Претерпев первые потрясения от рассказа, он снова спокойно и задумчиво пережевывал свой табак.

— Каждую секунду может быть поздно.

— Послушайте, мистер Денхам. Если вы выступите сейчас, вы достигнете обрыва задолго до рассвета. Что вы сможете сделать? Вам не останется ничего, как сидеть сложа руки и подвергаться опасности нападения какой-нибудь твари прежде, чем сможете идти по следам Дрискола.

Денхам быстро взвесил все аргументы за и против и кивнул в согласии.

— Но как усидеть здесь еще четыре часа.

— Поговорите пока с маленьким, грязным, черным шаманом, — злорадно предложил Лампи. — Он мог бы дать нам пару советов. А если он не захочет, я знаю, как заставить его.

— Где он?

Денхэм все это время, как вернулся, не видел шамана, ни вождя, ни кого другого из туземцев.

— Я запер вождя, как только вы ушли с отрядом, — объяснил Энглехорн спокойно. Дверь приперта его собственным копьем. Он вел себя так, как будто хотел преследовать вас и остановить. После того, как я сделал это, туземцы поутихли. Мне кажется, они почувствовали опасность и решили уйти отсюда подальше.

— Куда же они могли деться? — недоумевал Денхам.

— Думаю, большинство женщин по-прежнему в хижинах. Оттуда временами доносятся различные звуки. Что касается мужчин, здесь огромные пространства, покрытые кустами. Спрятаться в них не составляет труда.

— А вам не кажется, что они готовят неожиданную атаку?

— Нет, если я знаю туземцев, — уверенно сказал Энглехорн, — а я думаю, что знаю их достаточно хорошо. Дело в том, что им ни к чему готовить атаку. Они думают, что Конг сделает все сам. Мы ведь достаточно по их понятию навредили ему, сначала лишив его жертвы, а потом преследуя его, пытаясь снова лишить пленницы. Зная Конга, туземцы думают, что это не сойдет нам с рук, что он еще вернется и к этому времени они хотели бы быть отсюда подальше.

— Черт возьми! — тихо воскликнул Денхам. — Они правы! Конг вернется. Он обязательно вернется, если нам удастся освободить Анну.

Матросы, занятые ружьями и ножами, недоуменно подняли головы. Даже Энглехорн был поставлен в тупик, немного пожевав, он сказал:

— Не вижу на то причин. Мне кажется, он предпочтет охоту за чем-нибудь другим.

Денхам, вспомнив теорию, которую он уже высказывал Дрисколу, покачал головой.

— Конг, — настаивал он, — единственное существо за стеной, которое больше, чем животное. Он одна из ошибок природы, как и остальные чудовища, но он не стал просто ошибкой. В огромной голове Конга есть разум, Анна что-то значит для него.

Энглехорн издал вздох сомнения.

— Да, это так, — объявил Денхам. — Если бы я не верил в это, я бы лишился последней надежды увидеть Анну снова. Ведь он вряд ли проявлял такую заботу о туземках, привязанных к алтарю, не так ли?

Энглехорн согласился. Из прямого разговора с вождем он узнал, что туземцы были удивлены тем, что Конг унес Анну с такой заботливостью.

— Он почувствовал, что Анна отличается от туземок, — сказал Денхам, заметив колебания Энглехорна. — Он не имеет никакого понятия, почему она другая, и не знает, что с ней делать. Встретились Красота и Животный Мир.

Он говорил преимущественно с Энглехорном. Матросы, послушав его немного, растерянно покачали головами и стали готовиться к походу… Денхам снова высказывал свою теорию о том, как красота размягчает, привлекает и в конце концов разрушает само сознание животного.

— Он потеряет Анну, — сказал Денхам, — так или иначе он ее потеряет. После этого Конг уже никогда не будет прежним Королем Джунглей. Сила животного будет направлена на что-то более высокое, и это будет причиной того, что оно уже не будет иметь прежней силы в сражениях с другими животными.

— Очень милая теория, — пробормотал Энглехорн, — но по моему мнению, мистер Денхам, она не стоит и ломаного гроша. Конга привлекла белизна волос Анны, в этом я согласен с вами. Но лишь потому, что это необычно. Похоже на то, как сороку привлекают блестящие камешки. Конга, как и сороку, привлекло сияние волос Анны. Когда он проголодается, то бросит ее. И я молюсь за то, чтобы, когда это случится, Дрискол был рядом, чтобы подобрать ее.

— Джеку можно доверять — уверенно сказал Денхам. Он посмотрел на часы. — Мне бы хотелось ускорить время, чтобы не сидеть без дела.

Глава пятнадцатая

Конг шел непроторенной дорогой, но его путь был отчетливо виден по примятой листве, обломанным веткам и вмятинам на влажной почве.

Дрисколу было легче идти по следу чудовища, чем ждать. Даже отсутствие следов не ставило его в тупик. Конг мало заботился о шуме, который он производил, ломал сучья деревьев, треск далеко разносился по джунглям. К тому Же, походка его была неторопливой. Казалось, он вовсе не спешил, и если вокруг него были враги, то он, казалось, ничуть не боялся их.

Конг не шел протоптанными звериными тропами, пересечения которых встречались тут и там и по которым могли ходить только огромные существа, населяющие фантастический остров. Конг шел через нетронутые джунгли, где встреча с врагом была бы менее вероятна.

Дрискол так легко преследовал чудовище, что однажды не рассчитал своей скорости и подошел слишком близко. На какой-то миг он запаниковал и поспешил укрыться, Дрискол по-прежнему считал, что спасти Анну мог либо он сам, либо отряд, в зависимости от действий Конга. Если чудовище обнаружит преследователя, то может произойти все, что угодно. Поэтому Дрискол старался держаться подальше, чтобы не попасться на глаза монстру.

Около полуночи, несмотря на свою осторожность, Дрискол вышел на край поляны, когда Конг только что исчез на другом ее конце. К его счастью, чудовище ни разу не оглянулось назад.

Анна была по-прежнему неподвижна. Дрискол молил бога, чтобы ее неподвижность объяснялась страхом. Свисавшая рука безжизненно болталась, волосы рассыпались, и их белизна неестественно контрастировала с черной шкурой чудовища. Один рукав платья был разорван и правое плечо было оголено. Белое белье создавало еще более яркий контраст с этой черной как сажа громадиной.

За поляной начиналось пространство, покрытое скудной растительностью. Путь Конга все это время шел от лощины вниз, теперь он стал подниматься. Непролазные заросли вьющихся растений закончились. Деревья, ставшие выше, стояли одиноко, не окруженные кустами у своих корней. К полудню Дрискол увидел очертания скалы Череп. Уже никаких сомнений не оставалось в том, что его логово там, и что Конг направляется в свое логово. Дрискол решил, что оно должно быть где-то высоко, доступно только для хорошего скалолаза. Оно должно быть удалено от зарослей растительности, в которых питается большинство чудовищ, населяющих остров. Это могло гарантировать, что врагов Конга здесь будет меньше.

Ближе к сумеркам местность стала подниматься вверх все более круто. Дрисколу приходилось пробираться теперь через нагромождения валунов, и он быстро устал. Его тело покрывали ссадины от падений на камни и острые ветки, он был ужасно голоден, вдобавок его ноги онемели от напряжения, с которым Дрисколу приходилось двигаться, чтобы не издавать шума.

С некоторым запозданием, сместившись немного влево, Дрискол заметил знакомое ему явление. Это был большой поток воды, стекающий с горы, Мутная вода вырывалась из-под камней, стекала вниз по узкому каменистому туннелю и исчезала далеко внизу в джунглях.

В сознании Дрискола всплыли воспоминания о трагедии, разразившейся на реке. Река! Должно быть это и есть начало той реки, которая дальше образует озеро, с обитающим в нем динозавром, и течет потом к поляне с алтарем. Размышляя об этом, Дрискол выбрался из-за выступа скалы и увидел Конга всего в сотне ярдов. Больших усилий стоило ему напрячь свои изможденные мышцы и отпрянуть обратно за выступ.

Выглянув из своего укрытия, Дрискол увидел, что Конг остановился на большом естественном плато, со всех сторон огражденном скалами. Чудовище с напряженно вглядывалось в широкое озеро, лежащее прямо перед ним. Это было удивительное озеро с неподвижной черной водой, и, кажется, без всякого источника. С одной стороны оно примыкало к основанию скалы, на самом верху которой виднелся вход в пещеру с широкой платформой перед ним.

Со стороны озера, не скрытой стеной, Дрискол увидел бурление воды, которое могло означать только ее выход. Лишь сейчас он понял, что это озеро и было настоящим истоком знакомой ему реки.

Почему Конг так подозрительно уставился на озеро, Дрискол не имел понятия. Он думал о пещере. Она явно находилась в тупике. Позади озера не было видно никакой другой дороги. Если Конг захочет уйти, он будет вынужден возвращаться тем путем, каким пришел сюда. И это могло значить только одно, — здесь было логово Конга. Пещера была его домом. Значит, все ему было знакомо здесь, почему же он был так подозрителен?

Дрискол недоуменно выглядывал из-за выступа скалы, пока не увидел причины задержки Конга. То, что прежде казалось лишь частью сгущавшихся сумерек, было огромным могучим существом, чья поднятая голова смотрела на Конга, а извивающееся тело исчезало в озере.

Существо медленно выползало из воды. Конг немного попятился и грубо положил Анну на выступ скалы. Снова подойдя к берегу, Конг встал в угрожающую позу и издал свой глухой вызывающий рев.

Дрискол никогда бы не подумал, что может слушать этот чудовищный рев без всякого страха и смотреть на Конга, защищающего Анну, не только с чувством ненависти. Когда эта громадная обезьяна положила Анну на выступ, Дрискол готов был даже прокричать благодарность в адрес Конга.

Яростно рыча, Конг ринулся в бой. Задние лапы служили ему опорой: он ухватился за камни, чтобы противостоять усилиям огромного гада, обвившего лапы Конга и тянувшего его в озеро.

В отличие от прежних сражений, это была молчаливая борьба. Ползучее чудовище не имело голоса, а Конг, издав первый рев, предупреждающий об атаке, теперь лишь временами натужно хрипел. Его клыки рвали тело гада, а руки сжимали его голову.

Дрискол, наблюдавший битву из-за выступа скалы, долгое время не мог определить на чьей стороне преимущество. Толстые кольца чудовища ужасно извивались. Конг безжалостно работал клыками, а лапы по-прежнему сжимали голову врага. Но вот Конг резко нагнулся, шире расставив ноги, и рванул на себя голову монстра. Все было, кончено. Это была очередная победа короля джунглей, господствующего на этом затерянном острове. Вода забурлила, когда поверженный гад закорчился в агонии. Обвивающие Конга кольца ослабли, и он наконец освободился от их захвата.

Конг выпрямился, но чуть не упал, так он устал от напряжения. С трудом он перешагнул через кольца, лежащие у его ног. Дрисколу показалось даже, что Конга передернуло от отвращения. Снова положив Анну на плечо, Конг медленно побрел к пещере, он был так ошеломлен битвой, что вовсе не заботился об опасности, которая могла возникнуть откуда-нибудь.

Впервые за долгое время Дрискол не боялся быть обнаруженным. Он вышел из-за скалы с ножом в руке, готовый вступить в бой, но затем быстро отбросил эту мысль. Огромные лапы Конга растратили свою большую силу на драку с чудовищем, но оставшихся сил было достаточно, чтобы расправиться с человеком, Дрискол быстро вернулся в свое укрытие и приготовился ждать. Теперь, несмотря на жуткую усталость, он должен был быть начеку и ждать отряд, более того, он не должен спать, чтобы не упустить момент, когда Анне понадобится его помощь.

Из своего укрытия, которое делала незаметным еще и сгущающаяся темнота, Дрискол мог наблюдать за Конгом, который медленно взбирался на скалу, используя выступы, Дрискол запоминал его путь, который мог пригодиться ему самому.

Остановившись наконец перед пещерой, Конг положил Анну на камни между ног. Пока она неподвижно лежала, он глубоко дышал. С каждым таким вздохом к нему возвращались прежние силы. Потом Конг начал качать головой и махать лапами, лампы поднимались все выше и выше, и вот они уже в экстазе барабанили по груди в то время, как из пасти вырвался продолжительный победный рев.

Высоко в звездном ночном небе парило огромное чудовище, похожее на птицу, казалось, оно услышало этот рев. Конг повторил свой вопль, но теперь он был вызывающе направлен в небо.

Дрискол, замерший во мраке, увидел, что Анна пришла в себя и села. Непроизвольно она огляделась вокруг и подняла голову в направлении этих жутких воплей. Ее крик ужаса распорол ночь, как тогда на алтаре.

Конг оборвал свой вопль и посмотрел вниз. В сумерках Анна была не больше, чем тенью. Светилось только пятно, где было разорвано ее платье и виднелось белое белье. Конг присел и протянул лапу к ее растрепанным волосам, которые, как он помнил, были раньше блестящими. Он словно бы недоумевал, что ночью вещи могут быть иными, чем днем. Конг подцепил волосы пальцем, потряс их и потянулся к притягивающей белизне белья.

Одежда Анны затрещала в его пальцах. К белизне белья добавилась открывшаяся белизна кожи. Конг осторожно потрогал свое открытие и снова рванул одежду. Затем взяв Анну, он стал срывать с нее все. Так шимпанзе грубо снимает платье с куклы. Каждый лоскут он возбужденно рассматривал, пытаясь найти связь между тканью и белизной кожи Анны.

Анна истошно кричала и Дрискол, выскочив из своего убежища, стал лихорадочно взбираться на скалу. Спасательного отряда не было видно, а ждать он был больше не в силах… Его мышцы слишком устали, чтобы покорно слушаться, и Дрискол вновь и вновь соскальзывал вниз. Он срывался и падал, но снова пытался взобраться.

Его удивляло, что Конг не слышит его, но взглянув вверх, Дрискол увидел огромную морду Конга, глядевшую вниз с края утеса. Если бы эта ужасная морда выражала злость, то у Дрискола бы не было никакой надежды, но она выказывала лишь недоверчивый интерес. Конг слышал что-то, но ничего не видел в кромешном мраке. Дрискол вжался в скалу и ждал. Вдруг морда Конга исчезла.

Дрискол зло преодолел последние несколько футов подъема: раз он уже обнаружен, то соблюдать осторожность бесполезно. С другой стороны, быстрое исчезновение Конга могло означать, что он вернулся к своему развлечению, не заметив ничего подозрительного.

Дрискол показался над краем скалы в тот момент, когда Конг схватил огромного птеродактиля и начал его рвать на куски.

На этот раз битвы не было. Конг намного превосходил силой своего соперника. Рептилия спланировала вниз, заметив белое пятно на камнях. Конг повернулся вовремя, схватив птеродактиля в тот момент, когда он уже протягивал к Анне свои длинные когти, в мгновение ока этот предок пернатых был разорван на части. Птеродактиль и послужил причиной того, что Конг отвлекся от шума, производимого Дрисколом.

Анна была цела. Пока Конг сбрасывал вниз остатки птеродактиля, она вскочила и бросилась к краю платформы. Дрискол рискнул.

— Анна. — позвал он тихо.

— Джек! О, Джек!

Она стала осторожно пробираться в направлении его голоса. За спиной Конга они наконец бросились друг другу в объятия и зашептали, как шепчут дети, рассказывая друг другу ужасные истории про великанов-людоедов.

— Джек! Я молилась и молилась, а ты все не приходил!

— Теперь я здесь, Анна.

Держа ее в объятиях, он хотел бы быть уверенным в себе, но, увы, не чувствовал этого.

— Джек! Не давай ему прикасаться ко мне больше.

Он сжал свой нож и решил, что может спасти ее по крайней мере от этого.

— Ты ведь не позволишь ему снова прикоснуться ко мне, Джек? — Не беспокойся, дорогая, — пообещал он и, посмотрев вниз, вспомнил: озеро!

— Анна! — прошептал он. — Мы должны…

Конг закончил свои буйства. Он швырнул части птеродактиля со скалы и, повернувшись увидел обнявшиеся фигуры. В его глотке заклокотало, раздался ужасный рев.

— Прыгай, Анна! — крикнул Дрискол и обхватил рукой ее талию. Так вместе они и соскользнули с утеса.

Глава шестнадцатая

Черная вода сомкнулась над головой Анны, и она погрузилась в теплую безмолвную пучину. Озеро было теплым! Падая, она сжала зубы, ожидая попасть в ледяную стужу, но вода необыкновенно приятно обволакивала ее нагое тело. Словно чудодейственная мазь, она смазала все ссадины и разогрела онемевшие от долгой неподвижности мышцы. Хрупкому телу Анны, напоминавшему белую тень в безмолвной черной бездне, это купание пошло на пользу.

В воздухе Дрискол прокричал ей в самое ухо:

— Не бойся и задержи дыхание!

Она задержала дыхание прежде, чем они ушли в глубину, а Дрискол начал грести, чтобы прекратить погружение. Вскоре они вынырнули. Его рука по-прежнему обвивала талию Анны, но, вынырнув на поверхность, Дрискол убрал руку и Анна барахталась сама, судорожно хватая воздух.

— Все в порядке? Ты в порядке?

Дрискол подплыл к ней и поморгал глазами, чтобы стряхнуть капли, стекавшие с волос.

— Да, — слабо ответила Анна. — Я умею плавать. Но Джек! Я никак не могу поверить, что ты действительно здесь.

— Я здесь, — сказал Дрискол твердо и быстро взглянул наверх.

Конг, собратья которого никогда не были дружны с водой, стал спускаться по скале. К этому времени он уже почти спустился. Он передвигал лапами с удивительным проворством, любое другое животное уже валялось бы на камнях внизу с переломанным хребтом.

— Быстрее туда. — крикнул Дрискол.

Показав туда, где вода низвергалась в подземный туннель, он коротко объяснил Анне, что они должны сделать.

— Я готова, — сказала Анна. — Но, пожалуйста, будь со мной рядом, Джек.

— Я буду рядом, — протянул он руку.

Конг опустился с последних выступов скалы и оказался на берегу озера. Его лапы забарабанили по груди, раздался ужасный рев.

Анна испуганно вскрикнула.

— Ныряй! — крикнул Дрискол.

Анна исчезла под водой. Дрискол последовал за ней, быстро продвигаясь вперед при помощи своих сильных ног. Анна вынырнула недалеко от подводного туннеля, Дрискол догнал ее и поплыл рядом.

Конг понял их намерения, его глубоко посаженные глаза обладали достаточно хорошим зрением, чтобы уловить тени под водой. Он злобно зарычал, бросился ко входу в туннель и остановился, вытянув наготове свои огромные лапы.

— Ныряй! — снова крикнул Дрискол.

Анна быстро повиновалась.

Теперь расстояние до туннеля было в пределах ее возможностей. Глубоко под водой ее белое тело настойчиво приближалось к цели. При каждом гребке вокруг нее медленно развевались остатки одежды. Проплывая под тенью огромной вытянутой волосатой лапы, Анна все время хотела оглянуться, чтобы увидеть Дрискола. Поняв этот страх, он сам коснулся рукой ее пятки, что придало ей дополнительные силы.

Вскоре ее подхватил поток, и Анна обладала достаточными знаниями, чтобы не сопротивляться несущему ее течению. В памяти всплыл человек из прочитанной ею книги, который выжил, проплыв через пороги канадской реки, просто позволив течению нести свое тело. Она поступила также. Сомкнув руки над головой, чтобы защитить ее, она позволила потоку нести тело.

Однако опасных препятствий на пути не было. Течение несло ее по туннелю с круглыми стенами, отполированными веками. Только раз Анна больно ударилась коленом. Вскоре туннель кончился и не в силах больше задерживать дыхание, Анна вынырнула на поверхность мутного потока, сбегающего по склону горы Череп. Потом последовало короткое падение в пенящуюся излучину и Анна обнаружила, что плывет в лунном свете между крутыми скалистыми берегами.

— Джек! — позвала она громко и ее снова стала парализовывать боязнь, что она осталась в одиночестве. Анна перевернулась, чтобы посмотреть назад. Дрискол был совсем рядом и протянул к ней руку. Она облегченно закрыла глаза.

— Ты отлично справилась. — сказал Джек ей на ухо. — Эта дорога приведет нас прямо к деревне. Таким образом мы выиграем время. Если Конг будет преследовать нас, ему придется двигаться по земле и, ставлю десять против одного, что мы далеко опередим его.

— Если же нет, — закончил он мрачнея, — ему придется не только войти в воду, чтобы достать нас, но и глубоко нырнуть.

Поддерживаемая рукой Дрискола, Анна благодарно прикоснулась к нему.

— Джек! — вскрикнула она. — Ты ранен.

— Конг! — объяснил он с кривой усмешкой. — Он достал меня, когда я вплывал в туннель.

Анна попыталась прилепить оторванный лоскут кожи на груди Дрискола.

— Ну, мой дорогой. — сказала она смеясь, чтобы не расплакаться, — На мне осталось так мало белья, что не хватит одеть даже куклу, не говоря уже о девушке таких размеров, как я. Но я должна сделать тебе перевязку. Если ты подплывешь к берегу, я отыщу для тебя кусочек материала, пусть уж все мои женские прелести будут обнажены.

Это было смело сказано. Дрискол усмехнулся. Как и Анна, он плыл на спине, чтобы было удобнее поддерживать за головой руку. Перевернувшись, он заключил ее в объятия и целовал, пока оба не скрылись под водой. Анна, отфыркиваясь, появилась на поверхности.

— Это в честь счастливого побега, — сказал Дрискол. Анна робко улыбнулась.

Она все еще была потрясена пережитым ужасом. Она знала, что Конг не оставит их в покое. К тому же, Анна слишком устала, и если бы не рука Дрискола, она бы уже давно лежала на дне реки. Голод тоже ослабил ее, только сейчас она поняла, как зверски голодна. Их могли ждать еще невесть какие опасности, но все-таки она была счастлива до глубины души.

Глазами она подозвала Дрискола, обняла за шею и горячо поцеловала в губы.

— Я тоже хочу отпраздновать побег, — сказала она.

Дрискол поцеловал ее в третий раз и снова перевернулся на спину, подсунув руку под голову Анны.

— Ты знаешь, — спросил он, — о том, где мы и куда плывем?

— Куда ты скажешь.

— Спасибо, что веришь мне, но я должен сказать тебе кое-что.

Продолжая плыть, он объяснил свои догадки относительно реки и куда по его расчетам она должна их вынести. В то время как он говорил, берега реки удалились в ночь и течение усилилось.

— Ты немного отдохнула, — сказал он, — теперь я хочу, чтобы ты плыла. Я не думаю, что нам осталось далеко плыть, но нельзя терять время.

— Я могу плыть, — сказала Анна. — Но вряд ли долго.

Она перевернулась и стала мужественно грести.

— Спокойнее, — посоветовал Дрискол. — Греби медленнее, но продолжительнее. Тебе нужно лишь чуть помогать течению реки нести тебя.

Руки и ноги Анны заработали ритмичнее.

— Отлично. Если ты слишком устанешь, я думаю, мы сможем найти бревно на берегу. Но с бревном мы будем плыть медленнее, а нам нужно спешить. Одному богу известно, что нас еще ждет.

— Я немного продержусь.

— Нам придется выбраться из воды, когда мы достигнем озера, где мы обнаружили динозавра. Вода там неподвижна, нет даже слабого течения. Мы обойдем озеро быстрее, чем переплывем.

Анна была так слаба, что запротестовала против этого.

— Я еще могу плыть, — сказала она Дрисколу, — особенно, когда ты поддерживаешь меня рукой. Но, Джек! Я не смогу быстро пройти и сотни футов.

— Я и не думал об этом. Дорогая, я понесу тебя.

— Понесешь? После того, что тебе пришлось пережить! Джек! Ты не сможешь.

Дрискол молча проплыл еще немного и тихо сказал:

— Ты ошибаешься! Если будет нужно, я буду нести тебя десять миль.

Анна знала, что у него нет сил нести ее. После ночи и дня, в течение которых он шел по следу Конга! И все-таки где-то в глубине души она была счастливо уверена, что он найдет силы, если понадобится. Эта уверенность в нем помогла Анне пережить тот ужас, который она испытывала при воспоминаниях о Конге.

— Он идет за нами, Джек?

— Я бы сам хотел это знать, — сказал Дрискол с нотками волнения в голосе. — Я не верю, что животное может иметь достаточно чувств, чтобы идти дорогой, которую оно не видит. Мы его, конечно, опередили. К тому же, я не верю в то, что Конг вернется в деревню только потому, что помнит тебя. Ведь он должен быть голоден, что может быть для животного сильнее голода? Конг должен остановиться, чтобы утолить его.

— Если он действительно животное. — тихо сказала Анна.

— Если?

Она некоторое время молчала. Потом она сказала дрожащим голосом: Джек! Это было ужасно, быть в его плену. Ты не можешь представить себе его лапы, пока они не прикоснутся к тебе… будут шарить по тебе, как бы изучая. Но временами, от того как он смотрел на меня… Как бережно нес на плече вместо того, чтобы волочить сзади… Я была удивлена… Я думала… В ее голосе послышалась близкая истерика.

Дрискол успокаивающе протянул ей руку.

— Забудь о Конге! — приказал он. — В нем нет ничего неестественного. Если бы ты не была так измождена, ты бы не думала так.

— Может быть, — сказала Анна и поплыла ближе к Дрисколу, так, рядом, они продолжали плыть под тусклым светом луны. Течение становилось все слабее, что заставляло их прикладывать все больше усилий. Однажды, несмотря на ее протесты, Дрискол заставил Анну выйти на берег, чтобы отдохнуть. Это был очень короткий отдых. Он настоял, и когда Анна повиновалась, Дрискол вылез на берег вместе с ней. Вскоре они вновь поплыли.

— Видишь, как расширяются берега, — прошептал он через некоторое время. Напряжение все росло, и они перешли на шепот.

— Мы уже близко к озеру, — догадалась Анна.

Вскоре они увидели его. Течение исчезло совсем, и Дрискол, волнуясь, поплыл к берегу, помогая Анне.

Там он взял Анну на руки. Она слабо протестовала. Потом почувствовав себя в безопасности, доверчиво положила голову ему на грудь. Ее глаза закрылись, а Дрискол пошел со своей ношей к зарослям деревьев и кустов. Анне было удобно в его объятиях и приятно от случайных прикосновений его щеки к ее мягкому плечу. Глаза ее были закрыты до тех пор, пока он не опустил ее на траву.

— Отдохнем минуту, — прошептал он.

Они остановились под тенью огромного дерева, даже сквозь густую листву которого проникал лунный свет, неестественно освещавший тело Анны.

— Ну хватит, — прошептал Дрискол и снова поднял ее. Так он отдыхал еще трижды. Когда Дрискол остановился в четвертый раз и поставил Анну на ноги, она увидела, что они вновь стоят на берегу реки. Течение вновь было сильным, озеро осталось далеко позади.

— Что это было?

Дрискол напрягся. Далеко позади, в лесу, послышался треск.

— Безусловно, это что-то живое, — сказал он коротко. — Нам нужно поспешить.

Анна знала, что это не просто живое существо. Это был Конг. Ее снова охватил ужас.

Плывя, она с удивлением обнаружила, что страх придал ей силы. К тому же, Анна немного отдохнула на руках Дрискола. Он тоже, казалось, посвежел, окунувшись в воды реки. Они упрямо плыли. Когда Анна выбилась из сил, Дрискол заставил ее держаться за его плечи. Такой способ плавания был куда лучше прежнего.

Впереди зазвучало слабое журчание воды, услышав которое Дрискол восторжествовал.

— Помнишь, — прошептал он, — я говорил тебе, что река вынесет нас к перекатам возле поляны с алтарем? На этих перекатах и журчит вода.

Журчание воды становилось все громче.

— Будет немного неприятно, — прошептал он. — Почти так же, как в том туннеле, Анна, Но у нас нет времени обходить перекаты на берегу.

— Я не боюсь, — сказала Анна.

— Храбрая леди!

— Я действительно не боюсь, но будь рядом, Джек.

— Я буду рядом.

Впереди они увидели пенящуюся воду.

— Спокойнее, — сказал Дрискол.

А позади, в лесу снова послышался треск. Он был по-прежнему далеко, но оба слышали его отчетливо. И заторопились.

Течение подхватило людей и понесло по пенящимся перекатам.

Это продолжалось недолго, но оба получили ранения, правая рука Дрискола кровоточила и беспомощно висела вдоль тела, на белой коже Анны виднелся кровавый порез от лодыжки до колена. С трудом они вылезли на берег.

— Она сломана? — взволнованно прошептала Анна при виде его висящей руки.

— Просто онемела, пустяковая рана, Анна! Ты ранена!

— У бедной девушки не осталось даже лоскутка ткани на повязку! — засмеялась Анна, печально посмотрев на свое нагое тело. — Но какое это имеет значение? Смотри, Джек! Смотри!

На другом конце поляны, позади мрачных очертаний огромного алтаря, показалась длинная полоса света. Только при более внимательном взгляде можно было понять, что это… свет факелов, пробивающийся в щель между неплотно закрытыми створками ворот.

— Они ждут нас! — крикнула Анна. — Джек, Джек! Мы спасены!

Стоя неподвижно и взявшись за руки, они облегченно и радостно смотрели в сторону света. Потом Дрискол поднял Анну здоровой левой рукой и побрел навстречу огню факелов.

Когда они шли во мраке, Анне показалось, что она слышала слабый треск со стороны пропасти, но он был слишком слабым и больше не повторился. Она выкинула его из головы и устало прислонилась к груди Дрискола

Глава семнадцатая

Лампи первым увидел их. Вокруг было так много разговоров об этом гигантском черном чудовище, называемом Конгом, что Лампи был чуть взволнован. Все это был вздор, конечно, \" досужие сплетни людей, подверженных эмоциям. Однако не было излишним выйти за ворота и осмотреть пустынную поляну…

С такими мыслями Лампи вышел из приоткрытых ворот. То, что он увидел, заставило содрогнуться его старое высохшее тело. Поляна не была пустынной.

— Ого-о-о! — вскрикнул Лампи и рванулся вперед настолько быстро, насколько позволяли ему его старческие ноги. — Мисс Анна! Помощник!

Денхам оборвал свои похвалы Дрисколу, забыл о своей философии, о красоте и животном мире и бросился к воротам. Энглехорн проглотил только что закинутый в рот кусок табака, но несмотря на это был третьим среди первых, встречающих Анну и Дрискола. Затем выбежали кричащие на ходу матросы.

Прямо перед алтарем, совсем рядом с ним, факелы освещали мокрую, шатающуюся фигуру Дрискола. В руках он нес Анну, чья нагота и неподвижность заставила матросов закричать еще громче.

— Готт си данк! — выдавил Энглехорн, выплюнув наконец злополучный кусок табака. Он был так взволнован, что прибегнул к родному языку, на котором не говорил уже лет двадцать.

— Джек! — закричал Денхам. Он восторженно обернулся к морякам. Господи! — прорычал он, — Я же говорил вам, что Джек спасет ее, если только будет возможность!

Ему никто не возражал. На глазах людей были слезы счастья, все словно онемели, окружив Дрискола. Анна смотрела вокруг с чувством глубокого облегчения. Из оцепенения их вывел Лампи. Он пришел в себя быстрее всех.

— Кто-нибудь, побыстрее возьмите Анну из рук помощника, пока он не упал, — резко приказал он. — Вы что, не видите, он смертельно устал!

— Дай ее мне! — сказал Денхам.

Энглехорн вытащил бутылку, к которой раньше прикладывался Денхам. В ней еще кое-что осталось. \"Денхам понес Анну к воротам, а Энглехорн подошел к Дрисколу. Помощник сделал длинный глоток из бутылки и содрогнулся.

— Ты как? — спросил Энглехорн.

— Главное, я спас ее! — хрипло сказал Дрискол. — Я спас ее, шкипер.

— Отлично, Дрискол.

— Отлично, черт меня возьми! — кричал Лампи. — Вы великий человек!

Дрискол, чуть окрепший от виски, широко улыбнулся Лампи и осмотрел толпу моряков, сгрудившихся вокруг.

Анну положили на наскоро сделанную на площади постель из разной одежды и одеял. Дрискол тяжело опустился на колени возле нее и попытался влить ей в рот остатки виски. Сделав глоток, Анна поперхнулась и отстранила бутылку рукой.

— Слишком крепкий для нее, — пробормотал Энглехорн.

— Мне ничего не надо, — выдавила из себя Анна, сев на кровати. — Я в порядке. Она привлекла к себе Дрискола и ткнулась лицом в его грудь. — О, Джек! Мы действительно вернулись! — Она разрыдалась.

— Не надо! — успокаивал ее Энглехорн. — Конечно, вы уже вернулись и скоро будете на корабле.

— Плачь, дорогая! — шептал Дрискол. — Ты слишком много пережила.

— Впервые, — сказал он остальным, — я вижу ее слезы.

Все были так поглощены счастливым возвращением Анны и Дрискола, что никто не заметил возвратившихся туземцев; все племя стекалось на площадь. Сначала вышла одна туземка и наблюдала за тем, что творилось на поляне, потом она исчезла из вида. Вслед за ней появилась другая женщина и недоверчиво уставилась на происходящее. Потом она тихо исчезла в темноте за деревней. Вскоре появились мужчины, которых вели вождь и шаман, они направлялись к площади. Некоторые из них взбирались на стену с зажженными факелами.

Энглехорн первым увидел эту приближавшуюся черную массу туземцев и резко скомандовал.

— Бадо! (Стойте!)

Матросы тут же образовали кольцо вокруг Анны, но туземцы ничего не замышляли. Они были просто ошеломлены и не верили своим глазам. Они пялились на Анну, глухо и монотонно бормоча: \"Конг… Конг… Конг… Конг. \"

— Это, — сказал Денхам многозначительно, — как раз то, что я и хотел бы знать. Что с Конгом?

— Что с ним? — переспросил Дрискол.

— Я приехал сюда снимать картину, — ответил Денхам, — но Конг стоит всех картин в мире. Теперь, когда Джек и Анна спасены, я… хочу… это… животное!

Вся команда, Энглехорн и Дрискол, державший Анну в объятиях, все уставились на Денхама.

— Что?

— Он сумасшедший!

— Неужели мало того, что случилось!

— Мне нужен Конг, — настаивал Денхам. — У нас есть бомбы. Если мы захватим его живым…

— Нет! — взорвался Дрискол. Утаив то, что значил отдаленный треск деревьев, который преследовал их с Анной на протяжении всего пути, он посмотрел на Денхама. — Конг в нескольких милях отсюда. В своем логове. Оно находится на вершине скалы, которую не сможет взять приступом целая армия.

— Это в том случае, если он останется там, — согласился Денхам. — А если нет?

— Почему нет?

Денхам многозначительно посмотрел на Дрискола.

— Потому, что у нас то, что хочет Конг. Ты, Джек, знаешь это не хуже меня.

— То, чего он никогда не получит снова, Денхам. Если ты хочешь…

— Использовать Анну как приманку? — закончил Денхам. — Ничуть. Ты тоже об этом знаешь, Джек. Но ты и все остальные знаете, что когда я чего-то хочу, я довожу это до конца.

— Хорошо! — он вызывающе посмотрел на каждого матроса. — Я начал эту затею с Конгом, и я хочу ее закончить. Животное уже видело красоту, и приманка не нужна. Конг придет и без нее. Его инстинкт, инстинкт животного, говорит ему, что лучше остаться в логове. Но память о красоте по-прежнему жива в нем. И это сильнее инстинкта. Он обязательно придет.

Дрискол выпрямился, держа на руках Анну.

— Я несу ее обратно на корабль, — сказал он.

В этот момент, высоко на стене монотонное бормотание туземцев переросло в ужасные вопли, факелы поднялись выше.

— Конг, Конг!

Со стороны поляны раздались удары в грудь и ужасный вопль Конга. Анна вскрикнула и Дрискол прижал ее к себе.

— Он пришел за нами!

— Закройте ворота! — закричал Денхам. — Заприте их!

Энглехорн оставил Лампи и еще несколько матросов для охраны Анны, все остальные бросились к воротам. К ним присоединились полсотни туземцев.

Огромные створки ворот стали медленно закрываться. Но в сужавшемся проеме, в свете факелов, уже виднелись очертания Конга, его ужасный рев заставлял трепетать людей.

Проем в воротах был уже не шире щели, когда Конг ударил в них. Проем расширился и в нем показалась задняя лапа Конга. Обхватив ею створку ворот, он сильно рванул ее. Толпа на стене ахнула, на площади началась паника.

Дрискол с Анной на руках скрылся за ближайшим домом. Денхам бросился на помощь команде, державшей ворота. Дюйм за дюймом проем становился все шире. Конг просунул в него переднюю лапу, схватил матроса, поднял его высоко и сильно швырнул об стену.

Увидев это, туземцы, державшие бревна, которыми они должны были запереть ворота, как только сомкнутся створки, в страхе разбежались.

Конг прибегнул к тарану. Снова и снова он ударял плечом в ворота. Широкие металлические петли начали отрываться. Под новым натиском чудовища огромные ворота начали медленно падать.

Матросы бросились врассыпную, но большая группа туземцев, оцепеневших от ужаса, была раздавлена огромной тяжестью ворот.

В раскрывшемся проеме показался Конг, он нагнулся и переводил злобный взгляд с маленьких людей, бегавших у его ног, на темные хижины.

— Бомбы! — закричал Денхам. Словно не веря своим глазам, он вытаращился на чудовище и невольно попятился назад. — Бомбы!

Конг пролез в проем ворот и начал терпеливые и медленные вначале поиски Анны в деревне. Туземцы побросали факелы и кинулись под сомнительное укрытие своих домов или попрятались в кустах. Конг срывал одну за другой крыши домов, внимательно всматриваясь внутрь каждого. Сначала он только глухо рычал в раздражении, но от дома к дому его рычание становилось все яростнее.

Денхам, делая огромные прыжки, пробирался за домами и деревьями, пока не оказался прямо на пути Конга. Зажав по бомбе в каждой руке, он выжидал. Его поддерживал отряд вооруженных матросов, некоторые из них тоже держали бомбы. Дрискол с Анной на руках и небольшим отрядом уже выбрался за окрестности деревни и торопливо шагал к побережью и лодкам.

— Он еще не видит нас, — сказал Денхам матросам, когда Конг остановился возле очередной хижины. — Догоняйте Дрискола. Я пойду за вами. Если Конг будет преследовать вас, я брошу бомбы, но не уверен в их эффективности. Скопление домов может помешать распылению газа.

Матросы бросились бежать, Денхам на ходу тревожно оглянулся назад. Конг сорвал крышу с хижины, в которой дрожала от страха семья туземцев, и безжалостно разорвал людей на куски. Денхам остановился, услышав ужасные вопли, но поняв, что он беспомощен, продолжил свой побег.

Конг настойчиво продолжал поиски. Когда он наконец вышел из деревни, Дрискол с Анной были уже почти у лодок. Лунный свет был таким ярким, что их фигуры были отчетливо видны издалека.

Застучав лапами в грудь, Конг бросился бежать с такой огромной скоростью, что расстояние между ним и беглецами быстро сокращалось.

Денхам крикнул, и матросы выстроились в ряд, образовав нечто вроде хрупкого барьера, отделяющего Анну от ее преследователя. Впереди отряда стоял Денхам, сжимая в руках бомбы. Позади него Лампи, держа ещё две бомбы наготове.

Конг был еще далеко, когда первая бомба глухо разорвалась у него на пути. Густой дым окутал чудовище с головы до пят.

Денхам отбежал назад, повернулся и бросил вторую бомбу. Конг прорвался и через второе облако газа, и через третье. Он был уже всего в сотне ярдов от Дрискола, торопливо укладывающего Анну в лодку, но скорость движения чудовища заметно замедлилась. Его глубокий вызывающий рев превратился в задыхающийся кашель.

— Ну что я вам говорил? — завопил Денхам.

С этими словами режиссер бесстрашно подошел так близко к Конгу, что четвертая бомба разорвалась прямо на волосатой груди, Конг был ослеплен.

Слепо шаря лапами, Конг схватил Денхама и швырнул его о землю. Потом обе лапы потянулись к Анне, они были так близко, от нее что их можно было достать протянутой рукой. Но он оказался не в силах сделать последний шаг. Секунда — и Конг рухнул в песок.

— Садитесь в лодки, — приказал Энглехорн. — Мы уходим.

Он побежал к Денхаму, чтобы поднять его.

— Вы ранены?

— Я? Ничуть! Мы свалили его!

— Нам лучше вернуться на корабль, мистер Денхам.

— Конечно! Пришлите сюда кого-нибудь из команды. Прикажите им привезти якорные цепи и инструмент.

— Не хотите же вы…

— А почему бы нет? Он будет без сознания несколько часов. Отдайте приказ.

— Что вы хотите сделать?

— Сковать Конга цепями и построить плот, чтобы перевезти его на корабль, в железную клетку.

— Никакие цепи не удержат… его.

Денхам самоуверенно и бодро расправил плечи.

— У нас будет еще кое-что кроме цепей. Он всегда чувствовал себя королем в своем мире. Ему придется испытать новое чувство. Человек может внушить его любому животному. Чувство страха! Оно удержит его, если не выдержат цепи.

С приподнятым настроением, Денхам схватил Энглехорна за плечи и нетерпеливо потряс его.

— Вы не понимаете, что мы захватили в плен самое огромное животное в мире! Это принесет миллионы! И каждый из вас получит свою долю. Послушайте! Через пять месяцев по всему Бродвею будут расклеены мои афиши.

Глава восемнадцатая

Огромный поток людей хлынул четырьмя рукавами с площади Тайме к Бродвею. Дорожные полицейские беспомощно качали головами и разводили руками, направляя машины в объезд по нижним и верхним улицам. Особенная давка началось перед большим освещенным плакатом.


Кинг Конг
Восьмое чудо света


В собравшейся толпе виднелись шелковые шляпки с Парк-авеню, котелки с Бронкса, шелестящие платья из Парижа, потертые пальто и надетые набок кепки с Десятой авеню, широкополые шляпы с Риверсайд драйв. Здесь были представлены все слои общества, и это была внушительная делегация, подобную которой можно было собрать раньше разве что с помощью полиции. В толпе были и мальчишки, разносящие газеты, и торговцы, моряки и клерки, кассирши и стенографистки, секретарши и женщины легкого поведения. Здесь был весь город, люди стояли в очередь за билетами, поглядывая на афишу: \"Кинг Конг. Восьмое чудо света\".

— Что это такое? — спрашивал нетерпеливый голос из толпы.

— Говорят, нечто вроде гориллы, — говорил другой.

— Она большая?

— Еще какая, парень, — следовал уверенный ответ, — больше слона. Я слышал это от парня, который знает брата одного из матросов корабля, на котором привезли такое чудовище.

— Да? — сомневался другой голос. — Эта обезьяна показывает какие-нибудь трюки?

— О Боже! — жаловался другой голос. — Какая давка!

Вежливо поклонившись, старый швейцар проводил Анну на лучшие места. Эта Анна уже не была похожа на ту Анну, которая была на острове и горе Череп.

На ней было великолепное блестящее французское платье, опускавшееся до самых туфель с серебряными пряжками. Только ее белоснежные плечи и руки были открыты, сверкающие белокурые волосы были уложены в красивую прическу.

— Давай не будем садиться близко к сцене, Джек, — попросила она. — Мне страшно смотреть на него, хотя он и прикован. Все это заставляет меня возвращаться к тем ужасным дням на острове.

— Тебе вообще не обязательно было присутствовать здесь, — сказал задумчиво Дрискол. — но Денхам настаивал. Он сказал, что мы необходимы для рекламы.