— Что вы имеете в виду?

Штурмовики тоже услышали крик.

— Не пытайся играть со мной в кошки-мышки. Ведь тебе самой и за миллион лет не пришло бы в голову предупредить миссис Ростен. Уйдя от меня вчера вечером, ты разболтала обо всем Оркатту. Выплакалась ему в жилетку — какая ты была безмозглая дура, — а он суровым голосом объявил, что ты должна теперь исполнить свой долг. Так?

«Все-таки эти ублюдки здесь, — подумал старший. — Ну что же, оно и к лучшему. Не придется гоняться по чертовым тоннелям».

Тедди вспыхнула.

— Билли и в самом деле сказал...

Штурмовики поступили так же, как некоторое время назад террористы. Они пригнулись и короткими перебежками двинулись вдоль платформы, мимо сидящего у стены мертвого гиганта, мимо груды стреляных гильз, — не наступить бы, — мимо пулевых отметин, к встречному полумраку.

— Понятно, — кивнул я. — И вы с ним решили, что будет лучше, если ты приедешь одна. Но главное в том, что он знал, куда ты отправилась. Как по-твоему, что он предпримет, когда выяснится, что ты пропала?

— Что он предпримет? — переспросила она. — Да ничего. Кроме пустой болтовни, он ни на что не способен. Это же просто надутый индюк, чванливый пустобрех — так я его вчера и обозвала прямо в лицо! Я сказала, чтобы он не смел читать мне мораль, и еще добавила, что ни за что на свете не стану унижаться перед его мерзкой теткой или кузиной — не помню, кем она ему приходится.

* * *

— Но ведь унизилась, — напомнил я. Тедди провела языком по губам.

В наушниках Белоснежки послышалось:

— Я... Я не знаю, что на меня вдруг нашло, — виновато произнесла она. — Я вовсе не хотела... Когда я села в машину, у меня даже в мыслях не было поехать сюда. Какое право он имел читать мне мораль! — Она всхлипнула, едва сдерживая рыдания. — Все из-за него. Если бы не его дурацкое отношение, я бы ни за что сюда не приехала. И сейчас была бы в безопасности...

Она умолкла.

— Мы у «Кузнецкого».

— Понятно, — медленно произнес я. — Иными словами, он не знает, что ты здесь. Следовательно, на помощь с его стороны рассчитывать не приходится.

Тедди судорожно сглотнула, потом виновато кивнула. Что ж, я и так не надеялся, что юный Оркатт может хоть как-нибудь помочь нам. Не более, чем кто-либо другой, который, узнав, что я внезапно выписался из отеля, попытался бы выяснить, куда я пропал. Впрочем, мне даже трудно было предположить, какой план действий могли бы избрать в этом случае. Ведь Джин в аналогичном положении должна была рассчитывать только на собственные силы; судя по всему, это относилось и ко мне.

Девушка поднялась и, легко спустившись по ступенькам, торопливо, то и дело оглядываясь, зашагала по переходу к станции метро «Кузнецкий мост». Свет здесь был еще более тусклым, чем на платформе, и Белоснежка опустила на глаза ПНВ. Мир вновь окрасился в привычные зеленые тона. Она словно окунулась в огромный аквариум. Тень ее колыхалась на стене, как высокая гибкая водоросль.

— Мэтт, — сказала девушка. — Вас ведь на самом деле так зовут, да?

* * *

— Совершенно верно. Мэтт Хелм, чрезвычайный агент, к вашим услугам, мэм.

— Чрезвычайный! — усмехнулась она. — Что-то не заметила в вас ничего чрезвычайного. Попались в ловушку, как... Как последний простак! — Ее глаза сердито сверкнули. — Притворщик! Вы... Вы овца в волчьей шкуре! Строили из себя... Я сразу поняла, что вы обманщик!

В вертолете Крекер повернулся к Пастуху:

— Безусловно, — кивнул я.

— Да, представьте себе! Вы же не думаете, что я в самом деле хотела, чтобы вы убили... Я просто разыгрывала вас, чтобы посмеяться. — Она шмыгнула носом, всхлипнула и заговорила уже совершенно другим голосом: — Я, конечно, несу вздор, да? Что с нами случится, Мэтт? Что сделает с нами эта женщина?

— Старый, они уже на «Кузнецком».

— Первым делом, — ответил я, — она устроит нам встречу с одним джентльменом, который тебя в некоторой степени интересует.

Тедди сдвинула брови.

— Слышал. Ты приглядывай за этим, — он мотнул головой на сидящего сзади пилота.

— Джентльменом?

— Да. С неким ученым по фамилии Майклс.

— Нормально, старый. Эй, дядя! — Крекер постучал пилота по плечу согнутым пальцем, тот вздрогнул. — Да не трясись ты так, — жизнерадостно улыбнулся блондин, — никто тебе ничего плохого делать не собирается.

— С папой? — Ее глаза округлились. — Вы хотите сказать, что он еще... Она осеклась, словно боялась произнести это слово.

— Жив? — спросил я. — О, да, он жив. Убить его они не могут; он имеет для них слишком большую ценность. Возможно, он не в лучшей форме — как-никак, ему пришлось довольно долго пробыть в заключении, — но он безусловно жив.

Пилот замотал головой: мол, да, понимаю. Вы хорошие ребята, я тоже хороший парень, мы все друзья, мир, дружба.

Тедди облизнула губы, внимательно глядя на меня.

— Господи... Но ведь это просто чудесно, да? Боже мой, я даже не верю!

— Слушай, — Крекер по-приятельски приобнял пилота за плечо, — ты мне скажи вот что, старый: пулемет у вас заряжен?

— Да, — кивнул я. — Должно быть, это и в самом деле просто чудесно.

— Мэтт, в чем дело? Я не понимаю... Разумеется, она не понимала, и у меня не было ни малейшего желания вдаваться в объяснения.

Тот сперва качнул головой «нет», но тут же закивал.

“Ни под каким видом сведения, которыми располагает доктор Майклс, не должны покинуть нашу страну”, — так выразился Мак. Именно поэтому я был здесь. Похоже, сейчас уже ничего не должно было помешать мне выполнить свою миссию, и счастливая мордашка крохотного существа в зеленом комбинезончике никак не поднимала мне настроение. Из всех мыслимых свидетелей злодеяния, которое мне предстояло совершить, надо же было оказаться в одной каюте именно с дочкой самого Майклса!

— Да, чудесно, — повторил я. — Просто замечательно. Я счастлив, что ты вновь обретешь пропавшего папочку. Более того, если вес пойдет по задуманному миссис Ростен плану, у вас с ним будет вдосталь времени, чтобы наговориться. Она собирается пересадить нас на некое судно, которое переправит нас через Атлантику, а сама вернется на своей шхуне домой. Дома у нее, по всей вероятности, возникнут сложности, но она наверняка выпутается. Она не только богатая, но и очень влиятельная дамочка, так что...

— Ввиду особой опасности группы, — начал он, сбился, закашлялся и пробормотал виновато: — Извините, во рту пересохло.

— Я не хочу про нее слушать! — выпалила Тедди. — Кому она нужна? А вот что случится с нами?

Что ж, это и впрямь стоило обсудить, но прежде, чем я успел раскрыть рот, снаружи послышались шаги. В дверь постучали — осторожно, даже вкрадчиво, совсем не так, как Ник.

— А чего молчишь-то? На, попей. — Крекер достал флягу и протянул пилоту. — Да ладно, не тушуйся, старый, пей.

— Да? — спросил я.

Пилот благодарно схватил флягу и сделал несколько глотков.

— Петрони... Я хочу сказать — Хелм? — я узнал голос Луиса Ростена.

— Да?

— Спасибо.

— Отойдите от двери. Встаньте подальше. Не пытайтесь что-нибудь предпринять.

— Хорошо.

— Да не за что, старый, не за что, — Крекер был сама доброжелательность.

Засов отодвинули, и дверь открылась. Луис всунул голову и убедился, что я смирно сижу на койке лицом к нему.

— Если вы на меня наброситесь, вам это нисколько не поможет, — предупредил он.

Папаша Сильвер поглядывал на парочку с тяжелой ухмылкой.

— Почему, мы хотя бы выберемся отсюда.

— А потом? Оружия при мне нет. На шхуне всего один дробовик, и вы сами знаете, в чьих он руках. А с Ником вы без оружия не справитесь — это никому не под силу. Не говоря уж о том, что моя благоверная будет только счастлива всадить в вас заряд дроби крупного калибра.

— Значит, пулемет, говоришь, заряжен, — утвердительно повторил Крекер.

— Хорошо, уговорили. Заходите и выкладывайте, чего вы там надумали.

— Да, заряжен, — подтвердил пилот. — На случай, если вы БТР захватите или еще… Какой-нибудь транспорт… Такой приказ был…

Он проскользнул в каюту и прикрыл за собой дверь. Вид у него был какой-то взъерошенный. Лицо было землистого цвета, а глаза чуть заметно припухли, как после похмелья. Мне показалось, что в глазах у него затаился страх.

— Вы должны мне сказать! — вдруг брякнул он. — Я должен знать; я больше не могу терпеть. Она так на меня смотрит! Как будто играет со мной в кошки-мышки. Не томите душу, Хелм. Она знает? Вы ей сказали?

Я оглянулся по сторонам.

— Ну и отлично, старый, — блондин похлопал его по плечу. — Приказ так приказ. Работай. — Затем повернулся к Сильверу и, весело подмигнув, сообщил: — Представляешь, эти волки собирались нас из авиационного пулемета расстреливать. С ума сойти!

— Мы можем здесь говорить?

— В каком смысле? — удивился Ростен.

Папаша Сильвер философски пожал плечами:

— Здесь нет подслушивающих устройств? Неподалеку отсюда, насколько я знаю, они установлены. Он быстро потряс головой.

— О, нет. Я уверен, что микрофонов здесь нет. Как и в других местах на шхуне. Я бы увидел. И все-таки, Хелм, или как вас зовут? Вы ей сказали? Она знает?

— А ты небось думал, что они с тобой встречу на высшем уровне устроят? Сядь, не мельтеши.

Тедди, сидевшая возле меня на койке, приподняла голову и с любопытством посмотрела на него.

— Кто она и что она знает?

Пастух повернул голову и через плечо сказал пилоту:

— Мистер Ростен хочет знать, сказал ли я его супруге, что он подрядил меня, чикагского гангстера, отправить ее на тот свет.

Тедди охнула.

— Значит, так. Когда скажу, подведешь вертолет туда, ко двору. Опустишься вниз, зависнешь. Понял? И чтобы никаких фокусов.

— Как... — пролепетала она. — И он тоже! Она полуистерично хихикнула и прижала ладошку ко рту.

Я кивнул.

— Хорошо, — кивнул тот. — Я понял.

— Да, в последнее время страсть к убийствам приняла здесь масштабы эпидемии. Кстати говоря, я даже надеялся выудить у этой дамочки небольшой аванс за согласие ухлопать ее мужа, но, как выяснилось, она просто заговаривала мне зубы. — Я посмотрел на Ростена. — Нет, я ее просвещать не стал, и, насколько мне известно, она ни о чем не подозревает. Правда, еще вчера вечером она была уверена, что именно вы наняли меня, но сегодняшнее чистосердечное признание мисс Майклс, похоже, сняло с вас все подозрения. Вашей жене не пришло в голову, что одна столь зловещая мысль могла зародиться сразу в двух головах. Но это вовсе не означает, что она не догадается об этом позднее... Или не узнает.

Указанный Пастухом двор — выход из станции метро «Кузнецкий мост» — был закрыт с трех сторон. Сквозь арки, ведущие с улицы, не прошел бы ни БТР, ни тем более танк. Значит, во дворе могли быть только солдаты.

Луис Ростен напрягся.

— Это угроза?

Но с живой силой, рассчитывал Пастух, они справятся.

— Да, — как ни в чем не бывало согласился я. — Можете считать так. Я угодил в переплет, но без хорошей компании мне одиноко. Мне достаточно только раскрыть рот, чтобы у меня появился достойный сокамерник.

Ростен, похоже, привык, что я угрожал ему еще как Хлыст Петрони. Во всяком случае, сломался он сразу.

* * *

— Я знаю, — уныло вздохнул он. — Да, я свалял дурака. Как я только до этого додумался! Но ведь нужно было хоть как-то ее остановить! Буквально с каждым шагом мы увязали все глубже и глубже. Она заставила меня помочь, когда убила одного человека — вернее. Ник убил. Я даже не сообщил в полицию. Оказав им помощь, я сам стал сообщником, на что она и рассчитывала. Вот я и подумал — если бы она как-нибудь втихую погибла, все бы еще можно было как-нибудь наладить.

Лестница, выводящая из перехода на станцию, почти не была освещена. Боевики остановились. Леденец огляделся.

— Давайте-ка выясним, — предложил я. — Уж слишком непохожа ваша супруга на вражеского агента. Почему она, черт возьми, убивает людей и помогает преступникам скрываться? Зачем ей это?

Ростен замялся. До наших ушей доносился приглушенный плеск воды да равномерный гул дизеля.

— Вижу-вижу-вижу, — по привычке пробормотал он.

— Это непросто объяснить, — ответил он наконец. — Она ведь психопатка. Совершенно ненормальная.

— Диагноз меня не интересует — только симптомы. В чем проявляется ее ненормальность?

Он действительно видел: солдаты, оставленные в засаде на станции «Кузнецкий мост», оказались не более опытными, чем их коллеги, охранявшие «Лубянку».

— Дело в том, — произнес он, — что она объявила войну Соединенным Штатам Америки. — Он приумолк, а Тедди не сдержалась и хихикнула. Ростен кинул на нее суровый взгляд, а потом посмотрел на меня. — Я же говорил вам. Она сумасшедшая. Сначала мост, а потом...

— Мост?

Оглянувшись на Ватикана, Дофина и Бегемота, Леденец прижал палец к губам. Чубчику знак был не нужен — он потерял сознание. Здоровяк ощупал гранатный подсумок. Первый был пуст, во втором покоились две «Ф-1». Обернувшись, Леденец протянул руку.

— Да, у нее была образцовая молочная ферма к северу от города. Не знаю, почему она так с ней возилась — денег ферма не приносила, — но порой она там буквально дневала и ночевала. Разве я вам не рассказывал?

— Нет, но она сама рассказывала, — ответил я, — продолжайте.

— Дайте кто-нибудь дымовую гранату, — попросил он.

— Часть этих земель начали отчуждать в принудительном порядке, чтобы проложить скоростное шоссе к мосту. Она подавала в суд и во все мыслимые инстанции, но проиграла. Разумеется, она получила компенсацию, но осталась неудовлетворена. Это было давно, сразу после войны, но она до сих пор не забыла. А потом они еще отобрали и Менденхолл. Я вам рассказывал. Помните — она вышла навстречу с ружьем. Но до стрельбы не дошло, и она вернулась домой. В жизни не видел ее в таком состоянии — настоящая разъяренная фурия. Вот тогда она и...

Дофин смотрел прямо перед собой, взгляд его был туманным, невидящим, отстраненным. Он словно уплыл в далекие дали, не имеющие никакой связи с реальным миром.

Он замолчал.

— Объявила войну, — закончил за него я.

Леденец, глядя ему в глаза, слегка тряхнул головой.

— Да. Она заявила, что они сами на это набились. Что эти проклятые бюрократы до конца своих дней будут жалеть, что встали поперек дороги Робин Оркатт Ростен. С тех пор и началось. Она связалась с какими-то темными личностями, коммунистическими агентами... Тедди пошевельнулась.

— А миссис Ростен не задумывалась о том, что с ней случится, если такие люди придут к власти? Ростен горько усмехнулся.

— Эй, что с тобой, мужик? Проснись, — и покачал рукой у Дофина перед лицом.

— Я пытался ей втолковать, но моя дражайшая женушка отвечала, что задумается об этом только в том случае, если эти “проклятые коммуняки” захватят власть. Зато она прекрасно знает, чего ожидать от нынешних властей — на собственном горьком опыте поняла. — Он поморщился. — Я же вам говорил. Она совершенно сумасшедшая.

— Да, — кивнул я. — Сумасшедшая.

Тот вздрогнул, отступил на шаг и поднял пистолет.

Ростен был прав, конечно. Дамочка определенно свихнулась. Иного объяснения я не находил. Согласитесь — было в этом даже нечто романтическое: одинокая женщина на шхуне несется под парусами, словно крылатый ангел смерти, пытаясь отомстить современным технократам за достижения прогресса. Мосты, автострады, военные базы. Будь она более патриотична в выборе союзников и сдержанна в средствах, можно было бы даже восхититься ею, преклониться перед подобной дерзостью и отвагой. Послышавшийся лязг прервал поток моих мыслей. Дизель, клацнув напоследок, остановился, и вибрация прекратилась. Я выглянул в иллюминатор. Шхуна шла вперед, не снижая скорости. Я вопросительно посмотрел на Ростена.

Леденец посерьезнел.

— Что это значит?

— Эй, Дофин, все в порядке. Все нормально, успокойся. Что с тобой, мужик?

— Должно быть, ветер окреп, — ответил он, — и жена решила, что мы можем идти с достаточной скоростью под парусами.

Тот облизнул губы.

— Насколько я понял, с юга приближается ураган, — сказал я.

— Да, он натворил много бед в Южной и Северной Каролине, — кивнул Ростен, — но, судя по последним сводкам, он отклонился к океану. Однако краешком он нас заденет. Надеюсь, вы хорошо переносите качку?

— Не подходи ко мне, — предупредил серьезно, с угрозой в голосе.

— Если налетит ураган, у нас появятся шансы на спасение, — сказал я. — Нужно только рассчитать все до мелочей. Вы готовы помочь?

— Я и не собираюсь, — тихо ответил Леденец.

Ростен, чуть поколебавшись, ответил уклончиво:

Бледный Бегемот, внимательно наблюдавший за Дофином, произнес:

— Что бы вы ни задумали, нужно это проделать до того, как мы достигнем Менденхолла.

Он приумолк, потом добавил с явной неохотой:

— Дофин! Дофин, послушай меня. — Тот повернулся, однако пистолета не опустил. — Мы не хотим причинить тебе зла, — ласково, увещевающе принялся объяснять толстяк. — Мы твои друзья.

— Двое людей поднимут к нам на борт доктора Майклса — вам это известно; я слышал, как жена вам сказала. Эти люди такие же тренированные профессионалы, как и вы. Когда они окажутся на шхуне, ваша песенка будет спета.

— Ты — может быть, — глухо ответил Дофин. — А он? — кивнул на Леденца.

Тедди резко встрепенулась, но я удержал се, положив руку ей на колено.

— Мне кажется, нам следует дождаться, пока се папу поднимут на борт, — сказал я, делая вид, что не замечаю ее благодарного взгляда.

— Я тоже, — подтвердил тот, демонстративно широко улыбаясь. — Посмотри на меня, Дофин. Это же я — Леденец. Только не говори, что у тебя крыша поехала. Не надо меня расстраивать.

— Что за ерунда! — взорвался Ростен. — Мы должны действовать, пока нас...

Он осекся, явно смущенный.

— Это у тебя крыша поехала! — неожиданно зло рявкнул Дофин. — Стой где стоишь, сука.

— Значит, теперь уже “мы”, — ухмыльнулся я. — Благодарю.

Ростен пропустил мою реплику мимо ушей.

Бегемот закусил губу, несколько раз глубоко вздохнул, а затем хрипло сказал Леденцу:

— Мы должны действовать, пока нас больше, — закончил он. — Я выйду на палубу и оставлю дверь незапертой. Сам встану где-нибудь поближе к дробовику. Когда вы выскочите на палубу и отвлечете их, я схвачу дробовик, и они окажутся в наших руках.

— Метедрин.

Боже, как просто и красиво. Мне следовало вести себя, как будто я заинтересован. Откровенно говоря, так оно и было.

— Что ж... — начал я.

— Ну и что? — пожал плечами тот.

— А как насчет папы? — быстро напомнила Тедди.

— Доза могла оказаться чересчур большой. — Бегемот заморгал и закрутил головой, расширив глаза, глядя себе под ноги, затем выдохнул: — Ух, что-то мне нехорошо.

— Захватив шхуну, мы свяжемся с властями, и его освободят, — сказал Ростен. — Его держат в винном погребе в заброшенном оркаттовском особняке на острове. Моя жена обнаружила этот погреб еще ребенком, когда играла там в развалинах. Поскольку это была ее тайна, она забросала вход в погреб камнями и ветками, чтобы никто его не нашел. Никто и не нашел, даже морские пехотинцы. Впрочем, они почти этот остров не используют; просто он находится на одной линии с их стрельбищем на берегу, вот они и отгоняют оттуда людей. У этих двоих, которые охраняют доктора Майклса, полно провизии и еще есть резиновая лодка и портативный радиоприемник...

— О-о, — протянул я. — А почему вы думаете, что они не будут слушать, когда мы начнем призывать на помощь?

— Еще бы тебе было хорошо. Ты же не мазохист, — буркнул Леденец. — Лучше объясни толком.

— Придется рискнуть, — нетерпеливо отмахнулся Ростен. — В любом случае им не уйти далеко на утлой лодчонке во время шторма. Для нас главное — захватить “Фрейю”.

— Это для вас главное, — вспылила Тедди. — Нам же...

— Если доза слишком большая для его организма, то это может быть реакция на метедрин.

— Хорошо, — раздраженно буркнул он. — Мы не воспользуемся радио. Пристанем где-нибудь к берегу и позвоним из автомата.

— Я ни х…а в этом не понимаю, — ответил Леденец. — По-людски можешь?

— Ха-ха, — хмыкнула Тедди. — Много ли на побережье залива мест, где может причалить восьмидесятифутовая шхуна, и кто будет управлять ею в шторм — вы?

— Я справлюсь с “Фрейей”, мисс Майклс, — процедил Ростен.

Голос Бегемота стал тише, однако зазвучал ровнее и спокойнее:

— Как же, я видела вас в деле! Вы нас с папой высадили в Джеймс-Ривере в самом разгаре дня. А чтобы забрать нас оттуда, пришлось дожидаться прилива и вызывать моторную лодку. Если такое повторится сейчас, папу успеют убить или он опять исчезнет. — Она, прерывисто дыша, повернулась ко мне. — Мэтт, вы правительственный агент. Вы знаете, что папочка — очень важный человек, вы сами так сказали. Вы ведь согласны, что мы должны подождать?

Я не слишком доверял Луису Ростену и не хотел, чтобы он подметил мой интерес к персоне доктора Майклса — мало ли, вдруг ненароком проболтается. Поэтому я ответил:

— Психические изменения сознания. Галлюцинации наряду с бредом преследования. Такой может быть реакция на слишком большую дозу метедрина.

— Откровенно говоря, спасение доктора Майклса в мое задание не входит...

— Можно поступить по-другому, — прервал меня Ростен. — Мы захватим шхуну и сами поплывем на условленную встречу. Его охранники, ничего не подозревая, поднимутся на борт, и тут мы их скрутим.

— Ну и что теперь-то? — спросил Леденец. — Так и будем здесь стоять, как б…и на проспекте? Посмотри туда, — он вытянул руку, указывая на темную станцию. — Посмотри. Эти гады только и ждут момента, чтобы всех нас ухлопать. Ты слышишь меня, Дофин? А-у! Очнись!

Тедди спросила:

— А почему вы считаете, что сумеете в темноте провести шхуну в залив Менденхолл? Я бы, например, не сумела. И знаете ли вы хоть нужное место? А вдруг у них еще есть условный сигнал? Наверняка есть — иначе, как им знать, куда грести. Знаете ли вы все это?

— Это бесполезно, — ответил Бегемот. — Он может тебя не слышать. А может слышать что-нибудь другое.

Пока она задавала вопросы, я внимательно наблюдал за лицом Ростена. Я понял, что спасение доктора Майклса вовсе не входило в его планы — он напряженно думал о чем-то другом. Я так легко читал его мысли, словно мог видеть, что творится в его мозгу. Храбрости Ростену, конечно, недоставало, но глупцом он отнюдь не был. И он твердо усвоил: если мы захватим шхуну, воспользовавшись разработанным им планом, то дробовик окажется у него.

Когда мы поможем ему избавиться от его жены и от Ника, дальнейшая надобность в нас отпадет — так он рассуждал. Даже со шхуной он как-нибудь управится. В худшем случае — спустит паруса, заведет мотор и поплывет, куда душа пожелает.

— Ну отлично! Черт! Просто прекрасно. Вот как раз этого мне и не хватало для полного счастья. — Похоже, Леденец начал злиться. — Давайте теперь поднимем руки, выйдем и скажем: «Ребята, берите нас. У классного паренька Дофина чердак попер». Сядем с ними, выпьем водочки, песни споем, танцы станцуем! Все, в ж…у!

По большому счету, в руках Ростена заряженное ружье вовсе не было волшебной палочкой, на которую он уповал, но возбужденный блеск в глазах выдавал его намерения с головой. Впрочем, у меня выбора не было — доктора Майклса должны были доставить к нам на борт во что бы то ни стало.

— Мы подождем, — объявил я. — Пусть поднимутсяна борт.

— Перестань, — вяло ответил Бегемот. — Перестань, не злись.

Ростен так и взвился.

— Не злиться? А что мне еще делать, вашу мать? Какого хрена мне еще делать? Скажи, пожалуйста, собрались! Один воевать не умеет, у второго чердак прет. Вы что, издеваетесь надо мной, что ли? — хрипел он, зло размахивая руками. — В войнушку думали поиграть? Отлично, блин! Попали, блин! И я, как последний м…к, по собственной воле влез в это г…о! Прекрасно! Отлично!!!

— Как вы смеете диктовать... Я вскочил с койки. Ростен испуганно попятился. Я сказал:

— Нас здесь трое. Большинством голосов мы решили подождать.

— Успокойся, — буркнул Ватикан. — Выбираться надо. Криком тут не поможешь.

— Без моей помощи вам конец.

— А кто кричит, твою мать? — окрысился Леденец.

— Пожалуйста, можете действовать в одиночку, — великодушно разрешил я. — У вас есть немного времени до тех пор, пока ваша жена узнает про ваш уговор с Петрони. Только учтите, когда завладеете дробовиком, в вашем распоряжении будут всего два выстрела. Послушайте совет профессионала, Ростен: начав действовать, не мешкайте ни доли секунды. Не произносите речей, не принимайте красивых поз — сразу стреляйте. Если миссис Ростен окажется рядом, первым выстрелом прикончите ее, но учтите, что следующим выстрелом вы должны уложить Ника — он не даст вам возможности перезарядить ружье. И приготовьтесь к тому, что кругом все зальет кровищей. На близком расстоянии заряд дробовика разносит жертву в клочья. Но вам это, конечно, не страшно. В чем дело? Ростен позеленел.

— Я... Что я должен делать? Я имею в виду... чтобы помочь.

На бегу Белоснежка оглянулась. Преследователи еще не появились, однако она слышала какую-то возню, доносившуюся со станции. Скорее всего штурмовики совсем рядом. Девушка свернула на лестницу и наткнулась на спорящих боевиков.

Было бы не слишком дипломатично упиваться его поражением. Я сказал:

— Сейчас, когда вы уйдете, Вам лучше закрыть дверь на засов, но позже, когда на борт поднимутся новые пассажиры, вы должны незаметно отпереть ее. Как можно быстрее.

Дофин моментально развернулся и направил ей в лицо пистолет.

— Хорошо. Попытаюсь. — Особой радости в его голосе я не почувствовал.

— Еще мне нужен разводной ключ. Стащите его из машинного отделения, засуньте под рубашку и принесите сюда. На худой конец сойдут и плоскогубцы. Сможете?

— Стоять! — гаркнул он.

Ростен подозрительно воззрился на меня. Потом кинул быстрый взгляд на иллюминатор.

— Если вы рассчитываете удрать через иллюминатор, бросив меня на растерзание...

— В чем дело? — Белоснежка сдвинула очки ночного видения на лоб. — Что случилось, Дофин?

— Глупости! Мне не проплыть пятидесяти ярдов даже по спокойной воде, да и никаким ключом такой иллюминатор не развинтить. Поторапливайтесь, а то она заметит, что вы исчезли, и пошлет за вами Крошку Ника.

— Посмотри, — воззвал к ней Леденец. — Этот кретин метедрином переширялся, и у него крыша поперла, а там внизу, — он ткнул пальцем в сторону станции, — народу больше, чем в очереди за бесплатным пивом.

Ростен с обреченным видом удалился. Когда дверь за ним закрылась, Тедди повернулась ко мне. Глаза ее сияли. Чуть поколебавшись, она схватила меня за руку, притянула к себе и поцеловала в ухо.

— Вы были великолепны! Я... я прошу прощения, Мэтт, за все, что наговорила вам.

Белоснежка обернулась. Переход еще был пуст, но в запасе у них вряд ли оставалось больше двух-трех минут.

— Принято, — кивнул я.

— Теперь все будет в порядке, да? Он нам поможет?

— Надо идти, — категорично заявила она.

— Да, — я опять кивнул. — Теперь все будет замечательно.

— Куда? — ехидно поинтересовался Леденец. — Вниз? Нас там перестреляют, как куропаток. Мы даже на лестницу выкатиться не успеем. А тут еще этот псих на нашу голову!

— Я... Я всю жизнь буду благодарить вас. Если нам только удастся спастись, сами увидите, как я отблагодарю вас, — бормотала Тедди, прижимаясь к моей руке, как котенок.

— Хватит, — оборвал я. — Не дави на мой самоконтроль. Не то я не совладаю с собой и изнасилую тебя прямо здесь, не сходя с места.

— Успеем, — коротко ответила девушка и кивнула. — Пошли.

От неожиданности Тедди испуганно хихикнула. Потом сказала:

— Я никуда не пойду, — заявил Дофин, взводя курок пистолета.

— Что ж, я не возражаю. Заняться здесь все равно больше нечем, а к Менденхоллу мы подойдем уже поздно вечером. — Она снова чмокнула меня в ухо. — Давайте. Мне раздеваться?

Я повернул голову и молча уставился на нее. Несколько секунд спустя ее ресницы затрепетали, а на щеках проступила краска. Я раскусил ее блеф. Конечно, интересно было бы посмотреть, насколько далеко она зайдет, но сейчас у меня не было времени ставить такие эксперименты. Не говоря уж о том, что в настоящую минуту Тедди привлекала меня не больше, чем пластмассовая кукла. Более того, я бы дорого дал, чтобы на ее месте сейчас и оказалась подобная кукла — с круглыми глазами-стекляшками, не способная чувствовать или помнить.

— Почему? — поинтересовалась Белоснежка, подмигивая Леденцу.

— Хватит, Тедди, — приказал я.

Дофин подозрительно прищурился, открыл было рот, намереваясь сказать что-то, в ту же секунду Леденец быстро шагнул к нему и врубил кулаком по шее, чуть пониже уха. Странно хрюкнув, Дофин ничком повалился на пол.

— Вы сами первый начали! — запальчиво выкрикнула она.

Я с ней не согласился, но спорить не стал. В ее глазах мелькнуло облегчение, сменившееся победным выражением: я, взрослый и опытный мужчина, проиграл ей сексуальный поединок. Тедди рассмеялась и ласково потрепала меня по руке.

— Вот так, — ухмыльнулся «ротвейлер». — Хватит с этим придурком базар разводить.

— Я знаю, что все будет хорошо, — промурлыкала она. — Я просто уверена. Вы же собаку съели в таких делах, да? Вы все уладите. В первую же минуту, как я вас увидела, я поняла, что вы не такой, как остальные, они все — дети рядом с вами, сопляки...

— Слушайте, — девушка прикинула силы. — Я тащу Дофина. Ты, Леденец, — Бегемота. Ты, Ватикан, — Чубчика. Пошли. — Она взвалила себе на плечи бесчувственного Дофина и побежала по ступеням вниз, выкрикивая на ходу: — Старшего! Кто старший? Старшего сюда, быстро!

Я старался не обращать на нее внимания. Пусть выговорится. Малышке просто было очень страшно. Иначе и быть не могло.

Я сидел и обдумывал план действий. Я не верил в Луиса Ростена. Если ему удастся что-нибудь для нас сделать — Бога ради, но, разрабатывая план, я старался не рассчитывать на него. С таким союзником я не смел даже надеяться захватить шхуну и справиться с Малюткой Ником, Робин Ростен и еще двумя профессионалами.

Тени за колоннами зашевелились.

Я и обсуждать-то с ним все это согласился по одной-единственной причине — чтобы ему было, о чем порассказать, если он попадет в лапы к противнику; в последнем я мало сомневался. То, что я задумал, должно было свершиться прямо здесь, в нашей крохотной каютке.

“Ни под каким видом сведения, которыми располагает доктор Майклс, не должны покидать нашу страну”. Чтобы выполнить приказ Мака, мне предстояло умертвить профессора буквально в ту самую минуту, как он присоединится к нам. При условии, конечно, что я еще буду жив и что его посадят в нашу каюту. Ни колебаться, ни сомневаться, ни ждать помощи от Луиса Ростена или кого бы то ни было другого я не имел права.

— Стой, кто идет?! — выкрикнул громкий мальчишеский дискант.

Девчушка, повисшая у меня на руке, еще раз любовно поцеловала меня в ухо.

— Старшего! — ревел бегущий следом Леденец, еще не до конца понимая замысел Белоснежки, но полагаясь на ее сообразительность. — Позовите командира!

— Мэтт, вам, должно быть, кажется, что я маленькая дурочка, да? — прошептала она. — И вы думаете, что я просто с испуга несу всякий вздор, да? Может, это и так, но я и в самом деле считаю, что вы...

— Старшего, живо! — вторил им Ватикан, поддерживающий окровавленного Чубчика.

Она вздрогнула и подняла голову, посмотрев на потолок. Сверху донесся дикий крик. Тедди посмотрела на меня, но я только недоуменно пожал плечами. Вскоре за дверью послышались шаги.

Из-за колонны нерешительно вышел молоденький лейтенант с «ПМ» в руке.

Как и следовало ожидать, это был Луис Ростен. Он ухитрился все напортить даже быстрее, чем я рассчитывал. Ник швырнул его на пол и запер за собой дверь. Я встал с койки, склонился над Луисом и перевернул его на спину. Его левая рука была почти оторвана от тела. Увидев, что случилось с его лицом, Тедди истошно завизжала.

— Вы старший? — не давая ему опомниться, резко выкрикнула Белоснежка. — Ко мне!

Глава 20

— Кто вы такие? — спросил лейтенант.

Пожалуйста, не сочтите, что я совершенно черствый и безжалостный, но при виде бесчувственного Луиса Ростена я испытал облегчение. Во всяком случае, с последними иллюзиями, если они и были, я окончательно распрощался. Луису, конечно, никто бы не позавидовал, но в число моих друзей он не входил, а то, что с ним случилось, позволило уже полностью прояснить обстановку. Отныне правила игры изменялись: стало ясно, что шутить никто не собирается.

— Штурмовая группа «Гроза», — ответила девушка.

В том смысле, что пора было уже сбросить с себя личину напускной беззаботности и притворной вежливости. Никаких больше дамочек в прозрачных пеньюарах и с соблазнительными улыбками; никаких психологических вывертов и учтивых речей, словом — никакой голливудской мишуры.

— Вернее, то, что от нее осталось, — поддержал ее «ротвейлер».

А суровая реальность стояла сейчас на палубе за штурвалом в лице весьма решительной дамочки с манией величия и жаждой мести, которые подкреплялись заряженным дробовиком и ручным великаном-убийцей. А под палубой, в крохотной каютенке-тюрьме перед нами предстала и другая суровая реальность в виде почти бездыханного тела с полуоторванной рукой, разбитой головой и изуродованным, залитым кровью лицом — нос сломан, губы разодраны, выбиты передние зубы. Более эффективного средства, чтобы положить конец иллюзиям, нельзя было и придумать. Нам оставалось только просочиться сквозь запертую, обшитую сварной сталью дверь и захватить шхуну голыми руками. Что ж, я никогда всерьез не предполагал, что эта операция увенчается успехом.

Тедди в немом ужасе уставилась на безжизненного Луиса Ростена. Потом вдруг поперхнулась и опрометью кинулась в гальюн — раз уж мы решили употреблять морские словечки, — где ее жестоко вырвало. Я склонился над окровавленным телом и осмотрел его. Потом ощупал, но ни инструментов, ни оружия не нашел. Само собой разумеется. Я расстегнул его рубашку и посмотрел на плечо. Жуткое зрелище. Рука была почти оторвана — с такой же легкостью я бы отодрал крылышко от тушки жареного цыпленка.

Он уже сообразил, в чем заключается план Белоснежки. Сейчас ставка делалась на поток информации. Самое главное — не дать солдатам прийти в себя.

Нетрудно было предположить, что случилось. Робин не зря потребовала, чтобы Ник вывел меня на палубу. Несмотря на добровольное признание Тедди, она не переставала подозревать своего мужа и решила с моей помощью подразнить его. Намеренно болтала со мной у него на глазах, заставляя беднягу мучиться от страха, не выдам ли я его. Робин рассчитала точно: она знала, что Луис не выдержит напряжения и при первой же возможности спустится в каюту — узнать, как обстоят дела.

Войсковики начали выползать из-за колонн, держа автоматы перед собой.

Она дождалась, пока он таким образом себя выдал, а по его возвращении попросту натравила на него Ника. С пол у оторванной рукой Луис, конечно же, выболтал все, что знал, заполучив в награду расквашенный нос, несколько вышибленных зубов и сокрушительный удар по темени. Интересно, кто определил меру наказания — Ник или сама Робин. Делать ставку я бы не рискнул. Робин более не походила на теплую и податливую женщину, которую я сжимал в своих объятиях. Впрочем, та женщина существовала только в моем воображении...

— А где капитан Турин? — растерянно спросил лейтенант.

Особо помочь Луису я не мог, поэтому я только привязал его руку к туловищу с помощью рубашки и аккуратно положил его на койку. Луис даже не шелохнулся. Что ж, судя по силе нанесенного ему удара по голове, у бедняги наверняка было сотрясение мозга, он мог и умереть. Я кинул взгляд в сторону крохотного гальюна. Девчонка кое-как переборола тошноту и даже привела себя в порядок, но никак не могла справиться со смывом. Я показал, как это делается.

— Убит, — ответила девушка. — Мы попытались зажать террористов, но они открыли огонь. У нас четверо убитых и трое раненых.

Пока мы возились с кингстонами, шхуна вдруг резко качнулась на правый борт, и зеленая волна плеснула в маленький иллюминатор над унитазом. Я схватил Тедди в охапку и уцепился за ручку двери, чтобы нас не швырнуло на рычаги и трубы.

— Черт возьми, мы не тонем? — спросил я. Тедди не сдержалась и прыснула.

— А почему вы без спецкостюмов? — нерешительно спросил лейтенант.

— Вы что, ни разу не плавали? Такое сплошь и рядом случается. Ветер просто усилился и сейчас дует с траверза. — Ее мордашка посерьезнела. — Мэтт, а ведь теперь нам уже никто не поможет! Что нам делать?

Я прекрасно знал, что мне делать, но сказать ей по понятным причинам не мог. Если прежде у меня оставалась хоть призрачная надежда на спасение, то теперь выбора у меня больше не было.

— А вам, лейтенант, никогда не приходилось взбираться сорок метров в узком колодце, да по веревке, да еще когда на плечах висит почти девяносто килограммов? — взревел Леденец. — Сняли мы их! А надеть снова уже не успевали, поэтому и потери такие! Ясно вам наконец? Да позовите же кто-нибудь врача! — Он обернулся. — Живо, у нас двое тяжелораненых.

Тедди прижалась ко мне.

— Что с нами будет? — жалобно пролепетала она. — Куда посылает нас эта страшная женщина? Вы не сказали мне. Если мы не спасемся — что нас ждет?

— Врач наверху, — кивнул лейтенант. — На площади, у оцепления. — Он внимательно посмотрел на Чубчика. — Его срочно надо в больницу, — сказал с сочувствием.

Что ж, сама виновата — нечего было спрашивать. Я ответил:

— Без вас знаем! — хрипло рявкнул Леденец и, посмотрев на солдат, зло выкатил глаза. — Ну что встали? Всем укрыться! Живо! Через минуту боевики будут здесь и перестреляют вас, как кроликов. Быстро!

— Я полагаю, что нас доставят в одну милую страну, где нас уже ждут не дождутся, чтобы развязать языки под пытками. В том, конечно, случае, если подобного рода специалисты не окажутся на том судне, на которое нас пересадят.

Глаза Тедди испуганно округлились.

Солдаты вновь попрятались за колоннами.

— Под пытками...

— Разумеется, — как ни в чем не бывало кивнул я. — Не будь наивной. Посмотри на Луиса — вот живой пример, как они обращаются с людьми, от которых хотят получить интересующие их сведения.

— Лейтенант, — чуть спокойнее продолжала Белоснежка, — у нас непосредственный приказ командующего операцией: при появлении боевиков открывать огонь. Ни в коем случае не дать террористам подняться наверх до прибытия подкрепления. Группы «Молния» и «Смерч» уже выдвигаются на исходные.

— Но...

— Твой папочка для них кладезь информации. Причем особого рода. Я тоже представляю правительственное агентство, которое с некоторых пор возбуждает, в них нездоровое любопытство. У нас служила одна дамочка, которая сама согласилась проделать это путешествие, но она умерла. Тебе это известно. Ты была тогда в мотеле.

— Но нам сказали, что… — начал было лейтенант, но Леденец жестко оборвал его.

Тедди кинула на меня быстрый взгляд.

— Мэтт, вы и в самом деле убили ее?