…Теперь Джон старательно направлял машину на все попадающиеся препятствия, с помощью которых надеялся снизить скорость, не останавливаясь при этом совсем. Он мысленно порадовался, что склоны густо заросли терновником. Кусты цеплялись за машину, норовя остановить ее. Метрикс понимал: еще один шанс — это все, что ему отпущено. Третьего раза может просто не быть.

«Додж» налетел колесом на камень, подпрыгнул и несколько секунд летел по воздуху. Удар, сопровождавший приземление, оказался очень сильным. Гораздо сильнее, чем могли выдержать рессоры машины. Раздался дикий скрежет. Что-то жалобно клацнуло, и «додж» просел на передние колеса. Метрикс с трудом понимал, как ему удалось до сих пор не опрокинуться.

Еще один виток «серпантина», и подлесок закончится, начнется нормальная дорога, по которой похитители без труда оторвутся от него.

Дьявол! Дьявол!!!

Джон услышал шум мотора «форда». Этот звук возник справа и теперь стремительно нарастал. Видимо, бандиты решили не рисковать и проскочить перед машиной Метрикса.

Джон видел: никаких препятствий впереди нет, снизить скорость он не сможет, а значит, остается надеяться лишь на случай. Тот самый случай, который Джон упорно не включал в свои планы.



…Салли ударил ладонью по рулю и заорал:

— Он еще здесь, а! Сволочь! Ублюдок!

Его нога вдавила педаль тормоза в пол, и «тойота», взвизгнув тормозами, остановилась.

«Додж» должен был пройти на три метра впереди перед капотом машины, но…



…в эту секунду, уже осознав, что случай все-таки подвел его, Джон резко вывернул руль. Колеса «доджа» послужили прекрасным тормозом, и если бы склон заканчивался здесь, на этом витке дороги, то скорее всего Метрикс достиг бы своего.

Автомобиль развернуло боком. Он несколько метров скользил по откосу. Затем накренился, опрокинулся и с грохотом покатился дальше. Колеса мелькали в воздухе. Боковые стойки просели, отчего крыша промялась так, что почти коснулась головы Джона. Стекла лопались, выбрасывая в траву тысячи осколков. В довершение всего откуда-то начал сочиться бензин. Одной маленькой искры достаточно, чтобы машину разнесло на десятки искореженных раскаленных кусков железа.

«Додж» перелетел через дорогу и заскользил вниз по насыпи. Он сполз еще метра на два и остановился, закончив сумасшедшую гонку в положении «на боку».

Метриксу казалось, что его мозги превратились в кровавую кашу. В ушах стоял звон, а перед глазами прыгали желто-белые пятна. Непослушными пальцами он расстегнул замок ремня безопасности и выполз в проем, зиявший вместо лобового стекла.

Преследователи стояли наверху, на дороге, сжимая в руках автоматы, и смотрели на копошащегося в овраге человека.

Джон не стал дожидаться, пока они что-нибудь предпримут. Определив для себя задачу, он уже не останавливался на полпути. Цепляясь пальцами за траву, напрягая ноющие мускулы, Метрикс пополз по склону. За спиной его что-то потрескивало, и в голове Джона мелькнула мысль об отличном шансе превратиться в решето, если машина все-таки взорвется.

Это было пламя, потому что Джон вдруг ощутил горячее прикосновение. Либо ветер дул в его сторону, либо огонь вспыхнул ярче… Метрикс и не стремился сейчас разобраться в этом. Он уцепился за край площадки, подтянулся и вытолкнул свое тело на дорогу.

В ту секунду, когда Джон покатился по пыльной обочине, внизу громыхнул взрыв. Гораздо более сильный, чем он мог предположить. Похитители отпрянули в стороны, и Метрикс получил возможность подняться на ноги.

Невысокий курчавый латинос кинулся на него, размахивая винтовкой и явно стараясь ударить Джона прикладом. С первого же взгляда тот понял, что парень далеко не профессионал и владению подобным приемам не обучен. Это даже несколько позабавило его. Качнувшись в сторону, Джон перенес тяжесть тела на левую ногу, а правой ударил нападавшего в живот. Латинос переломился в пояснице, словно марионетка, у которой разом отпустили все нити. Метрикс выхватил у него винтовку и коротким ударом приклада в челюсть свалил второго нападавшего. Дело пошло на лад. Третьему досталось больше, чем первым двоим, вместе взятым.

Перехватив М-16 за ствол, используя автомат как дубину, Джон раздавал удары направо и налево. При его физической силе это было страшное оружие.

Но все же на стороне похитителей было численное превосходство. Кто-то, изловчившись, ударил Джона прикладом по голове. Автомат вывалился из его рук, колени подогнулись, и Джон очутился на земле. Удары сыпались на него со всех сторон. Похитители, впрочем, не старались нанести ему тяжелых увечий.

Метрикс перевернулся на спину и, увидев перед собой одного из врагов, резко выбросил вперед ногу. Подошва теннисной туфли оказалась достаточно тонка, чтобы Джон почувствовал, как проминается, ломаясь грудная клетка бандита. Следующий, подскочивший сбоку, занес М-16, намереваясь оглушить Джона, но, как и предшественник, нарвался на сильнейший удар ногой в живот.

В ту же секунду кто-то навалился на Метрикса, удерживая его голову болевым захватом. Четыре ствола уставились на Джона черными провалами, и хриплый голос процедил с нескрываемой ненавистью:

— Одно движение, мать твою, и я тебе башку прострелю, понял?

Джон понимал: вздумай он пошевелиться, и похитители вполне могут открыть огонь. Вряд ли они убьют его — он зачем-то им нужен, — но прострелить плечо, действительно, могут рискнуть. А ему нужно оставаться боеспособным.

Стоящие над Метриксом люди расступились, пропуская вперед очередную фигуру. Солнце светило этому человеку в спину, и Джон не сразу смог разглядеть его. Несколько секунд он вглядывался в крепкое тело с мощными покатыми плечами борца-тяжеловеса, бычью шею, широко расставленные ноги, твердо упирающиеся в землю. Так обычно стоят матросы во время качки. Привычки въедаются в мозг столь же прочно, как соль в прибрежный песок.

— Беннет? — Метриксу показалось, что у него начинаются галлюцинации. — Ты же мертв! Ты погиб!

Здоровяк улыбнулся и покачал головой.

— Я мертв? Ты ошибся, Джон. Я жив.

Холодные рыбьи глаза внимательно изучали лежащего в пыли Джона. Было видно, что подобная картина доставляет Беннету удовольствие. Кошачьи усы на круглой физиономии топорщились, прикрывая верхнюю губу.

Ствол пистолета, который утопал в широкой ладони, скользнул по усам, оглаживая их. Это тоже была привычка.

— С тех пор как ты выгнал меня из отряда, Джон, — продолжил Беннет. — я все время искал случая отомстить тебе. Два года, Джон. Два долгих, долгих года. Ты знаешь, какой сегодня день? — он ухмыльнулся, опуская пистолет. — Сегодня день расплаты.

Автоматический «кольт-коммандер» уперся Джону в живот. Палец не спеша потянул курок, и Метрикс понял, что сейчас раздастся выстрел. Он только не мог сообразить: если его изначально собирались убить, зачем устраивался весь этот спектакль?

Пистолет издал громкий жирный плевок.

Джон почувствовал удар в правый бок, а затем все завертелось перед глазами. Физиономия Беннета расплылась, потеряв очертания. Фигуры стоящих рядом похитителей помчались по кругу в диком бессмысленном хороводе. В ушах стоял звон, становившийся с каждым мгновением все сильнее. Наконец, черная холодная пустота накрыла Метрикса, затянув его в глубокий провал беспамятства.

* * *

Четырнадцать часов до….

Он вспомнил Уитни. В тот самый день, когда это случилось. Она стояла у крыльца рядом с припаркованным серебристо-голубым «плимутом» и деловито искала что-то в сумочке.

— Джон? — Уитни повернулась к Метриксу, державшему на руках четырехлетнюю дочь. — Ты не видел ключи от машины?

— Конечно, — он кивнул. — Они в твоей сумочке. Как обычно.

Это была ее машина. Джон пересадил Дженни на шею. Хотя девчушка еще достаточно мала, но держать ее долго на одной руке оказалось тяжеловато.

Дженни поерзала, устраиваясь поудобней, и радостно вцепилась в волосы отцу.

— А, вот они. — Уитни достала из сумочки связку ключей.

Джон внимательно наблюдал, как жена садится в машину. Боковое стекло пошло вниз.

— Не скучайте без меня, — улыбнулась Уитни. — Я скоро вернусь.

— Послушай, Уит, а нельзя обойтись без этой поездки?

Метрикс сделал два шага вперед, оказавшись почти у самой машины. Он опустился на корточки так, чтобы жена могла видеть его и Дженни.

— Джон, ну зачем снова поднимать этот вопрос? Ты же знаешь, это необходимо.

Да, он действительно знал. Уит писала сценарии для телекомпании. «Мыльные оперы». Джон не понимал удовольствия, которое она находила в этой работе, но все же никогда не возражал ей. Кто-то же должен делать это? Почему бы и нет? Тем более, что это занятие приносило достаточно высокий и стабильный доход.

Сейчас Уитни нужно было срочно вылететь в Нью-Йорк, на какие-то — Джон не стал особенно вникать — важные переговоры. Она говорила, что новый контракт может принести ей кучу денег.

А его с самого утра мучили дурные предчувствия. Это была одна из самых ярких вспышек в жизни. Именно поэтому весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро он пытался найти достаточно весомый предлог, чтобы задержать ее. Безрезультатно.

— Пока, дорогой, — Уитни улыбнулась ему. — Пока, малышка.

— До свидания, мама! Приезжай быстрее. — Дженни помахала пухленькой ручкой.

«Плимут» заурчал и покатил по улице, быстро уменьшаясь в размерах, пока не пропал за поворотом. Больше Джон ее не видел. Живой не видел. По дороге в аэропорт серебристо-голубой «плимут» с сидящей за рулем Уитни Метрикс потерял управление и вылетел на встречную полосу, под колеса тяжелого грузовика, перевозившего бензин…



…Джон продолжал стоять на крыльце, глядя вдаль. Это напоминало кадр из фильма. Застывшая, статичная картинка, наполненная каким-то, понятным лишь ее создателю смыслом.

Одинокий мужчина с сидящей на шее четырехлетней девочкой, немо стоящий в золотом сиянии осеннего солнца…



…Сначала он решил, что это луна. Она не имела четких очертаний, границ, разделяющих свет и тень. Просто ярко-желтое размытое пятно над его лицом. Но когда его скрыло темное очертание чьей-то головы, Джон понял: это не луна. Это — лампа. Под лопатками он ощутил что-то холодное и решил, что это, скорее всего, стол. Сознание медленно всплывало из дурмана небытия. Оно словно поднималось из какой-то невероятной глубины к поверхности, у которой легче дышалось, предметы становились отчетливей, приобретая присущие только им особенности.

Рядом с первой головой возникла вторая, затем третья. Перед лицом Метрикса поплыли голубые струйки сигаретного дыма. Они завивались кольцами, распадались и плыли дальше в тяжелом спертом воздухе помещения.

— Ну что, очухался? — голос принадлежал Беннету. — Не волнуйся, это всего лишь транквилизаторы. Так что, пока ничего страшного.

Джону захотелось сесть, но тело отказывалось повиноваться мозгу. Оно все еще подчинялось накачанному в кровь дурману и плевать хотело на то, что нужно его хозяину. Единственное движение, получившееся более-менее отчетливым — поворот головы.

Метрикс открыл рот и с невероятным усилием выдавил из себя:

— Где Дженни?

В этом вопросе заключался весь смысл его существования. Жизни. Да, он жил ради дочери.

Язык, опухший, сухой, еле ворочался во рту. Горло саднило. Казалось, туда затолкали сухой песок и заставили Джона глотать его.

Кто-то вышел из-за спин уже стоявших вокруг людей. Мягкий вкрадчивый голос спросил:

— Вы помните меня, полковник?

Из-за транквилизаторов Джон не мог даже как следует разглядеть говорящего. Но он узнал голос…



…Когда Метрикс и Лоусон проскользнули к крыльцу фешенебельного особняка, там уже никого не было. Ни часовых, ни солдат. Видимо, Форестон и Беннет сделали свое дело. Лишь несколько алых лужиц да отброшенный в сторону автомат напоминали о том, что, возможно, минуту назад здесь стояли вооруженные до зубов солдаты.

Лоусон вопросительно вскинул брови, поворачиваясь к Джону. Им не нужно было говорить. Они понимали друг друга с одного взгляда, жеста.

Джон кивнул и указал рукой на входную дверь. Замка не было. Осталось лишь развороченное взрывом Ку-5[3] месиво из щепок и покореженного металла.

Палец Метрикса описал круг в воздухе. Затем снова уперся в дверь. Второй жест «круг» и «вверх» — на окно.

Лоусон кивнул, давая понять, что смысл ему ясен. Он отступил к стене, подпрыгнул и ухватился пальцами за перила балкона. Одним рывком «коммандо» подтянул тело и с ловкостью обезьяны взобрался на широкий карниз, тянущийся по периметру особняка. Сделав несколько шагов, Лоусон оказался напротив окна. Того, на которое указывал Метрикс. Одна створка была распахнута, и он забрался внутрь, не издав ни звука.

Все это время Джон прикрывал напарника, настороженно оглядывая двор, готовый стрелять на любой шорох, движение, проявление активности.

Стрельба возникла в другом крыле особняка. Метрикс уловил сухой треск «хеклеров» Форестона и Беннета и влажное харканье «Калашниковых» китайского производства. Перестрелка длилась не больше десяти секунд и стихла так же внезапно, как началась.

Сверху послышался короткий свист. Лоусон сообщал, что путь свободен.

Джон перехватил автомат, коротким броском рванулся к двери и скользнул в особняк.

Внутри было гораздо прохладнее. Не ощущалось той одуряющей духоты, что царила снаружи. Воздух казался более сухим.

Метрикс почувствовал, как промокший на спине «джангл-фетигз» прилип к коже. Прохлада коснулась плечей, шеи, разгоряченного солнцем и боем лица.

Джон, двигаясь бесшумно, пошел по коридору. Мраморный пол под ногами был усеян осколками стекла, обломками мебели и стреляными гильзами. Метрикс осторожно обходил их, стараясь не производить ни малейшего звука…



…Лоусон прошел по баллюстраде второго этажа и вышел в огромный холл. Он замер у двери. Как ни странно, мебель здесь почти не пострадала. «Коммандо» видел стоящий на огромном персидском ковре ручной работы резной стол красного дерева, такой же бескрайний, как и весь этот особняк. Бронзовые подсвечники выстроились на отполированной поверхности стола. Стулья с высокими резными спинками замерли вдоль стола почетным караулом. На стенах висели шикарные картины в позолоченных рамах. Окна были затянуты изящными разноцветными витражами, изображающими романтические любовные сцены.

Конечно, богатство дает определенные преимущества людям, подумал Лоусон, независимо от того, каким образом оно нажито.

Внизу раздался шорох, и он щелкнул пальцами. Ответный щелчок оповестил его: Метрикс тоже достиг цели…



…Джон вышел чуть вперед. Лоусон подошел к краю балкончика и покачал головой, показывая, что врага не обнаружил.

Метрикс кивнул в ответ и обвел поднятой рукой еще один круг:

«Осмотри второй этаж». — Лоусон понял жест. — Кивок. «Хорошо», — Джон указал на себя и вперед, на дверь, уводящую в следующий коридор. — «Я иду туда». — Кивок. «Хорошо».

Лоусон мягко двинулся по балкону. Достигнув какой-либо двери, он становился к стене и, протянув руку, открывал ее. Если все оказывалось в порядке, «коммандо» осматривал комнату.

Вначале все было спокойно. Но из-за четвертой двери громыхнули выстрелы. Лоусон был достаточно опытным, чтобы не подставиться под пули, и они не достигли цели.

«Коммандо» толкнул створку, стараясь распахнуть ее пошире, не высовываясь из-за стены. Затем сделал кувырок и в тот момент, когда враг оказался в зоне огня, спустил курок.

Свинцовый град отбросил противника к стене. Тот выронил автомат и сполз на пол, обильно заливая его кровью.

Метрикс слышал выстрелы и отпрянул к стене, на случай, если враг окажется проворнее. Не то чтобы он не доверял своим ребятам, просто считал, что лучше переоценить силы противника, чем недооценить их. Джон подождал, пока стрельба стихнет. Последним стрелял Лоусон, это ясно. Скорее всего, противник выведен из строя, но… Метрикс щелкнул пальцами. Напарник отозвался моментально — «все в порядке».

Джон удовлетворенно кивнул и двинулся дальше через холл. Он вслушивался в тишину, иногда нарушаемую треском автоматных очередей и одиночными сухими хлопками пистолетных выстрелов.

Толкнув высокую дубовую дверь, Метрикс оказался перед узкой лестницей, ведущей вниз. Джон удивился. Этой лестницы на схеме не было. Конечно, это могло бы быть обычным просчетом со стороны людей, отвечающих за добычу информации, но в это верилось с трудом. За план особняка их ведомство заплатило большие деньги… Ладно, посмотрим.

Держа «хеклера» на изготовку, он начал спускаться по крутым ступеням.

Внизу оказался подвал. Большая бронированная дверь скрывала его содержимое от посторонних глаз.

У подножья лестницы, уткнувшись простреленной головой в последнюю ступеньку, лежал мертвый солдат. Черная форма забрызгана кровью, ноги подвернуты, словно человек споткнулся на бегу и упал.

Джон осторожно обошел его, взялся за массивную ручку двери и потянул ее на себя. Дверь подалась легче, чем он ожидал. Чувствовалось, что ею пользовались очень часто. По крайней мере, в последнее время.

Метрикс приоткрыл ее и замер, выжидая, не раздадутся ли из глубины подвала выстрелы. Тишина. Зато Джон вдруг ощутил слабый ток воздуха. Это могло означать только одно: где-то впереди, в глубине бункера есть выход!

Метрикс осторожно приоткрыл дверь пошире и проскользнул внутрь. В бункере было жарко. Но не просто жарко, как на улице, а особенной влажной духотой, со сладковатым привкусом гниения. Джон пошел по коридору. Стоило ему сделать несколько шагов, и он понял, откуда в подвале этот запах. По обеим сторонам узкого бетонного прохода располагались камеры, забитые людьми. Мертвыми людьми. Видимо, хозяева, уходя, расстреливали их без всякой жалости. Здесь были люди всех возрастов, начиная от трех-четырехлетних детей и кончая древними стариками. Видимо, до этого их пытали, так как большинство трупов оказалось жутко изуродованными. Тела лежали вповалку, друг на друге.

Человек сорок-пятьдесят в камере, прикинул Метрикс. Он быстро сосчитал количество решетчатых дверей. По двенадцать с каждой стороны. Всего двадцать четыре. Не меньше тысячи погибших.

По спине Джона пробежала неприятная холодная волна.

Последняя дверь — без зарешеченного окошка, помеченная красной буквой «X» — оказалась самой примечательной. За ней тоже была камера, но не для заключенных. Камера пыток.

Метрикс не без некоторого изумления разглядывал развешанные приспособления для истязаний: клещи, щипцы, пилы и пилочки. Вдоль стен стояли какие-то неприятного вида машины. С потолка свисали кандалы, а посреди комнаты возвышался настоящий электрический стул.

Джон попытался представить, сколько же народу прошло через эту комнату смерти, и ему стало не по себе. Капля пота проползла по лицу, оставив тонкую дорожку. На лбу Метрикса выступила испарина. Он вообще не помнил, когда так волновался. Но увидеть этот кусок мира времен святой инквизиции сегодня!..

Джон захлопнул дверь и быстро пошел дальше по коридору. В голове его настойчиво вертелась одна мысль: надо найти и убить человека, выстроившего себе это. Хотя нет, не человека. Тот, кто истязает людей для собственного удовольствия, не может называться словом «человек». Чудовище — вот достойное определение этому существу.

В тот раз они упустили Александро Родригеса. Единственный случай, когда отряд Метрикса не справился с возложенной на него задачей.

И вот теперь этот человек, склонившись к лицу Джона, задал вопрос:

— Вы помните меня, полковник?

— Да, помню, — выдохнул тот. — Помню, мразь. Особенно помню тех людей, которых ты пытал и убил.

По мере того как из него выходили эти щедро разбавленные яростью слова, Джон все больше и больше обретал контроль над собственным сознанием. Он уже достаточно четко различал стоящих вокруг него людей, да и язык не казался таким непослушным, как пять минут назад. Закипающая в груди злость помогала ему удерживаться на поверхности реальности, подобно спасательному кругу, удерживающему утопающего на воде.

Если бы взгляд мог убить, Родригес давно бы валялся мертвым у стола, но, к сожалению, чудес не бывает…

Он наклонился еще ниже и ласково зашептал Джону на ухо:

— Полковник Метрикс, вы не понимаете мою страну. Для вас, американцев, жизнь устроена по-другому. — Родригес выпрямился и довольно заложил руки за спину, давая возможность присутствующим еще раз разглядеть новенький, с иголочки, бежевый генеральский мундир. — Моей стране нужен президент, знающий, что такое порядок, — продолжил он уже нормальным голосом, правда, чуть громче, чем требовалось. — Порядок! Дисциплина!!! Для моей страны «президент» и «дисциплина» должны стать синонимами.

— Ну и зачем ты все это мне говоришь?

Метрикс оценивал свои возможности. Наверняка, ему удалось бы освободиться. Перебить охрану Родригеса и придушить этого «полоумного фюрера» не составило бы проблемы. С Беннетом пришлось бы повозиться, но это тоже не смертельно. Но Дженни. Где она? И что с ней? Возможно, одно его неверное движение, и ее убьют. Нет, он не может так рисковать.

— Вам придется вернуться в Альверде, полковник Метрикс. Вернуться для того, чтобы убить президента Веласкеса. — Лицо Родригеса стало нездорового свекольного оттенка. — Этого ублюдка!

— Пусть лучше это сделает Беннет! — спокойно возразил Джон. — Ему нравятся такие задания. Верно, Беннет? Тебе ведь нравится убивать?

Беннет, стоящий тут же с кинжалом «коммандо» в руке и поглаживающий острием густые усы, ухмыльнулся по-кошачьи, пожал плечами и констатировал:

— Я — твой ученик, Джон. А ты — мой учитель.

Джон ожидал, что спокойный тон еще больше раззадорит генерала и, возможно, воспользовавшись суматохой, ему удастся что-нибудь предпринять, но Родригес вдруг замер, выдохнул и… рассмеялся.

— Нет. Беннету не удастся даже близко подойти к президенту. Вам прекрасно известно, что Веласкес доверяет полковнику Метриксу. Все-таки он сделал вас героем революции. Так что хочется вам этого или нет, а придется поработать на нас. Вы полетите в Альверде, войдете в контакт с президентом и убьете его. — Родригес замолчал, ожидая реакции на свое предложение, а потом, поскольку ее не последовало, продолжил: — Нам пришлось очень постараться, чтобы найти вас, полковник. Мы потратили большие, — нет, огромные, — деньги, чтобы найти ваших людей. Пришлось даже инсценировать убийство Беннета. Но результат оправдал затраты. Керби попался на крючок и кинулся к вам сломя голову. Будь он умнее, нам бы, конечно, не удалось найти вас. Зато теперь вы в наших руках и станете делать то, что мы вам прикажем…

Родригес не успел закончить свой монолог. Джон усмехнулся и сказал глядя, ему в глаза:

— Знаешь, Александро, пошел ты к такой-то матери.

Лицо генерал снова побагровело.

«И вообще, он слишком эмоционален для президента», — решил Метрикс не без некоторого злорадства.

Родригес несколько секунд смотрел на Джона, и в его зрачках светилось такое бешенство, что тот ощутил нечто, похожее на удовольствие.

Видимо, Метрикс «достал» его всерьез. Будучи, как и большинство латиноамериканцев, человеком вспыльчивым от природы, Родригес был готов растерзать обидчика. Но тут у Джона оказалось преимущество. Он был нужен генералу целый и невредимый, и оба понимали это.

Родригес сделал жест рукой. Высокий негр с огромной пышной шапкой кудрявых волос схватил Джона за голову и повернул лицом к двери. Пальцы у него были длинные, теплые и влажные. От них остро пахло какой-то рыбой. Метрикса чуть не стошнило.

В довершение всего, цепи, которыми Джона привязали к столу, натянулись и впились в тело с такой силой, что ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Но то, что Джон увидел, оказалось гораздо больнее и вызвало новую волну ярости.

Лысый коренастый негр с безразличным лицом вкатил в комнату инвалидную коляску, к спинке которой была привязана его дочь.

Тело Дженни, обмотанное грубой веревкой, показалось Метриксу маленьким и беззащитным. Хотя он знал, что это не соответствует действительности. В свое время Метрикс обучил дочь нескольким отличным приемам джиу-джитсу, но что она могла сделать, когда руки плотно притянуты к подлокотникам, тело к креслу, а ноги к упорам. Рот Дженни перетягивал красный платок, создавая впечатление какой-то дикой ухмылки.

— Дженни! — Метрикс рванулся к девочке, но цепи удержали его.

Не говоря ни слова, Беннет подошел к креслу, схватил Дженни за волосы и, приставив к ее горлу кинжал, ухмыльнулся. Джон видел, как дрожат его руки. Он понимал: в какой-то момент жажда крови у Беннета может взять верх над разумом, и тогда случится непоправимое. Улыбка на губах убийцы приняла зловещий оттенок. В глазах зажглись оранжевые угольки. Подобное Метрикс видел у Беннета во время боя, когда тот впадал в экстаз от убийства очередной жертвы. И любимым оружием «мясника Клайва» был кинжал «коммандо». Отточенный до остроты бритвы нож с широким лезвием, одна грань которого служила обычным резаком, другая — зазубренная — предназначалась для преодоления заграждений из колючей проволоки. Теперь эта зазубренная сторона нетерпеливо дрожала на шее девочки. Глаза Беннета начала затягивать страшная туманная дымка — верный признак того, что убийство может случиться в любой момент.

«Надо привести его в чувство, — подумал Джон. — Обязательно, прямо сейчас!»

Он уже открыл рот, чтобы заорать, но тут Родригес громко и отчетливо произнес:

— Итак, полковник Метрикс… — серо-туманная дымка в глазах Беннета начала рассеиваться —…если вы убьете президента Веласкеса, я верну вам дочь в целости. — Беннет убрал нож от горла Дженни — Если же вы попытаетесь совершить что-нибудь, направленное против нас, ваша дочь тоже вернется домой, но… — Родригес выдержал театральную паузу и эффектно закончил: —… но по почте и в разных посылках!..

* * *

Тринадцать часов до….

Френклин Керби чувствовал себя так плохо, как никогда в жизни. Ощущение было примерно таким, как если бы его окунули с головой в дерьмо, подержали в нем пару минут и вытолкнули на площадь, полную хохочущего народа. Только здесь еще хуже. Перес и Джексон погибли. Судя по тому, как лежат тела, парней захватили врасплох. Они даже не успели ничего предпринять. Ко всему наверху, в спальне, еще один труп — незнакомого мужчины. Скорее всего, из тех, кого они ищут в связи с убийством остальных ребят из отряда Метрикса. По всему выходит, что Джон пытался догнать террористов на поврежденной машине. Обожженые обломки в кювете недвусмысленно подтверждают это. Затем, похоже, он дрался. Кровь на дороге. А вот что с ним случилось дальше? Убили и увезли тело? Вряд ли. Если бы Метрикс был мертв, они бросили бы его там же, где и прикончили. Зачем им труп? Но ведь нет и дочери Джона — Дженни. Где она? Вероятнее всего, оба живы, причем девочку, наверняка, используют в качестве заложницы, чтобы иметь влияние на отца. С какой целью? Террористическая акция? Возможно. По крайней мере, теперь у них есть фотографии и отпечатки пальцев хотя бы одного из этих ублюдков. Нужно пропустить все это через компьютер, может быть, всплывет что-нибудь интересное. «Ну, а если нет? — задал себе вопрос Керби. — Допустим, на этого парня ничего не окажется, как тогда? А тогда останется только надеяться, что Джон еще жив. Но если уж „да“, то он, Френклин Керби, ни за какие деньги не поменялся бы местами с теми парнями, которые отважились на такое».

Керби любил Джона Метрикса. Это особое чувство, которое испытывают учителя к лучшим ученикам, скульпторы к своим изваяниям, художники к картинам… Всегда кажется — вот оно, лучшее из того, что ты создал. Твое детище, твой ребенок. И всегда остается ощущение, что ты не успел вложить в него какую-то мелочь, крупицу, без которой оно не может стать совершенством.

Поэтому Керби очень волновался за Джона. Нет, он не был бесчувственным куском камня и нервничал за всех своих воспитанников. Но за Джона генерал волновался особо: Метрикс лучший.

Керби вздрогнул, когда двое солдат протопали мимо, таща носилки с накрытым окровавленной простыней телом.

— Метрикса нашли? — спросил он, внутренне напрягаясь и ожидая ответа с каким-то страхом. Керби и сам не знал, чего ждал больше — определенности или… Он вздохнул, когда услышал ответ.

— Нет. Только трупы солдат да того парня, что лежит наверху.

Сердце неприятно заколотилось в груди. Где он? Что с ним? Подошедший к Керби моложавый генерал из военной разведки потер лоб и устало спросил:

— Как вы думаете, Френк, будут еще трупы?

И тот совершенно серьезно кивнул в ответ.

— Если он еще жив — много. Очень много. У этих ребят возникнут большие проблемы.

* * *

Одиннадцать часов сорок пять минут до…

«Тойота-пикап» остановилась у главного терминала аэропорта в Джексонвилле. Сквозь боковое стекло Джон видел, как будущие пассажиры беззаботно входят в здание. Вот прошел полицейский. Челюсти его лениво двигались, старательно, с механической равномерностью перемалывая жевательную резину. Тусклый взгляд из-под козырька форменной фуражки безразлично скользнул по припаркованной машине и уплыл дальше, к суетящемуся пестрому потоку, вытекающему из дверей только прибывшего экспресса. Крепкие кулаки обхватили дубинку. Время от времени полицейский резким движением заставлял ее описать круг и шлепал по ладони.

Несколько минут широкая спина полицейского маячила перед машиной, а затем растаяла в толпе пассажиров. Коп внимательно следил за порядком на вверенной ему территории.

Беннет, сидящий рядом с водителем, тем самым лысым негром, которого иногда окликали «Кук», усмехнулся. Он опустил стекло и выставил на улицу мясистую руку. Сквозь открытое окно в салон вплыл шум аэропорта. Возбужденные разговоры, мелодичные звонки, оповещающие о том, что начинается посадка на тот или другой рейс, бесстрастный голос диспетчера, шум автомобилей и натужное гудение самолетных двигателей. Не поворачиваясь к Метриксу, Беннет объяснил:

— Салли проследит за тем, чтобы ты поднялся на борт самолета. — (сидящий слева от Джона щуплый низенький блондин кивнул). — Энрикес, — продолжил он, — полетит с тобой. Это затем, чтобы ты сошел с самолета в Альверде, — (теперь кивнул долговязый кудрявый негр в аляповатой панаме, прижимающий локтем Джона справа). — Если кто-нибудь из них не позвонит мне, можешь попрощаться со своей дочерью, Джон.

Метрикс вздохнул, скривился презрительно и спросил:

— Сколько тебе платят, Беннет?

Тот усмехнулся. Смешок прозвучал издевательски, но сейчас Джон не ног позволить себе дать волю чувствам. Беннет обернулся и, весело глядя на него, ответил:

— Мне предложили сто тысяч баксов. Но… знаешь что? Когда я узнал, с кем мне предстоит иметь дело, и понял, что наконец-то смогу тебе отомстить, то согласился работать бесплатно.

Он довольно загоготал. Джон смотрел в его скошенный, коротко остриженный затылок и думал о том, что Беннет оказался бы первым человеком, которого он, Джон Метрикс, сейчас убил бы с удовольствием. Но нужно дождаться момента.

Эирикес ткнул его локтем в бок и, глуповато улыбаясь, кивнул:

— Давай, двигай.

Эта идиотическая улыбка умственно ущербного человека не сходила с его губ на протяжении тех двух с половиной часов, которые Джон мог видеть Энрикеса. Создавалось ощущение, что этот парень родился с улыбкой, живет с ней и помрет так же, оскалясь и пуская слюни в приступе старческого маразма.

Конечно, лишь если ему удастся дожить до старости. Но, учитывая его склонности, я бы усомнился в такой возможности, решил Джон.

Салли выскочил из машины и теперь стоял, озираясь по сторонам, явно копируя какого-то киногероя.

Похоже, и этому не удастся умереть своей смертью, подумал Метрикс.

В этот момент локоть Энрикеса вонзился ему под ребра.

— Давай, давай, поторапливайся.

Джон покачал головой, словно говоря: «Ну, это уж ты точно сделал зря, дружок. Что-то я, может быть, тебе и простил бы, но только не это» и выбрался на улицу.

Нескладный из-за своего роста — не меньше двух метров десяти сантиметров — Энрикес вылез следом. В пиджаке, который был ему мал на пару размеров, и цветастой панаме, он очень напоминал идиота, которого вывели на прогулку. Ухватив Джона за локоть, негр подтолкнул его к стеклянным дверям терминала.

Метриксу ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Сейчас эти ребята были хозяевами положения. Но сначала он обернулся и, глядя Беннету прямо в глаза, тихо пообещал:

— Я вернусь.

В следующее мгновение Джон широко шагал к аэропорту, удерживаемый под локти двумя сопровождающими.

Беннет две секунды смотрел на удаляющуюся группу, а затем громко крикнул:

— Джон! Я буду ждать тебя, Джон!!!

* * *

Одиннадцать часов двенадцать минут до…

У него уже был план. Как раз такой, каких Метрикс не любил. Когда план не продуман, велик риск, что все может рухнуть из-за пустяка. Опять случай. Хотя другого у Джона все равно не было. Вполне возможно, то, что он задумал, пойдет прахом. Но разве лучше сидеть сложа руки, убить президента Веласкеса, умного справедливого человека? А затем, вероятнее всего, погибнуть самому, так и не сумев помочь Дженни? Ему ничего не стоило прикончить этих двоих идиотов прямо сейчас, здесь, и если бы не телефонный звонок, он так и поступил бы. Теперь же надо было выжидать…

Салли болтал не переставая. Мало того, он крутил головой на триста шестьдесят градусов, успевая оглядеть всех проходящих мимо девушек.

Джон вздохнул еще раз. Родригес не умел подбирать себе людей. Из всех, кого ему довелось увидеть, только Беннет внушал опасения. В открытом бою Метрикс, пожалуй, одолел бы его, но, уступая по физическим данным, Беннет компенсировал бы это хитростью. Он действительно был хитер. Хитер и опасен, как болотный кот.

Джон продолжал упруго шагать через зал ожидания, к стойке авиакомпании «Дельта». Иногда ему приходилось отвлекаться, чтобы ответить на очередной вопрос болтуна Салли. Метрикса раздражал словесный понос вообще, от кого бы он ни исходил, но слушать трепотню врага оказалось во сто крат тяжелее. Тем не менее, Джон не подавал виду, что раздражен. Напротив, даже улыбался.

— Так вы, значит, служили с Беннетом, да? Класс! — Салли восхищенно прищелкнул языком. — Вот Энрикес тоже в армии служит, — сравнение показалось ему забавным, и он засмеялся. — Нет, ну правда… Что может быть лучше, чем друзья по подразделению, а?

Джон внимательно взглянул на него, пытаясь понять: действительно ли парень идиот или только хочет им казаться. Лицо Салли было безмятежно-радостным, и Метрикс решил, что, скорее всего, первое.

— Правда, а? — блондин едва доставал Джону до плеча и, чтобы увидеть реакцию Метрикса, ему приходилось чуть ли не подпрыгивать. — Ну ладно.

Они остановились возле коридора «Д», ведущего на посадку. Энрикес, не переставая улыбаться, достал два билета. Джон оценил «щедрость и заботу» Родригеса. Оба места оказались в первом классе.

Наверное, Энрикес очень любит шампанское,[4] — подумал он.

— Ну ладно, — Салли посмотрел снизу вверх на двух стоящих перед ним верзил и, улыбнувшись, добавил: — Счастливого пути, ребята. Берегите себя.

— Он точно идиот, — молча восхитился Джон.

— Да, кстати, — Салли выудил из кармана банкноту в пятьдесят долларов и сунул Метриксу в карман пиджака. — Попей пивка в Альверде. Куда тебе торопиться-то, в самом деле? Опять же, дочь подольше поживет.

Джон улыбнулся. Ласково и дружелюбно. Будь здесь Беннет, он бы, увидев эту улыбку, тут же посоветовал блондинчику купить билет на ближайший рейс и уматывать из Штатов подальше. Желательно на другую сторону Земли, и спрятаться получше. Ибо он-то знал, что значит эта улыбка.

Так вот, Джон улыбнулся. Тепло, но с некоторым сочувствием и, еле заметно покачав головой, он спокойно констатировал:

— Ты славный парень, Салли. Смешной. Ты мне нравишься… — (Салли улыбнулся, но услышав окончание фразы, побледнел). — …И поэтому я убью тебя последним.

Энрикес взял Метрикса за локоть и подтолкнул к стойке.

— Ладно, пошли, — тон его изменился. Теперь в нем слышалось напряжение. Настороженность. Готовность в любой момент кинуться в драку. Хотя дурацкая улыбка так и не исчезла.

— Ну, пока, ребята.

Салли растерянно смотрел на удаляющуюся пару. Он видел, как они прошли контроль, предъявив билеты молоденькой служащей, затянутой в униформу компании, выгодно подчеркивающую все достоинства ее фигуры. Затем нырнули в тоннель «Д» и на какое-то время время исчезли из виду. Спустя несколько минут они появились у невысоких мини-автобусов, в толпе других пассажиров. Даже сейчас пара выделялась своим ростом, и Салли без труда удавалось наблюдать за ними.

Он подождал, пока Джон и Энрикес поднимутся по трапу, исчезнут в брюхе «Боинга», и, облегченно вздохнув, улыбнулся. Можно сказать, первая часть задания выполнена. У него даже появилось искушение, не дожидаясь, пока самолет взлетит. — Ну, действительно, куда он денется-то? — позвонить Беннету, но он удержался. Зная Родригеса, Салли предполагал, какое наказание может последовать, если станет известно, что он ослушался указаний босса.

Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как стоять и тупо разглядывать серебристую сигару с эмблемой «Дельта» на борту, замершую у начала рулевой дорожки.

Но зато, когда чертов Метрикс улетит, он, Салли, отправится в кабак, выпьет пивка, подцепит какую-нибудь стоящую «киску» и закатится к ней в постель на ночь. Только сначала нужно будет забрать новые документы у мерзавца Борджи, которые тот обещал изготовить к сегодняшнему дню.

«Боинг» вздрогнул. Салли не мог слышать свист турбин из-за толстого стекла, но по тому, как чуть заметно завибрировал лайнер, догадался: через минуту все будет кончено. Самолет покатит по полосе и тогда, будь Метрикс хоть трижды чемпионом мира, самым большим силачом, а остановить «Боинг» ему не удастся. «Стоп-кран», как известно, в самолете не предусмотрен. Придется ему лететь в Альверде, а уж те ребята своего не упустят.

Сигара тяжело тронулась с места и, набирая скорость, покатилась по бетону.

Салли улыбнулся, достал из кармана солнцезащитные очки и нацепил их на нос.

Самолет двигался все быстрее. Вот его удлиненный корпус оторвался от полосы и начал подниматься в ярко-голубое небо.

Салли закурил и направился искать телефон-автомат…

* * *

…Войдя в просторный салон, Джон огляделся, В целом, дальнейший план действий уже сложился у него в голове. Первый класс располагался в самом начале лайнера, и это играло ему на руку. Важно было узнать, сколько пассажиров летит по категории «люкс», выяснить, какое время занимает перелет, и успеть… (убить)…вывести из строя соглядатая до того, как «Боинг» закончит разбег. Приветливая молоденькая стюардесса, улыбаясь так, словно перед ней стоял, по меньшей мере, Картер, сказала в нужном направлении.

— Первый класс, — радостно сообщила она. — Места 7-А и 7-Б. У вас есть багаж, сэр?

Вопрос был адресован Джону, и он, кивнув в сторону Энрикеса, спокойно пояснил:

— Нет. Только это.

Негр не оценил юмора. Улыбка — первый раз, ну надо же! — сползла с его лица и, буркнув: «Если ты еще раз распахнешь пасть, я тебе ее навсегда закрою», Энрикес направился к салону первого класса.

Это было именно то, чего добивался Джон. Не торопясь, спокойно, он шел следом, глядя на дурацкую панаму и раздумывая о том, что пройдет две-три минуты и этого человека не станет. При том, что служба в отряде «коммандо» предполагает именно такие методы силового воздействия, Метрикс не любил убивать, выводить из строя или нейтрализовывать людей. Вообще. В отличие от Беннета, делавшего подобную работу с удовольствием. За двадцать лет Джон «вывел из строя» достаточное количество «боевых единиц» врага и не жалел об этом, не сомневался, что иначе поступить было нельзя, не мучился угрызениями совести. Но не любил этого делать — убивать. И вот сейчас ему предстояло уничтожить врага. Не просто картонную мишень или безликую фигуру с оружием, но убить человека. Наверное, кому-то это может показаться смешным, но Метрикс за три часа успел привыкнуть к нескладному великану Энрикесу, и тот приобрел для него человеческие черты. При том Джон отчетливо понимал, что Энрикес — враг, желающий ему зла, один из тех, кто похитил его дочь. Его Дженни. И тем не менее… Энрикес был безоружен. Если бы негр наставил на него автомат, пистолет или, на худой конец, нож, Джон убил бы его, не задумываясь. Просто, как приготовить яичницу. По здесь…

«Ладно, перестань разводить сантименты, — оборвал он себя. Ты должен сделать это. И ты знаешь, что сделаешь это. Ради Дженни. О чем бы ты ни думал, что бы ни говорил себе, но это — необходимость».

Они вошли в салон первого класса. Энрикес тут же нашел свое место и забрался в кресло к иллюминатору. Он с довольным видом посмотрел сквозь стекло на здание терминала и кивнул.

Джона это немного позабавило. Скорее всего, решил он, парень уже представляет себя купающимся в деньгах и девочках, молоденьких мулаточках. Наверное, так бы и было, если бы Родригесу удалось забраться в президентское кресло, но… у Метрикса немного другие планы относительно его будущего. И по этим планам выходило, что и Энрикес, и Родригес окажутся в холодильнике окружного морга даже раньше следующего полудня.

В салоне «люкс» оказалось гораздо меньше пассажиров, чем ожидал Джон. Яркая безразмерная дама в пестрой «гавайке» и шортах увлеченно протирала солнцезащитные очки. На вид ей можно было дать лет сорок пять, что подтверждали морщины на лице, которые не мог скрыть даже умело наложенный грим. У иллюминатора в соседнем ряду сидел довольно молодой аккуратный мужчина и читал «Ньюсуик». Джек решил, что это бизнесмен. Возможно, компаньон в какой-нибудь достаточно солидной фирме. Очки «Фостер Гранте», строгий — несмотря на жаркую погоду — костюм от Джона Филлипса, мягкие кожаные туфли «Гуччи», рубашка в тонкую полоску от Диора, галстук в тон от Химпендаля, — отличный образец преуспевающего делового человека.

Больше всего Джона устраивало то, что ни дама, ни бизнесмен не могли видеть Энрикеса. Вернее, того, чем он станет через минуту.

Удобное кресло приняло Метрикса в свои объятия, словно приглашая откинуться и уснуть. Кто-то так и поступит, — подумал Джон. — Именно так.

Энрикес вытащил из кармана сложенную газету, развернул ее и углубился в чтение. Что еще делать в самолете?

Очаровательная стюардесса, та самая, что встречала пассажиров у входа, появилась в салоне откуда-то сзади. Покачивая бедрами, она направилась к кабине экипажа.

— Одну минуточку, мисс, — окликнул ее Джон.

— Чем могу быть полезной?

У нее была потрясающая улыбка. Когда демонстрируешь такие зубы, есть, чем гордиться.

— Скажите, я могу получить подушку и одеяло?

— Да, конечно. — Стюардесса открыла небольшое багажное отделение и достала темно-синюю подушку и одеяло с эмблемой компании «Дельта». — Прошу вас.

— Благодарю. А скажите, какое время займет перелет?

— Мы приземлимся в Альверде ровно через одиннадцать часов, — еще шире улыбнулась она. — В семь часов утра по местному времени.

— Ага, спасибо. Вы мне очень помогли, мисс. — Джон тоже улыбнулся своей лучшей улыбкой. Не такой, правда, ослепительной, как у стюардессы, но нравившейся многим женщинам.

Энрикес на мгновение оторвался от газеты и взглянул в сторону Метрикса.

— Я к вашим услугам, сэр.

Девушка прошла в начало салона, сняла со специальной стойки микрофон и интимно проворковала:

— Дамы и господа…

(«Дамы» — это, вероятно, толстуха в «гавайке», — подумал Джон.)

— … мы начинаем наш рейс. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности. Прошу вас воздержаться от курения, пока мы не наберем высоту…

(…Джон накинул одеяло на ноги, чертыхнулся и наклонился закутать получше голени…)

— … Вам будут поданы напитки, — продолжала нашептывать стюардесса, — через три часа — обед, а затем…

(…Что будет затем, Энрикес уже не услышал. Резко выпрямившись, Джон вскинул руку, и его локоть с хрустом раздробил челюсть соглядатая. Быстро обхватив голову негра, Метрикс одним движением сломал ему шею. Энрикес конвульсивно дернул руками, словно говоря: «Вот незадача-то».)

— …вы сможете посмотреть новый кинофильм. Если в ходе полета у вас возникнут проблемы, вы можете вызвать стюардессу нажатием кнопки, расположенной на подлокотнике вашего кресла…

(…и обмяк. Глуповатая улыбка наконец слетела с его лица, как маска. Джон быстро подложил под курчавый затылок подушечку, натянул на мертвое лицо дурацкую цветастую панаму и заботливо укутал труп одеялом.)

— …Надеюсь, ваше путешествие будет приятным, — закончила девушка.

«Я тоже на это надеюсь», — согласился Джон и нажал кнопку вызова стюардессы. Он слышал, как заработали турбины «Боинга». Сперва легко, но быстро набирая мощь и силу, способные поднять в воздух эту махину. Сердце Метрикса тревожно забилось.

Стюардесса появилась у кресла через полминуты. Теперь она улыбалась не так ослепительно, но все же улыбалась. «А как еще можно относиться к пассажиру, который, не успев взлететь, уже устраивает перезвон», — подумал Метрикс. Он растянул губы в беспечной гримасе.

— Мисс, я хотел бы попросить вас: не будите, пожалуйста, моего приятеля ни в коем случае. Он смертельно устал.

Девушка кивнула, соглашаясь.

— Разумеется, сэр.

— Баааальшое спасибо, мисс, — Джон откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, давая понять, что устал не меньше «приятеля» и, пожалуй, тоже согласился бы вздремнуть часок-другой.

Стюардесса исчезла в конце салона.

Как только самолет начал разбег, Джон встал. Теперь оставалась наиболее трудная часть замысла. Метрикс гордился, — и имел на это полное право, — своими профессиональными навыками, но то, что он задумал совершить сейчас, больше смахивало на подвиг, чем на простое испытание физических возможностей. Пусть даже и полковника «коммандо».

«Боинг» набирал скорость. Сквозь толстые стекла иллюминаторов Джон видел несущуюся мимо лайнера бетонную полосу.

Стюардесса, спешащая к кому-то во второй салон, встревоженно остановилась и объяснила:

— Сэр, вы должны сесть в кресло и пристегнуться. Мы взлетаем.

Джон судорожно втянул воздух между плотно сжатыми челюстями и дрожащим голосом нетвердо пробормотал:

— Да, я понимаю, мисс. Но меня очень укачивает.

— Может быть, вы хотите принять таблетку? — стюардесса казалась воплощением сочувствия. У Джона появилось ощущение, что девушка сейчас заплачет.

— Нет, благодарю вас, — запинаясь, успокоил ее Метрикс, — мне просто нужно на минуточку в туалет. Я сейчас вернусь. Простите…

Он трусцой кинулся к кабине, изображая резкий приступ тошноты, ударился бедром о подлокотник одного из кресел, влетел в кабинку и задвинул створки.

Теперь, по крайней мере, ему не нужно было притворяться. Привалившись спиной к стене, чувствуя, как липкий пот заливает глаза, Джон реально оценивал происходящее. Сколько всевозможных «но». Не просто щели, а настоящие бреши в его плане. Он не знал, сколько длится разбег, на какую высоту успеет подняться лайнер к тому моменту, когда закончится шершавый бетон взлетной полосы, ушел ли звонить Салли и, в конце концов, есть ли место, куда он сможет прыгнуть. Если нет, то Джон Метрикс погибнет. Либо разобьется, либо его тело размажет стойка шасси.

Самолет еле заметно дрожал.

А что еще можно сделать? Пути назад уже нет — Энрикес мертв. И значит, мертва Дженни. Да, не стоит обманывать себя. Как только обнаружится труп в самолете, ее убьют. Если, конечно, к этому моменту он не успеет освободить дочь. Либо перебить всю банду Родригеса. Все. Хватит рассуждать. Надо действовать!

Джон, глубоко вздохнув, вобрал воздух в легкие, задержал его на секунду, с шумом резко выдохнул и, открыв дверцу туалета, осторожно выглянул. Стюардессы не было. Он выскользнул в проход и направился в хвост самолета. Между салоном-«люкс» и вторым классом оказалась небольшая лестница, ведущая вниз, к багажному отделению. Спустившись, Джон двинулся в обратном направлении. Миновав отделение ручной клади, он оказался перед дверью с красной надписью «грузовой отсек». Метрикс распахнул ее и тут же отпрянул назад. Прямо ему в лицо уставилась оскаленная острая морда добермана. Собаку отделяло от человека не больше десяти сантиметров и… прочная металлическая сетка. Пес заливался хриплым злобным лаем, роняя на пол клетки хлопья желтоватой слюны.

Джон, прижимаясь к стене, протиснулся в узкое пространство между клеткой добермана и странного вида контейнером.

Он старательно пропихивал свое, ставшее вдруг невероятно неуклюжим, тело в проход, шаг за шагом продвигаясь к намеченной цели. Наконец, ему удалось преодолеть это препятствие и оказаться у следующей стены с предупреждающей надписью: «Опасно! Не входить!»

Джон вцепился в обшивку обеими руками и рванул изо всех сил. Перегородка с хрустом оторвалась, а за ней… За ней оказались створки шасси. Прямо перед его глазами с сумасшедшей скоростью летела земля. Стойка шасси, поблескивая отполированными боками, уходила вниз, перетекая в огромный вращающийся круг — колесо.

Именно сюда и направлялся Джон. Ему очень хотелось надеяться, что хохотун Салли уже ушел, а не стоит у широкого окна терминала, и поэтому он не станет свидетелем происходящего. Иначе все старания пойдут коту под хвост, и Джон может попрощаться с дочерью.

Но, что сделано, то сделано. Джон обхватил руками стойку и легко соскользнул вниз. Нащупав ногами крепежную раму, он встал на нее и чуть пригнулся. Теперь ему была видна вся полоса и расстилающиеся за ней тростниковые заросли. Они надвигались с фантастической скоростью, больше напоминая зеленую стену. Такой вид наверняка открывается из кабины автомобиля водителю за несколько секунд до катастрофы.