Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Кетополис — столица государства, расположенного на одноименном острове, крупнейшем в Магаваленском архипелаге. Его не стоит искать на современной карте: в реальности романа он находится где-то в Тихом океане, на перекрестке морских путей, примерно между Индокитаем и Гавайскими островами.

Мультикультура, сложившаяся из испанской, голландской, британской, французской, польской, сиамской волн миграции и приправленная розенкрейцерской мистикой, на диво органично вписывается в общеисторический контекст. Немало способствуют этому и мелкие mockumentary, подобно арабескам, обрамляющие текст. Легкая, едва заметная корректировка — и упоминания Кетополиса появляются, например, в «Острове сокровищ» Стивенсона или в воспоминаниях Виктора Шкловского, а то и в научно-популярных журналах начала прошлого века.

Разумеется, паропанк. Гигантские дирижабли, перевозящие пасажиров и грузы, днем и ночью причаливают к вершине Хрустальной башни; местные механики творят чудеса, создавая из пружин и шестеренок сверхсложные аппараты; гигантские автоматоны и шагающие форты патрулируют побережье, а в это время…

Таможенный инспектор пытается перекрыть канал поставки наркотиков в город. Юная звезда кинематографа вычеркнута из жизни, в одночасье забыта и поклонниками, и коллегами. Парочка авантюристов-неудачников скитается по праздничному Кетополису в поисках китового черепа. Ищет пути на далекую родину беглец Циклоп. А в это время в закрытой от посторонних глаз Плетельне под охраной немногословных мужчин плетут свои волшебные сети слепые девушки; безумный Вивисектор, совмещая несовместимое, плодит чудовищ; армия дикарей другого гениального безумца, генерала Остенвольфа, вот-вот покинет джунгли и двинется на штурм, а собравший в своих руках всю власть в Кетополисе Одноногий Канцлер уже завтра готов бросить военную эскадру на уничтожение ненавистных китов…



При всем этом «Кетополис» отнюдь не чтение для «высоколобых». По крайней мере, не только для них. Если композиция из предложенных фрагментов и требует серьезного интеллектуального усилия, то каждая составляющая представляет собой законченный рассказ, способный доставить удовольствие любому ценителю фантастической прозы.

Отдельно стоит сказать об особенностях перевода «Кетополиса». Собственно, речь идет не о переводе, а, скорее, пересказе. Дело в том, что сам автор настаивал, чтобы каждый из фрагментов был переложен отдельным автором. Отсюда и особые требования к тем, кто фактически стал соавтором русского варианта «китовой эпопеи». Полагаю, знатоки жанра будут приятно удивлены знакомству с неизвестными доселе гранями тех переводчиков, благодаря которым «Кетополис» появился на русском.

«Киты и Броненосцы» плыли к читателю более пяти лет. Хочется надеяться, что издательская судьба последующих томов окажется менее подвержена всем надводным и подводным течениям.


Аркадий РУХ


Рецензии

Нил Стивенсон

Анафем



Москва: ACT,2012. - 926 с.

Пер. с англ. Е.Доброхотовой-Майковой.

3000 экз.



«Анафем» — первый роман Стивенсона, действие которого происходит не в нашем мире, а по соседству, на планете Арб, населенной мирянами и инаками: унариями, деценариями, центенариями и даже милленариями, живущими в матиках и концептах, которые названы именами великих просветителей. На ниве словотворчества писатель поработал изрядно: провенер, аперт, элигер, инбрас, мессал и собственно анафем — лишь несколько авторских неологизмов, с которыми предстоит столкнуться читателю. Благо роман снабжен развернутым глоссарием и даже сборником упражнений.

Обстоятельное знакомство с миром «Анафема» происходит по мере развития действия, и за ширмой средневековья мы обнаруживаем общество высоких технологий. Пространство романа, которое пересекает главный герой, фраа Эразмас, столь же последовательно и постепенно расширяется — до пределов космоса и даже поликосма. Несмотря на внушительный объем, текст очень плотный. Этот роман — концентрат научных идей. В книге представлена история науки от древнегреческих философов и математиков до наших дней и немного дальше. Влияние науки на общество — одна из центральных тем произведения. Поэтому неслучайно автор обратился к выдуманному миру. Он от души играется концепцией «Наука и технологии без ограничений». Примечателен в этом смысле набор авторских «иконографии» — перечень стереотипов восприятия ученых и научной деятельности обыденным сознанием.

Другая важная тема «Анафема» — пересечение гипотез множественности миров (по Эверетту) и квантовой природы сознания. Вспомнив о расцвете когнитивных наук в текстах Уоттса и Игана, можно заключить, что тема сознания становится новым фронтиром для НФ.

Наконец, книга написана изобретательно и смешно. Не зря же один из героев «Мобильника» Стивена Кинга назвал Нила Стивенсона богом научной фантастики.


Сергей Шикарев


Россия через 30 лет: выжить или жить?

Сборник прогностических эссе

Сост. Д.Володихин

Москва: Воздушный транспорт, 2012. - 256 с.

4000 экз.



Немало людей к футурологии относятся с сомнением. Эта сестрица хиромантии и астрологии в XX веке сумела придать себе лоск респектабельности и прикинуться научной дисциплиной. Поэтому приятно взять в руки сборник текстов, где авторы, понимая истинную сущность футурологии как одного из направлений фантастики, пытаются смело фантазировать о судьбах России в близком будущем. Уязвимость своих размышлений они тоже отлично осознают, к делу подходят без унылой демонстрации собственной значимости. Поэтому столь много в «России через 30 лет» просто обычных фантастических рассказов.

Сборник поделен на четыре части. Первая — «Все рухнуло» — пожалуй, наименее интересная из них: чтобы живописать подробности развала всего и вся, особой выдумки не надо. Впрочем, у С.Шаргунова, Д.Куренкова и А.Гуларяня получились вполне занимательные истории на затертую тему «Конец света в одной отдельно взятой стране». Противовесом выступает раздел «Будущее России лучезарно», в котором А.Меньшиков, М.Москвитин, Ю.Баженов и Ю.Вороненков пытаются вообразить утопию, воцарившуюся наконец-то на Руси.

Наиболее же правдоподобными выглядят прогнозы авторов из раздела «У нас есть надежда», в котором собраны не столько беллетристические, сколько аналитические тексты. В числе авторов немало и фантастов, в том числе Э.Геворкян, А.Тюрин, Д.Володихин, Н.Иртенина. Хорошо осознавая ограниченность самого метода прямой экстраполяции, они пытаются нащупать контуры приближающегося будущего. Любопытнее других это удалось П.Святенкову в статье «Будущее России: три сценария», И.Гринчевскому в «России через 30 лет» и Н.Иртениной в «Церкви и мире».

В целом сборник удался, включенные в него тексты будоражат мысль и вдохновляют на дискуссию с авторами.

Хотя интереснее будет почитать этот сборник лет эдак через 30.


Игорь Гонтов


Алексей Калугин

Мир-на-оси

Москва: Эксмо, 2012. - 448 с.

(Серия «Абсолютное оружие»).

4000 экз.



Изображенный мир — девятимерный, магический и, на первый взгляд, ничего не имеющий общего с нашим. Видимо, поэтому и начинается роман с лекции о различиях между мирами. Алексей Калугин прекрасно владеет приемом гротеска. Вывернув наизнанку реалии нашего бытия, позволяет читателю взглянуть на общество как бы со стороны. Доктор-виртуоз Малахаев, гастарбайтеры-шенгены, Вова и Медведь, Джеймс Бонд, Кафка, Дали — вот лишь некоторые из тех, кого встретит читатель на страницах романа.

Но перед нами все же не фэнтези, а, скорее, сайнс-фэнтези. Магическое кружево причудливо соединяется с элементами социальной НФ.

К сожалению, на фоне узнаваемости и безумства самого мира сюжет выглядит бледнее. Автор параллельно ведет две линии, сталкивая их в финале. Гарантированный хэппи-энд для всех.

Основной сюжет вращается вокруг детективной истории похищения рояля из «Желтого Дома». За расследование берутся, с одной стороны, последний чародей в Мире-на-Оси, а с другой — некая загадочная личность, готовая ухватиться за любую проблему. Впрочем, нанимают ее не столько для расследования, сколько для объяснения появления этого самого рояля на Лысой горе, расположенной на территории Центральной Академии.

Алексей Калугин, по счастью, не впадает в искушение «спасительного» стеба. На ироничном, даже комичном материале он мастерски выстраивает детективную интригу, заставляет читателя двигаться до поры до времени по ложному следу. Но за детективной игрой, густо сдобренной скрытыми и явными цитатами, писатель не забывает поговорить о главном — о нас с вами, обычных «человеках», живущих в самом обыкновенном из миров.


Светлана Кузнецова


Феликс Х. Пальма

Карта времени



Москва: Астрель — Corpus,2012. - 640 с.

Пер. с исп. Е. Матерновской и др.

4000 экз.



Викторианская эпоха для современных авторов — что-то вроде старого детского сада, в котором давно не меняли игрушки. Воспитанники уходят, а куклы остаются. Здесь и потасканный Влад Цепеш, и Джек-потрошитель, и Человек-невидимка, и знаменитый дуэт, арендующий комнаты на Бейкер-стрит. Читатели по всему миру куда лучше знают географию того «темного» Лондона, чем нынешнего «причесанного» мегаполиса. А уж сколько литераторов стяжали свой хлеб на благодатной умащенной смогом «ниве» британской столицы! От Диккенса и Конана Дойла до Нила Геймана и Сюзанны Кларк.

Новый викторианский замес от мастера коротких историй испанца Феликса Пальмы демонстрирует знакомые черты не раз проверенных в боях героев и мрачную привлекательность многократно использованных подмостков. Даже знаменитый писатель Уэллс — один из центральных персонажей произведения — выступает в этом амплуа не впервые. В романе «Машина пространства» Кристофер Прист уже использовал отца-основателя НФ, сведя его с героями «Машины времени» и «Войны миров».

«Карта времени» исполнена в духе европейского приключенческого романа рубежа XIX–XX веков. Как обещает автор, в книге есть и приключения с дикими туземцами, и любовные страсти, и мрачные тайны, и причудливые творения человеческого разума. Пальма выкладывает их перед читателем неторопливо и монотонно, как усталый, но хитрый факир, готовящий главное напоследок.

Вопреки восторженным репликам в англоязычной прессе и в Сети, можно сказать, что перед нами средний роман-стилизация, почти во всем вторичный и чересчур пространный. Это книга, которую можно взять в дальнюю дорогу. Скорее всего, вам хватит и на обратный путь. Куда больше интереса вызвало бы сходное произведение с испанским колоритом, но автор поставил на проверенную лошадку.


Николай Калиниченко


Классициум

Фантастическая антология нефантастической классики

Москва: Снежный ком М, 2012. - 496 с.

3000 экз.



Минувший XX век принес крупнейшие политические и идеологические эксперименты, взлет научной мысли, выход в космос и многое другое. Он подарил литературе непревзойденных мастеров пера, классиков современности.

Любое событие повседневной жизни находит отклик у человека пишущего. Но о чем бы писали, к примеру, Хемингуэй, Маяковский или Гумилев, если бы история XX века пошла иным путем? Если бы человечество намного раньше вышло в космос и добралось, скажем, до ближних планет Внеземелья?

Об этом новый проект издательства «Снежный ком М» под названием «Классициум». В нем умельцы современной российской НФ-литературы взялись творить так, как творили бы классики прошлого столетия, живи они в альтернативном НФ-времени. Иногда им удавалось выполнить эту сложнейшую художественную задачу, иногда — нет. Сборник вышел «пятнистым»: удачи и очевидные провалы соседствуют.

Каждому рассказу предшествует биография автора. Естественно, такая, какой она могла быть, живи классик в этой интересной реальности космодромов и колонизации планет Солнечной системы. Антология делится на две части. В разделе «И ракета взлетит!» представлены стилизации под иностранных авторов. Завершает ее Владимир Набоков. И он же открывает вторую часть антологии — «Жемчужные врата», где представлены уже российские классики: Горький, Маяковский, Грин и другие.

Из наиболее интересных стилизаций сборника выделим рассказ о летающих марсианских кораблях и корабелах «Смерть взаймы» Г.Л.Олди, укрывшихся под маской Марии Гинзбург, и историю «И ракета взлетит» Андрея Щербака-Жукова, выступившего от имени Эрнеста Хемингуэя. Это изящный рассказ о настоящих и вымышленных реалиях, с которыми сталкивается человек на Венере. Добрых слов заслуживает и рассказ Юлианы Лебединской «Черный бок Япета», написанный от лица Джека Лондона.


Светлана Кузнецова


Вехи

Валерий Окулов

Каперанг фантастики

Драматург Александр Островский утверждал: русский писатель должен жить долго, чтобы успеть получить признание. В этом месяце патриарху отечественной фантастики (да и литературы вообще) Евгению Львовичу Войскунскому исполнилось 90! И на творческую пенсию уходить он не планирует. Его литературный стаж — более 60 лет, его жанровый диапазон — реалистическая проза, научная фантастика, мемуаристика. Многие нынешние звезды отечественной НФ справедливо называют его Учителем.



Кстати, у Е.Л.Войскунского в этом году еще один значительный юбилей. Ровно полвека назад состоялся его дебют в фантастике, когда увидел свет роман «Экипаж «Меконга» (1962), написанный в соавторстве с двоюродным братом Исаем Лукодьяновым. Роман этот стал самым популярным в НФ-биографии писателя и, вне всякого сомнения, оставил глубокий след в читательских душах нескольких поколений.

Хотя нынешние тинейджеры, вскормленные Гарри Поттером, скорее всего, не поймут восторга тогдашних подростков, взахлеб зачитывавшихся «Экипажем». Время тогда было особенное, романтическое: мечтали о построении коммунизма, но зачитывались при этом штильмарковским «Наследником из Калькутты», беляевским «Человеком амфибией»… Так что ничего странного в том, что в те годы немолодые уже кузены — 35-летний капитан-лейтенант в отставке Войскунский, успевший опубликовать книгу повестей о военных моряках, и его 44-летний двоюродный брат «колоссально начитанный» технарь Лукодьянов — решили написать не вполне «советский» приключенческий роман.

«Экипаж» начинается с фразы: «Приятно начать приключенческий роман с кораблекрушения…». Однако сказалась любовь соавторов к фантастике и произведениям Жюля Верна, и появились такие сугубо НФ-темы, как, например, проницаемость материи. Авторы щедро расцветили текст пестрым бакинским бытом, хорошо знакомым им не понаслышке.

По признанию Е.Л.Войскунского, «писали роман весело, с увлечением». Через два года отправили рукопись в Детгиз и стали ждать ответа. Им повезло: машинописный фолиант попал в руки редактору Аркадию Стругацкому, сразу поддержавшему новый писательский дуэт. Соавторам пришлось немало поработать, но летом 1962 года в серии «Библиотека приключений и научной фантастики» стотысячным тиражом (средненький тираж для тех лет) книга наконец вышла. Еще до выхода внутренний рецензент издательства Юрий Рюриков, литературовед, не чуждый фантастике, писал: «Читается книга с интересом, у которого два основных возбудителя: фантастическая научная проблема, никогда не поднимавшаяся в фантастике, притягивающая читателя своей новизной и необычностью, и сюжет тайн и борьбы. Смелостью и интересностью проблемы, живостью повествования книга примыкает к новому направлению нашей фантастики». Положительно оценил рукопись и самый влиятельный жанровый критик тех лет Кирилл Андреев: «Увлечение, с каким авторы писали книгу, невольно передается ее читателям». Высоко оценили роман и коллеги — фантасты Михаил Емцев и Еремей Парнов: «Читатель забывает о недоверии. Читатель ни разу не усомнился». Образы молодых ученых из НИИ Транснефти вряд ли сопоставимы с «вечными героями» известных приключенческих книг. Но успеху романа в немалой мере способствовали живые запоминающиеся персонажи, а также яркие, иногда пародийные параллели с «Тремя мушкетерами» и обширная эрудиция авторов.

Как сообщает отечественная «Энциклопедия фантастики»: «Стилизованный под жюль-верновскую фантастику роман, соединяющий историческую, морскую, приключенческую и детективную, сатирическую и юмористическую прозу с НФ-романом изобретений и открытий», сразу вывел их в первые ряды советской научной фантастики 1960-х годов.

В феврале 2004 года на «Росконе» Е.Л.Войскунский наконец-то получил свою первую жанровую награду — специальный приз оргкомитета «Большой Роскон». До этого затянувшегося признания достижений была прожита нелегкая, но счастливая жизнь.



Будущий писатель родился 9 апреля 1922 года в Баку. Его отец, участник Первой мировой, после возвращения с русско-турецкого фронта в 1918 году решил остаться в этом азербайджанском городе и встал на постой в доме, где с конца XIX века жила переселившаяся из Минска семья его будущей жены. Был он фармацевтом, но резко изменил все свое существование: закончил филологический факультет и стал преподавать латынь в мединституте.

После школы Евгений, с детства увлекавшийся рисованием, решил стать архитектором. В 1939 году он поступил на факультет истории и теории искусств Академии художеств в Ленинграде и планировал через год перейти на архитектурный. Но в том же 1939-м появился Закон о всеобщей воинской обязанности, никаких отсрочек не предусматривавший, так что спустя несколько месяцев после совершеннолетия Евгений получил повестку. Никогда не помышляя о многолетней военной службе, в октябре 1940 года он попал в Отдельный восстановительный железнодорожный батальон на бывший финский полуостров Ханко (он же Гангут). Участвовал в строительстве ветки для транспортеров, несших пушки главного калибра, работал в библиотеке и художником в клубе. Командиры были всякие, так что неспроста в одном из романов писателя приведена известная всем служивым поговорка: «На флоте так: стой там — иди сюда». Хотя собственно на флот Войскунский попал только в начале Великой Отечественной…

«Люди выбитого войной поколения не выбирали себе судеб. Те, кому посчастливилось, выжили — формула нашей судьбы», — сказал писатель в полюбившемся многим читателям романе «Кронштадт» (1984). «Недосып, много тяжелой работы. Очень много шуму. И гибель… Было голодно, сил не хватало для жизни», но все равно надо было жить: «Всему надо радоваться, братцы».



Со школьных лет одержимый литературным зудом Войскунский осенью 1941 года стал корреспондентом редакции газеты «Красный Гангут». Он участвовал и в обороне, и в десантах. После Ханко — в редакции кронштадтского «Огневого щита», в 1944 году снова оказался в Финляндии. Затем его командировали на военную базу полуострова Порркала-Удд. Военному журналисту Войскунскому присвоили звание старшины I статьи, он был награжден медалями, орденом Красной Звезды (вторую Звезду он получил после победы). И вскоре присвоили звание младшего лейтенанта. Он служил в Пиллау (Балтийск) в качестве журналиста флотской печати, затем политработником Балтийской дивизии подводных лодок в Лиепае. С 1947 года учился на заочном отделении Литературного института имени Горького, закончил его в 1952-м. В 1956 году на флоте начались большие сокращения, Войскунский в звании капитан-лейтенанта (капитана III ранга ему присвоили позже) вышел в отставку и уехал в родной Баку.

В том же году в «Воениздате» вышла его первая прозаическая книга — небольшой сборник повестей «Первый поход». Еще через год пьеса Войскунского «Бессмертные» получила премию на Всероссийском конкурсе, а в 1959-м его приняли в Союз писателей.

Словом, литературная жизнь налаживалась. Но 1960-е оказались для успешного писателя-реалиста десятилетием фантастики: вдохновленные удачным НФ-дебютом Войскунский и Лукодьянов продолжали активную работу в этом жанре до середины 1970-х, опубликовав повесть «Черный столб» (1963), сборник рассказов «На перекрестках времени» (1964), роман «Очень далекий Тартесс» (1968). А повесть «Формула невозможного» даже была экранизирована советским ТВ.

Но если «Плеск звездных морей» (1970), описывающий попытки планетарной инженерии и рисующий панораму коммунистической утопии, цензура приняла благожелательно, то роману «Ур, сын Шама» (1975) не повезло: ретивые функционеры Госкомиздата обвинили книгу в «протаскивании» сионизма и навесили ярлык «вражеская пропаганда». Наступали другие времена…

Последняя совместная книга Е.Войскунского и И.Лукодьянова вышла в 1980 году — НФ-роман «образца начала шестидесятых» под названием «Незаконная планета». В создании еще одного варианта желаемого будущего соавторы преуспели: в него начинаешь верить. К сожалению, Исай Борисович, чье здоровье сильно пошатнулось, отошел от литературных дел.



Е.Л.Войскунский еще с 1962 года вел немалую организационную и «воспитательную» работу в области фантастики, сначала на «посту» руководителя Комиссии по научно-фантастинеской литературе при Союзе писателей Азербайджана, а после переезда в 1971 году в Москву стал одним из руководителей Московского семинара молодых фантастов и знаменитных Малеевок, вошел в Совет по научно-фантастической и приключенческой литературе при Союзе писателей СССР. В течение нескольких лет он был членом редколлегии легендарных сборников «НФ» издательства «Знание», выступил составителем двух выпусков.

Он активно помогал своим семинаристам, а не только делился опытом. В 1983 году написал благожелательную рецензию на рукопись сборника рассказов своих малеевских подопечных Евгения и Любови Лукиных. Но разгромную рецензию на ту же рукопись дал для Роскомиздата Александр Казанцев, нападая не столько на авторов, сколько на рецензента и других «врагов советской фантастики». Войскунский не побоялся вступить в открытый конфликт с главным «номенклатурщиком» советской НФ.

После смерти в 1984 году И.Б.Лукодьянова Войскунский надолго ушел из фантастики и возвратился к своим литературным истокам — реалистической и военной прозе. Судьбы людей своего поколения привлекали его куда больше, чем жизнь персонажей «коммунистического завтра». Заметными событиями стали его романы «Кронштадт» (1984), отмеченный премией им. К.Симонова, «Мир тесен» (1990), «Девичьи сны» (2000). Позже писатель сказал: «Душа у меня не на месте… Меня тревожили воспоминания о войне, я понял, что должен выразить свое поколение». Но даже в этих максимально реалистических романах то и дело выплывают признания в любви к фантастике, которая всегда оставалась любимым чтением Войскунского.

В 1995 году с публикации повести «Химера», основанной на старом рассказе «Прощание на берегу» (1964), состоялось возвращение Е.Л.Войскунского в жанр. В 2000 году в журнале «Если» появилась повесть Войскунского «Командировка», тепло встреченная и критиками, и читателями, а в 2008-м в сборнике «Порох в пороховницах» была опубликована повесть «Девиант».

А как встретили его воспоминания! Началось с «Научной фантастики в Баку» в третьем выпуске ежегодника «Фантастика 2002» — о том «свежем и интересном» времени, когда люди разных национальностей вышучивали, а не резали друг друга. Затем последовала целая серия мемуарных публикаций в «Если»: «Рефлекс поиска» (2007) — о Сергее Снегове, «Новые пути бытия» (2008) — о Георгии Гуревиче, «Остров в океане» (2008) — о семинарах в Малеевке. Последний очерк в следующем году обрел «АБС-премию».

Все эти разрозненные очерки — лишь главы, фрагменты главной книги Е.Л.Войскунского — 900-страничного мемуарного романа «Полвека любви» (2009), над которым писатель работал более шести лет. В любви Евгению Львовичу действительно повезло: почти полувековой счастливый брак, дети, внуки[16].

Сегодня Евгений Львович в отличной литературной и хорошей физической форме. Он работает над новым романом. По флотскому званию «кап-три», но в литературе — определенно каперанг! Да, жить непросто, когда здоровье уже не то и (по Войскунскому) «само течение времени ускорилось»… «Мне редкостно повезло, — признается писатель. — Я не истлел на холодном грунте Финского залива, не сгорел в огне… Я остался жив — для чего?..»

Вл. Гаков

Русский меннонит в американской НФ

В этом месяце мир фантастики отмечает 100-летие со дня рождения одного из столпов англо-американской НФ Альфреда Ван Вогта. Трудно найти в истории западной НФ-прозы другого такого же автора, чье творчество вызывало бы оценки столь полярные — от культового обожания (причем не только в Америке и Англии, но почему-то и во Франции!) до агрессивного неприятия, выраженного лапидарным приговором: «Бред какой-то!».



То, что в конце прошлого века Альфред Ван Вогт оставался одним из немногих живых классиков американской science fiction и ее кэмпбелловского золотого века, не подвергали сомнению даже самые ярые критики этого писателя. Тем более поразительно, что живым классиком Альфред Ван Вогт стал еще в 1940-е годы, едва успев свыкнуться с другим приятным ощущением: называться «писателем-дебютантом». Впрочем, все они, «птенцы гнезда кэмпбеллова» — Азимов, Хайнлайн, Старджон, Бестер, Кларк, стартовали на удивление стремительно: несколько лет в дебютантах — и уже классики!

Хотя, в отличие от литературных «однокашников», Ван Вогт дальше двинулся «другим путем». Писатель-фантаст всю жизнь увлекался разного рода «независимыми мыслителями», к чьим идеям научное сообщество относилось как к явному бреду. И если бы только зачитывался ими, так еще и отчаянно, наперекор всем — читателям, издателям, критикам — пропагандировал эти идеи в своих фантастических романах! Вполне вероятно, что кто-то и сегодня зачитывается его «Слэном», «Миром Анти-А», серией об Оружейниках и «Путешествием космического «Бигля»[17].

Но не признать, что и эти книги оказали огромное влияние на развитие американской фантастики, значит грешить против исторической правды. Тем более что достаточно обратиться к его лучшим рассказам «Чудовище», «Зачарованная деревня», «Процесс», и все споры разом прекращаются: классика, что тут добавить!

Будущий писатель НФ родился 26 апреля 1912 года в Канаде на ферме в провинции Манитоба. Насчет того, чья кровь текла в жилах Альфреда Элтона Ван Вогта, споров вроде бы тоже нет: голландская. Хотя предки будущего писателя были голландцами особенными — они принадлежали к религиозной общине меннонитов, которых одинаково преследовали и католические, и протестантские государи. И не просто меннонитов, а «русских меннонитов»! Это не опечатка и не оговорка — так в европейской литературе называют религиозных диссидентов, отколовшихся от «прусско-голландского» анабаптизма и в XVIII веке осевших на южных окраинах Российской империи. А веком позже оттуда же разъехавшихся по всему свету — Старому и Новому…

Поэтому не исключено, что предки Ван Вогта когда-то жили на территории нынешней суверенной Украины. И что известно точно: до четырехлетнего возраста маленький Альфред общался с родителями только на так называемом «плаутдиче» (Plautdietsch — немецко-платский диалект). И подданным США писатель стал лишь после того, как разменял четвертый десяток.

Детство свое сам Ван Вогт считал ужасным, и не потому что семья была бедной. Скорее, наоборот: отец работал адвокатом в солидной компании и по делам службы много раз менял место жительства. Но эти бесконечные переезды, как выясняется, для его сына стали настоящим кошмаром. «Я был как корабль без якоря, уносимый куда-то штормом во тьму. Постоянно искал тихую гавань, а вместо этого снова и снова несся навстречу новым неожиданностям». Любопытное признание для будущего писателя-фантаста…

Позже Ван Вогт вспоминал еще о двух предельно конкретных травмах детства, повлиявших, как ему казалось, на будущее творчество. Во-первых, не смог защитить младшего брата, которого поколотили старшеклассники: сунулся, а ему самому наваляли… А во-вторых, в двенадцатилетнем возрасте был высмеян учителем, уличившим «взрослого парня» в чтении детских сказок!

Теперь ясно, откуда у взрослого писателя и «нетрадиционного мыслителя» взялись все эти идеи об «эволюции каждого человека в сверхчеловека», о «духовном прорыве» к неаристотелевой логике, эти комплексы на грани паранойи («Монстры вокруг нас»). Даже о той же абсолютной монархии, которая представлялась писателю Ван Вогту вершиной социальной эволюции… Короче, живи он тогда в Вене, один тамошний седобородый доктор, конечно, довольно потер бы руки: «А что я говорил!».

* * *

Писателем Ван Вогт мечтал стать с детства, но заняться литературным трудом пришлось по необходимости. В семью пришло несчастье — на сей раз не подростковый комплекс, а самое что ни на есть реальное. Сразу после краха нью-йоркской биржи в октябре 1929-го, вызвавшей Великую депрессию, отец потерял высокооплачиваемую работу в крупной судоходной компании Holland American Lines. Мысли о продолжении учебы в колледже пришлось отложить до лучших времен, и Альфред начал зарабатывать деньги, чтобы помочь семье: трудился на ферме, мелким клерком в статистическом бюро, водил грузовик… Пока не обнаружил, что делать деньги можно и с помощью пишущей машинки!

Разумеется, первые гонорары принесла никакая не фантастика (она вообще редко приносила солидные деньги до начала 1950-х), а литературная поденщина — журнальные очерки (в Америке их называют true stories), любовные новеллы, рекламные статейки, — которую у нас называют «джинсой», и радиопьески. Так что к концу 1930-х, когда Альфред Ван Вогт дебютировал наконец в фантастике, по части литературного профессионализма у него был полный порядок.

Год его дебюта в знаменитом журнале Джона Кэмпбелла «Astounding Stories» стал легендарным для американской science fiction. Потому что в тот год взошло сразу несколько звезд на «фантастическом» небосклоне: Роберт Хайнлайн, Айзек Азимов, Теодор Старджон, Лестер дель Рей. И Альфред Ван Вогт. В том же 1939-м, кстати, он обзавелся не только первой публикацией в профессиональном журнале фантастики, но и женился на Эдне Мэйн Халл, в соавторстве с которой позже написал несколько произведений (она умерла в 1975-м, после чего писатель женился во второй раз — на пережившей его Лидии Берегински).

Да и сам дебютный рассказ «Черный разрушитель» (ранее был написан еще один и также отправлен Кэмпбеллу, но вернулся от редактора на доработку) ждала судьба необычная. Правда, с перерывом почти в 40 лет…

Дело в том, что история инопланетного хищника, способного адаптироваться к любым условиям — даже проходить сквозь металлические стены! — и планомерно пожирающего экипаж земного звездолета, слишком напоминала сюжет сенсационного фильма Ридли Скотта «Чужой». Настолько, что многие начитанные фэны и критики сразу же увидели в сценарии явный плагиат. Точнее, плагиат сразу на два дебютных рассказа Ван Вогта — «Черный разрушитель» и вышедшие чуть позже «Кровавые раздоры». И хотя сценаристы Дон О\'Бэннон и Рональд Шассетт клялись и божились, что написали оригинальный сценарий, а ранних рассказов Ван Вогта «в упор не видели», да и тему инопланетного чудовища, пожирающего всех и вся, особенно оригинальной не назовешь, осадок, как говорится, остался. И студия, чтобы не допустить развития скандала в зале суда, вынуждена была улаживать конфликт с Ван Вогтом во внесудебном порядке. «Цена вопроса» в прессе не скрывалась — 50 тысяч, в те годы деньги немалые. Особенно для писателя, не являющегося автором бестселлеров.

Чуть позже обе упомянутые новеллы вместе с двумя другими составили роман «Путешествия космического «Бигля», написанный под очевидным воздействием путевых дневников Дарвина. Эту книгу Ван Вогта многие по сей день считают тем самым произведением, что вдохновило продюсера Джина Родденберри на создание его неувядающего телесериала, а ныне киносериала «Звездный путь»…

Но роман вышел лишь в 1950 году. А в 1941-м Ван Вогт окончательно порвал со службой где бы то ни было (последним его местом работы была своего рода «спецслужба» — правительственное Агентство национальной безопасности, где Ван Вогт трудился мелким клерком), чтобы полностью посвятить себя литературному труду. И перебрался в соседние Штаты, гражданином которых он стал в 1944 году. Потому что к этому времени он уже числился живым классиком американской science fiction, и этот статус принес писателю его роман «Слэн», в 1940-м напечатанный с продолжением у того же Кэмпбелла, а затем вышедший отдельной книгой.

Роман переведен на русский язык, поэтому нет необходимости подробно останавливаться на истории девятилетнего супермена — экстрасенса с двумя сердцами и интеллектом гения — и таких же, как он, экспериментально выведенных сверхчеловеков, которым приходится жить, если не выживать, во враждебном им мире «нормальных» людей. О популярности этого романа говорит хотя бы то, что придуманное автором слово slan (от имени и фамилии «творца» сверхчеловеков — Сэмюэла Лэнна) вошло если не в толковый словарь английского языка, то уж в лексикон фэнов точно. Чего стоит один слоган «Fans Are Slans» («фэны — это слэны»).

* * *

Поселившись в Голливуде — тогда еще «самостийном» городке, позже вошедшем в состав большого Лос-Анджелеса, Ван Вогт вопреки ожиданиям не стал писать киносценарии, хотя место к тому определенно располагало. Он занялся совсем иным делом, огорчившим немалое число его литературных поклонников. Романы он еще некоторое время выпускал, и они хорошо расходились, а в 1947 году по результатам читательского опроса он был признан самым популярным писателем-фантастом Америки. Но вскоре литературный поток превратился в ручеек, а затем и совсем иссяк. Ибо писатель открыл в себе новое призвание — проповедника.

Человек, безусловно, глубоко религиозный, Альфред Ван Вогт не стал проповедовать какую-либо из существующих мировых религий, а постарался обратить блуждавшее во тьме человечество в религию новую. Причем искренне верил, что обращает не в новую веру, а приобщает к откровениям новых наук — неортодоксальных, раздражающих академическое сообщество, но наук! Хотя речь шла о хорошо известных нам сегодня разнообразных псевдонаучных теориях и практиках, лежащих на стыке эзотерики и психологических тренингов и обещающих адептам духовное просветление. Словом, превращение в того самого сверхчеловека, о котором Ван Вогт грезил всю жизнь.

Уже в его ранних рассказах, вошедших в «Путешествие космического «Бигля», мелькнул термин «нексиализм» — так называлась придуманная автором «научная дисциплина», позволявшая землянам изучать поведение инопланетян. Впоследствии Ван Вогт стал горячим сторонником науки, уже реально существовавшей, т. н. «общей семантики», созданной тезкой писателя — американцем польского происхождения Альфредом Коржибски[18].

Что, безусловно, привлекало Ван Вогта в личности автора «общей семантики», так это отсутствие формального научного образования. Коржибски, правда, окончил Варшавский технический университет с дипломом инженера, но в области философии и психологии так и остался просто «независимым мыслителем». Как и прочие «независимые мыслители», идеи которых очаровывали впечатлительного писателя-фантаста. Идеи Коржибски Ван Вогт пропагандировал в цикле романов о мире, где работает «антиаристотелева логика» — «Мир Анти-А» и «Пешки мира Анти-А»[19] (в 1980-х, вернувшись в НФ, он написал завершающий роман трилогии — «Анти-А — 3»). Если кто-то что-нибудь понял в этих заумных опусах — респект.

Кстати, первые читатели, такие же пленники «обычной», аристотелевой логики, остались, мягко сказать, в недоумении. И забросали Кэмпбелла обидными для всякого редактора требованиями объяснить, «о чем этот роман?». Редактор обещал, попросив всего несколько дней на формулировку ответа, но так и не выполнил обещанного…

Сам же автор не скрывал особенностей своего творческого метода: «Когда я приступаю к работе, мои первоначальные задумки бывают временами настолько неопределенными, что кажется просто невероятным, как из столь тщедушного исходного фантома в конечном счете получается законченное произведение… У меня сложилась привычка включать в ту историю, над которой я работаю, все бродящие у меня в голове в данный момент мысли. Частенько бывало, что они, казалось бы, никак не к месту, но, поразмыслив, я всегда находил тот угол, под которым их можно было использовать…».

А еще Ван Вогт в первые послевоенные десятилетия переболел, как и многие, паранойей на тему «красные идут». Правда, в его реалистическом романе «Преступник» (1962) свободному миру угрожают «желто-красные», поскольку действие происходит в маоистском Китае. И в качестве идеала общественного устройства пропагандировал… абсолютную монархию! Отголоски этой «свежей» идейки можно найти в популярном цикле об Оружейниках Ишера и в других произведениях Ван Вогта, написанных в разные годы.

Но все это оказалось сущими цветочками по сравнению с тем, чем писатель увлекся в начале 1950-х. Точнее, кем увлекся — Роном Хаббардом! И не просто увлекся, как многие, но стал верным адептом хаббардовской дианетики (предшественницы еще более популярной сайентологии). На сей раз роман с идеями очередного «независимого мыслителя» оказался настолько серьезным, что писатель Ван Вогт надолго забросил фантастику и всецело посвятил себя Учению. Он возглавил калифорнийский Центр дианетики, но не прошло и года, как тот оказался на грани банкротства. Это ж нужно было постараться, чтобы разорить один из проектов «афериста века», всегда и из всего выжимавшего денежку до последней! Однако Ван Вогту с супругой это удалось… Но битым неймется — после улаживания дел с кредиторами семейно-творческая пара на гонорары от своих произведений организовала собственный Центр дианетики.

Этой, не побоюсь слова, дурью писатель занимался почти десятилетие. В НФ он вернулся в начале 1960-х — говорят, по призыву Фредерика Пола. И за оставшиеся четыре десятилетия написал еще несколько десятков романов (всего их в активе Ван Вогта, кстати, не так много по американским стандартам — менее полусотни).

Умер один из последних классиков золотого века американской science fiction от болезни Альцгеймера, всего года не дотянув до наступления нового века и тысячелетия — в январе 2000-го. А лучшие его произведения, в особенности его рассказы, ставшие классикой жанра, остались там, в 1940-1950-х, в том недолгом веке, который был назван золотым благодаря в том числе и Альфреду Ван Вогту.

Статистика

Анна Китаева

Вселенское примирение

Крайне любопытный факт: если раньше кинематограф торопился за прозой, то ныне литература зачастую оказывается в тени фильма. Вопрос писательницы и журналиста звучал так: «Если вы посмотрели фантастический фильм по роману, повести или рассказу и он вам понравился, прочтете ли вы это произведение?».



Ответы распределились следующим образом:

Да, из любопытства, чем отличаются замысел автора и идея режиссера — 36 %;

Да, чтобы вновь погрузиться в этот мир, но уже самому стать его «режиссером» — 19 %;

Да, чтобы узнать подробности, не уместившиеся в фильм — 28 %;

Нет, чтобы не портить впечатление от кинопросмотра — 4 %;

Нет, потому что я уже знаю, чем все закончится — 5 %;

Нет, потому что после спецэффектов книга покажется тусклой — 5 %;

Я лучше еще раз посмотрю фильм — 3 %.

Всего в голосовании приняли участие 435 человек.



Одну и ту же историю можно поведать разными способами, и человечество продолжает придумывать новые. С одной стороны, появление следующих возможностей не отменяет прежних. Первобытные пращуры слушали рассказчиков, собравшись у пещерного костра, и с тем же успехом наши современники травят байки у костерка в походе. Древние греки внимали драматическим диалогам в театре, и вот, тысячелетия спустя, театр все еще присутствует в нашей жизни. Кино не уничтожило театр, телевидение не прикончило кино, а компьютерные игры не подписали приговор всему вышеперечисленному.

С другой стороны, хотя прежние методы и не исчезают совсем, они изрядно сдают позиции под натиском современных. Поход в кинотеатр в наши дни — необязательная причуда, но кто из нас откажется посмотреть новинку кинопроката?

На первый взгляд, можно решить, что соперничество между книгой и фильмом относится к категории старого и нового. Почтенному изобретению Гутенберга идет уже шестой век, а братья Люмьер придумали свой аппарат только сто с лишним лет назад. Но и сотня лет — возраст внушительный, особенно на фоне самого свежего развлечения нашей цивилизации: компьютера со всеми его производными.

И литература, и кинематограф старательно рядятся в одежды нынешнего века. Компьютерные технологии подняли достоверность изображаемых на экране событий на небывалую высоту, а в Facebook прямо сейчас пишут коллективный роман, в котором может поучаствовать любой из пользователей этой социальной сети. Так что основное различие между фильмом и книгой не в «выслуге лет» данного метода повествования, точнее, не только в этом.

Кино предъявляет зрителю картинку, которая на вид почти не отличается от действительности. Чтобы попасть в реальность фильма, достаточно вообразить плоское объемным: этот фокус наши мозги проделывают без труда. А с развитием трехмерного кино даже такое минимальное усилие станет ненужным.

А вот действие книги полностью разворачивается в воображении читателя, и этот трюк посложнее преобразования двумерной картинки в 3D. Основываясь на собственном визуальном опыте, читатель создает пейзажи, интерьеры, внешность героев и прочий видимый мир книги, лишь в общих чертах намеченный писателем.

Помните, у Стругацких в «Понедельнике» есть путешествие в описываемое будущее. «То и дело попадались какие-то люди, одетые только частично: скажем, в зеленой шляпе и красном пиджаке на голое тело (больше ничего), или в желтых ботинках и цветастом галстуке (ни штанов, ни рубашки, ни даже белья), или в изящных туфельках на босу ногу. Окружающие относились к ним спокойно, а я смущался до тех пор, пока не вспомнил, что некоторые авторы имеют обыкновение писать что-нибудь вроде «дверь отворилась, и на пороге появился стройный мускулистый человек в мохнатой кепке и темных очках».

Лукавили классики, ой, лукавили! Автор и не может дать полное описание того, как выглядит каждый персонаж, иначе текст перестанет быть художественным и превратится в нечто другое. Условности жанра требуют от читателя умения — и желания — самому восполнять визуальные лакуны и достраивать книжный мир до приемлемой степени реальности.

Значит, можно сказать, что главная разница между книгой и фильмом кроется в задачах, которые они ставят воображению зрителя (он же читатель). Зритель может, хотя и не обязан, воспринимать информацию пассивно. Если же читатель откажется от активного участия в тексте, то его ожидают частично одетые люди, которые совершают разрозненные элементы действий посреди фрагментарно существующего мира. Чтобы получить удовольствие от книги, читателю необходимо стать ее соавтором!

Приятно узнать, что читатели журнала «Если» в абсолютном большинстве люди с тренированным воображением, и их эта перспектива не страшит, а привлекает.

Фантастический жанр между тем добавляет остроты соперничеству фильма и книги, а мы ведь говорим именно о фантастике. Компьютерные спецэффекты позволяют показать в ярких подробностях то, чего зритель никогда не видел в натуре: Терминатора, Чужих, Матрицу, Звездные войны… Список уже весьма немаленький и продолжает расти. Вряд ли кто-то, не кривя душой, станет утверждать, что его персональное воображение способно нарисовать все эти картины без подсказки с экрана.

Итак, дано: понравившийся зрителю фантастический фильм, в основе которого лежит литературное произведение. Станет ли зритель еще и читателем?

Подавляющее большинство участников опроса ответило «Да!», что, безусловно, делает честь нашим любителям фантастики.

Среди причин, которые способны подтолкнуть благодарного зрителя к прочтению исходного текста, больше трети от общего числа опрошенных назвали желание сравнить замысел автора книги с идеей режиссера фильма. Это действительно любопытно: взглянуть, как разные творцы преломляют под углом собственной индивидуальности одну и ту же историю, разыгранную в одних и тех же декорациях. Ну, приблизительно одну и ту же, ведь порой режиссер уходит далеко от литературного первоисточника. Иногда в таких случаях честно указывают «по мотивам».

А вот 28 % ответивших на анкету прочтут книгу, чтобы узнать подробности, которые не попали в фильм. Логично. Даже если в основе киноленты был короткий рассказ, из текста можно почерпнуть дополнительную информацию. А уж если фильм снят по роману, и говорить не о чем.

И дело даже не в том, что с книгой читатель может провести гораздо больше времени, чем перед экраном, а при желании вернуться к любой странице и перечитать ее. Литературный текст показывает читателю мысли и чувства героев изнутри, дает обоснования их поступков, чертит логическую линию событий и расставляет вехи, отчего рассказанная в книге история предстает связной и законченной. И если читателю приходится напрягать воображение, представляя то, что на экране демонстрируют «за так», то зрителю взамен достается работенка домысливать логику сюжета и характеров, пунктирно показанных в ключевых сценах и символических моментах. Иногда только прочтя книгу, можно понять, что именно произошло в некотором эпизоде фильма и почему.

Но ведь 19 % участников опроса пошли еще дальше! Они собираются прочесть литературное произведение, чтобы разыграть в воображении свою «режиссерскую» версию истории, увиденной на экране. Вот это творческий подход! Текст и впрямь дает читателю больше свободы, чем фильм — зрителю, но этой свободой нужно уметь пользоваться. Столько потенциальных творцов — это больше, чем можно было ожидать.

В силу тех или иных резонов отказались прочесть исходный текст понравившейся им киноленты 17 % опрошенных. Среди них 5 % зрителей отпугивает от книги уже известный им финал. Что ж, определенная логика в этом есть. Существуют люди, которые не перечитывают книги и не пересматривают фильмы; им достаточно одного раза, даже если история пришлась по душе.

Но есть и загадочная для меня категория зрителей, которые согласны повторно увидеть кино, однако за текстом не потянутся. Может быть, они вообще не любят читать? Таких оказалось меньшинство, всего 3 %. Еще 5 % респондентов считают, что книга окажется тусклой по сравнению со спецэффектами фильма. Очень самокритично, ведь яркость восприятия текста зависит от воображения читателя.

И напоследок ответ, против которого я надеялась увидеть цифру «ноль». Но нет, 4 % любителей фантастических фильмов не хотят портить текстом впечатление от кинопросмотра. Мне их жаль, что тут еще скажешь? Остается радоваться тому, что они хотя бы фильм посмотрели.

А в целом, как видите, картина оптимистичная. Любители хорошей кинофантастики оказались в подавляющем большинстве неравнодушны и к фантастике литературной. И значит, фильм книге вовсе даже не соперник, а союзник и товарищ.

В завершение я хочу привести лишь некоторые пары «фильм — текст», в которых каждая из составляющих обрела статус классики жанра: «Сталкер» А.Тарковского (1979) — повесть «Пикник на обочине» А. и Б.Стругацких (1972); «Вспомнить всё» Пола Верховена (1990) — рассказ «Из глубин памяти» Филипа Дика (1966); «Иван Васильевич меняет профессию» Л.Гайдая (1973) — пьеса М.Булгакова «Иван Васильевич» (1935); «Сияние» Стэнли Кубрика (1980) — роман «Сияние» Стивена Кинга (1977); «Иствикские ведьмы» Дж. Миллера (1987) — роман «Иствикские ведьмы» Дж. Апдайка (1984); «Нечто» Дж. Карпентера (1982) — рассказ «Кто там?» В.Кэмпбелла-мл.; «Бегущий по лезвию» Ридли Скотта (1981) — роман «Снятся ли андроидам электроовцы?» Филипа Дика (1968).

Да, одну историю можно рассказать разными способами.

И фильм, и книга хороши по-своему.

Тем лучше для зрителей и читателей!


Анна КИТАЕВА


Курсор

Джоан Роулинг, самая успешная писательница современности, заключила контракт на новую книгу с издательством Little, Brown and Company. И это отнюдь не подростковый роман. Роулинг признается, что при написании поттерианы она обрела «свободу исследовать новые жанры».



Полных тезок, а также потомков Корнелия Ивановича Удалова и Николая Ивановича Ложкина намерены разыскать в Вологде поклонники Кира Булычёва. Акция приурочена к сорокалетию со дня выхода первого сборника рассказов «гуслярского цикла». И хотя прототипом вымышленного городка Великий Гусляр является Великий Устюг, Булычёв признавался, что фамилии своих главных героев он позаимствовал из «Адресной книги города Вологды» за 1913 год. Книгу подарили местные краеведы во время визита фантаста на Вологодчину.



«Я убил Адольфа Гитлера» — этот норвежский комикс, автор которого скрывается под псевдонимом Язон, взялась экранизировать американская Studio Eight. Герою фильма — наемному убийце заказывают… Адольфа Гитлера. На машине времени он отправляется в прошлое выполнять это поручение. Но всё идет не так, и Гитлер сам попадает в будущее. Сценарий фильма пишет Ди Си Уокер.



«Хранитель времени» Мартина Скорсезе вполне мог претендовать на большой «оскаровский урожай» — ведь речь в картине идет об истории кино и великом Жорже Мельесе. Однако в главной номинации «Лучший фильм» фантастическая история мальчика Хьюго уступила немой французской ленте «Артист». Зато фильм Скорсезе отыгрался во второстепенных номинациях, сравнявшись с «Артистом» по общему количеству статуэток — пять. «Хранитель времени» стал лучшей операторской работой и работой художника-постановщика, использовал лучшие визуальные эффекты, звук и звуковой монтаж. Остальной фантастике не повезло: только «Ранга» признали лучшим полнометражным мультфильмом, но анимационные работы и так почти все фантастические.



Идея Артура Кларка, популяризировавшего разработку советского инженера Юрия Арцутанова — лифт на орбиту, похоже будет реализована в ближайшем будущем. Несколько лет назад о работе над космическим лифтом объявляло НАСА, однако проект почти заглох. И вот за дело взялись умеющие добиваться поставленных целей японцы. Корпорация Obayashi планирует к 2050 году построить станцию и связать ее с Землей космическим лифтом, на котором станут поднимать на орбиту туристов. Промежуточная космическая станция будет находиться на геостационарной высоте в 36 тысяч километров над поверхностью Земли. Ее свяжут с планетой тросами из углеродных нанотрубок во много раз прочнее металла. Путешествие со скоростью 200 километров в час займет неделю. Еще одна станция-«противовес» планируется на высоте 96 тысяч километров и займется исключительно космическими исследованиями: туристов туда не пустят. К масштабным проектам корпорации не привыкать — именно она строит сейчас самое высокое шестисотметровое здание Японии Tokyo Sky Tower.



Русские инженеры, в свою очередь, продолжают продвигать новые идеи в освоении космического пространства. Так, премия имени К.Э.Циолковского, утвержденная Российской академией наук, по итогам 2011 года досталась группе ученых за серию работ с весьма фантастическим названием «Теория управления сборкой больших космических конструкций на орбите с помощью свободно летающих роботов».



In memoriam. Ночью 3 февраля в городе Бэт умер известнейший британский фантаст Джон Кристофер (настоящее имя — Сэмюэл Йоуд). Всего несколько дней писатель не дожил до своего 90-летнего юбилея. Сэмюэл Йоуд родился 12 февраля 1922 года в городке Ноусли (графство Ланкашир). С началом Второй мировой был призван в армию и служил радистом на Средиземноморье. После войны работал клерком. Дебютировал в жанре в 1949 году рассказом «Рождественские розы». Всего на счету Кристофера, которого критики именовали «Сэлинджером научной фантастики», около трех десятков романов и множество рассказов. Наибольшую известность получили его романы-катастрофы «Смерть травы», «Рваный край» («У края бездны»), «Долгая зима», а также подростковый цикл о триподах — трилогия «Огненный бассейн» (конец 1960-х) и приквел «День, когда пришли триподы» (1988). Подробнее о жизни и творчестве Кристофера можно прочитать в статье Вл. Гакова «Колокол по человечеству» («Если» № 4, 2007).




Агентство F-пресс


Personalia

БРЕВЕР Филип

(BREWER, Philip)

Американский писатель Филип М.Бревер родился в 1959 году в семье биологов и закончил университет с дипломом экономиста, а затем защитил диссертацию по этой же дисциплине. Некоторое время проработал в сфере e-business, давая консультации в интернете, после чего посвятил все свое время журналистике и литературному творчеству.

Бревер был участником семинара молодых писателей-фантастов (Clarion Science Fiction and Fantasy Wroters Workshop). Первый рассказ опубликовал в 1979 году — «Фляга с кошмарами». С тех пор напечатал всего семь рассказов и повестей, зато неоднократно выступал в различных изданиях на экономические темы. Увлекается эсперанто и пользуется этим языком для общения с друзьями и коллегами из других стран.



ГОРНОВ Николай Викторович

Омский фантаст и журналист родился в 1966 году. После окончания Сибирского автомобильно-дорожного института работал инженером-дорожником, мастером теплового участка. Несколько лет занимался книготорговым бизнесом, с 1999 года — профессиональный журналист. Работал заместителем редактора делового омского еженедельника «Коммерческие вести», в настоящее время — обозреватель-аналитик этого же издания.

В 1989 году создал и выпускал юмористический фэнзин «Страж-птица», весьма популярный в фэндоме. Примерно к этому же времени относятся и первые литературные опыты фантаста. В 2001 году рассказ Н.Горнова «Пароход идет в Кранты» победил в литературном конкурсе «Альтернативная реальность» журнала «Если», став печатным дебютом автора в профессиональной периодике. С тех пор писатель прочно связал свою литературную судьбу с «Если», регулярно публикуя в журнале свои рассказы и повести. А в 2009 году состоялся двойной книжный дебют писателя: вышли в свет роман «Общество мертвых пилотов» и сборник «3000 метров ниже уровня моря».



КААН Жесс

(KAAN, Jess)

Под этим псевдонимом публикует свои произведения французский писатель-фантаст, публицист и антологист Фредерик Мерлье. Он родился в 1974 году в Дюнкерке. В университете обучался по специальностям «Юриспруденция» и «Административная работа», потом избрал стезю преподавателя и верен ей по сей день.

Начал печататься в 1999 году. Уже тогда проявлялись его склонности к сочинению «хоррора в юмористическом стиле», но позднее Каан стал пробовать свои силы и в других жанрах. С начала 2000-х годов произведения автора стали появляться в антологиях. В 2004 году вышел в свет первый сборник писателя «Уловка»: несколько вошедших в него рассказов получили национальные жанровые премии «Мерлин» (2003, 2005) и «Армия двенадцати обезьян» (2005). А в 2004 году Каан по предложению издательства «Оксимор» сам составил тематическую антологию фантастики под названием «Дорога».

В 2007 году писатель опубликовал первый НФ-роман «Строптивцы», в 2010-м — еще один, «Расследования с Тритоном», написанный в жанре юмористической фэнтези. Произведения Ж.Каана печатались в Польше, Бельгии, Канаде, Аргентине, Греции, США и Испании.



ЛАНКУ Антуан

(LENCOU, Antoine)

Французский писатель Антуан Ланку родился на атлантическом побережье Франции в середине 60-х годов прошлого века. Проживает неподалеку от города Пуатье, где работает специалистом по информатике и вычислительной технике. Активно интересуется астрономией и палеонтологией. В одном из недавних интервью писатель признался: «Несмотря на то, что я всегда нахожу мрачные оттенки в окружающем, на самом деле я отчаянный оптимист… Меня сжигают любопытство и жажда узнать как можно больше о том мире, в котором мы живем, и особенно о происхождении человека, о его месте во Вселенной».

Первый свой рассказ «Священный огонь» А.Ланку опубликовал в 1999 году. С тех пор в различных сборниках, антологиях и журналах НФ увидели свет полтора десятка его повестей и рассказов. В 2004 году писатель выступил как составитель тематического сборника фантастических рассказов «Двери». После выхода в свет его повести «Ваша смерть принадлежит нам» (2009) читатели и критики заговорили о «новой звезде на небосклоне французской фантастики».



ЛОВЕТТ Ричард

(LOVETT, Richard A.)

Канадский писатель Ричард Ловетт закончил университет с дипломом астрофизика, затем получил второе образование — юридическое, а после этого и третье — экономическое. Защитил диссертацию по экономике. Однако в 1989 году он полностью переключился на творческую деятельность. Спектр научно-популярных интересов Ловетта чрезвычайно широк: он опубликовал шесть книг и более 2000 статей в журналах, а также в большинстве самых известных американских и канадских газет на темы дистанционного зондирования, экологии, аналитической химии, токсикологии, пищевой микробиологии и т. д.

Поклонникам научной фантастики Ловетт известен в основном своими научно-популярными статьями в журнале «Analog». Только в 2003 году автор попробовал себя в научно-фантастической прозе, дебютировав в том же издании двумя рассказами — «Броуновское движение» и «Равновесие». С тех пор Ловетт опубликовал два десятка рассказов и коротких повестей, многие из них были напечатаны в «Если» и с успехом встречены читателями.



РУДЕНКО Борис Антонович

Московский писатель и журналист родился в 1950 году. Окончил Московский автомобильно-дорожный институт, после чего оказался в одном из КБ (пресловутые «закрытые ящики»), но вскоре перешел на работу в милицию, где прослужил полный срок и уволился в чине подполковника. После демобилизации занялся журналистикой, в настоящее время работает в журнале «Наука и жизнь».

Участник легендарных малеевских семинаров, Б.Руденко свой первый рассказ «Вторжение» опубликовал в 1978 году в журнале «Техника — молодежи». В течение следующего десятилетия его НФ-рассказы и повести регулярно выходили в периодической печати и сборниках. Однако в 1989 году писатель неожиданно «эмигрировал» в детективную прозу (дебют — повесть «До весны еще далеко» в «Искателе»). В этом жанре он выпустил книги «Всегда в цене» (1994), «Исполнитель» (1995), «Смерть откладывается на завтра» (1995), «Время черной охоты» (1996), «Мертвых не судят» (1996), «Снайпер» (1997), «Беглец» (1998) и другие.

В 2003 году на страницах журнала «Если» состоялось возвращение писателя к литературным истокам — в жанр НФ. С тех пор Б.Руденко — постоянный автор журнала. В феврале 2005 года вышла и первая НФ-книга Б.Руденко — роман «Те, кто против нас».



ТОРГЕРСЕН Брэд

(TORCERSEN, Brad R.)

Молодой фантаст Брэд Торгерсен родился в городе Оук-Харбор (штат Вашингтон). По словам автора, ему сейчас «тридцать с небольшим», он программист, «ушибленный компьютером», работает «в небольшой медицинской компании в штате Юта». До этого Торгерсен сменил множество профессий: торговал гамбургерами, мыл посуду в заведении фастфуда, служил офисным клерком в доме для престарелых, работал на нескольких радиостанциях.

В научной фантастике Торгерсен дебютировал в 2010 году рассказами «Экзанастазис» и «Бродяга». Редчайший случай: произведение начинающего автора «Бродяга» читателями журнала «Analog» было признано лучшей короткой повестью года. Автор продолжает сотрудничать с этим изданием, и перевод его последнего рассказа «Помощник капеллана» печатается в этом номере «Если».



ТОРТЛОТТ Шейн

(TOURTELOTTE, Shane)

Шейн Майкл Тортлотт родился в 1968 году в Плейнфилде (штат Нью-Джерси), где проживает по сей день. В научной фантастике дебютировал в 1998 году рассказом «Инструменты смертных», опубликованным в журнале «Analog». С этим печатным изданием связана дальнейшая литературная карьера автора: к настоящему времени он написал более трех десятков рассказов и повестей и большинство напечатано в этом журнале.

В 1999 и 2000 годах Тортлотт номинировался на Премию имени Джона Кэмпбелла, присуждаемую самому перспективному молодому писателю-фантасту, а два его произведения, опубликованные в 2001 году, — повесть «Отступник!» (в соавторстве с Майклом Берстином) и короткая повесть «Возвращение весны» — были номинированы сразу на две высшие премии «Хьюго» и «Небьюла».



ХАУБОЛЬД Франк

(HAUBOLD, Frank W.)

Немецкий фантаст Франк Хаубольд родился в 1955 году в городе Франкенберг (Саксония). Изучал информатику и биофизику в Дрездене и Берлине.

Первое выступление Ф.Хаубольда — рассказ «Пылающее лето» — состоялось в 1993 году. В последующие годы он публиковал романы и сборники рассказов: «На берегу ночи» (1997), «День серебряных зверей» (1999), «Ворота мечты» (2001), «Подарок ночи» (2003), «Волчьи черты» (2007), «Тени Марса» (2007), «Звездная танцовщица» (2009).

В 2008 году писатель получил двойную Deutscher Science Fiction Preis. Это уникальный случай в истории премии, когда автор завоевал самую престижную национальную награду сразу за две работы. В данном случае — роман «Тени Марса» (2007) и рассказ «Возвращение домой» (2007).

Сейчас Франк Хаубольд живет с женой в небольшой деревне Вальдсаксен, вблизи города Мееранте.


Подготовили
Михаил АНДРЕЕВ, Владимир ИЛЬИН, Юрий КОРОТКОВ, Елена ПЕРВУШИНА