— Исчезни с радара, — подал совет Джон.
— Как?
— Опустись к самой воде, и они не смогут нас засечь.
— Да? Ну ладно.
Она подала штурвал от себя, и гидроплан, резко клюнув носом, пошел вниз. Темно-зеленое зеркало океана придвинулось, став близким и отчетливым. Джон даже увидел какую-то крупную рыбу, лениво скользившую у поверхности…
— Не затрудняйся подбирать эвфемизм! Я понял.
…Офицер береговой охраны пощелкал тумблерами, пытаясь вновь засечь самолет, неожиданно пропавший с экрана. После нескольких безуспешных попыток он повернулся к дежурному и растерянно доложил:
— Что подбирать? — переспросил Глюк, не разобрав поначалу.
— Мы потеряли их, сэр…
— Слово, заменяющее «чокнутый», или как ты там хотел сказать, Вадим?
* * *
— Неважно. А патроны у тебя вообще есть?
Один час две минуты до…
…Беннет остановился перед двумя караульными. Любимый кинжал-«коммандо» чуть подрагивал в сильной руке.
— Немного, но есть. Кроме пайка, в Новокосино мне еще кое‑что полагалось. Так что первое время у тебя просить не буду. Автомат есть, тоже ценность какую‑то представляет.
Родригес прошел еще несколько шагов и лишь затем обернулся.
Один из караульных, молодой парень с тонким красивым лицом, польщенный вниманием «самого начальника армии господина президента», с готовностью сказал, косясь на блестящее лезвие:
— Автомат?! И ты молчишь?
— Перерезать горло девчонке так же легко, как разрезать теплое масло. — Он резво вытащил свой нож, показывая его Беннету.
Тот ухмыльнулся.
— Думаю, что нигде не следует вопить на каждом углу, что у тебя оружие. Или здесь все‑таки так принято?
— Убери нож и заткнись.
Караульный растерянно дернулся и быстро спрятал нож в кожаный чехол, висящий на портупее.
— Хватит прикалываться… Мне‑то мог сказать! — недовольный Глюк разглядывал рюкзак Алексея, пытаясь угадать модель автомата. Но предмет был надежно упакован. — Что у тебя там? АКСУ? И где взял?
Беннет вздохнул и вновь пошел по коридору. Поравнявшись с Родригесом, он остановился, оглянулся на часового и весело произнес:
— Ты опять хочешь всё знать? — Алексей так посмотрел на Глюка, что тот даже перестал прощупывать взглядом мешок. — Не со склада, к сожалению…
— Я люблю слушать ваших оловянных солдатиков. Они фантастически глупы. Если бы Метрикс был здесь, он бы хохотал.
— Нет, ты точно… Эвфемизм какой‑то. Есть автомат с патронами и руки не из жопы — с голоду не помрешь. Не у нас в Треугольнике.
— Мистер Беннет, — зло перебил его Родригес. — Мои солдаты — настоящие патриоты!
— Твои солдаты — дерьмо собачье, — Беннет даже засмеялся от удовольствия, сказав это генералу в лицо. — Мы с Джоном могли бы убить их всех за пять минут, запомни это.
— Вот и я так думаю, Вадим. Но в Новокосино мои руки для другого пригодились, я знал, что не пропаду.
Родригес посмотрел на него. Глаза генерала превратились в две узенькие щели, в которых пылал огонь ненависти, смешанной со страхом.
— Ты пытаешься испугать меня? — прошипел он.
— Работа твоя — западло для делового. Васька такой хренью никогда не занимался.
Беннет пожал плечами.
— Да я уж понял, что мне придется вместо этого Васьки… — Алексей задумался. Глюк, не полностью уверенный в напарнике, решил переспросить:
— А мне не надо даже пытаться. Когда Метрикс закончит свою работу, он вернется за дочерью. Жива она будет или мертва — не имеет значения. И он попытается убить тебя. А единственное препятствие между вами — Я.
— Ты точно справишься?
— Так это вы боитесь Метрикса, мистер Беннет! — констатировал генерал.
— Вадим, нужно на твоем примере наглядно продемонстрировать, что человеческая жизнь для меня не священна? Или как тебя убедить?
Ему даже стало легче от того, что он не одинок в своих страхах. Есть еще кто-то, боящийся не меньше, а может, даже и больше, чем он сам.
Глюк предпочел промолчать. А пятьдесят процентов уже не казались такой громадной суммой, если над тобой при этом издеваются на каждом шагу.
К Площади Ильича Алексей едва дошел. Давящие низкие своды сами по себе были ему неприятны, ограничивая пространство, а опасность, еще и преувеличенная фантазией впечатлительного Глюка, не имела ничего общего с хищниками и ядовитыми растениями окрестностей бункера. Если этот страх еще можно было подавить в себе, напомнив о цели, и что вообще‑то мужики не ссутся в темноте… То он ничего не мог поделать с тем, что подсознательно всё это время искал выход! А за одним туннелем следовал другой, станция сменялась блокпостом, и снова впереди появлялась зловонная бетонная труба.
— Конечно, — неожиданно просто согласился Беннет. — Конечно, боюсь, — и продолжил: — Потому что я — умный! Джон вернется и убьет всех, кого сможет найти здесь. Всех. Но у меня есть преимущество перед вами и вашими камуфлированными кретинами. Я — профессионал, отлично знаю Метрикса и, наконец, у меня его дочь.
Дело было не в клаустрофобии — жителю маленького убежища привычны ограниченные пространства, но Привратник, уже ощутивший власть это пространство открывать… Теперь он лишь обреченно плелся за своим проводником все глубже под землю, понимая, что выхода не будет. И эта безвыходность оседала на дне души безысходностью, радовало даже тихое бормотание идущего впереди Глюка.
— Всё, Лёха, дальше пути нет.
— Ничего страшного, — Родригес изо всех сил старался сохранять спокойствие. — Когда Метрикс вернется, если, конечно, вернется, у меня есть, чем его встретить. Здесь более двух сотен отличных солдат и, я думаю, они сумеют остановить любого противника. Даже такого, как Метрикс.
Глюк, неожиданно остановившись в какой‑то одному ему известной точке, повернулся и осветил фонарем лицо напарника. Вместо вопросительного — а лучше бы и просительного в этой полной неизвестности — взгляда он наткнулся, как на стенку, на устало–раздраженный вид Алексея. Не склонный к мистификациям и эффектным выступлениям, тот просто стоял посреди туннеля, безмолвно и очень выразительно разглядывая сжатую в кулак правую руку. Луч фонаря мгновенно переместился в самый низ стены под тюбингом, тут же провалившись в черную дыру.
— Извечное людское заблуждение, — по-кошачьи усмехнулся Беннет. — Многие считали так же, как и вы. Где они теперь. Фу! — он поднес ладонь ко рту и дунул. — Их нет. Они умерли. Вместе со своими солдатами. А все почему? Да потому, что чересчур доверяли им. Надеялись, что такие вот, — кивок в сторону молодого караульного, — справятся с Метриксом. Генерал, количество в данном случае не играет никакой роли. Никакой. Когда Джон вернется, вы это поймете.
— Теперь туда свернем, а то в этом туннеле помереть — раз плюнуть.
* * *
— Как скажешь, тебе виднее, — поскольку Глюк выглядел живым и здоровым, Алексей решил, что путь этот действительно безопасен. Придется довериться местному жителю, хоть нырять головой вперед в неизвестность вовсе не хотелось. Края дыры были обожжены и будто оплавлены, и невозможно теперь понять, что за огонь сделал этот незаметный лаз столь похожим на черный ход в ад. И судя по обрывочным рассказам бывалого уголовника о порядках на станции Новокузнецкая, раем пункт назначения точно не покажется.
Сорок три минуты до…
…Гидроплан коснулся воды заостренным днищем и, подняв целое облако радужных брызг, остановился. Волны ударяли о борт, покачивая самолет, словно легкое суденышко.
Джон порадовался, что сегодня хорошая погода и не штормит, иначе им пришлось бы гораздо хуже. Гидроплан могло бы опрокинуть, а это значило бы, что вода попадет в салон. Хотя, с другой стороны, пасмурная погода — отличное прикрытие для ведения боевых действий. Он торопливо принялся отбирать необходимую амуницию. Накачав надувную лодку, Джон привязал ее тросом к борту самолета и начал сваливать в нее оружие. Ракетница, мины, взрыватели, «хеклеры», гранаты, бутсы, жилет. Он отбирал тщательно, стараясь отсеять ненужные вещи.
Глава 3
Вскоре лодка оказалась нагружена так, что борта едва не до половины ушли под воду. Джон не стал грузить остальное. Неизвестно, понадобится ли ему все, а лодка могла набрать воды, перевернуться, оружие бы пошло ко дну, а без него воевать было бы слишком тяжело. Тяжело и долго. Времени же почти не осталось.
ДОБРЫЕ ВЕСТИ
В бандитском Треугольнике можно было купить документы с любой пропиской, вот только своей собственной эти станции не давали никому. Но зато и не требовали — заплатив пошлину, можно о документах вообще не беспокоиться. Глюк предупредил, что Васькой тут представляться не следует, а прозвища Алексей не имел. Только этого не хватало… И так ничего не называлось своим именем. Некоторые слова, произносимые аборигенами на местном жаргоне, были ему знакомы, но многие звучали совершенно непривычно. Просить Глюка о переводе их на человеческий оказалось бесполезно, тут же сыпались новые незнакомые термины. Алексей понимал кое‑что, основываясь на старом кино, книгах и разговорах с Грицких, который частенько вставлял в разговор ёмкие приблатненные выражения. Атмосфера давила агрессивностью, даже не настоящей, а какой‑то показной, слишком много значения здесь придавали мелочам, не стоящим внимания. Началось с того, что Глюк в безмерном удивлении воззрился на братка, уступившего дорогу Алексею.
Джон стянул с себя тенниску, брюки и туфли, оставшись в одних плавках. Еще раз оглядев сложенные на дне вещи и оружие, пришел к выводу, что все самое необходимое взято, и быстро перебрался в лодку. Борта еще глубже ушли под воду.
— Лёха, а как это получилось? Что‑то не припомню, чтобы Кривой к кому‑то уважуху проявлял.
Синди молча наблюдала за ним, стоя в распахнутом проеме люка.
— Вадим, уступает дорогу не тот, кто слабее, а тот, кто получил лучшее воспитание, это элементарная вежливость. А я, честно говоря, Кривого твоего вообще не заметил. Наверное, я просто своим видом ему напомнил, что когда‑то и его учили хорошим манерам.
— Ну да! Помнит тут кто‑то о манерах, как же! Ты, Лёха, все‑таки по сторонам смотри, это тебе не бункер.
— Ты все запомнила? — спросил у девушки Джон.
— И что случится? Ну, встану с пола и отряхнусь в случае чего… Не велика проблема. Ты лучше побыстрее мне объясни про заказ и на местности сориентируй, а то я по станциям и переходам до скончания века буду плутать.
— Да, — кивнула она. — Команду и координаты.
Неизвестность, которая сильно действовала на нервы в Новокосино, здесь только усилилась, Алексей не понимал, как себя вести. Бункер в этом отношении не отличался от довоенного общества. А тут стоило забыть про этикет. На время или навсегда? Вынужденный симбиоз с Глюком тоже не прибавил хорошего настроения. Поэтому и уступил дорогу тот Кривой? Хищник снова слишком явственно обозначился изнутри сквозь оболочку цивилизованного человека. Здесь этого никого не смущало, можно не прятаться среди единомышленников. А легкое ощущение страха исходило не от грозной братвы, опасность была иного рода, такая же смутная, как в только что пройденных туннелях. Из‑за нее Алексея не покидало беспокойство, но люди вокруг давно привыкли, не чувствуя, как к постоянному запаху дыма и гнили. И только увидев собственными глазами надежно отгороженную Третьяковскую, он немного успокоился.
— Хорошо. Только молчи, пока я не начну, — предупредил он напоследок.
— Ты говорил — Треугольник… Тут не три станции, а две.
— А как я узнаю?
— Я же как все говорю! — Глюк обиделся за свою малую родину. — А там морлоки живут, Учитель следит, чтоб охраняли как следует.
— Услышишь. Тут такое начнется…
— Чтобы дураки не лазили?
Синди вздохнула.
Напарник только сплюнул и поспешил сменить тему.
— Вот как я объясню про Ваську… Даже не знаю, что сказать.
— Ну, будь осторожен и… удачи тебе, Метрикс.
— Спасибо, — он улыбнулся и взялся за весла.
Лодка скользила по воде легко и быстро, направляемая умелым гребцом. Мускулистые руки работали веслами, с силой толкая лодку к берегу. Синди из-под ладони смотрела, как Джон достиг берега, подхватил амуницию и скрылся в дюнах. Затем он вернулся, выпустил из лодки воздух, свернул ее и вновь растворился среди песка.
Девушка еще немного постояла у люка, а потом пошла в кабину, села в кресло и принялась ждать…
— А кому ты что собрался говорить? — раздраженно спросил Алексей; инициативы Глюка могли быть опасны.
…Надев жилет, брюки и бутсы, Джон стал крепить оружие. Часть он убрал в многочисленные карманы, гранаты прицепил к специальным кольцам, пистолет спрятал в кобуру на поясе и начал разрисовывать лицо и руки специальным карандашом. Маскировочная окраска была необходима для войны в джунглях или в другом месте, где много растительности. На этом острове зелени хватало с лихвой. Джон тщательно разрисовал лицо черными полосами, пуская их от переносицы к скулам, затем также методично нанес краску на руки и зарыл карандаш в песок.
— Братва спросит, куда он подевался. Слышали, что у него дело наклевывалось, но не на станции. Василий никогда много не болтал, не раскрывал, чем занимается. И после таких дел, бывает, надолго уходят на дно.
— Вот он и ушел.
Забросив автомат за спину, подхватив на плечо ракетную установку, он зашагал к лагерю.
— Не знаю… Все равно стремно, если спросят.
Еще когда гидроплан подлетал к острову, Джон заметил широкую проплешину на правой стороне островка. Светлое пятно в зеленом ковре деревьев. Сейчас Метрикс двинулся по направлению к ней, справедливо полагая, что лагерь должен находиться где-то недалеко. Казармы на две сотни человек не возведешь в непроходимом лесу, придется расчищать площадку. И потом, наверняка Родригес не любит, когда его донимают москиты и прочие кровососы, а здесь они должны водиться в изобилии. Следовательно, генерал выберет очищенное от растений место. Чего ему бояться? Никто же не знает о его местопребывании, а значит, и особенно маскироваться нет нужды.
— Вадим, тебя надо учить? Вообще не ври, скажи правду: не состоялось дело, не сошлись в цене.
Джон пересек небольшой пальмовый лес, перебрался через широкий ручей и вышел на узкую прогалину, ведущую в том же направлении, куда он двигался.
— А это правда? — с сомнением поинтересовался Глюк.
— Абсолютная! Я тебе как заказчик говорю…
Нетрудно было заметить, что вырубка довольно свежая и низкая. Ширина ее наводила на мысль о машинах. Скорее всего, она и была предназначена для перемещения по острову военных автомобилей класса «джип-рейнджер». Через пару миль Метрикс получил подтверждение этой догадке, заметив небольшой отпечаток шины в грязевой лужице.
Глюк нервно хихикнул. Черный юмор нового напарника иногда доводил до мурашек, хотя опасения за свою жизнь со временем совсем исчезли. Все‑таки не мешало держать ушки на макушке, мало ли что придет тому в голову, его сдержанная вежливость хуже Васькиного мата — тот был хотя бы предсказуем!
Теперь он прибавил шаг и минут через пятнадцать заметил лагерь. Перемещаясь по лесу, Джон выбрал наиболее удобную для наблюдения площадку, лег на мох и поднес к глазам бинокль.
Настрой у напарника деловой — это хорошо. Но не так быстро дела делаются, «объект» по кличке Утюг и по фамилии Азаров теперь обитал на Китай–городе. И нужно было присмотреться для начала и к нему, и к телохранителям. Не платят столько за простые заказы. Глюк задницей чуял сложности, Король зря к наемнику обращаться не будет.
Шесть строений казарменного типа, каждое из которых рассчитано примерно на пятьдесят человек, небольшой гараж и одноэтажный домик, напоминающий мастерскую, составляли одну группу. Чуть поодаль стоял трехэтажный каменный особняк, — Джон задержал дыхание, — точь-в-точь повторяющий резиденцию генерала в Альверде, с внутренним двориком и… страшным подвалом. Три «джипа» стояли на выложенной брусчаткой стоянке в десяти метрах от дома. Между казармами и особняком раскинулся розарий. Сейчас как раз зацвели розы, и площадка купалась в цветах. Трое часовых, вооруженные китайскими «Калашниковыми», размеренным шагом прохаживались вдоль розария, изредка лениво переговариваясь.
Лагерь выглядел идиллически спокойным. Видимо, Родригес был настолько уверен в силе своей армии, что не счел нужным выставить побольше постов.
— Значит, так… Был тут у Утюга бизнес — торговля спиртным. И он решил на Китай–город расширяться. Со смотрящим перетер, как положено, процент отдает. И так у него бизнес этот хорошо пошел — Королю завидно стало. Конкурент образовался. Уж не знаю, в чем там дело: то ли Азаров цены сбивает, то ли выпивку бодяжит чем… Или контрабанду беспошлинную ему проносит кто. Королю не с руки связываться с подсчетами и разборками. Бизнес надо закрывать любым способом, он сам прибыль теряет. Поэтому к делу подключили Тимофея.
Метрикс усмехнулся. Даже если не считать несоблюдения необходимых предосторожностей, люди генерала отличались особой беспечностью.
— А проблема‑то в чем?
— А Утюг уже понял, что дело тухлое… Бросить всё не получится, не так быстро. Теперь без охраны не ходит. Король сказал, чтобы станцию не пачкали. И в Треугольнике его не завалить. Надо в перегоне останавливать. Вот и будем думать.
Джон убрал бинокль, поднялся и под прикрытием деревьев начал обходить лагерь. С одной стороны заросли подступали к казармам слишком близко. Этим-то и решил воспользоваться Метрикс.
— Будем? А ты и думать умеешь?
Глюк обиделся.
— Ты уж меня совсем за идиота держишь!
Достигнув нужной точки, он одним броском оказался у задней стены одного из строений и замер. Все было тихо. Лишь где-то неподалеку переговаривались солдаты.
— Нет, не совсем. Но за подобный заказ возьмется только самый непредусмотрительный.
— Да понял я уже! Отступать поздно, — вздохнул Глюк.
Быстро, но без излишней суеты, Джон прикрепил к стене два бруска С-4 и воткнул рядом с ними радиомину. Покончив с этой работой, он пошел вдоль казармы, оглядывая площадку перед ней. Несколько военных грузовиков и пара «джипов» под навесом, которых Метрикс не заметил из-за деревьев.
— Что, задаток взял? — Алексей еще помнил те давние препирательства в бункере по поводу оплаты доставки письма.
Хлопнула дверь казармы, и Джон застыл на месте. Кто-то вышел. Шелест песка под подошвами бутсов и сосредоточенное дыхание. Метрикс прижался к стене, вытаскивая кинжал. Солдат появился из-за угла. Он даже не заметил притаившейся фигуры, настолько был уверен в собственной безопасности. Джон бросился на него, обвил одной рукой шею и ударил кинжалом под ребро. Солдат дернулся и беззвучно повалился на землю.
— Нет… Что вообще засветились мы с тобой. Теперь или сделанная работа и патроны, или…
Метрикс забежал за машины, а затем метнулся к следующей казарме. На площадке послышалось гудение двигателя, и мимо прополз «джип» с двумя охранниками.
— Дальше можешь не объяснять, — не стоило и думать, что всё будет просто, но самой большой проблемой Алексею виделся не «объект», а высокое положение заказчика. Нужно ли опасаться? Ведь он сам в любой момент может раствориться в толпе, как бы ни пытался Глюк обозначить позицию «мы с тобой». С кем‑то другим могло и прокатить, но Алексей в эти игры играл давно, практика в Совете бункера даром не прошла, развитое чутье обязательно подаст знак к своевременному отступлению. — Чем дальше от власть предержащих, тем безопаснее, это же аксиома, Вадим! Но от дела я не отказываюсь, — успокоил он озадаченного Глюка.
Они о чем-то болтали между собой, посмеиваясь и оживленно жестикулируя.
Кроме одежды на теле, защитного комбинезона и автомата у Алексея не было ничего. Поэтому разместиться в углу, широким жестом предоставленном напарнику хозяином палатки, оказалось нетрудно. Хоть и доносился снаружи неумолкающий шум никогда не спящей Третьяковской, но появилась какая‑то иллюзия покоя и уединения. Терпеть одного легче, чем толпу народа. Впрочем, и один мог надоесть не меньше, чем большая компания. Любопытный барыга спрашивал обо всем, не обижаясь, если не получал ответа. И все равно продолжал интересоваться:
— Лёх… А что у тебя с лицом? Вроде таких шрамов у тебя не было. Кто это тебе устроил?
Джон подождал, пока они скроются из виду, и пристроил еще одну мину у стены казармы.
— Птер.
В ту же секунду появился еще один часовой. Сжимая в пальцах дымящуюся сигарету, он медленно шагал через площадку, осматриваясь, то и дело поправляя висящий за спиной автомат.
Глюк долго не задавал вопросов. В одно слово уместилось слишком многое. Слишком…
* * *
Через мгновение его труп валялся в песке с перерезанным горлом.
Алексей помнил ветер, вдавивший в траву, — с первой попытки мутант не смог подцепить понравившуюся увертливую добычу, но он очень старался. Пока безуспешно, но сопротивляться этой крылатой твари было трудно, перезарядить автомат не удавалось, приходилось то бежать, то кататься по земле. Стоило сделать несколько шагов, и птер проносился над головой со свистом, заставляя снова сливаться с пожухлой травой на поле. Лес уже остался позади, город виднелся вдалеке. Только человек на открытом пространстве и ящер, атакующий сверху, затеявший игру с жертвой, — видимо, голодный, потому что не оставлял в покое, несмотря на несколько жалящих пуль из автомата, все же попавших в цель. Когда появлялась возможность поднять голову, стрелять из пистолета уже было не в кого: мутант быстро удалялся, чтобы тут же налететь снова. Алексею негде было укрыться, пришлось положиться на скорость реакции, в какой‑то момент то ли сил уже не хватило, то ли птеродактиль слишком удачно цапнул лапой по земле…
Джон вытер кинжал о пятнистый рукав своей жертвы и быстро зашагал к следующей казарме.
Сначала не было ослепляющей боли, показалось, что противогаз сорван с лица, но он остался на месте. Острые когти лишь разорвали его вместе с кожей, не задев даже стекло и ободок окуляра. Горячая кровь тут же залила глаз, заставила паниковать. Но страх и злость помогли собраться и точно прицелиться, выпустив семь пуль из «ПМ» по крыльям птера и туловищу, последние силы, остатки сосредоточенности перед тем, как нахлынет боль и… Раздался противный визг, ящер развернулся у самой земли и полетел прочь, оставив попытки сожрать именно этого сталкера. А тот лежал в траве, ощупывая правую половину лица. Есть ли там под рукой еще что‑то? Или на когтях остались не только клочья кожи и резины?
* * *
Глаз на месте, и лицо, кажется, тоже, а обзор сократился наполовину, потому что стеклышко замазано изнутри и снаружи густо–красным. Под рукой расползалась кожа, но раны были не так уж глубоки. Боль добралась, наконец, до сознания, стала нестерпимой. Почти. Алексей смог придавить рану тряпками, нечем оказалось даже промыть ее. Именно тогда он и потерял пистолет, оставив посреди поля, как ненужную вещь. Боль и шок отключили всё, кроме желания убраться поскорей отсюда и сделать что‑нибудь с этой разлившейся под ОЗК липкой кровью, привлекающей других хищников.
Время…
— Ты ведь пришел сюда зачем‑то… — Глюк хотел убедиться, что напарник не исчезнет слишком быстро и заказ не сорвется. В причинах поступков Алексея он еще не разобрался, понимал: в бункер тому уже нет обратного пути, но ведь метрополитен состоит не из одного Треугольника. И лучше узнать по мере возможности обо всех планах.
— Мне нужно найти девушку. Ты должен ее помнить.
…«Боинг» коснулся колесами полосы. Его тряхнуло, и цветастая аляповатая панама слетела с головы мертвого Энрикеса, открывая на всеобщее обозрение сине-свинцовое лицо и засохшую дорожку крови, сползающую от уголка губ на светлую рубашку. Подушка сползла в сторону, голова чуть покачивалась.
— А ты думаешь, тут тебе как в бункере — все на одном месте и найти девушку проще простого?
Молодая стюардесса только сейчас вспомнила про здоровяка, предупреждавшего ее о смертельно уставшем друге. Она с некоторым недоумением подумала, что вроде бы больше не видела этого парня на протяжении всего полета. Но тут же решила, что он, должно быть, просто пересел на другое место и уснул.
— Я знаю, где ее искать. Но не уверен, что она там…
Девушка все-таки посчитала нужным разбудить того пассажира, который проспал всю дорогу в первом классе, и пошла в салон-люкс. Он, наверное, действительно очень устал, подумала стюардесса. Надо же, одиннадцать часов, и ни разу не проснулся, не поел, не попросил чего-нибудь освежающего.
Глюк смотрел на него, как на полного идиота. Алексей ничуть этому не удивился, потому что от объяснения понятнее не стало, самому бы разобраться.
Она подошла к местам 7-А и 7-Б и протянула руку, собираясь толкнуть странного соню, но замерла, заметив кровь. Холодея от внезапно нахлынувшего страха, девушка коснулась кончиками пальцев щеки спящего. Твердой, неожиданно ледяной. И, — вдруг поняв, что пассажир мертв, — завизжала во всю силу своих легких…
— Я знаю, куда она отправилась. Но не знаю, добралась ли.
— И чего ты ждешь?! Почему ее не ищешь?
— Потому что если ее там до сих пор нет — искать практически бессмысленно, она погибла. А если она там… То вряд ли захочет меня увидеть.
…Джон беспрепятственно установил еще две мины и перебрался к пятой казарме, как вдруг сзади послышалось щелканье затворов.
— Ты абсолютно ненормальный! — чтобы проиллюстрировать, насколько далеко зашло сумасшествие напарника, Глюк постучал пальцем по лбу.
Он напрягся. Те люди, что стоят за спиной, наверняка, откроют огонь сразу же, как только он сделает хоть одно неосторожное движение. Джон медленно повернул голову.
Вот они. Двое солдат, держа наизготовку оружие, застыли в трех метрах от него, ловя каждый жест, вдох, шевеление Метрикса.
Алексей не был склонен к опрометчивым решениям, но при мысли о Лене терял всю способность рассуждать. Поэтому и не сунулся на Бауманскую — он умер для нее, умер еще раньше, чем конвоир символически выстрелил в воздух по личному приказу Грицких. Новые впечатления и заботы помогут ей забыть. Если она жива. Потому что если ее больше нет, тогда… Тем более спешить некуда. Второй Лены в его жизни уже не будет, влюбиться с первого взгляда ему никогда не удавалось. В юности пробовал не раз. Но он хотел только увидеть… Нестерпимое желание, и нужно остановиться, чтобы не совершить новой ошибки. «Лена! Ты ведь где‑то здесь? Я не могу с уверенностью сказать, что чувствую тебя… Мне нужно знать наверняка. Если ты не дошла до города, я все равно буду искать, потому что…» Безрассудный порыв прошел, но он дал силы на то, чтобы добраться до метрополитена и не сдохнуть по пути. Дальше действовать как всегда — не спешить, всё обдумать. Если Лена… Лены… И говорить не о чем. Тогда ничто уже не имеет значения. Но если она здесь… Совсем недалеко, а он должен сдерживать себя изо всех сил, чтобы не идти к ней, это же невыносимо!
Медленно, стараясь не делать резких движений, Джон встал. Руки его нащупали лезвия метательных ножей, закрепленных на поясе.
— Вадим, мы с ней… Произошло такое, что мы никогда не сможем помириться, мне и близко к ней не подойти. Но я должен, несмотря ни на что. Ваш Пищухин, хоть и был готов за нее умереть, мог и не довести девушку до города. Я хочу убедиться, что он с задачей справился.
Солдаты переглянулись, и в ту же секунду он резко выбросил вперед обе руки. Ножи просвистели в воздухе, и жертвы повалились на песок, не успев вскрикнуть.
— Тогда тем более, чего ждать? — Глюк не понимал, о чем тут можно еще раздумывать. Сам он или плюнул бы на девчонку, найдя себе другую, или в случае, если она уж очень сильно нравилась, попытался бы вернуть, наплевав уже на все ее возражения. — Забирай ее оттуда, и спрашивать ее нечего! Давно бы уже сам пользовался, а он другому мужику отдал и радуется.
Джон установил мину и побежал к шестой, последней, казарме. Теперь уже не было смысла особенно прятаться. На пути у него вырос еще один солдат. Видимо, он так растерялся, увидев чужака, что не успел даже поднять автомат. Лезвие «спринг-найф» пробило ему горло.
— Ты думаешь, мне это не приходило в голову? — конечно же приходило… Еще тогда, у ворот бункера! Да так накрыло на миг сознание темной пеленой, что чуть было не пошел на поводу у инстинктивных желаний. Но много ли радости в том, что Лена будет еще больше ненавидеть его? Станет ли ему легче, если он добьется желаемого любыми средствами… Нет, не станет. Хотелось совсем не того. Сам запутался. И, похоже, напарника запутал еще больше.
Метрикс поставил шестую мину и помчался через площадь к, лесу.
— Я ничего не понял!
— Да, Вадим, ты меня действительно не понял…
Сверху, с вышки, ударил пулемет. Пули, едва не задев, прошли над самой головой Джона. Отпрыгнув в сторону, он поднял автомат и одной очередью срезал пулеметчика. Тот заорал и, сорвавшись с вышки, полетел вниз, закончив свой путь в пыли, у стен казармы.
Как рассказать, что произошло между ними тогда в арсенале? Никакими словами не описать Леночкину искрящуюся ненависть и его безумное желание выжить, задавленное чем‑то. Прошло слишком мало времени… Время играет на его стороне, но и работает против него — парадокс! Чем дальше, тем больше девушка забывает, пусть даже и хорошее вместе с плохим, лишь бы успокоилась. Но тем больше времени у соперника, хоть и ему не один день понадобится, чтобы снова завоевать доверие… Как привести это в равновесие, Алексей пока не мог просчитать.
На шум из дверей начали выскакивать солдаты. Джон развернулся на месте и выпустил в них длинную очередь от бедра, а затем побежал, отшвырнув автомат в сторону. Выхватив на бегу пульт радиосигнала, Джон откинул защитный клапан и нажал кнопку.
— А ты не боишься, что успеешь как раз поздравить ее с рождением второго ребенка? — Глюк не мог по–другому выразить, что думает.
Мощный взрыв потряс утреннее небо. Столбы огня и дыма возникли на том самом месте, где секунду назад стояли казармы. В воздух полетели обломки, головешки, искореженные куски металла и обожженные куски человеческих тел. Солдаты на площади, сбитые ударной волной, валились в песок. Пламя перекинулось на машины, стоящие под навесом. Краска на кабинах пузырилась и лопалась. Резина горела, выплевывая черные сгустки сажи. Рвались бензобаки, разбрасывая вокруг струи горящего бензина.
— Ты думаешь, меня это сильно волнует?
Джон бежал. Он пронесся через площадку, чувствуя, как языки пламени лижут ему спину, заметил еще двоих часовых, стоящих у ворот, отгораживающих особняк от лагеря, и выпустил в них очередь из «хеклера».
— Что, совсем нет?!
Подхватив ракетную установку, Джон прицелился в металлические створки, но в эту секунду за спиной послышался рев грузовика.
— Ну, я нормальный собственник, если ты в этом смысле, но изменить ситуацию не могу. А если бы я боялся сравнения с кем‑то другим… Комплексами не страдаю.
Он высказал сейчас Глюку самые поверхностные ощущения, в глубине души скрывалось нечто совершенно другое, темное, сильное и причинявшее боль ежеминутно. Что толку в ревности, если даже прав на это не имеешь? Выть хотелось, потому что девушка потеряна для него самого, а не оттого, что ее обрел кто‑то другой. Сложно. Глюку не объяснить. Да и нужно ли?
Он крутанулся на месте и выпустил ракету прямо в кабину подъезжающей машины. Взрыв сорвал ее с рамы, разворотил кузов, моментально убив сидящих внутри солдат. Следующая ракета проделала дыру в воротах, и Джон нырнул в нее, бросив опустевшую ракетную установку. Навстречу от особняка уже бежали охранники. Метрикс свернул влево и спрятался в подлеске, расстреливая солдат короткими очередями, постоянно перемещаясь с места на место, не давая им целиться. Пули сбивали ветки с деревьев, рвали листья, впивались в стволы.
* * *
Теперь у Джона было преимущество: солдаты находились на открытом месте, и он видел их так же хорошо, как собственные руки, а они не могли различить его среди деревьев.
Метрикс «выводил из строя» одного за другим, пока солдаты не сообразили, что у дома они будут в большей безопасности, и не откатились к особняку. На некоторое время установилось затишье.
Китай–город вначале показался копией Третьяковской, но порядка здесь было больше. Эту станцию «братва» делила с кавказской диаспорой, а при наличии постоянной угрозы сильно не расслабишься. Здесь уже наблюдались какие‑то признаки дисциплины и организации обороны. Но не более, чем в бункере, как отметил для себя Алексей, и только от угрозы извне. Арки напротив перехода были закрыты досками, и он ничуть не удивился бы, обнаружив там пару пулеметов, запылившихся от долгого мирного времени. И здесь нет спокойствия, нет стабильности. Да и черт с ними, надоели! Но веселый хаос хорош понемногу и дозированно, с непривычки в глазах рябит. От толпы Алексей быстро устал и, понадеявшись на Глюка как на проводника, уже не смотрел по сторонам. А когда огляделся… Невозможно забыть подобного амбала, который и здесь выделялся ростом и габаритами, — этого человека он уже когда‑то видел.
Воспользовавшись этой передышкой, Джон сменил опустевший магазин и, вскочив, помчался к особняку…
— Вадим, что‑то ваш отряд мне попадается слишком часто.
— Лысый! — обрадовался Глюк. — Это ж Китай–город, контрабандисты мимо не проходят.
— Пойдешь поприветствовать?
…Родригес сидел в гостиной, мрачно посматривая на часы. По его расчетам, самолет уже должен был приземлиться в Альверде, а звонка все еще не было. Глубоко затягиваясь гаванской сигарой, генерал нервно поглядывал на телефон. Беннет молча заряжал патронами обойму «ингрема», который лежал на каминной полке. Латунные гильзы, словно солдаты в строю, ложились плотно, один к одному. Беннету нравился этот порядок. Порядок смерти. Он улыбался. Пальцы автоматически проделывали работу, которую умели делать, которую их приучили делать хорошо.
— А как же! Новости узнаю.
Телефон затрезвонил неожиданно, и оттого пугающе. Родригес вздрогнул и взглянул на него так, словно не знал, как поступить. Протянув руку, он осторожно снял трубку, поднес ее к уху, несколько секунд слушал, а затем так же осторожно положил на место. Лицо его окаменело. Некоторое время генерал сидел молча, глядя в одну точку, словно пытаясь осмыслить невероятное. Наконец он пошевелился и отстраненно сообщил:
Алексею тоже были любопытны некоторые новости. Не торговля, и не былые воспоминания бойцов–соратников, конечно. Но вдруг проскользнет что‑то и для него? Поэтому он договорился с Глюком, что ждет в баре у стойки. И не нужно затягивать приветственные объятия. Посидеть с приятелем за стаканчиком: что может быть проще? Он ждал. И спокойно подвинулся, предоставив место Лысому. Алексей пытался выглядеть естественно, спокойно, но прислушивался к каждому слову. Почему‑то казалось, что этот добродушный сталкер принес важное известие. Интуиция? Или снова выдавал желаемое за действительное?
— Он не прилетел в Альверде.
- …А ты знаешь, что Пищухин вернулся?
Беннет улыбнулся. Да, он не ошибся в Метриксе. Он не ошибся. Джон — отличный боец, обвел вокруг пальца Родригеса. Скорее всего, Энрикес, Салли и Кук уже мертвы. Он, Беннет, готов поспорить на что угодно, что это так.
Едва сдержавшись, чтобы не сказать тут же «и не один, наверное, вернулся», Глюк оглянулся в растерянности. Неподвижная фигура в куртке с капюшоном за стойкой неподалеку напомнила, что стоит промолчать и послушать. Поэтому ответ был кратким:
— Убей ее.
— Да иди ты?!
Слова дошли до него будто издалека, прорвавшись сквозь густую вату собственных мыслей. Убить? Ну что ж.
— Я всего не знаю, так, кое‑что…
Беннет взял автомат, вставил обойму и усмехнулся. В этот момент громыхнул взрыв. Стекла зазвенели, едва не вылетев из рамы.
Послушать историю, возможно, было интересно, если бы Алексей вообще мог сейчас что‑то слышать сквозь шум в ушах. На словах «а помнишь, там еще девчонка была — я ее тут видел…» окружающую действительность будто выключили. Этот Лысый обознаться не мог, такому свидетельству можно верить на сто процентов.
И тогда Беннет улыбнулся еще раз и тихо, едва слышно, сказал:
Алексей думал, что сейчас должно бы прийти чувство облегчения, спокойствия, ведь Лена жива! Он видел свое отражение в стекле, Лысому его так не опознать, безопасно. А вот для Лены эта ободранная птером морда станет сюрпризом. Куда он собрался?! Она ненавидит его, да еще и лицо… претерпело некоторые изменения. Ничего особенного для тех, кто не видел прежнего, но самому ясно видно, что… Что пока рубцы не заживут окончательно, и думать нечего девушкам на глаза показываться. Натуральный зомби. Оживший покойник со всеми типичными признаками Франкенштейна. Алексей едва слышал разговор — Лысый рассказывал Глюку новости об общих знакомых. Зря толкаться у стойки не позволил бармен, поэтому на вопрос: «Чего налить?» — он уже просто кивнул. И снова уставился в мутное стекло, изображающее зеркало. Оно больше скрывало, чем показывало, то есть реальный вид окажется еще хуже.
— Добро пожаловать, Джон. Я так рад, что ты вернулся!..
Привязанность не сделала слабее или мягче, только в правилах теперь появилось исключение, вот и всё. Или очень захотелось нового, чего он боялся на протяжении многих лет, но так интересно попробовать… Нет, решение было правильным: не спешить, это успокоит и придаст уверенности. Заодно и чувства остынут немного, это полезно. Полезно им обоим… Глюк вытаращенными глазами смотрел, как напарник задумчиво допивает второй стакан какой‑то местной дешевой дряни, как воду, и разыскивает в карманах патроны на третий.
…Джон успел добежать до розария, когда вновь загремели выстрелы. От особняка и со стороны ворот бежали охранники, стреляя на ходу. Пули визжали в воздухе, и Джону приходилось двигаться, прячась за кустами роз. Ему удалось отбить первую волну нападавших, швырнув им под ноги пару гранат. «Хеклер» в его руках раскалился. Площадка под ногами была усеяна стреляными гильзами и листвой. Расстреляв четыре обоймы, Джон выхватил «дезерт игл». Вскинув пистолет, он четырьмя выстрелами сбил еще двоих солдат, бегущих к нему со стороны ворот, сорвал гранату и швырнул в камуфлированные фигуры слева. Взрыв подбросил охранников в воздух, и они рухнули в кусты роз, смяв их своими телами.
Глава 4
В этот момент что-то упало в нескольких метрах от его ног. Джон повернулся и увидел черный шарик гранаты. Отбросить ее обратно он уже не успел бы, и Метрикс рванулся в сторону. Секундой позже взрывная волна сбила его с ног. Пистолет куда-то отлетел. Джон вскочил на ноги и тут же почувствовал боль в правом боку, словно кто-то ткнул его раскаленным прутом. Без оружия нечего было и думать справиться со всей этой стаей. Он не мог взять оружие у убитых, поскольку ближайший труп лежал метрах в шести, и Джона изрешетили бы пулями прежде, чем он успел бы схватить автомат.
СМЕРТЬ В КОНЦЕ ТУННЕЛЯ
— Лёха, вставай, пора уже и о делах думать.
Держась за раненый бок, Метрикс побежал к садовому домику. Если ему удастся укрыться в нем и найти хоть что-то, чем можно воспользоваться как оружием, он вполне сумеет вывернуться из создавшегося положения.
— Не Лёха, а Алексей Аркадьевич… Твою ж мать! — даже глаза открывать было больно, вчера он явно превысил все мыслимые нормы выпитого. От счастья, что ли? Что Лена нашлась? Тогда ничего, переживет это ради нее. Но с непривычки голова отказывалась не только соображать, но даже управлять движениями тела.
Сзади вновь загремели выстрелы. Джон пригибался и старался бежать зигзагами, не давая врагам прицелиться. Пули впивались в дерн в нескольких сантиметрах от его ног, но он не обращал на это внимания.
— Какой ты, к хренам, Алексей Аркадьевич, видал бы себя сейчас! Зато теперь от остальных не отличаешься! — Глюк уже и кружку воды предусмотрительно держал в руках, протянул ее напарнику. — Пей быстрей, и пошли Утюга ловить. Думал, мне одному придется его по станции выпасать…
Добежав до домика, Метрикс нырнул в прохладную темноту. Опустившись на пол, он сбросил жилет и осмотрел рану. Пуля прошла вдоль ребер, содрав клок кожи. Болезненно, но не смертельно. Теперь можно было оглядеться. Лопата, вилы, молотки, секатор для подрезания кустов, фрезы, ножи газонокосилки и еще много разного необходимого садовнику инвентаря. Интересно, кто этим занимается?
Алексей, не способный слишком быстро шевелиться, занял позицию у входа в бар, в котором они вчера и заседали. Оказалось, заведение как раз принадлежит Азарову. Глюк ненавязчиво расспрашивал прохожих где‑то неподалеку, не появится ли сегодня Утюг. Какого рода информация о передвижениях объекта была им нужна, Алексей еще не понял, но решил собрать всю возможную. Постепенно мысли прояснялись. К обеду его успели два раза оттащить от дверей за слишком выразительный вид «после вчерашнего», чтобы клиентов заведения не отпугивал. И за то же самое был вознагражден четырьмя патронами от сочувствующих… Мысль начала формироваться, неопределенная, зыбкая, но какие‑то образы и элементы плана появились в голове.
— Ну, как? Узнал чего? — на лице Глюка не осталось и следа оживления, похоже, его беготня по станции плодов не принесла.
…Солдаты окружили домик полукольцом. Они не без некоторой опаски смотрели на прикрытую дверь, ожидая, что чужак выскочит сейчас, размахивая автоматом, стреляя на ходу. Но все было тихо. Ни звука не доносилось из-за запертой двери, словно в домике вообще никого не было.
— Информации ноль. Зато я понял, как обставить дело в туннеле.
— Его там еще поймать нужно!
— Когда‑нибудь нарисуется. Надеется на охрану, поэтому пока боится умеренно. Он ждет братву на разборки. Поэтому нужно показать ему того, кого Утюг заведомо не испугается. Кого‑то, на бойцов Короля совсем не похожего.
— Огонь! — вдруг скомандовал один из солдат.
Глюк отступил на полшага и слегка побледнел — решил, что останавливать Азарова с телохранителями будет он сам.
Оружие в их руках загрохотало с новой силой. Пули за секунду изрешетили лачугу, выбив стекла, превратив несколько досок в щепки. Если там и был кто-то живой, то теперь искать этого парня надо было на луне, да еще и мелкими частями.
— Вадим, ты только дорогу покажешь. Или объяснишь… — судя по виду Глюка, в туннели его ничем не заманить. — Лучше, чтобы их там было только двое: клиент и водила–охранник
— Посмотри, — скомандовал главный солдату.
— Ну, ты ж нормальный мужик — справишься.
Пулеметчик отделился от этого полукольца и осторожно пошел к домику. Приблизившись, он открыл дверь и шагнул внутрь. В доме никого не было. Солдат недоуменно оглянулся, сделал еще шаг… прямо перед его лицом мелькнуло что-то темное, а еще через секунду острые вилы пропороли ему грудь, пробив сердце. Он ничком рухнул на пол, а вилы так и остались торчать из груди.
— Вот именно, что я нормальный… А телохранители у него, похоже, выведены по методу спецмутации. Короче, если дело завершится удачно и мы разделим патроны поровну… На тебе подготовительный этап, и оружие достать надо. Автомат не предназначен для скрытого ношения. Или ты думал, что я доблестно пойду под пули, поджидая его в засаде за тюбингом?
— Я пока вообще не знаю, что ты хочешь сделать, — Глюк еще не мог сообразить, каков замысел Алексея. Пока только понял, что к стрельбе по живым мишеням его не привлекут, и на этом почти успокоился. — Пистолет какой нужен?
Метрикс спрыгнул с балки, приземлившись на обе ноги, и тут же заметил еще двоих. У двери и возле окна. Разворачиваясь на месте, Джон метнул в них фрезы, снятые со стены. Обе они настигли своих жертв. Первая воткнулась солдату в горло, вторая срезала половину черепа стоящему у окна.
— Небольшой. Надежный, чтоб без осечек. Я понимаю, что Василия не ты снабжал оружием, но теперь, кроме нас двоих, никто в операции не задействован.
Перехватив топор и секатор, Метрикс выскочил на улицу. Еще один автоматчик бросился на него, но топор вонзился ему в живот, и солдат грохнулся в песок.
Начинать с нуля, пробовать себя в новой роли… Алексею было любопытно, но не сильно увлекало. Всего лишь промежуточный этап: ему нужны средства, чтобы жить, чтобы закрепиться здесь. Нужно легализовать свое положение, а этого не даст ему ни Китай–город, ни Треугольник. Единственное достоинство станций — сюда стекаются люди, они приносят с собой свой опыт и деловые контакты. Сюда пришел
Джон оглянулся, ища путь к отступлению, и вовремя. Пятый охранник целился в него из пистолета. Метрикс перехватил его руку и одним ударом секатора отрубил ее у локтя.
Лысый… Если бы не он, кто знает, мог бы Алексей сейчас спокойно размышлять и планировать выполнение заказа? Или сбивался бы ежеминутно на ненужные и посторонние эмоции?
Солдат истошно завыл, схватившись за культю, из которой хлестала кровь.
Глюк достанет оружие, оно очень скоро понадобится. Не потому, что Утюг часто проверяет свои заведения, неизбежно проезжая по туннелю, а потому что Алексей не хочет ждать. Собственные планы не терпят промедления.
Метрикс нагнулся, подхватил пулемет, лежащий рядом с трупом, и выпустил длинную очередь в бегущих к нему людей. Часть из них покатилась по траве, те же, кто уцелел, кинулись к дому.
Наблюдение продолжалось, третьесортная выпивка уже осточертела, но лучшего не позволял скромный стартовый капитал. «Объект» оставался для Алексея пока безликим. За спиной телохранителя угадывался лишь крупный мужчина с уверенной походкой, неплохо одетый по местным меркам. Даже по такой обрывочной информации перепутать его с другим теперь было бы трудно: характерные повадки хозяина выделяли Утюга среди остальных. Неизбежный риск, в мире хищников всегда так, они делят территорию, если им становится тесно. Ничего нового. Хоть Алексей и не имел своих интересов на этой «поляне», но почему бы тоже не поучаствовать?
А он побежал следом, стреляя на ходу.
— Нужно отделить телохранителя от «объекта». К тому же Утюг тоже может быть вооружен.
Лепестки роз парили в воздухе, сбитые пулями. Гипсовые статуи разлетались на куски, цветные витражи лопались, и дом с каждой секундой все больше терял свое великолепие…
— Не может, а точно! Это сейчас у него бизнес, в прошлом‑то покруче Васьки был. Так что он не будет пугаться и ручки кверху поднимать, сразу стрелять начнет. Времени у тебя немного, Утюг соображает быстро.
— Я уже понял. Стрельба — дело техническое. Труднее обмануть инстинкт. Хищник очень хорошо знает, кто перед ним.
— В каком смысле?
…Беннет подошел к двери и попытался ее открыть. Ручка осталась в его огромной ладони. Он несколько секунд не мог понять, как же это произошло. Разбежавшись, Беннет всем весом ударил в дверь, она распахнулась, и глазам бывшего «коммандо» предстала абсолютно пустая комната. В одном из окон недоставало доски, а рядом валялась отломанная ручка. Точнее, ее вторая часть.
— Жертва, которую можно пинать, или такой же, как он сам. Он пугает, жертва боится. Это рефлекторно происходит, человек даже перестает себя контролировать. Страх есть у всех, просто у каждого свой. И мне надо будет как следует испугаться этого Утюга… Он не должен чувствовать угрозу, потому что сейчас сам сильно напуган.
Черт!!! Эта маленькая сучка убежала!!!
— А попроще?
Беннет заревел от ярости. Подбежав к окну, он опустился на четвереньки и заглянул в пролом.
— В общих чертах: нужно перегородить путь его дрезине, это должен сделать один человек, которого Азаров не сочтет опасным. И когда Утюг остановится, действовать.
Дженни Метрикс неслась через внутренний дворик ко входу в подвал.
— Отличный план, — Глюк всё понял и представил себе наглядно: Алексей замочит всех в туннеле, Король доволен, а он сам только морально поддерживает и пистолет подходящий где‑то достает. Хорошее дело!
Беннет вскочил на ноги. Ярость душила его. Он резко ударил плечом в заколоченное окно, и доски посыпались на землю, словно их держали не гвозди, а булавки. Беннет выскочил на улицу и побежал следом за девочкой.
«Мне нужно стать на время тобой, действовать, как ты… Нет, Вадим, конечно, ты не типичная жертва, но никогда не станешь хозяином положения. Хороший представитель большинства. В меру защищенный, в меру уязвимый — в такого поверит Азаров. Ты слишком осторожен для хищника — такой умер бы от голода. Нужно не бояться нападать, отбирать при случае чужую добычу и не отдавать свою. Здесь у вас такие порядки, я должен тебе их объяснять? Пришлось опуститься от заказчика до исполнителя… Но в таком положении не до капризов! Есть способ решить свои проблемы в пять минут, кто же будет отказываться? Или… Или проблем вовсе не будет. Исчезнут вместе со мной». Алексей чувствовал, что теряет нить разговора, мысли путались. Даже Глюк поглядывал на него с беспокойством.
— Сейчас я догоню тебя! — шептал он. — Сейчас! Я догоню тебя!..
— Ты чего?
Алексей провел рукой по лицу, ладонь была влажной. Противная слабость опять сковывала движения, раньше он списывал это на последствия воспаления ран, на лечение без антибиотиков. Теперь через столь долгое время уже придется придумать другую причину плохого самочувствия.
…Джон заметил Родригеса, когда тот готовился выстрелить в него через окно террасы. Можно сказать, что Метриксу везло. Он успел нырнуть за колонну, прежде чем генерал нажал на курок.
— Похоже, температура… Резко как‑то. Бывает.
— И часто бывает?
Джон послал очередь в ответ. С диким звоном посыпались стекла, а террасу заволокло пороховым дымом.
— Тебе‑то что? — только вот сочувствия Глюка ему сейчас не хватало!
Родригес бросился бежать через холл к лестнице, ведущей на второй этаж. Джон помчался следом. Дверь, и без того напоминающая мочалку, вылетела от удара ноги, и он ворвался в дом, спрятавшись за огромную напольную вазу. В ту же секунду загрохотали выстрелы М-16: Родригес попытался достать его.
— Если ты в туннеле так свалишься, нам обоим ничего не светит. И надеюсь, не заразно.
Метрикс выстрелил. Турбинная пуля, выпущенная из ружья, разворотила кусок стены у самой головы генерала.
— Нет. Не беспокойся. А в туннеле — мои проблемы, — Алексей попытался устроиться удобнее, отвернулся. Неприятные ощущения быстро проходили, нужно только полежать, температура упадет сама без лишнего вмешательства. Но это повторялось всё чаще.
Родригес испуганно оглянулся, соображая, где можно укрыться понадежнее. Но тут, на первом этаже, такого места не было. Разве что подвал, вход в который виднелся с противоположной стороны коридора, но для того чтобы попасть туда, ему нужно преодолеть открытое пространство, контролируемое Метриксом, а это значит — умереть. И, проклиная час, когда он затеял эту авантюру, генерал повернулся и побежал вверх по лестнице.
— Слышь… Тут на Китай–городе лепила хороший есть.
— Кто?
Джон услышал торопливые шаги. Пробежав по длинному коридору, он выскочил на площадку перед лестницей.
— Врач. Сходи, когда с Утюгом уже что‑то решим.
Родригес как раз преодолел один пролет и сейчас стоял напротив окна. Увидев Метрикса, он вскинул автомат, но Джон успел нажать на курок первым.