Внезапно впереди раздался звук, который Беккер и Ловелл так боялись ус
– В Интернете.
- 9
– Умничка ты моя! – расчувствовался Полуянов. – Помощница! Спасибо!
– Помогать еще тебе, ха! Я на Кассандру твою компромат искала!
лышать. Тихий, приглушенный хлопок, не громче стука лошадиного копыта по мостовой, и вслед за ним два прозвучавших так же тихо выстрела из принадлежавшего Виню шведского автомата \"кэй\" со специальным глушителем, подтвердившие опасения Ловелла. Однако отряд ни на мгновение не прекратил своего движения вперед. Беккер и Ловелл направились к тому месту, откуда раздались выстрелы. Там их поджидал Винь со вскинутым специальным автоматом, символом престижа среди остальных боевиков. На земле лежали тела морщинистого, согнутого старика и молодого человека, оба одетые в черные пижамы, обычные для местных крестьян, но также и для вьетконговцев, наводнявших эту нейтральную территорию в перерывах между нападениями на Южный Вьетнам. Беккер кивнул и вместе с Ловеллом пошел за Винем по тропе. До того, как ночная тьма укрыла отряд, любимый шведский \"кэй\" Виня еще пять раз издавал приглушенные звуки, похожие на покашливания. Ни одна живая душа, которая на свою беду повстречала диверсионный отряд, не смогла бы донести об этом своим властям. При дневном свете они прошли двенадцать миль и также не были обнаружены. Беккер благодарил Господа, что у северовьетнамцев нет авиационной поддержки, хотя и понимал, насколько яростно их части и остатки Вьет-Конга будут искать его диверсионный отряд вдоль всей камбоджийской границы. Беккер улыбнулся сам себе. Если им удастся подобраться к границе ближе, чем на милю, то они станут для отрядов АСВ практически недосягаемыми.
Надя порозовела, повеселела. Дима снял правую руку с руля и – довольно опасливо – водрузил ее на подругино бедро.
Когда сумерки сгустились до темноты, Беккер взглянул вверх на чернильное камбоджийское небо. Вьетконговская луна, подумал он. Правда, сейчас это луна Би-57. От тонкого желтого полумесяца исходил лишь очень слабый серебристый свет. Его вполне достаточно, чтобы различать дорогу, но крайне мало для постороннего наблюдателя. Не выпуская из рук компас со светящейся шкалой и учитывая каждый шаг, Беккер отслеживал местоположение отряда и видел, как с каждым часом они все больше приближаются к границе. Не сбиться с курса ему помогал и постоянно раздающийся слева шум движущихся по дороге бычьих повозок. Он переместился ближе к Виню, в голову отряда, а остальные боевики бесшумно следовали за ними гуськом. Если они не успеют перебраться через границу до рассвета, то уже не сделают этого никогда.
– Озабоченный, – фыркнула Надюшка.
Рука поползла ниже, ущипнула за ягодицу.
В три часа ночи Беккер приказал остановиться. Он рассчитал, что они находятся ровно в трех милях от границы. Рота боевиков подразделения Би-57 из ближайшего лагеря спецназовцев, возглавляемая майором Кэртином, будет прикрывать их отход с территории комми. Через некоторое время отряд возобновил движение, соблюдая еще большую осторожность. Они могли повстречать любое подразделение АСВ, от отделения до полка, тоже пересекшее камбоджийскую границу, но в другом направлении, и проникнувшее на территорию Южного Вьетнама с диверсионной или разведывательной целью. Беккер хриплым голосом подал запрос по рации. Ему тотчас же ответил сочный новоанглийский акцент Ларри Кэртина. Это был самый ободряющий голос, который он слышал со времени последней проведенной им подобной вылазки за границу. Кэртин доложил о готовности его роты в случае необходимости быстро пересечь пограничную полосу, чтобы соединиться с разведывательным отрядом и помочь ему огнем проложить себе путь домой. Винь, между тем, продолжал двигаться вперед, держа свой автомат наготове.
\"Хороший солдат, этот Винь, - подумал Беккер. - Побольше бы таких, как он, и тогда предлагаемая президентом политика \"вьетнамизации\" действительно
– Полуянов, – с угрозой в голосе произнесла она, – не забывай: у меня подписка о невыезде и репутация закоренелой преступницы. А под сиденьем наверняка есть монтировка. И вообще, – распалилась Надя еще больше, – не хочу я больше тебя! Ты изменщик! Ездил на мою дачу с любовницей. Охотничек, блин, за вдовушками!
- 10
Дима неохотно вернул руку на руль. Давно рассвело, над Москвой нависало тревожное, пыльно-малиновое солнце. Развязка перед кольцевой дорогой – несмотря на утренний час – выглядела пустынной. На обочине тревожно крутились мигалки на крышах полицейских машин, стояли блюстители порядка в черных масках.
могла бы сработать.\"
Надя пробормотала:
Винь на этой последней, критической стадии операции был главным действующим лицом. Сейчас они находились в двух милях или менее того от границы. Беккер опять тихо переговорил по рации. В ответ он увидел прямо над головой вспышку красной сигнальной ракеты. Хорошо, осталось еще немного, подумал он. Беккер сориентировался по данному сигналу. Винь тоже увидел вспышку и довольно кивнул головой. Они очень осторожно и медленно поползли вперед. Двое разведчиков знали, что находятся на территории полка комми.
Прошел еще один напряженный час, и они приблизились к месту пересечения границы. Каждые несколько минут Беккер сверялся с компасом, ведь из-за отклонения от курса всего на несколько градусов они могли разминуться с прикрывающей их ротой. Он посмотрел на свои наручные часы. Четыре утра. Через час начнет заниматься заря, и в ее розовом свете они уже будут видны.
– Какой-то Чернобыль, а не Москва. Когда ж это кончится, Дим?
И вдруг Винь практически нос к носу столкнулся с солдатом-комми. Приглушенный звук оружия Виня насторожил передовую группу Беккера. И сразу же вслед за этим выстрелом со всех сторон раздалась стрельба, но в темноте, конечно, она велась наугад. Все разведчики залегли и поползли вперед. Беккер и Ловелл, как и было предусмотрено планом, держались рядом с камбоджийцем, несущим драгоценные результаты их рейда. Они упрямо ползли в сторону границы, которая теперь находилась уже не далее нескольких сотен метров. Казалось, со всех сторон их окружают разъяренные комми.
Он вновь оторвался от руля и вызывающе – на глазах у полицейских – чмокнул ее в губы.
Передав по рации свои точные координаты, Беккер отдал Кэртину приказ открыть огонь поверх их голов, а также дать несколько залпов прямо по границе. Тут же темноту перед ними разорвала огневая мощь роты Би-57. И почти сразу стрельба вокруг разведгруппы прекратилась, так как комми благоразумно ретировались.
- Границу будем пересекать бегом, - крикнул в микрофон Беккер. - Продолжайте стрелять нам в тыл.
Страж порядка взметнул было полосатую палку – но передумал, останавливать не стал. Полуянов беззаботно сказал:
Он хлопнул Виня по плечу. Вьетнамец выпустил оранжевую сигнальную ракету, а затем он, Беккер, Ловелл и все камбоджийцы вскочили на ноги и, низко пригнувшись, изо всех сил бросились бежать к границе. За ними, в соответствии с сигналом ракеты, помчался и взвод камбоджийских боевиков. Позади них, прикрывающий огонь минометов взрывал землю. Со стороны противника ответной стрельбы не было, поэтому через несколько минут отряд Би-57 ворвался в дружеские ряды прикрывающей их роты, встретившей разведчиков радостными криками.
– Надюш! Главное, мы живы-здоровы. Что еще надо?
Майор Кэртин нашел Беккера и обнял его рукой за шею.
– Ну, мне бы еще хотелось на Бали, – капризным тоном произнесла она. – И подписка о невыезде, знаешь, как-то гнетет.
- Мы добыли массу материала, Ларри, - сказал Беккер. - Надеюсь, там что-то важное.
Он уверенно пообещал:
- Позади нас, неподалеку отсюда, стоит вертолет, - ответил Кэртин. - Надо побыстрее попасть в Ньятранг, пока разведчики провинции Тайнинь не прослышали об этом и первыми не сняли сливки.
– От подписки избавлю. А пока будем над делом работать, глядишь, и Бали откроется.
Беккер с наслаждением слушал этот провинциальный новоанглийский акцент, настолько он радовался завершению разведывательной операции. В темноте Ловелл и Беккер скорее чувствовали, чем видели окружавших их соратников. Теперь их главной заботой было не потерять ни одного мешка собранных в Чэмренге материалов и они все время окликали в темноте камбоджийцев, чтобы убедиться, что те находятся поблизости. После успешного завершения задания прикрывающая рота не
* * *
- 11
Уже второй раз за сутки Дима укладывал женщин спать, причем разных.
хотела вступать в бой с разведчиками АСВ и до отхода с границы строго хранила тишину.
Убедившись вместе с Винем, что весь личный состав вернулся назад, а раненый на носилках до сих пор жив, Беккер пообещал солдатам через несколько часов доставить их вертолетом в лагерь в Ньятранге. Затем, как только взошло солнце, Беккер и Ловелл вместе с Кэртином забрались в джип, сложив ранцы с разведданными на колени и в ногах. В отличном, приподнятом настроении они отъехали к ожидавшему их вертолету.
С воробушком-Касей было тревожно, сладко и маятно.
III
С Надей – уютно, надежно, мило.
И стати ее больше не раздражали – очень хотелось вмять дородное тело в постель, навалиться сверху, спрятать лицо меж мощных грудей.
Когда вертолет с Беккером, Кэртином и Ловеллом приземлялся, возле вертолетной площадки в Ньятранге их уже поджидал встревоженный Лью Мароун. Придерживая одной рукой широкополую шляпу, сносимую ветром, поднятым вертолетом при посадке, он второй рукой потянул на себя дверь и открыл ее. Ему под ноги упали четыре тяжелых ранца, а вслед за ними на землю спрыгнули три офицера подразделения Би-57. Каждый из мужчин понес по одному ранцу к \"джипу\", на котором приехал Мароун.
Но Митрофанова – пусть скандала не устроила – глядела по-прежнему сурово. Вырядилась в пижаму, когда начал подтыкать одеяло, шарахнулась. Сонным уже голосом пробормотала:
Двадцать минут спустя они уже изучали содержимое первой упаковки. Мароун повернулся к Беккеру и Ловеллу.
– И прилаживаться не смей! Иди спать на диван.
- Всхрапнуть не хотите? Вы ведь были на ногах сорок восемь часов.
Но спать Дима не собирался. Нервное напряжение накопилось, клокотало внутри. По идее надо бы заварить пустырник и попытаться отдохнуть, но Полуянов сделал себе кофе. Пока пил, проглядывал новости:
- К черту, я бы не смог заснуть, даже если бы меня и заставляли, - ответил Ловелл. - Я слишком долго ждал, когда такая куча гостинцев попадет на мой стол.
– В Москве очередные пять тысяч триста пятьдесят восемь заболевших…
- Поздравляю, джентльмены. - Мягкий, властный голос полковника Стюарта прервал разговор офицеров разведки. Они обернулись.
- Доброе утро, сэр, - ответил Беккер. Он показал рукой на кипу документов. - Операция завершена. - Беккер засунул руку внутрь бумажной кучи и раздвинул ее. - Я думаю, что Эс-2 захочет порыться в этих документах вместе с разведывательным сектором Би-57. Если мы хотим сполна воспользоваться добытыми трофеями, то нам лучше прямо сейчас приступить к делу.
– В метро проводят круглосуточную тотальную дезинфекцию…
- Подполковник Мартин уже весь в работе, - кивнул Стюарт.
– Вопрос послабления карантинных мер можно будет поднять не раньше середины мая…
- Надеюсь, не будет никакой \"подстраховки\" со стороны наших вьетнамских коллег? - произнес Беккер. - По-крайней мере, пока мы не закончим.
– Правительство Москвы подало на журналистку Елизавету Горихвост иск по обвинению в клевете…
Полковник ухмыльнулся.
С ума можно сойти от таких новостей!
- Об этой операции наши союзники еще не прослышали. Полагаю, у нас есть два дня, прежде чем они начнут допытываться, нет ли у нас чего-нибудь новенького.
Он отвернулся от российской ленты. В Европе оказалось чуть веселее – но тоже в тренде новой инфекции:
- Что ж, займемся, - возбужденно сказал Ловелл. - Только я сперва приму душ и позавтракаю.
После двух часов работы с захваченными документами майор Беккер откинулся на спинку стула и обвел взглядом длинный стол, за которым разведывательный персонал Би-57 рассортировывал добычу. Не в силах подавить зевок, он улыбнулся Ловеллу, сидевшему с осоловевшими глазами.
– Во Франции зарегистрирован первый случай заражения кошки коронавирусом… Если вы болеете, нужно обязательно носить в присутствии животного маску и мыть руки, перед тем как его погладить.
- \"О сладкий сон! Меж полюсами всяк сущий неге твоей рад.\" - Майор встал. - Можете продолжать, а я уже измотан до конца.
- Я не знал, что вы большой любитель Шекспира, - после паузы сказал сер
Усталый мозг отреагировал: «Ну, что за бред кругом! Бежать надо подальше. От цивилизации. Из города. От Интернета».
- 12
И чего они сразу не перебрались хотя бы к Наде на дачу? Митрофанова ведь предлагала, но Дима испугался «загнить в глуши». А теперь в оскверненный дом и пути нет.
жант Деннис.
- Это Колридж, Деннис, \"Поэма о старом моряке\", - устало ответил Беккер и направился к выходу. - Ловелл, тебе лучше тоже немного поспать. - Беккер вышел из разведывательного сектора, а слегка раздосадованный сержант Деннис повернулся к лежавшей перед ним на столе стопке бумаг. Был полдень.
Сытый новостями по горло, Дима открыл электронный почтовый ящик. Адрес печатали под каждым его журналистским материалом. Читатели охотно вступали в переписку, слали свои обиды, истории, мнения, частенько – угрозы, обманки и фейки. За долгие годы работы Дима виртуозно научился ставить своим корреспондентам диагнозы, вычленять среди них откровенных недоброжелателей и выуживать редкие жемчужины.
В четыре часа дня сержанту Деннису принесли из фотолаборатории увеличенные снимки, сделанные с фотопленки, найденной на теле одного из северовьетнамских офицеров, убитых во время последнего рейда. Он тщательно рассмотрел каждую фотографию. Оказалось, что погибший офицер делал любительские снимки своих друзей. Один из них привлек внимание Денниса. Он внимательно вгляделся в фото какого-то северовьетнамского офицера в звании полковника и другого вьетнамца в униформе цвета хаки без знаков отличия. Сержант подошел к своей собственной картотеке, вытащил один ящик и, найдя нужную папку, достал из нее фотографию. Держа по одному снимку в каждой руке, десантник сравнивал их поочередно. Он почувствовал, как по затылку пробежали мурашки, и непроизвольно вздрогнул.
В «Молодежных вестях» еще со времен СССР сохранилась рубрика «Письмо позвало в дорогу». Читатели страшно гордились, если получалось заманить «самого Полуянова». Дима по сигналам из электронной почты срывался крайне редко, но сейчас он увидел письмо, которое заставило его залпом допить кофе и выскочить из квартиры, на ходу вбивая в навигатор адрес.
Выйдя из своего офиса, Деннис застал стоящего в холле сержант-майора Рэскина, своего сослуживца по разведывательному подразделению Би-57.
* * *
- Эй, Рэскин, - окликнул его Деннис, - взгляни-ка на эти две фотокарточки и скажи мне, ты ничего не замечаешь?
Не дает алкоголь того полета, как герыч, не дает, сколько ни выпей. Да и денег нет на него. Чистый продукт – удовольствие для буржуев, а разбодяженный колоть не хотелось. И плотняком на наркоту садиться тоже страшно. Пусть жизнь пустая, но коньки к сорока годам отбросить жаль.
Он протянул снимки сержант-майору. Наклонив свою массивную, с бычьей шеей голову тот внимательно присмотрелся. Наконец, он оторвал глаза от фотографий.
Вера – пусть употребляла довольно активно – под забором пока не валялась. Здоровья хватало даже на работу ходить.
- Кажется, на этом снимке лицо такое же, как и у парня, стоящего рядом с полковником АСВ на другом фото. Конечно, эти малые, мне не важно, корейцы они, вьетнамцы, тайцы, китайцы или еще кто-нибудь, все на одно лицо. - Он опять посмотрел на две фотографии. - Но мне кажется, что на обоих снимках один и тот же человек. А кто он такой, черт возьми?
- Его имя Тран Ван Трок. Я завербовал его прямо на улице. Он работал военным переводчиком. Сперва я думал, что его можно будет использовать в Разведывательной части провинции, но потом сказал себе - для РЧП он слишком хорош, мы заберем Трока к себе, в Би-57, - ответил сержант Деннис, еще не зная о вероломстве Трока и ужасной гибели капитана Морза.
Вразнос она пошла относительно недавно. Всего четыре года назад – когда брат погиб. А пока Венька был жив, позволяла, как все: пивасик в жаркий день да винца в выходные. Но с тех пор, как брат погиб, собственная судьба тоже полетела под откос.
- Он наш агент, да? Сообщает информацию о действиях АСВ? - Рэскин еще раз взглянул на снимки и вернул их сержанту.
С Венькой они с детства – единое целое. Как-то изначально вышло, что делить было нечего, соревноваться не за что. Мальчик и девочка. Творец и обычная. Голова и шея. Родителям – по фигу на обоих. Еле дождались, пока дочке исполнится восемнадцать. Оформили на нее опеку над младшим братом – и усвистали за лучшей долей в Новую Зеландию.
Деннис, махнув рукой, пошел по коридору к кабинету капитана Мароуна, где тот вместе с майором Кэртином изучал результаты рейда через границу. Когда сержант вошел, Кэртин и Мароун как-раз ругали последними словами всех комми вообще и северовьетнамских в частности. Они едва взглянули на появившегося Денниса. Кэртин нахмурился.
- Взгляни, Деннис.
Вера считала: Веня очень талантливый. Он прекрасно и загадочно рисовал, писал непонятные, волнующие стихи. Но зависть ее сердце не точила, наоборот: она им гордилась и всеми силами, с раннего детства, создавала Веничке атмосферу. Давала возможность не заботиться о глупостях и мерзостях бытия.
Он показал рукой на выложенные в ряд на столе глянцевые фотографии. На них были запечатлены пытки над лояльными американцам местными боевиками. Особенно одна из них привлекла внимание сержанта. Приступ тошноты подкатил к его горлу и важность сделанного им открытия на некоторое время потеряла свое значение. Это была фотография капитана Морза после того, как коммунисты прикончили его. Деннис отвернулся и бросился в уборную.
- 13
Обычно даже после дружного детства пути брата и сестры расходятся – но Вене с Верой и в голову не приходило разрушить свой симбиоз. Он продолжал творить – и со временем начал получать за это какие-то деньги. Рисовал, правда, не то, что хотелось, а портреты с фотографий на заказ. Она работала на скучной работе – и вдохновенно порхала над братом, продолжала создавать ему возможности, оберегать ранимую душу, обеспечивать уют.
Вернувшись в комнату, он старательно избегал глазами снимков.
- Что у тебя, Деннис? - угрюмо спросил Кэртин. Деннис молча протянул майору две фотографии. Кэртин и Мароун стали их изучать.
- Это один из наших агентов, Тран Ван Трок, - пояснил Деннис. - Мне кажется, что он и есть тот самый двойной агент в нашем подразделении. По крайней мере, один из них.
Веня всегда был нервным, чувствительным. Плакал над мертвым птенчиком, начинал задыхаться, если что-то сильно его волновало. От любого стресса подскакивало давление. Врачи обещали: закончится подростковый период, и все пройдет. Но в восемнадцать лет у него случилась настоящая паническая атака – с истерикой, обмороком, попыткой членовредительства. Вера перепугалась, чуть было не вызвала обычную «Скорую» – но вовремя включила свой рациональный мозг. Не хватало им только учета в психушке! Она накачала брата успокоительным, сунула в машину и повезла в первую попавшуюся в Интернете частную клинику.
- Эти фото нельзя считать окончательным доказательством. - Кэртин рассматривал их минуту или больше, прежде чем передать снимки Мароуну. - Но думаю, что надо доставить сюда Трока на допрос. Где он сейчас?
Очень боялась нарваться на халтурщиков – как часто бывает, если суешься куда попало. Но Клиника ментального здоровья ей приглянулась – симпатичный особняк под сенью сосен, дружелюбные доктора, пациенты, больше похожие на курортников.
- На нашей последней ПОБ в Тайнине. Две другие провалились, их разгромили силы АСВ, а ведь Трок побывал на каждой из них. И еще, за последние четыре месяца он совершил шесть рейдов через границу.
- Кто его завербовал? - спросил Кэртин.
И Веньку, что тоже приятно, здесь не стали записывать в сумасшедшие. Заверили: дело обычное, просто оборотная сторона творческой натуры. Нужны в первую очередь психотерапия, минимальная медикаментозная коррекция и расслабляющие процедуры.
- Я, сэр. Он был первоклассным военным переводчиком, и хотя в то время, когда я его нашел, у него не было разведывательного опыта, Трок быстро стал одним из наших лучших агентов.
- Говоришь, не было разведывательного опыта? - резко спросил Кэртин. Ты хочешь сказать, не было опыта на нашей стороне. Принеси мне его досье, а затем поезжай в Тайнинь и доставь его в ПСК в Кэмп-Гудмен, в Сайгоне. Что ты еще можешь о нем вспомнить?
Вера без раздумий выложила за курс лечения немалую сумму. Веничка вернулся розовощеким, бодрым, ясноглазым – и вскоре окупил затраты с лихвой. Его картины, перерисованные с фотографий, стали пользоваться спросом, телефон из рук в руки передавали, от заказчиков нет отбоя. Брат вдохновился, стал работать с еще большим упоением. Но заряда хватило на полгода – а потом опять паническая атака и очередной курс лечения в клинике.
Некоторое время Деннис молчал, погрузившись в раздумья.
Она ждала – выпишется, и наступит новый, еще круче в плане богатства и славы, подъем. Но на сей раз вышло по-другому.
- Ничего особенного, разве что... - Он сделал паузу. - В то время я не придал этому большого значения, но помню, что сразу после того, как Трок попал в наше подразделение в Тайнинь-Сити, от сотрудничества с нами отказались два наших лучших агента. Припоминаю, что они были чем-то напуганы. Тогда я решил для себя, что они посчитали свою \"крышу\" потерянной и захотели убраться, пока вьетконговцы не убили их. Видимо, это Трок их так напугал.
Веня спустя две недели вернулся домой – и она сразу поняла: с братом что-то случилось. Он по-прежнему каждое утро уходил в свою комнату, превращенную в мастерскую, но почти не рисовал. Подолгу сидел у пустого холста, тоскливо смотрел в одну точку, холодил лоб об оконное стекло. Когда расспрашивала, прятал глаза, бормотал, что обдумывает новый грандиозный проект.
- Ладно, ты только доставь его в ПСК. Скажи ему... - майор задумался. Черт, ты же его опекун, придумай сам, на что он купится. Я хочу проверить Трока на полиграфе и пришлю для этой работы уорент-офицера Брэя.
Вера поехала в клинику разбираться. Лечащий врач брата сначала пытался убедить: с Веней все нормально. Но сестра поднажала, и тот признался: в клинике у пациента приключился роман.
Деннис посмотрел на часы.
Доктор, слегка смущаясь, лепетал:
- Если вы разрешите завтра рано утром слетать за Троком из Тайниня в Сайгон на \"оттере\" , то я возьму его без проблем.
– Некоторые медсестры… они… э-эээ… девушки привлекательные, свободные. А наши пациенты, в большинстве, – личности творческие. Такие люди всегда нуждаются в музе. Поэтому мы, э-ээ… никогда не препятствуем…
- Я дам разрешение на все необходимые полеты, а ты, главное, притащи Трока, но смотри, чтобы он ничего не заподозрил.
- Есть, сэр. Я работаю с Троком уже почти год. - Сержант быстро вышел из комнаты. Кажется, за двойного агента Кэртин внутренне обвиняет его, подумал Деннис.
– То есть у вас тут бордель – как часть психотерапии, – припечатала Вера.
IV
Врач пожал плечами:
Следующим утром в одиннадцать часов сержант Деннис и уорент-офицер Брэй были в подразделении связи командования войск специального назначения в Сай______________________________
– А еще уже три счастливые семьи создано. Креативные, талантливые часто ищут в пару себе подобных. Хотя для психолога очевидно: им куда лучше подойдет человек обычный, заботливый, мягкий, без амбиций. Браки между медсестрами и творцами обычно долги и счастливы.
- Подразделение связи командования.
- уорент-офицер - промежуточная категория между сержантским и офицерским составом в армии США.
– То есть мне теперь ждать свадьбы Вени с медсестрой, – саркастически произнесла Вера.
- 14
– Э-ээ… да, это возможно, – снова засмущался доктор. – Но, видите ли, наши девочки внимательны ко всем без исключения пациентам… однако для того, чтобы возникли сильные чувства, нужна обоюдная симпатия.
гоне. Деннис увидел Трока, когда тот входил в канцелярию, и подошел к вьетнамцу поздороваться. Трок пожал ему руку, с радостью всматриваясь в улыбающееся лицо своего наставника. За год совместной работы они стали хорошими друзьями. Сержант положил свою ладонь на руку хрупкого и маленького вьетнамского агента, бывшего на несколько дюймов ниже невысокого Денниса и провел своего подопечного в отдельный кабинет, усадив рядом с собой.
- Трок, - начал Деннис. - Мы организовали очень важное новое подразделение и нам нужен в качестве начальника над наемниками отличный профессионал. Я сказал полковнику, что нам не найти человека лучше Тран Ван Трока. - Трок улыбнулся и довольно кивнул. Деннис продолжал. - Полковник мне верит, он считает моих людей самыми умелыми участниками секретных миссий через границу. Но за успех этого дела он отвечает головой. Любая ошибка, и финита ля полковник. Ты понимаешь? - Трок опять утвердительно кивнул головой. - О\'кей. Поэтому полковник сказал мне, что отдаст эту должность тебе, если только ты пройдешь тест на полиграфе, ты знаешь, это детектор лжи. Итак, Трок, согласишься пройти тест на полиграфе - получишь новую должность и оплату в два раза большую, чем имеешь сейчас. Что скажешь на это?
– Хотите сказать, что ваша шлюшка в белом халате его послала?
- Я знаю полиграф, Питер, - ответил Трок, открывая в улыбке передние золотые зубы, придававшие ему дополнительный вес в глазах других наемников. Как помнишь, я прошел много тестов. Я не боюсь их. Я пройду тест, любой тест, даже тест со шприцом.
Вера не удивилась. Веня – если объективно – далеко не красавец и к жизни не приспособлен. А зарабатывает гроши – в сравнении с каким-нибудь Дибровым.
Ну, и слава Создателю! Еще только не хватало им медсестры-хищницы.
- Пентатол полковник не оговаривал, так что остановимся только на полиграфе. Ты готов?
- Конечно, готов. Веди меня на этот \"электрический стул\".
Впрочем, сразу после беседы с доктором Вера клинику не покинула. Режим здесь свободный, строгих часов посещений нет, в кафешку кого угодно пускают. В отличие от своего нелюдимого брата, Верочка легко заводила знакомства, умела разговорить кого угодно и буквально за час выяснила: медсестра с драматическим именем Кассандра – та еще шустрила. Мужа богатого ищет не скрываясь, возле всех, кто поперспективней, трется липучкой. Чтоб цену себе набить, недотрогой прикидывается, хотя очевидно, что на сексе помешана. Будто коллекцию собирает: и молодые в ней, и старые, и красавцы, и уроды, и даже женщины.
Уверенность Трока удивила Денниса, и он начал сомневаться в своих догадках, пока выводил своего вьетнамского агента из кабинета и вел по коридору в разведывательный сектор.
С самой Кассандрой Вера знакомиться не стала, но издалека рассмотрела. Чертов фарфоровый ангелочек – вся такая эфемерная, беззащитная, точеная. Неудивительно, что брат голову потерял.
Но время – решила сестра – лучший лекарь. Пусть поглазеет печально в окно, потоскует, поймет, что корыстной Кассандре не он нужен, а купюры шуршащие.
Комната, в которой размещался полиграф, представляла собой снабженное кондиционером помещение без окон и с мрачными серыми стенами. На столе в центре комнаты находился зловещий прибор, снабженный всевозможными шкалами и датчиками, показывающими, говорит правду или пытается обмануть сидящий перед машиной человек с прикрепленными к его телу электродами. За столом стоял уорент-офицер Брэй. Это был высокий мужчина с выступающим подбородком и сплошь испещренным морщинами лицом. Его полевая куртка с высоко закатанными на бугры бицепсов рукавами плотно обтягивала широкие плечи. Брэй обладал внешностью средневекового инквизитора, готового в случае необходимости умело и не без удовольствия применить менее приятные, чем электронное обследование, методы допроса.
Она провела разъяснительную работу – попыталась объяснить брату, что настоящая любовь в его жизнь еще придет. Веня печально покивал, и Вера оставила его в покое.
А спустя еще неделю печальных бдений Венички она нашла его мертвым. Брат аккуратно снял с потолка люстру и использовал металлический крюк для того, чтобы хорошенько закрепить ремень. На кухонном столе осталась записка. Ей, Вере, – только извинения. Зато для Кассандры – целая поэма о будущей жизни, в которой они обязательно встретятся.
Отчаяние сестры было безмерно. Два дня она просто пила и рыдала. На третий – даже вышла из дома, собираясь ехать в клинику, искать Кассандру и ее убивать. По счастью, бабуськи на лавочке увидели, в каком состоянии Вера садится в машину, и проявили гражданскую ответственность. Повисли гроздьями, не пустили за руль. Поднялись вместе с ней в квартиру, квохтали, уговаривали, что завтра похороны и надо обязательно протрезветь, чтобы не позориться.
И Вера действительно смогла взять себя в руки на какое-то время. Выдержала почти без слез, когда на гроб брата посыпались комья земли. Молчаливым сфинксом высидела поминки. А на следующий день поехала в Клинику ментального здоровья.
Ее немедленно провели к главному врачу. Тоже квохтали, сыпали соболезнованиями, но постоянно – словно бы между делом – пробрасывали: управы на Кассандру нет. С Веней о любви они даже не говорили – просто спали вместе по обоюдному согласию. Кассандра ничего у него не требовала, никак психологически не давила и не давала никаких обещаний.
– Но, разумеется, мы ее уже уволили, – подвел итог главный врач. – И в хорошее место она вряд ли теперь устроится. Наш круг узок, репутация бежит впереди тебя.
Вера вернулась домой – в теперь навечно пустую квартиру. Помочь-поддержать некому. Родители отдалились окончательно – даже на похороны не приехали. Подруг и личной жизни она не завела – все силы отдавала, чтоб создать комфортную атмосферу брату. Как унять сердечную боль?
Первым делом она решила подать иск на Клинику ментального здоровья. Юристы выслушивали ее историю, кивали сочувственно – но ни один за дело не взялся. Дружно утверждали: дело тухлое.
Вера написала в Роспотребнадзор, в санэпидстанцию, в налоговую, в Минздрав. Клинику ментального здоровья по ее сигналам тщательно проверяли и даже находили некоторые нарушения, но закрывать чертово учреждение никто не собирался.
Вера оставляла везде, где только возможно, отрицательные отзывы, только и это не особо помогало. Медики отслеживали ее наветы, активно отбивались – и грозили ответными исками за клевету.