Коллинз Эндрю, Огилви-Геральд Крис

ПРОКЛЯТИЕ ТУТАНХАМОНА

Эта книга посвящена идее прочного мира на Ближнем Востоке. Будем надеяться, что в один прекрасный день эта идея перестанет быть просто призрачной мечтой. Кроме того, я посвящаю эту книгу моей жене Сью в благодарность за ее любовь и поддержку во имя нашего совместного будущего. Эндрю Коллинз
Посвящается памяти Джилла (Мартина) Огилви-Геральда, чье путешествие на Дуaт — звезды, с которых произошло все живое на Земле, — началось слишком рано. Крис Огилви-Геральд
Как нам петь песнь Господню на земле чужой? Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня, десница моя; прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего. Псалом 136 (Пс. 136: 4–6)
ПРЕДИСЛОВИЕ

ТАЙНЫ, ТАЯЩИЕСЯ В СМЕРТИ

ОТЕЛЬ «ГРАНД КОНТИНЕНТАЛЬ», КАИР, 5 АПРЕЛЯ 1923 Г., 1 ЧАС 55 МИНУТ НОЧИ.

Легкую дремоту лорда Порчестера, старшего сына и наследника пятого графа Карнарвона, грубо прервали. Резкий стук в дверь его номера в отеле мигом привел его в чувство. Лорд услышал, что горничная окликает его по имени.

Пытаясь реагировать хладнокровно, Порчи, как называли его друзья, припомнил жуткие обстоятельства, побудившие его два дня назад уехать в Каир.[1] Он принял участие в матче по конному поло между полками, выступив в рядах своей команды против 11-го гусарского полка на «Уилер Поло Граунд» в индийском Мируте. После того как палящее солнце немного опустилось над горизонтом, игроки вышли на поле перед зрителями, среди которых был и вице-король Индии, лорд Ридинг. Счет был равным, и за несколько секунд до окончания матча Порчи, выступавший за команду своего родного 7-го гусарского полка, прорвался сквозь защиту соперника и нанес сильный удар по воротам. Вначале ему показалось, что он промахнулся, но мяч каким-то образом проскользнул за линию ворот. Капитан его команды Филд получил кубок из рук вице-короля, после чего вся команда спешилась, чтобы получить заслуженные медали. Это был славный день, который должен был надолго запомниться лорду Порчестеру.

Но его блаженное расположение духа вскоре изменилось: к вице-королю спешно подошел телохранитель-сикх, одетый во все белое и подпоясанный алым вице-королевским поясом. Почтительно поклонившись, сикх вручил вице-королю экстренную телеграмму из Египта. И когда вице-король передал лорду телеграмму, тот прочел следующее:


«От сэра Джона Максвелла, главнокомандующего в Египте, сэру Чарльзу Манро, главнокомандующему в Индии. Настоятельно прошу немедленно направить лорда Порчестера в Каир, где его отец весьма опасно болен».[2]


Это были дурные вести, которых Порчи не ждал и не хотел бы получить. Его дорогой отец опасно болен, и он должен быть рядом с ним, так же как мать и сестра.

Велев своей супруге Кэтрин спешно упаковать вещи, продать пони для поло и ехать к нему, он приготовился немедленно отправиться в Египет. Его жена восприняла эту весть очень печально, ибо прекрасно понимала, что у нее не слишком много шансов увидеться с ним опять. Что касается его, то он инстинктивно чувствовал, что его военная карьера окончена и что ему придется принять на себя обязанности, налагаемые его титулом — титулом шестого графа Карнарвона.

Вице-король принял все меры для того, чтобы Порчи смог попасть в Египет через Аден в кратчайший срок. Порче-стер отплыл на корабле «Наркунда» и сошел на берег в Суэце, где его уже ожидал катер, чтобы доставить его на другую сторону порта, к железнодорожной станции. Там он сел в вагон частного поезда, принадлежавшего сэру Джону Максвеллу, который предупредил Порчи, что он может опоздать, поскольку его отцу совсем плохо.

Лорд Порчестер прибыл в отель «Гранд Континенталь» в два часа пополудни в среду 4 апреля, и горничная сразу же уведомила его, что его мать Альмина Герберт, пятая графиня Карнарвон, уже прибыла и находится у ложа супруга. Его сестра, леди Эвелин Герберт, которая была постоянной спутницей отца во всех его путешествиях в последние годы и посвящала ему все свое время, ухаживая за ним во время болезни, также была рядом с матерью.

Взбежав по лестнице, Порчи обнаружил, что все спят, и хотя горничная сказала, что мать обещала проводить его к отцу, как только проснется, он настоял, чтобы его впустили немедленно. Горничная проводила его, пояснив, что граф Карнарвон не в себе и вряд ли узнает его. Войдя в комнату, Порчи увидел, что отец лежит в постели; он не брит, глаза ввалились, а в уголках губ выступила желтоватая пена.

Сын взял отца за руку и сказал, что приехал помочь ему поправиться, хотя сознавал, что его состояние безнадежно. В ответ его светлость граф заговорил, что итальянцев надо убивать, как крыс, хотя сам он никогда не участвовал в войне. Видимо, у него был горячечный бред.

Порчи бросил на него взор, исполненный жалости, понимая, что ему уже не вернуть тех потерянных лет, когда они с отцом не только не виделись, но и мало что знали друг о друге. Да, он понимал, какой замечательный человек его отец. Несмотря на слабое здоровье, тот сумел многого достичь в жизни и как спортсмен, и как конезаводчик, поставлявший лошадей для скачек, и как автогонщик, и как незаурядный фотограф и, наконец, как человек, одержимый жаждой приключений. Но наибольших успехов он сумел добиться в качестве египтолога-любителя, собирателя древностей и патрона Говарда Картера, чьи пятилетние поиски гробницы фараона Тутанхамона увенчались ее открытием в ноябре прошлого года. Его отец снискал известность и признание во всем мире. Его нынешняя болезнь была настоящей трагедией, причем не только для близких, но и для всех, интересующихся загадкой Тутанхамона и удивительных сокровищ, найденных в его Погребальной Камере.

По словам леди Эвелин, виной столь тяжелого состояния ее отца был укус москита, который растравил порез от бритвы. И хотя граф смазал йодом маленькую ранку на правой щеке и наложил бинт, у него резко подскочила температура. Правда, утром она вернулась к норме. Но вечером того же дня графу стало еще хуже, и когда Эва вновь измерила ему температуру, она опять оказалась запредельной. Эва сразу же пригласила лучших врачей Каира. Здесь же, в отеле, больному была оказана необходимая помощь, но очень скоро врачи поставили диагноз: заражение крови.

Спустя десять дней пятый граф Карнарвон почувствовал, что худшее миновало, и даже смог сидеть в постели. Однако это была лишь передышка, ибо ему поставили не менее грозный диагноз — вирусная пневмония. С тех пор состояние его здоровья не менялось, и, увидев отца вчера вечером, Порчи понял: опасения, что его отец умирает, подтверждаются. На ночь он опять заглянул к графу, но состояние того было без перемен.

Стук в дверь не прекращался, и лорд взглянул на часы. Было без пяти два ночи.[3] Пригласив горничную войти, он услышал, что дверь распахнулась, и горничная взволнованно произнесла: «Лорд Порчестер, ваш отец умер». Реакцией на ее слова был шок, хотя лорд и понимал, что этот исход неотвратим. «Ваша мать находится при нем. Пожалуйста, пойдемте скорее», — добавила горничная.

Накинув халат, Порчи кое-как причесал волосы, взял фонарик из столика у постели и поспешно направился по коридору в комнату отца. Внезапно во всем отеле и, как лорд увидел в окно, во всем Каире выключили электричество, и все вокруг погрузилось во мрак. Быстро включив фонарик, он вручил его горничной, велев ей принести свечей из комнаты администратора.

В полной темноте лорд вошел в комнату отца. То, что он увидел, врезалось ему в память на всю оставшуюся жизнь. Отец лежал в слабом свете свечей, а мать стояла на коленях подле него. Лорд безмолвно опустился на колени позади нее и, взяв руку отца, начал читать молитву.

Джордж Эдвард Стэнхоуп Малинокс Герберт, пятый граф Карнарвон, почил с миром, прервав свою блестящую карьеру в возрасте 57 лет. Покинув сей беспокойный мир, он унес с собой тщательно охраняемую тайну того, что именно произошло, когда он, Картер, леди Эвелин и инженер Артур Пеки Каллендер под покровом ночи в конце ноября прошлого года вошли в гробницу. Оказывается, имелись некие тайны, связывавшие этих людей на протяжении четырех месяцев. Тайны, которые, будучи оглашены, скомпрометировали бы не только лорда Карнарвона как истинно английского аристократа, пользовавшегося всеобщим уважением во всем мире, но и Говарда Картера как самого знаменитого во всем мире египтолога. Тайны эти могли стать причиной безвременной кончины лорда Карнарвона. Тайны эти, если бы они сделались достоянием прессы, пристально следившей за событиями, которые окружали находку гробницы, не только вызвали бы политический и религиозный скандалы, но могли бы перевернуть мир.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ТУТАНХАМОН

Глава первая

ЦАРЬ УМЕР

ДОЛИНА ЦАРЕЙ, ЕГИПЕТ, ОК. 1339 Г. ДО Н.Э..[4]

То было время великой скорби и печали во всем Египте. Тутанхамон, мальчик-царь, правивший империей лишь девять лет, умер. В числе сцен невообразимой скорби в южной столице империи Фивах — погребальная процессия, змеившаяся по знойным пустынным долинам. По холмистой местности на деревянных погребальных дрогах под цветным балдахином везли мумифицированное тело царя. Дроги тянули двенадцать верных мужей, в числе коих — наместники Верхнего и Нижнего Египта, Пенту и Усермонт, облаченные в пышные одеяния, соответствующие их сану. В знак скорби на головах у всех были повязаны белые льняные повязки.

За погребальной процессией истошно кричали, рыдали и плакали женщины, в отчаянии рвавшие на себе волосы, стремясь выразить чувство великой утраты, которое испытывал в те дни весь Египет. Далее следовала безутешная вдова фараона, Анхесенамон, а также жрецы храма Амона, близкие друзья, придворные, чиновники и Эйе, будущий фараон. Он должен был присутствовать на погребении и как сем — жрец, имеющий право совершать магические ритуалы от имени царя, а также считающийся земным воплощением бога солнца Гора. В этой роли он должен был совершать обряды прохождения, позволяющие фараону перейти в иной мир и после смерти слиться с отцом Гора — Осирисом, властелином загробного мира.

Позади них в процессии следовали мужи с обнаженной грудью, каждый из которых нес различные вещи, которые могли понадобиться царю в загробном царстве. В числе этих предметов были ложа, троны, колесницы, различное оружие, игрушки, статуи богов, короба и ларцы со всевозможными личными вещами, льняные одеяния, готовая пища и сотни ушахти — слуг в виде небольших фигурок мумифицированных людей, которые сумеют выполнить для царя любые тяжелые работы, которые могут понадобиться ему в потустороннем мире. Все эти вещи предстояло сложить в четырех камерах, из которых и состояла царская усыпальница. Камеры были высечены в известняковом скальном утесе, обращенном на пересохшее речное русло, или вади, возле Меретсегера, похожего на пирамиду скального пика, как бы пометившего собой местоположение около тридцати захоронений фараонов и цариц.

Процесс бальзамирования

Истекло семьдесят дней с момента кончины юного царя, которому было не более восемнадцати лет, когда он трагически умер от удара в голову, полученного, видимо, в результате падения с колесницы (см. Приложение I — «Смерть Тутанхамона»). За время общенародного траура его тело было омыто и ритуально очищено царскими мастерами бальзамирования в Пер-Вабет, то есть «Месте очищения», расположенном, по всей видимости, в храме в Карнаке, к северу от столицы. Бальзамировщики умело и быстро удалили мягкие ткани и внутренности, или священные органы, которые вынимались через надрез в левой части брюшной полости. После этого труп предстояло избавить от жидкостей, стекавших в большой таз. Выбрасывали только мозг, который извлекали из черепа через ноздри с помощью специального проволочного крюка. Все остальные внутренние органы — желудок, почки, печень и кишки — сохраняли, чтобы впоследствии, завернув их в ткани, уложить в четыре небольших гробика в виде мумий, которые в свою очередь укладывали в кальцитовые канопы, помещавшиеся в специальной камере возле фараона. И лишь сердце фараона оставляли в теле, чтобы душа фараона могла прочесть магические заклинания, совершая свой исход из гробницы.

После завершения этого деликатного процесса тело на 35 дней укладывали на ложе и засыпали солями натра и натуральной содой, которые впитывают и поглощают остатки жидкостей. Затем тело переносили в Пер-Нефрет, «Место украшения», где его бальзамировали с использованием насыщенных масел, смол и ароматических веществ. После этого тело обсушивали, и жрецы в масках в виде собачьих голов, символизировавших Анубиса — судью подземного мира и бога бальзамирования, изображавшегося с головой шакала, — заворачивали подготовленную мумию в многослойные пелены. Между рядами таких пелен укладывались охранительные амулеты и талисманы, живительную силу в которые вносили специальные заклинания, произносившиеся особыми жрецами.

По завершении процесса бальзамирования и мумификации тело Тутанхамона подготовили к его последнему земному путешествию — отправке в Долину Царей. На чело царя надели золотую диадему, на которой красовались изображения грифа (коршуна) и кобры — символов богинь Нехбет и Ваджет, покровительниц Верхнего и Нижнего Египта. Поверх головы мумии была возложена массивная золотая маска, передающая черты лица фараона, а на груди были скрещены две золотые руки, в которых находились посох и цеп фараона.

Живи снова, живи вечно!

После того как погребальная процессия остановилась напротив входа в гробницу, длинная вереница придворных чиновников и их слуг начала заполнять подготовленные в ней камеры похоронными вещами. Одновременно с этим шла подготовка к проведению последнего ритуала, который позволял душе умершего царя перейти из своей телесной оболочки в так называемый ах, или «величественный дух». Это было возможно лишь после того, как дух совершал опасное путешествие через странный мир, известный как амдуат, или преисподняя, в которой ему предстояло встретить жутких монстров и змей и выдержать целый ряд испытаний. Если дух выдерживал их успешно, покойному фараону позволялось покинуть преисподнюю и пройти через врата на восточной стороне горизонта, после чего на заре он возрождался вновь среди околополярных звезд, окружающих Полярную звезду — ось, на которой вращаются небеса и Вселенная.

Ритуал, известный как Открытие рта, требовал участия двенадцати жрецов и чиновников и по традиции проводился преемником фараона, в данном случае — Эйе. Когда все было готово, жрецы поставили четыре курильницы с благовониями, чтобы символически отметить сакральное пространство вокруг позолоченной раки, на которой стоял саркофаг с телом царя. Другие жрецы принесли воду в четырех сосудах и покропили ею на четыре стороны света. Затем настал черед молений к богам и жертвоприношений различных животных в честь победы Гора над Сетом, убийцей его отца Осириса. В числе жертвенных животных были два быка, по одному от севера и юга (Нижнего и Верхнего Египта), а также утки и газели. Нога и сердце каждого из быков были поднесены мумии сразу же, а остальные части туши должны были служить фараону пищей в загробном мире.[5]

После этого Эйе взял ритуальный инструмент под названием тесло, сделанный из дерева или метеоритного железа, прикоснулся его изогнутым концом к носу, глазам и ушам фараона, а также к его рту, рукам, гениталиям и ступням, чтобы наделить их способностью связи с магической реальностью. Проделав все это, Эйе произнес тайные формулы и заклинания из «Книги открытия рта», призывая Анубиса и Гора, и в завершение воззвал: «Живи вновь, живи вечно».[6]

Наконец можно было совершать само погребение.

Мумию фараона осторожно сняли с похоронных дрог, и носители покровов осторожно отнесли ее по наклонной лестнице, ведущей к Входному коридору гробницы. За ним находился Вестибюль, справа от которого располагались Погребальная Камера и сокровищница, где находился кальцитовый ларец с внутренностями фараона, установленный на позолоченной раке. Вокруг нее стояли золотые статуи четырех главных богинь смерти — Нейт, Селкет, Исиды и Нефтиды. Между ракой и входом в эту камеру были установлены два других охранительных талисмана: деревянная голова коровы, символизировавшая богиню Хатор, и черная деревянная статуя Анубиса в образе священного шакала.

В самой Погребальной Камере стены были расписаны сценами, назначение которых состояло в том, чтобы помочь душе царя войти в загробный мир. В центре камеры находился громадный саркофаг из розового кварцита. Внутри него находились два позолоченных саркофага в виде человеческой фигуры, располагавшиеся один в одном на манер русской матрешки. Крышки этих саркофагов, или футляров для мумий, воспроизводили портрет фараона в образе Осириса и одна за другой были уложены на соответствующие им футляры. Когда с этим было покончено, все присутствовавшие возложили гирлянды цветов на голову и грудь каждого из изображений фараона, а также возлили на саркофаги ароматические масла и смолы. После этого крышки саркофагов были прибиты золотыми или серебряными гвоздями, а поверх самой верхней крышки был уложен тонкий льняной покров.

Громадная крышка из красного гранита была медленно надвинута на место, и после этого приют последнего упокоения фараона был запечатан навеки. Но, скользнув на место слишком быстро, крышка раскололась надвое — дурное предзнаменование. Поскольку эту ужасную оплошность было невозможно исправить, две половинки крышки просто сложили и заполнили трещину гипсовым цементом. Плотники спешно собрали четыре заранее подготовленных «дома», или позолоченные раки-гробницы, каждая последующая из которых была немного больше предыдущей, и расставили их вокруг саркофага. На полу между ними, а также вокруг внешней гробницы, были расставлены всевозможные магические талисманы, необходимые фараону во время его опасного путешествия по преисподней. Ручки дверей каждой из гробниц были связаны толстыми пеньковыми канатами, которые были опечатаны печатью царского некрополя с изображением бога Анубиса в виде шакала, восседающего на девяти связанных пленных врагах.

Завершив все положенные ритуалы в Погребальной Камере, жрецы установили две фигуры стражей в человеческий рост в черно-золотых одеждах. В одной руке они держали булаву, а в другой — посох. Будучи отражениями ка, или души царя, они стояли по обеим сторонам входа в Погребальную Камеру, охраняя место последнего упокоения фараона.

Постепенно люди, бывшие очевидцами погребения царя, покинули гробницу, предоставив вдове и близким отведать яств похоронной трапезы, для которой были взяты небольшие куски жертвенных даров и пищи, принесенных во время церемонии Открытия рта. Затем вся посуда была ритуально разбита, а пол тщательно вымыт, после чего все прочие предметы, в том числе белые траурные повязки, инструменты и снадобья для бальзамирования, были сложены в двенадцать больших глиняных контейнеров, стоявших во Входном коридоре, достаточно далеко от стерильной атмосферы усыпальницы.

Когда все необходимое в четырех камерах было завершено, двери во все помещения, за исключением Сокровищницы, были замурованы с помощью специально подготовленных каменных блоков. Каждый вход был обмазан цементом и запечатан печатью Тутанхамона и царского некрополя. Наконец усопшего царя оставили в покое, и место его вечного упокоения было поручено охранять одному-единственному воину из числа стражей царского некрополя.

Шли годы, и несмотря на две попытки грабителей похитить золото и драгоценности, хранившиеся в гробнице (эти попытки были предприняты в правление преемника Тутанхамона Эйе и его преемника Хоремхеба), останки Тутанхамона так никогда и не были осквернены. Несмотря на дурное предзнаменование — треснувшие крышки двух саркофагов — боги благосклонно отнеслись к посмертной судьбе юноши-фараона. Местонахождение его бренных останков очень скоро было забыто, и примерно двести лет спустя после его кончины в скале прямо над гробницей Тутанхамона была вытесана куда более обширная усыпальница для фараона Рамсеса VI. Рабочие, возводившие эту усыпальницу, построили свои хижины прямо над замурованным входом в малую гробницу, предотвратив тем самым попытки могильных воров раскопать ее в более поздние времена. Так юноша-фараон почивал в мире, и солнце более миллиона раз проплывало над ним, забыв о его бессмертии вплоть до того дня, когда англичанин по имени Говард Картер начал раскопки в Долине Царей.

Глава вторая

ТАЙНА ДОЛИНЫ

Тело юноши-фараона оставалось нетронутым более трех тысячелетий, тогда как все прочие усыпальницы в Долине Царей были вскрыты и разграблены. Даже долгие старания итальянского исследователя и искателя приключений по имени Джованни Бельцони (1778–1823), обнаружившего в Долине Царей пять гробниц, включая усыпальницу Сети I в 1817 г., не приблизили мир к находке могилы Тутанхамона. В 1820 г., несмотря на свои прежние успехи, Бельцони покинул Египет, заявив, что в Бибан эль-Мулюк (арабское название Долины Царей) «гробниц больше нет». Однако после его отъезда дело получило новый оборот: было найдено немало новых гробниц. Шампольон, Росселини и Лепсиус — имена, связанные с открытиями в Долине, причем последний нашел гробницу Рамсеса Великого и обследовал большую часть мавзолея царя Мернептаха.

Затем появился Теодор М. Дэвис (1837–1915), юрист и миллионер из Бостона, США, одержимый страстью к археологическим раскопкам. В 1902 г. он получил концессию на проведение раскопок — своего рода разрешение на добычу древностей, выданное Службой древностей, которую в те годы возглавлял видный французский археолог Гастон Масперо, — и начал раскопки в Долине Царей. За двенадцать лет работ он сумел достичь громадных успехов, обнаружив и раскопав гробницы многих видных персонажей древнеегипетской истории, включая женщину фараона Хатшепсут, Тутмоса IV (правителей XVIII династии; см. ниже хронологическую таблицу различных периодов египетской истории), и Сиптаха, правившего в эпоху XIX династии. Все эти гробницы были неоднократно ограблены еще в древности.

Помимо них, Дэвис нашел царскую усыпальницу военного гения Хоремхеба (ок. 1335–1308 гг. до н. э.), преемника Эйе на престоле. В соседней Долине Знати он раскопал гробницу Юйа и его супруги Туйа, родителей Тийе, Великой супруги фараона Аменхотепа III. Последний был отцом не только фараона-еретика Эхнатона (ок. 1367–1350 гг. до н. э.), но и, вполне вероятно, Тутанхамона. Помимо нетронутых мумий этой четы, имевшей нецарское происхождение, в гробнице прекрасно сохранились погребальная мебель и разобранная колесница — лучшие образцы подобного рода до находки гробницы Тутанхамона.

Тайна гробницы № 55

Тогда, в январе 1907 г., Дэвис обнаружил едва ли не самую таинственную усыпальницу во всем Фиванском некрополе и идентифицировал захороненного в нем, что имеет важное значение для понимания той неспокойной и хаотичной эпохи, в которую жил Тутанхамон. В этой усыпальнице, обозначенной Службой древностей как гробница KV 55, был найден поврежденный позолоченный саркофаг, обложенный цветным стеклом. Он опрокинулся на пол, когда деревянные конструкции, на которых он покоился, рухнули под его весом, частично сместив крышку и приоткрыв мумию внутри него. Все в этой гробнице пребывало в полном беспорядке, и дело дошло до крайнего конфуза, когда попытались идентифицировать мумию. Слева во Входном коридоре были оставлены панели разобранной позолоченной гробницы, на которой сохранилась надпись, гласящая, что он был устроен для Тийе, Великой супруги Аменхотепа III, ее сыном по имени Эхнатон. Ее имя встречается и на других мелких предметах, найденных в гробнице.



Рис. 1. Древнеегипетские династии: хронология Древнего Египта с указанием царей, упоминаемых в тексте, и параллели событий из Библии.



В гробнице были уложены четыре «магических кирпича», ориентированных по сторонам света и предназначавшихся для защиты ка, или души, от враждебных влияний. На них некогда было начертано одно из имен Эхнатона — Неферхертур-ва» энра.[7] На самом саркофаге были найдены надписи, восхваляющие Эхнатона. Хотя первоначально эти слова относились к женщине, супруге фараона, впоследствии ее имя было соскоблено с саркофага и акцент был перенесен на фараона-мужчину. Однако затем оба эти имени, и новое имя, и имя Эхнатона, были стесаны после падения основанного им религиозного режима (см. главу 3), предположительно в то самое время, когда было сделано данное захоронение. Тщательные исследования этого вопроса в последние годы показали, что недостающим именем было Кийа — имя младшей жены Эхнатона.[8] В нише в стене были найдены четыре канопы с внутренними органами покойных. Их пробки-крышки были сделаны в виде головы царицы в парике, выполненном в нубийском стиле. Сегодня считается, что это — портрет царицы Кийа. К сожалению, надписи на канопах полностью стерлись, и личность владельца этих органов невозможно определить с полной уверенностью.

Сделав эту находку, Дэвис нанял двух медиков — терапевта и хирурга, чтобы изучить найденное тело in situ (прямо на месте).[9] Сняв несколько погребальных покровов, терапевт уверенно заявил, что, судя по ширине таза и положению тела в саркофаге, это может быть только женщина — супруга царя. Даже не попытавшись проверить эти выводы, Дэвис пришел к заключению, что он нашел тело царицы Тийе.[10] Однако, к всеобщему удивлению, когда останки спустя несколько месяцев были изучены Джорджем Элиотом Смитом, профессором анатомии Каирской медицинской школы, было установлено, что кости принадлежат молодому мужчине в возрасте не более 25–26 лет.[11]



Рис. 2. Царица Тийе, Великая супруга царя Аменхотепа III.



Появились новые версии, и Эдвард Эйртон, британский археолог, работавший в Долине по заданию Дэвиса, пришел к выводу, что таинственный «обитатель» саркофага — не кто иной, как Тутанхамон. Эта гипотеза вскоре была опровергнута. С другой стороны, коллега Эйртона, Артур Уэйгалл, решил, что магические кирпичи позволяют идентифицировать тело как принадлежащее Эхнатону. Эту точку зрения разделял и Смит. Авторы гипотезы сочли, что останки царя-еретика были спешно перенесены в Фиванский некрополь из царской усыпальницы, высеченной в скальном утесе у так называемого Царского вади возле Ахетатона (современное городище Тель эль-Амарна), города в Среднем Египте, который мятежный фараон построил и в котором жил последние двенадцать или тринадцать лет из своего семнадцатилетнего правления. Что же, получается, что гробница KV 55 предназначалась для упокоения тела фараона-еретика?

Находки профессора Гаррисона

В декабре 1963 г. группа ученых во главе с профессором Рональдом Гаррисоном из Ливерпульского университета обследовала мумию, найденную в гробнице KV 55, сперва в Египетском музее, а затем в госпитале Каср эль-Айни.[12] В последующем докладе по этой теме профессор пришел к выводу, что «останки несомненно принадлежат мужчине, возраст которого на момент смерти»[13] был меньше 25 лет, а рост — 5 футов 7 дюймов (170 см). Профессор также установил, что «если использовать некоторые важные анатомические критерии (например, степень изношенности зубов, состояние симфизальной поверхности лобковой кости, степень срастания ключиц, плечевой и прочих аналогичных костей), то вполне возможно, что смерть этого человека наступила на двадцатом году жизни».[14] Эти выводы подтвердили данные более ранних исследований тела экспертами-анатомами, работавшими в области египтологии. Элиот Смит пришел к выводу, что это — останки мужчины в возрасте 25–26 лет, а доктор Дуглас Дерри, тогдашний профессор анатомии Египетского университета, исследовал мумию в 1931 г. и пришел к выводу, что данные кости принадлежат мужчине не старше 23 лет.[15] Эти находки получили подтверждение в 2000 г., когда Джойс Файлер, ассистент по человеческим и животным останкам отделения египетских древностей Британского музея, получила возможность обследовать данный скелет в Египетском музее. По целому ряду критериев она установила, что верхняя граница возраста этого человека — 25 лет, а возможно, и моложе.[16]

Так кому же реально принадлежало это тело?

Эхнатон был женат на одной из самых знаменитых и прекрасных женщин во всей истории Египта. Мы имеем в виду Нефертити, чей раскрашенный известняковый бюст в натуральную величину был найден в 1912 г. Людвигом Борхардтом среди руин мастерской скульптора в бывшем городе Эхнатона. До своего возвышения до уровня соправительницы мужа на четырнадцатом году его семнадцатилетнего правления (см. главу 3) царица произвела на свет шестерых дочерей, которых на многочисленных фресках и рельефах обычно изображают вместе с родителями. Вскоре после этого старшая дочь по имени Меритатон отняла у матери роль старшей жены и, сохраняя титул «царской дочери», спустя год с небольшим родила дочь от собственного отца. По приблизительным подсчетам, когда она стала супругой царя, ей должно было быть лет тринадцать-четырнадцать. Если вспомнить, что Эхнатон взошел на престол в возрасте около 18–19 лет, получается, что он умер, когда ему было лет тридцать пять. А раз так, то тело, найденное в гробнице KV 55, не могло принадлежать ему. Итак, это мумия кого-то другого.[17]

Интересно, что доктор Дуглас Дерри установил, что обнаружено близкое соответствие между обмерами черепа мумии из гробницы KV 55 и черепа Тутанхамона, свидетельствующее, что неизвестный — возможно, брат Тутанхамона.[18] Такие же выводы сделал Гаррисон, обследовавший останки Тутанхамона, а также Джойс Файлер, производившая обмеры в 2000 г..[19] Вследствие этого Гаррисон заказал реконструкцию головы мумии из гробницы KV 55 по черепу. Реконструкцию выполнил ДД Кидд, художник-патологоанатом с факультета медицины Ливерпульского университета. В результате реконструкции было достигнуто, по словам профессора Гаррисона, «поразительное сходство» с лицом Тутанхамона, запечатленным на внутренних саркофагах для его мумии, и не было выявлено ни малейшего сходства с Эхнатоном.[20] Много лет спустя анализы следов сыворотки крови у обоих мумий показали, что у покойных одна и та же группа крови, что, впрочем, не является серьезным доказательством их близкого родства.[21]

Поскольку захоронение в гробнице KV 55 было сделано в годы волнений и смут в Египте, которые египтологи называют амарнской ересью, надо напомнить, что в тот период правили лишь четыре фараона. Это не мог быть Эхнатон, поскольку найденная мумия слишком молода для него. Это не мог быть Эйе, самый старший член семейства, правивший в течение четырех лет после смерти Тутанхамона, ибо его гробница уже найдена в Западной долине. Это не мог быть и Тутанхамон, поскольку его мумия была обнаружена в усыпальнице напротив гробницы KV 55. Таким образом, остается только один реальный кандидат — Сменхкара. Английский шашист Норманн де Гэрис Дэвис первым, сразу же после открытия гробницы KV 55, предположил, что в ней найдена мумия именно этого фараона. Однако его современники предпочли проигнорировать это предположение в пользу идеи о том, что это тело Эхнатона. Вопрос об этом более не затрагивался вплоть до 1931 г., когда британский египтолог Реджинальд «Рекс» Энджелбах, бывший воспитанник Дерри, пришел к выводу, что полустертая надпись из гробницы KV 55 свидетельствует, что тело в золотом саркофаге принадлежит фараону Сменхкара.[22] Кем же был этот загадочный царь из Амарны?

Сменхкара

Известно, что вскоре после смерти Эхнатона, последовавшей ок. 1350 г. до н. э., Египтом правил фараон Сменхкара, чьими резиденциями были Тель эль-Амарна и Мемфис, административный центр Нижнего Египта. В жены он взял дочь фараона Меритатон, которая уже успела родить дочь от своего собственного отца. Кроме того, помимо имени Сменхкара, он использовал преномен Анхеперура. Существует надпись, упоминающая о соправителе, правившем совместно с Эхнатоном под именем Анхеперура Нефернефруатон, которым предположительно и был Сменхкара. Путаница усугубляется еще и тем, что имя Нефернефруатон использовала также и царица Нефертити. Как же нам решить эту странную загадку?

Сегодня исследователи Амарнского периода сходятся во мнении, что царица Нефертити приняла титул Анхеперура Нефернефруатон, став соправительницей своего супруга в последние годы его жизни. Однако после того, как она сошла со сцены истории, Сменхкара вступил на престол и устроил еще большую путаницу, приняв тронное имя Нефернефруатон, возможно, для того, чтобы подчеркнуть, что он — законный преемник Нефертити. Дебаты о том, была ли Нефертити соправительницей, побудили некоторых исследователей Амарнского периода предположить, что Нефертити и Сменхкара — это одно и то же лицо. Такой вывод авторы этой книги считают совершенно необоснованным (см. примечания авторов, где упоминается дискуссия по этому вопросу).[23]

Множество погребальных предметов, найденных в гробнице Тутанхамона, первоначально были помечены именами Анхеперура и Нефернефруатон (причем и то, и другое нередко сочетаются с именем Меритатон), но впоследствии эти имена были стерты и заменены именем Тутанхамона. В числе предметов, узурпированных подобным образом — саркофаги для канопов, крышка одного ларца, большое число золотых чешуек, некогда нашитых на истлевшие льняные покровы, два фаянсовых браслета, нагрудник и полностью сохранившийся лук.[24] Высказывалось предположение, что большой саркофаг Тутанхамона первоначально предназначался для Сменхкара и впоследствии был заимствован его преемником.[25] Если все эти вещи не перенесены сюда из Фив, вполне вероятно, что они были извлечены из какой-либо соседней гробницы в Долине, не исключено, что из все той же гробницы KV 55.

Странно, что Сменхкара не упоминается ни в каких посвятительных надписях и до нас не дошло ни одного его изображения до того времени, как он внезапно сделался фараоном Верхнего и Нижнего Египта в конце правления Эхнатона. Впрочем, одного этого факта достаточно, чтобы счесть, что Сменхкара находился в близкородственных отношениях с Эхнатоном и даже был его сыном. Вполне возможно, что он был сыном Аменхотепа III, хотя кем была его мать — неизвестно. Можно предположить, что Тутанхамон, портреты которого также не встречаются на памятниках искусства вплоть до его восшествия на престол, был единокровным братом Эхнатона и, не исключено, родным братом Сменхкара. Эта версия не лишена смысла, если учесть анатомическое сходство между черепом из гробницы KV 55 и портретом Тутанхамона.

Единственное текстуальное свидетельство, проливающее свет на происхождение Тутанхамона по отцовской линии, — это гранитная статуя льва, найденная в Солебе, что в Северном Судане, то есть Древней Нубии. На статуе сохранилась надпись, в которой мальчик-царь упоминает имя своего отца — «Небмаатра Аменхотеп», то есть Аменхотеп III,[26] который, как известно, возвел храмы-двойники: один для себя и другой для супруги фараона, Тийе. Эти храмы были достроены уже в правление Тутанхамона в знак подтверждения его происхождения от Аменхотепа III, а не от еретика Эхнатона. Ученым вряд ли удастся определить, является ли эта надпись на статуе указанием на истинного отца Тутанхамона или просто на архаического «отца-предка». Как бы там ни было, она указывает на происхождение от Аменхотепа III.

Кем бы ни был Сменхкара, он является наиболее вероятным кандидатом на роль мумии из гробницы KV 55[27] несмотря на недавние попытки воскресить гипотезу о том, что эта мумия принадлежит Эхнатону.[28] Так, мумия была идентифицирована в 1960 г. британским египтологом Х.У. Фэйрманом,[29] а в 1966 г. эту идентификацию подтвердил профессор Гаррисон. Проведя патолого-анатомическое обследование останков, он высказал мнение, что «учитывая физические данные, возраст смерти и черты лица… невозможно говорить о сходстве между данными останками и мумией Эхнатона. Между тем разительное сходство черт лица с Тутанхамоном, а также возраст смерти позволяют предположить, что эти останки принадлежат Сменхкара».[30]

Таким образом, если мумия Сменхкара была найдена в 1907 г., то где же искать его родного или единокровного брата Тутанхамона?

Три ключа к гробнице Тутанхамона

Теодор Дэвис заявил о наличии убедительных признаков, указывающих, что утерянная гробница Тутанхамона находится где-то в Долине Царей. Так, в сезон 1905–1906 гг. Эйртон обнаружил в скалах красивую фаянсовую чашу с начертанным на ней тронным именем Тутанхамона — Небхеперура.[31] Затем в первые недели археологического сезона 1907–1908 гг. Эйртон наткнулся на объект на глубине 7 м, который он сперва принял за гробницу. На самом деле это оказалась камера, заполненная сухим илом и свидетельствующая, что здесь некогда плескались воды разлива Нила (вечная проблема в Долине, которая представляла собой пересохшее вади, или речное русло). На ее полу он обнаружил алебастровую статуэтку без имени. Руки статуэтки были скрещены на груди, и она, возможно, изображала фараона Эйе, а также «разбитый ларец, в котором находились несколько фрагментов золотого листа с именами фараона Тутанхаману и его супруги Анхусаману».[32] На одном фрагменте золотого листа сохранилось изображение Тутанхамона, охотящегося в колеснице,[33] а на другом царь убивает пленника. Напротив него стоит Царица Анхесенамон, а также Эйе, изображенный в качестве хранителя царского опахала и «божественного отца» и стоящий перед царем.[34] Другие персонажи также помечены именем «Тутанхамон», а некоторые носят имена Эйе и его супруги Тейе.

Спустя несколько дней Эйртон обнаружил грубо обтесанную яму (впоследствии обозначенную как яма 54) размером 1,9 на 1,25 м и глубиной полтора метра. Она была расположена на холме над усыпальницей фараона Сети II и на расстоянии примерно 120 м от усыпальницы Рамсеса VI (1141–1134 гг. до н. э.), под которой впоследствии и была обнаружена гробница Тутанхамона. Внутри ямы была найдена дюжина больших сосудов с запечатанными горлышками и надписями на боках. Дэвис перенес их в свой дом, находившийся в Западной долине, где они и были торжественно вскрыты в присутствии генерального консула Британии в Египте, сэра Элдона Горста. Внутри них находились разбитые чаши и сосуды для вина, фрагменты расписных керамических ваз, льняные мешочки с солями натра и халцедона, скатанные повязки, две ручные метлы, ожерелья из цветов и листьев, нашитые на папирусную основу, кости птиц и животных, а также позолоченная погребальная маска.[35] Было очевидно, что эти сосуды попали сюда из гробницы Тутанхамона, поскольку на запечатывающей их глине стоит либо царская печать с именем Небхеперура, либо оттиск печати царского некрополя, на которой изображен бог Анубис в виде шакала, восседающего на девяти связанных пленных врагах.

Поскольку все эти предметы не представляли особой материальной ценности, американский миллионер впоследствии подарил содержимое ямы 54 музею Метрополитен в Нью-Йорке, администрация которого всегда скупает находки у археологических партий, работающих в Египте. После доставки в музей находки хранились в запасниках, и лишь несколько лет спустя их истинную ценность понял куратор музея Герберт Уинлок (1884–1950). Он сразу догадался, что мешочки с натром и льняные бинты-повязки представляли собой принадлежности настоящего процесса бальзамирования и мумификации фараона. Остальные найденные предметы представляли собой остатки поминальной тризны, совершенной непосредственно в гробнице, вероятно, после того, как саркофаг был опечатан. В тризне, по-видимому, участвовали восемь человек, на каждом из которых было ожерелье из цветов и листьев, нашитых на льняное оплечье, а также льняная головная повязка, на одной из которых был указан год правления Тутанхамона — восьмой.[36]

Поминальная трапеза состояла из пяти уток, двух зуйков и бараньей ноги, которые запивали вином и пивом. После тризны вся посуда и утварь были, согласно ритуалу, разбиты и сложены в сосуды для отходов, чтобы очистить пол в камере от всего постороннего. Когда была открыта сама гробница, Картер и Уинлок поначалу оказались во Входном Коридоре, но затем, когда они начали взламывать двери, им пришлось очистить пространство коридора от мусора, который они сваливали в ближайшую яму.

Таковы были три ключа, которые навели Дэвиса на мысль о том, что эта камера и есть гробница юноши-царя. Как признавался Дэвис впоследствии, «я опасался, что Долина гробниц обследована полностью».[37] Теодор Дэвис не верил, что в Долине можно найти еще какие-либо сокровища, ив 1914 г. решил не продлевать концессию на раскопки. Однако один молодой чертежник и археолог из Англии, дожидавшийся своего часа за кулисами событий, не разделял этой точки зрения. Его звали Говард Картер.

Глава третья

ИЗЫСКАНИЯ КАРТЕРА

Говард Картер родился 9 мая 1874 г. по адресу Лондон, Кенсингтон, Рич-террас, 10. Он был сыном живописца Сэмюэла Джона Картера — акварелиста-анималиста, иллюстрировавшего «Лондон иллюстрейтед тайме». Будущего археолога растили две незамужние тетушки в деревушке Суоффхэм в графстве Саффолк, где Картер получил весьма ограниченное образование. Да, он, как и отец, неплохо рисовал, и эти навыки вскоре оценил по достоинству лорд Уильям Амхерст Тиссен-Амхерст (впоследствии — первый барон Амхерст Хакни), знаменитый коллекционер египетских древностей, основатель и главный спонсор Фонда исследования Египта (EEF), впоследствии — Общества исследования Египта (EES). После того как Картер по поручению Амхерста успешно выполнил несколько заданий, его художественные дарования были рекомендованы профессору Перси Ньюберри (1869–1949). Будучи членом EEF, он имел возможность участвовать в раскопках скальных гробниц в Бени Хасан на восточном берегу Нила в Среднем Египте. После трехмесячных исследований в Британском музее, где семнадцатилетний Говард Картер делал карандашные и чернильные зарисовки, он был приглашен в Египет, чтобы нарисовать акварелью внешний вид древних рельефов, найденных в Бени Хасан и в Эль-Берша, в нескольких милях вверх по Нилу. Работы были намечены на сентябрь 1891 г.; они стали началом сорокалетних трудов Картера в Египте, что сделало его одним из самых видных египтологов всех времен.

Картер был строгим задумчивым человеком с удлиненным лицом и тщательно подстриженными усами. Он испытывал трудности в общении с другими и отличался упрямством, создававшим ему немало проблем. Вместе с тем он был превосходным графиком и художником, чьи работы очень нравились заказчикам. Рассказывали даже, что он самостоятельно учился читать иероглифы.

Картер неплохо поработал для Ньюберри, и вскоре барон Амхерст пригласил его принять участие в раскопках, проводившихся EEF на месте Ахетатона — города Эхнатона в Среднем Египте под руководством одного из пионеров египтологии, знаменитого Уильяма Мэтью Флиндерса Петри (1853–1942). Тот нуждался в помощниках для исследования последнего периода правления фараона-еретика, который соорудил свой город Ахетатон («горизонт Атона») на восточном берегу Нила в девственной местности, которая получила название Тель эль-Амарна.

Амарнская ересь

В течение четырех лет просидев на престоле в Фивах, столице Нового Царства, Эхнатон неожиданно порвал с традиционным политеизмом, практиковавшимся в Египте на протяжении более двух тысяч лет. Вместо него он принял особую форму монотеизма, центральной фигурой которого стал бог Атон. Судя по сохранившейся надписи, это была всемогущая двуполая сила, которую символизировали свет и тепло солнечных лучей. Ее изображали в виде солнечного диска, окруженного змеем уреусам, символом власти; из солнечного диска исходили лучи, на концах которых были видны руки, державшие анх — египетский крест, символ жизни.

В то же время Эхнатон запретил почитание любых других богов и богинь. Он распустил старое жречество, так что древние храмы быстро обратились в руины, а все их Доходы перевел в пользу храма Атона в Ахетатоне, запретив при этом любые формы идолопоклонства и распорядившись стереть имена всех старых богов. Наиболее могущественным религиозным культом в Египте в те времена был культ фиванского бога Амона, или Амона-Ра, главный храм которого находился в Карнаке, расположенном в нескольких километрах к северу от Фив (в современном Луксоре). Его жрецы возглавляли все ритуалы в Верхнем Египте и пользовались огромным влиянием на царскую семью. Их не слишком радовала перспектива в одну ночь лишиться всего могущества, влияния и доходов, но такова была участь храмов всех древних богов по всему Египту. Единственными действующими храмами были храмы культа солнечного бога Ра (или Ре), который в образе Ра-Харахти (характи, или «Гора горизонта») стал официальным богом в образе Атона.



Рис. 3. Эхнатон и Нефертити, поклоняющиеся Атону в образе солнечного диска. Изображение на пограничной стеле в Тель эль-Амарне.



Как мы видим, Эхнатон предпринял не только религиозную революцию, но и подлинный переворот в культуре и изобразительном искусстве, предложив стили, совершенно чуждые прежнему египетскому обществу. Более того, Эхнатон установил формы поклонения, которым должны были следовать подданные, хотя нередко эти новые обряды шли вразрез с прежней государственной религией. По особым случаям Эхнатон вместе с супругой и дочерьми должен был появляться в так называемом окне явления — на своего рода обзорном балконе, с которого фараон обозревал город своей мечты и обращался к толпам собравшихся, что заставляет вспомнить еженедельные выступления папы римского из окна перед собравшимися на площади Св. Петра в Риме.

Бренда Купер

Возвышение Тутанхамона

Ларри Нивен

Правление Эхнатона завершилось неожиданно. Как это произошло — никто не знает, хотя тот факт, что в последние годы его правления умерли многие члены царской семьи, не может быть простой случайностью. Его «греза» длилась всего двенадцать или тринадцать лет, и после краткого правления его преемника Сменхкара началось восстановление прежних религиозных культов, проводившееся уже при новом царе — Тутанхамоне, носившем тогда имя Тутанхатон. Он женился на второй по старшинству дочери фараона Эхнатона, Анкхесенпаатон (впоследствии — Анхесенамон), которую Эхнатон уже успел сделать своей старшей монаршей супругой после того, как Меритатон стала супругой Сменхкара.

Лед и зеркало

Поначалу Тутанхатон правил из новой столицы — Тель эль-Амарны, но очень скоро царь-подросток покинул Ахетатон и перенес свой двор в Мемфис. В то же время Фивы сохранили свою роль как главного религиозного центра Верхнего Египта, центра, где был воссоздан царский дворец, предназначавшийся для крупнейших религиозных празднеств. Более того, царь и царица исправили свои имена, вставив в них имя Амона вместо Атона.

Тутанхамону в это время было не более девяти лет, посему управление страной было возложено на плечи более опытных и искушенных. Заместителем и регентом фараона стал полководец Хоремхеб, взявший на себя всю полноту ответственности за военную и политическую обстановку в Мемфисе, а Эйе, старый визирь Эхнатона, сделался личным советником юного царя и администратором по всем вопросам, касающимся религии. Но хотя Тутанхамон и его супруга Анхесенамон отреклись от веры в Атона, юный фараон не сделал практически ничего, чтобы искоренить амарнскую ересь. Судя по некоторым ключевым объектам, найденным в его гробнице, очевидно, что Тутанхамон и Анхесенамон продолжали поклоняться Атону до конца своих дней.

Реставрация прежних культов

Некоторое представление о ситуации в Египте в конце правления Эхнатона можно получить, проанализировав фрагменты исторических свидетельств, датируемых 1-м годом правления Тутанхамона. Так называемая Стела Реставрации, памятная каменная плита, найденная в 1907 г. на развалинах религиозного центра в Карнаке французским археологом Жоржем Леграном, гласит:


«Его Величество был коронованный царь, но храмы божеств от Элефантины до болот Дельты пришли в упадок, и святилища опустели и превратились в развалины, заросшие тростником. Их часовен словно никогда и не было, а их священные мостовые превратились в обычные пешие тропы. Страна перевернулась с ног на голову, а боги повернулись к ней спиной… Если кто-нибудь вздумает простереться перед богом, прося милости, бог его не услышит… По прошествии многих дней после того, как Мое Величество воссело на троне своего отца и правило на землях Гора, и Черная Земля и Красная Земля находились под его властью».[38]


Лед хрустел у нее под ногами — оглушительно громко в неподвижном безмолвии. Резкое солнце Трина играло на гранях бесчисленных ледяных кристаллов, и всюду плясали радуги. Она была слишком измучена, чтобы по достоинству оценить представление… но, черт, это было красиво! Голубое небо, солнце, ослепляющее даже сквозь синие стекла очков — удивительная и отчасти пугающая картина. Страшно подумать, сколько на самом деле нужно затрат, чтобы согреть этот мир.

Рельеф на стене колоннады крупнейшего храма в Луксоре изображает царя-мальчика, совершающего так называемую церемонию опет, в ходе которой статуи бога Амона (в образе бога Мина) и его супруги Мут с большой пышностью доставлялись в Луксорский храм. Здесь они устанавливались рядом в честь божественного зачатия их сына Хонсу. Эти архаические празднества продолжались несколько дней, в ходе которых население бесплатно получало разные яства и напитки. Ничего подобного не устраивалось в правление Эхнатона, который запретил традиционные религиозные празднества и вместо них учредил новые торжества в честь Атона, который вобрал в себя атрибуты старых богов, включая Амона и Мут.

Она поежилась. Голод все же настиг ее. В первые ночи она так не мерзла. И еще одиночество. Она была единственным человеком на планете, окруженной врагами; от этого она чувствовала себя ребенком, потерявшим дорогу к дому. Шею укололи иголочки льда: шарф и воротник парки никак не хотели прилегать плотно. Может, надо было остаться в скафандре?

Время мятежника

Цена, которую заплатил Эхнатон за низвержение старых богов, была поистине ужасной. По приказу полководца Хоремхеба, занявшего престол после четырехлетнего правления Эйе, город Ахетатон был снесен до основания. Все упоминания о ненавистном Атоне были истреблены из текстов и надписей, а статуи самого Эхнатона были сожжены или разбиты. Более того, Хоремхеб распорядился убрать имена четырех амарнских царей — Эхнатона, Сменхкара, Тутанхамона и Эйе — из всех официальных надписей и приказал вести отсчет своего правления от того времени, когда отец Эхнатона, Аменхотеп III, начал править совместно со своим сыном. Тем самым память об Эхнатоне и трех его преемниках навсегда истреблялась со страниц египетской истории. Впоследствии он никогда уже не упоминался по имени. В законодательных документах, датируемых временем начиная с правления Хоремхеба, присутствуют только ссылки на время «мятежника», или «преступника Эхнатона».[39]

Сверкающее солнце коснулось горизонта и скрылось.

В качестве примера того, как Хоремхеб последовательно истреблял имя Тутанхамона из всех официальных записей, можно сказать, что имя юного фараона было соскоблено со Стелы Реставрации и заменено именем самого Хоремхеба. Поскольку Хоремхеб лично следил за реставрацией древних религиозных культов в правление мальчика-царя, он, видимо, считал, что имеет полное право считать это величайшей своей заслугой.

Жизнь в Амарне

Кимбер подняла голову к темнеющему небу. Скоро должен взойти корабль треев. Она прислонилась спиной к скале, торчащей из льда, и пристроила рюкзак между ногами. Пусть будет поближе. Из-за того, что в нем лежит, она может и умереть…

Амарнская ересь — один из самых захватывающих и трагичных периодов египетской истории, поэтому естественно, что она вызвала интерес Говарда Картера, когда Петри пригласил его поработать на раскопках в Тель эль-Амарне. В первый проведенный там год Картер получил задание зарисовать и сделать схемы объектов, уцелевших от большого храма дворца Эхнатона и даже провести первую геодезическую съемку города.[40] По окончании работ Петри распорядился отправить рисунки и карты в Службу египетских древностей в Каир, чтобы произвести благоприятное впечатление на начальство. Поэтому Картер отправился в близлежащий городок Эль-Минья и опустил свои труды в почтовый ящик. К сожалению, они пропали или были украдены в пути, поскольку Служба древностей впоследствии отрицала факт их получения.[41] Таков был первый опыт знакомства Картера с некомпетентностью французской пересыльной службы — некомпетентностью, которая с годами только усиливалась.

Интересно, будут ли треи удивлены? Ее они уже удивили. Что же любопытного инопланетяне узнали о Кимбер Уолкер, чтобы выбрать ее для миссии на Трине?

Вскоре после этого Картер решил попробовать свои силы на раскопках, и на первых порах все шло хорошо. Он почти сразу сделал ряд ценных находок и к зимнему сезону 1891–1892 гг. внес в каталоги список из семнадцати фрагментов статуй, найденных им самим, причем двенадцать, как считается, изображают Эхнатона, а пять — его супругу Нефертити.[42]





Рис. 4. Родословная царской семьи в Амарне.

(Реконструкция Грэхэма Филипса.)

В кафетерии Института планетарной экологии и геологии яблоку было негде упасть. Студенты последнего курса толклись между столиками, сражались за кресла, плюхались друг другу на колени, когда свободных мест не было, и озабоченно рыскали в толпе, мешая тем, кто хотел спокойно поговорить. Кимбер и ее друзья, Рик и Джулия, сидели как на иголках: выпускников больше тридцати человек, а планет, куда можно было получить назначение — только три. Кимбер боялась, что ее оставят в институте помощником преподавателя или «прислугой за все». Последний год был для нее тяжелым; с третьего места она съехала в середину списка.



Студенты сдали анкеты и теперь мучались ожиданием. Услышать свой приговор можно было в любом месте университетского городка, но конкуренты предпочитали томиться в компании за чашечкой кофе.

Петри проанализировал множество различных находок, сделанных в Амарне, написав свой ранний труд о жизни и времени правления Эхнатона, озаглавленный «Тель эль-Амарна» и опубликованный в 1894 г. Он развенчивал миф о царе-еретике, который был женщиной или евнухом. В основе этих гипотез лежали порой причудливые его изображения, найденные как в городе Ахетатоне, так и среди развалин храма Атона в Карнаке.[43] Эти часто колоссальные статуи изображали фараона с удлиненной головой, змееподобным лицом и шеей, узкими глазами, пухлыми губами, полной грудью и округлыми бедрами и животом, а также с куриными ногами и без выступающих гениталий! Царь одобрил этот новый стиль изображений, введенный начиная с 5-го года его правления, когда он перенес свой царский двор в Амарну и переменил имя с Аменхотепа (греч. Аменофис) IV, в честь Амона, на Эхнатона, которое восславляет торжествующий дух (aнх) Атона.[44]

Две из трех поисковых партий могли взять по одному студенту; эти счастливцы попали бы в общество самых опытных изыскателей, которые работали на обитаемых планетах. Одна была сплошь покрыта водой; другую населяли существа, живущие в пустыне под толщей песка. Еще двое выпускников должны представлять человечество в совместной экспедиции с треями, древнейшей звездной расой. Треи собирались терраформировать, а потом заселить Трин, в настоящее время пустующую планету.



Среди цивилизаций, способных к межзвездным путешествиям, была своя иерархия. Организация Объединенных Наций не раз пыталась купить, а секретные службы — выкрасть секрет эффекта смещения, но никто из инопланетян, посещающих Землю, не хотел даже говорить на эту тему. Люди могли только принимать участие в проектах других космических рас, имеющих в своем распоряжении межзвездные корабли. Звездолеты треев тоже использовали эффект смещения; но, видно, над треями стояли какие-то незримые существа, которые и устанавливали межзвездные законы.

Рис. 5. Эхнатон. Фреска из Тель эль-Амарны.

Согласно этим законам, треи не могли просто взять и занять планету. В сделке с космической недвижимостью непременно требовалось заручиться поддержкой какой-нибудь незаинтересованной расы. Треи бросили монетку, и выбор пал на людей. Теперь они должны были назначить старшего инспектора и его помощника из числа дипломированных специалистов.

Обратите внимание на удлиненные черты лица.

Произвести осмотр, потом передать планету треям. Не так уж и сложно, но — межзвездное путешествие! Новый, неизведанный мир!



Скованная льдами планета полностью преобразится. На Земле треи разыгрывали из себя туристов: неизменные широкополые шляпы и на каждом глазу — по дымчатому стеклянному полушарию, которые они снимали, только когда спускались с экскурсией в земные пещеры. Треи мечтали о планете, похожей на Землю. Но каким образом они собираются ее сотворить?

Петри пришел к выводу, что характер портретных изображений Эхнатона и, в меньшей степени, членов его семьи знаменовал важный сдвиг в художественном стиле.[45] Это еще более подчеркивалось тем фактом, что поначалу резные рельефы и фрески, найденные в храмах, гробницах и резиденциях, изображали фараона и его супругу предающимися чисто эстетическим удовольствиям. Так, в одном случае Эхнатон открыто целует свою супругу, когда они вместе едут в колеснице. В другой раз она сидит на коленях, а ее дочери играют возле нее — этакий семейный снимок нашего времени. Почти полностью отошли в прошлое батальные сцены и военные виктории. По мнению Петри,

Впрочем, когда-нибудь и человечество будет на это способно.


«его [Эхнатона] домашняя жизнь была идеалом справедливой жизни, к которой он призывал своих подданных. Таким образом, Эхнатон предстает наиболее оригинальным мыслителем из всех, какие жили в Египте, и одновременно одним из величайших в мире идеалистов».[46]


Кимбер лелеяла надежду попасть на Трин в качестве помощника инспектора. Не слишком престижно, но это намного лучше, чем торчать на Земле. После шести лет учебы ей не терпелось испытать себя в полевых условиях.

Странная художественная манера

Кафетерий затих: начали объявлять результаты. Водная планета досталась Эрону Хантеру, уроженцу Гавайев. Он застонал. Эрон был непревзойденный пловец и ныряльщик, но он, как многие, кто увлекается серфингом, не очень хорошо слышал и не мог определить направление на источник звука. Софонты — обитатели морских пучин, и Эрону придется жить под водой… но Кимбер знала, что он не откажется от назначения.

Не вполне понятно, почему Эхнатон хотел, чтобы его изображали в виде гермафродита с удлиненным змеиным лицом. Высказывалось мнение, что наряду с другими членами своей семьи, он страдал неким расстройством слизистых оболочек, типа синдрома Фрёлиха. Эту мысль впервые высказал Д. Элиот Смит после изучения останков из гробницы KV 55, которые он считал принадлежавшими царю-еретику. По его мнению, череп имеет признаки гидроцефалии — аномального развития, вызванного наличием воды в мозге, что, на его взгляд, могло привести к задержке в окостенении костей (что побудило его посчитать, что фараон на момент смерти имел более почтенный возраст). Однако этот диагноз оказался неточным, когда доктор Дерри провел тщательную реконструкцию черепа и обнаружил, что Смит шел по неверному пути, считая, что череп принадлежит человеку, страдающему гидроцефалией. По его мнению, «череп несомненно имеет необычную форму, но тип его не является исключением для эпохи Древнего Царства, особенно для членов королевской семьи. Так, Мерес-Анх, внучка Хеопса, имела череп весьма похожей формы. Тип с характерно плоским сводом черепа регулярно встречается на рельефах той эпохи… Он относится к типу, известному антропологам как платицефал, при котором череп является сплющенным сверху вниз и соответственно расширенным».[47]

Песчаные жители достались Венди Лиллиан, которая проявила во время учебы поразительную способность к языкам. Эрик Кинен получил должность помощника в вожделенной экспедиции с треями, но даже не дал себе труда скрыть разочарование. Все шесть лет он был первым на курсе и теперь ожидал, что его назначат главным инспектором.

У Кимбер упало сердце. Она накрутила на палец прядь своих черных волос и скривилась от боли, когда волосы зацепились за колечко. Надеясь, что никто не заметит, как она расстроена, Кимбер встала, собираясь уходить…

Несмотря на это, версия о том, что Эхнатон мог страдать каким-то заболеванием эндокринной системы, например, синдромом Фрёлиха, не снята с повестки дня.[48] Это заболевание развивается по большей части у мужчин посредством нарушения функций слизистой железы — крохотной железы у основания мозга, которая выделяет гормоны, помогающие регулировать работу других желез. Например, влияние гормонов на щитовидную железу, которая контролирует процессы роста и метаболизма (обмена веществ), может привести к аномальному развитию челюсти и увеличению толщины шеи. Кроме того, влияние гипоталамуса, который регулирует водный обмен в организме, обычно приводит к накапливанию воды в черепе и увеличению его объема, как пришел к выводу Элиот Смит в отношении останков, найденных в гробнице KV 55. Это может также объяснить, почему целый ряд резных бюстов и рельефов дочерей Эхнатона запечатлели девушек с причудливо удлиненными черепами. Наконец, влияние гормонов на содержание адреналина в коре головного мозга, регулирующей распределение стероидов, способно вызвать развитие женоподобных черт у мужчин, в частности, увеличение груди, ягодиц, бедер и живота, что в известной степени объясняет бисексуальную внешность Эхнатона на памятниках искусства Амарнского периода.

И споткнулась от неожиданности, услышав свое имя.

Легко понять, почему некоторые ученые считали, что Эхнатон и его семейство страдали неким гормональным расстройством. Однако Элвин Л. Барридж из университета

— Уолкер Кимбер, Трин, главный инспектор.

Торонто, проведший специальное исследование физических аномалий в семействе Эхнатона, сделал следующие наблюдения: «Пониженный уровень гормонов, в частности адреналина, делает страдающих синдромом Фрёлиха вялыми, апатичными. Однако в противоположность привычке предаваться безделью Эхнатон в свое правление развил бешеную активность. Он был инициатором широкомасштабных строительных проектов и даже явился источником новых идей в искусстве и поэзии, всецело посвящая все свои усилия Атону. Эти достижения превосходят творческие возможности умственно и физически нездорового человека».[49]

Она с такой силой дернула прядку, что взвизгнула. Только когда Джулия с Риком принялись ее поздравлять, Кимбер поняла, что это не сон.

Эрик бросил на нее тяжелый взгляд.

Далее Барридж подчеркивает, что «мужчины, страдающие синдромом Фрёлиха, — всегда импотенты; химические нарушения в организме препятствуют взрослению и нормальному функционированию яичек. Мужские половые органы наличествуют, но остаются в инфантильном, недоразвитом состоянии».[50]

Она ступит на поверхность нового мира! Эрик тоже полетит к звездам, но высадиться на планету ему вряд ли удастся.

Совершенно ясно, что если бы Эхнатон был импотентом, он не смог бы стать отцом по меньшей мере шести дочерей. Более того, как подчеркивает Грэхэм Филипс, поскольку любое увеличение черепа проявляется обычно в раннем возрасте, когда череп еще мягок и пластичен, совершенно необоснован целый ряд бюстов и рельефов, изображающих царя с абсолютно нормальным строением черепа и физиономией вплоть до 5-го года его правления.[51] Наконец, как отмечал еще Барридж, синдром Фрёлиха не является наследственным нарушением: «это — результат травмы или врожденного увечья»,[52] а это означает, что он не может служить объяснением длинного лица, выступающего подбородка, удлиненной формы головы и живота, наблюдаемых у других членов его семьи, в частности, у дочерей.

Он не из тех, кто способен достойно встретить такой удар судьбы. Они с Эриком враждовали почти все шесть лет, разругавшись еще на первом курсе, а последний семестр она его почти не видела.

Собственная версия Барриджа в отношении странной внешности Эхнатона заключается в том, что тот страдал не синдромом Фрёлиха, а генетическим заболеванием, так называемым синдромом Марфана.[53] Этот синдром приводит к деформации черт и членов, страдающих им, включая удлиненное лицо, сильно удлиненные конечности, тонкие пальцы, аномально вытянутый череп, узкий разрез глаз, высокий рост, широкий таз и аномальное выступание грудины. Эти черты могли быть унаследованы потомством и служить объяснением аномалий у дочерей фараона, что могло привести к ранней смерти. Здесь можно вспомнить аномально большое число смертей в семействе Эхнатона в последние годы его правления. Но хотя синдром способен деформировать голову и тело, он не лишает страдающего им ни умственных, ни эмоциональных свойств, не препятствуя царю выполнять свои монаршие обязанности.

Неприятный момент; впрочем, сейчас ничто не могло омрачить ее счастья. Всю ночь, забыв о сне, она просидела у окна, глядя на звезды, пока они не исчезли с рассветом.



Предположения Барриджа в отношении странных черт лица Эхнатона и членов его семьи на памятниках искусства в Амарне являются куда более убедительными, чем версия о том, что царь страдал синдромом Фрёлиха. Однако выводы, сделанные в итоге изучения останков из гробницы KV 55, которые некоторые ученые и сегодня считают мумией фараона-еретика, не обнаружили никаких признаков, указывающих, что этот человек страдал синдромом Марфана. Все, что сумел установить Дерри, — это то, что череп имел «характерно плоский свод», напоминающий черепа лиц царской фамилии эпохи строительства пирамид в Гизе, то есть около 2550–2500 гг. до н. э. Аналогичные находки отмечает и Джойс Файлер среди экспонатов Британского музея, относя свои находки к 2000 г. до н. э. По ее мнению, на черепе не было обнаружено никаких патологических черт, чтобы его можно было относить к типу брахицефала. При этом исследовательница отметила, что они «напоминают некоторые черепа эпохи Додинастического периода и Древнего Царства».[54] Другими словами, семейство Эхнатона могло быть генетически связано с наиболее ранними египтянами-правителями, появившимися на исторической сцене ок. 3100 г. до н. э.

Пролетел месяц, заполненный приготовлениями, прощанием с друзьями и подготовкой плана исследований. Теперь они с Эриком виделись регулярно, но всегда в присутствии консультанта, доктора Дженис Ричардсон.

«Звездный Топограф — II» — так назывался специальный модуль на шаттле, состоящий из каюты и грузового отсека. Шаттл был прикреплен к огромному серебристому цилиндру, на гладкой поверхности которого не оказалось ни дюз, ни входных люков, ни иллюминаторов, ни антенн или иных сенсорных устройств, — ничего. Челнок прилепился к его торцу, словно кот, вспрыгнувший на шляпную коробку. В кабинете доктора Ричардсон одна стена представляла собой дисплей, и комплекс корабль-шаттл высвечивался на нем две недели. Изображение можно было увеличить или даже смоделировать полет комплекса до самого Трина.

Помимо прочих доводов, Барридж убедительно доказал, что Эхнатон желал изобразить себя самого и членов своей семьи в манере, заметно напоминающей черты страдающих синдромом Марфана. Если это так, то что, ради всего святого, могло побудить его пойти на это? Ответ на этот вопрос лежит не в плоскости медицинских нарушений в семействе фараона, а в религиозных и духовных идеалах, воспринятых им в первые годы своего правления. В то самое время, когда он провозгласил Атона единственным божественным принципом, он принял другое имя в честь всемогущей силы, построил новую столицу и осуществил подлинную революцию в стилях изобразительного искусства. Все это явно совпадает и неким образом связано друг с другом. И хотя мы не вполне уверены в этой версии, вполне возможно, что, изобразив себя в виде гермафродита, Эхнатон пытался выразить идею о том, что он в качестве первого пророка Атона несет на своем теле двуполые признаки самого Атона. Кроме этого, желание Эхнатона изобразить себя с удлиненными глазами и длинными, похожими на змеиные, лицом и шеей неким образом могло быть связано с концепцией Зептепи, Первым Явлением или Местом Первого Времени. Этот термин, использовавшийся для обозначения момента сотворения во Вселенной, Эхнатон ассоциировал с концепцией божественного правителя и царской власти в Древнем Египте.[55] Действительно, именно это восхищение подобной идеей побудило его построить столицу Ахетатон точно посередине между древним религиозным центром Гелиополем на севере и Фивами на юге.[56]

Кимбер все время казалось, что доктору Ричардсон немного неловко за «Звездный Топограф».

Сегодня уже трудно решить, лежали ли эти религиозные принципы в основе создания стилизованных бюстов и рельефов, изображавших дочерей фараона со странно удлиненными чертами лица. Не исключено, что детские черепа сознательно деформировались путем тугого бинтования их в младенчестве. Эта практика была обычной среди доисторического населения Северной Сирии и Восточной Турции, прямыми потомками которых являются митаннийцы — представители царства, процветавшего в этом регионе как раз в Амарнский период.[57]

— Людям запрещено входить на основной корабль. В контракте это оговаривается специально, так что нечего и думать об этом — сказала она. — Шаттл собирали не мы, а пилюльники. Корабль тоже построен ими. Но летать на нем нам разрешается.

Картер: ранние годы

— Подробнее, пожалуйста, — возник Эрик.

Произведя сильное впечатление на Флиндерса Петри, Картер продолжал сотрудничество с другим крупнейшим египтологом — швейцарцем Эдуаром Нэвиллом (1844–1926). По его заданию он изображал акварелью детали находок на стенах величественного заупокойного храма возле Дейр аль-Бахри, высеченного в скальном утесе около Долины Царей. Храм был воздвигнут для Хатшепсут, одной из немногих женщин-правительниц Египта, которая более двадцати лет, в 1490–1468 гг. до н. э., держала под контролем власть в Верхнем и Нижнем Египте.

Пока она объясняла, он переспрашивал, спорил, обсуждал, возмущался. В присутствии Дженис Эрик становился разговорчив необычайно. Но ни разу не обратился непосредственно к Кимбер.

Создания художественного гения, открытые Картером в Египте, многие из которых украшают ныне стены музея искусств Метрополитен в Нью-Йорке, по отзыву одного критика, «скрупулезны, пунктуально точны и начисто лишены жизни».[58] С этим трудно согласиться, поскольку им присущи точность и безукоризненное совершенство, бросающееся в глаза. Нет сомнения, что Картер, как и его отец, был незаурядным художником. Он выполнял свои работы с поразительной точностью и знанием дела, и это привлекало к нему внимание специалистов, помогавших ему сделать карьеру в египтологии.

— А связь? Свои выводы мы сообщим прямо на Трей?

В 1899 г. Гастон Масперо (1846–1916), руководитель Службы египетских древностей, решил предложить Картеру пост главного инспектора монументов Верхнего Египта и Судана. Картер охотно принял его и в январе 1900 г. приступил к своим обязанностям. Он отвечал за сохранность и изучение древних монументов на юге страны, а также участвовал в изучении Долины Царей.

— Ни в коем случае! Закончив, вы просто отправите заключение. Верификационная линия связи, ВЛ, смонтирована между люками и соединена с кораблем. Вы столкнетесь с невероятным обилием всяких датчиков; гнезда для них мы маркировали. Меня предупредили, что нет лимита на объем хранимой или запрашиваемой информации, так что записывайте все, что вам покажется интересным, на любой частоте. Не стесняйтесь делать примечания, предположения и выражать недовольство. Ваша задача — хранение, систематизация и анализ данных и образцов, которые Кимбер соберет на планете. ВЛ дает вам доступ к самым разнообразным библиотекам и возможность мгновенно получить нужные сведения. Но вам, Эрик, запрещено посылать любые сообщения, вы можете только запрашивать библиотеки.

Здесь ему было поручено провести раскопки гробницы Аменхотепа II, в которой были обнаружены несколько царских мумий, перенесенных сюда ради сохранности во время смуты в Древнем Египте. Француз Виктор Лоре, тогдашний директор Каирского музея, первым узнал об этом, когда в начале 1890-х гг. на черном рынке появился целый ряд ценных реликвий, несомненно, выкраденных из царской усыпальницы. Оказалось, что семья, жившая неподалеку от Карны, уже несколько лет знала о существовании гробницы и постепенно грабила мумии, снимая с них драгоценные украшения, чтобы на вырученные деньги жить в достатке и роскоши. Действуя по заданию Дэвиса, Картер раскопал целый ряд других гробниц, которые хотя и были ограблены еще в древности, тем не менее оставались неизвестными для археологического сообщества. В их числе — место упокоения деда Эхнатона, Тутмоса IV, обнаруженная в 1903 г.

Эрик отвел взгляд. Его темные глаза бесцельно уставились в точку, где соединялись две стойки. Кимбер смотрела на его напряженную спину, а доктор Ричардсон как ни в чем не бывало продолжала:

В Долине Царей

— Кимбер, именно вы — главный инспектор. Можете советоваться с Эриком, но помните, что решение принимать вам. Только вы можете отправить результат ваших исследований по каналу связи, но лишь один раз. Посылайте все данные, которые могут иметь отношение к делу, и свой приговор: начинать процесс или не начинать. Если ответа не будет, то единственное, что вам останется — это еще раз отправить то же самое сообщение. — Она выразительно поглядела на них. — Или стандартный низкоуровневый сигнал SOS.

В 1904 г. Картер стал главным инспектором монументов Северного Египта, но после неприглядного инцидента, в котором его охранники вступили в драку с пьяными французами, желавшими проникнуть в Серапеум в Саккаре, не имея на то разрешения, подал в отставку. Это позволило ему вернуться к своей первой любви — Фиванскому некрополю на западном берегу Нила. Он написал множество этюдов и акварельных сценок из египетской жизни, как в древности, так и в наши дни. Помимо этого, он возглавлял туристические поездки по достопримечательным местам, сотрудничая с Теодором Дэвисом (так, работая с Эйртоном и Уэйгаллом, он помогал зарисовывать объекты, найденные в гробнице Юйа и Туйа, родителей Эхнатона). Кроме того, он стал дилером по торговле антиквариатом. Это слово происходит от арабского антика, обозначавшего разного рода древние артефакты, продававшиеся на черном рынке, на которые существовал большой спрос как в Европе, так и в Соединенных Штатах. Оформляя контракты, он поставлял разного рода древности на аукционы в Лондон, Париж и Нью-Йорк, где за них платили вдесятеро против цены в Египте. Разумеется, подавляющее большинство этих раритетов были похищены из гробниц или Древних кладбищ местными жителями, по большей части — из Карны, которые зарабатывали себе на жизнь этим промыслом.

— Не любят, чтобы к ним приставали? — полюбопытствовал Эрик. Дженис пожала плечами.

Примерно в это время Картер провел сводный обмер всей Долины Царей и составил детальную карту, на которой были указаны все места захоронений и находок. Он также отметил, где в последние двести лет работали профессионалы и где — любители, где раскопки закончились успехом и где — неудачей. Картер считал, что еще предстоит найти новые царские усыпальницы, и очень скоро ему довелось установить, что одна из них принадлежит Тутанхамону.

Картер знал, что юноша-царь погребен где-то в Долине и что «ключи», обнаруженные Дэвисом и Эйртоном в 1905 и 1907 гг., указывают, что его гробница находится в пределах досягаемости. Синяя фаянсовая чаша, найденная в скалах, а также листок золота и другие предметы, помеченные именем Тутанхамона, указывали, что они были украдены еще в древности. Но тот факт, что грабители не вернулись к усыпальнице, чтобы продолжить свое черное дело, свидетельствует, что они были схвачены и гробница оказалась спасена. Зато куда труднее было объяснить содержимое глиняных сосудов-контейнеров, найденных в яме № 54: предметы для бальзамирования, остатки цветочных гирлянд, льняные головные повязки и позолоченная погребальная маска. Однако они намекали на близость самой гробницы, и поэтому Картеру так не терпелось начать раскопки в Долине.

— Информационный поток через галактику, триллионы, если не больше, желающих посплетничать, обменяться слухами и рецептами… У вас есть регулярный доступ низкого уровня к библиотекам и возможность сообщить треям все, что вы пожелаете, но любой иной обмен информацией, даже с нами, запрещен. Код однократного доступа позволяет вам послать сообщение о результатах исследования. Куда именно оно попадет и каким образом, мы не знаем. Пилюльники — вы их, наверное, видели? — построили корабль, ВЛ и сделали еще много разных устройств. Нам представляется, что они работают на некую иную цивилизацию, достигшую уровня сферы Дайсона.[1] Впрочем, это не моя область.

Его мечта воплотилась в действительность, когда в 1914 г. Теодор Дэвис, наконец, отказался от надежды найти новые царские захоронения и с досадой покинул Египет.

Пилюльники, жукообразные существа, похожие на облатку — в два с половиной фута длиной и снабженную бесчисленным количеством лапок, — никогда не встречались поодиночке. Они были покрыты прочной серебристой броней, которая смыкалась намертво, когда они сворачивались в шар. Очутившись в вакууме, пилюльник мог запечатать себя в эту непроницаемую оболочку и дождаться спасения. Кимбер своими глазами видела, как это происходит: мгновенно и с оглушительным треском.

Осенью того же года Картер начал раскопки в Долине Царей по поручению лорда Карнарвона. Но официальное разрешение на это его патрон получил лишь 18 апреля 1915 г..[59] Ему были предоставлены исключительные права на раскопки в Долине. А вскоре Картеру предстояло отыскать гробницу Тутанхамона и, имея при себе разрешение на раскопки, он намеревался просеять каждую унцию песка и щебня, пока не отыщет заветную усыпальницу.

Пока доктор Ричардсон учила Эрика управлять звездолетом, он только раз глянул в сторону Кимбер. Мол, а тебе хоть что-нибудь понятно? И по-прежнему не заговаривал с ней. После инструктажа Эрик ежедневно, едва доктор Ричардсон покидала кабинет, усаживался за тренажер. Если Кимбер выражала желание «полетать», он уступал ей кресло пилота, но сам куда-нибудь уходил.

Глава четвертая

За день до отлета все изменилось. Он стал таким въедливым, когда дело касалось припасов и снаряжения, что Кимбер пришлось напомнить ему о том, кто из них главный. Эрик не уступил: В результате доктор Ричардсон поднялась на борт и прочла лекцию о субординации и уважении к командиру.

ПОИСКИ НАЧИНАЮТСЯ

«Звездный Топограф — II» не был собственностью станции «Свобода». Пилюльники как бы сдали его в аренду вместе с основным кораблем и имели право востребовать назад, уведомив о своем желании за десять месяцев. А без этого модуля шаттл превращался в кусок железа.

Хотя считалось, что Долина Царей уже раскрыла все свои секреты, в ней всегда можно было найти затерянную гробницу, что вселяло в Картера оптимизм в том смысле, что его усилия рано или поздно будут вознаграждены. Никогда прежде ни один исследователь не проявлял такой систематической настойчивости, как он. Прежние исследователи вели раскопки там, где им казалось уместным, и все. Вследствие этого Долину заполняли груды щебня и обломков, выломанных вокруг ранних усыпальниц. Эти груды высились и росли, словно песчаные дюны, для уборки которых требовались многие сотни рабочих. И каждому надо было заплатить, черпая деньги из кармана патрона Картера, пятого графа Карнарвона, а оплата производилась по числу корзин мусора, вынесенных рабочим в каждый конкретный день.

Но Кимбер научилась пилотировать корабль на тренажере, а Эрик «летал» еще лучше. Пусть политиканы беспокоятся о контрактах с внеземными цивилизациями, образ мыслей которых не понимают — Кимбер были нужны только звезды и космос.

Роковое путешествие

Они больше не думали о гравитационных полях, пересекающихся орбитах и сложных маневрах. Эти дни миновали. Эрик просто нацелил корабль прочь от Солнца и полетел. Величайший момент в жизни Кимбер — и Эрика тоже — прошел в суете всяких формальностей и полном молчании.

Лорд Карнарвон стал египтологом-любителем при весьма странном стечении обстоятельств. У графа, родившегося в 1866 г., рано проснулась страсть к лошадям и скачкам (он завел даже племенную конскую ферму в своем имении Хайклер Касл в графстве Гемпшир), к морским плаваниям (в 21 год он совершил почти кругосветное путешествие на яхте), рискованным предприятиям (он финансировал Говарда Картера) и автомобилям. Автомобили у него были еще до того, как они были официально разрешены в Великобритании. Он вел судебные дела с целым рядом муниципалитетов по вопросу о превышении скорости и, по данным журнала «Аутокар», обгонял бедных велосипедистов и пешеходов, двигаясь с опасной скоростью — 20 миль в час (32 км/час)![60]

Утром второго дня они сидели в кабине управления. Корабль шел с небольшим ускорением, и сила тяжести была вдвое ниже земной. Кимбер любовалась величественным зрелищем двух полумесяцев, плывущих среди россыпи звезд. Эрик лично сварил кофе — сложная процедура, потому что кофеварка была сконструирована для почти нулевой гравитации — и принес Кимбер чашку.

— Капитан?

— Я думала, что буду на твоем месте, — сказала Кимбер.

Некоторые считали, что Карнарвон одержим нездоровой страстью к скоростным авто, и они оказались правы, когда в 1901 г. граф попал в серьезную аварию в Южной Германии. Вместе со своим шофером Эдвардом Тротманом, который нередко занимал сиденье пассажира, Карнарвон мчался на авто по прямой, как стрела, дороге через лес, ведущей к городку Швальбах, где графу предстояла встреча с женой Альминой. Когда Карнарвон преодолел один из подъемов, на спуске перед ним неожиданно выросли две повозки, запряженные волами. Граф изо всех сил нажал на тормоз и попытался уклониться от столкновения, но колеса скользнули по булыжнику, и машина перевернулась, отбросив шофера и зажав графа в салоне. И лишь благодаря смекалке и быстроте реакции Тротмана, а также искусству местного врача британскому аристократу удалось остаться в живых. Однако Карнарвон получил серьезные травмы, разбил лицо, заработал ожог обеих ног, временную слепоту и переломы нёба, запястья и челюсти.[61] Когда его извлекли из поврежденной машины, он был едва жив. Если бы он умер, мир, возможно, до сих пор ждал бы открытия гробницы Тутанхамона.

— Знаю. Я тоже так думал. И что же ты сделала такого, чтобы, они тебя выбрали?

— Сам знаешь. Конечно, он знал. Ничего.

Вернувшись в Англию, граф получил самое лучшее по тем временам лечение и быстро пошел на поправку. Однако в результате аварии он в дальнейшем страдал затрудненным дыханием, особенно в Англии, в холодные и сырые зимние месяцы. Египет же с его теплым и сухим климатом в те дни служил своего рода универсальным санаторием для европейцев, и по совету своего лечащего врача Маркуса Джонсона граф Карнарвон в 1903 г. впервые отправился в Каир. Впоследствии, каждый год приезжая в страну пирамид, он привык к кочевому образу жизни и участвовал во множестве туров, поездок и экспедиций, присутствовал на бесчисленных раутах и конференциях. Граф понимал, что его выздоровление будет длительным и что для поправки здоровья ему необходимо надолго обосноваться в Египте, а потому размышлял, чем бы полезным ему здесь заняться. В окружении монументов давно погибшей цивилизации интересы Карнарвона невольно обратились к изучению и собиранию египетских древностей. Осенью 1907 г., при помощи и содействии лорда Кромера, генерального наблюдателя Великобритании в Египте, граф получил свой первый участок и начал раскопки в урочище под названием Шейх Абд эль-Карна на западном берегу Нила.

Каждое утро лорд Карнарвон — высокий, стройный аристократ с вытянутым лицом и густыми усами, отличавшийся любовью к твидовым жилетам, — выходил из своего номера в отеле «Уинтер Пэлэс» в Луксоре, респектабельной резиденции для иноземных персон высшего класса, посещавших Верхний Египет. Оттуда он отправлялся на место раскопок, где садился в специальную повозку, покрытую мельчайшей сеткой, которая защищала его от мух и пыли. Находясь в безопасности, он наблюдал за тем, как рабочие из местных жителей убирали тонну за тонной щебня, песка и всевозможных отходов. После шести недель раскопок все, чем мог похвалиться лорд Карнарвон, — это мумия кошки! Но несмотря на скудость находок он был очень рад, что находит хоть что-то, пропущенное прежними археологами. Понимая недостаток своей подготовки и знаний в области археологических исследований, он крайне нуждался в советах людей опытных и искушенных, которые помогли бы ему добиться успеха в возмещение громадных затрат времени, средств и сил, потраченных им здесь. Посетовав на свои проблемы генеральному директору Службы египетских древностей, месье Гастону Масперо, лорд Карнарвон был представлен им блистательному, но, увы, безработному гению — Говарду Картеру.

— Дженис считает, что и я вполне мог бы справиться. Но вчера она напомнила мне, что треи — не люди. У них совсем иной взгляд на то, какими качествами должен обладать командир.

— Или команда, — Кимбер задумалась, подбирая слова. — Сейчас между нами все не так, как было во время учебы. А ведь как я тебя ненавидела, когда год назад ты бросил Джули! Она была просто убита…

Папирус Камоса

— Она притворялась…

— Или меня, еще раньше.

Взявшись за дело с энтузиазмом, Карнарвон и Картер продолжили изучение Фиванского некрополя на западном берегу Нила. Это было в 1909 г., и очень скоро были обнаружены две усыпальницы, одна из которых принадлежала Тетику, градоправителю Фив эпохи XVIII династии, а в другой (упоминаемой как гробница № 9) были найдены две деревянные таблички с письменами. Одна из них была рассказом о том, как фараон Камос (ок. 1575 г. до н. э.) предпринял контрнаступление против полукочевых воинственных племен азиатского происхождения, известных как гиксосы, или «пастушьи цари».[62] Они вторглись в Египет из Сирии-Ханаана во время так называемого Второго переходного периода, ок. 1730–1650 гг. до н. э. (по другой хронологии — 1750–1550 гг. до н. э.), и захватили власть в стране на период от 75 до 155 лет. Гиксосы вели войны против фараонов правящих династий и легко одерживали победы благодаря громадному численному перевесу и передовому вооружению. Они использовали компактные луки, более мощные и имевшие более широкий диапазон, чем оружие египетской армии. Что особо важно, гиксосы применяли боевые колесницы, против которых египетская пехота оказалась бессильна.

— Я тебя не…

— Ладно, оставим это. Пусть я не рассчитывала стать командиром, но я им стала. На моем месте, Эрик, ты из кожи бы лез, доказывая, на что способен. У нас есть шанс создать себе имя. Получить известность. И я намерена им воспользоваться.

Покорив Нижний Египет, они учредили столицу в городе Аварис, современный Тель эд-Даб\'а в восточной части Дельты Нила, и во многом усвоили египетский образ жизни. Хотя в качестве божественного покровителя они выбрали Сета, или Сутеха, египетского бога огня и огненных пустынь (см. Приложение II — «Воздержание от свинины и культ Сета»), они также сохранили тесные связи с древним культовым центром бога солнца Ра в Гелиополе. Его жрецы осуществляли коронацию царей Нижнего Египта на протяжении более 1500 лет, и гиксосы считали вполне естественным, что для того, чтобы придать легитимность своей власти, им следует усвоить религиозные ритуалы и обряды туземных египетских фараонов.

— Тут я целиком с тобой согласен, капитан… Но кое-что мне по-прежнему не нравится.

— То, что меня назначили командиром?

Тем временем на юге страны, в Фивах, существовала царская династия, соблюдавшая культ Амона, которая втайне составила заговор с целью свержения гиксосов. Царей XVII династии, как мы знаем, хоронили в гробницах на царском кладбище возле Кары на западном, фиванском берегу Нила. Ее полководцы тщательно осваивали передовое вооружение, введенное гиксосами. На вооружении египетской армии появились компактные луки и боевые колесницы, что уравнивало шансы сторон. Под командованием фараона Камоса и впоследствии его брата Ахмоса войска Фиванской династии наконец сумели изгнать гиксосов из пределов Египта на их этническую родину. Произошло это около 1575 г. до н. э. Так начался новый этап египетской истории, отмеченный не только возникновением XVIII династии, начавшейся с правления Ахмоса, но и началом эпохи Нового Царства — ок. 1575–1087 гг. до н. э. (по другим данным — 1550–1076 гг. до н. э.). В эту эпоху Египет вновь сумел стать империей, простиравшейся от Ливии на западе до границ Ассирийской империи на востоке, от границ Хеттского царства в Северной Сирии до страны Куш на юге (современная Эфиопия).

— И это тоже.

Находки Картера, сделанные под покровительством лорда Карнарвона, были весьма обнадеживающими, и он продолжил раскопки на западном, фиванском берегу Нила, совершив ряд значительных открытий, включая находки небольших гробниц, принадлежавших частным лицам. Он также расчистил от мусора и песка храм Хатшепсут в Дейр эль-Бахри, обнаружив множество мелких захоронений. Многие из этих открытий описаны в книге, созданной совместно Карнарвоном и Картером и названной «Пять лет исследований в Фивах: отчет о работах, проведенных в 1907–1911 гг.» Книга была опубликована в 1912 г..[63] Она встретила теплый прием со стороны сообщества египтологов и укрепила отношения между двумя исследователями, доказавшими, что с ними необходимо считаться. Два года спустя Теодор М. Дэвис отказался от своей концессии на проведение раскопок в Долине Царей, и Гастон Масперо передал эту концессию лорду Карнарвону. Но мечту Картера об открытии гробницы Тутанхамона пришлось перенести на более поздний срок, ибо неожиданное развитие событий бросило свою зловещую тень и на Египет.

— Ну, а я пока на седьмом небе от счастья, — она присела за маленький столик и начала осторожно прихлебывать горячий кофе: со стороны Эрика это была невиданная любезность. — А теперь давай посмотрим, не изменился ли список дел на сегодня, пока мы болтали.

Девять дней «Звездный Топограф» набирал нужную скорость. Большого внимания корабль не требовал. Помещения были просторными, и практиканты за многие годы добавили немало удобств.

Картер и начало войны

Эрик и Кимбер забавлялись с инопланетным телескопом, учились им пользоваться и рассматривали в него сначала пояс астероидов, а потом — Сатурн и Ио. Им даже удалось разглядеть крошечную базу на Титане. Зрелище было необыкновенное.

После объявления в августе 1914 г. европейской войны в Египте, где тогда правил Аббас Хильми, хедив, подвластный турецкому султану, воцарилась атмосфера неопределенности. Когда в ноябре того же года Хильми заявил о верности союзу во главе с Германией, возникли опасения, что арабское население Египта может поднять восстание против британской администрации, которая управлялась Министерством иностранных дел Великобритании через Верховную комиссию по делам Египта в Каире. Действуя быстро, британская администрация сумела убедить Аббаса Хильми отречься от своего поста и уйти в отставку с тем, чтобы его место смог занять Хусейн Камил, сторонник пробританской линии.[64] Никто в Египте не мог быть уверенным, что когда турки переправятся через Синайский полуостров или пройдут по прибрежной полосе и атакуют Суэцкий канал, им удастся навести порядок в стране.

Верификационная линия занимала почти все пространство между двумя люками в нижнем отсеке шаттла и представляла собой почти правильный куб с большим отверстием в центре, диаметром полметра. Грани куба были покрыты ажурной резьбой. Одни ее элементы служили гнездами для подключения камер и датчиков, другие — кнопками, вызывающими на экран тот или иной вид виртуальной клавиатуры, а некоторые, возможно, были просто узором.

Картер предложил свои услуги Министерству иностранных дел, а пока продолжал вести раскопки в Долине Царей вплоть до марта 1915 г., пока не поступил на службу. Он получил должность в офисе верховного комиссара, сэра Генри Макмагона, и выполнял обязанности информатора и переводчика, помогающего понять друг друга членам министерства и арабам, действовавшим от имени Хусейна ибн Али, тарифа Хиджазского региона Аравии (см. главу 24). Но его военно-политическая карьера оказалась на удивление недолгой. Картер каким-то образом оказался замешан в неблаговидных делах Верховной комиссии по делам Египта и был без лишнего шума отстранен от служебных обязанностей. Никаких официальных данных о случившемся нет. В октябре 1915 г. Картер вернулся в Долину Царей.

Над центральным отверстием красовался витой символ, означающий НЕ ТРОГАТЬ. Этот символ, напоминающий корректорский значок удаления, похоже, был в ходу у всех звездных рас. Из-за какой-то оптической иллюзии при взгляде на отверстие создавалось впечатление, что оно глубже, чем позволяют размеры шаттла. Доктор Ричардсон, непонятно почему, называла эту дыру «резонансной впадиной».

Проблемы в Курне

«Безусловно, ее пытались исследовать, — говорила она. — Но как именно и с каким результатом, мне неизвестно. Не советую вам совать в нее руки».

Однажды в Картера резиденцию, в селении Курна на западном берегу Нила пожаловали старейшины деревни, уведомившие его, что на западном склоне холма, высящегося над Долиной Царей, найдена пещера с гробницей. Одна группа рабочих активно обшаривала ее, когда явились чужаки. Вспыхнул конфликт, и рабочие были изгнаны с места находки. Придя в себя, они решили вернуться, чтобы отомстить обидчикам. Картера попросили вмешаться, чтобы предотвратить кровопролитие. Он без малейшего промедления, нисколько не заботясь о собственной безопасности, собрал группу местных жителей из числа тех, кого еще не призвали в египетскую армию, и отправился к той самой пещере. Маленький отряд приблизился к гробнице примерно в полночь. Спустившись на веревке по склону холма, Картер прислушался и различил голоса людей, доносившиеся откуда-то из глубины. Картер перерезал веревки, по которым они спускались, затем смело спустился сам в темное отверстие, в котором оказалось «целое гнездо ловких воров».[65] Наступила напряженная пауза, а затем археолог предъявил ультиматум: либо они поднимаются наверх по его веревке, либо остаются здесь без всяких средств к спасению. Воры сочли за благо уступить и ретировались, не оказав сопротивления. Выбравшись наверх, Картер дождался наступления рассвета, а затем вновь спустился вниз, чтобы обследовать высеченную в скале гробницу.

Эрик, как одержимый, играл с BJI. Кимбер уже доводилось видеть его в таком состоянии. На первом курсе из-за компьютерных игр он даже ненадолго съехал с первого места, и ей пришлось с ним серьезно поговорить. Но теперь ставка была куда выше. Когда Эрик находил в себе силы оторваться от ВЛ, на его место усаживалась Кимбер. Линия давала доступ к огромному количеству «библиотек», из которых только одна была земной — информационный центр Смитсоновского института в Вашингтоне. Остальные кружились вокруг неведомых звезд. Кимбер обнаружила кучу ошибок в переводе, неверных ссылок и адресов, а когда наконец добилась чего-то, оказалось, что в этом море информации проще утонуть, чем выудить из него что-то полезное. Как Эрик с этим справляется?

Зато она выяснила, что с помощью ВЛ можно связаться с кораблем треев под названием «Фембрлиш», и теперь частенько обменивалась шутками с Альтаредом. Альтаред, помощник посла в Организации Объединенных Наций, приезжал в институт, чтобы отобрать команду на Трин; но «Фембрлиш» никогда не приближался к Солнечной системе. Он должен был встречать их у Трина. А до Трина было еще много световых лет.

В последующие 28 дней Картер попытался очистить от мусора глубокую пещеру, находившуюся на склоне утеса на 40 м ниже его вершины и на высоте 67 м над уровнем долины. В самой гробнице находился коридор протяженностью 16 м, резко уходивший вниз, в квадратную камеру со стороной 5,5 м. Посчитав, что несметные сокровища спрятаны во второй камере, грабители могил пробили Другой туннель длиной 27 м. Несмотря на очевидное предположение, что в столь тщательно скрытой гробнице должны находиться «удивительнее сокровища»,[66] Картер был разочарован результатами своих поисков. Сама погребальная камера осталась незавершенной, хотя в ней и стоял саркофаг из кристаллического песчаника. Саркофаг также был незавершен, хотя на нем уцелела надпись, гласящая, что он предназначался для погребения женщины-правительницы Хатшепсут.[67] Но по причинам, узнать которые теперь невозможно, царица отказалась от планов быть погребенной в этой гробнице, и ее захоронили в Долине Царей. По-видимому, это было неудачное решение с ее стороны, ибо, как отмечает Картер, «лучше бы ей посоветовали придерживаться первоначального плана. В этом потайном месте у ее мумии были бы неплохие шансы остаться нетронутой, тогда как в Долине Царей таких шансов у нее не оказалось. Она была женщиной-царем и разделила участь прочих царей».[68]

Альтаред снабдил ее кодом для доступа к информационной базе на своей родной планете. Эрик через плечо Кимбер смотрел, как она пытается разобраться в принципе ее организации. Это было убийственно трудно. Предки треев жили в пещерах и со временем научились превращать их в сеть лабиринтов размером с небольшой город. Безусловно, это не могло не отразиться на образе их мышления. Они обожали подземные «муравейники» на Марсе и сами вызвались помогать марсианской колонии. Трин они собирались переделать в соответствии со своими вкусами. Это был их первый межзвездный проект.

Систематические поиски

К сожалению, не было никакой возможности проверить, позволяет ли ВЛ связаться непосредственно с Повелителем… или с расой Повелителей, Советом Миров, программой искусственного интеллекта — одним словом, с источником тех законов, которым обязаны повиноваться даже самые развитые цивилизации. Кимбер попробовала — и отказалась от дальнейших попыток. Такое чувство, что пытаешься лбом пробить стену…

Как записал Говард Картер, «осенью 1917 г. наша кампания в Долине Царей началась».[69] Наконец-то он получил возможность начать систематические раскопки вплоть до самого скального ложа. По словам его коллеги, американского египтолога Джеймса Генри Брестеда (1865–1935):

На орбите Урана, но на большом расстоянии от самой планеты, Эрик приготовился произвести эффект смещения. Кимбер попросила его подождать, чтобы она успела поговорить с Альтаредом, но как раз на середине их разговора Эрик сделал свой ход. Звезды вокруг корабля закружились и тут же исчезли, но экран с Альтаредом — и сам Альтаред — даже не мигнул.


«Чтобы быть абсолютно уверенными в том, что ни единый квадратный дюйм ее [Долины Царей] ложа и склонов не избежали скрупулезного его [Картера] исследования, он составил специальную карту, на которой разделил территорию на квадраты и, проводя раскопки, был совершенно удовлетворен, если на том или ином участке не оказывалось ничего стоящего. Тогда он просто вычеркивал этот участок на карте».[70]


Затаив дыхание, Кимбер ждала, когда звезды вернутся. И звезды возникли — миллиард белых точек, рассеянных за иллюминаторами шаттла. Одна была ярче других. Тринстар, солнце Трина.

Треугольная территория, простиравшаяся между гробницами Рамсеса II, Мернептаха и Рамсеса VI, определяла те земли, на которых следовало искать гробницу Тутанхамона.[71] Каждый квадрат этой территории был очищен от песка и щебня в надежде отыскать здесь следы нетронутого лаза во входной коридор гробницы. Несмотря на этот методический подход, в первый сезон не было найдено практически ничего, за исключением группы хижин для рабочих, покоившихся на прочном кремневом основании вблизи от гробницы Рамсеса VI. Картер, однако, решил отказаться от продолжения изысканий, поскольку в широкомасштабных раскопках пришлось бы распечатать вход в усыпальницу этого фараона, что привлекло бы в Долину массы туристов. Если бы он так поступил, то избавил бы себя от множества бесполезных изысканий, не говоря уже о том, что сэкономил бы массу денег лорду Карнарвону.

— Готов продать себя в вечное рабство, лишь бы узнать, как эта штука работает, — пробормотал Эрик.

Картер вернулся в Долину в сезон 1918–1919 гг., однако ему опять не удалось добиться прорыва, о котором он так мечтал. Но он не падал духом. В следующем сезоне, 1919–1920 гг., работы велись возле гробницы Рамсеса VI, и с ложа Долины вновь были убраны груды камней и щебня. Но от поисков под хижинами строителей усыпальницы пришлось отказаться, поскольку они сами представляли немалый археологический интерес. Единственной любопытной находкой, которую удалось обнаружить здесь, был небольшой тайник из тринадцати алебастровых сосудов (алебастров), помеченных картушами Рамсеса II или его сына Мернептаха. По мнению Картера, этот тайник происходил из усыпальницы последнего. Он также записал, что леди Карнарвон, присутствовавшая на раскопках вместе со своим мужем, «настояла на том, чтобы выкопать эти сосуды — прекрасные образцы древнеегипетского искусства — своими руками».[72]

Теперь оставалось лишь войти в систему и, сбросив скорость на отрицательной тяге, лечь в дрейф чуть выше плоскости эклиптики. Тринстар был окружен плотным поясом астероидов; этот пояс представлял опасность для навигации, зато был незаменим в качестве источника сырья и, возможно, мог упростить процесс терраформирования.

Забросив этот участок, Картер сосредоточил усилия в Дальнем конце Долины, ниже гробницы Тутмоса III. Здесь раскопки велись очень активно, но не было найдено ничего стоящего, за исключением брошенной гробницы Мерит-ра-хатшепсут, супруги Тутмоса, которая впоследствии получила официальное фиванское имя Сен-нефер.

Белая точка в пространстве — замороженная планета — постепенно превращалась в белую жемчужину. «Звездный Топограф» лег на орбиту, прежде чем на экранах начала проявляться топография поверхности Трина. Возвышения и углубления — рельеф не менее ярко выраженный, чем земной — под ледяной коркой выглядели чередованием светлых и темных теней. Вершины гор, прорвавшиеся сквозь ледяные водовороты, казались россыпью черного жемчуга на белой скатерти. Чуть сбоку, в зоне дифракции, притулилось разрисованное красными и черными полосами пасхальное яичко с отверстиями причудливой формы в «скорлупе». «Фембрлиш». Дрейфуя, он постепенно уходил за край планеты.

С невесомостью Кимбер справилась быстро: главное — правильно воспринимать вещи. «Я не падаю, — сказала она себе. — Я плыву». Паря у иллюминатора, она смотрела на Трин, словно богиня, озирающая свой мир. Она любовалась Трином не меньше пятнадцати минут и только потом сообразила, что нужно достать из кармана электронный секретарь и записать свои впечатления.

Эрик поплыл вперед. Кимбер не стала его останавливать, даже не окликнула. Его подчеркнутые старания сохранить дистанцию уже успели ей надоесть.

Ведя раскопки в Долине в течение трех сезонов и не найдя практически ничего, Картер подвергся сильному нажиму со стороны своего патрона, графа Карнарвона, и ему был просто необходим прорыв, которого все так ждали. Если начать раскопки за пределами Долины Царей, то как вернуть деньги, потраченные на раскопки в ней? Ответ Картера был категоричен: «Пока хоть один клочок земли остается нетронутым, риск оправдан и игра стоит свеч».[73]

Корабль треев начал дрейфовать в обратном направлении… Ну конечно! Эрик согласовал курс. Серебристый цилиндр выплыл из темно-красного ореола и, покрутившись, приник к воздушному шлюзу шаттла.

Карнарвон был далеко не столь уверен в этом, и в конце сезона 1921–1922 гг. британский аристократ решил покончить с этой авантюрой. В попытке убедить своего патрона, что игра стоит свеч, Картер побывал в имении Хайклер, надеясь уверить графа, что необходимо финансировать еще один сезон раскопок в Долине. Карнарвон выслушал доводы Картера, выразил одобрение проделанным трудам и годам работ над этим проектом, но заявил, что «ввиду послевоенного экономического кризиса более невозможно оказывать поддержку явно бесплодному начинанию».[74]

Инструкция предписывала, чтобы один из них оставался на борту. Кимбер поплыла к шлюзу, а Эрик с обиженным видом остался на шаттле.

Попав на корабль треев, она пошла по лабиринту извилистых коридоров шириной не более полутора метров: если бы Кимбер развела руки, то коснулась бы стен. Золотистая полоска на полу отмечала фарватер — зону искусственной гравитации. Сойдя с нее, Кимбер тут же взлетела бы. Мимо проплывали треи; казалось, они не замечают гостьи, но никто ни разу ее не задел. На треях были скафандры — не для работы в вакууме, а просто защитные. Конечности инопланетян сгибались в суставах под непривычным углом; за исключением этого треи выглядели почти как люди. Она встретила не меньше десятка членов экипажа, прежде чем коридор внезапно расширился.

Картер настаивал, «что их временная невозможность найти что-либо ни в малейшей мере не ослабляет его многолетнюю уверенность, что в Долине Царей сохранилась как минимум одна царская гробница, вероятнее всего — Тутанхамена [sic], на существование которой указывают все имеющиеся свидетельства».[75] Более того, на зимний сезон 1922–1923 гг. были запланированы раскопки ниже места, занимаемого руинами хижин рабочих Рамсеса VI. Это было единственное место на всей треугольной территории, которое еще не было обследовано до скального ложа. Почему Картер так стремился раскопать именно это место в Долине, осталось неизвестным, хотя сам он неоднократно подчеркивал, что «всегда ощущал нечто вроде внушения свыше о том, что именно в этом углу Долины Царей может быть найдена мумия одного из пропавших царей, возможно, — Тут-анх-Амона. Несомненно, когда мусор и щебень будут убраны, под ними откроется его гробница».[76]

Обзорная палуба «Фембрлиша» была настолько огромна, что «Звездный Топограф — II» поместился бы там целиком, и еще осталось бы место. Следуя за золотистой полосой, Кимбер обошла палубу и кивнула, приветствуя трея, с которым уже была знакома.

Поскольку ресурсы Карнарвона на финансирование поисков почти иссякли, Картер предложил финансировать работы из своих средств. Его предложение не было пустым блефом. Он действительно имел достаточно средств, чтобы финансировать собственные раскопки. Этот факт подтверждает автор Томас Хоуинг в своей книге «Тутанхамон: нерассказанная история».[77] Хоуинг утверждает, что к этому времени Картер сумел стать обладателем значительного состояния, нажитого путем продажи антиков различным музеям и частным коллекционерам. Эти антики он скупал у мелких египетских дилеров. Более того, документы, хранящиеся в музее Метрополитен, показывают, что Картер обсуждал предстоящие сделки с официальными представителями музеев, предлагая уплатить неустойку, если сделка сорвется, что всегда встречало положительный отклик.[78]

Молочно-белое лицо Альтареда было полупрозрачным и словно подсвеченным изнутри. По венам, пульсирующим прямо под кожей, бежала голубая жидкость; ближе ко рту она становилась темнее. Глубоко, посаженные миндалевидные глаза были расположены по бокам головы. Альтаред тоже кивнул в знак приветствия, потом повернул голову и долго рассматривал Кимбер правым глазом. Затем шагнул вперед, одной рукой взял ее за руку, другой обнял за талию, повернулся и подпрыгнул.

Понимая, что необычайная настойчивость Картера должна принести плоды и будучи по натуре человеком, склонным к риску, Карнарвон решил не упустить последний шанс и профинансировать еще один сезон раскопок в Долине. Картер торжествовал, и с улыбками на лицах партнеры пожали друг другу руки, чтобы в недалеком будущем сделать одну из самых выдающихся находок в истории археологии.

У него были большие ладони, но пальцы — длинные и хрупкие. Кимбер невольно подумала о тарантуле, но невесомость отвлекала ее от этой мысли. Она вздрогнула от неожиданности и не сразу смогла напомнить себе, что это полет, а не падение.

Альтаред, казалось, не заметил ее состояния. Вместе с Кимбер он подплыл к иллюминатору и негромко — так, что был слышен только голос переводчика у него на горле — проговорил:

— Когда-то эта планета была зеленой. Мы хотим вернуть ей прежний облик.

Глава пятая

— Каким образом?

СМЕРТЬ ЗОЛОТОЙ ПТИЧКИ

— Через миллион лет она согрелась бы и сама. Но мы ждать не станем. На окружности в сто тысяч кликов мы разместим зеркала, чтобы ловить солнечные лучи и направлять на поверхность Трина. Мы будем лить на планету жару, пока льды не растают. Даже при нашей нелюбви к холоду мы полагаем, что сможем жить возле экватора уже через сто лет. Основная часть суши сосредоточена там. Мы начнем сразу, как только получим ваш положительный отзыв, — он сделал жест, и на фоне реальной планеты в иллюминаторе перед ними возникла голограмма Трина. Изображение неторопливо вращалось, и Кимбер видела, как отступают льды — сначала медленно, потом все быстрее, и наконец между полярными шапками начинают вырисовываться океаны и континенты. — Вот наш пункт назначения, Кимбер. Ваши исследования дадут нам возможность отправиться в путь. Базовый лагерь уже подготовлен. Ожидая вас, мы составили карты.


«Наконец-то мы совершили чудесное открытие в Долине; это — величественная гробница с нетронутыми печатями; вскроем при Вашем прибытии; поздравляем».[79]


— Моя планета тоже покрывалась льдом, — сказала Кимбер. — Дважды.

Таков был текст телеграммы, которую торжествующий Говард Картер направил лорду Карнарвону, уведомляя патрона о находке гробницы Тутанхамона. Это известие было получено в имении Хайклер 6 ноября 1922 г., и в тот же день граф пригласил своего друга, филолога сэра Алана Гардинера, чтобы сообщить ему об удивительном открытии, сделанном в Долине Царей.[80]