая собственные пальцы. Все было реально. Все это происходило с ним на самом деле, не в воображении или полусне. Он действительно находился на вершине скалы, каждой клеточкой кожи ощущая и ветер, и пыль.
— А Чжао, часто ли появляются скорпионовые змеи в этой местности?
Заранее осознавая тщетность попытки, он попытался вызвать коммандос или гуннов. На зов не явился никто. Дойдя до края площадки, Федор взглянул вниз, поражаясь высоте выдуманного им монолита. Ветер продолжал пляску желтой пыли, закручивая ее в изящные и завораживающие спирали.
— Не часто. Я тоже видел их впервые.
Не до конца понимая, что делает, Данилов сломал на конверте печать. Вынул тонкий лист пергамента, зная, что увидит внутри.
«К сожалению, Издательство отклонило присланный от Вас текст. Издательство и далее готово рассматривать другие Ваши предложения. С уважением, главный…»
Се Лянь кивнул, больше ничего не спросив. В действительности ему приходилось проживать недалеко от государства Баньюэ какое-то время, и он также встретился со скорпионовыми змеями в первый раз. Поэтому подобный ответ не выбивался из реальной картины.
Отпустив и конверт, и письмо с обрыва, Федор какое-то время задумчиво наблюдал за танцем бумаги в порывах ветра. Через долгую минуту желтые квадратики исчезли из виду, упав на пологий склон горы. Федор повернулся к центру площадки, к удобному теплому камню, с которого любил разговаривать со своими созданиями. Прошел вперед, не сразу замечая долговязую фигуру в черном фраке, стоящую возле скального выступа.
Нань Фэн, уловив кое-что в словах принца, шёпотом спросил:
— Как я и говорил, — без приветствия начал Собиратель, — у меня появилось несколько новых идей…
— Ты подозреваешь этого А Чжао?
— Пошел вон! — приказал Федор, но Гретшом проигнорировал.
— Дело в том, что, в свете недавних событий, я задумался над вопросом власти. Да, милорд, именно ты натолкнул меня на эти мысли, не нужно гневных взглядов.
Се Лянь также шёпотом ответил:
Федор попятился и Собиратель вышел из-за уступа. В одной его руке был зажат раскрытый портсигар, в другой — раскрытая наваха.
— Пошел вон, или я убью тебя! — выкрикнул Данилов, испугавшись слабости своего голоса. Ночами в его фантазиях он звучал совершенно иначе.
— Раз уж мы взяли его с собой, лучше не спускать с него глаз.
В отличие от хриплого прокуренного голоса Собирателя Гретшома, продолжавшего свой монолог, несмотря на выкрики создателя.
Раньше первым подобный вопрос ему задал бы Сань Лан. Однако юноша, возможно, из-за недавнего происшествия, всё ещё выглядел расстроенным и не произносил ни слова. Се Лянь никак не мог понять, в чём дело, но и не знал, как начать разговор, поэтому оставалось лишь молча идти вперёд.
— С одной стороны, персонаж всем обязан своему автору. Каждой минутой жизни, существования, поступками, словами, умениями…. С другой стороны, неужели автор ничем не обязан своему персонажу? Особенно, когда считает того реальным…
— Сдохни, сволочь! Ты картонный персонаж, отклоненный в четырех издательствах! Таких как ты вообще не бывает! Молодые авторы не умеют прописывать злодеев, гнида! В тебе нет ничего настоящего!
Четвёрка путников шла по бескрайней пустыне ещё около часа. Ураган давно унёсся прочь, песчаная буря не преграждала путь. Шаг путников ускорился, и постепенно они стали замечать вокруг с огромным трудом выжившие в пустыне сорняки, прорастающие в трещинах песчаных скал. И когда солнце начало клониться к закату, Се Лянь наконец увидел на горизонте очертания древнего города.
— Ну зачем же ты так оскорбляешь меня, милорд? — в два гигантских шага Собиратель оказался очень близко. — И даже это ты не посчитаешь реальным?
Воздух взвизгнул, рассеченный навахой, а Федор схватился за окровавленное бедро, взвыв от жгучей боли. Едва не упал со скалы, но успел отпрыгнуть от края. Гретшом замер на месте, рассматривая писателя из-под полей своей черной шляпы. В его глазах веселились дьяволы.
Заметить город оказалось весьма непросто, поскольку он сливался с просторами пустыни, будучи такого же жёлтого, песчаного цвета. Стены города обвалились, в некоторых местах их давно погребло под песками. Только подойдя ближе, путники увидели, насколько высокими когда-то были эти стены: в некоторых местах они достигали более десятка чжанов. Нетрудно представить тот величественный образ, который город представлял собой в прошлом.
— Конечно, я в твоей власти. Во всяком случае, был, — Собиратель облизнул потрескавшиеся губы. — Но и ты не должен забывать, что в случае трагической гибели автора продажи его произведений могут резко подскочить в объемах…
Путники прошли сквозь полукруглую арку, защищающую врата города, и проникли на территорию прежнего государства Баньюэ.
И он снова улыбнулся, как тогда, в комнате. Зубастый оскал, расколовший морщинистую дыню его головы едва ли не пополам.
Федор взвыл, вскидывая голову к пастельным небесам. Взвыл не от боли и не от хлещущей по ноге крови, но от злости. Завопил яростно и громко, заставив отшатнутся даже Собирателя. Он осознал ловушку, и в этот же миг понял, что лишь в его собственных силах покинуть вершину скалы. Живым.
За вратами открывалась улица, как и все прежние, — широкая, но пустая. По обеим её сторонам стояли лишь полуразрушенные стены и развалины домов, лежали обломки камней и досок. Скорее всего, А Чжао уже привык давать наставления, поэтому произнёс:
— Хочешь моей крови, убийца?
— Прошу вас, будьте осторожнее, не разбредайтесь.
Но, разумеется, троице не требовались подобные предостережения.
Вероятно, древний город слишком сильно отличался от представлений Нань Фэна о государстве Баньюэ, поэтому он с сомнением спросил:
— Это и есть государство Баньюэ? Почему такое маленькое? Не сравнить даже с обыкновенным городом.
Се Лянь ответил:
Данилов рассматривал удивленные глаза Собирателя поверх револьверного ствола. Теперь это была не иллюзия — кисть писателя отягощал тяжелый металл армейского револьвера. С натугой взводя курок, Федор оскалился, понимая, что в этот момент похож на Гретшома, как зеркальное отражение.
— Небольшое пустынное государство. Каков по размеру оазис, таково и государство. В период полного расцвета население государства Баньюэ насчитывало не более десятка тысяч. По величине оно примерно таким и являлось. Когда здесь проживало множество людей, можно сказать, жизнь государства била ключом.
Нань Фэн, внимательно оглядевшись, заключил:
— Ты ее не получишь, сука!
— Победа над таким государством — дело нескольких дней, не более.
И выстрелил ровно за мгновение до того, как Собиратель ожившим пугалом бросился к нему, вскидывая наваху. Руку дернуло, отвело в сторону, в воздухе повисло облако порохового дыма, тут же сметенное порывом ветра.
Се Лянь же покачал головой.
Федор целил в голову, но с непривычки попал в грудь. Слава Богу, что вообще попал… Долговязый Собиратель замер, словно зацепился штаниной за крюк, а затем рухнул навзничь, ударившись плечом о центральный камень площадки.
— А вот и не обязательно. Нань Фэн, не стоит недооценивать народ Баньюэ. Несмотря на население менее десяти тысяч, всё же регулярная армия государства насчитывала более четырёх тысяч человек. Мужчины по количеству превосходили женщин. Не считая дряхлых, слабых и больных, а также крестьян, что занимались возделыванием земель, все они являлись военнообязанными. Кроме того, прямо-таки каждый воин Баньюэ ростом доходил до девяти чи1 и обладал дерзким и воинственным характером. С палицей в руках каждый из них готов был нестись в бой даже с кинжалом, торчащим из груди. Справиться с такими крайне трудно.
Данилов вновь взвел курок.
1Чуть больше двух метров.
А Чжао бросил на Се Ляня взгляд, словно слова принца стали для него неожиданностью, и произнёс:
— Мы не в рассказе Кинга, падаль. А в жизни не бывает так, чтобы персонажи убивали своих авторов…
— А вы, молодой господин, неплохо осведомлены.
Он прицелился в голову умирающего Собирателя. Совсем близко.
Улыбка не сходила с лица Се Ляня. Он уже собрался выдумать какую-нибудь отговорку, но Нань Фэн освободил его от этой необходимости вопросом:
В это мгновение за его спиной скользнула угловатая тень, и молодой Гретшом, которому предстояло стать Собирателем только во второй книге, навис над плечом. Молодой Гретшом, нерешительный и слабый духом. Данилов закрыл глаза.
— А что за той стеной?
Он указывал на огромное песчаное строение вдалеке.
Рассекая воздух, сверкнула наваха, чей клинок еще не был испорчен зарубками или кровавой ржой.
Надо сказать, подобное определение не совсем подходило в данном случае: «строение» представляло собой колодец из четырёх высоких и крепких стен, без входа и даже без крыши, лишь четыре глинобитных стены, каждая — более десяти чжанов в высоту. На самой вершине из стены торчал длинный шест, на котором, покачиваясь на ветру, болталось что-то изорванное в клочья, вроде флага или чего-то подобного. По неизвестной причине при взгляде на необычную постройку сердца людей пробирало холодом.
Помогая раненому двойнику подняться, молодой Собиратель молчал. Перешагнув через труп своего создателя, убийцы побрели к спуску с горы.
Се Лянь, обернувшись, взглянул в ту сторону и ответил:
— Это Яма Грешников.
Скандал был страшный. Милиция долго качала голосами, обсуждая, что такой странный способ самоубийства мог выбрать только творческий человек. Тьфу, писатель, тоже мне… Ладно, когда вены в теплой ванне полосуют, но чтобы самому себе горло вскрыть от уха до уха… Жуть. Версия убийства не рассматривалась. Жена Данилова, в это время проживавшая в его квартире, находилась в состоянии полнейшего шока, а ее отпечатков на орудии самоубийства не обнаружили. Оружие это, кстати — странного вида складной нож — сразу увезли на все мыслимые экспертизы. Оказалось, что представляет историческую ценность…
Сразу стало ясно, что ничего хорошего это место из себя не представляло. Нань Фэн хмуро переспросил:
Друзья потом рассказывали следователю, что дело, скорее всего, в ней. Мол, любил он ее страшно, а она ему взаимностью не отвечала. Ни когда вместе жили после свадьбы, ни сейчас. Да, еще и выпивал, немало подчас, вот и скатился. Эх… Славный был человек, талантливый.
— Яма Грешников?
Жесткий диск свой из компьютера, на котором книги хранились, жене завещал. Ну а как еще назвать такой поступок, если не завещанием, когда Анастасия Данилова обнаружила в шкафу компьютерный винчестер, завернутый в свой самый эротичный лифчик?
Помолчав пару мгновений, Се Лянь пояснил:
— Можешь считать это тюрьмой. Специальное место, где содержались в заточении люди, совершившие преступления.
Шумиха успокоилась, друзья пили водку, а подруги плакали.
Нань Фэн продолжал спрашивать:
— Даже входа нет. Как помещать туда заключённых? Неужели их спускали вниз с вершины стен?
Очнувшись от шока, Анастасия не оставила происшествия просто так, и подняла в СМИ новую волну немалого шума. Сразу после ряда статей и интервью, объемы продаж трех опубликованных произведений Федора Данилова мгновенно взлетели до небес.
Се Лянь как раз размышлял, стоит ли отвечать на этот вопрос, как вдруг раздался голос Сань Лана:
Расшифровав диск покойного мужа, Настя оперативно опубликовала и другие книги, в том числе и два романа о Собирателе Гретшоме. Последние мгновенно стали бестселлерами. Ходили слухи, что условия московским и зарубежным издательствам Настя выставляла самые жесткие. Через год она устроила конкурс на написание третьей книги о Гретшоме, которая получила название «Лезвия человеческих судеб».
— Сбрасывали. Кроме того, дно Ямы кишело ядовитыми змеями, скорпионами и голодными дикими зверьми.
Услышав наконец его голос, Се Лянь в душе облегчённо выдохнул и посмотрел на юношу. Однако Сань Лан, встретившись с ним взглядом лишь на мгновение, всё-таки отвёл глаза.
Нань Фэн же принялся браниться:
— Да разве это, чёрт подери, тюрьма? Очевидно же, что это жестокая казнь, да ещё столь ужасная! Народ Баньюэ, если не больные на голову, то бесчеловечные от природы.
Се Лянь потёр точку между бровей и возразил:
— Вообще-то не весь. Среди людей Баньюэ были и довольно милые. — Внезапно принц запнулся на полуслове и, сосредоточенно приглядевшись, проговорил: — Погодите-ка.
Остальные трое тут же остановились. Се Лянь указал наверх со словами:
— Взгляните на шест в стене Ямы, на нем ведь… висит человек?
Солнце закатилось, на землю опустились сумерки, и издали весьма трудно было разглядеть, что именно подвешено за шест. Но, приблизившись, путники смогли намного яснее разглядеть очертания. То оказался тощий и низенький человек в чёрных одеждах, изодранных в клочья. Он был подвешен на краю Ямы Грешников, словно сломанная кукла, которую мотало порывами ветра из стороны в сторону.