– Лейтенант Во, – позвал Фрали. – Вы с сержантом Оссидианом возглавляете разведку. Каковы ваши задачи?

— Вы не откажетесь присоединиться ко мне на пару слов, мистер Питт?

– Мистер Тон, – сказал вьетнамец, – уроженец Хонг Монга, который дезертировал при первой же возможности. У меня тоже есть связи в Хонг Монге. Тон принадлежит семье католиков, потерявшей свою собственность, когда коммунисты захватили власть. У Тона есть двоюродная сестра Квандра. Она торгует героином. Насколько нам известно, у нее есть доступ к Ти.

— С удовольствием, но только вместе с мисс Ли.

Лейтенант Во прекрасно знал английский и был явно рад козырнуть своими способностями перед американцами.

Шэнь едва заметно поморщился.

– У Квандры есть брат Фам, он тоже ненавидит коммунистов, они оба нам помогут.

— Не думаю, что наш разговор заинтересует столь очаровательную молодую особу.

Майор Фрали кивнул.

– Оссидиан, что у вас?

Питт понял, что Шэнь не осведомлен относительно истинной роли Джулии в разгроме базы на озере Орион и ее имя для него не ассоциируется с угрозой.

– Наши сведения по таям, с которыми нам предстоит жить, не полны, – отозвался сириец. – Вождь Мук Чон был сержантом во французской армии три или четыре года. Мой источник сведений присутствует здесь, Крэк, – Оссидиан, показал на тая, сидевшего рядом с ним, – был вместе с Мук Чоном в армии. Он появился у нас год назад, заверив нас, что его сородичи хотят помогать нам бороться против коммунистов. Деревня Чона, как и большинство других, выращивает опиумный мак, и мы надеемся воспользоваться его каналами для борьбы против коммунистов. – И дальше Оссидиан описал район и те задачи, которые нам предстояло решать на месте.

Одного за другим Фрали опросил всех присутствующих. Под конец он представил майора Копитца, снабженца, который должен был позаботиться о соответствующем обмундировании и вооружении.

— Как раз наоборот, — возразил он. — Мисс Ли работает в оперативном отделе Службы иммиграции и натурализации и горит желанием познакомиться с вами поближе. Как я уже упоминал, недавно она совершила морское путешествие на одном из ваших лайнеров, оставившее у нее незабываемые впечатления. Грязный трюм без умывальников — слабая замена каюте первого класса, но это еще цветочки по сравнению с оздоровительными процедурами, практикуемыми сотрудниками вашего комплекса на озере Орион. Одно холодное купание чего стоит! Вам ведь случалось бывать в Орион-Лейк, мистер Шэнь? Это тоже в штате Вашингтон, только на Западном побережье. Глаза магната вспыхнули на миг адским пламенем, но огонь угас, не успев разгореться, и Шэнь снова нацепил непроницаемую личину мраморной статуи. Голос его звучал ровно и бесстрастно.

После окончания совещания все начали потихоньку расходиться, когда капитан Лок и капитан Бэкингем подошли к Де Порта.

– Джесс, – обратился Бэкингем, – ты уж не забудь нас. Мы, конечно, профессионалы, но сколько же можно держать людей в изоляции?

— Прошу вас обоих следовать за мной. — С этими словами он повернулся и неторопливо двинулся по направлению к комнате за бамбуковым пологом, ни секунды не сомневаясь, что Питт и Джулия сделают так, как он сказал.

– Не волнуйся, Сэм, – пообещал Де Порта. – Дело стронулось с мертвой точки, и теперь я вас вытащу отсюда в два счета.

Подошел майор Копитц.

— Вот и настал момент истины, — вздохнул Питт, помогая Джулии встать. — А я так и не успел допить свой коньяк.

– Готовы отправиться со мной на склад, капитан?

– Так точно.

— Притворщик! — прошипела она. — Ты с самого начала знал, что он сам нас найдет.

Вместе с десантниками они прошли через солярий, в котором загорали солдаты, втирая в кожу специальную жидкость, мимо штабных комнат и кабинетов разведки, направляясь на склад.

Люди Де Порта провели остаток дня, подгоняя снаряжение. Ни одна из вещей не была сделана в Америке, начиная от носков и заканчивая вооружением. Сержант Родригес и капитан Смитт целых три недели подбирали взрывные устройства. Сержант Фрэнчи Пьероу заготовил походные аптечки из лекарств, доставленных из стран восточного блока. Кое-какие из американских препаратов были размещены в пузырьках иностранного происхождения. Ашот Эверетт, радист, проделал то же самое с рацией. За всем этим бдительно следил сержант Арлингтон Матриг. Он особенно позаботился о том, чтобы Крэк и Манонг были снабжены всем необходимым.

— Догадывался, — безропотно признал Питт. — Не обладая гипертрофированной любознательностью, до таких высот не добраться. Хоть и не мною сказано, но верно: владеющий информацией владеет миром.

Оружие тоже было чужим, только два карабина М-1 и два миномета были американского производства. Но их в таком количестве продавали за прошедшие годы, что ничего подозрительного в этом не было.

Уже наступил вечер, когда все получили парашюты восточногерманского производства. Всем дали несколько часов для отдыха, а затем предстоял вылет на С-46 без опознавательных знаков.

* * *

Протиснувшись сквозь густеющую толпу — гости продолжали прибывать, несмотря на поздний час, — они приблизились к рослому охраннику, стоящему на страже у алькова. Тот молча отступил в сторону и позволил им пройти внутрь. Очутившись за бамбуковым пологом, Питт с любопытством осмотрелся. Интерьер средних размеров комнаты разительно отличался от пышного великолепия банкетного зала, а если что и поражало глаз, так это почти спартанская простота и скупость обстановки. Из мебели в комнате находились только узкий диванчик, два кресла и письменный стол с единственным телефонным аппаратом на девственно чистой поверхности. Жестом указав гостям на диван, Шэнь уселся за стол.

Летчик-пилот первого класса Куницки вздернул над головой руки с растопыренными пальцами. Де Порта кивнул: десять минут готовности. У него засосало под ложечкой, когда он глянул в черный проем открытой двери. За бортом проплывала кромешная тьма. Несмотря на внутренний страх, Де Порта держал себя в руках и полностью контролировал ситуацию.

Он оглянулся на свою шестерку. Все сидели молча, положив руки на запасные парашюты. Кто-то смотрел прямо перед собой, кто-то – на кабель, натянутый над головами. Очень скоро все они встанут, прицепят к нему карабины вытяжных парашютов и один за другим нырнут в темноту ночи за бортом.

— Прежде чем мы приступим, позвольте вопрос, мистер Шэнь, — первым заговорил Питт. — Бронзовая курительница, что стоит в начале галереи, создана, если не ошибаюсь, во времена династии Ляо[28]?

Сидевший напротив капитан Брик Смитт перехватил его взгляд и кивнул. Легкая улыбка коснулась его губ. Де Порта согрело то чувство уверенности, которое он испытывал в своем помощнике.

— Вы правы, — кивнул Шэнь после небольшой заминки. — Признаться, не ожидал встретить в вашем лице, мистер Питт, знатока традиционного китайского искусства.

У него подобралась хорошая команда. Шесть месяцев Де Порта обучал их всему, что знал сам о партизанской войне, когда сражался с японцами на родных Филиппинах с 1942 по 1945 год. В свою очередь он и сам кое-чему учился у своих подчиненных. Сержант Родригес был настоящим гением по взрывным устройствам. Старший сержант Матрик был мастером по рукопашному бою, и он показал своему командиру несколько приемов, как справиться без оружия с противником, который значительно крупнее тебя самого. Фрэнчи Пьероу заслужил репутацию прекрасного военного медика, ему не раз приходилось, проводя операцию, тут же отстреливаться и забрасывать противника гранатами, и, конечно, трудно было найти более опытного радиста, чем сержант Эверетт.

Да, Де Порта знал, что у него прекрасная группа. На этот раз у него была возможность действовать самостоятельно. Хотя многим было вполне очевидно, что вьетнамцы не справляются с Вьетконгом, госдепартамент США поддерживал прежнюю позицию, и последнее слово при решении любых сложных дел всегда оставалось за вьетнамским командованием. Это делалось с единственной целью – подчеркнуть, что американцы присутствуют здесь только в качестве военных советников.

— Полагаю, вы в курсе, что это подделка?

Что же касалось этой деликатной и тонкой операции, то американское командование просто настояло, чтобы спецподразделениям предоставили полную свободу действий.

Сержант \"Ски\" открыл дверь кабины, пилот вел самолет галсами, чтобы сбить с толку вражеские радары. В горах, там, куда они направлялись, работал радиомаяк, и выйдя на него, пилот развернется в зону высадки, подготовленную майором Люком.

— Вы необыкновенно наблюдательны, мистер Питт, — согласился магнат, — хотя я не стал бы называть подделкой безупречно выполненную копию. К сожалению, оригинал бесследно исчез в 1948 году в самом конце гражданской войны, когда Народно-освободительная армия Китая во главе с Мао Цзэдуном громила в море остатки разбитого воинства предателя и ренегата Чан Кайши.

Наступал самый сложный и опасный момент операции – высадка десанта в полной темноте ночи. И хотя все были готовы к любым неожиданностям, все зависело от людей на земле: внизу могли оказаться вьетконговцы или площадка для высадки могла быть непригодной и неподготовленной как следует.

— А где настоящая курительница? Все еще в Китае?

Самолет резко пошел на снижение. Времени оставалось мало. После разворота в их распоряжении будет всего минута, и они окажутся в зоне высадки. Де Порта не отрываясь вглядывался в силуэт \"Ски\", который по микрофону переговаривался с пилотом. Потом поднял одну руку, растопырив пальцы. Пять минут.

— Вряд ли. Скорее всего, она оказалась среди других культурно-исторических ценностей, похищенных по приказу диктатора из музеев и частных коллекций и вывезенных за пределы страны на борту судна, впоследствии пропавшего без вести.

Брик Смитт напряженно вглядывался в холодную тьму за бортом в проеме двери справа от его командира. Несмотря на все тренировки, его не покидало чувство страха перед высотой и пустотой, которая каждый раз открывалась перёд ним во время прыжка. И каждый раз его сердце бешено колотилось, а по спине бегали мурашки. И хотя Смитт за эти шесть месяцев тренировок успел сделать больше семидесяти прыжков, это чувство страха так и не хотело его покидать. Он знал, что оно не пройдет у него даже и после трехсотого прыжка, поскольку человек чисто психологически не приспособлен к подобным высотам. Но сейчас он боялся меньше всего, его вообще мало волновало, что с ним станет потом, выживет он или нет.

— Координаты гибели судна, разумеется, неизвестны?

— Разумеется. В этой истории вообще немало таинственного. Я уже много лет пытаюсь проникнуть в эту тайну. Найти исчезнувшее судно и спасти его груз — мечта всей моей жизни.

Смитт положил руку на ствол чешского автомата. Если на посадочной площадке их ждут вьетконговцы, то, по крайней мере, он не станет для них подсадной уткой. Уж он-то сумеет утащить с собой на тот свет парочку комми. Если же его только ранят и он больше не сможет сражаться, то на запястье в искусственной бородавке на всякий случай у него запрятана капсула с ядом.

Он пытался утешить себя мыслью, что не у него одного жена подала на развод, пока муж воевал во Вьетнаме. Но в душе все равно скребли кошки.

— На моей практике, — небрежно заметил Питт, — подобные находки, как правило, случались не раньше, чем искомый объект дозреет до того, чтобы быть найденным.

Смитту было жалко остальных своих спутников. Все они просто хотели выполнить свою работу, выжить после этой опасной передряги и вернуться домой к семьям. Но судьба бывает коварна. Через несколько минут все они могли погибнуть или, что еще хуже, скитаться без поддержки, пищи и оборудования по враждебным джунглям, кишащим вьетконговцами. Смитт почувствовал прилив бодрости. Что бы ни случилось, маловероятно, что он выживет. Ему не терпелось поскорее выпрыгнуть с парашютом, добраться до земли и начать действовать.

— Все это очень поэтично, — сухо произнес Шэнь, бросив взгляд на часы, — но у меня мало времени, и я должен вернуться к гостям. В вашем распоряжении три минуты, после чего я вызову охрану, и вас выпроводят на улицу. Итак, чем обязан вашему визиту?

Смитт вдруг заметил, что Де Порта стоит и что \"Ски\" показывает три пальца. Самолет выровнялся, пора передвигать тюки со снаряжением к двери. Он подтащил ближайший к люку, чтобы потом его можно было легко вытолкнуть.

— По-моему, это очевидно, — пожал плечами Питт. — Мисс Ли и я хотели собственными глазами взглянуть на человека, которого собираемся отправить на виселицу.

Де Порта пристегнул карабин к тросу, все остальные последовали его примеру. Капитан Смитт и сержант Пьероу у одной двери, Де Порта и сержант Матрик у другой. Все они караулили наготове возле тюков. Над дверью в кабину вспыхнула красная лампа. Де Порта высунул голову в проем двери. Ветер бил ему в лицо. Не обращая внимания, он, прищурившись, пытался различить в кромешной тьме внизу, далеко под крыльями, букву \"L\".

– Одна минута! – донесся откуда-то крик.

— Я уважаю прямоту и откровенность в противниках, мистер Питт, — покачал головой магнат, — но в данном случае вы возложили на свои плечи непосильную задачу. Болтаться на виселице придется вам, а не мне. На войне как на войне.

Внезапно впереди по курсу замерцали огни. Длинная полоса огня указывала направление высадки. Как только они подлетят, можно выбрасывать тюки. Дальше все произошло в лихорадочном темпе. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы выкинуть тюки, потом Де Порта почувствовал, как его хлопнули по спине и сообщили, что двое с тюками уже прыгнули. Он только успел крикнуть в ответ \"о\'кей\" и выпрыгнул сам. Подождав положенные несколько секунд, он поднял взгляд, чтобы убедиться, что основной парашют вышел. Его дернуло, парашют расправился, и дальше он поплыл в полнейшей тишине. Не слышно было даже рокота самолета. Он огляделся и заметил, как рядом и вверху еще раскрываются парашюты на фоне звездного неба.

— О какой войне идет речь, если не секрет? — спокойно спросил Питт.

Самолет удалялся. Еще минут пять он будет лететь по этому же курсу, чтобы радары не смогли точно установить место высадки, а потом повернет на базу. Отлично, теперь как там встретят их на земле? Пароль семерка. Впрочем, от него было мало проку, особенно если внизу их поджидают вьетконговцы.

— О войне между КНР и США за мировое экономическое господство. О войне, в которой победившая сторона приобретет неслыханное богатство и могущество и сможет в дальнейшем диктовать свою волю всему остальному миру.

Земля приближалась. Согнув ноги в коленях и расслабившись, Де Порта ждал. Он налетел на какой-то куст и вскочил. Он едва начал собирать стропы, когда на него навалились трое солдат. Де Порта поднял четыре пальца. Один из них показал три. Де Порта вздохнул с облегчением. Он слышал несколько глухих ударов, остальные парашютисты благополучно приземлились.

Солдаты провели Де Порта к месту сбора. Там его уже поджидал вьетнамец в черном обмундировании. Как это ни странно, он был на несколько дюймов выше Де Порта, это несколько удивляло.

— Ну, так далеко мои амбиции не распространяются, — усмехнулся Питт. — Зато ваши, как я понимаю, границ не имеют.

– Мы рады видеть вас живым и здоровым, капитан Де Порта, – сказал вьетнамец.

– Взаимно, майор Люк, – отозвался капитан. – Вы прекрасно обозначили зону высадки.

— Вы угадали. В этом и есть основное различие не только между вами и мною, но и между вашими и моими соотечественниками. Подобно подавляющему большинству американцев, вы не имеете ни цели в жизни, ни решимости достичь ее любой ценой.

– Подождем, пока все не соберутся здесь, – сказал Люк. – А потом нам предстоит трудный марш-бросок. Но, по крайней мере, вам не придется нести с собой амуницию. Помощников тут достаточно.

Появился капитан Смитт, и майор Люк поприветствовал его. Когда же все наконец собрались и четыре тюка были распределены между носильщиками вместе с вещмешками, они выступили в поход, оставив майора Люка. Тот должен был на рассвете уничтожить все следы их пребывания здесь.

— Вам мало того богатства и власти, что вы уже сосредоточили в своих руках? — удивился Питт. — Не дают покоя лавры Билла Гейтса? Или Чингисхана?

Крэк побеседовал с майором Люком и затем догнал Де Порта. Высадка, как и планировалось, была произведена в полночь, и теперь им предстоял четырехчасовой бросок до первого убежища.

— Вы считаете меня обыкновенным стяжателем? — в свою очередь, удивился Шэнь. — Я полагал, вы более проницательны.

Носильщики с тюками и поклажей сразу же двинулись вперед привычной тропой, а Де Порта и Крэк то и дело сверяли свой маршрут по компасу. Первый час они все время взбирались в гору, и когда, по подсчетам Де Порта, они прошли километров шесть, то решили передохнуть. Воздух в горах был прохладный, и хотя люди Де Порта отличались завидной выносливостью и к тому же ничего не несли, но все-таки обрадовались привалу.

В конце концов утомительный марш закончился вблизи вершины горы. В этот смутный, предрассветный час Де Порта различил очертания типичной горной деревушки. Все дома стояли на сваях, темные и покосившиеся от времени. Крэк отошел от командира, чтобы приглядеть за тем, как размещается груз.

— Ничто из увиденного в вашем доме пока не разубеждает меня в обратном.

В красном свете потухающего костра перед одним из домов Де Порта заметил согбенного старика в набедренной повязке. Согнувшись в три погибели, он сидел на корточках, зябко кутаясь в ветхое дырявое одеяло. Старик поднялся, внезапно из темноты рядом с ним появился Крэк и подвел его к Де Порта.

Это был вождь Мук Чон. Говоря по-французски, он поприветствовал Де Порта в своей деревне. С явной гордостью вождь объявил, что сражался вместе с французами в 1952 году. Он подчеркнул, что в их деревне жили французы много-много месяцев.

Крэк прибавил, что не только деревня Мук Чона, но и многие другие постоянно перекочевывали с места на место, стараясь избежать преследования войск коммунистов. Тем не менее правительство Демократической Республики Вьетнам не оставляло своих попыток прижать их всех к ногтю.

— История свидетельствует, что амбициозность — неотъемлемое качество всех великих людей, когда-либо добивавшихся неограниченной власти. Не верьте общепринятому мнению, будто люди делятся на злых и добрых, хороших и плохих, умных и глупых. Это сказочка, придуманная для дураков. На самом деле человечество разделяется на две очень неравные группы: тех, кто хочет делать и делает, и тех, кто ничего делать не хочет. Или не может. Творцы и реалисты — вот истинная движущая сила прогресса, в то время как идеалисты, романтики и беспочвенные фантазеры — не более чем бесполезный балласт.

Мук Чон махнул в сторону бамбукового дома, под которым разместили припасы.

– Можете поселить ваших людей там, – сказал он.

Крэк предложил, чтобы Де Порта пошел с Мук Чоном к его дому. Там они уселись у догоравшего костра, и вождь принялся греть озябшие руки. И хотя вьетнамцы, как все азиаты, не любят сразу говорить о делах, горные племена в этом отношении сильно отличались от них. Поэтому Де Порта сразу же принялся вводить вождя в курс дела.

— Так чего же вы все-таки добиваетесь? — заинтересованно спросил Питт. — Помимо красивого надгробья с соответствующей эпитафией?

– Мы обучим и вооружим всех в твоей деревне, чтобы сражаться с вьетконговцами и жителями долин, – начал Де Порта.

— Моя цель — помочь моей родине превратиться в самое могущественное государство за всю историю человечества, — несколько напыщенно произнес Шэнь.

– Мы ненавидим Вьетконг, – прервал его оживленно Мук Чон. – Они крадут наш опиум, норовят забрать нашу молодежь в армию и заставляют платить налоги.

— И заработать на этом еще десяток-другой миллиардов долларов, — понятливо кивнул Питт. — Ну, хорошо, а что дальше? Должен же быть какой-то предел.

– Ничего, все переменится, – объявил Де Порта. – Но для начала вам надо стать сильными. Мы подыщем местечко подальше от деревни и примемся обучать людей.

Мук Чон покачал головой.

— Предела нет! — изрек магнат.

– Нет. Мои люди знают, как сражаться. Они получат оружие, они будут сражаться. У нас нет времени на учебу. Мы должны работать в полях, выращивать рис, маниоку и ухаживать за маком.

– Но их надо учить.

— Боюсь, вам придется изрядно попотеть, прежде чем Китай перегонит Соединенные Штаты. — Питт сочувственно покачал головой.

– Я служил во французской армии. Я знаю, как надо сражаться. Мои люди последуют за мной. Только дайте винтовки.

– Но они же не знают, как пользоваться ими.

— Это всего лишь дело времени, — с апломбом заявил Шэнь. — И ждать осталось недолго, смею вас уверить. Ваша страна загнивает и умирает, только номинально сохраняя статус мировой державы, тогда как моя находится на подъеме. Мы уже превзошли США по объему валового национального продукта и оттеснили Японию на второе место по сумме торгового оборота. Ваше правительство слабо и беспомощно, хотя и обладает ядерным арсеналом. Очень скоро мы вернем Тайвань и установим экономический контроль над другими странами Южно-Азиатского региона, а ваши лидеры и пикнуть не посмеют, вот увидите!

– Достаточно будет дня здесь, в деревне. Они научатся, – возразил Мук Чон. – Мужчинам надо работать в полях.

Де Порта прибег к последнему средству: переключившись с французского на тайский, он сказал:

— Ну и что с того? — равнодушно пожал плечами Питт — Все равно вам до нашего уровня жизни еще лет сто тянуться если не дольше.

– Мы прибыли сюда, чтобы помочь сражаться с Вьетконгом. Мы предоставим вам оружие, боеприпасы и деньги на оплату тех, кто воюет. Но твои люди должны учиться.

Сидевший на корточках вождь даже перестал привычно раскачиваться, когда услышал, как пришелец заговорил на его языке. После продолжительного молчания он сказал:

– Ты говоришь на языке таев, это хорошо. Но как быть с урожаем?

— Китайцы — народ терпеливый, — улыбнулся магнат, — да и время на нашей стороне. Мы атакуем Америку не только извне, но и изнутри, постепенно подтачивая устои вашего общества, — причем, заметьте, при полном попустительстве и даже содействии ваших же властей и сограждан! — пока оно само собой не развалится и рухнет как карточный домик. Но даже если этого не произойдет, в ближайшие полвека Соединенные Штаты так или иначе обречены на поражение в международной экономической гонке. Вы уже проигрываете объединившейся Европе, а когда к ней присоединится Китай, с вами вообще перестанут считаться.

– Половина мужчин обучается, другая половина работает в полях.

Мук Чон невозмутимо раскурил трубку.

Нетрудно было догадаться, куда клонит Шэнь, рассуждая о подрыве изнутри.

– Сейчас самое время, когда мы собираем маковый сок.

– Мы заплатим. Вам не потребуется собирать мак.

— Ну а вы, конечно, будете всячески этому способствовать, переправляя сюда с каждым годом все больше и больше нелегальных иммигрантов, не так ли? — язвительно осведомился Питт.

– Нет, – воскликнул Мук Чон. – Маковые плантации погибнут, если мы не будем ухаживать за ними. И тогда, когда вы уйдете, у нас не будет опиума на продажу.

– Половина твоих людей работает в полях, другая половина обучается, – упорствовал Де Порта. – Мы заплатим больше, чем вьетконговцы. А если у мужчины есть жена или дети, мы приплатим еще. Платить будем местной валютой.

Шэнь перевел взгляд на Джулию.

Чон прикрыл глаза и принялся раскачиваться из стороны в сторону, попыхивая трубкой.

– Когда состоится первая выплата?

— Статистики вашей организации, мисс Ли, оценивают общее количество легальных и нелегальных китайских иммигрантов, ежегодно прибывающих в США и Канаду, приблизительно в миллион человек. Так вот, моя милая, можете передать своему начальству, что они глубоко заблуждаются! — сообщил он с неприкрытым злорадством. — Реальная цифра превышает два миллиона, в чем есть и моя скромная заслуга. Пока вы удваивали и утраивали численность патрулей на вашей южной границе, мои суда беспрепятственно доставляли морем в десятки раз больше людей, чем когда-либо проникало в Штаты сухопутным путем. Я верю, что настанет день — а настанет он гораздо раньше, чем выдумаете, — когда большая часть вашего Западного побережья, Аляска и канадские провинции станут китайскими территориями. И не в результате аннексии либо каких-то других насильственных действий — избави бог! — а путем всенародного референдума. Ну а там, глядишь, и до Атлантики дотянемся.

– Когда мужчины будут завербованы и получат звания.

Питт воспринял подобный прогноз как бред сумасшедшего, о чем и не преминул сообщить собеседнику в доступной форме:

– Скоро рассветет, – сказал Мук Чон с легким оживлением. – Мы можем приступить к вербовке.

– Твои люди лояльны? Колеблющихся нет? Если хоть один предаст нас, вся операция полетит к черту.

— Вам не кажется, что вы противоречите сами себе, мистер Шэнь? — спросил он вкрадчивым голосом. — Только что вы причисляли себя к творцам и реалистам и смешивали с грязью идеалистов и фантазеров, а на деле оказывается, что фантазия у вас богатейшая, но с реальной действительностью ничего общего не имеет.

– Никто из таев, таек и детей не предаст эту деревню, – сердито возразил Чон, глаза его гневно полыхнули.

Чувствуя, что задел вождя за живое, Де Порта продолжал:

— Вы напрасно иронизируете, мистер Питт, — укоризненно покачал головой магнат, — Вспомните, как менялись границы европейских государств в течение двух тысячелетий после Рождества Христова. Миграции варварских племен привели к распаду и гибели Римской империи. Все те же миграции способствовали возникновению на ее развалинах новых государственных образований, обреченных, в свою очередь, пасть или быть поглощенными под натиском очередной волны мигрантов. Да что далеко ходить, возьмите хотя бы двадцатый век. Где Германская империя, Российская, Австро-Венгрия? В Европе почти не осталось монархий, а скоро исчезнут и границы!

– Как вождь, Мук Чон, ты станешь полковником тайской армии, которую мы организовываем. И мы заплатим тебе больше, чем коммунисты платят своим полковникам.

Де Порта вынул из кармана три серебряные пуговицы, которые означали ранг полковника во Вьетнамской армии, и протянул их Чону.

– Как только мы распакуем снаряжение, ты получишь новую форму.

— Любопытная теория, — проворчал задетый за живое Питт, — но чтобы осуществить ее на практике, вам придется сначала нейтрализовать американский народ.

Чон взял протянутые ему знаки различия и уставился на сияющее серебро на его бронзовой ладони.

– Как у твоего советника, у меня тоже будет ранг полковника, – продолжил Де Порта. – После недели обучения мы определим, на что способны твои люди, и присвоим им соответствующие звания.

— А зачем? Вы и так проспали все девяностые и продолжаете закрывать глаза на происходящее вокруг. А когда проснетесь — если вообще проснетесь, — поезд уже уйдет.

Мук Чон, казалось, был доволен, но Де Порта понимал, что было бы ошибкой сейчас настаивать на чем-то большем.

* * *

Питт впервые не нашелся с ответом. Он сидел и молчал, насупившись и лихорадочно анализируя невеселую картинку, нарисованную Шэнем. Рассудок и здравый смысл не находили изъянов в логических построениях собеседника, но душа и сердце упрямо отказывались признать реальность столь мрачной и безнадежной перспективы. Тяжело поднявшись с дивана, он кивнул Джулии и заговорил, намеренно повысив голос и повернувшись спиной к хозяину дома:

Женщины, принялись готовить утренний завтрак, и запахи поплыли по всей деревне.

– Полковник, – сказал Де Порта, – мы прихватили с собой походные пайки. Но нам хотелось бы покупать свежую провизию у вашей деревни.

Чон всем своим видом показывал, что такое обращение ему по душе.

— Тебе не кажется, дорогая, что мы уже достаточно наслушались всякой бредятины из уст этого расфуфыренного индюка? Гитлер, помнится, тоже ловил кайф от своих речей и был убежден в собственной непогрешимости. Кончил, правда, плохо, но это я так, к слову. Эта ублюдочная архитектура и сусальный декор, насквозь провонявшие ладаном, меня окончательно достали. Пошли скорей отсюда на свежий воздух, а то я чувствую, что меня вот-вот стошнит.

– Я пришлю женщин приготовить завтрак для твоих людей. А моя жена и дочь приготовят завтрак для нас с тобой.

– Благодарю, полковник. – Де Порта глянул в сторону дома, который занимали его люди. – Я посмотрю, как идут дела, и вернусь.

С грохотом отшвырнув стул, Шэнь вскочил на ноги.

Сержант Матрик сидел в дверях, свесив ноги, со шведским автоматом на коленях. Капитан Смитт осматривал тюки.

– Скоро подойдут женщины и приготовят завтрак, – сообщил им Де Порта.

— Да как ты смеешь оскорблять меня?! — вскричал он, задыхаясь от ярости. — Ты, ничтожество!

– Нет уж, спасибо, я пару дней посижу на пайках. К еде таев еще надо привыкнуть.

– Верно, – согласился Де Порта. – Брик, ну а мы с тобой пойдем рискнем нашими желудками.

Де Порта и Смитт прошли к дому Мук Чона. Крэк уже сидел на корточках возле вождя.

Питт шагнул к столу, наклонился вперед, приблизив почти вплотную свое лицо к побагровевшей физиономии магната, и негромко, но очень внятно произнес:

– Полковник Чон, позвольте представить. Мой помощник, лейтенант-полковник Смитт.

Смитт залихватски отдал честь, вождь ретиво вскочил и тоже отсалютовал.

– Для меня это большая честь, полковник, – сказал Смитт по-французски.

— Заткнись, Цицерон доморощенный. Уж лучше дерьмо жрать, чем выслушивать твои философские потуги, футуролог недоделанный. Хрен тебе в глотку, а не Америку, мразь косоглазая! — Высказавшись, он вернулся к дивану и взял девушку за руку. — Пойдем, малышка, нам здесь больше нечего ловить. — Но Джулия пребывала в полном трансе и даже не пошевелилась. Питту пришлось силой поднимать ее и тащить за собой. На пороге он обернулся, коротко поклонился и сказал: — Благодарю за прекрасный вечер, мистер Шэнь. Ваши шампанское и коньяк превосходны, а горячие закуски доставили мне истинное наслаждение. Особенно морское ушко в тесте.

– Нет, это я польщен.

Тут же возились жена Чона с дочерью. От старой женщины веяло достоинством. Она была хрупка и выше, чем большинство тайских женщин, ростом почти с Де Порта.

Дочь Мук Чона Люй была симпатичной, грациозной девушкой лет двадцати пяти, с тщательно расчесанными волосами, с кожей намного светлее, чем у большинства местных женщин. Ее груди выпирали из-под шали, в которую она была закутана. В ее осунувшемся лице и больших глазах Де Порта заметил печаль. С какой трагедией она столкнулась на этой несчастной земле?

Магнат уже успел частично овладеть собой, и лицо его снова превратилось в непроницаемую маску. Владеющие им эмоции выдавали только глаза, полыхающие ледяным огнем ненависти.

– Вы будете завтракать? – спросила она по-французски.

Оба офицера ответили согласием.

— Вы первый, кто осмелился говорить со мной в таком тоне, мистер Питт, — процедил он сквозь зубы. — Но дурной пример заразителен, поэтому я вынужден позаботиться о том, чтобы этого больше не случилось. Прощайте, мистер Питт. Прощайте, мисс Ли.

Люй вскоре вернулась с двумя мисками дымящейся похлебки, в которой плавали большие куски мяса, и поставила их перед Смиттом и Де Порта. Жена Чона принесла большую миску вареного риса.

В супе чувствовался какой-то странный привкус, но голодным американцам он показался довольно питательным. – Этот суп просто прелесть, – заметил Смитт, прожевывая кусок мяса. – И мясо мягкое.

— Жаль мне вас, мистер Шэнь, — вздохнул Питт. — Вы ведь только внешне такой крутой и неуязвимый. А копнешь поглубже, там все тот же сопливый мальчишка из портовых трущоб, которому посчастливилось разбогатеть и который до сих пор не устает восхищаться самим собой по этому поводу.

Де Порта согласился и заметил:

– Они предпочитают отбивать его естественным путем. Требуется не менее двадцати минут, чтобы забить животное насмерть для приготовления пищи.

Судя по тому, как снова напрягся магнат, укол Питта угодил точно в цель. Когда Шэнь заговорил, голос его напоминал скрип снега под ногами.

Люй присела возле Смитта.

– Вам нравится? – спросила она.

– Прекрасно. Что за мясо?

— Явившись сюда, вы совершили роковую ошибку.

– Обезьянье, – с гордостью отозвалась Люй. – Мы собирались приготовить собачатину, но майор Люк предупредил, что будут американцы, и я приготовила обезьянину взамен. – Люй взглянула на Де Порта. – Ведь вы американец, полковник?

– Да, американец по происхождению. Но, как и ты, родился в Азии. Тебе приходилось слышать о Филиппинах?

— То же самое я собирался сказать тем двум кретинам, которых вы послали сегодня, чтобы меня прикончить, — усмехнулся Питт. — К несчастью, они не пожелали меня выслушать и сразу открыли пальбу. За что и поплатились.

– О, да, у моего мужа было много карт. – Ее лицо затуманилось. – Мой муж – француз, он с тремя солдатами жил здесь почти целый год.

— Повезло. Но в следующий раз удача может вам изменить.

Смитт бросил взгляд на Де Порта.

– Ее муж, должно быть, был членом коммандос. Они пытались сделать то, за чем нас сюда послали. Коммунисты ненавидели их.

Де Порта обратился к Люй:

— Хочу внести ясность в наши будущие взаимоотношения, мистер Шэнь. Я не из тех, кто подставляет другую щеку, однажды получив по морде. Мне как-то больше импонирует принцип «око за око». Ставлю вас в известность, что я нанял бригаду профессиональных киллеров, чтобы они избавились от вас тем же способом, каким вы намеревались отделаться от меня.

– Твой муж был из коммандос?

Ее глаза просияли, и она энергично закивала.

Не дожидаясь реакции ошарашенного хозяина на свое заявление, естественно вымышленное от первого до последнего слова, Питт подхватил Джулию под руку и потащил к выходу. Снова очутившись в толпе веселящихся гостей, девушка раскрыла сумочку и уткнулась в нее, делая вид, что ищет косметику, сама же тем временем переключила на передачу миниатюрную рацию и тихо произнесла:

– Не думаю, чтобы многие из них смогли выбраться живыми из Вьетнама. – Де Порта пихнул Смитта локтем и продолжил: – Но нам нечего волноваться. У нас прекрасная поддержка.

– А что случилось с ее мужем, Крэк? – спросил Смитт.

— Здесь Леди-Дракон. Всем приготовиться. Мы выходим.

Люй опустила глаза. Крэк лениво пожал плечами.

Де Порта ответил Смитту на английском:

— Леди-Дракон? — недоуменно повторил Питт. — Ни фига себе кодовое имечко! Боевиков насмотрелась, что ли?

– Племя заставило Мук Чона выдать его и трех солдат коммунистам после окончания войны в обмен на полное прощение этой деревушки.

– Откуда ты знаешь?

Миндалевидные глаза цвета оперения дикой голубки взглянули на него с такой укоризной, будто он только что сморозил несусветную глупость.

– Командиру положено знать все.

– Ты уверен, что они не выдадут нас?

— А мне нравится, — с вызовом сказала Джулия.

– За эти десять лет много изменилось. Наши специалисты уверены, что таи останутся преданными нам до конца. – Де Порта поднялся и посмотрел на розовое рассветное небо. – Ближайшие дни у нас будет много работы. Я думаю, нам надо сейчас выспаться. В полдень мы можем начать официальную вербовку.

* * *

* * *

Жара и прямые лучи солнца, заглянувшие сквозь дверной проем, разбудили Де Порта. В двери сторожил лейтенант Во, все остальные только начали просыпаться. Де Порта направился к двери, на ходу стягивая свитер. Во сообщил по-английски:

– Майор Люк только что вернулся. Он у вождя.

Де Порта нашел всех их у вождя, который уже успел нацепить свои знаки различия на черную поношенную рубашку.

Если посланные Шэнем вдогонку за «дюзенбергом» киллеры и намеревались расстрелять его на первом же перекрестке, то появление двух микроавтобусов сопровождения, сразу на выезде из резиденции пристроившихся в хвост антикварному шедевру, заставило их срочно пересмотреть свои планы.

– Хорошо, что я остался, – сообщил Люк, увидев Де Порта. – Мы там сильно наследили, ничего не скажешь. Мы прибрались, так что теперь вьетконговцы ничего не заметят.

– Вам надо возвращаться на базу, майор Люк. По вас там соскучились, – сообщил Де Порта. – У вас нашлось время подыскать площадку для самолета?

— Надеюсь, они нас не потеряют, — буркнул Питт, выруливая на Висконсин-авеню.

– Все сделано, – кивнул Люк. – Я уж и не чаял, как отсюда вырваться. Надоело.

– Ну, мы постараемся провернуть все как можно быстрее, – пообещал Де Порта. – Ну а теперь давай запустим наш цирк в действие.

— Можешь не сомневаться, Питер Харпер обо всем позаботился, — заверила его Джулия, — Для охраны своих сотрудников он всегда привлекает профессионалов со стороны. В этих микроавтобусах находятся спецагенты эксклюзивной частной охранной фирмы настолько высокого уровня, что их довольно часто используют в качестве тайных телохранителей первых лиц государства.

К концу дня часть хижины, где они квартировали, была отгорожена для медсанчасти. Сержант Пьероу и его вьетнамский помощник Лин прорезали новую дверь и построили настоящую лестницу. Полковник Чон, щеголявший в новенькой форме, велел всем мужчинам деревни пройти медицинское обследование. В общей сложности людей набралось на две роты. Люй первой пришла в санчасть. Она привела десятилетнего мальчишку, чье тело покрывали сплошные багровые язвы. После тщательного осмотра Фрэнчи подарил Люй медицинское мыло.

– Отведи его к ручью и вымой, – наставлял он ее по-французски. – Затем приведи обратно.

— Очень жаль, — сокрушенно покачал головой Питт.

– Мерси, месье, – сказал мальчик.

– Ты говоришь по-французски?

— Почему? — растерянно спросила девушка.

– Да, месье.

– Мой муж был французом, – пояснила Люй. – Мы постарались научить мальчика языку его отца.

– Как его зовут? – поинтересовался Фрэнчи.

– Мук Лон. Его французское имя – Пьер, так назвал его отец, перед тем как он встретил смерть от рук вьетконговцев.

– Пьер, – сказал Фрэнчи с нарочитой серьезностью, – чтоб ты мылся этим мылом три раза в день. Потом придешь ко мне. Понял?

— Потому что под бдительным присмотром этих волкодавов я не имею морального права тебя компрометировать.

Пьер кивнул.

— Компрометировать? — удивилась Джулия. — Меня? Каким образом?

– Жители деревни пользуются мылом?

— Очень просто. Например, пригласить тебя в мою берлогу, чтобы угостить на сон грядущий стаканчиком текилы и чашечкой кофе.

– Мы не можем его купить, – ответила Люй.

— А ты уверен, что сумеешь ограничиться только текилой и кофе? — лукаво осведомилась Джулия.

– Что ж, будем готовить мыло сами, – сказал Фрэнчи. – Я покажу тебе, а ты обучишь жителей деревни.

Питт убрал правую руку с баранки и ласково похлопал ее по голой коленке.

В другом конце хижины был отгорожен закуток для разведки: на стенах развешаны карты, покрытые целлулоидными планшетками, на которых можно было писать текущую информацию.

— Женщины до сих пор остаются для меня загадкой, но я всерьез рассчитываю, что ты в состоянии хотя бы на время забыть о своем статусе правительственного агента.

Вместо ответа она придвинулась поближе и прижалась к нему, уткнувшись лицом под мышку и с наслаждением вдыхая едва уловимый мужской запах, смешанный с запахом дорогой кожи.

Тем временем Манонг, наш банар, отыскал несколько мужчин, которые сражались на стороне французов, и уже показывал, как работает оружие, которое на следующий день они должны были раздать. Ашот. Эверетт со своим помощником сержантом Чунгом развернули рацию, связь была самым узким звеном нашей операции. Коммунисты получили из России самое последнее оборудование в области обнаружения шпионских передатчиков.

— Мои служебные обязанности закончились, как только мы с тобой покинули дом этого подонка, — решительно заявила Джулия. — Теперь я свободна как ветер и могу распоряжаться собой как мне вздумается. Обожаю текилу, хотя ни разу не пробовала.

Вообще говоря, нашим радистам пришлось бы топать как можно дальше от деревни из страха оказаться засеченными, однако один из военных инженеров изобрел хитроумную уловку, с помощью которой можно было не спешить с использованием традиционных методов скрывания связи. Ровно в 18.00 Де Порта, Смитт, два сержанта и майор Люк встретились на возвышении возле деревни.

— Как мы избавимся от эскорта?

Антенну натянули между двумя деревьями, ориентировав ее таким образом, что она фокусировала сигналы точно на расположенной в двухстах милях отсюда секретной базе. Возле ключа сидел сержант Чунг, готовый передать сообщение Де Порта. В сообщении говорилось, что весь личный состав в безопасности, готов к продолжению операции, и обусловливалось время эвакуации майора Люка двумя днями позже. Также давалось время выхода на очередную связь.

— Никак. Придется потерпеть.

В этот момент один из тайцев в деревне принялся крутить ручку электрогенератора.

— Как ты думаешь, они сильно рассердятся, если я изменю маршрут?

– Надеюсь, уловка сработает, – заметил Смитт. – А то не наступит и утро, как мы окажемся по уши в коммунистах.

Де Порта уверенно ухмыльнулся:

— Не знаю, — улыбнулась девушка. — Но ты ведь все равно изменишь.

– Не беспокойся, все будет о\'кей, если мы не переусердствуем.

Сержант Эверетт, следивший по своим часам, подтолкнул Чунга, когда минутная стрелка достигла 18.00. Тот бешено заработал ключом. Сообщение передавалось на частотах таиландской армии, к тому же было составлено так, что когда шифровальщики Ханоя попробуют его прочесть, то смогут извлечь из него самые привычные сведения, которые обычно передавались из Бангкока. И тогда у коммунистов не будет повода отыскивать источник этих рутинных переговоров.

Питт переключил скорость и лихо развернулся на пустынной трассе, предварительно просигналив фарами о своем намерении Водители обоих микроавтобусов, чуть замешкавшись, повторили маневр, и кавалькада двинулась в обратном направлении.

За пять минут они передали сообщение, сложили рацию и были на пути к деревне. Ответ будет на следующий день в назначенный час.

Все первые три дня десантная группа работала чуть ли не полные сутки. Помимо физического осмотра, медикам пришлось работать и с женщинами, чуть ли не половина грудных детей погибала, поскольку у матерей не было молока. И Пьероу прибавил к своему перечню медицинских припасов пятьдесят фунтов сухого молока для беременных тайских женщин. Были распространены самые разнообразные кожные болезни, и Пьероу также заказал самые различные препараты. Больные зубы выдирались десятками, патруль, возглавляемый сержантом Матриком, прошелся по окрестностям, чтобы оценить прилегающую местность, и тому подобное. Многое было сделано за эти дни.

— Надеюсь, они не станут стрелять нам по колесам, — озабоченно сказал Питт, прибавляя скорость. — Заменить их обойдется в кругленькую сумму.

Они уже были в деревне четыре дня, когда Смитт и Матрик с группой сопровождающих отправились провожать майора Люка. В тот же самый день Тон вышел в Хонг Монг, чтобы связаться там со своими подпольщиками.

— Скажи, а ты правда нанял киллеров, чтобы убить Шэня, или просто лапшу ему на уши вешал?

После их ухода Де Порта отправился к Мук Чону поговорить о делах.

– Полковник, – сказал Де Порта вождю таев, сидевшему на полу своей хижины, – завтра я хотел бы перебазироваться на новое место километрах в восьми отсюда. Там разместится наш штаб. Мы заберем с собой половину мужчин и начнем их обучать.

— Конечно же, вешал! — осклабился Питт. — Но он, похоже, поверил, потому что привык судить о других по своим меркам. Пускай теперь нервничает, ночей не спит, к каждому шороху прислушивается.

Мук Чон медленно вынул изо рта трубку, не отводя взгляда от Де Порта:

— Представляю, каково ему будет в роли жертвы! — рассмеялась Джулия. — Но я так и не поняла, зачем мы возвращаемся?

– Ни за что. Наш дом здесь, таи никогда не покинут его.

– Полковник, – перешел Де Порта на французский, – мы должны держаться вместе, для нас важно установить новую базу.

— Мне кажется, я нащупал уязвимое место Шэня. Его ахиллесову пяту, извини за банальность. Хотя его личная жизнь окружена неприступной на первый взгляд стеной, маленькая брешь в ней все-таки просматривается. Если очень постараться, можно ее расширить, а потом нанести удар.

– Мы, таи, никогда не покидаем свою деревню, – настаивал Чон упрямо.

Джулия зябко поежилась и поглубже запахнулась в плащ.

— Если я правильно поняла, в ходе беседы с ним ты услышал и взял на заметку что-то такое, на что я не обратила внимания или пропустила мимо ушей?

Заслышав повышенный тон, появились жена и дочь.

— Совершенно верно. «Мечта всей моей жизни», — именно так он выразился.

– Американец говорит, что мы должны покинуть деревню! – воскликнул Мук Чон, обращаясь к ним.

— Речь шла вроде бы о каких-то культурных ценностях, вывезенных из Китая по приказу Чан Кайши. — Джулия наморщила лоб, припоминая этот эпизод.

– Всем нам? – спросила Люй.

— Их я и имел в виду, — подтвердил Питт.

Де Порта покачал головой.

— Но у него и так самая большая в мире коллекция произведений древнего китайского искусства. Зачем ему тратить время и деньги на поиски затонувшего судна? Не вижу смысла.

– Только мы и рота таев, которых мы будем обучать.

— А я вижу, потому что сам такой. Затерянные на дне морей и океанов сокровища веками будоражат воображение людей, порой делая их одержимыми и готовыми на любые жертвы ради подводного клада. Вот и Шэнь тоже одержим заветной мечтой отыскать и поднять пропавшие раритеты, и он в лепешку расшибется, чтобы осуществить ее. Пойми, он не может обрести ни счастья, ни покоя, пока не заменит на оригиналы копии из своей коллекции. Да-да, не удивляйся, большинство экспонатов, которыми мы с тобой сегодня любовались, — искусные подделки, тайно изготовленные по его заказу по снимкам и описаниям подлинных шедевров. Лишь обладание тем, чего нет больше ни у кого на свете, по-настоящему тешит его непомерное самолюбие. Мне случалось встречать людей такого же склада, и я уверен, что Шэнь не пожалеет тридцати лет жизни, чтобы найти судно и заполучить сокровища в свое единоличное владение.

– Никто не пойдет, – решительно заявил Мук Чон.