В четверти мили от них он достиг колонии пустынных антлоидов в их муравейнике. Королева ответила на призыв, и спустя несколько мгновений рабочие поспешили к гигантскому холму, который был входом в их подземный лабиринт. Гигантские муравьи потекли через пустыню параллельными линиями, один за другим, подобно пехоте, идущей через горный каньон, они двигались быстро и целенаправлено, безошибочно идя на призыв Скрича.

Риана первой осознала, что что-то происходит. Потеряв сознание после того, как Ториан безжалостно ударил ее головой, как молотком, по твердому стволу дерева, она приходила в себя медленно и болезненно. Голова казалась окутанной туманом. Потом она почувставовала, как что-то ползает между ее рук. Она попыталась пошевелиться, но поняла, что не может. Она с трудом разлепила глаза и увидела смутный силуэт лагерного костра. Медленно-медленно ее глаза сфокусировались на нем, потом она вспомнила, где находится и что с ней произошло — вспомнила как Ториан пинал и бил ее. Она почувствовала ствол дерева за своей спиной и поняла, что привязана к нему.

Она взглянула налево и увидела Ториана, сидящего рядом с ней, его голова упала на грудь. Он не совсем спал, но был очень близок к этому. Пока она смотрела, он слегка дернул головой, не давая себе уснуть, потом уставился на огонь. Риана опустила голову, делая вид что потеряла сознание. Несколькими мгновениями позже, через неплотно закрытые веки, она увидела, как голова Ториана опять упала на грудь. Потом она опять почувствовала, как что-то ползет по ее рукам. Змея? Она была беззащитна. Потом она почувствовала, как одна из ее веревок слегка ослабла. Он откинула голову назад, как можно дальше, и увидела весь ствол дерева, облепленный ярко-окрашенными ящерицами. И все они грызли ее путы. Она взглянула на ствол дерева, к которому была привязана Коранна, по другую сторону от Ториана. И там была точно такая же картина. По стволу сновали ящерицы и грызли веревки. Их было много, дюжины и дюжины. В это момент до нее дошло. Скрич!

Если бы Ториан сейчас проснулся и повернулся, если бы наемник-страж подошел бы поближе, любой из них мгновенно увидел бы ящериц. Но один из наемников спал, второй ходил взад-вперед около костра, вглядываясь в темноту. А Ториан и не подозревал о маленьких тварях, облепивших ветки дерева по обе стороны от него. Риана почувствовала, как одна из ее рук освободилась. Потом другая. Медленно она помогала ящерицам, вытаскивая свои руки и стараясь не шуметь. Потом она почувствовала, как одна из них прыгнула ей на спину, потом на шею и начала вытаскивать кляп, торчащий изо рта. Несколькими мгновениями позже ящерица вытащила кляп и Риана глубоко вздохнула.

За пределами лагеря Скрич лег на бок и прижал ухо к земле. Он уже слышал барабанную поступь приближающихся атнлоидов. Они шли быстро. Еще несколько мгновений, и их будет ясно слышно. Сорак знал, что он должен будет двигаться очень быстро, когда придет время. Пока же он лежал и ждал.

Горак внезапно перестал ходить, встревоженный каким-то звуком из темноты. Он мгновенно оглдел пустыню за костром в посках светящихся глаз, но не увидел ничего. Что это такое? Это напоминало звук отдаленного грома, но не совсем. Он поднял свой арбалет и приготовился стрелять, меч свисал с ремня вокруг его запястья. Теперь звук стал отчетливее, ближе, громче, это грохотало как…и внезапно, слишком поздно, он понял, что это такое. Его глаза расширились и он заорал. — Ровик! Лорд Ториан. Вставайте, быстро!

Ровик мгновенно вскочил на ноги, хватая свой арбалет. — Что? — с тревогой крикнул он, глядя вокруг. — Что случилось?

— Антлоиды! — заорал Горак. — Идут сюда!

Ториан проснулся при первых же тревожных криках Горака. Он выпрямил голову и первым же делом проверил пленников. Когда он повернулся к принцессе, первое, что он увидел, были ящерицы, сновавшие по стволу дерева и висевшие на веревках.

— Кровь Гита! — выругался он, вскакивая на ноги.

В это же мгновение Риана освободилась от своих веревок, полностью перегрызенных ящерицами. Ториан бросился на нее, но она согнулась и подкатилась по него, сбивая его с ног. Падая, Ториан услышал панический крик Горака.

Первый из гигантских антлоидов вынырнул из темноты на свет костра и у Горака было время только один раз выстрелить из арбалета. Болт безвредно скользнул по толстому экзоскелету животного и потом оно обрушилось на человека, схватив его своими гигантскими жвалами за талию и высоко подняв в воздух. Отчаянные крики Горака далеко разнеслись над ночной пустыней, а остальные антлоиды ворвались в лагерь.

Ровик попытался убежать, хотя и знал, что это бесполезно. Только эльф в состоянии убежать от взрослого антлоида. Четверо из них бросились за ним, и он исчез в путанице щелкающих жвал. Канки, испуганные атакой антлоидов, оборвали свои привязи и убежали в ночь. Антлоиды не преследовали их.

Ториан быстро встал на ноги после того, как Риана сбросила его на землю. На этот раз он бросился на принцессу, но Риана нырнула и схватила его.

В этот момент пришла в себя Коранна. Первое, что она увидела, были антлоиды, заполнившие лагерь. Она прижала руки к лицу и зарыдала, от страхе даже не обратив внимания, что ее руки свободны. Потом она заметила ящериц, бегающих по стволу дереву за ее спиной. В ужасе она отшатнулась от дерева пагафа, тряся своими руками, чтобы сбросить маленькие создания.

Ториан боролся с Рианой, стараясь избавиться от ее хватки, потом перекатился и вскочил на ноги. Когда он уже собирался напасть на нее, перед ним выросли три антлоида. Он отступил, оставив Риану антлоидам, даже не осознав, что они появились здесь чтобы защитить ее. Он бросился было на принцессу, но еще два антлоида отрезали его от ее. Коранна попыталась было бежать, но внезапно оказалось, что гигантские муравьи окружили ее. Она опять закричала, но внезапно почувствовала, как чья-то рука мягко прикрыла ей рот.

Знакомый голос над ее плечом мягко сказал. — Не бойся. Они не причинят тебе вреда.

Она повернулась, увидела Сорака и бросилась ему в объятья, благодарно рыдая на его широкой груди.

Ториан отпрыгнул к костру, его взгляд метался то налево то направо, он отчаянно пытался найти дорогу к спасению. Но бежать было некуда. Он стоял внутри кольца антлоидов. Тем не менее они не двигались, как если бы не собирались убивать его. Они просто стояли большим кругом вокруг лагерного костра, окружая его, их жвалы угрожающе постукивали. Звук был такой, как будто много больших палок одновременно ударяются друг о друга. Только тогда Ториан осознал, что оба его наемника мертвы.

Он стоял, держа перед собой свой бесполезный обсидиановый меч, отлично зная, что у него нет никаких шансов в сражении с ними. В самом лучшем случае он мог бы убить одного, но остальные просто разорвут его на куски. Так что он стоял и ждал своего конца.

Потом, к его невероятному изумлению, один из гигантских муравьев отступил в сторону и в круг вошел Сорак. За ним шли принцесса и Риана. Антолоиды даже не шелохнулись, чтобы напасть на них. В мгновенной вспышке озарения Ториан понял, что, каким-то образом, эльфлинг сумел заставить эти кошмарные создания служить себе. Только тогда он по-настоящему понял, с кем он сражался, и проклял себя за то, что вообще решил преследовать эльфлинга. Он преследовал собственную смерть, шел за ней по пятам, и вот теперь настиг ее.

— Будь ты проклят, волшебник! — выругался Ториан, и дерзко поднял свой меч.

— Какую пользу ты можешь извлечь из него? — спросил Сорак, озадаченно глядя на оружие.

— Большую, чем ты думаешь, — ответил Ториан. — Я не дам тебе одержать окончательную победу. — С этими словами он быстро повернул меч острием к себе, схватил его обеими руками, глубоко вздохнул и изо всей силы воткнул его себе в живот.

Сорак был абсолютно не готов к этому. Он просто глядел, потрясенный, как Ториан застонал от боли и опустился на колени, насаженный на собственный меч, кровь полилась из его рта. У Рианы перехватило дыхание, а Коранна вдохнула и забыла выдохнуть, они обе уставились на умирающего человека.

Ториан поднял голову и взглянул на принцессу. — Ты стала моим падением, — сказал он, выталкивая из себя последние слова. — Ты и мои собственные…амбиции. Если бы ты приняла меня…я бы хорошо обращался с тобой. Но ты…не была добра ко мне. Я бы…сделал тебя королевой. А я…мог бы стать…королем…

Его глаза закатились, свет жизни покинул их, и он упал на землю, мертвый. Медленно антлоиды исчезли, возвращаяясь в свой муравейник, оставив Сорака и двух женщин одних, стоящих у огня и печально глядящих на труп Ториана.

Наконец Сорак взглянул на Риану. Она устало улыбнулась ему. Потом он повернулся к принцессе и тронул ее за руку. — Пошли, Принцесса, — сказал он. — Все кончено. Теперь нам всем надо отдохнуть. Завтра мы проводим тебя домой.

* * *

С высоты подножия Гор Барьера пустоши, простиравшиеся на запад до самого горизонта, казались бесконечным морем изломанного камня. Трое путешественников стояли на верхушке каменного утеса, который, как нос корабля, нависал над безжизненной каменной пустыней под ними. За их спинами деревья усеивали склоны, а выше начинался настоящий лес. Было такое ощущение, что они попали в другой мир.

— Неужели мы действительно пересекли их, — сказала Коранна, глядя вниз с высоты утеса, пока солнце медленно садилось за их спинами, тени гор протянулись на землю под ними. Первый раз за последние три дня она выглядела оживленной и веселой.

Путешественник нашел солдат-канков, на которых ехали Ториан и его наемники, а Скрич успокоил боязливые создания. Он накормил их кустами, собранными наемниками, и когда они уходили из лагеря, их скакуны были бодрые и свежие.

Теперь, почти в самом конце их долгого пути, Коранна выглядела еще меньше похожей на принцессу, чем обычно. Одетая в различные детали одежды, найденные у убитых наемников, она напоминала скорее женщину-бандита, чем девушку из Королевского Дома Нибеная. В слишком большие мокасины на ее ногах была заправлена пара кожаных бриджей. Еще на ней была туника без рукавов, которая была еще и укорочена Сораком, так что ее талия была обнажена. Нижняя половина туники была запятнана кровью и основательно пожевана жвалами антлоидов. Талию охватывал широкий пояс, на котором висел тот самый обсидиановый меч, которым Ториан лишил себя жизни. Она поклялась, что она всегда будет ценить его в благодарность за службу, которую он ей сделал. Поверх туники она носила коричневый плащ с капюшоном, а ее длинные белокурые волосы, которые она расчесывала пальцами, больше не сверкали как тогда, в караване, когда она расчесывала их костяным гребнем каждую ночь в своем шатре. Риана подумала, что несмотря на очевидную случайность каждой детали ее костюма, так она выглядела даже лучше и интереснее, чем прежде.

Пока они ехали на канке и Риана держала ее спящее тело в своих руках, Коранна часто негромко стонала во сне. Риана не будила ее. Ей должны были сниться неприятные сны, пусть, лучше всего пережить их и перейти через них. Позже, когда пришло время Рианы поспать, принцесса не сказал ничего, как и на следующий день, и на следующий, она оставалась молчалива, переваривая в себе события последних дней. Теперь, наконец, следы ее старой…или возможно новой личности… появились на поверхности.

— Мы, вероятно, первые, кто пересек пустоши после Странника, — сказал Сорак. — Или, возможно, я должен сказать Мудреца.

— Нет, Странника, — сказала Риана. — Тогда он еще не стал Мудрецом.

— Интересно, как давно это было? — вслух подумала Коранна.

Риана потрясла головой. — Никто не знает. Никто не помнит, как давно впервые появился Дневник Странника.

— В дворцовой библиотеке темпларов тоже была копия, — сказала Коранна. — Я прочла ее по меньшей мере дюжину раз. Тогда мне казалось, что Странник должен был вести удивительную жизнь. Он был абсолютно свободен, странствовал, где хотел, спал под звездами, повидал весь мир, пока я сама была заперта во дворце, неспособная даже выйти за стены дворцового комплекса, пока я не научилась тайно ускользать по ночам. Только теперь я начала понимать, какие приключения ему довелось пережить!

— Ну, и как тебе твое первое? — поинтересовался Сорак. — Как ты себя чувствуешь после него?

Коранна ответила не сразу. Наконец она заговорила негромким, задумчивым голосом. — Да, это было совсем не похоже на то, о чем я мечтала, когда была помоложе. Я мечтала о приключениях, не зная жестокой реальности жизни. Я представляла себе, как я пересекаю пустыню, на я не допускала в свои мечту ни изнуряющую жару, ни ужасную жажду или горящие после долгих часов непривычной езды мускулы. У меня не было никакой возможности узнать, на что это похоже, когда ты постоянно боишься, что на тебя нападут какие-нибудь хищники… звери или люди. И я никогда не могла себе представить, что кто-нибудь будет обходиться со мной так, как обходился со мной Ториан.

Ни Сорак ни Риана не произнесли ни слова, ожидая продолжения.

— Он сделал меня чем-то маленьким, чем-то меньшим чем человек, — сказала она после некоторой паузы. — Я стала для него предметом, вещью, которой можно обладать и которую можно использовать в своих целях. И когда он назвал меня своей собственностью… Я думаю, что только тогда я наконец осознала, чем я была для него на самом деле, и весь мой гнев вырвался наружу. — Она взглянула на Риану. — Я была такой дурой. Я даже не знаю, что произошло со мной.

Риана кивнула. — Иногда это случается с теми, на кого слишком сильно нажали.

Коранна опять взглянула вдаль, на пустоши под собой. — Когда он вонзил в себя меч… Я на самом деле была рада. Я почувствовала себя хорошо, по настоящему хорошо. Я почувствовала, как если бы меня оправдали, оставили в живых… — Ее голос замолк. Она глубоко вдохнула, тяжело выдохнула и потрясла головой. — Ну, и что я за личность, если радуюсь чужой смерти?

— Нормальная личность, — сказал Сорак, но Риана тут же сообразила, что это не Сорак. Голос звучал очень похоже, но она достатогно хорошо знала его, чтобы различить слабые различия в интонции, с которыми говорила только Страж. И потом, внезапно, она сообразила, что Коранна тоже должна была заметить это, потому что они обе разделяли ее опыт, после того, как Кетер связал их, связал навсегда.

— Страж? — спросила Коранна, доказывая то, о чем Риана уже догадалась.

— Да.

— Мы еще не встречались, да?

— Я знаю тебя через Сорака, — сказала Страж. — Но ты не знаешь меня.

— Почем у, мудрая Страж? — спросила Коранна. — Почему? Как можно быть нормальным и чувствовать такое страстное желание чьей-то смерти?

— Потому что для нормальной личности убийство — акт страсти, — ответила Страж. — Или, как здесь, акт отчаяния, акт самозащиты. Ториан отказывал тебе в том, что для тебя, как и для всех людей, является самой дорогой и центральной точкой, самой сущностью тебя, как личности, — в твоей индивидуальности. Что у тебя есть свои нужды и свои желания. Он отказывал тебе в свободе воли. И ты знала, что он убил бы всех нас, если бы смог.

— Но он не смог, — сказала Коранна. — Когда он осознал это, он понял, что ему не победить.

— Он сам сделал свой выбор, — сказала Страж. — Он мог взять жизнь, даже свою собственную, и не почувствовать ничего. Именно поэтому ты, Коранна, нормальная личность, а Ториан нет. Ты чувствуешь сейчас именно то, что чувствуют все нормальные личности. Вот если бы ты не почувствовала это, всех этих вешей, вот тогда ты была бы права, вот тогда действительно надо было бы волноваться и опасаться того, кем ты можешь стать. Действительно, если бы ты была именно такой, бесчувственной персоной, если бы у тебя не было таких мыслей и чувств, какие у тебя есть сейчас, вот тогда я сказала бы, что у тебя нет совести.

Коранна посмотрела вниз, на землю. Когда она подняла взгляд, ее прекрасные глаза были в слезах. — Благодарю тебя, мудрая Страж, — медленно и тихо сказала она. — Спасибо тебе за то, что ты помогла мне понять саму себя.

Этой ночью они разбили лагерь в горах, зажгли огонь и заснули. Когда Риана почувствовала, что усталось навалилась на нее, она увидела, как Сорак ушел внутрь и на его месте появился Путешественник. Он встал и не говоря ни слова скользнул в темноту, двигаясь неслышно, как пустынный кот. Со вздохом разочарования Риана уселась, взяла свой меч, положила его на колени и стала ждать, когда Путешественник закончит охотиться и вернется. Она посмотрела на Коранну, которая спала, спала спокойно и беззвучно.

— Отдыхай, сестра, — тихо прошептала она. — Отдыхай как следует. Исцеление началось.

Девятая Глава

Горы Барьера по форме напоминали полумесяц, выгнутый на северо-запад, а его кончики указывали на восток и юг. На самом южном конце горного кряжа, рядом с нижней точкой полумесяца, находился город Галг. На противоположном конце полумесяца, отделенный от Галга широкой, зеленой долиной, приютившейся между противоположными концами кряжа, стоял город Нибенай. С той точки, на которой стоял Сорак, с гребня верхнего конца кряжа, он видел весь город, раскинувшийся под ним. Напротив, город Галг едва виднелся вдали, окутанный ранним утренним туманом на дальнем конце долины.

Оба города располагались в одной из тех немногих областей Атхаса, которая пока оставалась зеленой. Этот район орошался как ручьями, текушими с гор, так и подземными источниками, которые здесь выходили на поверхность, главным образом в районе Нибеная. Согласно Дневнику Странника, который Сорак опять внимательно перечитал пока они были в горах, Галг был не столько городом, сколько большим поселением охотников-собирателей, существование которых полностью зависело от лесов Гор Барьера.

Правительницей, или Обой, Галга была королева-волшебница Лалали-Пуи, чье имя означало «лесная богиня» на языке ее народа. Она пользовалась полной поддержкой своих довольно примитивных подданых, которые поклонялись ей, как если бы она была богиней. Оба жила в самом необычном дворце Атхаса, он был построен на верхушке древнего гигантского дерева агафари. Ее темплары жили в домах поменьше, располагавшихся на более нижних ветвях того же дерева.

Дворец, писал Странник, был невелик, но совершенно замечателен — простой и красивый, он отражал тесные связи жителей Галга с деревьями и лесом. Хотя сама Оба и была освернителем, из всех правителей Атхаса она ближе всех подошла к жизненному пути друидов. Однако она сама извратила свой жизненный путь поисками силы при помощи искусства осквернителей.

Большая часть жителей Галга жила в маленьких, покрытых листьями или соломой, хижинах, стоявших вокруг того самого гигантского агафари, на котором жила их королева. Их простое поселение окружала защитная «стена», которая на самом деле являлась гигантской изгородью из колючих деревьев, росших так близко друг от друга, что даже халфлинг не смог бы проскользнуть через нее, не получив множество кровоточащих порезов и царапин. По большей части в Галга жили простые, необразованные, грубые крестьяне-охотники, которые охотились в горных лесах и приносили добычу Обе, которая затем распределяла ее среди простых людей через своих темпларов.

Купцы из торговых гильдий предпочитали иметь дело с темпларами, чем прямо с народом, и для этого была своя причина: отец Ториана, один из высших королевских темпларов, заключил тесный союз с Торговым Домом Энке. Именно он, кстати, воспитал своего сына в боевых традициях джугады, элитных воинов-охотников Галга, жестоких бойцов и смертоносных стрелков, чьи отравленные дротики могли убить даже при легком касании кожи врага. Ничего удивительного, подумал Сорак, что Ториан так мало жалел и ценил человеческую жизнь.

Нибенай, с другой стороны, был намного более традиционным городом, по меньшей мере все его дома были сделаны из камня и дерева. Архитектура Нибеная, однака, была далека от традиционной. Сорак был просто очарован тем, как Странник описывал каменные кружева, которые покрывали почти каждый дюйм любого здания в Нибенае. Люди города были художниками и искусными камнетесами, и справедливо гордились своим мастерством, которое использовали, чтобы украсить городские здания занятными сценками и картинами. Некоторые изображали владельцев зданий или их предков, другие вырезали сцены ритуальных танцев, но большинство предпочитало фигуры зверей и монстров, точные до малейших деталей, как если бы задались целью увековечить этих ужасных тварей и их ненасытный аппетит.

Экономика в Нибеная была намного более разнообразна, чем экономика в Галге, которая зависела исключительно от нескольких торговых домов и привозимых ими товаров. В Нибенае же, помимо небольших статуй, идолов, бюстов и строительства искусно украшенных зданий городскими камнетесами, на которые был большой спрос, было большое и упорядоченное сельское хозяйство, в основном состоявшее из рисовых полей, орошаемых источниками, находившимся под контролем аристократов. Но больше всего Нибенай был известен производством оружия, главным образом их древесины дерева агафари, которое было почти так же твердо и надежно, как бронза.

Деревья агафари медленно росли и легко погибали при засухе, но если их орошали или выращивали в горах, где было полным-полно воды, они быстро вырастали и становились крепкими и плотными. Боевые дубинки, сделанные из агафари, могли разбить почти любую броню, а шесты и копья из агафари были невероятно тверды, несмотря на их относительную тонкость. Они могли сопротивляться ударам обсидиановых мечей и даже очень редкие железные мечи оставляли на них только зарубки. Дерево агафари просто не ломалось.

В результате с ним было очень трудно работать, и только очень умелые мастера могли изготовить оружие из такого трудного для обработки материала. Целая бригада лесорубов должна была работать несколько дней только для того, чтобы свалить одно дерево, работая каменными пилами и топорами, а также пережигая корни. А при изготовлении оружия из древесины агафари требовались специальные инструменты и кузнечный горн с тщательно регулируемой температурой.

Длинные луки из дерева агафари было непросто натянуть, но если у лучника хватало для этого силы, стрела неслась с такой скоростью, что пробивала любую броню на расстоянии в пятьдесят ярдов. Оружейники Нибеная славились по всему Атхасу своими изделиями из агафари, и спрос на них среди торговых гильдий был усточиво высок. Это и был ключ к вечному соперничеству между Галгом и Нибенаем.

Оружейники Нибеная использовали деревья агафари, растущие в Лесу Полумесяца, а все существование охотников-собирателей Галга зависело от них. Леса агафари давали приют всему, что кормило город Галг, и под их уютным покровом росли кусты колы, перца и еще множества других растений, которые не только кормили жителей Галга, но и использовались как специи и лечебные средства, которые охотно покупали купцы. Больше лет, чем кто-нибудь мог припомнить, между городами существовало жестокое соперничество, которое часто перерастало в войны за обладание природными богатствами.

— Почему бы жителям Нибеная просто не сажать новое дерево агафари взамен любого, которое они срубили? — спросил Сорак, послушав рассказ Коранны.

— Они так и делают, — ответила принцесса, — но они сажают деревья в рощах вокруг города, где они легко могут орошать их из подземных источников. Они совершенно не завотятся о восстановлении тех, которые они срубили в Лесу Полумесяца, потому что орошение этих деревьев весьма трудно и требуется много времени и усилий, чтобы поддерживать дерево, растущее на склонах горы. Кроме того темплары, которые руководят всеми этими делам, считают, что уничтожая главное богатсво Галга они ослабляют город-соперник и делают его более уязвимым для атаки. Я думаю, что они добиваются полной капитуляции Галга, стремятся полностью подчинить его Нибенаю.

— А тем временем уничтожается Лес Полумесяца, — сказала Риана, — а вместе с ним жизненный цикл животных и растений, поддерживаемых лесом.

— Верно, — кивнула головой Коранна. — Когда я была девочкой, я никогда не думала о таких вещах, и только когда я начала читать и изучать книги сохранителей, когда я познакомилась с Союзом Масок, только тогда я начала понимать это. Люди в Нибенае, однако, не хотят понять, что такая жестокость вредит не только народу Галга, но и им самим, и неизвесто, кому больше. А что касается темпларов, то, даже если они и осознают это, их это не заботит. Это одно из того, что когда-нибудь, я надеюсь, мне удастся изменить.

— Но это будет означать восстать против твоего отца, — сказала Риана.

— Я уже сделала это, — сказала Коранна. — Как только я принесла свои клятвы, как сохранитель, я повернулась спиной к нему и ко всем его делам.

— И навлекла на себя его гнев, — сказал Сорак.

— Если он когда-нибудь узнает, — сказала Коранна. — Нибенай все меньше и меньше занимается делами своей семьи, а делами своего королевства еще меньше. Вы знаете, что я никогда не видела его?

— Никогда? — потрясенно переспросила Риана. — Своего собственного отца?

— Ни разу, — подтвердила Коранна. — Если он когда нибудь и видел меня, или держал на руках, когда я была ребенком, я этого не помню. Всю мою жизнь он оставался взаперти в центральной части дворца, куда никто, кроме старших темпларов, не мог даже ногой ступить. И столько, сколько я живу, мало кто из его многочисленных жен видел его даже краешком глаза.

— А сколько у него жен? — спросила Риана.

— Все темплары его жены, — сказала Коранна, — или дочери. Все темплары Нибеная женщины, и старшие темплары — старейшие из жен. Считается, что это большая честь — быть старшим темпларом. Сначала нужно прослужить минимум двадцать пять лет в рядах посвещенных, прежде, чем тебя смогут выбрать для этой службы, основываясь на твоих заслугах. И определяет это совет из других старших темпларов. Вакансии открываются только после чьей-то смери, а процесс принятия клятвы настолько труден, что некоторые даже умерли во время его.

— А ты знаешь, почему ты никогда не видела своего отца? — спросил Сорак.

Коранна покачала головой. — Я часто задавала этот вопрос, но каждый раз мне отвечали, что это не мое дело, задавать вопросы.

— Ты никогда не видела его по той же причине, по которой его подданые никогда не видели его, — сказал Сорак, — потому что Король-Тень больше не человек. Любой, кто видит его, может почувствовать только отвращение.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Коранна.

— Он встал на путь превращения в дракона, — ответил Сорак.

— Мой отец? — сказала Коранна.

— Все оставшиеся в живых короли-волшебники находятся на некоторой стадии превращения в дракона, — сказал Сорак. — Каждый из них боится, что другие закончат трансформацию первым, и они тратят все свои усилия на длинные и трудные заклинания.

— Я не знала об этом, — сказала Коранна, на ее лице появилось растерянное выражение. — Мои друзья из Союза Масок не говорили мне.

— Они, вероятно, хотели пощадить твои чувства, — сказала Риана.

— Мой собственный отец, — потерянным голосом сказала Риана. — Мне и так было достаточно плохо, когда я осознала, что такое быть осквернителем, но думать о том, что он находится в процессе превращения в самое отвратительное и в самое ужасное из всех созданий, какие когда бы то ни было ходили по этому умирающему миру… Она потрясла головой. — Я проклинаю тот день, когда родилась в этой преступной семье.

— Теперь, возможно, ты понимаешь, почему Мудрец пошел на такие муки чтобы скрыть свое местонахождение, — сказала Риана. — Есть только одно создание, которое может остановить дракона, и это аванжеон. Каждый из оставшихся королей-волшебников отдал бы все, лишь бы узнать тайное укрытие Мудреца, так как он представляет величайшую угрозу их власти.

— А если и ему не удастся уничтожить их, — продолжил Сорак, — тогда уже ничто не остановит их. Они закончат свою трансформацию и обрушатся друг на друга.

— И уничтожат друг на друга, — сказала Коранна.

— Возможно, — согласился Сорак, — но в конце концов останется только один, который победит всех. Но к тому времени Атхас уже будет разрушенным, безжизненным куском камня.

— Это необходимо остановить! — пылко воскликнула Коранна.

— Мудрец единственный, у кого есть шанс сделать это, — сказала Риана, — если вообще кто-то в состоянии убить их прежде, чем они закончат свое превращение.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, — сказала Коранна.

— Скоро тебе представится такая возможность, — сказзал Сорак, задумчиво глядя вниз, на великий город Нибенай.

* * *

Они вошли в город через основные ворота: две гигантские каменные колонны, стоявшие в городской стене и украшенные барельефом с переплетающимися телами змей и огнедышащих драков. Усталые и безразличные ко всему великаныши пропустили их без вопросов и не потрудились даже внимательно посмотреть на них. По улицам города тесным потоком во всех направлениюх шли люди, и в Нибенае, как впрочем и большинстве других городов Атхаса, все носили оружие. Вид меча, кинжала или двух не вызвал у них ни малейшего интереса. Если бы они знали, что трое оборванных паломников несут с собой металлический меч, стражи безусловно заинтересовались бы ими, но день был жаркий и не будешь же проверять каждого оборванца, проходящего через ворота. Эта троица по виду не собиралась доставлять неприятности внутри городских стен. Темплары не смотрели сквозь пальцы на нарушения законов города, и у великанышей, из которых главным образом состояла городская стража и армия, было более чем достаточно проблем с городскими преступниками.

Первым делом они отправились на центральный городской рынок, где продали своих канков. Коранна собиралась остаться в Нибенае, а Сорак и Риана не малели ни малейшего понятия, сколько времени им придется провести здесь. Когда придет время уходить, они могли бы опять купить канков, или купить места в караване, а то и пойти пешком, как они уже это делали раньше. Не имело никакого смысла тратить их ограниченные денежные средства на содержание канков. Сорак, при помощи псионических талантов Страж, быстро договорился о хорошей цене за канков, и они отправились в первую же таверну, где купили себе нормальной еды, впервые за много дней.

Коранна не привлекала ничьих любопытных взглядов. Большую часть своей недолгой жизни она провела в стенах дворца, так что ни один из жителей Нибеная не знал ее в лицо, не считая тех, кого она встретила в Союзе Масок, а они никогда не признали бы ее на улице. А сейчас она вообще не выглядела принцессой.

Одетая в слишком большую одежду, взятую от наемников и замызганную за долгое путешествие, она выглядела как пастух из пустыни, а не как отпрыск королевского дома Нибеная. Ее длиные белокурые волосы свисали спутанными космами, лицо почернело от пустынной пыли, руки были грязны и в мозолях, ее когда-то длинные ногти были обломаны, и она здорово похудела за время пути. Теперь она выглядела худой и сильной, и в ней появилось то, чего не было раньше — опытный, уверенный в себе взгляд.

Зато Сорак и Риана привлекали много любопытных взглядов. В отличии от большинства виличчи волосы Рианы были скорее серебристо-белые, а не рыжие, и хотя у нее не было неестественно удиненных ног и рук, которые характеризовали виличчи, она была слишком высока для обычной женщины. Ее рост, цвет волос и развитые, гибкие мускулы делали ее очень импозантной личностью на шумных улицах Нибеная.

Сорак же выглядел намного необычнее. Народ Нибеная никогда прежде не видел эльфлингов. На первый взгляд Сорак выглядел человеком, но каким-то особым, необычным. Многие из тех, мимо которых они проходили, пристально глядели на него даже не понимая почему. Более наблюдательные могли заметить его заостренные уши, когда ветер приподнимал его длинные черные волосы, или обращали внимания на эльфийскую отточенность черт его лица, и многие невольно думали, что его роскошные черные волосы очень похожи на гривы халфлингов. Он был высок, но скорее напоминал высокого человека, чем низкого эльфа. Но когда даже самый ненаблюдательный из них глядел в лицо Сораку, он не мог не заметить его глаза, глубоко посаженные и с настолько прямым и пронизывающим взглядом, что большинство людей не выдерживало и отводило глаза прочь.

Таверна на открытом воздухе, в которой они сидели, находилась совсем рядом с центральным рынком и была покрыта тентом, так что они могли наблюдать за улицей и видеть обычную суматоху, поднявшуюся на площади, когда наступил вечер и торговцы начали закрывать свои лавки на ночь. Мало по малу рынок опустел, тени удлинились, а люди отправились по домам или рассеялись по кабакам и тавернам, а то и по другим местам удовольствий.

Таверна, в которой они сидели, скоро стала наполняться шумными посетителями, которые хотели вымыть пыль рынка и дневную жару из своего горла.

— Ну, и как ты себя чувствуешь, вернувшись домой? — спросила Риана.

— Странно, — призналась Коранна, отодвигая от себя тарелку и глядя по сторонам. — Когда я уезжала, я никогда не думала, что опять увижу город. Зато теперь, после пути через пустоши и горы, мне странно видеть так много людей в одном месте. Чувствуешь себя… подавленной.

Риана улыбнулась. — Я хорошо знаю, как ты себя чувствуешь, — сказала она. — Что-то такое есть в одиночестве и красоте пустыни, что захватывает и пленяет твою душу. Это так, как если бы освобождаешься от ограничений города или деревни…или даже монастыря виличчи. И потом, когда ты опять оказываешься среди людей, ты чувствуешь себя зажатой в толпе и какой-то скованной, замкнутой.

— Да, — сказала Коранна, — это в точности то, что я чувствую.

— Люди вовсе не предназначены для жизни в городе, — сказала Риана. — Города — искусственные, неестественные образования, появившиеся на свет по необходимости, в первую очередь тогда, когда группа народа собиралась вместе, чтобы выжить, а потом оказалось, что это удобно для безопасности, торговли, промышленности, а когда население такого города стновится все больше и больше, свободного места становится все меньше и меньше, и человек старается компенсировать недостаток места. Люди становатся менее открытыми. Их захватывает все убыстряющийся темп жизни, который является следствием перенаселения. Все всегда торопятся, бегут, каждый пересекает дорогу другому. Люди становятся более возбужденными, нервными, менее доверчивыми, более склонными к насилию. Города — нездоровые места. Они не дают людям дышать полной грудью.

— Когда я была девочкой, я мечтала убежать в город, потому что мне казалось, что это приключение. Теперь я не могу себе представить, как кто-то может жить так, как антлоиды в муравейнике. Может быть именно поэтому осквернители живут в городах. Они забыли, что именно они оскверняют. Они не могут любить мир, который видят так редко или вообще никогда.

— И тем не менее это мой дом, — сказала Коранна. — Здесь я родилась, здесь я выросла, и здесь я должна расплатиться за беззаботную жизнь, которую вела, пока другие страдали. Города никогда не изменятся, Риана, если кто-нибудь не будет работать, чтобы изменить их.

— Разве может город стать чем-либо другим, чем то, что он есть сейчас? — удивилась Риана.

— Возможно и нет, — ответила принцесса, — но он может стать чем-то большим, чем сейчас. Без сомнения, стоит попробовать.

Риана вздохнула. — Ну что ж, приятно так думать.

— Становится темно, — сказал Сорак. Ночь — лучшее время для контакта с Союзом Масок. Я почувствую себя лучше, когда буду знать, что ты в полной безопасности в их компании.

— Тебе не терпится избавиться от меня? — спросила Коранна.

— Нет, — сказал Сорак. — Мне не терпится закончить задание, ради которого мы пришли сюда. И я даже не знаю толком, какую задачу должны мы выполнить.

— Ты думаешь Союз Масок знает?

— Если старейшины Союза могут каким-то образом связываться с Мудрецом, тогда он расскажем нам об этом через них, — сказал Сорак.

— А если нет?

— Тогда я не знаю, что мы должны делать, — сказал Сорак. — Заклинание свитка привело нас в Нибенай. Вот мы и здесь, наконец-то. Мы выполнили свою часть. Теперь настала очередь Мудреца.

— Хорошо, я возьму вас с собой на встречу с Союзом, — сказала Коранна, отставляя от себя стул и вскакивая на ноги. Вы привели меня домой, и я вам глубоко благодарна. Я уезжала изнеженной принцессой, а вернулась женщиной, которая кое-что знает о самой себе. За это, тоже, я благодарна, а еще…

Она перевела взгляд с Сорака на Риану. — Я не знаю как Кетер сделал то, что он сделал, но я всегда буду благодарить судьбу за те невидимые цепи, которыми он сковал нас. Я боюсь, Риана, что ты получила худшую часть сделки, так как у меня не было ничего существенного, что я могла предложить тебе. Но то, что ты дала мне… — Она потрясла головой, не в силах найти нужные слова. — Я могу только сказать, что благодарю тебя, благодарю тебя от всей души, но этого, конечно, недостаточно.

— Вполне достаточно, — с улыбкой ответила Риана. — Но не цени себя так дешево. То, что я получила от тебя, немалого стоит. Теперь я знаю намного больше чем раньше о том, как живут и думают аристократы, и я также знаю, что означает для молодой девушки открыть смысл жизни, которого у нее раньше было. Я родилась со своей целью жизни, но ты искала свою и нашла, и нашла в себе мужество действовать так, как ты веришь, что означало отказаться от всего, что ты знала раньше. Да, тебе потребовалось для этого немало отваги.

— Ну… — сказала Коранна, очевидно тронутая. — Услышать такое от монахини-виличчи, это высочайшая похвала, я думаю.

— Виличчи, да, это то, с чем я родилась, — сказала Риана. — Но монахиня? Это звание больше не принадлежит мне. Я нарушила свои обеты.

— Я знаю, — сказала Коранна. — И я знаю, что вызывает твою печаль. Но давай я повторю твои собственные слова, которые ты сказала мне. Ты нашла в себе мужество действовать так, как ты веришь, что означало отказаться от всего, что ты знала раньше. Да, тебе потребовалось для этого немало отваги.

— Если вы обе закончили расточать похвалу друг другу, возможно пора в путь и мы найдем, чем поразвлечься в этом городе, — внезапно сказал Сорак, и хотя это был его голос, выражение его было совсем другое, и вся его манера держаться внезапно изменилась. Он стоял, уперев одну руку в бедро, голова была слегка откинута в сторону, лицо выражало скуку и нетерпение.

— Кивара, — сказала Риана.

Коранна просто уставилась на него, пораженная внезапной переменой. Из памяти Рианы она знала, кто такая Кивара, но в первый раз видела, как она вышла на поверхность.

— Сейчас не время, Кивара, — сказала Риана.

— Я уже устала ждать подходящего времени, — ответила та, округляя глаза и нетерпеливо вздергивая голову. — Я не была наружи с того момента, как мы ушли из Тира. Во время этого путешествия не было ничего интересного, но сейчас мы наконец в городе, и я заслужила немного времени.

— Мы пришли сюда не для того, чтобы развлекаться, Кивара, — сказала Риана. — Мы должны передать Коранну Союзу Масок, с рук на руки, а потом попытаться понять, что делать дальше.

— Ну и что? Я не мешаю вам, — сказала Кивара. — Но почему бы немного не поразвлечься в процессе, а Риана?

— Мы сохранители в городе осквернителей, — терпеливо сказала Риана, хотя в ней уже начало нарастать недовольство. — Мы привели сюда изгнанную принцессу. Мы рискуем здесь, и сильно рискуем.

— Замечательно, — сказала Кивара. — Это добавит немного перчика к этому скучному, мрачному путешествию, которое у нас было до сих пор.

— Страж… — сказала Риана.

— Нет! — крикнула Кивара, зло ударяя ногой в пол. Несколько людей повернулись посмотреть на любопытное зрелище. — Я не была наружи много недель! Я не уйду внутрь!

Кивара, сказала Страж так, чтобы ее не слышали ни Риана ни Коранна, ты неправильно ведешь себя. Это не то, о чем мы с тобой договаривались.

— Я согласна сотрудничать, но я несогласна находиться внутри все время. Я хочу иметь право выходить наружу в любое время, как вы все!

Кивара, сейчас не время и не место для дикуссий. Мы поговорим об этом позже.

— Нет! Это не честно! Мне никогда не дают развлечься!

Кивара…

— Нет, я сказала!

Коранна, изумленная, смотрела на этот односторонний разговор, который проиходил перед ее глазами. Черты лица Сорака — или Кивары — перекосились, когда она боролась с волей Страж.

— Нет…нет…нет!

Посетители таверны с изумлением смотрели, как тело Сорака затряслось, его голова качнулась, рот перекосила злая гримаса, а руки, сжатые в кулаки, ударили по бедрам. Затем его тело дрогнуло в последний раз и успокоилось, а мгновением позже снова напряглось и это был уже Сорак. Посетители таверны оживленно зашептались между собой.

— Нам лучше уйти отсюда, — сказал Сорак, чуть ли не бегом бросаясь к выходу.

Народ глядел им в спину, пока они шли по улице. Настала ночь, и обеим женщинам пришлось потопиться, чтобы угнаться за длинными шагами эльфлинга, пока он стремительно уходил подальше от таверны. Он остановился только тогда, когда оказался от нее за квартал и устало оперся об угол здания.

— Сорак… — озабоченно сказала Риана. — Ты в порядке?

Он просто кивнул. — Прости меня, — сказал он.

— Это не твоя вина, — сказала Риана. Коранна стояла рядом с ней, закусив нижнюю губу. Она не знала, что и думать.

Сорак тяжело вдохнул и громко выдохнул. — Она не делала ничего похожего уже много времени. Раньше Страж никогда не было так тяжело контролировать ее. Мне кажется, что она стала сильнее.

— И ничего нельзя сделать? — спросила Коранна.

Сорак просто покачал головой. — Кивара часть нас всех, — сказал он. — Когда я был еще мальчик, то, при помощи аббатиссы монастыря виличчи, я сумел заключить соглашение между всеми нами, личностями племени, с тем, что мы должны сотрудничать на благо нам всем. Страж всегда была самой мудрой из всех нас и она стала ответственна за поддержание равновесия в племени. Ничто похожего на это не случалось уже много лет.

— А ты уверен, что сможешь контролировать положение? — обеспокоенно спросила Риана.

— Надеюсь, — ответил Сорак. — Я просто устал. Это было долгое, трудное путешествие, и моя усталось дала возможность Киваре выскользнуть наружу. Теперь я буду постоянно на стороже. — Он глубоко вздохнул и со вздохом сказал, — Все в порядке, Принцесса. Веди нас.

Коранна повела их по темным и извилистым улицам Нибеная, ведущим от рыночной площади к центру города. Когда они подошли поближе к дворцовому комплексу внутреннего города, здания стали больше и богаче. Почти каждый дом, мимо которого они проходили, имел большой, украшенный колоннами подъезд, и на каждой колонне были вырезаны различные фигурки. Как раз сейчас слуги вставляли факелы во внешние канделябры, так что улицы были неплохо освещены. Однако на этих улицах почти не было людей, а те, которые проходили, быстро переходили на противоположную сторону, чтобы избежать встречи с ними.

— Хмм, интересно, похоже мы наводим страх одним своим видом, — заметила Риана, когда увидела, как несколько человек чуть ли не бегом бросились с их пути.

— В этой части города люди боятся незнакомцев, — объяснила Коранна. — Самые зажиточные люди живут около дворца, не считая могущественных аристократов, которые в основном живут в своих поместьях за городскими стенами. Время от времени отчаянные и отчаявшиеся люди проникают себя, пытаясь ограбить дом или случайного прохожего. На нас вскоре должен обратить внимание патруль великанышей. Они тут повсюду и наверняка задержат нас.

— И что мы будем делать, если нас задержат? — спросила Риана.

— Давай надеяться, что нам удастся обойтись без этого, — сказала Коранна. — Быстрее. Сюда.

Они перебежали через улицу и нырнули в темный переулок. Двигаясь быстро и осторожно из переулка в переулок, скрываясь в тени зданий, они скоро подошли к раскинувшемуся на многие кварталы дворцовому комплексу. Над всеми зданиями поднимался сам дворец, построенное из камня, каждый дюйм которого был украшен искусной резьбой. В центре его выделялась огромная голова. Сорак и Риана остановились и уставились на нее. Боковые крылья дворца походили на плечи, верхние центральные этажи на шею. Внутри глубоко посаженных глаз горело пламя, со стороны казалось, что глаза мрачно глядят на подвласный им город. Огромный лоб был нахмурен, подборок гордо выдавался вперед. Голова была лысой, и выражение этого гигантского лица было одновременно безразличным и злым.

— Во имя всех святых, кто это? — низким голосом спросила Риана.

— Мой отец, — сказала Коранна.

— Так это и есть Король-Тень? — спросил Сорак.

Коранна кивнула. — Самые лучшие каменотесы и художники по камню работали десятки лет, чтобы вырезать его черты на гигантских блоках известняка. Большинство из них вообще посвятило этой работе всю жизнь. Они работали каждый день, от восхода до заката, а по ночам их сменяли другие каменотесы, которые работали от заката до рассвета. Горорят, что многие из них умерли, не выдержав такого напряжения. Кто-то упал со строительных лесов, кто-то умер от истощения. А пока бригада каменщиков работала снаружи, многие бригады художников, скульпторов и других мастеров работали внутри, отделывая комнаты дворца мрамором, алебастром, киноварью, обсидианом и драгоценными камнями. И когда они закончили, их всех убили.

— Почему? — спросила Риана.

— Чтобы никто не мог сказать, где находятся личные комнаты моего отца, — скзала Коранна. — Когда работа была завершена, Нибенай переехал в них, и с тех пор его не видел никто.

— Совсем никто? — сказал Сорак.

— Никто, кроме старших темпларов, прислуживающих ему, — сказала Коранна. Она указала на вернюю часть лица. — Каждую ночь, после заката, в этих глазах вспыхивает свет, как если бы сам Нибенай смотрит на город, носящий его имя. Некоторые говорят, что он может видеть все, что происходит в городе, и посылает темпларов и великанышей, которые жестоко подавляют любые выступления против его власти.

— И вы живете всю жизнь с таким взглядом в затылок? — сказала Риана.

Коранна засмеялась. — Когда я была маленькой девочкой, я думала, что это каменное лицо и есть мой папа. Бывала, что я вставала в дворцовом саду, под лицом, и звала его. Но он никогда не отвечал. Пошли, нам надо идти. Патрули появятся очень скоро.

Они быстро проскочили мимо дворца и очутились в противоположной части города. Коранна сказала, что это эльфийский квартал.

— Ты хочешь сказать, что в Нибенае живет множество эльфов? — с изумлением спросил Сорак.

— В основном полуэльфов, — сказала Коранна, — но среди них много и чистокровных эльфов, которые решили покончить с кочевой жизнью в клане. Говорят, что все больше и больше эльфов оседают в городах в наше время. Жизнь в пустых землях тяжела, а Великая Желтая Пустыня, которая лежит на юг от города, не более гостепреимна, чем пустоши.

— Большинство этих эльфов раньше жили Лесу Полумесяца и в верхних отрогах Гор Барьера, которые мы здесь, в городе, называем Горы Нибеная. Однако большинство из них было выгнано из этих лесов охотниками из Галга. С лесорубами, вырубающими деревья агафари, и охотниками, убивающими все, что движется, эльфы в горах оставались почти ни с чем. Несколько небольших кланов еще живут там, но они занимаются в основном разбоем, и их число уменьшается каждый год. Никто не знает, сколько эльфов живет в этом квартале, но их число увеличивается каждый год.

— А что они делают в городе? — спросил Сорак.

— Работают там, где находят работу, — ответила Коранна. — В основном на таких работах, за которые люди не берутся. Некоторые воруют, хотя, если их ловят, то очень сурово наказывают. Многие из эльфийских женщин продают себя. В городе для них не так много возможностей выжить, но за городом намного меньше.

— Когда-то они были гордым народом, — со вздохом сказал Сорак, — а теперь они упали до этого.

В этой часто города на улицах было темнее. В стенах полуразрушенных домов горела не так много факелов. Каменные канделябры, покрытые вырезанными фигурками драков, были очень стары и нуждались в починке. Все остальное мало отличалось от ветхих лачуг в трущобах Тира. Зато на улицах было намного больше народа и не было патрулей, так как власти решили не патрулировать беднейшие районы города. Никого не волновало что случится с народом, жившим здесь.

Когда они подошли к таверне, по обе стороны от входа в которую горели два факела, несколько эльфиек-проституток отделились от стены здания, которую они подпирали в ожидании клиентов, подбежали к Сораку и начали на все лады уговаривать его, принимая соответствующие позы. А некоторые просто выставили на показ то, что они собирались ему продать. Сорак и Риана пришли в ужас от того, насколько молоды были некоторые из них, едва ли не дети, и до чего довела их бедность, нищета и отсутствие возможностей. Никто не уважал их, и они не уважали сами себя.

— Сюда, — сказала Коранна. — Внутрь.

Они вошли в таверну. Размытая, грубо намалеванная вывеска на наружной стене говорила, что эта таверна называется Эльфийский Меч. Сорак подумал о своем собственном эльфийском мече, и засунул его поглубже под плащ.

Внутри таверна была немногим больше, чем длинная, похожая на пещеру комната с каменными арками и старым деревянным полом. Народ сидел на грубых деревянных скамьях за длинными столами. Большинство пило. Кое-кто играл в кости. Около одной из стен стоял невысокий помост, и слепой эльф-музыкант что-то печально наигрывал на эльфийской арфе, а два его помошника аккомпанировали ему на флейте и барабане. В большой клетке сидел молодой птерракс и громко щелкал клювом, клюя остатки пищи, которые подбрасывали ему посетители. Босоногая девушка разносила брой среди столов, время от времени возвращяясь к бару, чтобы наполнить глиняные кувшины, поставить новые тарелки с едой и керамические бокалы.

Большинство из посетителей были эльфы и полуэльфы, однако они увидели и несколько человеческих лиц. Здесь не было дварфов, так как дварфы и эльфы были не в восторге друг от друга, и тем более не было халфлингов. Халфлинги считались диким народом, и не единого халфлинга нельзя было найти в городе, хотя Сорак подумал, что в точности то же самое когда-то говорили об эльфах. Мало кто поднял на них взгляд, когда они вошли, и по большей части никто не взглянул на них в упор. Взгляд в упор в таком месте легко мог считаться вызовом, но похоже в этот день ни у кого не было желания проверить крепость своих кулаков. Коранна взглянула на бар у дальней стены, потом жестом предложила им идти за ней, и пошла через комнату, двигаясь решительно и целенаправленно.

Когда они проходили мимо столов, внезапно скамья, стоявшая рядом с Сораком, разломилась попалам. Эльф, сидевший на ней, успел вскочить на ноги и ударил ногой другого, сидевшего по ту сторону стола. — Ты, лживый кусок дерьма канка! За это я вырву твой язык!

Тот эльф, который сидел по ты сторону стола, заорал как резанный, вскочил и прыгнул прямо через стол на своего врага. Они оба обрушились на Сорака, который все-еще пытался освободиться от обьятий эльфа, который врезался в него. Все трое кучей рухнули на пол, причем оба эльфов продолжали ругаться и кричать друг на друга.

Внезапно Сорак почувствовал, как опытные пальцы схватили его кошелек и осознал, что за игру они пытаются сыграть с ним. Когда несколько других эльфов оттащили забияк в стороны, Сорак встал на ноги.

— Все в порядке, вы двое, пошли вон, — крикнул здоровенный человек, владелец таверны, возникая рядом с ними с большой дубинкой из дерева агафари. — Рабирайтесь снаружи между собой!

— Минутку, — сказал Сорак, когда оба эльфа повернулись и собрались уйти.

— Что ты хочешь от них, — спросил трактирщик, держа свою дубинку наготове.

Сорак указал на одного из эльфов. — Он кое-что взял у меня.

— Что именно? — громко спросил трактирщик.

— Мой кошелек, — спокойно ответил Сорак.

— Он лжет! — запротестовал эльф. — Я никогда не трогал его грязный кошелек — даже если он у него был, когда он вошел сюда.

— Ваша ссора — просто способ украсть его, — сказал Сорак.

— Ты бы лучше был поостожнее с твоими обвинениями, приятель, — угрожающе сказал эльф, а его компаньон, который несколькими секундами раньше казалось был готов убить его, встал рядом с ним. — Вот мой кошелек, — сказал первый эльф, вынимая из кармана свой кошелек и потрясая им в воздухе. Внутри печально зашуршало несколько керамических монет. — Мой друг может поклястся в этом, и все эти деньги пойдут шлюхам, когда я буду расплачиваться с ними. Посмотри, там даже вышито мое имя.

— Я не имею в виду этот кошелек, — сказал Сорак. — Я говорю о том, который лежит в тайном кармане твоего плаща.

— Ты сошел с ума.

— Да ну? — сказал Сорак. — А что же это такое?

Его кошелек внезапно вылетел из тайного кармана плаща уличного вора и заколебался перед его лицом. Какое-то мгновение эльф просто смотрел на него, потом с криком ярости отбросил его в сторону и выхватил свой меч. Когда он прыгнул вперед и длинным, широким ударом ударил сверху вниз, Сорак мягко выхватил Гальдру из ножен и отбил удар. Обсидиановый клинок эльфа разлетелся на тысячи мелких кусочков.

Вор глядел не веря своим глазам, как Сорак уперся листообразным кончиком Гальдры в его горло. — Мой кошелек, — сказал он.

Вор в панике оглянулся в поисках поддержки, но увидел только Риану, стоявшую рядом и державшую кинжал у горла его друга. Все в тавернe молчали и во все глаза глядели на них, только иногда едва слышный шепоток пробегал по комнате. Панический взгляд эльфа вернулся на клинок, кончик которого упирался ему в горло, и тут он в первый раз рассмотрел его. Он заметил и его необычную форму, и эльфийскую сталь, из которой он был скован, и эльфийские руны, выгравированные на клинке. Его глаза расширились и он взглянул на Сорака, как если бы тот был призраком.

— Гальдра! — низким, почтительным голосом сказал он. Он бросился на колени и наклонил голову, чуть не ударившись ею о пол. — О, простите меня! Я не знал!

Оживленный шепоток побежал через таверну.

— Встань! — приказал Сорак.

Вор немедленно подчился и прыгнул на ноги.

— Теперь верни мне мой кошелек.

— Сейчас, — поспешно ответил вор. Он подобрал его там, где тот упал и принес его Сораку. — Я просто трусливый и нищий вор, милорд. Вы можете сделать со мной все, что угодно, но я униженно прошу у вас прощения.

— Помалкивай, — сказал Сорак. — Ты говоришь слишком много.

— Да, милорд, конечно. Простите меня, милорд.

— Убирайся с моих глаз, — сказал Сорак.

— Благодарю вас, милорд, благодарю, — сказал эльф, низко кланяясь, пока он спиной выходил из двери. Его товарищ шел за ним, также кланяясь и боязливо поглядывая на Сорака и Риану. Когда они вышли, еще несколько посетителей немедленно выскользнули из таверны.

— Зубы змеи! — выругался трактирщик. — Что это все значит? Ты что, дворянин?

— Нет, — сказал Сорак. — Он ошибся и принял меня за кого-то другого.

— Может ты и не дворянин, но ты носишь меч, который стоит целое состояние. У тебя вид эльфа, но ты не эльф. А глаза и волосы у тебя как у халфлинга. Кто ты такой?

— Он мой друг, — сказала Коранна, подходя к трактирщику.

— А ты кто такая? — сказал трактирщик.

Коранна подошла совсем близко к нему и прошептала. — Вглядись повнимательнее, Галаван. Теперь ты узнаешь меня?

Трактирщик нахмурился и уставился на нее, потом его глаза полезли на лоб от удивления, а нижняя челюсть отвисла. — Зубы змеи! — прошептал он. — Мы думали, что ты мертва!

— Мы сможем поговорить об этом позже, сказала она. — Ты знаешь, почему я пришла. Эти двое — мои друзья и я обязана им жизнью.

— Твое слово вполне достаточно для меня, — сказал Галаван. — Пошли со мной, в заднюю комнату.

Он провел их вокруг бара и через сводчатый проход, закрытый занавесом. — Посмотри тут, я скоро вернусь, — сказал он одному из своих помошников, и они прошли внутрь.

На вид это был просто склад с маленьком столом, стулом, фонарем. Вдоль стен стояли деревянные полки, уставленные запасными бокалами, кувшинами, тарелками, бутылками и еще всякой всячиной. Галаван подошел к одной из полок, протянул руку и дернул за скрытый рычаг. Потом он напрягся и отодвинул всю полку от стены, открыв темный проход.

— Сюда, — сказал он, беря в руки фонарь со стола и приглашая их внутрь. Он передал фонарь Коранне и, после того, как они прошли, закрыл за ними потайную дверь.

— Куда он ведет? — спросила Риана принцессу.

— Сейчас увидишь, — ответила Коранна и стала спускаться по каменной лестница, которая вела вниз в туннель под городом. Они какое-то время шли по туннелю, пока внезапно не осознали, что находятся в намного более просторном месте. Здесь туннель кончался, они были на открытом пространстве, только под землей.

— Что это за место? — спросила Риана, не в состоянии увидеть почти ничего из-за ослепляющего света фонаря.

— Руины, — ответил Сорак, чье ночное зрение разрешало ему видеть намного больше, чем ей. — Мы стоим в чем-то, напоминающем дворик.

— Нибенай постоен на руинах другого древнего города, — сказала Коранна, — который был здесь тысячи лет назад. Ни темплары, ни мой отец не знают этого, но в городе сотни мест, через которые можно попасть в этот древний город. Эльфийский Меч — одно из таких мест, а сам Галаван — тайный член Союза Масок.

— И что будет сейчас? — спросила Риана.

Как бы в ответ на ее вопрос вокруг них вспыхнуло множество факелов, осветив фигуры, завернутые в плащ и с опущенными капюшонами, которые образовали вокруг них больший круг.

— Добо пожаловать домой, Коранна, — сказала одна из них. — Мы ждали тебя.

Десятая Глава

Одна из одетых в плащ фигур пошла к ним, держа в руке свой факел. Когда она подошла совсем близко, они заметили, что ее плащ был белый, а лицо под кашюшоном прикрыто белой маской.

— Это мои друзья, — сказала Риана. Они помогли мне убежать из плена и привели меня сюда, пройдя через Каменные Пустоши.

— Вы пересекли пустоши? — с изумлением спросил человек в капюшоне.

— Если бы не эти двое, я никогда бы не выжила, — сказала Коранна. — Я обязана им жизнью.

Человек в капюшоне сначала посмотрел на Риану, потом на Сорака. — Не ты ли тот, кого зовут Сорак, Кочевник?

— Ты меня знаешь? — спросил Сорак.

— Твое прибытие было предсказано.

— Кем, — спросил Сорак. — Мудрецом?

Страж попыталась прочитать его мысли, человек в капюшоне только покачал головой. — Не пытайся использовать Путь на мне, Кочевник. Это тебе не поможет. Я защищен.

— Твоя магия сильна, — сказал Сорак.

— Да, сильна, но не достаточно, — ответил замаскированный волшебник. — К сожалению Король-Тень сильнее, и намного сильнее. Мы благодарны тебе, и вам тоже, Монахиня, за то, что вы оба вернули нам Коранну. Она очень поможет нам в нашей борьбе. Но у вас были и собственные причины привести ее сюда.

— Да, — сказал Сорак. — Мы надеялись, что она поможет нам связаться с вами. Нас послали в Нибенай-

— Я знаю, — прервал его волшебник. — Мы ожидали тебя, однако мы не знали, каким образом ты придешь и откуда. Мы думали, что ты можешь придти с караваном или, возможно, по северной дороге, по которой мало кто ходит…но пересечь Каменные Пустоши — это настоящий подвиг, о котором барды будут петь песни еще много лет спустя. Я уже предвкушаю, как буду с наслаждением слушать детали твоего путешествия. Однако Коранна сможет рассказать нам все. Я боюсь, что у тебя есть много других проблем, которых тебе надо решать, и немедленно.

— Что вы имеете в виду? — спросила Риана.

— Темпларам удалось узнать, что Эльфийский Меч является тем местом, где можно связаться с Союзом. Они послали множество шпионов, которые наблюдают за всеми, кто входит и выходит. Мы сами не знали об этом, пока Коранна не исчезла, так что она никак не могла знать этого.

— Сразу после той…стычки, известные нам информаторы немедленно улизнули из таверны. Они, без сомнения, побежали прямо к темпларам. Мало вероятно, что хоть кто-нибудь из них узнает Коранну, но ты выдал сам себя, пока ругался с этим вором. Скоро Король-Тень узнает о тебе, и тогда ты будешь в огромной опасности.

— Но каким образом Король-Тень может узнать о моем поиске и о то, что я ищу Мудреца?

— Ни в коем случае не недооценивай силу Нибеная, — сказал волшебник. — Кроме того, ты носишь с собой Гальдру, зачарованный меч старинных королей эльфов. Да одно это уже заставит его считать тебе своим соперником. Ни один из осквернителей не согласится увидеть эльфов, объединенными одним властителем, если, конечно, этом властителем не будет он сам.

— Но я не король эльфов, — запротестовал Сорак. — Этом меч мне дала Аббатисса ордена виличчи, Госпожа Варанна, и она не сказала ни единого слова о его связи с королевским титулом. Я не желаю ни объединять кого бы то ни было, ни править ими. Я не отвечаю за все эти фантастические истории, которые выросли вокруг этого меча.

— И тем не менее ты найдешь, что эти истории уже крепко привязаны к тебе. Истории, повторяемые достаточно часто, становятся легендами, а народ очень любит легенды и хорошо запоминает их. Верно пророчество или нет, всегда будут те, кто попытается осуществить его. Так что не будет недостатка в тех, кто попытается навязать тебе твою роль, а если не получиться, забрать твой меч себе и попытаться самому стать великим воином и королем.

— Ты можешь, конечно, избавиться от меча, но тогда появляется огромный риск того, что он попадет в плохие руки. Нибенай, к примеру, многое бы отдал, лишь бы завладеть этим мечом. Если он обеспечивает верность эльфов, то пускай остается в твоих руках. В любом случае ты в опасности до тех пор, пока остаешься в городе. Не исключено, что шпионы Короля-Тени смогут найти тайный вход на складе таверны, но если они это действительно сделают, мы приготовили им ловушку и туннель обрушится над их головами. Но есть много других путей в эти старые руины, туда и обратно, путей, о которых королевские темплары еще не знают. Есть развилка в туннеле, через который вы пришли, она выведет тебя в переулок за Эльфийским Мечом. Лучше всего, чтобы тебя больше не видели в таверне. Шпионы могут пойти за тобой, и тебе будет нелегко от них избавиться.

Замаскированный волшебник протянул руку в карман своего плаща и вынул оттуда маленький свиток, перевазанный зеленой ленточкой. Он протянул его Сораку.

— Здесь все, что тебе необходимо знать, — сказал он. — Не задавай мне больше вопросов, так как я не знаю ответов на них.

Волшебник повернулся и собрался идти.

— Подожди, — сказал Сорак. — Как я смогу связаться с тобой опять?

— Самое лучшее не делать этого, — сказал волшебник. — Чем дольше ты остаешься здесь, тем больше ты рискуешь собственной головой и головами тех, кто помогает тебе. У тебя есть твой поиск, у нас есть наша борьба. В конце концов, возможно, мы сражаемся за одну цель, но мы идет к ней разными путями. Да найдешь ты то, что ищешь. Идем, Коранна.

Принцесса посмотрела на Сорака и Риану. — Слова неспособны выразить мои чувства, — сказала она. — Я всегда буду в глубоком долгу перед вами обоими.

— Ты ничем не обязана нам, — сказал Сорак.

— Нет, я обязана вам, и многим, — ответила Коранна. — Возможно придет день, и я смогу расплатиться. — Она горячо обняла Сорака, затем Риану. — Прощай Сестра, — сказала она. — Ты всегда будешь в моих мыслях.

— А ты в моих, — не менее горячо ответила Риана. — Да будут твои ноги всегда на Дороге.