Позитивный отклик: Я очень расстроилась, когда узнала, что ты соврал. Ты чего-нибудь испугался? Почему ты не сказал правду? Давай поговорим о том, что случилось. Надо вместе подумать, как выбраться из этой ситуации.

  Другой случай: ребенок отказывается есть или ест слишком медленно.

  Негативный отклик: Поторопись! Опять ты заставляешь меня ждать. Съешь все быстро, а то останешься сидеть здесь один. Если не съешь все - заболеешь.

  Позитивный отклик: Я хочу, чтобы ты сделал то же, что и я. Сейчас я попробую ложечку творога, а потом рисовую запеканку. (Взрослый не торопясь пробует пищу) Теперь ты попробуй ложечку. Как думаешь, плюшевый мишка захотел бы это съесть?

  Ну, а если ребенок отказывается есть какую-то пищу из-за отвращения к ней? И дело происходит не дома, а в гостях или еще где-нибудь на глазах у посторонних?

  Негативный отклик: Я не буду тебя больше ждать, если станешь ковыряться в тарелке. Все и так уже на нас смотрят.

  Позитивный отклик: Давай вместе выберем еду, какую захотим. Вон то, например. Мне эта штука понравилась.

  Вот ребенок направляется к вам в самый неподходящий момент: вы чем-то очень заняты.

  Негативный отклик: Ребенок приближается к вам, а вы с возмущением думаете: \"Ну вот, опять проблемы. Опять с ним что-то случилось\". Вы принимаете оборонительную позу: поднимаете плечи и поджимаете губы.

  Позитивный отклик: Расслабьтесь сами и дайте ему понять, что вы его любите и всегда рады ему помочь.

  Ваши дети постоянно задают вопросы, и вам все время приходиться на них отвечать. Кроме того, вы должны без конца повторять им правила поведения, что можно и чего нельзя.

  Негативный отклик: Резкий, отторгающий и раздраженный тон вашего ответа дает ребенку понять: \"Ты раздражаешь меня! Иди куда-нибудь подальше\" или \"Тебя здесь не ждали\". Постоянно слыша такие слова, ребенок решит, что его не любят.

  Позитивный отклик: Ваш голос - это инструмент для обучения вашего ребенка, поэтому почаще обращайте внимание на его тон и тембр. Когда вы раздражены или сердитесь, сделайте два глубоких вдоха, наберите побольше воздуха в легкие, а затем говорите как можно более мягко, медленно и отчетливо.

  Дети находятся на улице вне вашего контроля, вы нервничаете.

  Негативный отклик: Не становись на эту скользкую дорожку (лестницу, горку и т.п.)! Ты сломаешь шею, как та девочка по телевизору. Угомонись, пока ты не попал в больницу! Не разговаривай с посторонними, кругом одни маньяки!

  Постоянное ожидание того, что с детьми может случиться что-то плохое, рождает у них страх, некоммуникабельность или агрессивность. Негативные эмоции способствуют выработке избыточного количества гормонов страха и агрессии, это может подорвать иммунную систему и даже привести к заболеваниям.

  Позитивный отклик: Мы с тобой уже говорили - нужно быть очень осторожным. Я знаю: все будет в порядке, потому что ты - умный мальчик/девочка и ведешь себя хорошо. Если к тебе на улице подойдет незнакомый дядя или тетя, не разговаривай с ними, а быстро беги к маме или воспитательнице.

  Именно проговаривание тех действий, которых вы ожидаете от ребенка, привьет ему необходимые навыки.

  Бывает и так, что родитель нарушает обещание, данное ребенку.

  Негативный отклик: Перестань хныкать из-за того, что мы не пошли в зоопарк (в кино, в аквапарк и т.п.). Переживешь. Когда я был в твоем возрасте, меня вообще никуда не водили.

  Вы отказались обсуждать причины - не имеет значения, уважительные они были или нет, - из-за которых нарушили свое обещание. Это дает право ребенку думать, что взрослым нет до него никакого дела или что им нельзя доверять.

  Позитивный отклик: Я был очень занят и совершенно забыл, что мы договорились пойти в зоопарк. Извини, дружок. Не обижайся на меня.

  Ваш беспомощный крошечный ребенок намочил штанишки.

  Негативный отклик: Ты плохой, плохой, плохой! Ты знаешь, куда нужно писать, а делаешь это в штаны (или на новую мебель). Ты это нарочно! Ну и убирай теперь эту вонючую гадость. И никогда больше не делай так. И не приставай ко мне!

  Позитивный отклик: Ой-ой! Кажется, у тебя мокрые штанишки! Ничего! В жизни всякое бывает. Я помогу тебе надеть чистенькие, и все будет хорошо.

  А если ребенок одержим иррациональным и преувеличенным страхом перед какой-то ситуацией, человеком или животным?

  Негативный отклик: Ты что, боишься собаки? Боишься какой-то маленькой собачки! Трусишка. Трусишка зайка серенький, вот ты кто.

  Позитивный отклик: Если собака лает и виляет хвостом, она так радуется. Собаки не умеет здороваться как люди, у них свой язык, собачий. Я тебя ему научу, и тогда ты будешь знать, злая собака или нет. А этой собаке просто хочется с тобой поиграть. Ты ей нравишься. Не бойся ее. Ведь ты у меня смелый.

  Временами ваш ребенок невольно напоминает вам о ваших собственных чертах - довольно, надо признать, несимпатичных.

  Негативный отклик: Мой ребенок такой неорганизованный. Его комната - настоящий свинарник. Я едва ли не кнутом заставляю его убирать игрушки. Он ненавидит уборку, но ему ничего не остается, кроме как подчиниться, когда я наседаю.

  Позитивный отклик: Надо обязательно убирать игрушки после игры. Твоим куклам, зайцам, мишкам не нравиться валяться где попало. Им хочется домой, на свое место. Они же твои друзья. А друзей не надо обижать. А если мама не увидит машинку на полу и нечаянно наступит на нее? Машинка сломается, а мама упадет и больно ушибется. Ты же добрый? Ты же этого не хочешь? Посмотри, как красиво стало в комнате, когда ты убрал игрушки. Ты у меня - молодец.

  Авторы этих рекомендаций признают: общение с ребенком -одновременно тяжелый труд и привилегия. С этим нельзя не согласиться. Причина затруднений в том, что современные дети не поддаются \"старинным\" приемам - тем самым, которыми воспитывали современных родителей. К тому же на этих детей не всегда воздействуют чувства стыда и вины, ограничения и наказания. Но они проявляют своеволие не ради забавы. Просто у нынешних детей есть собственные познания и собственные критерии отбора. Они не могут принести их в жертву родительской агрессии - это часть их \"Я\".

  Однако детей - любых - необходимо направлять. Задача родителей состоит именно в том, чтобы направлять, а не управлять. Вам придется набраться терпения и освоить следующие тактические приемы:

  § не пытайтесь переупрямить ребенка - вы не выиграете, даже если \"дожмете\" своего подопечного;

  § при выборе стратегии и тактики воспитания учитывайте наклонности своего ребенка, а не подгоняйте его под свой идеал;

  § почаще ставьте себя на место своего ребенка, тогда вам будет легче понять, чем его порадовать и как проучить;

  § не сталкивайте лбами свои агрессивные стороны и агрессивные стороны ребенка - вам нужна не затяжная партизанская война, а скорый компромисс;

  § не манипулируйте ребенком и не позволяйте ему манипулировать собой - для вас важнее сохранить доверительные отношения, чем видимость неоспоримого авторитета;

  § не воспринимайте своего ребенка как пластилин, по принципу \"мой ребенок - что захочу, то из него и сделаю\"; вы его сломаете, но не переделаете.

  Правило четвертое. Детство - увеличительное стекло

  Лупите своего сынка

  За то, что он чихает.

  Он дразнит вас наверняка,

  Нарочно раздражает!

  Неправый суд Черной Королевы

  Восприимчивость ребенка в раннем детстве действует, словно увеличительное стекло. Через него незначительные, на взгляд взрослого, события могут вызвать у неокрепшей личности и шок, и глубокую перестройку мировоззрения. Такая хрупкость - оборотная сторона мобильности. Чтобы изменить зрелого индивида, приходится тратить много сил, но в то же время можно не осторожничать - будто металл куешь. Ребенка изменить проще - несколько неосторожных усилий, и система взглядов разлетается в осколки, точно хрустальный дворец. А что взамен порушенного сооружения? Взамен родители и воспитатели охотно предлагают свои воззрения. Ну, не совсем свои... Или свои, но изрядно приукрашенные.

  Но как бы прекрасно эти установки ни выглядели, как бы успешно ни работали, есть проблема: собственное мировоззрение нельзя заменить, скопировать, переписать, скачать, позаимствовать. Его можно только создать. Самому. Без скидок на то, что тебе и четырех нет. Так уж вышло, что первый кризис социализации (процесса внедрения личности в общество) начинается именно в этом возрасте.

  Разумеется, создание миров лучше проворачивать не в военной, а в мирной обстановке. В том смысле, что лучше бы родные-близкие не боролись с малолетним творцом, а помогали. Какие бы мы ни были разные, точки соприкосновения у родителя и ребенка непременно найдутся. Даже если старший - глубоко погруженный в себя Белый Рыцарь, а младший - отъявленный авантюрный тип. Ведь шизоид по сути своей тоже авантюрист! В смысле творчества. Чеширский Кот найдет, чему научить умника, а Алиса, руководя обязательным ребенком, сама многому научится в плане обязательности и управления собой.

  Но для гармоничного содействия родителю, как правило, не хватает информации о себе любимом. Чеширский Кот не считает себя занудой (я просто пытаюсь выяснить, на что могу рассчитывать!); Алиса не ощущает себя возмутительницей спокойствия (сколько можно сидеть и наблюдать, как проходит моя жизнь!); Белый Рыцарь уверен, что это не он рассеянный чудик, а, наоборот, все остальные - просто надоедливые дураки (мои важные занятия постоянно прерывают какой-то ерундой!). Но страшнее всех - Черная Королева!

  Помните, что она, буйствуя в Зазеркалье, сотворила с несчастным Болванщиком, когда тот стал Королевским гонцом? Бедняга оказался в тюрьме за гипотетическое преступление, которого никогда не совершал и, возможно, никогда не совершит: \"Он сейчас в тюрьме, отбывает наказание, а суд начнется только в будущую среду. Ну, а про преступление он еще и не думал!\" - хвасталась Королева своим методов профилактики преступности. Страшноватый, но точный образ ребенка, зажатого в тисках воспитания.

  Для многих родителей воспитание - это прежде всего наказание за проступки. Или профилактика проступков - опять-таки посредством наказания.

  Без осуждения и возмездия, к сожалению, не обойдешься. Хотя существует методика \"безфрустрационного воспитания\", популярная на Западе и позаимствованная на Востоке (если точнее, в Японии): до пяти (согласно другим версиям, до семи) лет ребенку все разрешено, в своей семье он - маленький бог; а после пяти-семилетнего возраста он превращается в раба традиций и условностей. Честно говоря, эта методика на российской почве дает странные всходы. Дети, которым никто ничего не запрещает, упускают годы особой детской пластичности, мобильности, восприимчивости. Раннее детство - поистине бесценное время для формирования произвольности, способности ограничивать спонтанные проявления. Это умение позволяет сложиться зрелой личности. А если произвольности нет? Если индивид ее не развил, пока было время и возможность? Тогда инфантилизм и неуправляемость остаются с человеком надолго, а иной раз и навсегда. Вопрос не в том, запрещать или нет. Вопрос: как запрещать?

  В отечественной практике главные инструменты социализации - стыд, а еще страх неодобрения и наказания. Система поощрений, говорят, тоже работает неплохо. Но, как правило, не здесь и не сейчас. А только со слов двоюродной сестры младшего деверя чьей-то там внучатой племянницы. Эта пылкая честная девушка с пеной на губах отстаивает систему воспитания пряниками без кнутов, ибо своими глазами видела, каким ангелом становился малолетний бандит в невинном расчете на двадцать восьмой \"киндер-сюрприз\".

  Но прогрессивная половина человечества, ступившая на тропу воспитания, резонно рассуждает, что наказание под аналогичным номером гораздо эффективнее освежает способность к послушанию у малолетнего бандита, а заодно у его мамы, папы, бабушки и прочих половозрелых родственников вплоть до седьмого колена. И кто сказал, что в процессе обучения нельзя прибегнуть к позитивному опыту вековых традиций? Не нами заведено - не нам и пренебрегать. Накажем, пристыдим, отвергнем - впредь умнее будет! Вполне вероятно, результат окажется ошеломляющим, но не совсем таким, как грезил воспитатель. Или, вернее, совсем не таким. Все зависит от того, насколько правильно мы понимаем, что такое стыд и какое это опасное средство.

  Психологи знают, что ребенок - самый сильный стрессор для нормальных мамы с папой, а родители ощущают это на собственной шкуре в режиме реального времени. И просто не замечают, что используют стыд в качестве инструмента для формирования личности ребенка. Это происходит как-то само собой. Так же естественно, как дыхание или... Ну, неважно. Нет времени, нет сил, нет желания, ничего нет - организм обнулился со всех сторон, а тут рядом месится он, \"объект воспитания\" без пульта управления. И стоит ли блуждать в лабиринтах психологических теорий при наличии действенного средства, дешевого и сердитого?

  Таким образом, родители превращают стыд в отмычку, а то и в монтировку. Со временем они становятся опытными взломщиками, и действуют уверенно, решительно, не особо оглядываясь на детали. Взломали, добились своего и пошли дальше. А произошедшее - это так, рабочий момент. При этом родители не отдают себе отчета, что регулируют отношения своего ребенка со стыдом и страхом. И не только сейчас, в его раннем детстве, но и в течение всей жизни.

  От поведения родителей зависит, каким образом ребенок станет в будущем реагировать на эмоциональные раздражители.

  Неумелое или чрезмерное использование стыда в качестве не столько орудия, сколько оружия приводит к тягостным последствиям: ребенок становится уязвимым из-за чувства собственной дефектности. И впоследствии становится легкой добычей для внешнего прессинга. Предположим, человек твердо усвоил, что приемы защиты - отрицание или агрессия. Это случилось в раннем детстве. А в зрелости переучиваться сложно. Или даже бесполезно. Поэтому деформацию личности лучше предупреждать, нежели лечить.

  Фразы о необходимости профилактики заболеваний давно навязли в зубах - до того, что мы перестали обращать на них внимание. Как говорится, собака лает, ветер носит, а врачи повышают свое благосостояние за счет количества пациентов. Между тем игнорирование проблемы здоровья не прибавляет. А время, неумолимый гегельянец, кажется, только тем и занимается, что превращает количественные изменения в качественные. Проблемы накапливаются, душевное состояние ухудшается, личность слабеет, невроз крепчает.

  Это и следует понять Черным Королевам, которые ведут себя с ребенком как бог на душу положит. Понятно, чертовски трудно сдерживаться, когда рядом изо дня в день вокруг тебя плющится и колбасится, источая прессинг, генерируя проблемы и вызывая депрессию, дорогое и любимое чадо. Естественную реакцию проще всего выразить в возмущенном вопле: а я что, не человек? Где я еще могу расслабиться, отдохнуть, побыть собой, порадоваться жизни, как не дома?! Конечно, вы правы. И все же, все же, все же...

  Право родителя на то, чтобы побыть homo gaudeamus (человеком радостным), а не homo moderatus (человеком благоразумным) - право отнюдь не безграничное, а дозированное. И ребенок - не громоотвод. Причем тут громоотводы? Да все при том же. Вспомните: для многих индивидов нет большей радости, нежели разрядка агрессивного аффекта. А в таком состоянии человек снимает напряжение с помощью скандала или причинения боли (душевной или физической) другому человеку. Кстати, подобным образом разряжается любой индивид, в том числе и психически полноценный, к садизму не склонный. Так вот, в качестве заземления собственное чадо лучше не использовать. И наказывать его следует не потому, что тянет наказать, дабы разрядится, а потому, что надо наказать, дабы не распускался.

  Самое сложное - научиться различать ситуации, и понимать, когда есть желание, а когда - необходимость. Вам придется научиться сдерживать себя.

  Предвидим возмущенную реакцию: да я только и делаю, что сдерживаю себя, я этого изверга малолетнего ни разу пальцем не тронул! Но терроризировать ближнего своего можно не только тумаками и затрещинами. Психологический прессинг, направленный на вызывание чувства стыда, также имеет разрушительные последствия.

  Для такого поведения могут быть разные причины, но оно всегда несправедливо и безжалостно. Если ребенок понимает, что его терпят, но не ценят, он принимается искать объяснения. И зачастую приходит к выводу, что его невозможно любить. А раз его нельзя любить, то родители от него откажутся. Для ребенка страх оставления является центральной темой стыда. И этот жестокий вывод формирует соответствующую картину мира: \"Вот теперь все на своих местах, все понятно - раз я недостоин любви, то мои родные меня и не любят. Они сильнее, они умнее и они правы. Ведь я плохой\". Эти мысли об \"изначальной недостойности\" смущают, обескураживают, а впоследствии заставляют испытывать огромные трудности в выражении и принятии любви.

  Ребенок, осознавший собственную \"дефектность\", становится особенно уязвимым и одиноким: его начинает затягивать так называемая \"спираль стыда\".

  Начинается этот жутковатый процесс с \"первичного осознания дефекта\": ребенок, которого постоянно стыдят, думает, что он плохой, и испытывает стыд. Вместе со стыдом он чувствует унижение и дискомфорт. Он хочет избежать этого состояния и сопротивляется как может, но его поступки вызывают новые упреки. Прессинг не прекращается: родители продолжают его стыдить. Тогда ребенок испытывает еще больший стыд за себя. Ему тяжело и страшно, он хочет это прекратить. Он начинает протестовать, но ситуация не изменяется. Он снова нарывается на усиливающийся прессинг. Чувство опасности усиливается: родители его не защищают, он один противостоит всему миру. Ребенок делает вывод: все потому, что он плохой и любить его не за что. Уверившись в своей никчемности, он идет на новый виток стыда. Если ситуация не прекратится, то именно стыд сформирует его личность и взаимоотношения с окружающими. Стыд, а не папа с мамой. Нередко бывает, что личности папы и мамы в свое время тоже были сформированы чувством стыда.

  Политый кленовым сиропом

  Преемственность в сфере воспитания приводит к образованию стойкой \"модели судьбы\", повторяющейся во многих поколениях. Э. Берн называет ее сценарием. Если приблизительно один и тот же сюжет (главным образом в сфере межличностных отношений) присутствует минимум у трех поколений, можно с уверенностью говорить о сценарии - сформированном давно и упорно возрождающемся. Сценарии, как и все психологические явления, бывают конструктивными и разрушительными. К сожалению, негативный опыт передается чаще. Вот почему одни и те же несчастья с непостижимым упорством преследуют семью поколение за поколением.

  Возникает вопрос: как же мы доходим до жизни такой? Отвечаем: чаще всего - по инерции. Обычно человек, сам того не замечая, при воспитании собственного ребенка применяет методы, которые испытал на себе - в детстве золотом, незабвенном. Или отнюдь не золотом, но все равно незабвенном. По традиции, с помощью стыда \"тот, кто правее\" промывал мозги \"тому, кто виноватее\": если бы ты не был таким, а был бы этаким, наша жизнь преобразилась бы несказанно... вот и получается, что ты и только ты виноват во всех кочках и болячках, подстерегающих нас на жизненном пути! Вот и тащи на себе все несовершенство мироздания! Нехилая ноша, а?

  Со временем человек учится играть стыдом в пинг-понг (варианты - в теннис, в баскетбол, в боулинг, в метание молота - в зависимости от размера и тяжести стыда): летящее обвинение надо немедленно отбить в сторону обвинителя или хотя бы вовремя увернуться. А потом, навострившись, продолжает играть в ту же игру со своими детьми. И они, в свою очередь, создают собственные фитнес-клубы метателей, кидателей и отбивателей стыда на семейном поприще.

  Нынешнее поколение родителей стыдили не только родственники - их стыдили воспитатели и преподаватели, доктора и профессора, психологи и косметологи, журналисты и финансисты, политики и маразматики, продавцы, швецы, жнецы и на дуде игрецы. Конечно, трудно было не усвоить принцип \"Стыд - самое действенное психотропное оружие всех времен и поколений!\" В общем-то, принцип верный.

  Стыд - тяжелое психотропное оружие. Вот почему им следует пользоваться крайне осторожно и только в крайних случаях.

  Тоже нехитрое правило. Но почему ему почти невозможно следовать? Потому что мешают неверные психологические установки. В частности, установка на эмоциональность - как раз там, где требуется осмысленный и трезвый расчет.

  Возьмем, например, завышенные требования к любви: исправляй, улучшай, умягчай и возвышай нехитрую природу человеческую! Пусть из личности получится вселенская промокашка - все тучи разведет руками, все вынесет, все пересилит и всех простит. Считается, что родителю просто неприлично не испытывать всепоглощающей любви к ребенку. На это, во всяком случае, рассчитывают многие авторы психологических методик. На безусловную любовь индивида к собственному ребенку. И не отнекивайтесь, ссылаясь на недостаток внутренних эмоциональных резервов. Изыщите резервы - и вперед, к святой родительской любви. А без этого основополагающего фактора (то есть без святой любви) воспитательный процесс не пойдет.

  И каков результат этого умилительного подхода? Нулевой. В том смысле, что лица, не обладающие сверхвысоким содержанием любви в организме, только еще пуще устыдились - и устыдившись, вконец озверели. Вот как это происходит в реальности.

  Представьте себе обыкновенного человека - не бога, не царя и не героя - а просто человека с нормальным количеством силы и слабости. Человек женат/замужем. У него ребенок. Маленькая такая шкода, умеренно сообразительная и неумеренно назойливая. К ребенку человек испытывает чувство любви. Нормальное такое чувство, не переходящее в умопомешательство. А еще у этого человека кроме ребенка имеются жизненные обстоятельства, с которыми тоже приходится считаться: жена или муж, другие дети, родители, работа и, как вытекающее, дефицит времени, средств и сил.

  Естественно, столкновения интересов, возможностей, потребностей без конфликтов не бывает. Человек напрягается и раздражается, хочет стабильного и комфортного существования, обращается к психологу или к специальной литературе и - бинго! - получает готовый рецепт тотального счастья. Семья, где все идет как по маслу. Родители непомерно добры и понимающи, а дети, проникшиеся родительской любовью, отзывчивы и послушны. И объяснять им надо только один раз.

  Кто из нас не лицезрел этот образ \"образцово-показательной семьи\" - в сериале, в рекламном ролике, в ток-шоу или в популярной литературе? Это сообщество ангелоподобных созданий, слившихся в семейном экстазе над коробкой кукурузных хлопьев или тарелкой блинчиков с кленовым сиропом. Ну, с клубничным, если \"святое семейство\" адаптировано к отечественному потребителю. Неважно. Все равно сей образ милый прямиком содран с американской рекламы хлопьев. А главный компонент прелестного видения - суперлюбовь, неистребимая и неизбывная! Идеализированная семейка прямиком заявляет: родственная любовь должна быть беспредельной, как вселенная! Тогда и только тогда родитель есть полноценный родитель. Беспредельная любовь - вот залог нормальных отношений!

  Хотя на практике все наоборот: суперлюбовь отключает мозг и включает инстинкт. Самка, охраняя детеныша, кидается на любой объект, приблизившийся к ее потомству, в том числе и на безвредный - так велит ей родительская любовь, которая превыше сознания и реалий. Точно так же, как родитель, спятивший от гормональной бури в организме, мешает и ребенку, и окружающим нормально общаться, развиваться и вообще жить. Его ведет инстинкт, который вообще-то не слишком избирателен. Разум почти не действует, зато вовсю действует биохимия. А на нее надежды мало. Но почему?

  Потому что роль материнского инстинкта к началу трехлетнего кризиса фактически закончена. В свое время, когда ребенок появился на свет, именно биохимический допинг помогал родителям терпеть капризы младенца, переносить нагрузки и бессонницу, менять образ жизни и образ мышления - то есть делать первый шаг в качестве родителя. Да, это изрядный шаг. Без гормонального анабиоза такое напряжение не выдержишь. Но прогрессировать в указанном качестве, используя одну лишь биохимию, - плохой выбор. И это еще мягко сказано.

  Дав волю инстинктивно-безразмерной любви, индивид отказывается от осознанной, избирательной тактики поведения: любое вторжение на \"территорию любви\" посторонних лиц и интересов расценивается как агрессия. Ребенок в опасности! Включается механизм быстрого реагирования! Посторонние на объекте! Найти и уничтожить! В такой взрывоопасной обстановке ни о какой семейной гармонии не может быть и речи. Это уже не любовь - это война. А последствия любой войны - это разруха. Психологам известно, что такое \"разруха в головах\", принявшая форму охоты на пришельцев из страшного большого мира: целый ряд родительских комплексов, связанных с гиперопекой. И, как следствие, беспомощные дети, раздавленные родительской суперлюбовью.

  Почему же от начинающих пап и мам требуют именно такого подхода? Только и слышно: детей надо любить - с такою неземною силой, чтобы никакие шалости и пакости не вызывали негативных ощущений, с детьми надо общаться 24 часа в сутки - и испытывать от общения неземную радость, детей надо прижимать к груди в любую минуту жизни трудную - прижимать с неземным пылом... В общем, все должно быть неземное - ни больше, ни меньше. Нормальные человеческие отношения не подходят. Отращивайте крылышки, мамочка/папочка, или ни фига вам на земле не светит.

  Упор на сверхъестественную любовь, к которой мало кто способен, вызывает у обычных людей... Правильно. Чувство стыда. Как же я буду жить, если не сгожусь в родители собственному ребенку?! А я не сгожусь, такой холодный, как айсберг в океане!!! Что делать, что делать?! Да, вот еще! Кто виноват?! Знаю! Вот этот самый ребенок и виноват! Потому что для суперлюбви требуется суперобъект! Чтоб не шалил, не пачкался, не капризничал, не спорил, не, не, не... Мой оболтус - не суперобъект, это точно. Значит, он не стоит такой беспредельной любви, как здесь сказано. Первый сет отфутболивания стыда в направлении если не обвинителя, то, по крайней мере, главного свидетеля выигран с полпинка. Дальше партия идет, точно по нотам. Родитель внутренне успокаивается: эту игру он знает и неоднократно выходил победителем. Он берет стыд в свои руки и действует им, словно тяжелой, но привычной битой. И формирует семью, в которой стыд - главный инструмент общения.

  В психологии существует термин \"семья, основанная на стыде\" (shame-based family). Это понятие включает несколько типов семейных взаимоотношений.

  К первому типу относятся семьи, которые беззастенчиво демонстрируют окружающим свои проблемы, чувства, разборки - и вообще, все, что должно вызывать чувство стыда. Как в детской поговорке: \"Стыдно, когда видно\". В таких семьях агрессивная разрядка начинается с того, что взрослые члены семьи, не стесняясь посторонних, устраивают друг другу сцену. По ходу сцены они отрываются на всю катушку, обвинения летят, точно шрапнель. По окончании оглушительной ссоры противники, стыдясь сами себя, проецируют друг на друга чувство никчемности и обливают презрением. И дети, как правило, выступают в роли козлов отпущения.

  В такой семье младшие не могут чувствовать себя в безопасности из-за произвола старших, они постоянно терпят унижения: и от того, что происходит на их глазах, и от отношения взрослых.

  В этих семьях наглядно демонстрируется ничтожность человеческой личности, низкая цена родственных связей: угроза бросить всех и все, уйти куда глаза глядят, разорвать отношения и т.п. здесь всегда в ходу. Посредством угрозы лишения любви взрослые пытаются контролировать ситуацию. Причем с обеих сторон: муж и жена перебрасываются угрозами, как теннисисты - мячиком. \"Не будешь зарабатывать - уйду!\" - \"Будешь зудеть - найду себе другую/другого!\" - \"Еще раз явишься в таком виде - перееду к маме!\" - \"Еще раз устроишь скандал - подам на развод!\" Эта тактика не направлена на достижение какого-то результата - это всего лишь психологическая игра. Реакции игроков формальны. Но от \"угрожающих\" подач и пассов страдают дети. Потому что для них исключения не делают. К ним подходят с той же меркой, что и к проштрафившемуся родителю. Их непослушание, проступки и ошибки вызывают ту же реакцию: \"Если будешь шалить (орать, пачкаться, дурачиться, ныть, просить игрушку и т.д.), я перестану тебя любить (уйду, отдам вон тому дядьке с усами и т.п.)!\"

  Но ребенку мало условной любви - любви как награды за послушание, успех, соответствие ожиданиям. Ребенок \"закодирован\" на доставление радости маме и папе, и если он осознает, что своим родителям никакого удовольствия не приносит, значит, у него нет права на существование и он сам не имеет никакой ценности. Вся его сущность - чистая функция: приносить людям удовлетворение любой ценой. Даже ценой потери собственной индивидуальности. В противном случае ребенок чувствует: я слишком плох, чтобы меня любили. Это мерзкое ощущение может привести к жесточайшей конкуренции между близкими: братья и сестры буквально сражаются за крохи родительской любви, добиваясь внимания отца и матери как средства вернуть себе безопасное и комфортное существование.

  Ко второму типу относятся семьи, в которых, пытаясь избавиться от прогрессирующего стыда, применяют тактику замалчивания проблемы. Вторая часть детской поговорки: \"А когда не видно, то и не стыдно\" им не подходит. Потому что когда не видно, им все равно стыдно. Для защиты от стыда создается семейная маска, акцентированная на респектабельности и благоденствии. Такой имидж считается главным средством достижения успеха. Благодаря ему можно создать \"достойный\" круг общения, наладить выгодные связи и способствовать продвижению вверх по социальной лестнице. Вот почему поведение членов семьи строго соответствует параметрам выбранного персонажа - творческой натуры или делового человека, хорошей хозяйки или светской львицы. Но исключительно на словах.

  В жизни между маской и личностью обязательно возникают расхождения. И кстати, они совершенно необходимы для сохранения \"зон неприкосновенного\" в сознании и поведении человека. А эти зоны, в свою очередь, позволяют личности выжить, не раствориться в стереотипах поведения и мышления. Члены семьи, основанной на стыде, испытывают трудности именно в том, как найти равновесие между конформным и индивидуальным, что предпочесть и как поступить в каждом конкретном случае.

  Часто конформность становится ценностью сама по себе. Индивид старается соблюсти сотни писаных и, главное, неписаных законов. Вот тут семья начинает работать на имидж в полном составе. Отныне главная семейная цель - хранить респектабельность, словно некое сокровище. Поскольку самая большая опасность - быть выставленным напоказ и пристыженным. Члены таких семей - заложники и рабы имиджа. Имидж наделяется большей важностью, чем личность. Он даже важнее реальности. Существуют два типа семей, сконцентрированных на имидже: семьи, уверенные в своем стопроцентном соответствии идеализированному образу, и семьи, скрывающие правду.

  Первые - те, что \"исполнены вечным идеалом\", - неустанно поддерживают иллюзию безупречности, в любое время и в любом месте. В этом случае избегание стыда становится для семьи нескончаемым процессом. Их главная задача - отрицание любой негативной информации, и слухов, и фактов.

  Пока взрослые держат круговую оборону, дети тоже не остаются в стороне. На их плечи ложится недетская ноша. Они должны принять больное, фальшивое видение мира, расколотое на очевидные факты и семейные предания. Взрослые буквально за ухо волокут их в дефектное восприятие. Между тем детское сознание слишком категорично, чтобы примириться с психологической слепотой. Хотя некоторым родителям эта слепота заменяет ясность ума и памяти. А ведь для ребенка взрослый непогрешим. Тем более в раннем детстве. Неудивительно, что такое раздвоение заставляет ребенка сомневаться в себе.

   Вторая категория - семья, где взрослые сознают несоответствие внешнего имиджа и внутреннего содержания. Здесь вырабатывают особый тип поведения - молчаливое хранение \"тайного знания\". Казалось бы, такие семьи должны быть снисходительнее к детской откровенности. Если старшие понимают, что происходит, почему бы младшим тоже не понять и не высказать свое мнение? Увы, но понимание на гласность не влияет. Эта система выливается в сокрытие всех домашних происшествий - от серьезных заболеваний до незначительных ссор. Нельзя же давать пищу пересудам! И получается, что самооценка человека - всего лишь отражение оценки, данной кем-то другим. Значит, все в жизни зависит не от тебя, а от кого-то другого.

  Итак, в семьях второй категории детское любопытство и сообразительность тоже не поощряются. Напротив, умный и наблюдательный ребенок может серьезно пострадать из-за своей понятливости. Он превратится в живое напоминание о том, о чем старшее поколение предпочитает забыть. В каждой семье свой скелет в шкафу: всегда хотя бы один член семьи страдает (или когда-то страдал) из-за неудовлетворенных амбиций, неблагородного происхождения, неприличного поведения... Ребенок на удивление быстро просекает тайны, которые семья изо всех сил скрывает от посторонних. И начинает задавать неудобные вопросы. Или, что еще хуже, произносить неудобные разоблачения - и каждый раз при посторонних.

  Родители, естественно, в бешенстве. Взрослым никогда не понять детского восторга от обладания информацией: а что я зна-а-аю! Ребенок горд неимоверно, если ему удалось узнать, что: а) старшая сестра влюбилась в дебильного байкера, б) дедушка допился до цирроза печени, в) мама потратила все семейные накопления на дурацкий лисий салоп. Выкладывая эти новости кому попало, он демонстрирует силу своего ума, свою ловкость и добычливость: гляньте, какие трофеи! \"Шкура! Мясо! Шкварок нажарю!\", как говорил герой мультфильма \"Падал прошлогодний снег\". Старшим это поведение кажется предательским. И они будут мстить - бранить, наказывать, стыдить. И кроме того, ребенку изо всех сил станут внушать семейный миф о том, что \"все у нас великолепно\", и сурово наказывать за справедливые высказывания о недостатках и отклонениях членов семьи.

  Бывает так, что все родственники совместными усилиями оберегают от правды кого-то одного - бабушку с ее больным сердцем, вечно занятого папочку, невинного младшего братика... Поэтому внутри семейства плетутся замысловатые сети лжи - и дети увязают в них, так и не поняв, что он собой представляет, этот страшный реальный мир.

  Почему страшный? Да потому, что представители семьи, основанной на стыде, тратят массу сил, контролируя ситуацию, и живут в страхе, что все вот-вот сорвется. Чей-то любопытный нос, чей-то длинный язык, чей-то зоркий глаз - и готово. Ничто не достается так дорого и не продается так дешево, как безупречная репутация. Вот почему такие семьи ведут себя, словно жители осажденного города. Их основные реакции - ярость и подозрительность. Не имея возможности устранить источник проблемы или просто не желая напрягаться, старшее поколение придерживается только одной тактики - держать оборону любой ценой. И за ценой не постоят. Посторонних, подошедших слишком близко к семейной тайне, воспринимают как диверсантов, близких, проговорившихся о ней в присутствии чужого человека, - как предателей. За такие поступки в семьях, скрывающих секрет, принято карать безжалостно.

  Член семьи может запросто превратиться во \"врага народа\" даже за отдельные слова, касающиеся запретных тем.

  К чему приводит осознанное или неосознанное сокрытие фамильных секретов? В первую очередь, к формированию чувства беспомощности у ребенка. Он постепенно утратит представление о том, что есть реальность и что есть ответственность. Такие непонятки - богатая почва для выращивания панической боязни ошибок и страха перед выбором. Дети, воспитанные в \"респектабельно-стыдящихся\" семьях, нервничают из-за своих слабостей и стараются спрятать их от окружающих. Что-то мешает им принять себя целиком. Что-то? Да все та же установка на \"соответствие идеалу\"!

  В возрасте 3-4 лет любая семейная тактика принимается беспрекословно. В эти годы ребенок не в силах отвергнуть опыт старших - постольку, поскольку не имеет собственного опыта. Конечно, через пять, а тем более через десять лет он бы так легко не сдался. Но за эти годы психологические установки надежно спрячутся под слоями информации, усвоенной позже. И даже психоаналитику не всегда удается их откопать. Вот и приходится жить с теми принципами, которыми тебя снабдили в раннем детстве.

  И неважно твердят ли родители детям: \"Не говорите никому! Не то мы все будем опозорены!\" или \"Что ты наговариваешь на сестру (дедушку, маму, папу, тетю, собаку)? Она идеальна! Мы все идеальны!\". От страха (опять же - осознанного или неосознанного), что ребенок проболтается, они с пристрастием расспрашивают его обо всем подряд. Но ребенок чувствует: это не проявление внимания или любви. Это страх. Он заражает формирующуюся личность, пронизывает детское подсознание, создает почву для неврозов и деформаций личности.

  Ребенок из семьи, хранящей секрет полишинеля, постоянно находится в состоянии тревоги и замешательства. Он чувствует: с его близкими что-то не в порядке, но не понимает, что именно. Эмпатия, предназначенная для лучшей адаптации маленького ребенка в окружающем мире, только усугубляет его растерянность и беспомощность. Не имея ответа на вопросы \"что делать?\" и \"чего они все от меня хотят?\", ребенок начинает \"стыдиться вообще\". Теперь он боится любого упоминания своей семьи. Ну, а его родители в это время продолжают твердить: гордитесь нами, уважайте нас, верьте нам! Притом, что дети уже не ощущают ничего, кроме стыда. Их чувства разъедает невыносимый стыд, вызванный самой атмосферой в семье. Позже они передадут этот стыд своим детям, как наследственное заболевание. Или как постыдную фамильную тайну.

  Герои, ставшие занудами

  Вот какой выбор предлагают инстинкты чересчур эмоциональной натуре: всепоглощающая любовь к своему потомству или, в отсутствие такой любви, сжигающий душу стыд за свое \"прискорбное бесчувствие\". Разница, может быть, и велика, да последствия тягостные - в обоих случаях. Куда ни кинь, всюду детишкам дискомфортно: либо мамочка/папочка живьем сожрет, чтобы чужим не достались, либо при живых родителях сиротами останутся. Почему? Потому, что мама с папой не смогут смириться с отсутствием у себя способностей к сверхъестественной материнской/отцовской любви, официально одобренной... кем попало. Да хоть теми же масс-медиа, семейными мелодрамами, сентиментальными романами.

  О том, чем оборачиваются попытки подражания медийным, киношным, литературным персонажам, надо сказать отдельно. Эти попытки несут гибель всему живому. Просто потому, что несовместимы с жизнью. У персонажа все максимально упрощено, он не личность, а носитель идеи. Даже если у носителя идеи есть реальное имя, биография, семья, работа, кариес, гастрит, две собаки, кошка и домик в деревне. Вам он себя настоящего не покажет, и не просите. А все, что просочилось в прессу, пережило цензуру, редактирование, ретуширование, сжатие и вольное переложение согласно общей концепции органа - печатного или непечатного (неважно, какого именно). И вот под это примитивное раскрашенное существо вы хотите расчленить себя, живого и многогранного? Да бог с вами! Оставьте вы эти глупости!

  Виртуальные герои в реальной жизни неизбежно превращаются в банальных зануд. Только люди годятся для полноценного общения с людьми.

  Человеческое общение - это трудная работа, требующая огромных \"энергозатрат\". Конечно, она не всякому по плечу (и, скажем прямо, не каждому интересна). И конечно, ее можно упростить - как правило, с помощью психологической игры, привычного суррогата общения. Между прочим, тот, кто предлагает вам, настоящему, биологически и психологически неоднозначному, полупрозрачный образец, оснащенный крылышками, нимбом и любящим взором, - игроки со стажем. Они и вас втянут, если не будете сопротивляться.

  Несколько слов о том, как это происходит. Вот вы, уважаемый читатель, зачем купили эту книгу? С целью получить ряд полезных советов. Вполне возможно, вы надеетесь с помощью данных советов открыть для себя новые пути и новые возможности. А мы надеемся, что так и будет. Поэтому не предлагаем вам отмычек, якобы действующих безотказно. Здесь вы не встретите магических заклинаний и таинственных пассов, превращающих живого младенца в чистый эфир. Потому что таковых не существует. Любое правило и любой совет нужно применять с умом и с учетом обстоятельств. А перед этим разобраться в себе и в объекте воспитания. А отмычкой орудовать и духов заклинать - только зря себя расстраивать.

  Кстати, хотим вас предупредить. Многие самонадеянные советчики занимаются тем, что играют в психологическую игру под названием \"Я только хочу вам помочь\". Для партии требуются двое - советчик и клиент. Тот, кто выступает в роли клиента, пришедшего к знающему советчику, спрашивает: \"Как мне быть теперь?\" Советчик отвечает: \"Поступай, как я скажу!\" - и дает дельные (вроде бы) рекомендации. Но внутренняя, скрытая модель иная. Советчик заявляет: \"Я все знаю, я во всем разбираюсь\", а клиент ухмыляется: \"Ну-ну, посмотрим! Мой случай тебе не по зубам\". Итак, советчик дает совет; клиент его не выполняет или выполняет лишь частично; затем следуют обоюдные претензии и, в редких случаях, извинения или оправдания - исключительно со стороны клиента. Результат нулевой. Ситуация тупиковая. Зато советчик вправе проявить некомпетентность и безответственность (Чего зря стараться-то? Все равно никто не оценит!), а клиент может получить удовольствие, посадив самонадеянного типа в лужу (Он мне заявляет: делай, как я скажу! Да я так сделаю, что ты раз навсегда заткнешься!). И оба довольны.

  Как довольны?! - спросите вы. Ведь проблема-то не решена! С точки зрения логики так и есть: довольствоваться нечем. А с точки зрения психологии все гораздо сложнее. Не решена лишь та проблема, по поводу которой клиент приходил к советчику за консультацией. Зато клиент поднял свою самооценку за счет поражения советчика и доволен тем, какие у него выдающиеся сложности - не каждому по зубам. Проштрафившийся специалист вроде бы возмущен тем, как люди неблагодарны... Но ведь это его шанс ощутить себя непонятым пророком и непризнанным гением! Ради морального удовлетворения советчик на многое готов: выслушивать критику, терпеть лень и бездарность клиента и даже... саботировать. Это несложно: надо лишь внести в список условий и советов одно-два-три невыполнимых. Заведомо невыполнимых. И в случае провала поинтересоваться: а вы все выполнили, как здесь указано? И питались только зеленым салатом с отрубями? И принимали ванну из ослиного молока? И бодрствовали до зари, читая Шопенгауэра? И дыхание по утрам на полчаса задерживали? А-а-а, вот вы и попались. Насчет дыхания и Шопенгауэра - это вы врете. Вот потому у вас ничего и не вышло.

  Действуя согласно вышеописанной схеме, консультанты по семейной психологии на страницах прессы и на экране телевизора без конца озвучивают одно и то же предложение: любите! И любя, уподобляйтесь Великой Матери, изливающей свет божественной милости на всякое создание, вплоть до самых убогих! Не стоит проявлять чрезмерной доверчивости по отношению к такому консультанту, завзятому советчику. Постарайтесь вовремя выйти из пространства психологической игры в пространство реальности. Перед вами просто очередное условие из разряда невыполнимых. Почему? Да потому, что любовь - стихия прихотливая, непредсказуемая и в обращении непростая.

  Во-первых, любовь - не бригада МЧС, прибывающая на помощь всем, кто застрял в... сложной ситуации и сам выбраться не в состоянии. Любовь нельзя ни вызвать, ни развить, ни создать, ни даже качественно имитировать. Она возникает по воле не то рока, не то биохимических процессов, но отнюдь не по воле этики, пользы и психотерапии. Конечно, психотерапевт может вызвать у пациента снисходительное отношение к людям, доселе неприятным, или обратить его внимание на явления, доселе незамеченные. Но заставить человека полюбить - просто голливудский сценарий. Реальность намного сложнее. Любовь - это качественно другое восприятие: предмет обожания вызывает восхищение, что бы ни делал. Так длится некоторое время, потом восхищение угасает. По истечении любви у одних остаются приятные воспоминания, у других - горькое разочарование, у третьих - осадок стыда, у четвертых - теплые отношения и т.д.

  Не только у влюбленных, но и у родителей с детьми схема та же: сначала биохимический огонь обожания в крови, а по мере остывания - чувство более ли менее рациональное. Может быть, дружба, а может быть, чувство собственности. Хотя людям свойственно принимать за любовь имущественные претензии. Итак, любовь - эмоция, меньше других связанная с разумом. И значит, ею нельзя оперировать, как, например, терпимостью или уважением. Слишком много в ней зависит не от мышления, а от ощущения.

  Во-вторых, любовь - не бетонный могильник, в который можно спрятать что угодно, независимо от уровня токсичности. И вообще, прятать от своего сознания негативные эмоции за ширмочкой суперлюбви (часто выдуманной) - роковая стратегия. Причем роковая для тех, кто ее применяет. Таким способом мы всего-навсего пытаемся закупорить скороварку с эмоциями, надеясь, что она сама собой все сварит и потихоньку остынет. Ага! Счас! Такое варево, как известно со времен Фрейда, само по себе не остывает. При закупорке \"психологической емкости\" давление внутри лишь возрастает, уродуя личность. А заодно и ее ближайшее окружение. Разве можно ставить подобные эксперименты на собственных близких? Ну и что, что \"психолог сказал, сказал психолог\"? Как говорил персонаж \"Формулы любви\" Алешенька: \"Да пропади он пропадом, ваш папенька, с советами своими!\" Отвернитесь от агитирующих за любовь небесную и взгляните в лицо действительности.

  Если вы живой человек, приготовьтесь к приступам раздражения, злости и даже ненависти (да-да!) к невыносимому существу, в которое превратится вчерашний ангелочек, едва достигнув трехлетнего рубежа. Не бойтесь себя. Не обвиняйте себя. Не давите на себя. Не понуждайте к всепрощению.

  Когда родители спрашивают с себя по ангельскому максимуму, всякая среднестатистическая реакция кажется им позорным провалом на ниве семейных отношений.

  В частности, кризисная строптивость нормального живого ребенка укладывает их в нокдаун. А своя собственная вспышка неприязни в ответ на очередную выходку малолетнего бандита - это вообще нокаут. Очнувшись, пере... перенервничавшие родители так и не приходят в себя. Им кажется: они все еще в аду, где их души бродят в поисках выхода, среди чертей и орудий пыток. В общем, неудавшиеся суперродители дают волю страхам. А советчик, взывавший к небывалой родственной любви, только руками разводит: чего от вас, уродов, и следовало ожидать - при такой-то убогой фактуре! Или продолжает талдычить свое требование, как зависший компьютер.

  Эти бои без выполнимых правил могут длиться годами. В процессе насилия над собой человек постепенно подыскивает другие способы испытать удовлетворение согласно принципу \"Не догоню, так хоть согреюсь\". Переключается, например, на игру \"Почему это случилось со мной?\", в ходе которой грузит своих знакомых историями о \"неблагодарном чудовище\", пригретом на материнской/отцовской груди. Или на игру \"Какой ужас!\" (другое название - \"Откуда это у них?\"), целиком состоящей из старческого ворчания в теплой компании единомышленников.

  Между тем отношения с ребенком, будучи заброшены на третьем году жизни отпрыска, обветшали и пришли в негодность, взаимопонимание утрачено, контакт отсутствует. Да и семья, по большому счету, тоже отсутствует. Зато какой сплоченный круг общения! Общество Анонимных Неудавшихся Родителей! Фонд поддержки саботажа родительских обязанностей! Компания \"Кукушка, Несушка и Ко\"! А дети... Да провались они совсем! Жизнь и без них богата ощущениями. Это и есть заменитель нормального материнского/отцовского счастья для проигравшихся в психологической игре.

  А есть ли альтернатива кошмарному исходу событий? - спросит читатель. Да как не быть! Можно, например, заменить мифическое суперчувство на адекватное мироощущение здравомыслящего человека. Кстати, не так уж прекрасно суперчувство, как его малюют. Помните, растрепанная Наташа Ростова с радостным лицом выскакивала из детской на каждого, кто осмеливался пройти по коридору, и совала смельчаку в нос пеленку с желтым пятном вместо зеленого? А чтоб не шлялся мимо спаленки, пока ребеночек делом занят! Лучше уж пойти наперекор классику и, не впадая в любовно-родительское беспамятство, поискать в ребенке оснований для... дружбы. Спросите себя: нет ли в этой, не сложившейся еще натуре чего-нибудь обаятельного, любопытного, подходящего для крепкой привязанности? И оглядел бы родитель свое дитя ясным взором, и увидел бы, что это хорошо... Не потому, что это его дитя, а потому, что в каждом человеке, даже в самом маленьком, найдется нечто хорошее и интересное для окружающих. Глядишь, вы и понравитесь друг другу, а там и подружитесь на всю жизнь - такие отношения дорогого стоят!

  Но ведь для подобных \"неинстинктивных\" родственных связей нужно усилия прикладывать: внимание ребенку оказывать, потенциал юного сорванца исследовать, утомленный мыслительный аппарат напрягать. И все - в свободное от работы время, когда, как сказал Жванецкий, \"организм отвергает всякую позу\", а мозг - всякую сознательную деятельность!

  Одна знакомая попросила нас: \"Напишите про то, что ребенок - это пожизненно!\" Исполняем: ребенок - это пожизненно. Но! Это не пожизненное наказание и тем более не пожизненное заключение, когда либо вы - надзиратель, он - заключенный, либо наоборот, что тоже не сахар. Это пожизненное партнерство.

  Его проблемы придется воспринимать как свои и одновременно учить его обходиться своими силами. Но не прибегая к методам матушки-природы: крылья отросли - вон из гнезда, клыки заострились - марш на охоту, брачный окрас нарисовался - женись! С человеческими детенышами так нельзя. Ему для полноценного развития нужны не инстинкты, не врожденные навыки, не наследственное поведение, а социализация. То есть постепенное врастание в человеческое общество под руководством умелого наставника. Даем справку: \"умелый наставник\" - это вы. Не умеете - учитесь. Собственно, любая человеческая роль начинается с учебы.

  Мы понимаем: гораздо легче рассчитывать на чудо - если не божественного, то биохимического происхождения. Вот появится ребенок на свет, сразу все само собой устроится по воле матери-природы и бета-эндорфина, который регулирует материнское поведение на уровне подсознательных реакций. А не получится - всегда можно устыдиться, ощутить неискупимую вину, быстренько переложить ее на детские плечи и самоустраниться от общения и воспитания. Я бы рад/рада, но это не мой уровень. Мне бы чего повыше качеством.

  Чтобы избежать подобных квипрокво, достаточно понять: идеальных родителей и идеальных детей не бывает. Ребенок разнообразен постольку, поскольку он живой. И потому вправе доставлять неприятности и огорчения. А родитель, поскольку тоже живой, вправе огорчаться и раздражаться. Вот только отмахиваться и пренебрегать он не вправе. Ведь у ребенка нет никакой свободы выбора: не будешь мной заниматься - уйду в себя, в плохую компанию, в компьютерные игры. Его к таким порывам принуждают обстоятельства. А главное обстоятельство - родственные отношения. В частности, пренебрежительные.

  Пренебрежение родителей собственным ребенком может выражаться в разных формах: постоянное отсутствие, невнимательное отношение, предпочтение одного ребенка другому, игнорирование провинившихся или нелюбимых детей.

  К тому же взрослые могут попросту не осознавать отсутствия интереса к родному чаду. Благо подходящих объяснений навалом: стечение обстоятельств, дефицит времени и сил, наличие членов семьи, нуждающихся в заботе - престарелые бабушки-дедушки, старшие дети, вошедшие в подростковый период и проч. Между тем ребенок, не интересный своим родителям, понемногу убеждается в собственной \"недостойности\". Детям, которых игнорируют родители, кажется: в основе такого отношения лежит их безнадежная ущербность. Малыша как будто наказывают за гипотетические личностные дефекты .

  Помните: любой случай отсутствия интереса у родителей порождает в ребенке стыд! Особенно в тех ситуациях, когда папа и мама не в силах отчетливо объяснить причины пренебрежения ребенком.

  Родители, которые часто стыдят и упрекают своих детей, делают стыд своеобразной воспитательной практикой: его планомерно и целенаправленно применяют как инструмент психологического контроля. Хорошо это или плохо? Это неправильно.

  Упрек сам по себе ни плох, ни хорош. Дело в количестве и в цели. К сожалению, большинство упреков традиционно начинается на \"ты\". \"Ты мне мешаешь, ты неряха, ты опять балуешься, ты неправильно поступаешь, ты меня достал!\" Это так называемое \"ты-сообщение\", главное содержание которого \"ты плохой\" или \"ты недостаточно хорош\" - то самое психотропное оружие, направляемое родителем на ребенка.

  В психологии известно правило: все, на что вы смотрите, увеличивается. А ребенок ни на что не смотрит с таким вниманием, как на маму с папой. Это центр его вселенной. Поэтому родитель не может вести себя с ребенком, как бог на душу положит. Став родителями, вы уже не сможете делать многих привычных вещей, потому что ваша значимость изменилась. Разница, как между обычной речью и магическим заклинанием: чтоб тебя черти взяли! Упс! Человек прямо у вас на глазах проваливается в преисподнюю под сатанинский хохот. Но разве вы хотели, чтобы бедолага умер, да еще такой страшной смертью? Не хотели? Зачем тогда выражались? Эффект от родительских проклятий в адрес ребенка немногим отличается от геенны огненной. Если бы они знали, на что обрекают свое дитя...

  К сожалению, многие родители сообщают детям об их неполноценности в одной из следующих форм: \"ты плохой\"; \"ты недостаточно хорош\"; \"ты не наш ребенок\"; \"тебя невозможно любить\". Если это не единичный упрек, а многократные и регулярные атаки, то они разрушают индивидуальность ребенка.

  1. Послание \"ты плохой\" может звучать как \"Ты всегда был дураком (уродом, психом, слабаком и т.п.)\", \"Ты никогда не изменишься\", \"Ты мне не нравишься\". А получатель этой информации - маленький ребенок - рано или поздно приходит к выводу, что обладает некими качествами, превращающими его в инвалида. Он плох не в физическом, а в духовном плане, внутренне неполноценен и обречен. Ему никогда не преодолеть этой неполноценности. Гордость ребенка может быть блокирована информацией о его дефектности. И тогда центром деятельности станет асоциальное поведение, основанное на разрушении и саморазрушении.

  2. \"Ты недостаточно хорош\" - сообщение о том, что ребенок не прилагает достаточных усилий для достижения поставленных родителем целей. Старшие члены семьи фокусируют свое внимание на идеализированном варианте и требуют от младшего поколения совершенства. Эти требования могут ограничиваться приказом \"вести себя прилично\", но они всегда содержат информацию типа \"Ты нас разочаровываешь\". Ловушка состоит в том, что степень успешности \"подопытного\" не имеет значения. Каких бы высот он ни достиг, одобрения не получит. В одном случае ребенок решает: раз мне ничего не светит, я и делать ничего не стану. В противоположном случае он старается \"упорно трудиться\", не отдыхать и не расслабляться. Из-за постоянного стресса, из-за непрекращающегося прессинга личность разрушается - не так интенсивно, как в случае уверенности в собственной неполноценности, но все-таки разрушается.

  3. Суждения по типу \"ты не наш ребенок\" тоже награждают ребенка уценивающими характеристиками, которые отличают его от братьев и сестер. Это может быть что угодно: маленький рост, невзрачная внешность, излишек ума или излишек веса. Главное, ребенок перестает воспринимать свою уникальность как продолжение своей личности, как определяющую своей автономии. Он чувствует себя чужим, обделенным. Вполне вероятно, он станет носить маску, подделываться под поведение окружения, приспосабливаться в мыслях, внешнем виде и поведении. Его позицией в жизни будет ориентация на других, стремление принадлежать к группе и внутренняя уверенность в том, что его никогда и нигде не примут как равного.

  Вот они, три верных и надежных способа воспитать в ребенке... чувство иррационального стыда и вины. И вывести это чувство с души невозможно, будто въевшееся пятно с ковра.

  Упрек, направленный не на поведение ребенка, а на его сущность, ставит под сомнение право малыша на одобрение, на любовь.

  Стыдящийся ребенок поставлен перед невыполнимой задачей изменения всей своей личности, целиком. Неудивительно, если он не станет исправлять недостатки. А вместо этого придет к выводу: я неприемлем по сути, а не по отдельным параметрам. Спасаясь от мучительного стыда его подсознание применит какую-нибудь защитную систему. И оттого недостатки ребенка лишь усугубятся.

  Хотя на ребенка можно воздействовать стыдом - но только до определенного момента. Упрек выполняет свое предназначение до тех пор, пока формирующаяся личность в процессе наказания приобретает опыт, а не фобии, комплексы, расстройства и вообще деформации. Проблема состоит в том, что не всякий наказующий (родитель, воспитатель) представляет эти рубежи прямого предназначения стыда. И, конечно, далеко не все понимают, что там, где оканчивается прямое предназначение, сразу же начинается кривая дорожка, вернее три сосны, в которых плутают все насмерть испуганные жизнью люди.

  При воспитательном процессе родителю придется контролировать прежде всего себя. Это единственная возможность остановить девятый вал \"воспитательного ража\". Прежде чем раскрыть рот на ребенка в справедливом гневе, задайте себе несколько вопросов: \"Зачем я это делаю? Какие цели преследую? Какими средствами оперирую? Какого эффекта добиваюсь? Каков будет результат?\" И постарайтесь отвечать на вопросы максимально точно и честно. Предвидим возмущение: \"Ну вот! Опять \"старые песни о главном\". Да это же какой занудой надо быть, чтобы заниматься этим триста раз на дню? Если все подряд анализировать, психом станешь! И времени на это нет. А так припугнул пару раз - и все дела!\"

  Что ж, можно и так. Но предупреждаем: употребляя какие попало средства воспитания, можно и результат получить какой попало. А ведь ваш личный интерес в этом деле кровный - в самом прямом смысле слова. И ради того, чтобы ваш ребенок вырос полноценным, можно потерпеть. Даже нечеловечески потерпеть. Уверяем, если вы начнете сдерживаться и анализировать, то постепенно сформируете привычку. И будет уже не так мучительно тошно. Разве что ваше чадо удивится: и чего это папа/мама в разговоре запинается и странно мычит?

  Конечно, обидно начинать учиться, когда вы уже решили: я все свои экзамены давно сдал/сдала и отныне выступаю в роли педагога. А теперь вспомните свою самую противную училку: серая издерганная тетка, у которой якобы не было ни сил, ни времени, чтобы донести предмет до понимания своих учеников. А потому она злобно называла их дебилами, тупицами, а заодно пугала \"бананом\" в четверти, зудела, шантажировала, рассказывала, как жизнь отдала безрадостной и неблагодарной педагогической работе. Вспомнили? Хотите заработать лавры этой бабы в собственной семье? Тогда начинайте следить за собой.

  Заботливый и разумный родитель помогает ребенку развить внутренний оптимизм и чувство компетентности. Личность, обладающая этими качествами, не защищается от стыда, усугубляя в себе ощущение дефектности. Наоборот, она станет использовать чувство стыда как сигнал о необходимости что-то изменить в себе или в окружающей реальности и достичь удовлетворительного положения дел. Но даже хорошие родители могут вести себя так, что их поступки и слова нарушают собственное достоинство ребенка. От этой тактики надо сознательно воздерживаться.

  Усвойте основные моменты грамотного обращения с ребенком:

  § не используйте стыд в качестве постоянного приема воспитания, иначе привьете ребенку чувство собственной дефектности, впоследствии это сделает его уязвимым перед любым внешним прессингом;

  § наказание ребенка должно быть воспитательной мерой, а не жестокой разрядкой родителя, вышедшего из себя; помните: деформацию личности легче предупреждать, чем лечить;

  § в процессе воспитания в первую очередь контролируйте себя, а не ребенка;

  § не требуйте от себя сверхъестественной любви к ребенку, не старайтесь культивировать это чувство в себе, при сверхъестественной любви ваше отношение к ребенку сведется к гиперопеке, и вы вырастите безвольное существо, раздавленное родительской любовью;

  § не вините себя за приступы негативных ощущений, вызванных поведением ребенка, не требуйте от себя стопроцентного соответствия идеальному образу родителя, при таком перфекционизме вы будете постоянно испытывать чувство стыда перед ребенком из-за своей родительской несостоятельности и, чтобы оправдать себя, начнете обвинять ребенка;

  § помните - идеальных людей нет, и это нормально;

  § будьте внимательнее к ребенку как к личности, найдите в его натуре симпатичные вам черты, постарайтесь понять его и подружиться с ним;

  § не экономьте силы и время на общении с ребенком, не отгораживайтесь от него своей занятостью и усталостью;

  § \"не бейте в личность\" - осуждайте поступки, разъясняйте последствия, но не обвиняйте в неискоренимых недостатках, будьте конкретнее, не твердите \"ты плохой\" - на самом деле это ваше подсознание заявляет: \"ты плохой, а значит, я хороший/хорошая\"; упрек, направленный не на поведение, а на сущность ребенка, заставляет малыша сомневаться в своем праве на любовь;

  § при воспитании не запугивайте ребенка угрозой лишения родительской любви, для ребенка нет ничего страшнее оставления родителями, поэтому такое оружие не ранит, а убивает;

  § не самоутверждайтесь посредством унижения ребенка.

  Правило пятое. Ребенок как зеркало никуда не годится

  А старая Медуза сказала своей дочери:

  - Ах, дорогая, пусть это послужит тебе уроком! Нужно всегда держать себя в руках!

  - Попридержите-ка лучше язык, маменька, - отвечала юная Медуза с легким раздражением. - Не вам об этом говорить. Вы даже устрицу выведете из терпения!



  Мы смотримся в зеркало, или зеркало - в нас?

  Как правильно запрещать и как разумно осуждать? В первую очередь, постарайтесь не разрушать самоощущение ребенка. Оно и так весьма неустойчивое. И, чтобы не попасть ненароком в самое больное место, представьте себе разницу между вами, такими взрослыми, и им, таким маленьким и уязвимым.

  Нам часто кажется, что ребенок - такой же, как мы, только маленький. В смысле размера. Особенно если малыш умен и восприимчив. А между тем взрослый человек, поскольку он давным-давно нашел оправдания всем своим слабостям, воспринимает себя иначе, чем ребенок. Он разбивает все свое поведение на частные случаи и анализирует их по отдельности: здесь я дал слабину, здесь - сделал все, что мог, там был на высоте, а во-он там сам Давид в паре с Голиафом не победил бы. Так что я совсем не переживаю.

  Но ребенок-то видит себя иначе! Он не умеет разделять ситуацию на собственные действия и внешние обстоятельства. И не понимает, что на результат влияли сразу два фактора - объективный и субъективный. Ребенок воспринимает как единое целое и человека, который решает поставленную задачу, и обстоятельства, которые ему мешают или помогают. С возрастом целостность восприятия слабеет: ее \"забивает\" приобретенный с опытом навык - умение анализировать факты. По мере развития аналитических способностей взгляды человека меняются. В какую сторону? А это зависит от установок, полученных в раннем детстве.

  Вот конкретный пример того, как это выглядит: ребенок залез в лужу, весь перемазался, вызвал возмущение у воспитательницы, нагрубил в ответ на сделанное замечание и т.п. Чем и заслужил глобальную характеристику: ты грязнуля (грубиян, недотепа и т.п.). Каковое мнение в порядке живой очереди озвучили воспитатель, мама, бабушка и соседка по этажу, та еще заноза. Обычное дело - беспощадная критика в адрес безответного объекта. И все-таки, уважаемые критики малолетнего шалуна, вам стоило вести себя иначе. Фрейд с ними, с воспитателями и соседями, но хотя бы родителям стоило быть умнее. И обуздать свой инфантилизм и жажду агрессивной разрядки. А мы что видим? Целую компанию взрослых, которые восприняли ситуацию \"в комплекте\", а потом обвинили ребенка не за конкретный проступок, а всю его личность в целом, \"одним куском\"! Чем больше таких высказываний, тем мощнее негативная установка в подсознании ребенка.

  Родители! Не солируйте в хоре осуждающих голосов, не программируйте своего отпрыска на установку \"я плохой\"!

  Даже если вы изнемогаете под гнетом накопившейся агрессии и просто мечтаете ее сбросить - куда-нибудь, хоть в окружающую эмоциональную среду. Вам в этой среде еще жить и жить. Не загрязняйте ее неконтролируемыми выбросами негативных эмоций.

  У всего и у всех есть сильные и слабые стороны. Развивайте и совершенствуйте способность к анализу и анализируйте, анализируйте, анализируйте. Учитесь разделять факторы. Они бывают:

  a) объективные - например, грязь по колено на детской площадке и полное равнодушие детсадовского воспитателя к воспитуемым;

  b) субъективные - то есть нормальный для маленьких детей интерес по отношению к заболоченным участкам газона и соблазнительной жиже, к которой запрещено прикасаться;

  c) форс-мажорные - вроде юного хулигана, которому доставляет удовольствие толкать малолеток в самые глубокие лужи и портить жизнь всем, кто не в силах дать сдачи.

  Предположим, вы хотите изменить характер ребенка так, чтобы ему никакие хулиганы были не страшны и никакие лужи не интересны. Это можно. Только не пытайтесь переломить натуру ребенка. Развивайте ее в том направлении, в котором ребенка ведет природа. Дети, которые предпочитают отвечать ударом на удар, и дети, которым свойственно отвечать на удар колкостью или вовсе равнодушием, - это, как вы помните, очень разные дети. А ведь родители пытаются причесать под одну социальную гребенку и тех, и других.

  Мало того, что родитель не всегда понимает характер и натуру своего ребенка - ему вдобавок кажется: ребенок у меня какой-то непонятливый. Говоришь ему одно, он слышит другое, делает третье, а выдумывает четвертое. И это так раздражает! В состоянии раздражения старшие нередко втягиваются в разборки с собственным чадом: настаивают на своем мнении, требуют беспрекословного подчинения, назойливо тычут ребенка в совершенные промахи и т.д. Стараясь поднять свой авторитет, они тем самым... становятся вровень с трехлетним упрямцем. И общаются с ним, как со взрослым - ну, может, не очень умным взрослым. А между тем дети и их родители - очень разные существа.

  Мы, взрослые, настолько привыкли анализировать любую жизненную ситуацию, что автоматически наделяем той же привычкой и ребенка. Но у ребенка нет такой привычки!

  Ребенок не умеет отделять себя от окружающего мира, он не умеет загораживаться от чувства вины щитом оправданий, он не понимает, кто или что мешает ему наслаждаться жизнью, он не различает конкретных препятствий - все они сливаются в целостный образ мира, враждебного или дружественного.

   А враждебным или дружественным этот мир делаем мы, взрослые. Это наше мнение, обрушиваясь на голову ребенка, формирует его самоощущение. Причем выбор у малыша, мягко говоря, невелик. Всего две схемы: \"это я виноват\" и \"фишка так легла\". Чтобы понять, каковы последствия этого выбора, рассмотрим, что есть основа душевного равновесия. Как вы, наверное, поняли, речь идет об эмоциях.

  Из чего состоит эмоция? В первую очередь, из аффекта. Это психическое напряжение - своего рода искра, несущая возбуждение по нервным волокнам. Но, помимо аффекта, у эмоции есть и другие составляющие. Это когниция - в нее входит осознание своего состояния, обозначение его словами и определение возможности для удовлетворения потребности. А также экспрессия - внешнее выражение эмоции в поведении.

  Аффект и экспрессия - спонтанные состояния, они подарены нам природой и потому... совершенно неприемлемы в цивилизованном обществе. Безумно хотеть и оттого разражаться пронзительным воплем, подавая сигнал: внимание, у меня появилась потребность! - может и грудной ребенок, и мартовский котик. Аффект и экспрессию приходится долго корректировать и доводить до ума, прежде чем они обретут форму, достойную человека разумного. И родителям надо дать ребенку немало времени и советов, пока он справится с этой задачей.

  Кроме того, у человека разумного есть и другая задача: научиться создавать когниции. Иначе, как ни шлифуй аффект с экспрессией, ничего членораздельнее сообщений типа \"то ли хочется музыки и цветов, то ли зарезать кого-нибудь\" не добьешься. А чем непонятнее желание, тем сильнее аффект. Недаром избалованные дети (в том числе и те, которые давным-давно выросли) чудят сильнее неизбалованных. Выходит, что для усвоения правил хорошего тона ребенку надо научиться обозначать словами все, чего он хочет. И здесь многие дети, а также многие родители сталкиваются с серьезной проблемой. Можно сказать, с проблемой пространства-времени, о которой Эйнштейн понятия не имел.

  Чем занят большую часть времени родитель, присматривающий за маленьким ребенком? Он наблюдает за перемещением ребенка в пространстве: чтобы не совал части тела в розетки, не ронял бьющихся предметов, не откручивал краны, не мазал себя, предметы быта и домашних питомцев всякой дрянью, не, не, не... Время, столь необходимое для развития и воспитания, бесследно уходит на ограничение пространства детской деятельности.

  Родитель превращается в инструктора по технике безопасности, которому уже наплевать на КПД детской деятельности - ему главное избежать несчастных случаев.

  Вот почему взрослые, стараясь добиться неукоснительного соблюдения тех самых правил той самой безопасности, давят на все кнопки. Они ругают, стыдят и попрекают любимое чадо за каждый шаг влево-шаг вправо. О том, чем это может обернуться, мы рассказывали в предыдущем правиле, посвященном стыду и вине. А теперь вернемся к теме когниции.

  Именно когниция определяет отношение индивида к себе и ко всему миру. Все потому, что когниция бывает позитивной и негативной. То есть человек может все свалить на обстоятельства, а может взять вину на себя. Принято считать, что сваливать на обстоятельства - нехорошо. Надо быть в ответе за все, как пионер с плаката. Оказывается, это устаревшее мнение. И вдобавок в корне неверное.

  Позитивной считается та когниция, которая выдает... легкомыслие своего обладателя. Если человек говорит себе: \"Такой уж невыгодный момент оказался. Фишка так легла. Вот завтра все переменится, послезавтра все исправится, послепослезавтра все получится, а через месяц все забудется\" - его механизм приспособления к окружающей реальности гораздо мощнее и мобильнее, чем у того, кто выбирает негативную когницию. То есть сразу решает: \"Это я во всем виноват. И всегда все делаю не так. Я ни на что не гожусь\". Ведь обстоятельства и \"фишку\" можно переменить (или они сами переменятся), а себя, ни на что не годного, переменить нельзя. Во всяком случае, это совсем другой уровень сложности изменений, на порядок выше.

  А кто определяет, какую когницию - негативную или позитивную - станет предпочитать ребенок, когда вырастет? Вы. Его родители. Конечно, друзья-товарищи, бабушки-дедушки, любимые герои кино и книжек тоже скажут свое слово, но Родительское Замечание - священная заповедь для маленького ребенка. Представьте себе повторяющуюся ситуацию: мама/папа регулярно трактуют поступки малыша как вероятную причину великих бедствий (ты разбил любимую бабушкину вазу, теперь она заболеет с горя, а дедушка нам не простит и вычеркнет нас из завещания, поэтому домик в деревне, куда мы переезжаем на лето, получит чужой мальчик, который вазы не трогает и бабушек не гробит!). Когда ребенок выслушает нечто подобное раз... тысячу, его психологические установки будут практически запрограммированы на катастрофу и, самое главное, на личную ответственность за эту катастрофу.

  Именно в раннем дошкольном возрасте личность выбирает структуру мировоззрения.

  Привычка к позитивным когнициям дает ребенку определенное преимущество: у него зародится уверенность в изменчивости мира. Итак, все течет, все меняется, я тоже меняюсь, меняются мама с папой, никакие неприятности не длятся вечно, будет день, будет пища...

  При таком подходе к жизни психика меньше подвержена страхам, чем в случае, когда человек решил: мир статичен, все и вся в этом мире держится на мне, на моей \"правильности\", на моем послушании, на моем постоянстве и т.п. Следовательно, любая неприятность - моя вина, а любые перемены - гибель моей вселенной. Эта модель в наше время действует как ущербная. А последствия ее давления на психику попросту непредсказуемы. Не умея применяться к обстоятельствам (или хотя бы пережидать неблагополучные периоды), личность рискует заработать такие расстройства, что это будет форменный индивидуальный Судный день. И финита ля, как говорится.

  А кто этот персональный Армагеддон запрограммировал? Получается, что родители. Конечно, не они одни, но их голос был решающим. Как это вышло? Либо родители были чересчур ответственными, либо абсолютно легкомысленными. Ведь импульсивная Алиса буквально перекладывает свою долю ответственности на плечи близких. Зато вечно виноватый Белый Кролик или всезнайка Чеширский Кот на личном примере демонстрируют: ты должен все контролировать! Гиперответственность - единственный способ избежать проблем! Взрослые, конечно, действуют \"с запросом\" - по привычке.

  Все это походит на восточный базар: цену завышают в несколько раз в расчете на долгий, темпераментный торг. Никто и не рассчитывает на кроткого, беспрекословного покупателя. Если какой турист и заплатит без возражений, то его примут за сумасшедшего или за простофилю. В общем, опытный покупатель торгуется, как черт. В конечном итоге обе стороны, доругавшись до нормальной цены, получают, чего хотели. Так же и с психологическим \"запросом\": одна сторона предлагает другой всю ответственность, вторая соглашается только на пять, ну, десять процентов. На чем они договорятся - зависит от обстоятельств. Это если речь идет о взрослых людях. А если о взрослом и ребенке?

  Стандартный вариант ответа: пока взрослый отвечает за все, ребенок вовсю наслаждается невинными радостями детства. И, как всегда, стандарт не имеет с реальностью ничего общего. Потому что взрослый, как правило, требует от ребенка той же степени ответственности, на которую способен он - человек, проживший на свете несколько десятков лет и освоивший правила посложнее, чем \"Не играй с едой и не мажь тетю кремом с торта, пока не вырастешь и не посмотришь \"Девять с половиной недель\". Вот только ребенок к такому \"восточному базару\" не готов.

  Простые и понятные (для взрослого) уровни ответственности для ребенка - перегрузка, которая может попросту сломать формирующуюся личность.

  У взрослых и у детей принципиально разное понимание любой жизненной ситуации. И старшее, и младшее поколения страдают от этой разницы с начала времен. А все потому, что не перестают возлагать друг на друга ответственность и, конечно же, искать виноватого: это не я, это он! Он первый начал! \"Ты виноват в конфликте, потому что не захотел есть кашу!\" - \"Нет, ты первая не захотела дать мне свободу голоса!\" - \"У тебя нет никакого уважения к моим кулинарным достижениям!\" - \"А у тебя нет никакого интереса ко мне как к личности, презирающей кашу!\" - et cetera, et cetera... Со стороны кажется: все дело в проклятой каше, не съеденной вовремя и с должным пиететом. А разобравшись (не без помощи психоаналитика), обнаруживаешь: и у взрослого, и у ребенка имелись свои причины грузить оппонента своими проблемами. Ребенок, например, переживал кризис самоидентификации и намеревался настоять на своем во что бы то ни стало. А его мама не собиралась тратить жизнь на приготовление разносолов капризному отпрыску. Тем более, что в состоянии кризиса \"Я сам\" ребенок способен отказаться даже от шоколада.

  Начало конфликту поколений положила... эволюция. С нее и спрос. А мы, люди, займемся более насущными проблемами: не \"кто виноват?\", а \"что делать?\" - в смысле, как эти поколения примирить? Есть только один способ: взрослым - постараться узнать побольше о детях, а детям - о взрослых. И не делать поспешных выводов: у других все происходит так же, как и у меня, поскольку мне трудно представить, как это может происходить иначе.

  В общем, если уж человек не появляется на свет уменьшенной копией взрослой особи, как многие животные, будем брать пример с других детей природы - с тех, кто смирился с разницей между бабочкой и гусеницей, между лягушкой и головастиком, между гадким утенком и прекрасным лебедем. Тем более, что будущий лебедь далеко не так гадок, как казалось глупым уткам, а бывший утенок далеко не так прекрасен, как пел о нем великий Андерсен.

  Наконец, личность взрослого и характер ребенка могут находиться в конфликте из-за своей непохожести: например, Алисе трудно понять боязливость чувствительной натуры, а Белому Кролику - непоседливость авантюрного ребенка. Им хочется, чтобы ребенок был их копией. Но ребенок и есть копия родителей. Он служит зеркалом папе или маме, а то и им обоим. Только это отражение (как и все зеркала) - демонстрирует не облагороженную копию оригинала, как хотелось бы, а скорее, копию искаженную, или как минимум перевернутую: левое и правое меняются местами, то, что расположено ближе, кажется больше, чем на самом деле, перспектива туманна, по периметру какие-то смутные тени шмыгают... В общем, настоящее Зазеркалье.

  Неудивительно, что нас нервирует этот образ нас самих, вывернутый наизнанку, как-то странно расцвеченный, пугающий. \"Будь поосторожнее с зеркалом, не то увидишь собственное лицо\", - сказал польский афорист Мечислав Шарган.

  Спокойствие, только спокойствие!

  Ребенок воспринимает образ действий, который демонстрируют его родители, задолго до того, как сумеет этот образ оценить. Он принимает правила их игры до того, как поймет, к чему ведет эта игра, - к жизненным победам или к чудовищному саморазрушению. Например, к хронической депрессии или к психологической зависимости вроде алкоголизма.

  Изменить \"родительскую игру\" ребенок не в состоянии: у него на это не хватит ни опыта, ни сил. Постепенно игра все разрастается, закрепляется в подсознании - и превращается в сценарий. То есть в ограниченный набор сюжетов и положений, внутри которого личность может пребывать всю свою жизнь.

  Сценарии, как вы помните, бывают и деструктивными, и конструктивными. Разумеется, те, что разрушают человеческую жизнь, привлекают к себе больше внимания, чем те, что ведут к успеху. Но свободу личности ограничивают обе разновидности. Вообще, готовый, унаследованный от предков сценарий для психики нового поколения не более удобен, чем, скажем, испанский сапог или железная дева . Хотя бы потому, что не подогнан \"по индивидуальности\", а рассчитан на среднестатистический случай. Притом, что \"среднестатистических личностей\" в природе не существует. И то, что хорошо для, предположим, Черной Королевы, окажется не просто плохо, а очень плохо для ее ребенка, если тот вырастет в Белого Рыцаря (что, кстати, далеко не редкость). Поэтому всем желающим наставить свое дитя на путь истинный следует учесть: даже на вершине успеха личность может изнывать от депрессии - если это успех не столько для самой личности, сколько для ее мамочки.

  Существует и другая опасность. Ее причина - чрезмерная понятливость ребенка. Мы, взрослые, даже не представляем, как глубоко и надежно прячем тайный смысл своих слов - от себя, но не от ребенка. Например, когда что-нибудь запрещаем: \"Ты еще маленький, вот вырастешь, тогда и сможешь завести большую собаку (водить машину, красить губы, грубить старшим - вариантов множество)\" - и тем самым, как нам кажется, избавляем малышню от непосильной ответственности, уберегаем от проблем и разочарований. А малышня, между прочим, в банальных словах запрета улавливает другой смысл. Что-нибудь вроде: \"Не расти, всегда оставайся маленьким, нам нравится решать за тебя\". Или \"С большой собакой (с накрашенными губами, с ключами от машины в одной руке и с обиженным старшим в другой) тебя будут принимать за взрослого\". Возможно, родители в глубине души и ощущают нечто подобное, но отнюдь не собираются передавать эту информацию малолетнему отпрыску!

   Хотя информация - как вода: постоянно дает утечку.

  Или вот другая банальная сцена из семейной жизни: старший брат трехлетнего малыша жалуется на боль в животе. Обычно болящего укладывают в постель, ухаживают за ним, поят его молоком или бульоном, читают ему вслух и вообще всячески проявляют заботу и внимание. Неудивительно, что младший ребенок завидует старшему. Ему тоже хочется внимания и заботы. А заодно и в постели поваляться, обложившись подушками и игрушками, в эпицентре родственной любви. И он тут же заявляет, что у него у самого тут ноет и там колет. У родителей три выхода: первый - оделить и младшенького, симулятора-манипулятора, долей тепла и ласки; второй - отказать ему в жесткой форме; третий - отшутиться, но без применения насмешек и издевательств. Что же выбрать?

  В таких случаях психологи обычно рекомендуют \"шутить и смеяться, как йети\". Но на практике веселые шутки в адрес трехлетнего малыша нередко оборачиваются мощными ударами по самолюбию. Не все родители умеют шутить безболезненно для объекта. И далеко не все дети умеют прощать родителям своеобразное чувство юмора.

  Родители, старайтесь шутить безлично! Не надо умирать от хохота по поводу слабостей вашего ребенка.

  Ведь ответом на такое поведение может стать чудовищное заблуждение, которое ребенок пронесет через годы и десятилетия. Вариант первый: люди любят только реально больных - значит, я должен заболеть по-настоящему. Вариант второй: болезнь вызывает у людей смех - значит, надо не показывать, что тебе плохо, и презирать всех, кто болен. В обоих случаях ребенок подвергает себя огромной опасности. Потому что и выносливость, и слабость имеют право на существование. По крайней мере в нормальной жизни нормального человека.

  Со словами надо быть очень осторожным. Особенно, если это слова, с которыми взрослый обращается к ребенку. Здесь нельзя позволить себе опрометчивость. Надо вникать в смысл и, главное, предвидеть последствия сказанного. Потому что, раз за разом расшифровывая наши закодированные послания, ребенок укрепляется в своих подозрениях: взрослые далеко не так просты, как кажутся. Они проще. Взрослых легко понять, а когда поймешь, то и манипулировать ими легко. Чтобы не стать предметом манипуляции, важно помнить: любое сообщение обладает двумя смыслами. Это внешний и внутренний слои информации.

  Мы, кстати, нередко ограничиваемся уровнем, который легче расшифровать. А значит, реагируем на поведение ребенка так, словно перед нами взрослый. И при этом не учитываем всего многообразия значений и функций детской речи. И даже не подозреваем, что она отличается от речи взрослого по всем показателям. Чтобы осознать эти различия, нам придется задавать себе странные, непривычные вопросы о вещах, которые давно воспринимаются как нечто само собой разумеющееся.

  Например: зачем маленькие дети заводят бесконечные споры по любому поводу? Затем, что им очень нужно найти себя в огромном и непонятном мире. И не только найти, но и отделить себя от всего остального, настояв на своем выборе и на собственном мнении. А вот другой пример странного вопроса: что дает ребенку \"яканье\" и хвастовство - не просто по любому поводу, но и без повода вовсе? Словесное обозначение своего \"фирменного отличия\" позволяет ребенку определить индивидуальное место в окружающем мире. Поэтому он старается говорить и действовать со своей позиции, называть себя не по имени, а местоимением \"Я\". Если он говорит не \"Коля (Петя, Саша, Марина) хочет\", а \"Я хочу\" - это знак того, что ребенок преодолел очередной рубеж взросления.

  Значение речи для детей трехлетнего возраста трудно переоценить. К началу кризиса трех лет речь ребенка становится функцией, из-за которой прежняя социальная ситуация распадается. То есть все эти маленькие (а часто не такие уж маленькие) дерзости, скандалы, противоречия, бунты и прочие безобразия беспощадны, но не бессмысленны. Они работают как таран, сокрушающий мирную, но безликую гармонию первых лет жизни. В течение этих лет детское \"Я\" растворено в привычном окружении. Но если у ребенка появляется стремление выразить свое \"Я\", он будет искать повод для демонстрации упрямства, своеволия, негативизма и проч.

  За неимением подходящих взрослых, которых можно побесить с пользой для развития личности, можно поспорить с самим собой. В \"Детской (возрастной) психологии\" Л. Ф. Обуховой приводится такой пример: Митя (2 года 7 мес.) подходит к плите и говорит себе: \"Митя, плиту трогать нельзя!\" и вслед за этим: \"А я буду! А я буду!\".

  Тем, кто давно уже не ребенок, первые шаги двух-трехлеток по пути развития личности кажутся проявлениями недостатка воспитания. Особенно если дети \"переходят на личности\" и нешуточно задевают самоуважение старших. В любом возрасте где-то в глубине человеческой души присутствует маленький обидчивый гоблин, готовый взорваться гневом на любую - даже мнимую - попытку упрека или насмешки. И вот прекрасный повод - дерзкая малолетка! Оценить его манеры с точки зрения кодекса светских манер и отчитать, отчитать, отчитать! Чтоб не смел! Чтоб помнил, с кем разговаривает! А то что это такое: заявлять бабушке в глаза, что она старая крашеная дура!

  Да, папа согласен: его теща - неумна, немолода и склонна злоупотреблять косметикой (а мама, в свою очередь, того же мнения о своей свекрови). И все-таки ни папа, ни мама не станут излагать свои негативные суждения прямо в старое крашеное лицо каждой из дур, состоящих с ними в родстве. Во имя мира если не во всем мире, то хотя бы в отдельно взятой семье.

  Ради соблюдения приличий или ради получения выгоды взрослый умерит свой пыл. Конечно, если его не разозлят до полного бескорыстия.

  Но чаще всего мы, взрослые, предпочитаем обходиться без уточнений типа \"я тебя терпеть ненавижу\", \"ты не можешь, зато я могу - и как могу\" или \"я крутой - не тебе чета\". Разве что нас до этого доведут. Тогда, действительно, входишь в состояние, описанное Оскаром Уайльдом: \"Сказать человеку в глаза всю правду порою больше, чем долг, - это удовольствие\". Но в большинстве ситуаций мы думаем так же, как другой писатель - Андре Моруа: \"Если человек вдруг станет говорить все, что думает, ему не поверят. И будут правы. Что это за человек, который говорит все, что думает\".

  Взрослые, наделенные жизненным опытом, сознают: чаще всего искренность выглядит как признак отважной глупости или уязвленного самолюбия. Или даже как ужасно хитрая попытка замаскировать реальные намерения и тайные интриги. В общем, из критических заявлений аудитория делает всякие отрицательные выводы. Но не в адрес критикуемого, а в адрес критика. Начинает думать: ага, злишься! Видать, зелен виноград! Может, ты сам на его место метил, да по конкурсу не прошел... Ну, и все в таком роде.

  Впрочем, о сложностях общения (а точнее, о пропорциях смешивания правды и лжи) мы предпочитаем детям не говорить. Мы привычно следуем нормам двойной морали: например, за спиной отзываемся о человеке не лучшим образом, а при встрече радостно (или почти радостно) произносим стандартные формулы \"сколько лет, сколько зим\", \"боже мой, какие люди\", \"здорово, чувак\", \"вы прекрасно выглядите\" и т.п. От детей, наоборот, мы требуем правды, только правды и ничего, кроме правды. Надеемся, что выполняя требование, ребенок раскроет нам все свои проступки и шалости, но все-таки утаит от посторонних наши проступки и шалости.

  Увы. Механизм избирательной откровенности (который иначе называется вежливостью, деликатностью, тактичностью и другими хорошими словами) у ребенка еще не налажен. Сознание путается в том, кому и что можно и нужно говорить. Словом, ребенок искренен до неприличия. Или, по выражению Евгения Шварца, так невинен, что может сказать совершенно страшные вещи.

  Со временем ребенок научится и откровенничать, и лгать вовремя. А взрослым не надо бояться ни правды, ни лжи, услышанной от ребенка. Потому что сокрытие правды - по большей части не преступление, а акт милосердия.

  Кстати, вышеупомянутые \"страшные вещи\" связаны не с антипатией, которую ребенок якобы испытывает к окружающим. Они связаны с тем, что при общении дети должны использовать противопоставление и охотно заявляют собеседнику: я не такой, как ты, я сам по себе, свой собственный. Ведь это самый действенный способ отделить себя от окружения. Логично? Логично! Но взрослые воспринимают детскую логику с позиций, для ребенка непонятных и незнакомых. Взрослые учитывают такие социальные ограничения, как нормы морали (в том числе и двойной) и правила хорошего тона.

  И все-таки нелестные высказывания ребенка в адрес окружающих необходимо трактовать иначе, чем брань, услышанную от взрослого человека. Хотя бы потому, что они - свидетельство разных чувств и функция разных психических процессов.

  Взрослым необходимо помнить: недостатки поведения трехлетнего малыша - отнюдь не признаки безнравственности или, боже упаси, какого-нибудь психического расстройства. Это всего-навсего средства, благодаря которым ребенок познает себя и мир, а также проходит через кризисы развития.

  Лишая ребенка своеволия и негативизма, мы рискуем настроить их \"на волну послушания\". А это не есть хорошо.

  Почему? Да потому, что такая \"настройка\" автоматически снижает уровень приспособляемости ребенка к окружающей реальности. \"Цель воспитания - научить наших детей обходиться без нас\", сказал французский писатель Эрнст Легуве. Но для того, чтобы достичь указанной цели, приходится приносить жертвы. И немалые.

  Существует искушение превратить своего любимого отпрыска в паиньку, удобного в обращении. Оно настолько велико, что трудно устоять. Мешает воображаемая картина прекраснейших (но далеко не партнерских) взаимоотношений детей и родителей. Аргумент, который (мы надеемся) отрезвит замечтавшегося родителя: когда ребенок научится сам распоряжаться своей жизнью, он освободит вас от роли вечной няньки и живого допинга.

  Притом, что несамостоятельный, зависимый человек не перенесет проблем взросления. Вы же не хотите, чтобы со временем он превратился в невротика? А ведь каждый паинька рано или поздно вместо личности приобретает диагноз. Поэтому степень зависимости ребенка от родителей необходимо ограничить и четко придерживаться \"своей меры\". У малыша должно сформироваться представление о собственной ответственности и о собственном праве на принятие решений.

  Декларация прав Маруси

  Чтобы помешать ребенку обрести самостоятельность, много ума не нужно. Вернее, совсем не нужно. Достаточно следовать привычной схеме: вас много, я - один, а сутки не резиновые. Дальше все пойдет как по маслу, нужно только закопаться в кучу ежедневных дел, прикрыться трудовой занятостью, плавным жестом обводя остальных членов семьи - глядите, сколько у меня народу на шее! Что же мне их всех - бросить в угоду младшему? Потому и воспитываю свое чадо согласно острому дефициту времени - преимущественно окриком и репрессиями. При таком цейтноте, прямо скажем, не до нюансов. А главное - никто не виноват. Правда в связи с этими нехитрыми приемами вспоминается одна реальная история.

  Маруську все звали \"ангелочком\". Огромные глазищи, фарфоровая кожа, рыжие кудряшки, безмятежная улыбка. Как еще назвать такое создание? Правда, Маруськины родители прекрасно знали, что у их ребенка есть еще и характер. Учитывая эти обстоятельства, они предпочитали договариваться с дочерью, поскольку заставить Муську сделать что-то против воли было невозможно. Но капризной или вздорной девочку назвать было нельзя: у Маруськи была своя логика - она стремилась отстаивать собственные интересы. Это, конечно, не означало непрерывной конфронтации с окружающими, но все же воспитание Муси требовало сил и времени.

  \"Вот уж никогда не думала, что быть мамашкой - такое творческое занятие, - смеялась Маруськина мама, - хотя мне с ребенком повезло\". Действительно, ее дочка, как правило, пребывала в прекрасном расположении духа, она рано начала говорить, была общительна и легко заводила знакомства в песочнице. Поэтому родители полагали, что проблем с детским садом у Маруськи не будет. Так и оказалось.

  В детском саду Машке понравилось, она легко адаптировалась к режиму, подружилась с другими детьми и не вызывала нареканий у воспитательниц. Что тут скажешь? Ангел. Эта идиллия продолжалась месяц. А потом на работе у Мусиной мамы раздался телефонный звонок: воспитательница из детского сада срывающимся голосом объявила, что произошло ЧП, и потребовала немедленно забрать Марусю домой. Испуганная женщина поспешила изо всех сил, и нашла обессилевшую от истерики зареванную дочь и взбешенных воспитательниц. \"Первым делом мне посоветовали отвести дочь к психиатру, - вспоминала Марусина мама, - потом стали объяснять, что у моего ребенка серьезные отклонения. Я с трудом выяснила, что же случилось на самом деле. Оказалось, что Марусе запретили пронести в спальню игрушечную собачку, с которой дочь привыкла засыпать. Маруська взяла ее с собой на прогулку и собака могла быть грязной. Воспитательнице даже в голову не пришло что-либо девочке объяснить или как-то с ней договориться: она выхватила из ее рук игрушку, а когда Машка удивилась и запротестовала, грубо буркнула ей: \"Привыкай!\" И это был неверный ход. Маруська разозлилась, заревела и наотрез отказалась идти в спальню.

  Сама воспитательница справиться с ней не смогла, и вызвала подкрепление. Пришли еще одна воспитательница, психолог, а потом и заведующая. И все четыре тетки начали Машку стращать. Но Машка их всех пересилила: сопротивлялась и ревела не переставая. И чем сильнее они пытались на нее давить, тем громче орала Машка. Тетки растерялись: они совсем не предполагали, что эта беспроблемная девочка способна на такое. Им казалось: слегка на нее надави - и она сломается. Когда же этого не случилось, они просто по инерции стали наращивать прессинг и, что называется, дошли до точки. Они поняли, что не могут справиться с этим ребенком. То есть убить ее, в принципе, могут, а вот заставить пойти в спальню - нет. Пришлось им звонить мне. Я приехала, получила от воспиталок нагоняй за то, что я ужасная мать и вырастила ужасную дочь, и под аккомпанемент их выговоров забрала ребенка домой\".

   После этого инцидента Маруся неделю провела дома. Она прекрасно помнила все, что случилось, и категорически отказывалась идти в детский сад. Маме все-таки удалось уговорить ее пойти туда при условии, что Машка останется только на прогулку. Через пару недель девочку уговорили ходить в садик на полдня - Машка боялась и ни под каким видом не хотела оставаться на тихий час. Еще через две недели Машку удалось как бы ненароком завести в спальню и оставить на тихий час. Потом все уладилось и девочка стала ходить в детский сад полный день.

  \"Это был месяц кошмара! - вспоминала марусина мама, - но я честно выполняла все свои обещания, которые дала Машке. Зато сейчас, слава богу, у нее все нормально\". - \"А тебе помогали разруливать эту ситуацию? - спросили мы. - Психолог или воспитатели? Что-нибудь советовали?\" - \"Вот еще! Зачем им себя напрягать? Психолог, когда я с ней сталкивалась в детском саду, в ответ на мое \"здрасте\" одаривала меня негодующим взглядом. Воспитательницы объясняли мне, что у них большой опыт и они знают, как обращаться с детьми, но дальше деклараций дело не пошло. Мой ребенок почему-то оказался вне сферы их разумения. Они только возмущались. А заведующая, видя, как я забираю Маруську перед тихим часом, ехидно съязвила: \"Я вижу: в вашей семье самая главная - Маша\". Я ей ответила, что мы с мужем люди безвольные и слабохарактерные, а потому считаемся со своим ребенком. На том и разошлись.\" - \"А Маруся забыла обо всем?\" - \"Сейчас да. После того, как она наказала воспитательниц.\" - \"?!!\" - \"О-о-о-о, это отдельная история. Маруська уже спокойно ходила в детский сад на полный день. Все устроилось, и вдруг... У меня на работе снова раздается звонок и воспитательница испуганным голосом просит меня немедленно приехать, потому что Маша заболела и ей очень плохо. Я примчалась и узрела \"картину маслом\". Воспитательница носит Машку на руках, а моя зараза стонет: \"Мне так плохо, плохо. Где же моя мамочка? Ну, где же она?\" Я взяла Марью у воспитательницы и увидела у моей девки довольную торжествующую физиономию. Она отомстила. Я разворачиваю ее лицом к воспитательнице: \"Теперь, - говорю, - все поняли?\" Тетка опешила: \"Это что же получается? Она меня сделала? Ничего себе!\" - \"Легко\", - отвечаю. Вот так. А теперь вроде все в порядке, пока \"в Багдаде все спокойно\".

  Марусина мама, как видите, была вынуждена разгребать, мягко выражаясь, проблемы, оставленные воспитателями детского сада. Хорошо, что мама попалась грамотная и к ребенку внимательная. А вот среди воспитателей грамотное поведение встречается не слишком часто. Каждый отдельный ребенок воспринимается, будто крошечный элемент надоевшего паззла, которые персонал детсада ежедневно собирает на скорость. Неудивительно, что интересы какой-то Маруси (Пети, Вани, Тани) воспринимаются как нечто обременительное и несущественное. Подумаешь, ребенок пытается сохранить ощущение безопасности, баюкая любимую игрушку! Или предпочитает, чтобы ему на сон грядущий читали одну и ту же сказку с одной и той же интонацией! Разве может воспитатель, захваченный судьбоносным стремлением, отвлекаться на все эти мелочи?

  На вопрос: каким таким стремлением и почему судьбоносным? - отвечаем: работник любой отрасли социальной сферы у нас в стране традиционно охвачен стремлением поскорее освободиться от своих обязанностей. И судьбоносным оно является не для разгильдяя-работника, а для тех, кто оказывается в зависимости от его лени и низкой квалификации. В данном случае для маленькой Маруси и других подопечных нерадивого детсадовского персонала.

  Поэтому методы воспитания выбираются традиционные и нехитрые - невнимание и прессинг. Если же в отношении ребенка эти методы не работают, тогда их применяют к родителю. Чтобы он как можно скорее мог осознать: неумение воспитателя справиться с ребенком есть безусловная вина... родителя. Давление на родителя может принимать разные формы, начиная с открытого грубого нажима до завуалированных нотаций, произнесенных медоточивым голосом. В случае успеха родитель, придавленный комплексом вины и чувством стыда, с воспитателей ничего уже не спрашивает. Вместо этого он станет разряжать на ребенке агрессивный аффект: \"Почему ты не такой, как все? У других все хорошо, а вот именно у тебя все плохо! Ты что, хуже остальных?!\" И все пойдет как по маслу, ведь теперь нарушитель спокойствия воспитателя окажется между двух фронтов (в детском саду и дома). А детей, не имеющих \"тыла\" - родительской поддержки, очень легко подавить и сломать.

  Воспитатели часто настаивают на том, что ребенка следует превратить в безотказный автомат. И соблазняют родителей тем, что с автоматом проблем уже не будет: знай себе нажимай на кнопки с надписями \"Еда\", \"Сон\", \"Гигиенические процедуры\", \"Бесшумные игры\", \"Обучающий процесс\" - всю жизнь, до самой последней кнопки с надписью \"Мирная кончина в удобное для окружающих время\".

  Воспитателям, а впоследствии и преподавателям, побочные эффекты живого ума и твердого характера доставляют неудобства. А им не нравятся неудобства. Им не нравится тратить дополнительное время на какие-то объяснения, убеждения и переговоры - и с кем? С малолетней шмакодявкой! Причем к категории \"шмакодявок\" при желании легко причисляются не только сами малолетние, но и их родители. В том смысле, что у рядового родителя нет многолетнего опыта по усмирению младенцев. И профессиональной подготовки тоже нет. И нет огромного количества подопечных, обуреваемых разными насущными потребностями, как в рассказе Жванецкого: \"пятеро хотят писать, шестой хочет селедку\".

  Словом, не с родительским скромным опытом заниматься воспитанием детей. Им следует быть на подхвате у мудрых, предусмотрительных и... непримиримых воспитателей. Тетки-воспиталки проведут жесткую политику с очередным ребенком, после чего тот станет шелковый. Надо отметить, что эту фактуру (вернее, мануфактуру) предпочитают не только воспитатели, но и прочий персонал, а также... запаниковавшие родители. Что поделать: родитель ведь тоже человек. Надо человека в родителе как следует напугать перспективой страшной моральной деградации трехлетнего ребенка, не желающего превращаться в автомат по первому требованию воспиталки. Тогда мама/папа сдастся сама/сам и сдаст свое единокровное детище на милость победителя. И потом, жмурясь от ужаса, станет наблюдать, как его любимую детку приводят к общему знаменателю профессионально подготовленные фрекен Бок, которых недреманное око Карлсона почему-то пропустило.

  Другой полюс - рекомендации, которые часто встречаешь в популярной литературе, гарантирующей бесконфликтное и беспроблемное воспитание. Те самые, которые про любовь. Яровую и озимую, денную и нощную любовь к ребенку. Правда, податели сего стыдливо умалчивают о сложности исполнения рекомендаций. И что, спрашивается, делать родителям, чье отношение к ребенку не столь огромно и ослепительно, чтобы перекрыть все негативные переживания, сопровождающие воспитательный процесс? Кто снабдит их списком приемов, увеличивающих содержание любви в организме? Кто приведет их в тренажерный зал, где увеличивают массу любви на единицу тела? Кто выпишет рецепт на таблетки, способствующие росту любви в душе?

  К сожалению, все физические/химические средства, вызывающие ощущение неуклонно растущей любви в организме, теле и душе, небезопасны и для организма, и для тела, и для души. Более того - они запрещены законом. Поскольку вызывают зависимость и деградацию личности. А значит, надо смириться с индивидуальной дозой любви и максимально использовать то, что имеешь. В общем, действовать с умом. И в первую очередь избавиться от безусловного доверия к воспитателям и психологам, храбро отстаивающим... собственные интересы. Тем более, что ваш ребенок знает о себе то, чего не знают они. Учитесь слушать его. И учитывать его потребности и особенности развития.

  В норме чувство привязанности малыша к маме и папе достигает пика к двум годам. В то же время активно формируется детское \"Я\". Не случайно развитие привязанности и чувства \"Я\" идет параллельно. Мать в это время нужна ребенку как опора, как источник удовлетворения эмоциональных потребностей, как образец взрослого, сложившегося \"Я\".

  Малышу необходимо особое отношение матери - спокойное, без лишней суеты, уверенное, последовательное и заботливое.

  Притом, что для многих людей образ материнской любви - это что-то другое. Гиперопека, например. Или тревожность, не утихающая ни днем, ни ночью. Или самопожертвование во имя душевного комфорта любимого дитяти. Или тайные страдания, как последствия упомянутого самопожертвования... Словом, переживания, подходящие под определение эмоционального стресса.

  А.И. Захаров считает, что в таком состоянии мать вряд ли может служить для ребенка источником безопасности. Скорее уж источником повышенного беспокойства. Страх одиночества или возможного несчастья с ребенком заставляет ее терять голову. Она начинает чрезмерно опекать ребенка и в буквальном смысле слова привязывает его к себе, делая рабом собственного настроения, не отпуская от себя ни на шаг. Ее тревожность, ее желание охранить свое чадо от реальных и воображаемых опасностей вызывает у ребенка все большее беспокойство, когда он остается без матери. Малыш теряется, беспокоится и боится. Вместо активности и самостоятельности развиваются пассивность, зависимость, цепляние за мать, приставучесть и неотвязность. \"В итоге, - пишет А. И. Захаров, - можно говорить о формировании так называемой невротической привязанности, основанной на тревожности матери и аффективно заостренной потребности детей в безопасности\".

  Вот оно, ключевое слово - безопасность. Родители своим поведением и отношением могут увеличивать, а могут уменьшать дозу этого драгоценного ощущения в жизни ребенка. Иногда им просто некогда исполнять родительские роли: их расписание составлено так, что ребенку в нем нет места. Иногда родителям не хватает опыта и они ориентируются на подсознательные установки, полученные в своем собственном детстве - причем установки, прямо скажем, далеко не всегда позитивные. Часто взрослые решают действовать без околичностей: надо запереть его, такого пугливого-боязливого, дома, дать ему игрушек, питательных смесей и любимую бабушку в качестве живой аудиокассеты с записями сказок на вечно живые темы о вечно живых козликах и зайчиках, а также о неугомонных принцах и принцессах. И пусть сидит, позитивного опыта набирается.

  В любом из этих вариантов общения ребенок испытывает сильный страх перед окружающей действительностью, теряет уверенность в себе и не видит поддержки со стороны родителей.

  Есть и другая проблема, типичная для нашего времени, - недостаточная включенность отца в жизнь семьи. Воскресный папа, которого дети видят главным образом в лежачем или полулежачем положении, недостаточно активен и заинтересован, чтобы вызвать у ребенка ответное доверие и интерес. В этой ситуации дети больше привязаны к матери и легче перенимают ее беспокойство. А если ребенок к тому же боится отца - из-за его грубости, вспыльчивости или чрезмерной строгости, то стремится получить недостающие тепло и внимание от матери, невротически привязываясь к ней.

  К трем годам жизни привязанность к матери приобретает качественно новые черты: она превращается в потребность в признании.

  Ребенку хочется добиться от родителей одобрения, даже если для этой цели приходится жертвовать частью безопасности. Что мешает ребенку получить признание? Многое.

  В частности, условная любовь со стороны родителей. Из-за нее ребенок чувствует: его любят лишь в отдельные моменты, когда он оправдывает требования старших. Или подсознательное нежелание родителей принять своего ребенка таким, какой он есть. Предположим, малыш не соответствует родительским ожиданиям: это девочка, а они хотели мальчика; отпрыск появился на свет в неподходящее для семьи время; он уступает \"по качеству\" старшему брату/сестре. Бывает, материнская любовь попросту растворяется в семейном конфликте: например, ребенок слишком похож на отца, с которым мать в ссоре.

  Родители, отказывая ребенку в признании, сами не представляют, насколько опасных демонов рождают их равнодушие и насмешки. Это детская ревность, сильно выраженная в возрасте трех-пяти лет, и агрессивные фантазии, которые заполняют подсознание ребенка двух-четырех лет.

  Отрицательные чувства ребенок обычно направляет на родителя своего пола: ему кажется, что тот напрочь \"забивает\" родителя другого пола, а ребенка тянет именно к нему.

  Например, мать чрезмерно контролирует дочь, оттеснив на задний план отца, которого дочь больше любит; или отец не воспитывает, а дрессирует сына, считая его \"слабаком\", в то время как мальчик любит мать, более отзывчивую и мягкосердечную. В принципе, и ревность, и агрессивные фантазии - нормальное отражение отношений, богатых эмоциями. Надо помнить об этом. А также о том, что ребенок не может реализовать свои чувства и потребности в действии: не может поселиться отдельно от родителей; не может побить агрессивного папашу и запереть того в холодильник, чтоб остыл; не может прекратить очередную мамину истерику. Оттого и испытывает к родителям противоречивые чувства любви, восхищения, обиды, ревности и неприязни.

  Неразрешимый внутренний конфликт становится источником постоянного психического напряжения. Позже в старшем дошкольном возрасте, когда начинается развитие высших эмоций, у ребенка возникает чувство вины из-за противоречивого отношения к родителям. А сейчас, в раннем детстве эти чувства затрудняют общение между родителями и детьми, мешают развитию полноценного чувства привязанности.

  Двойственность отношения к родителям ухудшает самоощущение ребенка. Поэтому он становится капризным, злым и нервным. Если не хотите таких последствий, не давите на него, не пытайтесь втравить в семейную ссору. И не считайте его требования пустыми и нелепыми! Не пренебрегайте нуждами ребенка. Вспомните Марусю.

  Ребенок не станет требовать чего-нибудь, не имея причин вообще. Да, ему не всегда нужно требуемое. Может, ему нужно что-то другое. Просто он не знает, что именно. И оттого не может выбрать необходимое.

  Скажем, ему хочется поднять самоощущение. И он берет вещь, которая всегда его радовала - ту же игрушечную собачку. Ему необходима стабильность - и он просит прочесть сто раз слышанную сказку со сто раз слышанными интонациями. Зачем? - спрашивает себя взрослый, который знает про микробов, жирующих на собачке, и про множество других сказок, пылящихся на полках. Затем, что представление ребенка о безопасности - иное, чем у взрослого. Конечно, это представление придется менять, но лучше делать это мягко и заботливо, а не грубо и походя, с помощью окрика: \"Привыкай!\" Разве такую простую истину нельзя освоить, не прибегая ни к сюсюканью, ни к деспотизму?

  Недостаток внимания и заботы разрушают чувство безопасности, имеющее для ребенка огромное значение. Это ощущение - своего рода питательная среда, в которой растет и развивается личность.

  Сами знаете, что будет, если среда окажется не столько питательной, сколько ядовитой. Притом многие люди отравляют детям жизнь не из злобности, а по большей части от небрежности. Ну и по безграмотности, конечно. Когда оценивают ситуацию по своим, недетским меркам: вот если бы меня заставили на часок оторваться от любимого занятия, чтобы поесть, погулять, побриться - я бы, конечно, выразил неудовольствие в категорической форме, но не до такой же степени! Ну, побурчал бы... денек-другой. Но вряд ли мое состояние дошло бы до нервного срыва. Что тут ответишь?

  В первую очередь то, что взрослые, имеющие дело с малолетними детьми, должны освоить очень важный навык: умение соразмерять масштабы событий. Для взрослого любой случай практически сразу же теряется в куче аналогичных явлений. Оттого и впечатление оставляет слабое, как бы растворенное во множестве сходных ощущений. Надо учесть и другой момент: человеческий мозг по мере развития начинает отбирать то, что ему интересно, и отсеивать все остальное. В детстве эта способность выражена слабо, а потому для ребенка каждое событие - это целый Монблан (он же Тибет) ощущений. Эта вершина попросту загораживает остальной мир.

  Ребенок не в силах осознанно регулировать эмоциональные проявления. Такова физиология обработки информации в детском и подростковом возрасте.

  В детстве эмоциональные \"файлы\", фигурально выражаясь, попадают в папку с надписью \"Миндалевидное тело\". Так называется часть мозга, которая отвечает за эмоциональную реакцию на все раздражители в течение первых 15-18 лет жизни. Затем, по мере взросления, анализ поступающих сигналов и реакция на эмоциональные раздражители отходит к лобным долям мозга. И характер реагирования меняется: оно становится менее свободным и менее ярким, но зато контролируемым и подотчетным. Теперь с ним можно справиться - прежде, чем гигантская волна эмоций утащит личность в открытый океан подсознания.

  Здесь читатель наверняка усмехнется: вот это масштаб - Монбланы, океаны... Да, это и есть детский масштаб - рядовой конфликт со взрослым вырастает до небес, а незначительная депривация заполняет бескрайние просторы. Между тем взрослый в ответ на подобный конфликт/утрату головой бы покачал да иронически хмыкнул. А у детей информация, полученная в ходе любого события, оказывает формирующее влияние на личность. Пусть уж это влияние будет не разрушительным, а конструктивным.

  Итак, ребенок изо дня в день покоряет какие-нибудь Монбланы-Тибеты и возвращается в повседневную жизнь, обогащенный новым опытом. К сожалению, родители не могут контролировать качество полученного опыта. И не могут оградить своего ребенка от негативных воздействий со стороны агрессивных или попросту безответственных взрослых (не говоря уже о других детях, которые тоже проявляют агрессивность и безответственность). Но они могут помочь своему ребенку преодолеть это. И главное - научить решать проблемы самостоятельно. А для этого ребенок должен победить свою зависимость от родителей.

  Психолог Эрик Эриксон заметил, что дети зависят от помощи своих родителей в развитии чувства автономии. Без родительской поддержки это чувство будет развиваться по случайному сценарию - и неизвестно, во что выльется.

  Поэтому возьмите себе за правило: