Рэнд Пельтцер, который закончил работу пораньше, чтобы поспать пару часов перед последней в году деловой поездкой, вошел в дом спустя несколько секунд после того, как Линн вернулась черным ходом.
Она услышала его крик и возню Барни в подвале одновременно. Заглянув через открытую дверь, она увидела пса на второй ступеньке сверху, его передние лапы были сложены вместе, как в молитве, полные ужаса глаза были дико расширены, оскалив зубы, он пытался освободиться от пут.
- Что произошло? - спросил Рэнд.
Линн увидела лежавшую на боку рождественскую елку. Сложив элементы мрачной загадки, Рэнд и Линн одновременно кивнули головой.
Когда они прибрали в гостиной, Линн помогла перетащить все еще барахтающегося Барни в кухню и освободила его от проводов. Рэнд, что-то бормоча под нос, снял с собаки остатки серебряного дождика.
- Как ты так завернулся? - спросила Линн, качая головой.
- Наверно, сошел с ума, - сказал Рэнд.
Линн описывала странное поведение Барни весь день, когда вошел Билли. Когда он услышал про вой, рвоту, кражу торта и поведение камикадзе, атаковавшего рождественскую елку, озабоченность в его взгляде уступила место чему-то близкому к панике.
Рэнд, который искал разумное объяснение, сказал:
- Может быть из-за этих Могваев он просто пытается привлечь к себе внимание. Ревность, знаете ли. Кстати сказать, я не удивился бы если бы узнал, что эти маленькие дьяволы издевались над ним.
- Нет, - промолвила Линн. - Они ему не досаждали. Они почти весь день спали наверху.
- Значит, это миссис Дигл, - сказал резко Билли. - Наверняка это она.
- Миссис Дигл?.. - спросила Линн.
- Она отравила его. Она говорила мне, что сделает это, и вот сделала.
- Это безумие, - промолвил Рэнд. - Зачем ей это делать?
- Потому что он потерся об ее керамического снеговика, и у того отвалилась голова. Она все равно некрепко держалась, но для нее это не важно. Она просто ищет, кого бы и что бы ей ненавидеть.
- Ну, Билли, - остановила его Линн. - Мы не можем никого обвинять. Даже миссис Дигл.
- Но она угрожала Барни. Кейт слышала.
- Но это недостаточное доказательство, сын, - сказал Рэнд. - Вокруг дома даже нет следов на снегу.
- Не важно, - ответил Билли. - У нее достаточно денег, чтобы нанять настоящего профессионала. Я слышал, что есть люди, которых можно нанять для этого - чтобы напичкать лекарствами или отравить домашних животных.
Рэнд пожал плечами.
- Может быть, мне отвезти Барни к твоей матери, - сказал он, посмотрев на Линн. - Это по пути в Миллерсвилл Молл, где у меня встреча по поводу продажи. Я мог бы оставить его и привезти обратно на Рождество.
Билли кивнул.
- Мне было бы гораздо легче, если бы ты так сделал, папа.
- Хорошо. Решено.
Погладив Барни по голове, Рэнд потянулся и начал расстегивать пуловер.
- До скорого, собачка, сейчас немного посплю и увидимся.
Когда он вышел из кухни, а Барни поплелся за ним, Линн положила руку на руку Билли.
- Постарайся не волноваться, - сказала она. - Я уверена, это безумие на один день. Люди иногда сходят с катушек, а потом снова становятся совершенно нормальными. И с животными такое может случиться.
- Откуда они? Как они попали сюда?
Маленькая группа актеров стояла и смотрела на странный предмет, похожий на стручок, на их лицах были недоумение и ужас. Классический фильм ужасов 1956 года \"Нашествие похитителей тел\" был одним из любимых старых фильмов Билли, поэтому он только иногда бросал взгляд на экран, обычно в те моменты, когда там появлялась великолепная стройная Дана Винтер. А так он просто слушал, сосредоточившись на рисовании.
Было одиннадцать часов вечера, фильм только начинался, когда четверо новых Могваев пробудились от долгого сна и начали просить есть. Билли кинул им горстку шоколадных конфеток, которые они заглотили вместо с фантиками в несколько секунд. Минуту спустя они с новой силой стали клянчить.
Билли посмотрел на часы. Было 11.30. Было достаточно времени до полуночи, чтобы покормить их, но ему было слишком лень двигаться.
- Отстаньте, ребята, - сказал он. - Вы хорошо поужинали несколько часов назад. Ложитесь опять спать, и мы покормим вас утром.
Его отказ вызвал хор негодования, но через минутудругую Могваи угомонились, явно поняв, что их просьбы останутся без ответа.
Рой Хэнсон посмотрел на часы и вздохнул. Была уже почти полночь, а он все еще не смог определить несколько основных компонентов крови Могвая. В результате и он, и подопытный разозлились и устали: Хэнсон - от бесплодных усилий, Могваи - от многочисленных болезненных уколов.
- Безусловно, - пробормотал Хэнсон зверьку, который злобно смотрел на него из дальнего угла клетки, - мы с тобой действуем друг другу на нервы, так? Может быть, пора прерваться?
Он еще раз изучил свои записи и утвердился в мнении, что у него в лаборатории просто нет подходящего оборудования для проведения нормальных анализов. Завтра, послезавтра или тогда, когда закончатся рождественские праздники, - он отвезет Могвая в большую лабораторию и проведет новые анализы. Продолжать работу в этих условиях - просто пустая трата времени.
В желудке у него заурчало от голода.
- Да, это еще одна причина для того, чтобы прерваться, - пробормотал он. - Я умираю от голода.
В течение четырех-пяти часов, когда ему казалось, что он на пороге открытия, он ничего не ел кроме большого бутерброда с салями и сыром, который ему принесли раньше. У него по-прежнему урчало в животе, и он посмотрел на бутерброд, отчасти с желанием, отчасти с отвращением: хлеб уже начал черстветь, а краешек сыра закручиваться. Он поднял верхний кусок хлеба, под ним оказался листик салата, раскисший и побуревший, беловатый соус (разве он не сказал \"без майонеза\"?), лежащий как клей между вялыми листьями и кусочками мягкого, теперь уже теплого мяса.
- Нет, спасибо, - пробормотал он, бросая хлеб на обертку. - Я хочу настоящей еды.
Сильный запах пищи заставил Могвая чуть ли не забиться в конвульсиях. Воя все громче и громче, он схватился за прутья клетки, как разгневанный узник тюрьмы, и, наконец, запрыгал с криками - то жалобными, то злобными.
Хэнсон посмотрел на зверька с сочувствием.
- Да, ты, наверное, голоден, - сказал он. - Можешь съесть этот бутерброд, хотя я не гарантирую, что он хороший.
С этими словами он просунул бутерброд вместе с оберткой через прутья.
Когда он вышел из лаборатории, он услышал, как Могвай принялся за бутерброд с нескрываемой жадностью.
Полоска хотел есть, может быть, даже больше, чем остальные. Пока они мирно спали, он спокойно лежал, закрыв глаза, и строил планы.
После отъезда пса - около часа назад он слышал, как тот лаял, когда Рэнд запихивал его в машину, - шансы их возросли. Если этот мужчина тоже уехал на некоторое время, это еще больше увеличивало их возможности. Проблема состояла в том, что он не мог придумать, как им выйти из дома, если только никто не оставит по небрежности открытой дверь или окно. Достаточно ли будет численного преимущества? Полоска не хотел рассчитывать на это, как не хотел рассчитывать и просто на чужую оплошность.
Если бы только мы могли увеличиться в размерах! - думал он. Он не знал, ОТКУДА ему известно об этом, и как можно вызвать этот рост. Инстинкт говорил ему, что нужно подождать, но недолго. Дня два, не больше.
Тем временем он по-прежнему хотел есть и страшно злился оттого, что тот, кого Подарок называл \"хозяином\", из-за лени не сходил вниз и не принес им ничего. Они пытались добиться своего с помощью просьб и угроз, но тщетно. Как еще его можно убедить?
Казалось, молодой человек был поглощен созерцанием ящика, в мерцающем пространстве которого двигались маленькие люди. Видимо, он, как и очень многие вещи в доме, работал от провода, вставленного в стену. Полоска вспомнил, что изучая рождественскую елку прежде чем так одурачить пса, он вытащил конец провода из стены, и в результате этого действия лампочки погасли. Может быть, этот ящик работает так же?
Он осмотрел комнату, увидел, что черный провод от ящика исчезает за столом Билли. В нескольких футах оттуда около плинтуса тот же провод (или очень на него похожий) был вставлен в стену. Полоска решил, что это, наверное, тот же самый. Если вытащить вилку из стены, можно привлечь внимание молодого человека; если причинить ему неудобство, может быть, он все же принесет им еды.
Спланировав все таким образом, Полоска отделился от группы и медленно пробрался к проводу. Схватив его, он повернулся ухом к телевизору.
- Майлз! - крикнула Дана Винтер.
Последовала долгая пауза.
Полоска ждал, ругаясь про себя. Что, молодой человек выключил звук? Или это просто драматическая пауза по ходу действия?
- Майлз! - снова сказала Дана Винтер, и опять последовало молчание.
- Ну, я не могу здесь ждать вечно, - пробормотал Полоска. С этими словами он выдернул вилку из розетки и как можно быстрее кинулся к сородичам.
Прошла почти минута. Потом диалог, донесшийся из ящика, показал ему, что тот работал по-прежнему. Полоска заскрежетал зубами, свернулся калачиком и попытался уснуть. Когда он понял, что пустой желудок не даст ему сделать это, он еще раз решил испробовать устное убеждение. Растолкав своих сородичей, он велел им, чтобы они всерьез достали \"хозяина\", и они хором начали угрожающе выть. Вскоре Билли оторвался от рисования и повернулся к группе.
- Господи, вы ужасны, - сказал он.
Вспомнив о том, как ему случалось быть очень голодным, он посмотрел на часы рядом со столом. Они показывали 11.40.
- Хорошо, - сказал он, вставая и выключая телевизор. - Но есть придется быстро.
В мгновение ока он сбежал в кухню, нашел какие-то остатки еды и вернулся в комнату. Могваи слопали все так быстро, что Билли даже не успел посмотреть на часы. Сворачивая в шарик кусочек фольги, на которой он подавал им еду, он вдруг сообразил, что Подарок был обделен, но он слишком устал, чтобы и дальше проявлять доброту.
\"Все равно он спит\", - подумал Билли, выключая свет и буквально падая на кровать.
Билли проспал всю ночь без сновидений и, открыв глаза, увидел сереющий рассвет за опущенными шторами. Инстинктивно он взглянул на часы.
На них было 11.40.
В мозгу его забилась тревожная мысль.
Он услышал голос, интонация которого напоминала человеческую, но это не было голосом человека.
Одиннадцать-сорок.
\"Я-та-та, я-та-та, я-та-та...\" Старый фильм о тюрьме, где во дворе толпа людей кричит \"я-та-та, я-та-та, я-тата...\" Сейчас только один голос... Фальцет, выводящий \"ята-та...\"
Одиннадцать-сорок.
Внезапно Билли резко сел в кровати. Он закрыл руками глаза и подождал, чтобы фантазия перестала смешиваться с реальностью. Медленно отнимая руки, он посмотрел на часы.
Стрелки были в том же положении. Но не может быть... Он не мог так проспать...
Когда мысль начала формироваться в его медленно работавшем мозгу, он опустил глаза и проследил за проводом от настольных часов, который исчезал за столом, а потом шел по стене к плинтусу, где он...
Провод был выдернут.
\"Я-та-та, я-та-та\". - Теперь голос был более знакомый - голос разумного существа, пытающегося образовать слова. Рот Могвая судорожно сжимался, глаза были расширены, он жестикулировал своими толстыми пушистыми лапами.
- Подарок! С тобой все в порядке?
Билли соскочил на пол и поискал тапки. При этом он заметил четыре незнакомых предмета в комнате.
Из груди его вырвался звук не похожий ни на крик, ни на ругательство, ни на какое-либо знакомое слово. Внезапно возникнув и полностью наполнив комнату, он так испугал Билли, что он почувствовал, как все его тело затрепетало, страшная судорога заставила его свернуться почти что в эмбриональное положение. Когда это состояние прошло, он понял, что обеими руками плотно закрывает глаза.
Постепенно голос Подарка проник в ложную безопасность темноты. Отняв руки от глаз, Билли решился подольше посмотреть на странное зрелище, открывшееся ему.
ГЛАВА 13
Обычно Пит Фаунтейн не мог найти даже одного единственного повода для радости. Конечно, в тринадцать лет он как должное принимал такие вещи как хорошее здоровье и обилие еды, и насмехался над родителями, когда те воспринимали эти повседневные радости как повод для небольшого праздника. Нет, Питу нужны были более грандиозные и непосредственные причины для радости, и сегодня у него их было не одна или две, а три.
Прежде всего, это был последний день учебы перед Новым годом, что означало отсутствие скучных уроков, домашних заданий, и долгий сон по утрам. Во-вторых, это был его последний день в роли рождественской елки роли, которая ему нравилась в восьмилетнем возрасте, но которую он теперь считал такой унизительной, что начинал думать о ней с отвращением уже в сентябре. Это означало, что после этого вечера у него будет по крайней мере девять месяцев до того, как тучи вновь начнут сгущаться.
В-третьих, и это самое главное, он позвонил накануне вечером Мэри Энн Фабрицио и заложил основу будущего первого свидания. Вообще-то он не назначил ни времени, ни вида деятельности, но был близок к этому несколько раз, и она, казалось, с интересом отнеслась к разговору. Медленно идя к школе, почти через двенадцать часов он вспоминал целые фрагменты их долгой беседы. Проигрывая их снова, он с разочарованием отметил, что упустил несколько прекрасных возможностей пошутить, сделать тонкие замечания и назначить свидание. Ну и что? Теперь он мог воссоздать их, и, кстати, сочинить по дороге несколько слов - в основном выражение удивления по поводу того, как Мэри Энн могла так долго не замечать этого мужчину-тигра.
Так погрузившись в воображаемый диалог. Пит не услышал шагов позади и не сразу вернулся к действительности.
- Надеюсь, я не влезаю в частную беседу, - произнес чей-то голос.
Это был мистер Хэнсон. Глаза у него были красные, и, как отметил Пит, походка была не такой пружинящей, как обычно.
- Здрассте, - сказал Пит.
Он, конечно, был вдвойне смущен. Уже достаточно плохо было то, что мистер Хэнсон услышал, как он разговаривает сам с собой. Теперь, поравнявшись с Питом, он, вероятно, вызовет к нему презрение со стороны одноклассников за дружбу с учителем. Но, если не повести себя грубо и не броситься бежать. Пит ничего не мог поделать.
- Я репетирую роль рождественской елки, - объяснил он, довольный тем, что смог быстро что-то придумать. - Я каждый год наряжаюсь рождественской елкой и помогаю отцу продавать их.
- Ах да, - улыбнулся Хэнсон. - Мне кажется, я тебя видел, хотя и не узнал во всем этом наряде. Да ты светишься больше, чем городской пьяница.
- Да, сэр, - сказал Пит, заставив себя хихикнуть. Он подумал о том, сколько раз он слышал эту шутку с тех пор, как впервые нацепил фонарики и дождик. (Другая дежурная шутка касалась того, как Пит все \"приукрашивает\".)
- Ты не разговаривал с Билли? - спросил Хэнсон. - Мне думается, ему будет интересно узнать, что я выяснил об этом зверьке, которого он здесь оставил.
- Да, сэр. Вчера он сказал, что собирается позвонить Вам сразу после Рождества.
- Может быть, для того, чтобы решить эту биологическую загадку, потребуется гораздо больше времени. Эти маленькие пушистые создания могут показаться достаточно простыми, но пока что они не поддаются никакой классификации. Они похожи на млекопитающих, иногда ведут себя как рептилии, но это ни то, ни другое. По крайней мере, в классическом смысле.
- Он сколько-нибудь вырос? - спросил Пит.
- Во всяком случае, я этого не заметил. Может, зайдешь на минутку и посмотришь сам?
Пит кивнул, не зная, как отказаться. И ему было любопытно снова увидеть Могвая. Когда они вошли в кабинет мистера Хэнсона и избавились от любопытных взглядов других учеников, Пит испытал некоторое облегчение. Согревшись в отапливаемой паром школе, он стянул перчатки и начал расстегивать пальто, следуя за мистером Хэнсоном через класс в просторную лабораторию.
- О боже!
Внезапно все в поле зрения Пита оказалось закрытым широкой спиной и плечами Хэнсона, который, сделав пару шагов в лаборатории, отскочил назад, как от удара.
- Что...! - услышал Пит свой голос и выставил вперед руки, чтобы избежать столкновения с мистером Хэнсоном.
Быстро восстановив равновесие, Хэнсон поддержал Пита, схватив его за плечи, потом повернулся и побежал в лабораторию к зеленому предмету, видневшемуся в дальнем углу.
Пит последовал за ним.
Издалека предмет напоминал арбуз, по форме скорее сферический, чем овальный, шкура которого была покрыта и затемнена слоем липкой слизи с прожилками. Несколько прутьев проволочной клетки - в которой он явно застрял - были сломаны или выгнуты наружу тяжелой мясистой массой. Слабое потрескивание, словно посасывание слюны сквозь зубы, раздавалось по всей его поверхности по мере того, как жидкое месиво, из которого состояла верхняя оболочка, меняло форму и состав прямо на глазах Пита и Хэнсона.
- Ого! - вздохнул Пит. - Это то, что было тем маленьким животным? Когда это произошло?
- Вчера вечером, - пробормотал Хэнсон.
С этими словами он начал искать что-то в ящике с инструментами и наконец нашел кусачки, с помощью которых перекусил оставшиеся прутья клетки.
- Зачем Вы выпускаете его? - спросил Пит, прикидывая, как быстрее всего выбраться из лаборатории. - Я бы не стал этого делать.
- Я не хочу, чтобы его убили или поранили прутья, - спокойно ответил Хэнсон. - Сейчас он не представляет для нас большой опасности, я в этом уверен. Это у него какая-то стадия куколки.
Завороженный видом страшного шара, Пит не мог удержаться от того, чтобы потрогать его. Он сразу же отдернул руку и посмотрел на клейкую массу, прилипшую к кончику пальца.
- Н-да, - сказал он.
Увидев, что Пит собирается вытереть палец о брюки, Хэнсон кинул ему старую тряпку.
- Возьми это, - сказал он.
- Спасибо.
- Боже, это такое клейкое, - пробормотал Пит, радуясь, что не стал использовать брюки для стирания этого вещества.
Он наблюдал, как мистер Хэнсон ходил вокруг остатков разгромленной клетки, изучая чудовищный зеленый клейкий шар со всех сторон.
- Как Вы сказали, это называется? - спросил он. - Стадия куклы?
- Куколки. Стадия куколки, - ответил Хэнсон.
- Как детская игрушка?
- Нет, - сказал Хэнсон, - хотя здесь есть аналогия. Стадия куколки это статическая стадия в развитии насекомого, которая следует за стадией личинки и предшествует появлению взрослой особи. Это внутри проходит эту стадию.
- Как моя мама? - улыбнулся Пит. Небольшое знакомство с предметом уже избавило его от страха.
Хэнсон слегка улыбнулся.
- Нет, это по-другому, - объяснил он. - Это мы называем метаморфозой. Изменение формы... внешнего вида.
- Да, как моя мама.
Хэнсон записал что-то в блокнот, потом вдруг уронил карандаш и щелкнул пальцами.
- Билли, - сказал он с тревогой в голосе. - Ты знаешь его телефон?
- Конечно, - сказал Пит. - А что?
- Мне только что пришло в голову, - ответил Хэнсон, - если у нас один такой, и это уже пугает, интересно, как он чувствует себя с четырьмя.
Он мог вспомнить только строку из \"Нашествия похитителей тел\": \"Откуда они появились?\"
Билли смотрел на четыре слегка пузырящихся шара, размышляя о том, стоит ли попытаться потихоньку проскользнуть между ними или быстро броситься через них, когда зазвонил телефон. Почти что благодарный вмешательству, он схватил трубку так быстро, что весь аппарат с шумом упал на пол, Он не поднял его.
- Алло.
- Билли Пельтцер?
- Да.
- Это Рой Хэнсон. Здесь, в школьной лаборатории что-то произошло,
- Да. И здесь тоже.
- Твои четыре Могвая перешли в стадию куколок?
- Я не знаю, как это называется...
Хэнсон быстро описал массу, которая была перед ним и понял, что у Билли четыре таких же.
- Через какое-то время они претерпят превращение, - заключил Хэнсон. - Это единственное объяснение тому, что происходит, которое я могу придумать.
- Вы кормили Вашего после полуночи? - спросил Билли.
- Да, ты сказал, и я вспомнил. В этом есть что-то особенное?
- Пит не сказал Вам о том, как их кормить?
- Нет.
- Мальчик-китаец предупредил нас, чтобы мы не кормили их после полуночи, - сказал Билли. - Пит должен был сказать Вам об этом, но, наверное, забыл.
- Ты кормил своих? - спросил Хэнсон.
- Да, сэр. По ошибке. Провод от моих электрических часов почему-то был вытащен из стены. Может быть они это сделали. Во всяком случае, я думал, что еще только одиннадцать-сорок, и я им что-то дал поесть. Но я не кормил Подарка. И теперь Подарок такой же, как был, а остальные четверо сидят здесь так, как если бы они готовились либо к взрыву, либо к нападению.
- Я серьезно сомневаюсь в том, что это случится, - уверил его Хэнсон. - Может быть, они будут слегка шуметь, но так и должно быть, чтобы они вывелись. Через пару дней они наверняка превратятся в такую форму жизни, какой мы раньше никогда не видели.
- Я не могу ждать, - простонал Билли. Потом он спросил. - Когда это может случиться?
- Понятия не имею.
- Я могу пойти на работу и оставить их? У меня сегодня очень загруженный день, но я не хочу оставлять маму одну, если есть какая-то опасность.
- Я уверен, что у нас еще есть время, - ответил Хэнсон. - В любом случае покажи ей, что произошло, чтобы она была готова бежать, если из этих коконов вылупится что-то ужасное. И закрой их где-нибудь, чтобы они не смогли выбраться.
Билли посмотрел на растущие массы.
- Мне кажется, из этого могут получиться только чудовища, - сказал он зловеще.
- Не будь так уверен, - пробормотал Хэнсон. - Помнишь бабочку? Будем связываться в течение дня, ладно?
- Да, сэр.
Билли повесил трубку и закончил одеваться, все время глядя на своих новых соседей. Тем временем Подарок продолжал что-то говорить и в голосе его была смесь тревоги и упрека.
- Не волнуйся, - успокоил его Билли. - Я не оставлю тебя одного с этими.
Вынув Подарка из клетки и положив его в старый рюкзак, который он нашел в углу кладовки, Билли осторожно пробрался мимо гигантских пузырей. Подойдя к двери спальни, он вспомнил про неприятную особенность замка: дверь закрывалась только изнутри. Правда, перед уходом можно было повернуть замок и захлопнуть дверь, но тогда невозможно было попасть обратно без взлома.
Прикрыв дверь, но не закрывая ее на замок, он пошел вниз. Мать была занята в кухне своим обычным делом - приготовлением ему завтрака.
Билли быстро проинформировал ее, видя, как на ее лице легкая тревога сменяется изумлением и, наконец, ужасом.
- Я хочу взглянуть на это, - сказала она, когда он закончил.
Пройдя за ним наверх, она вздрогнула, когда увидела четыре шара, и долго стояла, печально качая головой.
- Ковер испорчен, - проговорила она.
- Это все, что ты можешь сказать? - спросил Билли, изумленный ее спокойствием. - Может быть, внутри каждого из этих шаров - чудовище, а тебя беспокоит ковер.
- Это видимость, - сказала она. - Конечно, я опасаюсь этого, но пока мы не выясним, что это такое, мы можем только наблюдать за ними. Это будет моей задачей на сегодня. А ты иди на работу.
- Хорошо, но мне кажется, нам надо запереть дверь, - ответил Билли.
- Не дури. Как ты тогда попадешь в комнату? Нам придется ломать замок.
- Мама, послушай, - сказал Билли твердо. - Я не уйду, если дверь не будет заперта.
- Ой, иди. Все будет в порядке, - Линн не смогла сдержать улыбку, думая о том, как он заботится о ней.
Балли покачал головой и протянул руку к замку.
- Послушай, - сказала Линн, схватив его за руку, - ты опаздываешь, а работу сейчас трудно найти. - Потом она добавила то, что, как она надеялась, могло убедить его. - Особенно такую, где ты работал бы с таким человеком как Кейт Беринджер.
Не прошло.
- Я не пойду в банк, пока дверь не будет заперта, - сказал Билли решительно.
- Отцу не понравится играть роль взломщика, когда нам нужно будет снова попасть в комнату.
- Но ему понравится, если ты останешься в живых, - парировал Билли.
Пожав плечами, Линн повернула ручку в положение \"закрыто\" и захлопнула дверь. Билли проверил ее и кивнул.
Когда они шли вниз, и Билли по-прежнему нес Подарка в рюкзаке, Линн не смогла сдержать неуместное замечание.
- А что если, - сказала она, - ну, предположим, то, что вылупится из этих коконов, окажется не просто чудовищем, но чудовищем достаточно умным.
Билли посмотрел на нее, не понимая.
- Я имею в виду, что если они умны, - продолжала Линн, - то они же сообразят, как просто повернуть замок и выйти.
Билли вздохнул. В том, что она сказала, была доля истины, но ему не хотелось думать об этом.
- Если они будут так умны, мама, - сказал он, - мне кажется, человеческому роду ничего не останется, кроме как сдаться.
ГЛАВА 14
Была пятница, канун сочельника, и во всем Кингстон Фоллз чувствовалось приближение праздника, вызвавшее у одних летаргию, а у других чрезмерную активность. В школе дети ерзали на стульях, столь же глухие к учению, как кошка к сарказму; работники, которым не досаждали те, кто отложил приготовления к Рождеству на последний момент, трудились рассеянно и с прохладцей, как человек, сидящий на диете, созерцает блюдо пареной моркови. Но в магазинах все было совсем подругому, поскольку лентяи или слишком энергичные люди, все те, кому не было покоя из-за нерешенной задачи, начали последний поход в поисках подарков. Наблюдая за ними, можно было заметить явное изменение их поведения по мере того, как бежали дни перед Рождеством. Дружелюбные, даже жизнерадостные и открытые вначале, теперь, в последний день покупок, они напоминали свирепых солдат или зомби, запрограммированных на выполнение какого-то задания невзирая ни на какие препятствия. Ведомые на добычу последних подарков отчаянием, они были устремлены к одной своей цели. Как самолет или корабль, движущийся в густом тумане или глубокой ночью, каждый из них был замкнутым миром, окруженным пустотой, единственным маяком впереди был смутный образ подарка - чего-то особенного, способного вызвать довольную улыбку у человека, у которого все есть, убедить того, кто начинает ждать Рождества с февраля, что ему нечего снова бояться разочарования, или, лучше всего, сделать так, чтобы никто не чувствовал себя обманутым.
Холодный ветер, предвестник нового снегопада, несся по Кингстон Фоллз, сбив набок букву \"С\" на рекламе Театра Колони, которая возвещала, что сейчас основной спектакль - \"БЕЛО НЕЖКА И СЕМЬ ГНОМОВ\". Никто не обращал на это внимания, да всем и некогда было взглянуть на вывеску второй раз. Сейчас было время принятия важных решений. На городской площади Пит Фаунтейн-старший, продавец рождественских елок, дрожал на холоде, понимая, что его бизнес снова близок к точке, откуда нет пути назад. Как долго еще он может поддерживать цены на таком высоком уровне? Это зависело, конечно, от того, сколько людей, надеявшихся на их снижение, боятся ждать дольше. Обе стороны знали, что теперь начнется игра на выдержку, в которой кто-то сдастся первым. Каждый раз, играя в эту игру, Пит-старший не мог предсказать, чем кончится дело. Три года назад он держал высокие цены до конца и был вознагражден появлением группы запоздавших, хотя и несколько сердитых покупателей; два года назад он держал высокие цены и остался с сотнями елок; в прошлом году он рано снизил цены и все равно не продал все деревья.
Размахивая руками, чтобы согреться, он заметил, как отец Бартлетт остановился на углу у почтового ящика и аккуратно опустил в него несколько пачек поздравительных открыток. Неужели он действительно думает, что они будут доставлены к Рождеству вовремя? Конечно, нет, хихикнул Пит Фаунтейн. Он знал, что все до единой эти открытки были адресованы тем людям, которые удивили отца Бартлетта неожиданными поздравлениями.
Пит-старший хотел бы, чтобы у него так же бойко шли дела, как в банке напротив. Постоянные людские потоки текли в обе стороны через двери этого здания, ибо если Рождество - сам дух праздничного сезона, банк - его сердце. Неподалеку в теплой патрульной машине шериф Рейлли и помощник Брент, хранители городской площади, сидели и смотрели, чтобы ни у кого праздник не был омрачен скандалом, ссорой из-за подарка или битвой владельцев машин за место на стоянке.
Внутри меркантильного заведения, где подписанные бумаги всасывались в одну сторону, а деньги вытекали в другую. Билли и еще трое кассиров старались работать как можно быстрее. Тем не менее, население Кингстон Фоллз, казалось, никогда не было столь многочисленным и столь единодушным; с первой минуты после открытия очередь клиентов, выстроившихся вдоль коридора, ограниченного бархатными канатами, тянулась почти до дверей.
Билли не имел ничего против работы. Ему нравилось, что можно чем-то занять голову вместо того, чтобы волноваться из-за этих шаров дома. Несколько успокаивало то, что его мать была очень разумным человеком и она пообещала уйти при первом намеке на неприятности. Во время нескольких очень коротких перерывов в работе банка он пытался рассказать Кейт о том, что произошло, но, возможно, он недостаточно красочно все описал. Поскольку Джеральд Хопкинс стоял рядом и ждал ошибок с его стороны, он нервничал еще сильнее.
Так же подействовало и появление миссис Дигл.
Увидев, как она остановилась, войдя в банк. Билли понял, что она пойдет прямо к его окошку. И несколько секунд казалось, что так оно и будет. Потом, отвернувшись от него, она вызвала у него вздох облегчения, когда стала пробираться вне очереди к окошку Кейт.
- Вам что-нибудь угодно, миссис Дигл? - услышал он голос Кейт, вежливый, но холодный.
- Да, дорогуша, - проворковала миссис Дигл. - Я так понимаю. Вы распространяете петицию, пытаясь помешать мне закрыть этот кабак, где Вы работаете.
- Если это личное дело, может быть, лучше обсудить его после закрытия банка, - ответила Кейт.
- Это личное дело, - выпалила миссис Дигл. - Я всегда совмещаю приятное с полезным. А сейчас мне доставляет большое удовольствие сказать Вам, что Ваша петиция бесполезна. Как только закончатся праздники, я продам Корпорации Хайтокс Кемикал сто четыре объекта.
- Как я и подозревала, - улыбнулась Кейт.
- Как Вы и подозревали, и что Вы не в силах предотвратить... Вы, без сомнения, понимаете, поскольку вынюхивали, что Ваш собственный дом один из этих объектов, а также кабачок. После первого числа я подпишу контракт, и вы все должны будете выехать в течение девяноста дней. Что Вы думаете по этому поводу?
- Видимо, мне нечего сказать, - проговорила Кейт - Я буду считать, что это Ваш рождественский подарок.
- Я буду Вам благодарна, если Вы не будете нахальничать, девушка.
Кейт открыла рот как будто для резкого ответа, но в долю секунды решила сделать иначе. Она заговорила мягко:
- Миссис Дигл, Вы намереваетесь обидеть много хороших людей. Мои родственники могут оплатить переезд, но у некоторых из тех, кого Вы выселяете, просто нет денег на покупку нового дома. Может быть, мы можем как-то повлиять на Вас, чтобы Вы переменили свое решение?
- У вас две возможности, - сказала миссис Дигл, злобно улыбаясь. Ничего и меньше, чем ничего. А теперь, если Вы оформите этот чек, я уйду домой.
Билли посмотрел на Кейт. Впервые за то время, что он знал ее, она, казалось, была действительно глубоко оскорблена и не могла найти слов. Его следующий поступок был инстинктивен и явно безрассуден. Заметив швабру под прилавком, он схватил ее и просунул в окошко перед собой прямо к миссис Дигл.
- Что это? - сдавленно пробормотала она, отпрянув, как если бы он собирался ударить ее.
- Это швабра, - ответил Билли.
- Что ты хочешь, чтобы я с ней делала?
- Я подумал, что она Вам может пригодиться, чтобы поехать домой, сказал он.
Глаза миссис Дигл расширились, когда несколько клиентов рядом с ней начали хихикать.
Оставив ее со шваброй, Билли взял приходный ордер, который лежал перед ним, и начал оформлять его, время от времени поглядывая на миссис Дигл и Кейт.
Старуха была в гневе, и казалось, что она вот-вот взорвется. Кейт же не могла сдержать улыбку. Билли не знал, что будет дальше, но он был уверен, что это будет не слишком большая плата за доставленное Кейт удовольствие.
Поглощенный мыслями о загадочном существе и уставший от долгих часов исследований, Рой Хэнсон так же хотел, чтобы день скорее закончился, как и его ученики, которым уже не терпелось выбежать на свежий снег. Отчаявшись добиться их внимания с помощью необычных методов преподавания или интересного материала, слишком упрямый, чтобы позволить им просто сидеть или болтать, он решил занять их повторением пройденного, надеясь, что какие-либо сведения у кого-нибудь в голове останутся. Перед ним на столе была цветная электронная модель мозга человека, разные участки которого могли высвечиваться. Он весил около сотни фунтов, и это было великолепное пособие - жаль было использовать его для такого бесполезного занятия. Но у Хэнсона почти не было выбора, и он ринулся вперед.
- Кто-нибудь знает, как это называется? - спросил он, указывая на освещенный участок мозга.
Никто не ответил.
- Чаки? - сказал Хэнсон, кивая упитанному юнцупереростку с выдающимися зубами.
- Э-э, гренок? - пробормотал Чаки.
- Гренок, - повторил Хэнсон, округлив глаза. - Я их всегда ем в царском салате. Еще варианты?
Саманта Уивер, самая лучшая ученица в классе, поймала его взгляд.
- Зрительный бугор, - сказала она уверенно.
- Близко, но я приглашу другого врача для операции на мозге, - сказал он. - Это продолговатый мозг. - Потом, давая волю своему раздражению, он сказал: - Что с вами, дети? Вы посмотрите на это. Когда я был в вашем возрасте, я учился по старым книгам. У вас есть вещи из \"Звездного пути\", и вы все равно не можете это выучить.
Он злобно посмотрел на них. Они же избегали встречаться с ним взглядом. И в последовавшей мрачной тишине очень явственно послышался влажный хлопок, как будто лопнул спелый плод. Звук донесся из лаборатории.
Хэнсон решил проигнорировать его, но коща звук повторился, он понял, что ему придется посмотреть, в чем дело.
- Откройте учебники на странице сто тридцать семь и изучите материалы по теме мозг. Мне нужно, чтобы все их знали. - Когда он встал и пошел в лабораторию, он встретился взглядом с Питом Фаунтейном.
Да, Пит, - подумал он. - Видимо, его время пришло.
Нервно посмотрев на часы, он решительно вышел из класса, про себя молясь, чтобы его запуганным ученикам не пришлось услышать, как их крутой учитель позовет на помощь минуту спустя.
Подарок приложил ухо к двери спальни и осторожно прислушался уже в десятый раз после того, как он покинул безопасный рюкзак, чтобы следить за происходящим. Очень плохо, что мать Билли не разделяет его беспокойства, подумал он. Да, она периодически заходила в прихожую, чтобы посмотреть, не произошло ли что-нибудь важное, а так она занималась обычными делами, подходила к телефону и болтала как обычно. Если она и волновалась, ей удавалось это очень хорошо скрывать, она добродушно кивала Подарку, который свернулся около стойки с цветами под дверью комнаты Билли.
Она, конечно, не могла знать, что должно произойти через несколько минут или часов; тем не менее Подарок злился, глядя на то, как эти земляне бесшабашно живут под сенью катастрофы. Чертов Могтурмен! Если бы он сделал так, чтобы они могли общаться с другими существами, Подарок смог бы сказать людям, что лучше всего им было бы сжечь дом Пельтцеров. Да! Это звучало ужасно, но это единственный выход. Яркий огонь, парализующий болью в глазах во время разрушения. Иначе...
- О, нет...
Звук ее голоса, низкий и жалобный, прервал фантазии Подарка. Тем не менее, печаль в голосе Линн вселила в него надежду на то, что она пришла к пониманию необходимости решительных мер.
Поспешив опять вниз, он прошел через столовую и остановился на пороге кухни, где она говорила по телефону. Слушать ее не означало подслушивать в прямом смысле, поскольку он понимал далеко не каждое слово из того, что говорили эти люди; скорее он улавливал общий смысл, и теперь он сразу понял, что она занята личным делом, которое ее огорчало, но не представляло угрозы для жизни.
- Но Рэнд, дорогой, - сказала она, вздыхая, - мы ждем тебя сегодня.
На другом конце провода, стоя посреди переполненной комнаты, Рэнд Пельтцер старался не отвлекаться на шум роботов, странных механических игрушек и продавцов всего этого, которые сновали туда-сюда.
- Я знаю, дорогая, - сказал он. - Но большинство дорог перекрыто, по крайней мере, основных. А те, что открыты... они так коварны... Но я обещаю, что если чутьчуть разъяснится, я попытаюсь поехать домой.
- Хорошо, - пробормотала Линн. - Только будь осторожен... Я хочу сказать только, что мы никогда не встречали Рождество врозь.
- Да. Как там дела?
Линн поколебалась, но недолго, решив, что не стоит говорить ему о предметах наверху. Он ужасно водит машину по снегу и льду, а если он будет спешить...
- Хорошо, - ответила она. - Билли ушел на работу, а я сижу здесь с Подарком.
- Тогда до скорого.
- Пока, дорогой, - сказала Линн и повесила трубку.
- Пока.
- Алло, - сказал Билли.
Оттого, что его \"срочно\" позвали к телефону, особенно в такой день и в его нынешнем положении, Билли занервничал. Прежде всего, его беспокоило то, что его мать находится в опасности; не успокаивало его и то, что Джеральд Хопкинс, передав ему трубку, ходил вокруг него (безусловно, ожидая по меньшей мере смерти одного из членов семьи в оправдание звонка); наконец, пыль после битвы с миссис Дигл еще не улеглась, и он оставался в центре внимания большинства людей в банке. Находясь под увеличительным стеклом, он не мог расслабиться, и рука его дрожала, когда он поднес трубку к уху.
- Оно вылупилось, - произнес голос на другом конце провода, поразив его лаконичностью.
- Что?
- Я сказал, что оно только что вылупилось, - сказал Рой Хэнсон на другом конце провода.
- Что... что это? - запнулся Билли.
- Пока трудно сказать. Может, ты придешь посмотришь? Ты ведь уже почти закончил работу?
- Да, - ответил Билли. - Но... послушайте, мне вначале надо позвонить домой и выяснить, что там происходит.
- Конечно. Я буду здесь.
- Скажите, мистер Хэнсон, как Вы думаете, это опасно? - спросил Билли, осознавая, что на него смотрят несколько пар глаз.
- Ну, это не бабочка, - ответил Хэнсон. - Это я точно могу сказать.
- Я вначале позвоню домой, - сказал Билли. - И если там все в порядке, я забегу.
- Хорошо. Тогда, надеюсь, до скорого свидания.
Билли повесил трубку и набрал свой домашний номер. Когда мать ответила, он заговорил быстро и решительно.
- Слушай внимательно, - сказал он. - Мистер Хэнсон из шкоды только что позвонил мне и сказал, что Могвай вылупился. Значит, наши тоже на подходе. Ты можешь подняться наверх и посмотреть, что с ними?
- Как? - спросила Линн. - Ты велел мне запереть дверь изнутри.
Билли забыл об этом.
- Тогда поднимись и приложи ухо к двери. Ты услышишь, если там что-то двигается.
- Хорошо. Перезвонить тебе?
- Я подожду, - сказал Билли. Хопкинс и мистер Корбен смотрели на него, не говоря уже о миссис Дигл, но его слишком волновали последние новости о Могвае, чтобы обращать на это внимание. Через минуту мать взяла трубку.
- Все тихо, - сказала она.
- Хорошо. Я скоро приду. Я сейчас ухожу, но я думал зайти вначале в школу. Может быть, мистер Хэнсон уже будет больше знать или сможет дать мне совет по поводу того, как обращаться с этими новыми существами.
- Хорошо. Я буду осторожна.
- Когда приезжает папа?
- Позже. Его задержал снег.
- О... ну ладно, пока.
Билли повесил трубку, потом закрыл свое окошко и потянулся за курткой.
- Извините, мистер Корбен, - сказал он шефу, который наблюдал за ним с изумлением. - Дома небольшие неприятности, и мне придется уйти.
- Минуточку, - сказала миссис Дигл, выступая на передний план. - Этот человек нагрубил мне, и я требую, чтобы Вы его уволили.
- Мистер Корбен может уволить меня позже, - сказал Билли.