— А-а, Мохо, конечно. Преподаватель по морской геологии в Аннаполисе рассказывал об этом.
— Тогда вам известно, что это граница между земной корой и мантией, которая располагается под ней.
Крейн кивнул.
— Мохо залегает на разных глубинах, в зависимости от того, где находишься. Под материками земная кора гораздо толще, чем, например, под океанами. В районе континентального шельфа Мохо находится на глубине примерно семидесяти миль. Но под определенными горными грядами в океане она лежит милях в пяти от дна.
Ашер подался к Крейну и заговорил еще тише.
— Платформа «Сторм кинг» стоит как раз над такой грядой.
— То есть вы хотите сказать, что Мохо, граница между земной корой и мантией, прямо под нами?
Ашер кивнул.
Крейн задумался. Он пока не представлял, к чему клонит ученый. Но, еще не зная правды, почувствовал холодок в животе.
— Вам рассказали ту же историю, что и всем сотрудникам открытой зоны: мол, при бурении скважин рабочие платформы «Сторм кинг» нашли под поверхностью океанского дна образцы, указывающие на существование погибшей цивилизации. И эта история верна — в некотором смысле.
Ашер вытащил из кармана платок, промокнул лоб, спрятал платок обратно.
— Но тут все только начинается. Видите ли, буровики нашли не предметы, не здания — ничего похожего. Был обнаружен сигнал.
— Сигнал? Вы хотите сказать, радиоволны?
— Мы до сих пор не знаем, какова его истинная природа. Скорее сейсмический импульс, близкий к звуковым частотам, идущий из совершенно неизвестного источника. Все, что мы знаем точно, — так это то, что он не естественного происхождения. И сейчас я это докажу.
Крейн открыл рот, собираясь что-то сказать. Но промолчал. Потрясение, недоверие, смущение боролись в его душе.
Увидев выражение лица Крейна, Ашер опять улыбнулся — задумчиво и как-то грустно.
— Да, Питер. Тут начинается самое трудное. Видите ли, сигнал идет из-под Мохо. Из-под земной коры.
— Из-под коры? — с изумлением переспросил Крейн.
Ашер кивнул.
— Но это значит…
— Именно. Каков бы ни был источник этих импульсов, не мы его туда засунули. Это сделал кто-то другой.
20
На миг в каюте воцарилось молчание. Крейн сидел неподвижно, пытаясь осознать то, что услышал, — значение слов Ашера он понял не сразу.
— Не спешите, Питер, — доброжелательно сказал Ашер. — Я знаю, к этому не вдруг привыкнешь.
— Невероятно, — ответил Крейн. — Вы утверждаете, что ошибки быть не может?
— Нет. Человечество не обладает технологиями, которые позволили бы установить механическое устройство под земную кору, не говоря уже о том, чтобы оно при этом давало сложный импульс. Вы же знаете, что в зоне Мохо происходит естественная смена фаз, а регистрирующие устройства на поверхности земли недостаточно чувствительны да и вообще несовершенны и не улавливают некоторых волн, идущих из-под коры. Но в этой части океана Среднеатлантическая гряда необычайно мелка. Вдобавок с платформы «Сторм кинг» бурили глубокие скважины — это и помогло случайно обнаружить сигнал, который в других условиях был бы блокирован.
Крейн помолчал. Поерзал на стуле.
— Продолжайте.
— Конечно, правительство захотело сразу же добыть источник сигнала и определить, что это такое. Потребовалось какое-то время, чтобы запустить проект, собрать необходимое оборудование. Само место крайне затрудняет нам работу, ведь станцию создавали совсем для других целей и она не предназначена для функционирования на таких глубинах. Поэтому пришлось строить купол.
— А сколько времени заняла подготовка?
— Двадцать месяцев.
— Сколько? — Крейн был поражен. — За двадцать месяцев в «Дженерал моторс» даже опытный образец новой машины не сделают.
— Это показывает, насколько серьезно правительство относится к проекту. К настоящему моменту раскопки идут почти месяц, и темп работ очень высокий. Уже достигнуты значительные успехи. Под станцией идет вертикальная шахта. Мы вошли в мантию и сейчас копаем ниже, продвигаясь к источнику сигнала.
— Как же это возможно? Разве порода на такой глубине не расплавлена?
— Нам повезло: поскольку мы на океанской гряде, кора здесь относительно тонкая. Геотермальные показатели невысоки, а выход радиогенного тепла гораздо ниже, чем мог бы быть в континентальной части коры. Продольные и поперечные волнограммы показывают, что литосфера под нами находится на глубине всего в четыре километра; «всего» — это, конечно, условное понятие.
Крейн покачал головой.
— Должно быть какое-то логичное, земное объяснение. Скажем, это русское устройство. Или китайское. Возможно, природное явление. Насколько я помню из курса морской геологии, мы знаем ничтожно мало о составе нашей родной планеты, и разве что чуть больше — только о самом верхнем тонком слое.
— Сигнал не русский и не китайский. И, боюсь, тут слишком много факторов, которые не позволяют считать его природным явлением. Например, геологическое строение участка. Вообще-то, в том месте, где имело место погружение, наблюдаются серьезные геологические сдвиги, и в нашем случае здесь полагалось бы быть чему-то вроде подводного аналога метеоритного кратера. Однако слои осадочных пород над аномалией почти полностью совпадают со слоями пород вокруг. Представьте, как ребенок роет ямку в песке на пляже, потом кладет туда ракушку и закапывает ее. Этому явлению нет земного объяснения.
— Должно быть, — упорствовал Крейн.
— Нет. Боюсь, что истинный ответ лежит… ммм… за пределами Земли. Видите ли, были обнаружены кое-какие… артефакты.
Ашер кивнул молчаливому лаборанту. Тот подошел к дальней стене, встал на колени и отпер поставленный там большой пластиковый ящик. Достав оттуда что-то, он поднялся и передал это Ашеру.
Крейн с любопытством посмотрел на ученого. В руках у того находился небольшой предмет кубической формы в металлическом кейсе. Ашер глянул на Крейна и встретил его взгляд.
— Не забудьте, что я говорил вам про порог, Питер.
Осторожно вытащив из кейса кубик прозрачного плексигласа, ученый протянул его Крейну.
Каждая грань контейнера была тщательно запаяна.
Внутри что-то было. Крейн взял коробочку из рук Ашера, поднес к глазам и ахнул от удивления.
В самом центре контейнера парил объект не больше костяшки домино. Тонкий, как карандаш, лазерный лучик чистого белого цвета бил из него вертикально вверх, в потолок каюты. Что удивительно, странная вещь не имела какого-то определенного цвета, а словно сияла всеми цветами разом, радужно переливаясь золотым, фиолетовым, темно-серым, коричневым и другими оттенками, каких Крейн раньше не видел и представить себе не мог. Бесконечно сменяясь, оттенки поднимались на поверхность, как будто маленький предмет медленно горел волшебным пламенем.
Крейн вертел контейнер в руках, изучая артефакт. Как бы он ни поворачивал кубик, предмет по-прежнему оставался строго в центре замкнутого объема. Тогда Крейн начал разглядывать сам контейнер в поисках спрятанных проводов или магнитов. Но простое изделие из прозрачного пластика не таило никаких секретов.
Крейн принялся встряхивать кубик — сначала осторожно, потом посильнее. Сияющая вещица слегка подпрыгнула вверх-вниз и снова вернулась в центр объема, где и продолжала безмятежно парить, направив тонкий лучик света строго вверх.
Крейн поднес контейнер ближе к лицу и принялся разглядывать его, открыв рот от любопытства. Вблизи стало заметно, что края артефакта не совсем четкие. Скорее, они едва заметно пульсируют — то приобретают резкие очертания, то словно смягчаются. Как если бы масса и форма предмета постоянно менялись.
Тут Крейн осознал: ему что-то говорят. Он оторвал взгляд от кубика. Ашер, улыбаясь, стоял рядом и протягивал руку. После недолгого колебания Крейн неохотно отдал коробочку. Руководитель научного отдела убрал контейнер в кейс и передал помощнику, который уложил его обратно в ящик.
Крейн откинулся на стуле, зажмурился.
— Что это такое? — спросил он, немного помолчав.
— Мы не знаем, каково его назначение.
— А из чего сделано?
— Неизвестно.
— Оно опасно? Может быть, это из-за него здесь появились медицинские проблемы?
— Мне это приходило в голову. Мы все думали об этом. Но нет, артефакт безвреден.
— Вы уверены?
— Первым делом мы провели серию исследований, чтобы выяснить, какое излучение он испускает. Он совершенно инертен — все серии испытаний это только подтвердили. Я поместил его в кубик из плексигласа, потому что иначе его трудно контролировать — он всегда находит самый центр помещения и зависает там.
— А где вы его взяли?
— Его нашли при проходке шахты. Сейчас таких имеется с десяток. — Ашер помолчал. — Когда мы начинали, задача у нас была простая и ясная — копать быстро, соблюдая безопасность, до самого источника сигнала. — Он указал на ящик. — Но потом, когда нам начали попадаться эти штуки… все усложнилось.
Ашер сел, наклонился к Крейну и продолжил шепотом:
— Питер, они удивительные, даже более удивительные, чем кажутся. С одной стороны, их, похоже, невозможно разрушить. Они нечувствительны к любому воздействию, какое бы мы ни пытались к ним применить. Некоторые излучения, например радиацию, они поглощают, другие отражают. Кроме того, они, похоже, работают как конденсаторы.
— Конденсаторы? — переспросил Крейн. — Вы хотите сказать, как аккумуляторы?
Ашер кивнул.
— Какую мощность они выдают?
— Верхнюю границу мы не смогли установить. Когда мы включили такой артефакт в электрическую цепь, даже самые мощные измерительные устройства раскалились докрасна.
— А каков предел измерений?
— Триллион ватт.
— Что? Вот эта крошка хранит тысячу гигаватт энергии?
— Ее можно поставить в автомобиль, и она обеспечит его электроэнергией на весь ресурс в сто тысяч миль. А потом еще вот что…
Ашер полез в карман своего халата, вытащил небольшой конверт из плотной бумаги и вручил его Крейну.
Крейн открыл конверт и вынул листок. Это оказалась компьютерная распечатка, содержавшая короткую двоичную последовательность:
0000011111001010001101011001110010000101
0001001100010100011010011000010000000000
0000011111001010001101011001110010000101
0001001100010100011010011000010000000000
0000011111001010001101011001110010000101
0001001100010100011010011000010000000000
— Что это? — спросил Крейн.
— Луч, который испускает маячок. Он не постоянный, пульсирует несколько миллионов раз в секунду. То включается, то выключается.
— Единицы и нули. Двоичный код.
— Я тоже так думаю. Именно так работают компьютеры по всему миру. Так работают и нейроны в нашем мозгу. Это один из фундаментальных законов природы. Эта вещица невообразимо сложная, но почему бы и ей не использовать цифровой код? — Ашер похлопал по листу. — Последовательность длиной в восемьдесят бит повторяется снова и снова. Она значительно короче другого сообщения — того, что было передано из-под Мохо и обнаружено геологами.
— То есть вы утверждаете, будто тут какая-то другая информация? Значит, этот пучок света пытается нам что-то сказать?
— Да. Это послание для нас — нам осталось только расшифровать его.
Крейн взял распечатку.
— Можно, я оставлю это себе?
Ашер ответил не сразу.
— Ладно. Только никому его не показывайте.
Крейн убрал листок в конверт и положил на стол.
— А эти предметы… Можно ли выделить какую-нибудь закономерность их расположения?
— Нет, нам это не удалось. Они, похоже, лежали без всякой системы. Но конечно, мы же копаем только по ходу шахты. Проблема компенсации повышенного давления на такой глубине чрезвычайно остра, и с каждым пройденным метром решать ее становится все труднее.
— Вы говорите, что движетесь в направлении источника сигнала? А что потом?
— Тут тоже наблюдаются осложнения. — Ашер опять помолчал. — Понимаете, ультразвуковые датчики, которые мы опустили в шахту… они показывают, что под дном, где были найдены эти предметы, есть что-то еще. Большой объект, который находится еще глубже, чем источник сигнала.
— Что это?
— Мы знаем только, что он имеет форму тора и очень велик — несколько миль в поперечнике. Больше ничего не известно.
Крейн покачал головой.
— Но какие-то теории у вас должны быть…
— О том, зачем оно там? Конечно. — Кажется, Ашер почувствовал некоторое облегчение, как человек, который сделал мучительное признание. — После продолжительных дискуссий военная и научная стороны пришли к совместному выводу, что там что-то оставили для людей и они смогут найти это, когда достигнут надлежащего уровня развития.
— То есть это вроде как подарок? — уточнил Крейн.
— Можно и так сказать. Я вот думаю: кто знает, какие открытия действительно являются заслугой человечества, а какие были ему в той или иной форме дарованы? Кто, например, докажет, что огонь не был даром со звезд? Или железо? Или технология строительства пирамид?
— Дар со звезд… — задумчиво произнес Крейн.
— Греки верили, что огонь человеку дали боги. В других странах тоже были подобные мифы. Кто может сказать, что тут нет намека? Раз у нас появилась техническая возможность принимать сигнал из-под Мохо, раз мы можем добраться туда и найти маяк — значит, мы уже готовы к следующему прыжку вперед.
— И этот объект, к которому вы стремитесь, несет какую-то полезную технологию, которую мы получим, поскольку как раз готовы к тому, чтобы ею воспользоваться?
— Именно. Например, такая технология, благодаря которой появился показанный вам предмет. Секрет, который поможет человечеству развиваться дальше, сделать тот самый прыжок.
Наступило молчание. Крейн обдумывал услышанное.
— И в чем же проблема? — спросил он наконец.
— Сначала я придерживался того же мнения, что и все остальные, но в последнее время стал сомневаться. Понимаете, всем очень хочется верить, что там, внизу, лежит что-то удивительное. Мои ученые просто грезят наяву, воображая себе новые горизонты знаний. Эти пугала армейские слюну пускают, предвкушая, как можно будет поставить новые технологии на вооружение. Но откуда нам знать, что там такое? Найденные нами предметы — словно дорожка из хлебных крошек, которая намекает на то, что где-то есть вещи повкуснее. Но пока мы не разгадали их сообщения, мы не можем знать, что именно ждет нас там внизу.
Ашер опять вытер лоб.
— Потом кое-что случилось. Мы всегда предполагали, Питер, что этот предмет был там оставлен много лет назад, примерно несколько миллионов. Но не так давно мы обнаружили, что это событие произошло относительно недавно — примерно в тысяча четырехсотом году нашей эры. Тогда я понял, что где-то должны быть зафиксированы в письменном виде свидетельства события, сообщения очевидцев. И я отправил в этот регион исследователя, чтобы он посетил библиотеки, монастыри, университеты — все места, где могут храниться многовековые записи. И в Гримуолд-Касле, старом монастыре на одном из островов у берегов Шотландии, мы такое свидетельство нашли. — Лицо его помрачнело. — Текст оставляет тревожное, даже пугающее впечатление.
— Вы уверены, что речь идет именно о нашем случае?
— Не до конца.
— А я могу прочесть это?
— Я достану вам распечатку. Дело вот в чем: если предположить, что запись действительно относится к интересующему нас событию, то это самое грозное предостережение из всех возможных.
Крейн пожал плечами.
— Может быть, к нему стоит прислушаться. Тем более что цифровой сигнал вы так и не расшифровали.
— Но флотские все ускоряют и ускоряют темп работ. Мы с адмиралом Спартаном никак не можем договориться по этому вопросу. Больше всего он боится, что в других странах станет известно об этом открытии. Он хочет добраться до этого объекта как можно скорее и доставить в Грум-Лейк
[8] образцы всего, что мы найдем внутри, для дальнейших исследований.
Крейн задумчиво потер подбородок.
— А за пределами закрытой зоны кто-нибудь об этом знает?
— Совсем немногие. Ходят самые разные слухи. Большинство ученых подозревают, что там не просто Атлантида. — Ашер резко встал и зашагал по комнате. — Так или иначе, есть еще одна причина быть осторожным. Мы знаем, что земная кора состоит из трех слоев: слоя осадочных пород, пород, лежащих под ними, и океанического слоя. Мы уже прокопали первые два и почти добрались до третьего, самого глубокого. Дальше лежит Мохо — область сейсмического раздела между земной корой и мантией. Дело в том, что никто не знает, что такое Мохо, а также что произойдет, когда мы достигнем этой зоны. Но чем больше я протестовал, тем дальше оттесняли меня и Океанографическую службу от принятия решений. На станцию прибывает все больше военных, и это уже не моряки. Это «черные мундиры», и выглядят они угрожающе.
— Люди, похожие на Королиса, — заметил Крейн.
На миг лицо руководителя научного отдела приняло злое выражение.
— Да, это Королис вызвал их, и они докладывают только ему. Больше всего я опасаюсь, что Спартан скоро возьмет на себя руководство всеми работами, а Королис станет его силовым исполнителем. Если я начну возмущаться слишком громко, меня могут просто освободить от занимаемой должности и выслать со станции. — Так же резко Ашер перестал ходить взад-вперед и посмотрел на Крейна. — И тут наступает ваша очередь.
Крейн с удивлением посмотрел на него.
— Моя?
— Извините, Питер. Мне очень не хотелось сообщать вам эту информацию… и взваливать ответственность. Я думал, что медицинская проблема быстро разрешится и вы вернетесь на поверхность, веря, что мы нашли Атлантиду. Но с обнаружением свидетельств и при том, что Спартан становится все агрессивнее, надеяться мне остается только на вас.
— Но почему я? Вы немало рискуете, просто рассказав мне все это.
Ашер невесело улыбнулся.
— Не забудьте, я — хороший ученик. Мои подчиненные — люди науки. Они слишком запуганы такими, как Королис, чтобы согласиться помочь мне. Но вы, Питер, не только имеете опыт в лечении недомоганий, вызванных пребыванием на больших глубинах, но и вдобавок служили на подводной лодке, которая занималась разведывательными операциями. Боюсь, что все сведется именно к этому — к разведывательной операции. Или даже более того.
Крейн нахмурился.
— Что вы хотите сказать?
— С каждым днем люди подбираются все ближе к Мохо. Больше ждать нельзя. Так или иначе, нам просто необходимо узнать, что же там, внизу, до того как туда доберется оборудование Спартана.
— Почему вы так уверены, что я буду играть в вашей команде? Как вы сами заметили, я бывший военный. Почем вам знать — может, я приму сторону адмирала Спартана?
Ашер покачал головой.
— Только не вы. А теперь послушайте — никому не говорите ни слова. — Он помолчал. — Может быть, все это будет не нужно. Не исключено, что на третьем уровне уже завтра или послезавтра прочтут это сообщение и все, что я вам сказал, перестанет иметь значение. — Он кивнул на лаборанта, который стоял у ящика с образцом и за всю беседу не произнес ни слова. — Это Джон Мэррис. Он мой специалист по криптологии и работает над расшифровкой день и ночь. Я хочу, чтобы вы сделали вот что…
В этот момент раздался громкий стук в дверь каюты. Потом еще раз и еще.
Крейн посмотрел на Ашера. Глава исследовательской группы замер у своего стула; его изрезанное морщинами лицо сильно побледнело. Он резко замотал головой.
Снова раздался стук в дверь, еще более настойчивый.
— Доктор Крейн! — прозвучал суровый голос из коридора.
Крейн повернулся к двери.
— Подождите! — тревожным шепотом произнес Ашер.
Но в этот момент дверь распахнулась. В проеме, освещаемый со спины, стоял адмирал Спартан, в руке он держал универсальную красную пластиковую карту, отпирающую все двери на станции, а по бокам от него возвышались морские пехотинцы с карабинами в руках.
21
Спартан перевел взгляд с Кейна на Ашера, потом обратно; лицо адмирала оставалось непроницаемым. Он шагнул в комнату.
— Я чему-то помешал? — спросил он.
В каюте наступило неловкое молчание. Крейн посмотрел на Ашера. Начальник научного отдела казался остолбеневшим от ужаса, словно олень, случайно попавший в свет фар.
Адмирал Спартан, не дождавшись ответа, повернулся к пехотинцам.
— Выведите, — велел он, указав на Крейна.
Один из солдат сделал приглашающий жест винтовкой. Крейн сглотнул комок в горле. Изумление, которое он испытывал совсем недавно, растаяло без следа, уступив место почти мучительному чувству беззащитности.
Ощущая, как сердце падает куда-то вниз, Крейн сделал шаг вперед. За его спиной Спартан запер дверь. Крейн очутился в узком коридоре, по бокам от него молча стояли морские пехотинцы. Во рту у Крейна пересохло, а сердце выпрыгивало из груди. Ладони и виски покрылись капельками пота. Из-за двери послышались громкие голоса; как Крейн ни прислушивался, слов разобрать он не мог. «Что же происходит?» Он даже не знал, о ком больше беспокоиться — о себе или о старом ученом, оставшемся в его каюте.
Так прошло пять жутких минут. Потом дверь отворилась, и показался адмирал Спартан. Он грозно посмотрел на Крейна.
— Следуйте за мной, доктор, — велел он.
— Куда мы идем? — спросил Крейн.
— Вы поймете, что легче подчиняться приказам.
Взгляд Крейна вернулся к винтовкам в руках морских пехотинцев. Ему стало ясно, что иного выбора у него нет — только повиноваться. И он пошел по коридору за адмиралом, а двое конвоиров замыкали шествие. Попадавшиеся им навстречу техники останавливались и во все глаза глядели на этот парад.
— Куда… — опять начал Крейн, но оборвал сам себя.
Что бы он ни сказал сейчас, он лишь выроет себе яму еще глубже. Лучше ничего не говорить, совсем ничего… пока не настанет необходимость.
Но невысказанный вопрос остался. «Куда они меня ведут? Сколько знает Спартан? Что сказал ему Ашер?» Конечно, они выглядели донельзя виноватыми — три заговорщика, встретившиеся тайно…
По сути, здесь проводится военная операция. Еще наверху, на платформе, он дал чертову уйму разных подписок, и один бог ведает, со сколькими собственными правами он добровольно расстался. И тут с неприятным холодком Крейн подумал, что, если Спартан чего и не знает, у него есть все возможности и, скорее всего, права разузнать все, что ему понадобится.
Они остановились у лифта. Пехотинцы встали по бокам, а адмирал нажал кнопку, вызывающую идущий вниз лифт. Через несколько мгновений распахнулись двери; адмирал вошел, подождал, пока пехотинцы введут Крейна, и нажал кнопку седьмого уровня — самого нижнего незасекреченного уровня станции.
Что говорил Ашер? «Спартан скоро возьмет в свои руки руководство всеми работами, а Королис станет его силовым исполнителем…» Крейн изо всех сил пытался дышать ровно, казаться спокойным.
Лифт остановился, двери откатились в стороны. Седьмой уровень. Спартан вышел и двинулся по узкому коридору к двери без всяких табличек. Он открыл ее при помощи все той же красной карты, а двое пехотинцев опять заняли места по обеим сторонам от двери. Он молча махнул рукой, приглашая Крейна войти, и по лицу адмирала по-прежнему ничего нельзя было понять.
Комната оказалась маленькой и пустой, из мебели там находились только низкий длинный стол да два стула, установленные с одной стороны. За стульями помещались два огромных фонаря с металлическими рефлекторами. Свет их фокусировался на противоположной стене, и яркое пятно находилось примерно на уровне головы. Увидев лампы, Крейн ощутил, как у него опять застучало сердце. Самые худшие его страхи подтверждались.
— Подойдите к той стене, доктор Крейн, — произнес адмирал Спартан без всякого выражения.
Крейн медленно прошел мимо ламп на указанное место.
— Пожалуйста, повернитесь.
Крейн повиновался, чувствуя, как на висках выступает пот.
Вдруг раздался металлический щелчок — это оба фонаря ярко вспыхнули, чуть ли не физически придавив его к стене мощной световой волной. Крейн прищурился и инстинктивно закрыл рукой глаза.
— Стойте спокойно, доктор Крейн, — раздался голос Спартана; самого адмирала не было видно за стеной белого света.
Крейн принялся лихорадочно соображать. «Спокойно, — сказал он себе. — Спокойно». О чем ему волноваться? Он член исследовательского отдела. Он здесь и должен быть. Он же не шпион или там…
Но тут Крейн вспомнил мрачно-серьезных часовых у барьера, ужас, отпечатавшийся на лице Ашера, громкие голоса, которые только недавно раздавались из его каюты, и его сердце забилось еще сильнее…
Откуда-то из-за стены света раздался громкий, отчетливый щелчок. И все застыло. Огни погасли — сначала один, потом другой.
— Присядьте, доктор, — пригласил Спартан. Сам он уже сидел, а перед ним на столе лежала открытая папка, которой Крейн раньше не заметил.
Крейн, сердце которого все еще бешено колотилось в груди, занял единственное пустое кресло. Спартан, положив руку на папку, подтолкнул ее к доктору. Внутри лежал одинокий листок бумаги, под шапкой Министерства обороны было напечатано четыре абзаца текста.
— Подпишите внизу, пожалуйста, — сказал Спартан и осторожно положил на стол золотую ручку.
— Я уже все подписал наверху, — ответил Крейн.
Спартан покачал головой.
— Но не такое.
— Можно, я сначала прочитаю?
— Этого я не предлагал. Вы только напугаетесь.
Крейн взял ручку, придвинул к себе бумагу, помедлил. Немного отстраненно он подумал: а вдруг это признание вины pro res
[9] — еще даже до того, как он признал, что получил секретные сведения? Он понял, что на самом деле это ничего не меняет. Глубоко вздохнув, он расписался и толкнул лист обратно к Спартану.
Адмирал закрыл папку и резко хлопнул ею по столу. В этот момент раздался стук в дверь.
— Войдите, — произнес Спартан.
Дверь открылась, и появился морской офицер. Он отдал честь Спартану, вручил ему белый конверт, еще раз взял под козырек, четко повернулся и вышел.
Спартан взял конверт большим и указательным пальцами, каким-то дразнящим жестом протянул Крейну.
Доктор принял конверт с некоторой опаской. Тот оказался тяжелым, внутри лежало что-то прямоугольное и твердое на ощупь, похожее на кредитную карточку, только толще.
— Открывайте, — велел адмирал.
После недолгого колебания Крейн оторвал уголок конверта и вытряхнул содержимое на ладонь. Выпал пластиковый прямоугольник. Одна сторона была чистой — на ней просматривались переплетения встроенных микрочипов. Перевернув, Крейн увидел собственное лицо с вытаращенными глазами — таким он был всего пару минут назад, ослепленный фонарями. Под фотографией шел штрих-код, а рядом красным было напечатано: ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОПУСК. К одному уголку был прицеплен латунный зажим.
— Эта карточка, а также снимки радужки глаза и отпечатки пальцев позволят вам пройти через барьер, — сказал Спартан. — Берегите пропуск, доктор, всегда держите при себе. Наказание за потерю такой карточки или за то, что она окажется в чужих руках, очень суровое.
— Боюсь, не совсем вас понял, — сказал Крейн.
— Я оформляю вам допуск в закрытую зону станции. По совету коммандера Королиса, должен добавить.
Крейн глядел на пропуск, ощущая, как чувство облегчения затопляет его.
«О господи, — подумал он. — Господи! Я здесь с ума сойду».
— Ясно, — выдавил он, чувствуя себя немного глупо от удивления. И прибавил: — Спасибо.
— За что? — спросил Спартан. — Что, вы думали, происходит?
И Крейн готов был поклясться, что на миг на лице адмирала появилась задорная улыбка, которая тут же скрылась за обычной маской полнейшего спокойствия.
22
В шестидесяти милях от побережья Гренландии платформа «Сторм кинг» стоически сопротивлялась темным штормовым небесам и злобному морю. Проходящее мимо судно или разведывательный спутник, меняющий орбиту ради удовлетворения любопытства какого-нибудь иностранного правительства, не заметили бы ничего необычного. По верхним строениям платформы медленно передвигались несколько рабочих — они, наверное, обслуживали механизмы или проверяли оборудование. Но в общем платформа казалась столь же мирной, сколь бурным было море вокруг. Гигантское сооружение, похоже, погрузилось в сон.
Однако под стальной оболочкой платформы жизнь кипела, словно в улье. Глубоководный аппарат снабжения — «лоханка» — только что вернулся с ежедневного путешествия на станцию, расположенную на две мили ниже уровня моря. И теперь в приемной зоне собрались примерно три десятка человек, ожидая, пока гигантская лебедка втащит беспилотный глубоководный модуль в огромный люк на самом нижнем уровне платформы. Медленно и осторожно громоздкий аппарат был поднят из вод океана, втянут в люк и аккуратно опущен на стояночную площадку. Под бдительным присмотром одного из морских пехотинцев два служащих отдела снабжения отдраили люк в носовой части аппарата, отвели его в сторону; за ним оказалась входная переборка. Открыв ее, люди принялись разгружать аппарат, вынимая отправленное со станции. На свет появились всевозможные предметы: большие черные контейнеры с отходами, предназначенные для мусоросжигателя, тщательно запечатанные пакеты с конфиденциальными документами, медицинские образцы в специальных кофрах для биоматериала — их везли для проведения сложных анализов, которые невозможно сделать на станции. Посылки одна за другой передавались членам экипажа, а те, в свою очередь, начали расходиться по всей платформе. Через пятнадцать минут приемная зона опустела, в ней остались только морской пехотинец, оператор лебедки и два сотрудника службы снабжения; они закрыли переборку и задраили носовой люк «лоханки», подготовив ее к маршруту следующего дня.
Один из членов экипажа, курьер научной службы, дождавшись прибытия аппарата, вышел с полудюжиной запечатанных конвертов под мышкой. Человек этот работал на платформе относительно недавно. Он носил очки в черепаховой оправе и слегка прихрамывал при ходьбе, словно одна нога у него была короче другой. Устраиваясь на работу, он назвался Уоллесом.
Вернувшись в исследовательский отдел на рабочей палубе платформы, Уоллес, несмотря на хромоту, быстро обошел все лаборатории, вручив получателям первые пять конвертов. Но последний сразу не отдал. Вместо этого он вернулся в свою каюту в самом дальнем углу коридора.
Там Уоллес тщательно запер за собой дверь. Потом открыл конверт и вытряхнул себе на колени содержимое — единственный CD-диск. Повернувшись к компьютеру, поставил диск. Проверка содержимого показала, что на нем имеется всего один файл с названием 108952.jpg: какое-то изображение, наверное, фотография. Он щелкнул по иконке, и компьютер послушно вывел призрачную черно-белую картинку рентгеновского снимка.
Но Уоллеса интересовало не все изображение, а только кое-что на нем.
Хотя рекомендации Уоллеса были безупречны и проверки подтвердили его благонадежность, на платформе он работал недавно и поэтому не имел доступа к секретной информации. Помимо всего прочего, это означало, что вместо полноценного компьютера у него стоял простой терминал, подчиненный основному серверу платформы; у терминала даже не было своего винчестера, да и с командными файлами компакт-дисков возможности работать не было. Одним словом, пользователь мог обращаться только к разрешенным программам, а никаких «левых» установить было нельзя.
По крайней мере, так считалось.
Уоллес подтянул клавиатуру, открыл простенький текстовый редактор, установленный по умолчанию вместе с операционной системой, и набрал коротенькую последовательность команд:
void main (void)
{
char keyfile = fopen (108952.jpg\')
char extract;
while (infile)
{
extract = (asc (least_sig_bit (keyfile)) / 2) ˆ6);
stdoutput (extract);
}
}
void least_sig_bit (int sent_bit)
{
int bit_zero;
bit_zero = < (sent bit, 6);
return (bit_zero);
bitzero = > (sent bit, 6);
}
Человек, который называл себя Уоллесом, на миг замер, чтобы проверить программу, прокручивая в голове отдельные шаги и проверяя верность алгоритма. Потом одобрительно фыркнул и еще раз глянул на изображение рентгеновского снимка.
Каждый пиксель изображения на экране занимал на диске один байт в файле с расширением. jpg. Коротенькая, но мощная программа вытащит по два наименее значимых бита из каждого байта, переведет из цифровой кодировки в текстовую и выведет получившиеся буквы на экран.
Уоллес быстро запустил программу. На экране открылось новое окно, но в нем уже не было изображения рентгеновского снимка. Вместо этого появилось текстовое сообщение:
ПРОШУ ОТЛОЖИТЬ ВТОРУЮ ПОПЫТКУ
ПРОРЫВА.
ЗАВИСИТ ОТ НОВОГО ИНФОРМАТОРА
В ЗАКРЫТОЙ ЗОНЕ
Поджав губы, он несколько раз прочел шифровку.
Имея компьютер, секретное сообщение можно спрятать где угодно — в фоновых помехах музыкальной записи, в зернистой структуре цифровой фотографии. Уоллес использовал старинный шпионский прием — прятать закрытую информацию туда, где ее не заметят, вместо того чтобы шифровать ее, — и перенес в цифровую эру.
Он закрыл текст, удалил программу и снова положил диск на место. Вся работа заняла не больше пяти минут. Еще через минуту на стол радиологической лаборатории тихо опустился конверт.
— А, да, я как раз ждал этот снимок, — сказал радиолог, поднимая взгляд. — Спасибо, Уоллес.
Тот только улыбнулся в ответ.
23
Во второй раз Крейн прошел через барьер в закрытую зону с гораздо меньшими мучениями: к нагрудному карману доктора был пристегнут новенький пропуск, а рядом с ним шагал молчаливый адмирал Спартан, поэтому весь процесс занял всего несколько минут. Охранявшие воздушный шлюз офицеры военной полиции синхронно отступили, и Крейн с адмиралом спустились на шестой уровень. Люк распахнулся в узкий коридор, Спартан вышел, Крейн последовал за ним.
В предыдущий раз он несся на полной скорости, стараясь быстрее попасть к Конраду Уайту, находившемуся в состоянии острого психоза, и мало что успел заметить по дороге. Сейчас Крейн с любопытством оглядывался по сторонам. Тем не менее идущий по здешним коридорам человек мог догадаться о том, что находится в закрытой зоне, лишь увидев большее количество предупредительных знаков на перламутровых стенах, стоявших повсюду морских пехотинцев да толстые резиновые уплотнительные прокладки вокруг каждой двери.
Спартан показал дорогу к уже ожидавшему их лифту и пригласил Крейна войти. В отличие от верхних этажей кнопки на панели управления были помечены цифрами от одного до шести. Адмирал нажал кнопку под номером «2», и они начали спуск.
— Вы так мне и не сказали… — решил нарушить молчание Крейн.
— Я вам много чего не сказал, — не глядя на него, отозвался Спартан. — Что конкретно вы имеете в виду?
— Почему вы изменили свое мнение.
Адмирал задумался. Потом повернулся и глянул на Крейна непроницаемым взглядом.
— Вы знаете, что я читал ваше досье?
— Ашер сообщил мне.
— Командир «Спектра» остался очень высокого мнения о вас. Он говорит, что вы в одиночку спасли подводную лодку.
— Капитан Нейсби преувеличивает.
— Должен вам признаться, доктор Крейн, что я не совсем представляю, что именно вы там делали.
— Это была секретная операция. Я не могу говорить о ней, сэр.
Спартан невесело усмехнулся.
— Об этом я все знаю. Лодке была поставлена задача: сбор информации о строительстве завода по обогащению урана на берегах Желтого моря. И, если необходимо, уничтожение предприятия атомной торпедой таким образом, чтобы все выглядело как случайная авария.
Крейн с удивлением посмотрел на Спартана. Потом он решил, что, наверное, у правительства не много тайн от военачальника, который командует таким секретным объектом, как станция.
— Я не имею в виду операцию, — продолжал Спартан. — Я хочу сказать, что не знаю, какова ваша роль в спасении корабля.
Крейн помолчал немного, вспоминая.
— Члены экипажа стали гибнуть, — начал он. — Просто страшной смертью. Носовые пазухи у них оказались разъедены, а мозг превратился в мохнатый студень. Болезнь развивалась в течение нескольких часов. В первый день умерли сразу два десятка человек. Мы действовали в режиме радиомолчания и не могли прервать поход. На борту поднялась паника, разговоры о саботаже, об отравляющем газе. Когда за ночь недосчитались еще десяти человек, разразился хаос. В цепи командования произошел сбой, дело шло к бунту. По подлодке начали бродить разъяренные группы, разыскивая предателя.
— И что сделали вы?
— Я понял: то, что все принимают за действие отравляющего газа, на самом деле может быть фикомикозом.
— Простите?
— Массированное воздействие грибка, подрывающее иммунную систему организма. Мне удалось собрать необходимые материалы, чтобы провести анализ сыворотки, взятой из тел погибших членов экипажа, и я обнаружил, что они были заражены rhyzopus ozirae — грибком, который вызывает редкое, но тяжелое заболевание, известное под названием «мукоромикоз».
— Значит, моряки на «Спектре» умирали от него?
— Да. Это оказалась особо ядовитая разновидность грибка, которая завелась в трюме подводной лодки.
— И как вы остановили распространение эпидемии?
— Я стал давать лекарства всему личному составу. Вызвал у людей состояние контролируемого ацидоза, при котором споры грибка не могли выжить.
— И спасли корабль.
Крейн улыбнулся.
— Я же говорил, адмирал. Капитан Нейсби любит преувеличивать.
— Мне так не кажется. Вы не потеряли голову, выяснили причину происшествия и, пользуясь тем, что имелось под рукой, решили проблему.
Двери лифта с шипением отворились, и адмирал вместе с Крейном оказались в коридоре без всяких опознавательных знаков.
— Какое отношение это имеет к происходящему здесь? — спросил Крейн.
— Давайте не будем лицемерить, доктор Крейн. Я мог бы провести немало параллелей, но вы и сами способны это сделать. — Спартан, быстро шагая, вышел на пересечение коридоров и свернул за угол. — Я следил за вашей работой, доктор. И решил, что будет разумно оказывать вам больше доверия.
— Так вот почему вы дали мне допуск в закрытую зону, — заметил Крейн. — Да, это поможет мне разобраться быстрее.
— Отгадка — за этой дверью. — Адмирал указал на люк в конце коридора, по обеим сторонам которого стояли вездесущие морские пехотинцы.
По знаку адмирала один из них отдраил люк и распахнул его. Крейн двинулся вперед, но остановился. За люком лежала сплошная чернота.
Спартан прошел в темный люк и оглянулся.
— Идете?
Крейн нырнул в проем. Он огляделся, и у него перехватило дыхание.
Они оказались в узкой вытянутой смотровой галерее, нависшей над просторным ангаром. По обеим сторонам в два длинных ряда от Крейна сидели лаборанты и наблюдали за мониторами. Попискивали электронные приборы, постукивали клавиши, раздавалось приглушенное бормотание. За стеклянной стеной галереи, внизу, в ангаре, сновали другие сотрудники в белых халатах — они перетаскивали оборудование или вносили какие-то данные в маленькие компьютеры. Но Крейн ничего этого не заметил. Его взгляд был сосредоточен на предмете, который висел над полом ангара на необычно толстом кабеле.